ПРОЛОГ

Символ Тзинча извивался вокруг правого глаза воина Черного Легиона. Северин Драск, лорд-колдун ордена Багровой Резни, не мог оторвать глаз от руны бога.

По жестокой и высокомерной улыбке, которую Бераддон, колдун Черного Легиона, подарил Драску, он понял все без слов. Угловатые руны покрывали зубы мужчины. Один глаз был темно-коричневым, а другой заменила аугметика, украшенная звездой Пантеона.

— Воитель, — начал Бераддон, — не примет вас. Он не удовлетворит вашу просьбу. Его время бесценно, особенно сейчас. Ваш запрос на помощь отклонен.

Драск попытался возразить, пусть его сердце и упало.

Улыбка Бераддона стала шире, приводя в бешенство. — Я вижу разочарование на твоем лице. Не переживай. Разоритель слишком занят. В отличие от меня.

— Храм Теней должен быть открыт, милорд. Боги варпа наблюдают за нами. Мы можем открыть новый фронт. Мы сможем покинуть Око Ужаса. Славные воинства Истинных Крестоносцев больше не будут разбиваться о стены Кадии. Храм Теней даст возможность открыть новый варп-разлом, достаточно большой, чтобы извергнуть огромные армии в уязвимое ядро Империума. Это шанс покончить с ним. Это шанс положить конец Долгой войне.

С уст Драска слетела фраза, отрепетированная им множество раз, не столько мольба, сколько призыв к действию. Слова отпечатались в его сердцах, пульсировали в его крови. Он знал, насколько ценен этот шанс. Он знал, какую благосклонность он заслужит у Воителя. Он прославит свое имя, став тем, кто нашел выход из кровавого тупика, который до сих пор не давал победить в Долгой Войне.

Глаза оппонента сузились. — Что ты знаешь о Долгой войне? Мы сражались в этом крестовом походе на протяжении бесчисленных эпох. Не говори, что знаешь лучше. Вы всего лишь молокососы. Конфликт, в котором вы участвуете, — лишь слабый отголосок испытаний, которые мы пережили и преодолели. Его губы изогнулись в ухмылке, все еще насмешливой. Сквозь грязное серебро его мутировавшей плоти проглядывали демонические лица. — Откуда ты знаешь, что это сработает?

— Я видел это, лорд. Большая часть будущего известна мне благодаря славным дарам покровителя, которому мы оба служим».

Бераддон ходил взад-вперед, ступая среди изломанных тел.

— Сомневаюсь, — фыркнул он. — Откуда ты узнал о Храме Теней?

— О нем шептались демоны. Я следовал по следам, по обрывкам информации через  все Око. В великих библиотеках Ахмен-Ахкет я нашел доказательство. Храм Теней существует, уверяю вас.

Пока Драск говорил, из его рта исходила тьма: отголоски душ, которые он поглотил в поисках знания. Они завыли в такт его словам.

Они встретились на корабле Бераддона, «Седьмом эдикте». Драск хотел, чтобы все было иначе. Он хотел быть в величественном зале своего собственного корабля «Даре лжеца», где он мог бы диктовать свои условия и даже угрожать этому высокомерному сыну Гора. Там Драск был бы в окружении своего отряда. Вместо этого Бераддон позвал его сюда вскоре после того, как Драск отправил запрос на аудиенцию у Воителя.

Сумеречные залы «Седьмого Эдикта» были холодны и давили на разум Драска.

Здесь Драск был вынужден выслуживаться, ища внимания тех, кто считал себя лучше. Заносчивые принцы Черного Легиона. Он убил многих из них, доказав ценность своего колдовства. И все же Абаддон не снизошел до личной встречи, чтобы увидеть его и выслушать его план. Он встретился с Бераддоном, этим отвратительным существом, в каком-то забытом зале под возвышающимися угловатыми глифами и мумифицированными трупами.

Почерневшие от огня трупы застыли в агонии, их тела были окутаны пеленой и всполохами призрачного пламенем. Бераддон не обращал на них внимания, но Драск ощущал касание огня к своим рукам, слышал призрачное эхо криков умирающих воинов и смех Черного легионера. Голоса мертвых шептали на краю сознания Драска.

— Почему ты бросил своих братьев? — спросил Бераддон, лениво сдирая плоть со сморщенного женского трупа. Знак Тзинча извивался на его лице, будто танцуя на грубых чертах Черного Легионера. — Кранон был при дворе Воителя. Магистр вашего ордена, — усмехнулся он, — встречался с Разорителем.

«Ложь», — прошептал сухой голос в голове Драска. Голос одного из убитых, что преследовали его по пятам, раскрывая тайны и секреты. Проклятие его ордена чаще всего проявлялось, когда в нем поднималась ярость. «Невежественный червь. Убей его. Он мне никогда не нравился. Он бесполезен».

Драск почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева. Пламя танцевало в его видении. Лорд-колдун Багровой Резни подумывал сжечь Бераддона. Он представил, как плоть Черного легионера стекает, как расплавленный металл. Его руки сжались в кулаки, и крошечные демоны, полные гнева, заметались по кованому железу.

«Я советник Абаддона. Он не станет слушать тебя. У него нет времени на такие вещи, — продолжал Бераддон. В его левом глазу мерцал колдовской свет.

«Лжец», — подумал Драск. Этот человек был никем, просто ветераном конфликта, который больше не имел значения. Сын великого пораженца, от кого Разоритель давно отказался, Бераддон мог стать доверенным лицом только благодаря причудам судьбы. Воины Легиона Гора больше не имели былого значения ни для Абаддона Разорителя, ни для империи, строительством которой он занимался.

— Воитель не даст согласия на это предприятие. Но, — сказал Черный Легионер, — вам ничто не мешает сделать это самостоятельно. Воплотите свой план, и я позабочусь, чтобы Воитель узнал об этом. Мы оба обретем славу. Если мы сделаем это — если мы принесем победу в Долгой войне — наши имена будут звучать в вечности. Сами боги даруют нам невообразимую силу. Я позабочусь о том, чтобы нужные уши узнали о Храме Теней и о том, что мы сделали.

«Мы», использовал Черный Легионер. «Мы», как будто он сделает все, чтобы помочь. Нет, подумал Драск. Он просто добавит свое имя к славе, которую Я напишу на звездах. Посмотрим, как тогда изменится баланс сил.

— Как скажете, мой лорд, — согласился Драск. Говоря, он едва сдерживал гнев и презрение.

Бераддон кивнул. «Решено. Добейся успеха или умри. Я с нетерпением жду результатов».

Аудиенция закончилась. Драск вышел из комнаты, из щелей в его доспехах исходили огненные духи, его ярость почти воплотилась в слабых демонических существ.

Залы «Седьмого Эдикта» были пусты, заброшены и полны обгоревших трупов.

Тени сгустились, когда он проходил укромную нишу, отмеченную рунами. Оттуда явился ужас в доспехах, выкованных из костей и тьмы. Рогатый шлем кивнул в приветствии.

— Аккарнол, — сказал Драск.

— Мой лорд, — ответила тень. Голос воина Багровой Резни звучал, как рычание демона. Его голос и тело были искажены Оком. — Что сказал Черный Легионер?

— То, что и ожидалось. Они будут смотреть и в случае успеха, попробуют присвоить всю славу себе.

Аккарнол зашелся глубоким и хриплым смехом.

— Так было всегда, — сказал воин. «Их не волнуют наши достижения, мы ведь «слабокровные», даже если свершим что-то выдающееся, они используют нас для собственного возвышения. Мы можем просто убить его и покончить с этим.

— Твои слова мудры, брат, — признал Драск. Пока многие из его Ордена лишились разума от даров Кровавого Бога, Драск и другие, подобные ему, искали другого повелителя. Рога Аккарнола заскрипели.

Быстрые шаги привели их к оживленному посадочному отсеку. Слуги проезжали мимо укутанных в капюшоны фигур Темных Механикум. Обгоревшие трупы, заполнявшие залы «Седьмого Эдикта», присутствовали и здесь, валяясь там, где они упали.

— Но нам нужна поддержка Бераддона. Если есть шанс, что он сообщит об этом Воителю, мы должны им воспользоваться. Я не вернусь на «Потерянную Надежду». Я больше не склонюсь перед безумием Кранона и не назову его мудрым.

Когда они сели на «Громовой ястреб», Аккарнол спросил: «Что нам делать? Каковы ваши приказы, лорд?»

Боевой корабль загрохотал, когда они покинули «Седьмой Эдикт». Драск игнорировал голоса убитых, которые шептали, дразня и угрожая ему.

«Мы найдем Храм Теней. Мы закончим Долгую войну. Я закончу ее».

Как ни странно, но боевые стимуляторы снижали жажду крови. Пока тренировочные клетки были заполнены сервиторами, Торк действительно мог думать и рассуждать.

Мечи вонзились в его тело. Невзрачное, пускающее слюни лицо сервитора смотрело из-за стальной защитной маски. Острая смертоносная кромка тренировочного оружия отразила тусклый свет ламп.

Собственный клинок Сайласа Торка летал, отбивая одни лезвия и блокируя другие. Он парировал их все, необходимость двигаться отвлекала от повторяющихся мыслей и усмиряла жажду, которая заволакивала его разум.

Будто туман укутал его зрение. Расплывчатые формы и нечеловеческие звуки ползли по пространству его разума. Холод и жар покалывали его конечности.

В голове плясали мысли, иногда болезненные и настоячивые. Размышления о Боге-Императоре, едва уловимые лица мертвых и проклятых, образы черепов-масок — все это и многое другое пронеслось в его сознании.

Все это доставляло дискомфорт. И благословенное отвлечение.

Но Убийца Эверсор, теперь известный как Торк, не променял бы ничего из этого. Пока он сражался, его мысли бродили по его разуму, раскрывая личность. Он наслаждался личностью, которую ему вернули оперативники Вануса и Каллидуса, ослабив воздействие темных химикатов, управлявших им и ему подобными.

На данный момент, пока они шли к месту встречи, а оттуда к Ахиллу, Торк впервые за очень долгое время был самим собой. «Я», которое он забыл, «Я», которое было украдено и превращено в машину для убийств. На короткое время он снова стал человеком, а не оружием.

Как здорово быть собой, размышлял Торк. По-настоящему вкушать жизнь, говорить и понимать слова, которые слетали с его губ, формулировать вопросы, мысли и идеи — все это было бесценно.

Этого было почти достаточно, чтобы заполнить дыру в сердце и сознании.

Даже предохранитель, который гарантировал, что его жертвы никогда не выживут, исчез. Химические коктейли, которые обычно плавали в его крови, были временно подавлены знаниями и искусством оперативника Вануса.

Те двое лучились самодовольством, когда-то их обучили для служения Храму Официо Ассасинорум. Торк никогда этого не забудет, но он дорожил ими за подарок, который они ему дали.

Разум Торка сосредоточился на боевом сервиторе и прогнал воспоминания, нарушившие его сосредоточенность. Его удары, отточенные тренировками,  снова стали жесткими.

От пореза кровь и техническая жидкость потекли из пятнистой плоти сервитора. Автомат наклонился, окружающий шум ничего не значил для Эверсора. Из раны капала кровь.

Ухмылка мелькнула на покрытом шрамами лице Торка, означая удовлетворение.

Затем пришел холод, заставив его конечности дрожать. Знакомые симптомы расстроили Торка. Без наркотиков, которые наполняли его яростью и лишали сознания, он чувствовал себя опустошенным.

Как будто лезвия пронзили его голову и нырнули в тело. Торк упал, слегка подергиваясь.

Яркая боль пронзила его спину, когда сервитор ударил его.

Торк стиснул зубы и попытался не обращать внимания на присутствующих в комнате.

Каллидус смотрела на него, как всегда. Ее зеленые глаза выражали осуждение.

Черные матовые стены «Традуцеума», корабля Официо Ассасинорум, несущего их к цели, поглощали звуки боя. Его клинки притупились от долгих тренировок, но все еще были смертоносными из-за прикладываемой им силы.

Он выкинул кулак и перехватил сегментированный сустав верхней правой руки. Металл смялся, и боль пронзила костяшки пальцев. Лезвие отлетело в сторону, а Торк застонал от усилия и изнеможения, разбивая на части еще одного сервитора.

— У нас они скоро закончатся, — раздался голос. Он звучал с благородством, каким никогда не обладал его собственный голос.

Торк кивнул ей. Это было проявлением достоинства, знаком уважения и благодарности. Или он хотел, чтобы это было так. Она не ответила на его жест.

— Ты продолжаешь их ломать. Они предназначены для всех нас, чтобы все могли тренироваться с ними.

Торк лишь хмыкнул в ответ. В его голове зародился страх. Без тренировочных клеток нечем было бы сдерживать ярость. Он снова потеряет себя под давлением необузданного гнева.

— Не говори так, — прошептал он.

«Почему? Это ведь правда. Держи себя в руках, Эверсор».

— Правда, — рассмеялся Торк. «Забавно слышать это от такой как ты».

Он не смог сдержать оскорбление. Он не хотел этого говорить, но десятилетия служения своему Храму и укоренившееся презрение к другим Храмам, которые использовали иные менее кровожадные методы убийства, пересилили его волю. Он захотел смягчить слова, подумал о том, чтобы позвать ее по имени. Но ничего не сделал.

Клара Раск покачала головой. Она бросилась к Эверсору, в мгновение ока и с грацией хищника преодолев пространство между ними. Меч мелькнул в ее руке. Раск встретилась взглядом с Торком, а затем многозначительно посмотрела на свой тренировочный клинок.

Другой голос остановил их, раздражение наполняло слова.

— О, ради Бога-Императора, это позерство никому не нужно, тем более Храмам и нашей миссии. Вы оба - Убийцы Официо. Ведите себя подобающе, или я выпорю вас обоих.

Раздался щелчок кремниевого запала, и вонь палочки лхо наполнила тренировочную комнату. Явление ассасина Вануса шокировало Раску даже больше, чем его слова.

— Курей, — сказала она, медленно поворачиваясь. Позади нее стоял Эверсор, позабытый перед лицом этого сюрприза.

— Собственной персоной, — ответил Курей Адамта, потягивая палочку лхо. Улыбка танцевала в его глазах.

Несмотря на то, что он участвовал в миссии, Раск никогда не видела ассасина храма Ванус. Он хранил свою жизнь в тайне, закрывшись в собственной каюте на корабле. Она узнала его только по голосу, низкому рычанию любителя лхо. Ее разум рисовал его тысячу раз, вызывая в воображении сотни образов того, которого она считала союзником, если не другом.

Во плоти он опроверг все ее ожидания. Курей Адамта был невысокого роста. Его кожа была цвета темного ореха, обычного для миров, согретых ярким сиянием солнца. Его лицо было морщинистое, как у бульдога, и покрыто шрамами.

— Я тоже рад тебя видеть, Раск, — сказал он.

«Зачем ты здесь?» - спросила она.

— По той же причине, что и ты.

— Я имею в виду, почему именно здесь и сейчас?

«Мы прибыли на место встречи. Мы ожидаем гостя. Я подумал, что дам вам обоим знать, пока вы не поубивали друг друга». Он прикурил новую сигарету от окурка.

— Ты решил сделать это лично после стольких лет?

— А, — сказал он. — Я подумал, что так будет лучше и смягчит ожидающий сюрприз. Прости, Клара.

— Этот гость и есть сюрприз? — спросил Торк.

— Неприятный в случае нашего друга из Каллидуса, Эверсор.

По кораблю пронесся звон. Булькающий голос сервитора сообщил, что приближается еще одно судно.

— Тогда нам лучше подготовиться, — сказал Торк. Эверсор вышел из тренировочной комнаты.

II

Ахилл сгорел по воле Северина Драска. Гибель планеты станет посланием, одновременно выводя Долгую Войну из застоя, и доказывая Древним, что сила, способная разрушить Империум, не зависит от изначального происхождения.

Северин Драск и его воины принесли разрушение и гибель этой жалкой планете. Великий Аккарнол, неся окровавленный сверкающий штандарт Драска, разил сопротивляющихся смертных. То, что они вообще были здесь, раздражало. Зачем Империуму заботиться об охране этого мира?

Ахилл Прайм не мог предложить Империуму ничего значимого, кроме налогов и десятины, которыми обкладывались все человеческие владения. Его бирюзовые небеса простирались над пшеничными полями и разбросанными поселениями. Невидимый для всех, кроме посвященных, Храм Теней был здесь, укрытый за завесой Моря Душ, готовый открыться тому, кто обладал силой и стремлением вырвать его на свободу.

Теперь он мог слышать зов Храма, даже через крики смертных, умирающих вокруг него. Он взывал к нему грубыми голосами демонов. Другие голоса тоже требовали его внимания, его братья-отступники из Багровой Резни. Они пробегали мимо него в красно-бронзовых доспехах. Это они отвергли Кранона и его безумие. Связанная присягой Изменяющему Пути, его банда отказалась следовать за остальной частью Ордена в кровавую бойню нескончаемой войны.

Колдовской огонь вырвался из рук Драска. Кадианцы умирали.

Он вонзил свой посох в туловище разглагольствующего комиссара.

Солдаты вокруг комиссара едва успели ощутить, как их боевой дух рухнул под действием магии варпа, когда Драск оборвал их жалкие жизни очередью из штурмового болтера.

Мерцающее бирюзовое небо наполнилось грохотом и горящими обломками систем защиты. Небеса Ахилла медленно превращались в ад, уподобляясь темному царству, давшему убежище предателям Империума. Странные колдовские огни, полярные сияния, состоящие из вопящих душ, переплетались в облаках.

Сама земля превратилась в трясину из грязи и камня, покрытую бесчисленными мертвецами. Багровая Резня атаковала быстро, сжигая и убивая. Их прибытию предшествовало восстание, вызванное манипуляциями Драска с варпом и спонтанным извержением кошмаров в ряды смертных. Люди мира повернулись друг против друга.

Вокруг лорда-колдуна раздавались крики умирающих. Сгустки плоти с крыльями, как у летучих мышей врезались в гвардейцев, образуя спирали из крови и костей. Кадианцы столкнулись с жестоким нападением и не выдержали вида изуродованных останков своих товарищей. Они сломались. Поодиночке и группами, столкнувшись с дарами Тзинча, они бежали.

Вонь пропитала воздух. Низшие демоноподобные существа, привлеченные резней и присягнувшие Бесконечному Лабиринту, мелькали в воздухе, оставляя тошнотворные инверсионные следы несвета.

Драск слышал крики бесчисленного множества существ варпа, требующих, чтобы он выпустил их на свободу, их кулаки и когти стучали по завесе.

На мгновение лорд-колдун почти уступил им, но затем удержался благодаря железной воле. Голоса убитых, что преследовали его, всех тех, кого он когда-то предал, закричали от разочарования. Они жаждали его провала. Они желали увидеть того, кто их сломил, униженным. Им придется ждать целую вечность.

Штурмболтер Драска лязгнул, рассекая наступающую группу имперских гвардейцев.

— Они всегда утверждали, что кадианцев не просто победить, — сказал Драск. — Что они были единственной силой в Империуме, способной соперничать с Адептус Астартес по силе.

— Должно быть, они солгали, — усмехнулся Аккарнол. «Они умирают так же, как умирают все остальные». Кровь хлынула из пасти одержимого космодесантника.

Двое гвардейцев бросились вперед, лазганы изрыгали слабый свет.

Аккарнол взревел, сущность внутри него пробудилась от дремоты. Пара гвардейцев взлетела в воздух и приземлилась с тошнотворным треском ломающихся костей и рвущихся органов. Оскверненный воин Багровой Резни набросился на тела, пытаясь насытить аппетит демона, заключенного в его плоти и душе.

Драск чувствовал, как демон наполняется нечестивой силой и давит на разум его брата. Аккарнол просил совета, как сдержать собственные голоса, заглушить навязчивые крики убитых жертв. Решение было немногим лучше.

К шуму в черепе Драска присоединились новые голоса. Тени мертвых кадианцев выли от ужаса, когда он пронзал их живых товарищей.

Два космических десантника Багровой Резни, предатели, связанные и присягнувшие на верность его банде, погибли, когда удачный импульс лазерного огня подорвал энергетический ранец одного из них. Реактор вышел из строя, взорвавшись в облаке ядерного огня и необузданной энергии.

Драск почувствовал, как их души с воем устремляются в эмпиреи. Он остановился, чувствуя, как странная грусть нахлынула на него. Эти люди были братьями, выведенными из той же породы, что и он.

Чем больше он убивал, тем больше мужчин и женщин с пурпурными глазами изрыгали ненависть и неповиновение. Стабберные снаряды ударили в его броню. Молитвы  Ложному Императору звучали вокруг лорда-колдуна.

Через их ряды шла жрица Ложного Императора, выкрикивая гимн их мертвому богу. Драск видел, как крепнет их боевой дух, даже перед лицом всего этого ужаса.

Он не позволит этому случиться. Кадианцы умрут здесь. Ахилл падет, а звезда Драска взойдет. Храм Теней откроется.

Драск мог уничтожить женщину одним словом, превратив ее в пепел и прах. Но нет, он сделает из нее пример, покажет им боль и смерть.

Он метнулся вперед, рассекая посохом реальность и появляясь перед гудящим лезвием ее цепного меча. Оружие проскользнуло сквозь ее защиту и вонзилось в ее плоть. Он поднял посох. Она попыталась остаться на земле. Ее молитвы стали только громче.

Ее товарищи бросились на лорда-колдуна, пытаясь окружить его и сбить с ног. Огонь вытекал изо рта Драска, и он болезненными мерцаниями зеленого и золотого чертил им руны в воздухе.

Хрупкие руки обхватили его, пытаясь стащить вниз. Человек с нашивками капрала бросился на посох, его плоть плавилась и горела, пока он опускал тяжелое золотое оружие.

Никто не мог противостоять мощи Драска. Его посох разорвал реальность и пронзил жрицу. Тогда она закричала.

Ее близкая смерть отозвалась эхом в варп-разломе, расходясь по всей длине его посоха. Глаза Драска закатились, пока он упивался этим ощущением.

Паника вновь охватила ряды кадианцев.

Затем Драск почувствовал это, присутствие другого разума, говорившего в варп. Сквозь пелену смертных разумов и яркие вспышки ненависти и ярости своих товарищей из Багровой Резни голос псайкера кричал в эфир.

Он пытался отправить послание. Пусть он и не был астропатом, но его разум стремился отправить то, что он видел, слышал и чувствовал, в пустоту, неся предупреждение Империуму. Это нельзя было допустить.

+Ахилл атакуют,+ отчаянно прошептал псайкер. +Предатели пришли.+

Драск с опозданием понял, чем на самом деле была жертва жрицы, и недовольно сузил глаза. — Умно, — пробормотал он.

Вот она - дисциплина сыновей и дочерей Кадии. Они смогли перехитрить его, они скрыли свою истинную цель ценой стольких жизней, что было свидетельством решимости Кадианской Имперской Гвардии.

След другого разума в варпе становился ярче, рябью пробегая по полю боя. Кадианцы тратили свои силы, чтобы отвлечь Багровую Резню, в то время как их примарис-псайкер звал на помощь.

Драск проецировал свой разум вовне, полагаясь на мышечную память и инстинкты, чтобы не переживать о человеческих отбросах, которые роились вокруг него. Он шел через поле боя, оставляя после себя иней и выжженную землю.

+Где ты, псайкер?+ прогремел Драск. Его психический голос напугал пирующих демонов и заставил их бежать, пронзительно крича, как потревоженные вороны-падальщики, почти человеческими голосами.

Душа псайкера пылала, пока он отправлял в эфир послание.

Затем Драск вернулся в свое тело.

Инстинктивный жест отшвырнул кадианцев вокруг него в сторону, они умерли еще до того, как их тела успели упасть на землю. Волна из горящих смертных неслась перед наступающим колдуном.

Половина его разума работала над расчисткой пути. Другая пыталась сдержать сообщение псайкера. Едкий пот выступил на лбу Драска, присоединившись к запаху серы, который циркулировал в переработанной атмосфере его боевого доспеха.

Его зрение затуманилось. Усталость растекалась в его мышцах, а голова раскалывалась.

Слова грохотали в его голове, резкие, отчаянные призывы псайкера отражались в каждой его клеточке.

+Пришлите помощь,+ умолял голос. +Крупное вторжение.+

Слова прожигали его кости, гремели в его крови. Он сдерживал их, но с трудом.

+Космодесантники-предатели.+

Псайкер наблюдал за его приближением, опираясь на посох. Но он все же выполнил свой долг и отправил предупреждение. Его лицо было осунувшимся, измученным и бледным после отправки. Боль оставила на нем шрамы, окрасив его ауру цветами пунцового пурпура в сгустках красного.

+Помогите!+

Предупреждение псайкера вылетело из разума Драска, и его губы сложили слова. Сообщение прогремело в эфир, бессвязное и разрозненное.

+Ахилл Прайм.+

Драск добрался до псайкера-примариса и почувствовал, как воздух уплотняется вокруг него, встретив сопротивление ментального щита человека. +Слуги разрушения. Цель не известна. Ахилл не выстоит +.

Лорд-колдун двинулся вперед, остановившись у рун, начертанных в грязи.

Гнев от дерзости людей наполнил Драска. Он взревел и отдал приказ по воксу. «Все ко мне!» Его разум казался жалким, лишенный приятной ласки варпа.

Аккарнол взвыл. Болтерный огонь вспыхнул вокруг псайкера, вонзаясь в грязь и тела. Обрывки плоти и куски униформы взлетели в воздух.

Кинетический барьер псайкера отражал снаряды. Отчаяние было написано на его лице. Его психический голос слабел, пока он все больше отвлекался на спасение своей физической формы.

Драск начал читать свои собственные заклинания. Он знал, что у него мало времени, а его навыки ограничены. Хотя он и был могущественным пирокинетиком и обладал обширными знаниями, его таланты всегда были сосредоточены на боевых умениях. Он должен был сдержать сообщение. Он должен был держать Империум в неведении о событиях на Ахилле, пока не станет слишком поздно что-то менять.

Аккарнол приблизился к псайкеру. Человек стоял твердо, бесстрашный и полный решимости исполнить свой долг. Казалось, он примирился со своей судьбой. Решимость отражалась на его лице. Затем ее место заняла гордость.

Это его и погубило. Рот смертного широко раскрылся, затем еще шире. Драск слышал, как ломается его челюсть, пока его мысленный голос гремел в варпе. На его лбу появились крошечные ямочки, похожие на следы от пальцев.

Его голова деформировалась, стиснутая с боков, пока мысли и, прежде всего, предостережения рвались в эфир. Облака над головой разошлись, когда мозг псайкера разлетелся вдребезги. Мерзкий обсидиановый дождь накрыл поле боя. Он окрашивал их доспехи в черный цвет.

Аккарнол с ревом набросился на псайкера, раскинув когтистые руки и широко раскрыв пасть.

Кадианцы были сбиты с ног. Барьер был прорван. Демоны хлынули в реальное пространство: слабые, низшие формы. Но они все равно были смертоносны. И смертные, и десантники хаоса гибли в когтях нерожденных.

Голос лорда-колдуна стал громче, выкрикивая слова сдерживания, пытаясь развеять астропатическое сообщение. Предсмертный крик псайкера оказался слишком сильным.

Послание: смесь слов, видений, чувств и ужаса - покинуло кровоточащую оболочку Ахилла, движимое последним вздохом умирающего разума. Драск знал, что Империум услышит.

III

Стартовая площадка «Традуцеума» была абсолютно пуста. Внутри не было ни сложенных друг на друга ящиков, ни суетящихся сервиторов, готовившихся к стыковке. Там была только голая потертая сталь. Голубое силовое поле потрескивало в конце, отделяя пустоту.

Трое ассасинов ждали. Оружие покоилось на бедрах. Их тела были напряжены, но пока никто не двигался. Клара Раск чувствовала витающее напряжение, как перед боем. Хотя троице не хватало физического единообразия Адептус Астартес, было что-то, что объединяло их троих. Дело было в том, как они стояли и как вели себя.

Сильная дрожь прошла по «Традицеуму». Металл гудел и стонал. Челнок пробился сквозь голубую дымку. Воздух и пар окутали густым туманом посадочную площадку «Традуцеума»...

Острый слух Клары уловил приглушенные шаги. Еле слышный шорох ткани отражался в паре. Она почувствовала, как холодок предчувствия пополз вверх по ее позвоночнику.

Боль пронзила ее бок, отдаваясь в позвоночнике. Старая рана на ее боку внезапно вспыхнула жаром. Вместе с этим пришли воспоминания.

Клара Раск лежит на заснеженной улице. Голос Адамта кричит ей в ухо по воксу, растерянный, сердитый, обеспокоенный. Все эти чувства переливаются в его голосе. Но Клара почти не слышит его, почти ничего не чувствует, кроме тепла, покидающего ее тело. В сантиметрах от ее вытянутой руки лежит нож, воткнувшись отравленным острием в снег. Она слышит звук. Приглушенный треск, хруст костей и разрываемой плоти. Она должна знать, что значит этот звук, но не может думать, потому что тепло покидает ее тело, расползаясь красным на белом фоне. Она ощущает боль и стыд; впервые в жизни она провалила миссию.

Она слышит хруст шагов, легких и приглушенных.

Хлопья падают с неба, затянутого серыми облаками.

Лицо в маске смотрит вниз, линзы жужжат. Черный плащ развевается на легком ветерке. Дымок вьется из ствола  снайперской винтовки.

Она слышит голос, мужской голос, и не чувствует ничего, кроме ненависти.

— Нет, — прошептала она. Раск вынула нож из ножен на бедре. Адамта хотел поддержал ее легким прикосновением. Но она шарахнулась от него.

Перед ними появилась фигура в маске, с ног до головы закутанная в черный плащ. На одном плече висела длинная винтовка. Она знала этот силуэт, он преследовал ее во сне. Храм Виндикар. Адамта намекал на это, но увидеть этого ассасина во плоти было уже слишком.

Лицо фигуры в маске поворачивалось от ассасина к ассасину. Движение было плавным. Его взгляд задержался на Кларе.

Даже не осознавая этого, Раск метнула нож. Серебряная вспышка рассекла воздух.

Быстро, как молния, Виндикар вытащил пистолет, нажал на спусковой крючок и испарил нож одним плавным движением. Затем он вернул пистолет в кобуру. При этом его взгляд был устремлен на Клару Раск.

Клара как во сне воспринимала окружающий шум. Адамта кричал, призывая к спокойствию, проклиная какой-то невероятный аспект Бога-Императора. Торк сгорбился в углу, схватившись за голову. Он произносил бессмысленные слова.

Виндикар не сводил с нее взгляда. Он обратился к ней. Слова были спокойными, совершенно лишенными эмоций.

«Я всегда считал, что сдержанность — ваша величайшая добродетель, — сказал он.

Он снял маску, обнажив кожу цвета медового янтаря на полностью лишенной волос голове. Гордость отражалась на лице мужчины, а тонкие губы были плотно сжаты. Судя по хмурым линиям, улыбка никогда не украшал его черты. Его серые глаза ничего не выражали.

Раск сосредоточилась на своей мимике. Она запомнила его, готовая соответствующим образом изменить свои черты.

Быстрыми, почти бесшумными шагами, он приблизился к ним и небрежно протянул руку Адамте.

— Виктор Жау, — представился Виндикар. Его тон не изменился. Он говорил так спокойно, что это начинало раздражать.

Он повторил тот же жест Эверсору, повторив свое имя. Все еще съежившись в углу, Торк встретился с ним взглядом, зарычал и не подал руки в ответ.

Более быстрым шагом он подошел к Кларе. Здесь он нарушил свой ритуал. Его взгляд скользнул вниз, к ее ране, скрытой под комбинезоном, затем метнулся назад, чтобы встретиться с ее взглядом. Это было быстро, так быстро, что обычный человек не заметил бы этого. Но Клара, воспитанная и обученная в Храме Каллидус, заметила это.

Ее рука покоилась на мече. — Протянешь ко мне руку, кретин, — прорычала она, — и я ее отрежу.

В глазах Виндикара появилось что-то вроде понимания. Он кивнул один раз. — Виктор Жау, — сказал он ей, таким же спокойным голосом. Его взгляд метнулся к Адамте. — Я пришел последним? - спросил он.

— Да, — ответил Адамта. Он глубоко затянулся палочкой лхо, не глядя никому в глаза.

IV

Путешествие от места встречи до системы Ахилл заняло несколько дней, что сущий пустяк для варп-путешествий.

Залы «Традуцеума» по-прежнему тихие теперь приобрели напряженную атмосферу. Не ощущалось духа товарищества, ожидаемого от существ, отправляющихся на общую миссию. Ассасины привыкли работать в одиночку. То, что они собрались вместе, говорило об истинном масштабе угрозы.

Хромированные машины булькали, огоньки мигали. От спины и шеи Раски тянулись трубки, вводившие полиморфин и другие химические вещества, необходимые для ее тела. Она чувствовала себя разбитой. Видеоэкран на столе перед ней показывал личности, которые могли ей понадобиться, и предыстории, которые могли оказаться полезными.

Она уже была в комбинезоне, приготовив оружие. Пополнение генов завершало подготовку к заданию. Раске нравилось как можно дольше сохранять свою индивидуальность, как можно дольше сохранять черты лица, которые она видела всякий раз, когда смотрела в зеркало. Ритуал был прост по имперским меркам. Не было ни благовоний, ни пения, ни бормотания молитв. Она была наедине с лицами своего ремесла, мантры эхом отдавались в ее подсознании, пока она готовилась к миссии. Ее разум впитывал личности одну за другой, поглощая ее собственную.

«Я Клара Раск», - сказала она себе. Ее голос стал глубже, когда слова вырвались из горла.

Она сменила акцент и покрутила языком. И вот уже с лица с густыми бровями, изможденного заботами и годами, прозвучал мужской голос на одном из диалектов готика.

«Атаал Ховтак Джендро».

«Я Боратрикс Боудик».

«Я Лукас Фрец».

«Я Виктор Жау».

«Я Курей Адамта».

Прошли часы, пока она переделывала свои кости и мускулы, примеряя разные образы. Меняясь из мужчины в женщину, оперативник Каллидус менял свой разум, а также свое тело.

Она была в трансе, когда Курей позвонил ей.

— Прости, Клара, — сказал он.

Это был первый разговор, с тех пор, как прибыл Виндикар. — Чего ты хочешь, Ванус? — отрезала она.

— Я по делу, — ответил он. Вся дружба, что ранее пропитывала его слова, исчезла, растворилась в эфире. «Пришло время для брифинга. У тебя десять минут, Раск, и веди себя хорошо».

Зал для совещаний на борту «Традуцеума» был единственной частью корабля, разбавленной элементами роскоши. Обычно Официо Ассасинорум избегал подобных излишеств. Это была организация, созданная для одной цели. Убийцы Храмов несли приговор Императора.

Фрески в комнате отображали эту цель. Император, восседающий на троне, словно бог справедливости, смотрел вниз с мозаики, выложенной золотыми плитками. Со своего Золотого Трона Император вершил суд с клинком палача в одной руке и весами в другой.

Едва ли меньше чести было оказано его воплощению в качестве бога мертвых. На этих фресках рядом с Императором были изображены девять сыновей, каждый из которых был в боевом облачении. Безымянные космические десантники и темные фигуры между ними стояли над безликими рядами мертвецов.

Сообщение было понятно Раске: Храмы были инструментом Императора, его темным клинком смерти. Она никогда не была набожной, но здешние виды всегда наполняли ее благоговением. Они указывали цель ее создания. Тьма жила в душе ассасина. Их работа была ответственной и травмирующей психику.

Длинный стол, вырезанный из темного дерева, располагался по центру зала. По середине светился тускло-зеленым светом гололит. Мерцающие свечи, установленные в черепах, давали дополнительное освещение, в котором мозаика как будто оживала. Тени двигались по залу. Готические арки обрамляли окна, запечатанные камнем. Казалось, что вы находитесь в каком-то темном храме, и это напоминало Кларе Раск о доме.

Жау уже сидел там, когда она вошла. Его глаза сверлили инфопланшет. Он не отреагировал ни на ее приход, ни на приветствие.

Она села напротив Виндикара.

Вошел Торк, а за ним сервитор. Глаза Эверсора были тусклыми и безжизненными, почти серыми. Слуга позади него нес ряды ампул и тюбиков. Его пальцы заканчивались иглами, воткнутыми в спину Эверсора. Его готовили к предстоящей миссии. Его присутствие было лишь формальностью. Сложно было рассчитывать на то, что его отравленный химикатами разум внесет свой вклад в обсуждение.

Адамта вошел последним. Гололит сменился трясущимися изображениями с поля боя. Звук из скрытых динамиков практически не обрабатывался.

— Это, — начал Адамта, — то, с чем мы столкнемся. И тот, кого мы должны убить.

Сначала все, что можно было увидеть, были солдаты Астра Милитарум. Они казались гордыми, неукротимыми и непобедимыми.

— Хнн, — пускал слюни Торк.

Звучали флейты и барабаны. По комнате разнеслись отдаленные крики людей. Тембр изменился.

Гололит потерял фокус. Раск услышала пение и поняла, что оно помогает псайкеру сосредоточиться. Гололит настроился, показывая небо, бирюзовое, изобилующее полярными сияниями. Корабли взрывались, десантные капсулы падали.

«Кто предоставил эти изображения?» — спросил Жау.

Адамта ответил: «Кадианский псайкер по имени Катаболдин. Это последнее, что он видел. Сообщение, которое он передал Инквизиции, переслали Верховным Лордам Терры.

Жау кивнул.

Взрывы прокатились по рядам кадианцев. Разлетались тела и кровь, но что-то было не так. Это не походило на удар артиллерии.

Рев прокатился по комнате, обдавая холодом даже через динамики. Истинная угроза обнаружилась. В красных с бронзовым доспехах выскочили из пелены поля боя космодесантники Хаоса. Кадианцев разрывали по мере продвижения предателей.

— Что это за банда? — спросила Клара.

«Мы считаем, что это «Багровая Резня», ранее — орден «Багровые сабли». Отреклись от Империума в…» - Адамта сверился со своими записями, «…позднем M41. Записи об их ордене и данные об отлучении доступны в описании миссии».

Раск услышала узнаваемый вой демонов, а также вопли проклятых.

В поле зрения появилось что-то огромное. Массивная бронированная фигура, окутанная огнем и дымом, разбросала кадианцев. Глаза сверкали на рогатом шлеме. Золотой огонь вырвался из посоха в одной руке. Другая направила болтер на верных Трону мужчин и женщин. Гололит остановился.

— Повали его, — прорычал Торк. — Повали его, убей и расчлени. Сервитор позади него издал серию бинарных напевов. Металлические иглы выскользнули из спины Эверсора.

Остальные ассасины какое-то время смотрели на Эверсора.

Адамта прочистил горло.

— Поддерживаю, — сказал он. — Он, как вы, несомненно, догадались, и есть наша цель. Мы полагаем, что это — Северин Драск, когда-то библиарий «Багровых Сабель». Этому колдуну приписывают миллиарды смертей. Точные подробности либо неизвестны, либо засекречены».

«Какова цель предателя? Что ему нужно на Ахилле? — спросила Раск.

— По-мнению Катаболдина, Драск хочет провести ритуал в месте, что называется Храмом Теней. Для чего предназначен этот ритуал, неизвестно. Хлтя кто может уверенно сказать, почему слуги хаоса делают то, что они делают? Ясно только то, что мы выявили предателя. Высшие Лорды Терры сочли необходимым убить существо, прежде чем оно достигнет своих целей.

Жау неторопливо положил пистолет на стол. Он издал едва заметный металлический щелчок. «Почему для этой миссии требуется более одного Убийцы?»

— Я не… — начал Адамта, но тут же спохватился. — Высшие Лорды потребовали этого.

«Собирали ли раньше отряд такого масштаба? Я не припомню, чтобы читал или слышал о подобном».

— Согласно записям, к которым у нас есть официальный доступ? Никогда. Согласно тем, которые мы не… крайне, крайне редко.

V

Железная дверь с визгом прогнулась. Плазма ударила изнутри ярким потоком. Трое воинов «Багровой Резни» попали в поток, их доспехи загорелись. По воксу пронесся рев ярости и боли, прежде чем внезапно оборваться, когда воины растаяли.

Драск и другие члены «Багровой Резни» бесстрастно наблюдали за происходящим.

Возвышающееся здание Святилища Астропатов возвышалось над космическими десантниками «Багровой Резни». Орлы и другие символы Империума заявляли о лояльности этой планеты Терре. Воины и корабли Драска рыскали по Ахиллу Прайм, безжалостно убивая его жителей.

Крики, исходящие из смертных глоток, доносились из святилища. Вылетающие лазерные заряды больше раздражали, чем приносили вреда.

Камни и обломки посыпались на космодесантников. Один раздавил воина, превратив его в кашу из крови и внутренностей.

Почти на автомате Драск сотворил огненный купол, чтобы прикрыть свой отряд. Звуки внешнего мира — крики истребляемого населения и охотничьи трели нерожденных - отдалились. Все, что осталось, — это рык ветхой силовой брони, тяжелое дыхание космодесантников Хаоса и шепот, терзающий их разум.

К мучителям Драска добавился целый хор голосов. Лорд-колдун вздрогнул, когда голоса недавно умерших излили обвинения и осуждение. Пусть так, сказал себе колдун. Пусть изливают свою бессильную ярость. Они ни на что не могут повлиять.

Драск впитал тепло из остывающей плазмы и направил заключенную ярость в огненный купол над своей головой.

Его воины ворвались в пробитую брешь и были встречены градом огня из лазганов. Впереди был Аккарнол.

Драск последовал за ним, проходя через груды трупов. Внутри небольшая группа оказывала сопротивление.

Смеющиеся космодесантники разрывали их тела на части. Другие играли со смертными.

— Не убивать их, — потребовал Драск. «Мне понадобится их кровь и их души, чтобы вернуть Храм Теней в реальность».

Аккарнол выругался и оскалил зубы, борясь с демоном внутри.

Драск колебался. Демон наконец одолел его друга? Он поднял посох и приготовился произнести разрушающее заклинание.

Аккарнол вздрогнул, и его внешние мутации отступили. Его корона из рогов втянулась в череп. Плоть, покрывавшая его доспехи, вспучилась.

— Мои извинения, лорд, — сказал он, опускаясь на колени. «Демон под контролем».

— Надолго ли, — пророкотал Драск. — Придержи его. Мне бы очень не хотелось тебя убивать, старый друг.

— Повинуюсь, мой лорд.

«Возьмите башню. Найдите астропатов», — приказал Драск окружавшим его космодесантникам Хаоса. — Аккарнол, ты возьмешь отряд для охраны святилища. Убедись, что никто не нарушит ритуал.

Драск наблюдал, как Аккарнол борется с негодованием. Послание, которое скрывалось внутри, было ясным. Одержимого космодесантника наказали за потерю контроля.

Лестницы вились внутри башни. Стены были из темного камня, испещренные лозунгами и оберегами, сверкающими золотом. Грубые, нарисованные рукой, которая только постигала хитросплетения варпа, они предназначались для сосредоточения умов обитателей святилища.

Смертные культисты, присягнувшие Темным Богам, пробрались в дверь. Драск привел человеческие отбросы умирать - хрупкие, но полезные в качестве расходного материала. Раздутые мутациями негодяи красовались перед своими хозяевами. Воины «Багровой Резни» игнорировала их.

Драск неуклюже взбирался по лестнице, кроша гранит своей тяжелой поступью. Младшие колдуны последовали за ним.

Пуля отскочила от наплечника Драска. Его голова вскинулась, выискивая цель. Его разум анализировал траекторию и следил за звуком и углом выстрела. Щелкнувшая руна переключила взгляд в его шлеме с реальности на водовороты душ варпа. Двумя этажами выше за балюстрадой светилась маленькая душа.

Драск поднял руку и призвал огонь из варпа. Его резкий жест заставил пламя метнуться к цели, испепеляя эту душу жаром его воли.

Боль пронзила его разум. В уши ударил нарастающий визг белого шума. Случайные мысли и голоса заполнили его голову. События, которых он никогда не видел, смутные впечатления о местах, которые он никогда не посещал, и кризисы, с которыми он никогда не сталкивался, переполняли его. Лорд-колдун почувствовал жар огня золотого света. Он понял, что столкнулся с объединенной атакой астропатического хора. Золотой свет, скорее всего, был их объединенной памятью о связывании душ.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, отделить ложь от реальности. Золотой огонь опалил его разум. Этому огню не хватало привычных атрибутов его власти. Этот огонь говорил о едва забытом времени верной службы. Он отшатнулся назад, запнувшись о каменные ступени. Посох выпал из его рук.

Драск схватился за голову, пытаясь сдержать огонь. Он потерпел неудачу.

Сервоприводы коленей скулили, пытаясь удержать его в вертикальном положении.

Частичка золотого света исчезла. Затем еще и еще - астропаты гибли от психического перенапряжения.

Драск почувствовал, как образовались дыры. Он превратил свой разум в долото, пробивая новые дыры. Еще больше частичек умерло. Его разум превратился в молот. Он врезался в края, врываясь в дыры, расширяя их.

Астропаты возобновили атаку, но теперь он был готов. Он закрыл свой разум от образов, от их воспоминаний и их посланий. Он умел уклоняться, умел блокировать голоса, которые причиняли боль.

Волна усталости нахлынула на него, сочувствие, исходившее от астропатов, почти заставило его снова замедлиться. Астропаты разорвали связь. Теперь их постигла неудача.

Его полет назад прекратился, и посох влетел ему в руку. Драск взбежал по лестнице. Несколько колдунов кинулось врассыпную, дым шел из их глаз и ушей. Их тела тлели.

Стражники, с угрюмыми лицами и защищенными от воздействия умами, медлено спускались вниз по парадной лестнице. Они обстреляли Драска и его помощников-колдунов залпами из хеллганов.

Железная дисциплина направляла их. Губы Драска скривились. По крайней мере, кадианцев вело мужество. Эти солдаты были иными.

Выстрел из хеллгана пробил его наплечник, проделав дыру в плече. Тепло распространилось по его руке, прежде чем болеутоляющие средства вызвали онемение. Другой пронзил его бедро. Его движения замедлились. Краска стерлась с передней части доспехов.

Ответный удар колдуна врезался в них. Огонь цеплялся за разорванные клочья разумов лоботомированных охранников. Плоть покрылась рябью и потемнела.

Колдуны, сопровождавшие Драска, добавили свою силу к его. Их силы проявлялись в телекинетических изменениях давления, сокрушающих тела и кости. Трое охранников опустили оружие.

Их сопротивление рухнуло. Тела сорвались с перил, падая в темноту. Сверкающие дыры в реальности распахнулись, и демоны потянули за собой лоботомированных охранников. Другие демоны высыпали из разломов в варпе. Оказавшись в реальном мире, демоны набросились на тусклое пламя душ вокруг них.

Драск выдержал последний нестройный залп хеллганов. Дыры в его доспехах сочились дымом. Боль пронзила его органы, но лорд-колдун проигнорировал ее. Он был трансчеловеком, созданным, чтобы противостоять любой угрозе, которую когда-либо могла представить галактика.

Огонь хлестал из его вытянутой ладони, извиваясь, как змея. Он уже был среди них. Его золотой посох врезался в трех охранников, со слышимым хлопком сокрушая кости и швыряя тела через край. Очередной удар раздробил череп человека.

Драск огнем пронзил тело одного человека и следом другого. Из их ран шел изумрудный дым.

Он прорвался сквозь поредевшие ряды и обернулся, прежде чем они успели среагировать. Его колдуны следовали за ним клином.

Драск завладел разумом своих помощников-колдунов, сплотил их и объединил их силы со своими. Чужие мысли вторглись в его разум, а также в умы и воспоминания его жалких последователей. Лорд-колдун проигнорировал их.

Они вытащили огонь из Великого Лабиринта Тзинча. Огонь, сформированный из вопящих душ и надежд, мечтаний и амбиций, прорвал завесу и уничтожил оставшихся стражников.

Там, где они стояли, образовалась причудливая смесью плоти, камня и кристалла. Руки торчали из стеклянных поверхностей. Лица застыли в камне. Преобразователь протянул руку и коснулся этого места.

Северин Драск взял себя в руки, перенаправил свою волю и умерил свой гнев. Он посмотрел вверх, на вершину святилища.

VI

«Традуцеум» выскользнул в систему Ахилл с грацией океанического хищника — острым ножом, прорезавшим тьму. Он работал практически бесшумно. Его двигатели были спроектированы так, чтобы имитировать свет далеких звезд. Его обсидиановый корпус не отражал света и ничего не излучал.

Профиль корабля напоминал острый кинжал. Никакие внешние орудия не нарушали плавных линий его контура. Корабль был создан не для космических сражений.

Его целью была скрытность; его целью была смерть. Подобно игле, судно доставляло свой яд в виде ассасинов, а затем исчезало.

Корабль разорвал варп далеко за пределами системы. По планетам системы Ахилла рыскали корабли предателей, богохульные создания в оскверненных цветах. Они ревели и объявляли о своей победе, позировали и орали друг на друга. Между ними вспыхивали мелкие стычки. Их дисциплина исчезла, когда исчезла железная воля, которая сдерживала их.

Эта разобщенность играла на руку ассасинам.

Они собрались на крошечном мостике «Традуцеума»... Стены из полированного металла смотрели на собравшихся ассасинов, как и на поколения их предшественников. Никакие украшения не нарушали однообразия голой стали. Все линии внутри были четкими и лишенными готического орнамента, украшавшего большую часть имперской архитектуры. Сервиторы, которых на обычном корабле заменяли бы люди, бубнили со своих станций. Адамта развалился на командном троне, его глаза перебегали с монитора на монитор.

Из его уст лился непрерывный поток поправок к курсу.

— Проведите нас мимо этого корабля, — сказал он.

Сервитор в капюшоне, из грудной полости которого торчали механодендриты, управлял несколькими штурвалами.

— Соответствие, — подтвердил он, выдыхая пыль, скопившуюся от редкого использования голоса.

Мимо них проплыло судно, покрытое чем-то похожим на свежую кровь. Идентификаторы с гордостью сообщали, что это «Рай смерти». Его пушки извергали беспорядочную ярость в пустоту, уничтожая куски обломков и остатки имперского флота, который пытался удержать этот мир.

«Традуцеум» проплыл под кораблем Хаоса, сохраняя скрытность.

Дыхание Раски сбилось. Ассасины замолчали. Даже Торк перестал тяжело дышать, когда огромная тень накрыла их.

«Традуцеум» мягко покачивался под воздействием кинетической энергии, испускаемой кораблем-предателем. Тишину прорвал сигнал тревоги, затем последовали еще сигналы.

— Столкновение неизбежно, — выпалили лоботомированные останки женщины. «Столкновение неизбежно». Она повторяла фразу без паузы.

Перед ними сверкал Ахилл Прайм, с каждой секундой увеличиваясь на обзорных экранах. Его бирюзовое небо было испещрено бурями, охватившими весь континент, что было далеко от картины, представленной на брифинге.

Раск почувствовала, как что-то сжалось в ее груди. Кислый металлический привкус гормонов ощущался у нее во рту. Ее тело реагировало на растущий уровень стресса.

Едкий запах высвобожденных химикатов наполнил мостик, когда системы ассасинов отреагировали на ситуацию.

Тем временем, сервитор продолжал скандировать предупреждение. Раск видела, как Эверсор дрожит от едва сдерживаемой ярости, а затем услышала резкий выдох, наполненного кровью воздуха, преодолевшего его стиснутые зубы. Он сорвался, прежде чем кто-либо из них успел среагировать.

Эверсор ударил кулаком по спине сервитора и вырвал ему позвоночник. Серая плоть порвалась, и из раны брызнуло масло. Он с лязгом бросил все еще дергающуюся металлическую конструкцию на палубу.

— Тихо, — прорычал Торк.

Адамта взглянул на Раска и закатил глаза.

Наступила тишина, разбавленная лишь боевыми химикатами, заполнившими комнату.

Сильная тряска и вибрация сотрясала кости корабля. Сломанный сервитор дернулся в своей колыбели. Иссохшие губы силились произнесли слова.

Корабль еще раз тряхнуло. Консоль взорвалась искрами. Внезапная вспышка омыла мостик мерцающим светом. Металл скрипел и стонал. Что-то щелкнуло глубоко внутри корабля.

— В нас попали? — спросил Жау. Эмоции не касались его слов. Он говорил с полным безразличием.

Раск изучила показания на ближайшем экране. — Отрицательно, — сказала она. — Но  мы теряем атмосферу на нижних палубах.

«Это не по нам. Корабль-предатель, видимо, стрелял по какому-то хламу, который попался на глаза артиллеристам. Скорее всего, нас зацепила взрывная волна», — сказал Адамта.

На ауспике вспыхнул новый сигнал, что-то двигалось от поверхности планеты.

— Зубы Императора, — выругался Адамта.

Этот корабль был настоящим левиафаном пустоты, колоссальным кораблем. Камеры с корпуса «Традуцеума» передали изображение. Они увидели существо с рогатыми черепами и пульсирующей кожей, инкрустированное костями. На его боку была выгравирована серия рун. Раск оторвала взгляд от рун, зная о силе искушения безумных текстов Архиврага.

Этот новый корабль устремился к «Раю Смерти», все еще маячившему над ними.

— Идет атакующим курсом, — прошептал Жау.

Злая улыбка скривила измученное лицо Торка. «Похоже идет на таран».

«Что они вытворяют?» — спросил Адамта.

Торпеды вылетали из носа корабля, пересекая пустоту с умопомрачительной скоростью.

«Ныряй!» — закричала Раск. «Уклоняйся сейчас же!»

Адамта осознал опасность. Ванус отдавал приказы сервиторам, пытаясь вывести корабль ассасинов из зоны действия предстоящего взрыва.

Давление на мостике резко возросло, когда корабль совершил крутой маневр. Воздух вырвался из легких Раски, а в ее глазах заплясали звезды.

Торк потерял равновесие и кувырнулся в воздухе.

Затем они внезапно остановились, повиснув в пустоте. Между ними и полем обломков лежали тысячи километров.

Поле обломков становилось все опаснее по мере того, как они углублялись в систему, безжизненные останки битвы, которая бушевала здесь. Ахилл Прайм манил их вперед. Его небо заволокло грозовыми тучами всех мыслимых цветов, подтверждая наличие скверны варпа. На высокой орбите мерцало огромное сооружение, видимое только невооруженным глазом. Приборы ничего не регистрировали, только парящие обломки. Перевернутая каменная гора бороздила пустоту. Острый пик был обращен к планете внизу.

На вершине плоского плато возвышалось сооружение, пришедшее из кошмаров Раски.

Ее чувства восстали против невозможности того, что она видела. Что-то вроде храма, сотворенного из кошмара и безумия. Несмотря на огромную пропасть, отделявшую ее от храма, поскольку никакое другое слово не подходило к этому, она каким-то образом могла различить детали, вызывавшие тревогу. Фризы изображали резвящихся демонов и битву между космодесантниками в архаичных доспехах.

'Что это такое?' – выдохнула она.

— Храм Теней, — сказал Адамта, в его голосе боролись благоговение и отвращение.

Торк смотрел, не в силах оторвать взгляд от сооружения. — Его нужно уничтожить, — сказал Эверсор. Слюна потекла из его рта.

Поток энергии входил в храм, поднимаясь с поверхности Ахилла Прайм. Мерцая светом убитых душ и немыслимыми цветами, он был подобно мосту между Ахиллом Прайм и Храмом Теней. Волны силы пульсировали, как сердце какого-то огромного монстра.

Корабли окружили его стальным кордоном, образовав бастион непреклонной ярости.

— Мы не сможем приблизиться к этой штуке, — сказала Раск. — Эти корабли обнаружат и уничтожат нас.

Жао согласился.

«Какую функцию выполняет свет?» — спросил Торк, шокировав их всех. Он указал на свет, который, казалось, соединял храм с планетой.

Разум Раски метался среди предположений. — Может быть, мост?

— Это может стать нашей точкой выхода, — сказал Жау. «Из какого места планеты он входит?»

Адамта сверился с планшетом данных. — Грозовые тучи затрудняют определение геопозиции, но я можно с уверенностью предположить, что свет привязан к святилищу астропатов на Ахилле. Последние отчеты кадианцев указывали на то, что именно туда стремились предатели. Хотя пути ведьм в основном мне неизвестны, возможно, колдуну для достижения своих целей требовались астропаты?

— Ты можешь доставить нас туда, Курей? — спросила Раск.

— Не с этой позиции. Шторма вокруг святилища слишком сильны и опасны для десантных капсул. В дюжине километров есть зона, где бури кажутся менее свирепыми.

Раск и Жау поделились своими соображениями, уловив несколько вещей, которых не заметил Адамта. Их умы, возможно, не были так отточены для обработки информации, как у представителей Вануса, но интеллект были не менее острым.

«Я спущусь и разведаю первым».

Раск хотела возразить, но Жау предупреждающе поднял руку.

«Я спущусь. И я разведаю обстановку один.И это не подлежит обсуждению».

«Отлично. Отметь цели, найди нам безопасный вход, но не вступай в бой».

— Конечно, — сказал Жау.

VII

Зал охраняли последние выжившие защитники Ахилла. Они уставились на приближающихся космодесантников Хаоса. В тот момент, когда один из помощников-колдунов достиг последней площадки, его практически разорвало пополам лазганным огнем.

Кинетический щит замерцал перед остальными. Сквозь маслянистое мерцание Драск мог видеть великолепие круглого зала. В свое время, когда колдун еще служил Золотому Трону, он бы изумился подобному месту. Стены были отлиты из штампованного золота и украшены изображениями примархов. Слепые астропаты героически маршировали к массивным дверям, укрывавшим их сокровенные залы. Кадианцы и рабы-солдаты Астра Телепатика держали оборону перед этими дверьми.

Драск толкал кинетический щит вперед. Он взревел, прорвавшись сквозь последнее символическое сопротивление псайкеров и толкнул кинетический щит в ряды смертных. Они отшатнулись, когда в них ударил плотный воздух, а затем он придавил их к охраняемой ими двери.

Руки слабо бились о щит. Давление увеличилось. Кости разлетались вдребезги, тела разрывались, когда кинетический щит встретился с непоколебимыми дверьми. Смертные превратились в красную пасту с розовыми и белыми крапинками.

Он опустил щит, и мясной паштет влажно шлепнулся на мраморный пол. Пот выступил на коже Драска. Колдовской свет сочился из его глаз.

Психическая энергия, накопленная от длительного использования, все еще кипела под его кожей. Он знал, что она светилась, переливаясь огненными узорами. Из его перчаток вылетали блуждающие искры.

Лорд-колдун снял свой шлем и устало вздохнул. Его трансчеловеческая физиономия могла справиться со многим, но ментальное напряжение истощило его.

Он знал, что ему еще многое предстоит сделать, прежде чем этот день закончится. Это был всего лишь очередной шаг на пути его вознесения.

Психическая энергия кипела под его кожей, сжигая его разум, одновременно распаляя его амбиции. Усталость нахлынула, отдаваясь болью в его костях, а затем рассеялась. Компенсирующие мантры и автоматические системы в его доспехе избавляли его от усталости.

Гиперясность захлестнула его чувства. Падающие частички измельченного мяса и щебечущие песнопения сопровождающих его колдунов пронзили его разум. Драск собрал всю свою силу и обрушил ее на двери. Его психическая мощь ударила в них, как молот, как таран, как непреклонная ярость. Его руки поднялись, а затем толкнули сам воздух.

Двери не поддавались. Обереги, искусно сделанные и располагающиеся под фризами и фресками, сияли яростным светом. Ответный удар швырнул Драска через всю комнату. Лорд-колдун, облаченный в тактическую броню дредноута, оторвался от земли, словно пушинка.

Он врезался в статую астропата. Камень не просто раскололся, он рассыпался на осколки и пыль. Осколки камня размером с его кулак врезались в его боевой доспех. Появились вмятины, потом появилась острая режущая боль в верхней части туловища.

Драска укрыла дымка. В ушах звенело. Его глаза почти ничего не видели. Его разум отказывал. На мгновение он потерял ощущение себя и своей цели. Осталась только боль.

Хруст сломанной кости вернул Драска в чувство. С ревом боли он призвал небольшой щит. Пузырь кинетического щита окружил лежащего на спине лорда-колдуна.

Поднявшись на ноги, Драск едва не упал обратно. Прочные пластины доспехов удерживали его в вертикальном положении. Сервоприводы заскулили, а затем протестующе зарычали.

Огромные золотые двери молчаливо бросали ему вызов. Пылавшие огнем обереги снова поблекли.

Голоса берсерков «Багровой Резни», присягнувших Кровавому Богу, и убитых Драском из-за разногласий относительно судьбы Ордена, кричали в его голове: «Атакуй двери! Убей тех, кто внутри! Пей их кровь и ломай им кости! Кровь за кровь… »

Его помятое, покрытое синяками тело начало двигаться без участия его не до конца восстановившегося разума.

Драск, подстрекаемый голосами в своей голове, опустил рогатую голову и атаковал двери. Драск пришел в себя за мгновение до удара.

Его рога врезались в мягкое золото, оскверняя искусную работу мастерства. Черная субстанция вырвалась в момент удара. Его шлем треснул. Его позвоночник сжался. Металл взвыл. Боль прокатилась по его спине, сквозь истерзанные кости.

Обереги не справились.

Драск высвободился. Золотой свет исходил от его посоха, когда он жестом отправил своих колдунов вперед. Они вырвали двери собственной психической силой.

Внутри клубился пар. Вдоль стен гудели пси-глушители и громоздкие машины, покрытые гравюрами.

Уворачиваясь от толстых кабелей, свисавших с потолка, Драск вошел в комнату. Ослабевшие астропаты попытались его остановить. Но они потерпели поражение. Их последний гамбит провалился.

Перед ним были резервуары, покрытые символами, которые якобы нравились Императору и защищали его слуг. Внутри булькала амниотическая жидкость, и через темную жидкость Драск улавливал подергивания истощенных конечностей. Кровь окрасила воду в розовый цвет. Психостигматические раны испещряли тела, которые он мог видеть.

Некоторые были мертвы. Выживших было достаточно.

Драск вытащил из ножен ритуальный нож. Изогнутый,  выкованный из какого-то темного пористого металла нож был покрыт застарелой кровью, как человеческой, так и ксеносов.

Он подошел к ближайшей капсуле и ударил кулаком по стеклу. Оно не выдержало и разбилось. Потекла зловонная жидкость, густая от питательных веществ и человеческих отходов. Тело внутри слабо дернулось и подняло тонкие, как палки, руки, пытаясь отразить следующий удар.

Драск вытащил извивающегося астропата и начал резать.

VIII

В пустом пространстве космоса осколок тьмы отделился от еще большей тьмы. Холодные системы ожили. Машинные духи вышли из спячки с тихим гулом.

Пар и благовония поплыли по кораблю Официо Ассасинорум. Огни мигали, приглушенно, но настойчиво, светясь красным, синим и зеленым. Обсидиановые стены образовывали пространство, лишенное комфорта.

Фигура вздрогнула. Вздохи вырвались из-под маски. Пар конденсировался, замерзал и звенящими льдинками падал на палубу.

Жидкости с бульканьем стекали вниз по вытянутым, сгибающимся трубкам. Некоторые светились прерывистым желтым светом. Другие подводили поток богатой железом крови. Линзы мигнули зеленым. Пальцы вытянулись и согнулись, а затем сжались в кулаки.

По судну прошел звон сирены. Фигура наклонилась вперед. С черных рукавов падали хлопья инея, лед трещал. Дыхание вырвалось из стальных зубов маски-черепа.

Фигура попыталась встать. Дезориентация захлестнула мозг. Затем пришло узнавание и осознание. Паника отступила, сменившись холодной уверенностью. Знание появлялось, по мере того как разум выходил из сна, одновременно вернулась память.

Тьма вокруг него гудела. Стук сердца гулко отдавался в ушах, сначала неровный, но постепенно входящий в здоровый ритм.

Опыт заставил его руки двигаться, активируя дремлющие системы. Корабль вздрогнул, когда его двигатель полностью ожил.

Теплый воздух хлынул через вентиляционные отверстия, и вскоре иней растаял и потекла вода.

Тепло разлилось по телу. Трубки выскользнули из гнезд и втянулись в обсидиановые стены.

Он напрягал группы мышц, разгоняя кровь по телу. Но он не мог встать. Корабль пока не позволял ему это.

Авгур и ауспик включились, сканируя пространство вокруг корабля. В течение нескольких часов ничто не нарушало монотонность окружающей пустоты. Данные плясали перед его глазами: идентификаторы целей миссии и состав союзных сил, пульсировали зеленым и белым.

Первые были ожидаемы, почти утешительны. Планы и формулы уже складывались в его голове. Но последнее было переменной, с которой он никогда прежде не сталкивался. Он знал, что для таких, как он, было почти неслыханно действовать совместно с другими. Подобная необходимость возникала предельно редко. Никто не мог вынести его присутствия.

Переменная настораживала. За пределами его знаний и вне его понимания широко разверзся страх перед неизвестным, такой же холодный и голодный, как пустота, окружавшая его. Железная выучка поддерживала его, преодолевая пропасть беспокойства, убирая его на задворки его мыслей.

Железные ставни раздвинулись, и в каюту проник холодный свет далеких звезд. Обломки космической битвы кружились в пустоте. Вдали мерцала планета, покрытая густым пеплом и грозовыми облаками.

По кораблю раздавались предупреждения, резкие голоса разгневанных машинных духов сливались в монотонный вой. Предупреждения о сближении и сигналы тревоги превратились в пронзительную какофонию. Фигура заставила их всех замолчать. Это было ожидаемо.

Маленькое судно устремилось вперед. Наконец, фигура медленно поднялась и покачала головой из стороны в сторону, ожидая приятного хруста суставов. Микроподёргивания пронеслись по фигуре, пока адреналин поступал в кровь. Предвкушение захлестнуло его разум.

Из передней части его корабля вырвались огни, заливая пустоту теплым светом. Корабль слегка встряхнуло, когда мелкие космические обломки отскочили от его корпуса.

Свет что-то поймал, отраженный блеск обсидиана на фоне глубокой пустоты. Он рос, все больше и больше, превращаясь в гладкие хищные очертания другого корабля. На его боку едва виднелся небольшой причал.

Фигура начала свои последние приготовления.

IХ

Виктор Жау стоял на краю и смотрел вниз. Ахилл Прайм раскинулся под ним. Над его поверхностью бушевали бури.

На мгновение Жау показалось, что он видит лица, формирующиеся из облаков. Он моргнул, и они исчезли.

Рядом была десантная капсула, которая доставит его к цели на погруженную во мрак поверхность мира. Он отправился один. Ни одно другое существо не было достойно его веры, кроме Бога-Императора. Присутствие ассасина Каллидус, их общая история могли все усложнить, чего Жау не желал. От существ с их фальшивыми лицами у него бежали мурашки по коже. То, что она, очевидно, помнила прошлые события, не облегчало дела.

Виктор Жау предпочитал работать с тем, что знал: своим пистолетом, винтовкой, навыками и подготовкой. Он никогда не нуждался ни в чем другом.

Его призвание не терпело других существ.

Дверь черной десантной капсулы распахнулась, готовая унести его на поверхность. Она была небольшая, предназначенная только для одного пассажира. Ее внешнюю поверхность усеивали двигатели, способные держать курс капсулу по желанию пассажира. Окна и мониторы смотрели на него пустыми стеклянными взглядами.

Он проверил патроны, стряхивая воображаемую пыль с гильз, повторяя молитвы, вырезанные на металле. Он проверил винтовку и пистолет, предполагая возможную диверсию Каллидуса.

Все было в порядке. Все было так, как должно быть.

Беспокойство, которое терзало его в окружении других ассасинов, быстро исчезало. Его душа больше не чувствовала, что нож может вонзится ему в спину.

Виктор Жау шагнул в десантную капсулу, надел маску и обрел покой.

Ванус что-то пробормотал по воксу, когда десантная капсула отчалила. Молитва о безопасном проходе, напоминания, пустые и напрасные слова. Жау проигнорировал их.

Десантная капсула рванула к планете.

Ахилл Прайм поймал капсулу в объятия гравитации. Огонь от трения при проникновении в атмосферу лизнул края окон.

Виндикар читал успокаивающие мантры.

«Даруй мне меткость, Золотой Лорд. Даруй мне смелость. Пусть твой суд свершится через меня и мое праведное искусство. Пусть твои враги падут во имя Трона, защищающего всех нас. Пусть те, кто оскверняют ваше королевство, получат воздаяние.

Ветер цеплялся за капсулу, сбивая ее с курса. Пальцы Жау вводили команды в системы капсулы. Корректирующие двигатели направили ее к заданному месту приземления.

Из переднего окна на него смотрело лицо, бесформенное и насмешливое. Лицо дьявола, сформировавшееся из пурпурного облачного пара. Сломанные зубы вгрызлись в стекло.

Жау подавил желание вытащить пистолет.

Капсула привлекла внимание другие демоноподобных существ.

Сверху упало что-то тяжелое. Жау слышал скрежет когтей по корпусу, и дикий визг того, что не имело права существовать во владениях Бога-Императора.

«Когда ты встречал богохульников в свое время среди нас, бедных грешников, ты учил нас вере. Император, даруй мне свою веру и свое убеждение. Сделай меня орудием твоей святой воли. Очисти мою душу от всякого греха. Пусть моя рука вершит твое правосудие». Слова сорвались с его губ в восторженном пении.

Руки вцепились в иллюминаторы, царапая внешние края. Он слышал, как когти чертят руны, выводят богохульные гимны своим хозяевам.

Жау ощущал себя бессильным. Поэтому он вернулся к молитвам, которым его учили. Огонь охватил десантную капсулу ореолом очищающего пламени.

Демоны по-прежнему визжали и бормотали.

«Демон может искушать меня, он может бросить вызов моей душе и моей силе, я восторжествую, потому что я исполняю твой приговор. Благодаря твоим великим дарам я буду служить тебе, Император!»

Его наполнила уверенность. Праведность даровала ему силу воли вынести это падение. Вера смягчила душу Виндикара, стерла тревогу, зарождавшуюся внутри.

Пока он мчался сквозь истерзанную атмосферу Ахилла Прайма, десантную капсулу закрутило в штопоре.

Жау потерял сознание.

Он пришел в себя через секунду, отведя взгляд от вращающегося безумия снаружи.

Он попытался открыть рот, чтобы вознести молитву Богу-Императору, но не хватало сил.

Альтиметр перестал работать, его экран транслировал бессмысленную россыпь цифр. Он понятия не имел, сколько еще до земли.

Двигатели отказывались отвечать на его команды. Дух машины яростно ревел, говоря на языке ветра.

Экраны умерли, утонув в клубящемся белом свете помех.

Продолжались удары о внешний корпус. Женский голос звал на помощь.

Жау ничего не мог сделать, кроме как просто терпеть.

Внезапно пелена рассеялась, и Жау увидел землю. Свет солнца Ахилла заливал капсулу.

Он преодолел облачный слой. Внутренние консоли воскресли. Сработали сигналы тревоги. Двигатели вспыхнули в порыве ярости машинного духа.

Под ним расстилалась пустая равнина, испещренная пятнами красного, коричневого и зеленого цветов.

Перегрузка вдавила Жау в кресло. Сработали аварийные системы, и капсула замедлилась. Он приземлился, оставив воронку в земле.

Дверь распахнулась, когда сработали взрывные петли.

Виктор Жау выбрался из десантной капсулы, держа винтовку наизготовку. Он прошептал одно слово в вокс, спокойный, несмотря на пережитое.

«Прибыл».

Х

Первым делом Жау надо было выяснить местонахождение, и насколько сильно его отклонили от курса ветер и демоны. Ориентиры отсутствовали, кроме одного, имевшего значение.

Его было невозможно не увидеть. Астропатическое святилище виднелось в нескольких километрах. Даже без внушительного здания, уходящий в небо мост, соединяющий его с орбитой, привлек бы его внимание.

Вокруг него лежали тела, раздувшиеся и гниющие на солнце. Вонь была ужасающей.

Жау перевернул одного. Из отвисшего рта трупа выкатился газ, плоть отслаивалась от его руки, но маркировка подразделения все еще была различима. Фиолетовые глаза, генетическое наследие Кадии, смотрели в бирюзовое небо.

Огромные раны покрывали тела вокруг. Трупы лежали повсюду, насколько хватало глаз. Некоторые из них несли следы от болтерного огня. Над другими явно потрудились демоны.

По ветхому состоянию тел и жидкости, просачивающейся в землю вокруг, Жау прикинул, что солдаты мертвы уже как несколько недель.

Это мало что значило. Кадианцы не выполнили возложенный на них Императором долг. Они позволили ужасу укорениться на этой планете.

Разведданные подтвердились, Жау оставил тела. Их можно было использовать только для доказательства отвратительных наклонностей Заклятого Врага.

Равнина превратилась в месиво, покрытое мертвыми кадианцами. Поднимался туман, мерцая зеленым на фоне бирюзового неба. Разлагающаяся плоть превратила воздух в отвратительный суп из ядовитых паров.

Жау черным призраком двигался по полю мертвых. Раздавались странные звуки: стонущий хрип трупного газа, проходящего сквозь изорванные губы и плоть.

Время от времени Жау улавливал далекий грохот взрывов, это срабатывали неиспользованные боеприпасы.

Культисты в разномастных панцирях и изъеденной молью униформе обшаривали мертвых. Они были небрежны и невнимательны. Их Темные Повелители контролировали этот мир, они также считали себя полноправными хозяевами.

Никто не заметил присутствия Виндикара. Когда группа культистов оказалась слишком близко, Жау упал ничком в грязь. Слизь сочилась под его грудью. Плащ сполз ему на голову.

Он замедлил дыхание. Линзы его маски отслеживали движение поблизости, но что-то мешало точному наведению.

Жау скользнул глубже в ил, зарывшись в расщелину между двумя телами.

Сектанты прошли почти в пяти метрах. Они общались на каком-то ублюдочном языке, изобилующим резкими выражениями.

Жау восстал, как призрак смерти, после их ухода. Он встряхнул плащ, очищая себя от грязи. Камелеолиновое одеяние стесняло его, но ломало его силуэт, позволяя слиться с пейзажем.

В километре от башни он стал отслеживать маршруты патрулирования предателей. Все они вышли из центрального места, все следовали одними и теми же путями. Выступала закономерность, как свидетельство руководящего разума.

Вдалеке взорвалось еще несколько боеприпасов, короткие вспышки подсвечивали туман.

В основании святилища зияла дыра, расчищенная от трупов. Противовзрывные двери отлетели на несколько метров, сорванные с петель. Земля возле входа оплавилась.

— Я нашел точку входа, — сказал Жау. Он настроил свой прицел.

В воксе потрескивали помехи, что звучало почти как голоса. Жау вознес молитву Императору в Его облике Бога-Машины об улучшении связи.

— Я знаю, что ты сделал, — прошипел Адамта. Хорошее настроение мужчины исчезло, как будто его никогда и не было. Голос был холодным, расчетливым и яростным. — Я шел по следу на Имбере. Следы всегда остаются».

Жау какое-то время молчал. — Она мешала заданию.

В его поле зрения прошел культист в зелено-черной мантии и капюшоне. Опухоли и наросты покрывали плоть женщины.

— Каким образом? — спросил Адамта, помехи исказили его голос.

Через линзу прицела своей винтовки «Экзитус» Жау изучал темноту. Сразу около входа поблескивали несколько небольших костров. Культисты толпились и слонялись вокруг них. Вооружение представляло пеструю коллекцию оружия: лазганы, автоматы и оружие ближнего боя. Ничего серьезного.

«Мне было поручено властью моего Храма и Бога-Императора уничтожить цель. Я не терплю внешних переменных», — наконец ответил Жау.

— А присутствие еще одного ассасина является внешней переменной?

Хотя Жау не увлекался изучением нюансов человеческого взаимодействия, даже он мог сказать, что вопрос Адамта был риторическим.

— Вполне, — сказал Жау.

Связь прервалась.

Рядом с ним что-то шевельнулось. Внимание Жау переключилось на его ближайшее окружение. Тесная группа мертвых солдат привлекла его взгляд. Разложение затронуло эти трупы больше, чем их собратьев. Отверстия, кишащие жужжащими мухами, давали возможность заглянуть в гниющие внутренние органы. Остекленевшие глаза смотрели в небо в поисках спасения, в котором им было отказано.

Император не прощал неудач. Место у Золотого Трона покупалось успехом и победой.

Когда он повернулся, чтобы еще раз осмотреть святилище, он снова уловил движение. Грудь ближайшего трупа поднималась. Невероятно, но казалось, что оно дышит.

Из дырки в желудке женщины вылетели мухи. Злобно жужжа в воздухе, насекомые образовали плотное облако. Руки, которые при жизни пытались закрыть рану, с хлюпаньем соскользнули в ядовитую жижу. Извивающиеся личинки выползали от трупа, рассыпаясь по земле. Ее кожа натянулась. Из раны сочилась маслянистая черная кровь.

Пять личинок вырвались на свободу, разорвав кожу. Жау смотрел с зачарованным отвращением. Рука последовала за личинками, и это зрелище потрясло Виндикара. Не личинки, а пальцы.

Что-то снова прорывало кожу и кольчатая пасть вырвалась на свободу. Желтые глаза наблюдали за ассасином. Один закрылся, как будто подмигивая. Толстое, раздувшееся существо выползло на свободу, соскользнуло с тела и упало в жижу. Его толстые конечности болтались в воздухе, пытаясь выпрямить тело.

Пистолет Жау кашлянул, и существо лопнуло, как воздушный шар, наполненный маслом.

Тела вокруг него шевелились. Еще больше ядовитых существ выползло на свободу,  жмурясь от слабого солнечного света. Языки высовывались из-за игольчатых зубов, пробуя воздух.

Виндикар замер. Демоны медленно повернулись к нему.

Щебечущий стон проникал его разум. Жау отскочил назад, побежав по зыбкому ковру из мертвецов.

Крошечные зубы вцепились в лодыжки. Жау чуть не упал.

Зубы вцепились в его плащ, дернув его назад. Жау споткнулся. Только его неимоверно быстрые рефлексы спасли его. Теряя равновесие, Жау пошатнулся. Он скинул плащ, жалея о его утрате и вознося молитву Императору.

Крошечные демонические создания торжествовали, пока не осознали, что добыча ушла. Они надвигались на него ужасающей волной. Детали терялись в чирикающей массе ужаса. Волна помятой кожи и разлагающейся плоти, сломанных рогов и хитина преследовала Виндикар по полю последней битвы кадианцев за Ахиллус Прайм.

На его плечи легла тяжесть. Жау потянулся, а воображение рисовало ужасающего демона, приземлившегося на него. Острые зубы вонзились ему в плечо. Лихорадочный жар распространился от раны.

Жау сбросил демона с плеча. Из раны брызнула кровь. Он выстрелил, взорвав демона в воздухе.

Это отвлекло и замедлило его, позволив демонам догнать его. Они пищали от предвкушения. Крошечные лапки, полные острых костей, вцепились в него.

Жирные мухи жужжали над ними. Густое облако насекомых скрыло небо и слабое солнце.

Виндикар развернулся и открыл огонь из пистолета. Тела лопались, заливая своих вопящих товарищей гноем и вонючей жидкостью. Пистолет звякнул, кончились патроны.

Он был создан для уничтожения одиночных целей. У него не было оружия, чтобы противостоять этой орде демонов.

Молитвы принесли спокойствие и ясность. Снаряды «Инферно», изначально предназначались для использования против Адептус Астартес. На бегу он вставил обойму в пистолет. Демонов было слишком много.

Жау бежал, перескакивая раздутые тела мертвых кадианцев. Лихорадочный пот выступил на лбу. Дыхание тяжело вырывалось у него изо рта. Ситуация складывалась отвратительная; рана медленно убьет его.

Металл вспыхнул впереди. Морганием он выделил детали минного поля. Жау помчался вниз, а демоны устремились за ним. Но они были слишком легкими, чтобы активировать мины. Жау искал выход. Внезапно его осенило: если его капсула могла выдержать вход в атмосферу, она могла защитить и от мин.

Жау приблизился к кратеру, где лежала его десантная капсула. Огромная орда следовала за ним, воя от ярости. Виндикар прыгнул. Он развернулся в полете, отметив ближайшую мину. Его маска экстраполировала перекрывающиеся поля взрывоопасных снарядов.

Он нажал на спусковой крючок. Адские снаряды, ядра которых были заполнены прометием, вонзились в центр орды чирикающих демонов. Раздался хруст.

Затем мир утонул в огне.

Жау очнулся под звук голосов. Он не мог их понять.

Он попытался вытащить пистолет из кобуры, чтобы навести его на голоса. Он подумал, что его нашли культисты.

Потом он уловил свое имя. — Ад Императора, Жау. Что там случилось? — спросил Адамта.

— Огонь, — прохрипел Жау.

— Мы это видим, Виндикар, — сказала Раск. «Вокруг святилища астропатов только что вспыхнул шлейф огня».

«Да…Газ...Демоны…» - Жау презирал сам себя за замешательство, прослеживающееся в его голосе. Император, будь он проклят, где уверенность, спокойствие? Все исчезло, из-за этой проклятой слабости.

Жау сел, и его зрение поплыло.

— Думаю, я испортил эффект неожиданности. Он приподнялся на локте и проверил себя на наличие повреждений. Император улыбнулся ему, и он прошел через это практически невредимым.

ХI

Клара Раск за время своего служения Империуму, Храму и Богу-Императору повидала десятки миров, которые лежали в руинах, пав от козней того или иного врага. Они не вызывали у нее особого интереса. Все миры во владениях человечества были одинаковыми, в основе своей сформированными видением избранных Императором управленцев.

Она ожидала, что Ахилл Прайм будет таким же. Даже с орбиты он выглядел так же, как и все другие миры, захваченные врагом. Падение в его атмосферу открыло ей глаза и изменило ее мнение.

Падение само по себе было мучительным, застряв в замкнутом пространстве с ужасами, которые населяли атмосферу Ахилла Прайм. Огромные крылатые твари сражались друг с другом в неспокойном небе планеты. Голоса и крики наполняли вокс. Она прошла слои дыма и облаков, прежде чем, наконец, увидеть землю.

Коготь пробил капсулу, а затем исчез с визгом рвущегося металла. Температура резко упала. В воздухе повис запах специй.

Коготь снова пробил капсулу, на этот раз рядом с головой Раски. Что-то царапало и рвало металл. Она слышала хрипящее дыхание какого-то огромного зверя, чувствуя зловонный запах гниющей плоти.

Удерживаемая ремнями безопасности, Раск мало что могла сделать, чтобы остановить существо. Она потянула за ремни, пытаясь добраться до зажимов аварийного сброса. Замок заклинило. Через дыру в корпусе ворвался дневной свет, омыв прохладную тьму внутри корабля светом солнца Ахилла.

Тень мелькнула в дыре напротив нее. На нее глядел огромный глаз, зеленый с золотыми крапинками, с изогнутым зрачком, несущим какой-то кощунственный символ. Он медленно моргнул.

Убийца Каллидус достала нож и провела им по толстой ткани удерживающих ремней. С треском они порвались.

Взгляд переместился, уловив ее движение. Раск вонзила кинжал в глаз. Крик отдавался в ее черепе. Звук был такой, будто наждачка терлась о сталь.

После этого ее падение было беспрепятственным.

Она приземлилась в кратере, врезавшись в землю. Капсула Торка приземлилась рядом с ее. Люк открылся и Раск выпрыгнула наружу. Торк остановился возле нее.

— Кто-то подготовился к нашему прилету, — выдохнул он, кашлянув хриплым смехом.

Перед ними лежала обожженная капсула, заваленная костями и тлеющими углями.

Виндикар ждал их.

«Император, избави меня от юмора Эверсора», — сказал он. Слабость исчезла из его голоса. Он вернулся к своему спокойному, хладнокровному состоянию. Винтовка покоилась в его руке.

«Святилище астропатов там». - Он указал на огромное сооружение.

От него исходил свет, переливаясь цветами, которых не существовало в природе.

— Я вижу, — сказала Раск. Она проверила вооружение, убедившись, что все на своем месте. Ее большой палец скользнул по лезвию меча. На порезе скапливалась кровь. — Какой язык использует враг?

— Не знаю, — ответил Жау. Его руки неосознанно пытались разгладить плащ, которого больше не было. — Я не сведущ в языках еретиков. Я редко подхожу достаточно близко, чтобы услышать их.

— Бесполезно, — пробормотала она в ответ.

Торк обхватил руками бока. — Идем, — сказал он. «Охота ждет».

— Подожди, Эверсор. Мы пойдем вместе, — сказала Раск.

Его ответом было рычание.

— Враг, возможно, знает, что мы здесь. Нам нужно двигаться, — напомнил ей Жау.

Ассасины побежали через поле обгоревших мертвецов.

XII

Над ними возвышались готические шпили. Раск взглянула вверх и отшатнулась. Невероятно, но она могла видеть Храм Теней, парящий в небе. Их соединил переливающийся всеми цветами мост.

Раск притаилась у входа в Святилище астропатов. Она прикрепила к комбинезону посыпанные пеплом тряпки, сорванные с обожженной кадианской униформы. Она сняла маску, уткнувшись лицом в высохшую землю и потрескавшиеся кости мертвецов.

Краем глаза она увидела, как Торк вкарабкался по стене массивного вестибюля, взгромоздившись на резную притолоку, словно горгулья. Между лопатками она ощущала винтовку Жау. Чувство, конечно, было просто паранойей, но Виндикар уже стрелял в нее раньше. Симпатическая боль исходила от рубцовой ткани на ее боку.

Каллидус прихрамывала, спотыкаясь при ходьбе, когда ступила в сумрак вестибюля святилища.

Культисты уже вставали на ноги, в их руках появлялось оружие. Жестокие черты были обращены к ней.

У нее была секунда, чтобы угадать, на каком языке они говорят. По клановым меткам, татуировкам и символам она многое узнала. Этнические особенности, искаженные приливами Ока, еще больше отдалили эти отбросы от обычного человечества. Но незаконнорожденных языков Архиврага было много, и они постоянно менялись.

Она выбрала один и надеялась на лучшее. — Ззар хайас, — пробормотала она. «Скризир фуер, сакризи хайас».

Сами слова несли порчу. Она уже чувствовала, как начинает болеть голова.

Она указала наружу. — Ззар, — умоляла она.

Культисты прошли мимо нее к солнечному свету.

Раздался приглушенный треск, и один из культистов отлетел назад. Задняя часть черепа мужчины взорвалась брызгами крови и мозгового вещества.

Пришел черед Раск. Ударом меча она пронзила позвоночник татуированной женщины. Она рвану вверх, рассекая тело пополам.

Затем спустился Торк.

Использованый Калидусом язык Архиврага проник в разум Эверсора, отравляя его. Зрение заволокло туманом.

Ему нужно было убивать. Рвать, калечить и чувствовать кровь на своей коже. Эверсор ждал, пока Каллидус выманивала культистов на открытое пространство.

Они поддались, покинув укрытия и баррикады. Они пришли в замешательство, когда Виндикар подстрелил одного из них.

Торк прыгнул. Его меч пробил череп невысокого толстого человека. Он схватил руку женщины рядом и вонзил острые ногти в ее бледную плоть. Нейротоксины попали в ее организм, и у женщины начались судороги. Кровь и разжиженные остатки ее органов вырвались изо рта и носа, когда она закричала.

Культисты развернулись к этой новой угрозе.

— Ну же, негодяи, — рявкнул Торк. «Я переломаю вам кости и вырву позвоночник».

Торк был самой смертью. Обученный мастерами храма Эверсор, свободный от ограничений разума и логики благодаря химическим коктейлям, Торк прорвался через два десятка культистов, слонявшихся перед святилищем астропатов.

Кровь брызнула из разорванных артерий. Под приглушенный звук снайперской винтовки упало несколько слишком храбрых культистов, пытавшихся остановить Эверсора.

Раск пронеслась мимо него, ныряя в кучу противников. Она активировала нейронный излучатель, и солдаты упали с расплавленными нервами.

Но никто не мог бросить вызов Торку или превзойти его. Он ударил своим силовым мечом по массивной мутировавшей горе мускулов, которая когда-то была человеком. Существо бормотало и тряслось, когда его меч вонзился в его брюшную полость, пронзая кишки и кости. Меч застрял, но Торк использовал его как ступеньку. Он подтянулся и ударил мутанта кулаком в лицо.

Быстрые удары кулака разбрызгивали кровь и кости. Завершающий удар он нанес открытой ладонью. Затем он оторвал лицо мутанта. Эверсор швырнул клочок плоти в перепуганных мужчин и женщин. Он выхватил пистолет, вонзил широкий ствол в изуродованную морду твари, затем разряжал болт за болтом, пока тот не закачался и не упал.

Он кувыркнулся назад, используя инерцию, чтобы высвободить меч. Пинок с разворота сломал шею рогатому мутанту и развернул его голову на 180 градусов.

Торк ликовал. Он был в родной стихие. Химикаты делали его счастливым, подпитывая его ярость. Ушла жалкая слабость ума и его личности. Все было скрыто дымкой, остались только его руки, только мясо и кровь.

Лазерные выстрелы прорезали воздух, когда оставшиеся культисты в панике открыли огонь. Треск и грохот разрывающихся снарядов возвестили о брошенных наугад гранатах. Эти отбросы не могли сравниться с несравненными убийцами, которые орудовали в их рядах.

Сектанты вытащили гранаты. Некоторые взорвались в воздухе, а другие приземлились среди испуганных групп выживших. Раск двигалась сквозь них, словно смертоносная тень, ее клинки прорезали смертоносные борозды.

Торк разрушал культистов, как машина, заправленная кровью. Химические вещества в его крови довели его до пика кровопролития и разрушения. Там, где он двигался, оставались только куски дрожащей плоти. Земля, высушенная взрывом трупного газа, жадно впитывала кровь и внутренности.

Торк убивал до тех пор, пока в живых не осталось никого. Раск и Жау стояли перед Эверсором. Он уже замахнулся на них. Каллидус поднял руку и Торк остановился, озадаченно склонив голову набок. Тяжелое дыхание вырывалось из его рта. Его грудь вздымалась, и кровь медленно стекала с его рук и шлема. Но победа не принесла удовлетворения. В этих хныкающих существах не было ничего достойного. Они были просто клочками плоти, пустой тратой его талантов и его ярости.

— Хватит, Торк. Они мертвы. Они все мертвы, — сказала Раск.

Он замкнулся в себе. — Еще, — сказал он.

— Внутри будут еще, — сказал Жау, указывая на святилище, где все еще мерцали огни.

Раск вытерла кровь с лезвий и бросила на землю грязные тряпки, которые она использовала для этого.

Костры прогорели до углей. Наспех сооруженные из гниющих тел павших кадианцев баррикады разделяли вестибюль. Их остекленевшие глаза следили за тем, как ассасины готовились окунуться во тьму. Ожидание наполняло воздух, оседая густым слоем на костях. Она улавливала движение краем глаза. Ее чутье кричало, что здесь что-то не так, что ассасины не одни. Но видимой угрозы не было, лишь жуткий мрак оскверненного Святилища астропатов.

Крики эхом разносились по темным лестницам здания. Кровь капала по ступенькам. Стены медленно расширялись и сужались. Здание дышит, потрясенно поняла Раск. Скверна хаоса глубоко проникла во все в этом мире.

В камне проплывали фигуры, словно живые фризы. Руки тянулись из гранита. Лица кричали в каменной тишине. Руны вздрогнули и выплюнули искры.

Солнечный свет мерцал далеко вверху. Шаги ботинок отдавались эхом. Далекие голоса говорили на языке Архиврага. Над всем этим, на вершине здания, складываясь в узоры, плавали камни, подхваченные эфирной прихотью Моря Душ.

Раск не сводила глаз с Виндикара и Эверсора.

«А не пора ли нам?» - спросила она.

«Да» - прошипел Торк сквозь блестящие от слюны зубы.

XIII

Сверху свистели лаз-болты, рассекая тьму ярко-красными вспышками света. Металлический шар пронесся по пещере и со звоном упал у ног Раски.

Раск узнала гранату. Она подцепила ее ногами, крутанула колесо и отшвырнула туда, откуда она прилетела. Через несколько секунд после взрыва стены укутало облако пыли. Каменные перила в виде многоногой горгульи, оторвались и рухнули на землю в сотне метров внизу. Массивный кусок площадки упал следом. Культисты кричали, падая во тьму, прежде чем их не сменили влажные шлепки.

Внизу, всего на мгновение, Раск уловила слабое царапанье когтей по камню. Щелканье костяшек царапало ее слух. Тяжелое дыхание раздалось из тени. Затем все утонуло в шуме завязавшегося боя.

Раск поднималась по лестнице, перепрыгивая по три ступеньки за раз. Пол не внушал доверия из-за покрывающей его липкой крови, но она была ассасином храма Каллидус и могла действовать в любых условиях. Перед площадкой она подпрыгнула в воздух. Она метнула веер из отравленных ножей, которые впились в культистов.

Она приземлилась на корточки. Ее фазовый меч скользнул наружу. Зеленое лезвие мерцало и не синхронизировалось с реальностью. Брызнула кровь и полетели конечности. Она вытащила фазовый меч, взмахнула им и отрубила культисту ногу. Мужчина, падая, вскрикнул от шока и боли.

С верхних уровней стекалось все больше культистов. Ободренные своей численностью, бормочущие орды Архиврага пришли уничтожить нарушителей. Она не могла избавиться от ощущения, что здесь что-то не так, помимо очевидной порчи, поразившей все вокруг.

Лазерный огонь прорезал воздух. Святилище озарилось красным. Меткость культистов оставляла желать лучшего, их смертные глаза не могли подстроиться под стробирующий свет.

У Раски таких проблем не было. Линзы ее маски подстраивались под освещение. Вращая ножи и нанося удары кинжалами, Раск прорубала себе путь сквозь еретиков.

Торк протиснулся мимо Каллидуса. Он бросился под залпы лазерного огня. Его пистолет косил передние ряды. Культисты падали. Эверсор вклинился в толпу солдат.

Он опустил плечо на бегу. Ножи его нейроперчатки метнулись, разрезая плоть. Он ударил мутанта с двумя рудиментарными головами и толкнул чудовище в его собратьев. Среди сектантов началась паника.

Снайперский огонь уничтожал всех, кто пытался восстановить порядок, тех, кто пытался сплотить своих товарищей. Паникующие культисты обратились в паническое бегство. Они толкали друг друга. Торк ощущал их отчаяние. Другие культисты попали под его плечо. Он вздрогнул и швырнул их через край.

Культисты упали. Когти скребли по его комбинезону. Красные линии боли поползли по его коже, когда ножи вонзились в его плоть. Из ран сочилась густая кровь. Лазерный заряд задел его правый бицепс.

Торк рычал на безразличную вселенную. Эти отбросы не заслуживали даже его кулаков. Горло разошлось, когда он перепилил мечом шею культиста. Женщина с лицом жабы забулькала, когда кровь хлынула из ее шеи.

Еще пятеро умерли, изрезанные на куски, искалеченные и переломанные. Его меч был вихрем. Его появление означало смерть.

Торк смутно ощущал Раску позади себя, пока он прокладывал путь вверх по лестнице. Она добивала тех, кого он оставил.

Культисты попытались развернуться и бежать, но никто не мог ускользнуть от его рук. Некоторые предпочли самоубийство знакомству с этим воплощением имперской мести. Ярость Торка возросла еще больше, когда эти трусы побежали.

На следующей площадке культисты скрылись в темных коридорах, оплетавших паутиной Святилище астропатов.

Одна из дверей широко распахнулась. Из зала донеслись хлопающие шаги. Торк бросился в погоню.

— Держи себя в руках, Эверсор, — сказал Виндикар с легким пренебрежением.

Торк промолчал. Что-то в этих словах вернуло дисциплину, до поры притаившуюся в его сердце.

— Убъешь их после того, как основная цель будет устранена, Торк, — сказала Раск.

Головная боль усилилась, когда они приблизились к вершине башни. Боевые наркотики, плававшие в его крови, начали расщепляться, оставляя после себя дымку химического похмелья.

Солнечный свет ударил ему в глаза. Он лился из трещины в стене святилища. Края стены светились вишнево-красным, расплавившись под воздействием того, что прорвалось внутрь. На площадке лежала десантная капсула, такая же простая, черная и пустая.

Камень на этой площадке сдвинулся. Изнутри тянулись окаменевшие руки и испуганные лица. Но тошнотворное ощущение разложения исчезло.

Что-то тикало в голове Торка. Неприятное присутствие, раздражение, обрывки мыслей требовали его внимания. Что-то витало в воздухе.

Он чувствовал себя опустошенным. Даже ярость, которая сковывала его разум, освобождая его тело от ограничений, улеглась. Его ноги горели.

Его голос стал почти нормальным, немного невнятным из-за истощения. На его комплекте поддержки ожили индикаторы. Трубки, которые входили в гнезда по всей шее и спине Эверсора, начали раздуваться. Новые стимуляторы вошли в его кровоток. — Мы ждали еще одного ассасина?

Раск осмотрела десантную капсулу. — Адамта ничего не сказал о приближении еще одного.

Это был тот же тип капсул, что доставили каждого из них в этот мир и бесчисленное множество других.

Вокруг корабля лежали расчлененные мутанты. Ужас искажал то, что осталось от их звериных лиц.

— Похоже, Ванус утаивал информацию, — сказал Жау. В спокойном тоне Виндикара не было и намека на удивление. Он провел рукой по кровавым следам. Его глаза изучали дугообразные брызги на стенах. «Мертвы по меньшей мере час», — заявил он.

Беспокойство Раски усилилось.

Ее нейронный расщепитель мелькнул в руке, но из темноты ничего не появилось.

XIV

Изломанные тела лежали на их пути. Рты разинуты в немом ужасе. Остекленевшие глаза широко распахнуты.

Они двигались бесшумно, даже Торк. Их вел Жау.

Рассуждения и осознание прорывались через химические вещества, которые глушили разум Торка.

Скала здесь была изрезана проходами, каждый из которых был украшен готическими цифрами и ухмыляющимися горгульями. Изнутри раздавались звуки осыпающихся камней. Ни один культист не появился, чтобы бросить им вызов.

Вскоре тьма исчезла. Теперь ассасины столкнулись с безумием верхних палат. Потолок пульсировал, всякий раз когда Торк поднимал на него взгляд, он видел оскверненные фрески, написанные кровью. Выйдя туда, где потолок обрушился, Торк столкнулся с величием Храма Теней. Между святилищем и храмом пульсировал варп портал. Огромные фигуры плавали в пространстве, не подчиняясь ни реальности, ни законам логики и разума.

Его пальцы непроизвольно сжались.

Мертвые насмехались над ним, пробуждая ярость. Их вид не приносил облегчения. То, что они уже предстали перед судом Императора, не приносило утешения.

Святилище расширялось вверху. Лестница выходила в огромный зал, когда-то уставленный каменными и золотыми статуями мужчин и женщин, служивших в этом здании. Теперь эти статуи были повалены и разбиты. Воздух рябил под воздействием непонятного источника тепла. Гигантские золотые двери распахнулись.

Свет пульсировал внутри, переливаясь калейдоскопом цветов.

Торк почувствовал зуд в деснах.

Громовые раскаты нарушили тишину. Болт-снаряды пронзили воздух. Убийцы разом залегли.

Шаги, движимые огромной силой и бездонной злобой, хрустели по каменным плитам. Комнату наполнили богохульные боевые кличи. Заряд попал в золотой лик упавшей статуи астропата слева от него. Осколки разлетелись в стороны, впиваясь в плоть Торка.

Торк улыбнулся, обнажив зубы. Он поднялся на ноги и начал смеяться.

Культисты были ничем по сравнению с этой угрозой, этим вызовом.

«Предатели и клятвопреступники! Выходите и сразитесь с Торком из Эверсора. Вы готовы предстать перед судом Трона Терры. Идите и сразитесь со смертью!»

Разочарование разлилось по его венам. Отступников было всего семеро. Семеро гигантов в красном с золотом, ветераны Долгой Войны и слуги разрушения, осмелились встретиться с ним лицом к лицу. Жалкие твари.

Посмеиваясь в ответ, космодесантники Хаоса ринулись через разбитое поле статуй. Торк встретил их.

Гиганты в силовой броне окружили Ассасина. Торк столкнулся с двумя предателями. Он покрутил мечом, разминая руку.

Рогатые головы опустились, и визжащие цепные мечи устремились к Эверсору. Одного он заблокировал своим силовым мечом. Столкнувшееся оружие полыхнуло сверкающим электрическим разрядом. Зубья цепного меча посыпались на пол. Его поглотила буря из смертоносных лезвий. Торк игнорировал булавочные уколы боли, пронзившие его плоть. Боль была ничем. Кровь была ничем. Мир окрасился в красное.

Поле боя сузилось. Не осталось переживаний за его собратьев-ассасинов, кровь вытеснила их из его разума. В данный момент они ничего не значили. Торк воспринимал их где-то в отдаленном уголке своего разума. Слышал, как они пытаются скоординироваться, ведя свои собственные битвы, но он не обращал внимания.

Его меч летал, пронзая пространство быстрее, чем мог уловить человеческий глаз. Рука предателя отделилась от запястья. Космодесантник Хаоса взревел в ответ. Красная рука в перчатке метнулась вперед, настолько быстро, насколько позволяли мускулы и керамит, и с треском поразила Торка в голову.

Искры посыпались из глаз Эверсора. Кровь сочилась из-под зубов его маски. Часть разбитой маски соскользнула на землю.

Вознося молитвы своим богам, другой космодесантник «Багровой Резни» схватился с Эверсором. Гибкий, как змей, Торк выскользнул из его сокрушительной хватки. Все пять лезвий его нейроперчатки пробили защитный шлем предателя, входя в его затылок. Трубки забулькали, и нейротоксин хлынул прямо в мозг отступника.

Дрожь сотрясла предателя, когда токсины стали разъедать его нервную систему. Последняя конвульсия пробежала по телу предателя и он умер.

Тот, чью руку Эверсор отсек, переключился на болтер.

Торк выругался. Шутя и танцуя он уклонялся от болтов. Почти нечеловеческие рефлексы управляли его телом. Химикаты, похитившие его разум, вели его вперед. Гравий скользил под ногами.

Космодесантник Хаоса, стреляя, отступил назад, накрыв Ассасина ураганом болтов. Он неосознанно сместился в угол, образованный двумя упавшими статуями.

Торк подскочил к одной из них. Космодесантник Хаоса не успевал отслеживать столь внезапные изменениея позиции. Собственный пистолет Торка прыгнул ему в руку. Он открыл огонь.

Из пистолета вылетели ядовитые дротики. Вонзаясь в стыки брони, они доставили нейротоксин до цели.

Чья-то рука схватила Эверсора за лодыжку.

— Только не снова, Калидус, — прорычал он. Воспоминания о тумане и боли заползли в его измученный разум.

Вместо Калидуса ему ответил голос, достойный заброшенных гробниц и зараженных знаний. Торка дернуло вниз и швырнуло на пол.

Его сенсорный пакет треснул, и едкая вонь стимуляторов наполнила воздух. Густой железный запах его собственной крови смешался с пылью.

Дрожь и тики пробегали по космодесантнику Хаоса, нависшего над ним. Кровь и ярко-зеленый нейротоксин сочились из колотых ран на его шлеме. Он снова что-то сказал, направляя болтер ему в лицо.

Торк начал подниматься, выплевывая свой ответ, когда к пяти имеющимся присоединилась новая пробоина. Дым клубился из отверстия в шлеме предателя.

Он обмяк, замерев как статуя.

Торк разочарованно застонал. — Он был Мой, — сказал он.

— Извини, — ответил Жау. В воксе зазвучал шепот, спокойный голос Виндикара читал молитву. «Так враги Императора получают праведный суд. Пусть свет и…»

Торк отключил вокс-связь во вспышке гнева.

Торк окинул взглядом поле боя, увидев силуэт, поражающий скоростью и грацией. Это была Раск, сражающаяся с тремя космодесантниками Хаоса. Торк на мгновение опешил, ошеломленный мастерством движений Каллидуса. Она была ускользающим пятном, плывущим между жужжащими цепными мечами, движимыми чудовищной силой. Одного удара было бы достаточно, чтобы уничтожить ее. Она танцевала, как вода, уклоняясь от атак. Раск наносила булавочные уколы яда ножом в левой руке и ударным кинжалом в правой. Кровь струилась по красным пластинам силовой брони предателей.

На его глазах, пока он бежал вперед, один из космодесантников Хаоса упал с кинжалом, пробившим горло.

Жау забрал еще одного. На этот раз грудная клетка предателя взорвалась кровью и осколками черной кости.

Осталось четверо. Торк прыгнул на спину того, кто все еще атаковал Раску. Он начал оборачиваться, когда услышал его приближение. Но было уже слишком поздно. Торк пролетел по воздуху и приземлился на его силовой агрегат.

Его меч вонзился в позвоночник предателя, а нейроперчатка пронзила череп. Он рухнул вперед, и Торк использовал инерцию, чтобы устремиться к оставшимся трем.

Возобновившийся болтерный огонь возвестил о прибытии подкрепления. Семи было явно недостаточно, согласился Торк. Приближались культисты. Комната ощутимо вибрировала от топота их сапог. Кощунственные клятвы и гимны нечестивым существам, которым они поклонялись, заполнили пространство.

Торк видел их, и даже его затуманенный разум понимал, что их численность предвещает смерть. Трое ассасинов были обречены.

Эверсор взревел от ярости, поднял пистолет, а затем почувствовал, как его гнев испаряется. В недоумении, он повернулся к Раске, которая замерла рядом с ним.

Одетая в черное фигура карабкалась по остову статуи в мантии. Он увидел движение ее рук, и среди предателей посыпались гранаты.

Чувство пустоты расцвело внутри Эверсора, унося с кровью остатки его боли. Это страх. Это то, чего он стремился избежать; он принимает наркотики, отчасти из-за этого. Он наедине с собой, истекающие кровью остатки человека, которым он мог бы быть, каким должен был быть.

Сайлас Торк ничего не может сделать. Он в ловушке. Он наедине с собой, со своим истинным я.

Все, что он может видеть, это белоснежный ухмыляющийся череп.

Фигура опустилась между тремя космодесантниками-предателями. Их движения были медленными, как будто скованными. Фигура проплыла между ними, как призрак. В руках у нее не было оружия.

Вместо этого фигура протянула руку, положив ее на наплечник предателя.

Последний издал булькающий крик. Его руки сомкнулись вокруг собственного черепа, пока отвратительные звуки вырывались из вокс-решетки.

Фигура бросила небольшой предмет к ногам двух других. Спустя секунду объект взорвался потоком золотого света. Космодесантники Хаоса забормотали бессвязные слова. Яркий свет изливался из их голов.

Линза, установленная на левой стороне шлема фигуры, притягивала этот свет. Фигура замерла.

Луч энергии вырвался из линзы. Вновь прибывший орудовал лучом, словно скальпелем, превращая оставшихся двоих в бормочущие обрезки.

Линза щелкнула, и свет померк.

ХV

Четвертый Ассасин приблизился.

Исходящая от него тьма поглощала мерцающий варп-свет. Мрачный мрак святилища сгущался. Раск, Торк и Жау держали оружие наготове, но что-то сдерживало их.

Сердце Раски билось спокойно, несмотря на адреналин, который все еще наполнял ее организм после битвы с космодесантниками-предателями. Кто это был? Что это было?

Фигура спокойно приблизилась, без явного оружия. Маска-череп, почти такая же, как та, что скрывала жестокие черты Торка, улыбалась им. Шаги были тихими, уверенными и спокойными.

Фигура широко развела руки, подчеркивая миролюбивые намерения.

Но ощущение неправильности только усилилось. Сердце Раски забилось быстрее. Белый череп усмехнулся.

«Кто ты?» — пробормотал Торк. Эверсор непроизвольно напрягся. Раск видела, как дернулись его мышцы, когда он принял угрожающую позу.

Атмосфера становилась все более гнетущей, почти болезненной.

— Храм Кулексус, — прохрипела фигура. Звучало так, будто его горло не только пересохло, но и повреждено.

Раск была ошеломлена. Каждому ассасину были известны слухи о существовании еще одного Храма. В такой секретной организации, как Официо Асасинорум, ходит множество легенд. Возникающая мифология часто связывала их индивидуальные подвиги в одно большее повествование. Истории рассказывали о Храме, чьи агенты были череполикими, как Эверсоры, и представляли собой ответвление от рода человеческого.

Этот Убийца, эта фигура утверждала, что принадлежала как раз этому Храму.

«Кто ты на самом деле?» — спросил Жау. Он поднял свою винтовку и небрежно упер приклад в плечо. — Говори, или я прикончу тебя сейчас же.

Череп склонился набок. Его линзы зажужжали.

«Моего ответа недостаточно?» — спросил голос, звуча искренне сбитым с толку. — Меня зовут Ноктус Корд из храма Кулексус.

Страх и паранойя заставили кровь пульсировать в висках Раск.

«Мы поклялись уничтожить еретическую мерзость, известную как Северин Драск. Вот почему я здесь. Полагаю, что вы здесь по той же причине.

По мере того, как кулексус говорил, его голос становился сильнее. Раск раздражало каждое слово. Она презирала этого человека, сам не зная почему.

— Мы практически на вершине святилища. Почему ты так долго ждал, чтобы раскрыть себя? — спросила Раск. Она чуть не выплюнула слова.

— Я следую за вами с момента своего приземления, облегчая вам проход. Разве ты не ощущала мое присутствие? Из голоса Ассасина исчезло хриплое рычание. «Мои хозяева предупредили, что мое присутствие отрицательно сказывается на союзниках». Он повернулся к сломанным золотым дверям. «Как бы то ни было, времени становится все меньше. Меня раздражал ваш темп, я не был уверен, что вы переживете это сражение, и обеспечил ваше дальнейшее служение Трону.

Раск перевязала волосы, собрав выбившиеся пряди, которые выскользнули в битве с космодесантниками Хаоса. В ее мыслях поселились отвращение и гнев. Она истекала кровью из дюжины мелких порезов.

— Тогда чего мы ждем? — сказала она.

Сломанные золотые двери с черными прожилками порчи манили их. Эмпиреи кровоточили и размывали реальность, одновременно открывая вид на развалины Храма Теней.

Ее кожа покрылась мурашками при виде такого ужаса, не говоря уже о том, чтобы ступить внутрь. Но того требовал долг. Миссия и Империум требовали, чтобы эта угроза была устранена до того, как она укоренится.

Она шагнула вперед и вошла в святилище астропатов.

Насыщенный запах крови ударил ее, как только она переступила порог. Вонь разносилась воздушным потоком. Иссохшие тела, обрывки кожи и пергамента покрывали кровавые руны.

Порча вызывала у нее зуд и жужжание в голове. Сам воздух казался густым. Присутствие Корда ослабило давление, но не устранило его полностью. Кулексус же, казалось, был единственным, кто не испытывал дискомфорта.

Движения Эверсора утратили плавность, непрерывный поток молитв Жау заполнял вокс.

Огромные кабели змеились через комнату.

— Нам нужно найти путь в Храм Теней, — сказал Жау. Виндикар перешагивал через принесенных в жертву астропатов.

Раска помнила план Святилища астропатов. — В брифинге указывалось, что астропаты установили телепортационную систему в боковой камере.

Корд спросил: «Зачем она им?» Он лениво указал на амниотические резервуары. «Не похоже, чтобы они могли самостоятельно куда-то идти».

— На чрезвычайный случай? – предположила Раск. «Эта планета пережила бурный период в первые колониальные годы. Возможно, адепты Астра Телепатика оставили путь к отступлению».

Разряд пробежал по проводам. Это было единственным свидетельством того, что здешние механизмы все еще функционировали. Отследив направление кабелей, Раск поняла, что все они ведут к блоку телепортации.

Отсюда она могла слышать вой эмпиреев. Тот же ядовитый свет, что исходил от Храма Теней, исходил из коридора.

Беспорядочные разряды с шипением скользили по кованым стенам, очерчивая лица и руны.

Раск снова уловила щелканье когтей. без клетки Раске показалось, что сквозь шум электрических разрядов она слышит тяжелое дыхание какого-то огромного животного.

— Мы не одни, — прошептала она.

Темные ниши скрывали проходы в другие комнаты. Двери были приоткрыты, позволяя заглянуть в кельи тех, кто служил астропатам. Полусвет позволил Раске разглядеть сломанную мебель, пустые фляги и застывших сервиторов. Тела лежали там, где их разделали на длинные полоски мяса, срезанные с костей, скорее всего, пока жертва еще была жива. Лужи застывшей крови несли символы, оставленные кончиком чьего-то пальца. «Багровая Резня», казалось, предавалась любым развлечениям, которые могли придумать.

Бесконечные коридоры уходили в никуда. Изнутри не доносилось ни звука, но Раск видела кровавые следы ботинок.

Внутреннее святилище было не безопасно. Раск не могла сказать, принесло ли это облегчение или тревогу. Возможно, оставшиеся слуги Драска были сейчас с лордом-колдуном в Храме Теней.

Несвет Моря Душ становился все ярче, все сильнее размывая реальность. В камере телепортации стены исчезли, наполовину обратившись в ничто. С пола росли необычные цветы, созданные из содранной кожи ксеносов. Зазубренные кристаллы пробили камень. Демонический шепот насмехался и обещал мучения и ужас. Огромные тени мелькали в пространстве за его пределами.

Сквозь прорехи в стенах манил Храм Теней. Каким-то образом ассасины оказались на одном уровне с храмом. Они могли заглянуть внутрь сквозь огромные арки, окружавшие его. Раск уловила отдалённые тени фигур в силовой броне и резвящихся демонических тварей.

Массивный круг из железа с надписью, был единственной нетронутой частью комнаты. Внутри лежал голый камень. Шнуры отходили от устройства, связывая машину с каким-то другим местом.

— Консоли управления нет, — сказал Жау, как всегда без эмоциональным голосом.

— На этом уровне должна быть дополнительная консоль. На случай, если основная будет захвачена, — сказала Раск. — Это недалеко, но нам придется разделиться. Мы не можем оставить телепорт без присмотра. Мы привлечем к себе внимание, как только активируем его. Только Император знает, что произойдет дальше.

— Возьми Эверсора, — сказал Жау. — У Кулексуса и у меня больше шансов уничтожить нашу цель. Если вы погибните, мы сможем завершить миссию.

Раск ощетинилась, чувствуя, что у Виндикара есть какой-то скрытый мотив желать лично убить лорда-колдуна. Когда-то он подстрелил ее и оставил умирать. Раск изо всех сил старалась подавить паранойю. Была только миссия, только долг и верность Императору.

Она кивнула. — Пошли, Торк.

XVI

Следуя по кабелям, они нашли вторичный пульт управления. Символы Культа Механикус, не тронутые порчей, гордо вырисовывались на стенах. Кто-то пытался испортить священные символы, но не смог сделать ничего, кроме как поцарапать знаки шестерни.

Кабели через равные промежутки обвивали опаленные пергаменты с молитвами. Стены были покрыты кровью и маслом. Сквозь вездесущий смрад крови Раск уловила слабый смоляной запах ладана. Тишина и спокойствие царили в этом уголке логики  посреди владений Адептус Астра Телепатика.

Вместо камня все было из металла. Бронза, железо и серебро составляли конструкцию. Раску поразило сходство с космическим кораблем, а не со святилищем астропата.

Простые смертные громыхали бы, двигаясь по тяжелым железным плитам. Каллидус и Эверсор двигались бесшумно, благодаря тренировкам.

Противовзрывные двери, несущие следы цепных клинков и болтеров, усеивали коридор; еще одно доказательство того, что космические десантники «Багровой Резни» посетили это сооружение. Что касается самих космодесантников Хаоса, то не было и намека на их присутствие в данный момент.

Раск по очереди осматривала комнаты в поисках консоли. Уцелевшие двери бесшумно распахивались на смазанных петлях. Внутри находилась сломанная техника. Ничего не напоминало консоль, которую она искала.

— Было бы любезно со стороны Механикус обозначать вещи на языке, на котором говорят те, кто не входит в их ряды, — посетовала Раск.

Торк хмыкнул.

— Семь — это все, с чем мы столкнулись, — пускал слюни Торк. «Жалко. Недостаточно. Должно быть больше».

— Были и другие, — напомнила ему Раск. — Вмешательство Кулексуса спасло нас. Помнишь?

— Все равно должно было быть больше, — сказал Эверсор.

Если даже измученный разум Торка был занят вопросом отсутствия предателей, то Раск тем более понимала, что здесь было нечто большее. Они не могли просто уйти.

«Даже павшие не оставят столь критически важное место без охраны. Мы что-то упускаем? Чего мы не видим?»

Зуд усилился. Налет коррозии покрывал все. Проклятие Культа Машины, эта ржавчина странного цвета была принесена извне и распространилась по залам, как грибок.

Она толкнула предпоследнюю дверь. Легкое сопротивление встретило ее толчок, дверь что-то царапнула. Кровь и масло хлынули из расширяющейся трещины. Она остановилась, открывшись наполовину.

Тусклый свет вырвался из комнаты вместе с болтерным огнем.

Торк уперся в дверь плечом, добавляя свою силу. Она едва сдвинулась с места. От ударов болтов летела шрапнель, царапая ее кожу, прорезая комбинезон.

Эверсор бросился на дверь, рев ярости сорвался с его губ. Болтерный огонь не утихал. Смертоносный металл со звоном рассекал воздух.

Раск отступила назад. Она вытащила свой фазовый меч, осмотрела дверь и ударила по петлям. Свойства меча, спроектированного в соответствии со строгими стандартами Храма Каллидус и выкованного по почти забытой технологии, делали клинок невероятно острым. Металл искрил и плевался. Расплавленное железо текло из разреза.

Торк перестал атаковать дверь, замерев в ожидании.

Последняя петля была срезана. Она кивнула Торку.

Эверсор откинулся назад и лягнул дверь. Раздался мощный грохот, и дверь отлетела, толкаемая невероятной силой Ассасина. Поток болтерных снарядов понесся навстречу. Торк прыгнул внутрь.

Раск последовала за ним и обнаружила, что держало дверь. Тела в мантиях были сложены в три ряда. Масло и кровь вытекали из их вен и систем. Некоторые еще шевелились и стонали.

Мехадендриты приподнялись и потянулись к кафедре.

Там стоял космодесантник «Багровой Резни». Предатель стрелял из тяжелого болтера. Рога росли из черепа существа. Плоть, вылезшая из под брони, была покрыта опухолями. Рты с вывалившимися языками покрывали наросты.

Раск покатилась по крови. Опередив Торка, она вскочила и вонзила кинжал в горжет предателя.

Предатель не успел заблокировать удар. Он хрюкнул и на готике с сильным акцентом прохрипел: «Смерть ложному императору».

Он отбросил тяжелый болтер и схватил ее одной рукой. Другой предатель вытащил зазубренный боевой нож. Торк подошел к нему с другой стороны, выплевывая проклятия и активируя свою нейроперчатку. Железная хватка сомкнулась на левой руке Раски, она почувствовала, как треснула кость. Боль пронзила ее. Предатель поднял нож, собираясь выпотрошить ее.

Меч Торка отрубил космодесантнику Хаоса руку по локоть. Кровь брызнула, а затем сгустилась. Хаосит что-то произнес на своем извращенном языке, а затем обратил внимание на Торка. Нож сверкнул в воздухе. Торк попытался увернуться.

Эверсора постигла неудача. С хрустом нож пробил ребра Ассасина и вонзился в его туловище. Он выдернул лезвие, оттолкнув руку, удерживавшую его. Окровавленная сталь вышла из его туловища вместе с брызгами крови.

Раск вытащила из кобуры свой нейронный измельчитель и прижала его к шлему космодесантника. Предатель рухнул на пол.

— Предчувствие было верным, — сказала Раск трупу. «Вы затаились в засаде».

Торк застонал. Его рука зажимала рану. Кровь сочилась, стекая по комбинезону. Раск хотела помочь ему, но Эверсор предупредительно поднял руку. «Все в порядке».

— Очевидно, что нет.

Раздался горловой смех. По коридору пронесся щелчок когтей. Вместе с ним пришло тяжелое животное дыхание.

— Я что-то пропустил? — спросило существо двоящимся голосом, один был трансчеловеческий, а другой — влажный хрип демона.

Она обернулась на дверной проем. Там маячила массивная фигура. Спиралевидные рога царапали потолок. Языки пламени вырывались из щелей в его доспехах.

«Когда ваши души вопят в варпе…» — начал он. Торк бросился к нему.

Его реакция была молниеносной. Он схватил Торка, который вонзил свою нейроперчатку в ответ. Рука существа выгнулась, швырнув Эвёрсора на пол.

Раск запустила свой нейронный измельчитель. Тварь продолжала смеяться. Он пересек пространство между ними в мгновение ока.

Теперь уже Раск боролась за свою жизнь. Ее фазовый меч прорезал пластины брони. Но существо было чудовищно быстрым, противопоставляя ее грации ловкость демона.

Из его пасти вырвался ярко-зеленый, мерзкий огонь. Жар обжег ее. Отравленный клинок рассек воздух. Он пронзил язык существа и прижал его к задней стенке горла.

Оно забулькало, задыхаясь, поток пламени сразу иссяк.

Торк ударил его со спины, пронзив мечом, а нейроперчатка пробила пластины брони. Токсины с ревом хлынули в его кровь, и все же это не остановило хаосита. Торк бил снова и снова, но космическому десантнику, похоже, все было нипочем. С раздраженным ревом он оторвал Торка и швырнул его на кафедру.

Каллидус услышала хруст костей.

Раск попыталась приблизиться к хаоситу, подальше от раненого Эверсора и командной кафедры. Оба истекали кровью из десятков порезов.

С нарастающим визгом она снова запустила свой нейронный измельчитель. Кровь фонтаном хлынула из глаз, ушей и рта космодесантника.

Оно опустило голову и бросилось в атаку.

Она перепрыгнула через него и перевернулась на спину, когда он врезался в толстые металлические пластины стены. Его рога застряли.

С рычанием она ударила фазовым мечом, рассекая мышцы и кости. Огонь в его теле ярко пылал.

Он изо всех сил пытался освободиться. Предатель уперся руками в стену и попытался оттолкнуться. Она оседлала его и  отсекла одну руку. Из раны вырвались кровь и пар.

Тем не менее, он все еще сопротивлялся.

Торк поднялся на ноги. Из-за сломанных костей и внутренних травм он еле двигался.

Эверсор метнул свой меч. Лезвие сверкнуло, пробив оставшуюся руку предателя. Разочарование существа вырвалось изо рта потоком ругательств на языке, который не должен был существовать. Он дернул головой, отчаянно пытаясь освободиться.

— Иди, — сказал Торк, слова звучали невнятно, в этот раз не только из-за химических веществ. — Я активирую портал. Заверши миссию, Калидус. Из раны на его теле хлестала кровь.

— Умри достойно, Эверсор, — сказала Раск. Она убежала, едва уловив его последние слова.

— Ничего подобного, Раск, — сказал Торк ей в догонку. «Смерть одна».

XVII

Пистолет Жау кашлянул. Снаряд пробил шлем предателя. Мозговое вещество обрызгало его товарищей. Он снова упал в свое укрытие из кристаллов, издававшее отчаянный плач ребенка. Телепорт бездействовал за его спиной.

— Благослови слугу твоей божественной воли, — увещевал Жау.

Кулексус сдерживал их. Корд был превосходным союзником, быстрым и проворным, но настоящая угроза исходила от ужасной линзы в его шлеме.

Выглянув из укрытия, Жау выстрелил в зубья жужжащего цепного клинка. Не достигнув Кулексуса, поврежденное оружие разлетелось на осколки.

Снаряды болтов врезались в кристалл, за которым он присел. Осколки наполнили воздух, но Жау уже двигался. Снайперская подготовка, призывающая менять позицию после каждого выстрела, укоренилась, превратившись в инстинкт.

Он стрелял на ходу, ведя подавляющий огонь.

Мощный взрыв сотряс комнату, когда Корд бросил одну из своих гранат. Вопли летели со стороны космодесантников Хаоса.

Достигнув нового укрытия, Жау переключился на патроны адского огня. Он воспользовался неразберихой и выстрелил три раза. Биокислотные снаряды пробили броню. Плоть превратилась в жидкость, и космодесантники пали.

«Благословен ты, Император, Повелитель человечества», — молился Жау.

Он бросился к новому укрытию, пока космические десантники отвлеклись, укрывшись за разрушенным корпусом какой-то машины.

Каллидус ворвалась в комнату, пробежав мимо предателей. — В портал! — закричала она. Она была одна.

Корд резко развернулся. Вокруг них свистели болтерные снаряды. Из измененных глоток вырывались боевые кличи.

Раск схватила Жау за воротник. Она прикоснулась к нему, действительно прикоснулась к нему. Его плоть покрылась мурашками от прикосновения.

— Где… — начал Чжау.

Она практически бросила его в круг портала.

Каллидус что-то прокричала в вокс.

Свет вспыхнул вокруг трех ассасинов, поглотив мир, все мысли и сознание.

XVIII

Звук голоса ударил по ушам Раск. Извивающийся туман, оставшийся после телепортации, обвил ее ноги. Воздух пульсировал какой-то неземной силой.

Вокс ближнего действия шипел, примешиваясь к прерывистым голосам. Линзы ее маски то отмечали повсюду цели, то сбоили. Она вырвала бесполезное устройство, доверившись своим чувствам. Ее волосы развевались на нечестивом ветру, густом от серы и пыльцы гниющих цветов. Ее кожу покалывал нездоровый свет Моря Душ.

Тени, а может, души или демонические существа кружили в воздухе. Над ней нависли статуи темных фигур в капюшонах. Внутри Раск увидела мелькающие разбитые лица, искаженные мутацией.

Рваные и отрывистые слова перешли в глубокий рокот.

— Лорд-колдун! — крикнула Раск, перекрывая шум.

Огромные арки манили вглубь храма.

Послышался гул. Трассеры устремились к ассасинам. Они уже бежали вперед. Из темных ниш доносился треск болтерного огня.

Боевые кличи вырывались из оскверненных глоток. Мутанты размахивали топорами. Их вели воины «Багровой Резни».

Ядовитые дротики вылетали из ее рук, вонзаясь в плоть предателей. Двое мутантов упали на нечестивую землю, танцуя в предсмертной агонии. Крылатые демоны сели на трупы и начали отрывать куски плоти. Пурпурный свет сочился из ртов мертвецов.

Винтовка Жау издала сухой кашель. Виндикар стрелял в упор. Голова предателя взорвалась, тело шлепнулось на спину, отброшенное кинетическим ударом.

Потоки тяжелого болтерного огня прошивали дыры в мраморе.

— Мы должны прорваться сквозь них, — увещевал Жау. «Они не имеют значения. Мы должны остановить ритуал во имя Бога-Императора».

Раск уклонялась от ярких трассеров, двигаясь под смертоносным огнем. Она оказалась на одном уровне с первым из мутантов. Она вонзила меч ему в горло. Из раны пошла кровавая пена.

Тело дернулось. Кровь попала на ее руку. Она зашипела, получив химический ожег.

Она нырнула между ног умирающего мутанта, высвободив свой меч. Еще одно из существ оказалось перед ней.

Мелькнувшее отражение в его умирающих глазах и легкая улыбка предупредили ее. Она заблокировала удар, и меч чуть не выбили у нее из руки.

— Смерть ложному… — начал космодесантник Хаоса. В его руке силовой меч светился фиолетовым светом. Демонические пасти открывались по всей его длине.

Отравленная стрела пронзила предателю горло, прервав его на полуслове. Он отвел меч для нового удара. Раск приблизилась, практически прижавшись к обожженному керамиту боевого доспеха. От предателя исходил пьянящий смрад крови и потрохов. Она нырнула под его руку. Она ударила вверх, разорвав кабели и перерезав волокна-мускулы. Масло брызнуло, как кровь. Доспех заскулил в копии боли, а рука безвольно упала.

Меча предателя закричал, когда он выпал из кулака и с лязгом ударился о мрамор. Меч попытался вернуться к своему хозяину.

Раск держалась за спиной космодесантника. Он попытался повернуться к ней лицом, но из-за своей тяжелой боевой брони космический десантник был слишком медленным. Раск была быстрее. Ее кинжал пронзил его череп.

Что-то тяжелое упало ей на спину и повалило на землю.

На нее смотрели остекленевшие глаза, горящие голодом, а щелкающие челюсти сомкнулись на ее лице.

XIX

Жау видел как упала Каллидус. Он на мгновение заколебался. В уме он быстро просчитал шансы.

Вера наполняла его, придавая смысл его работе. Он был защитником Бога-Императора,  неся Его приговор тем, кто отвернулся от света Золотого Трона. Но он не мог сделать это один. Его шансы на успех были слишком малы.

Хотя после телепортации он также отказался от маски как бесполезной, наметанный глаз Жау вычислил угол и расстояние. Винтовка уперлась в плечо. Переключатель завел обычный снаряд в патронник. Снайпер вздохнул, ненавидя нечестивый воздух, наполнивший его легкие, и нажал на курок.

Винтовка выстрелила. Кровь брызнула, как из лопнувшего мешка. Раск вылезла из-под туши мутанта. Ее взгляд встретился с его, и мгновение поколебавшись, она кивнула. Жау ответил жестом.

Тяжелый болтерный огонь обрушился на Жау, проходя сквозь мутантов и распиливая существ пополам. Проклятия полетели в адрес «Багровой Резни», когда их союзники внезапный попали под дружественный огонь. Виндикар побежал вперед. Не было времени отступать или искать более надежное укрытие. Десантники «Багровой Резни» увидели его и неуклюже двинулась на перехват, цепные мечи скрежетали хвалебную песнь темным богам.

Жау следил за углами, позволяя им приблизиться. Движением, выработанным долгой практикой, он щелкнул переключателем на винтовке. Снаряды турбопенетратора звякнули в патронник. — Император, направь мой выстрел, — выдохнул он. — Даруй мне свое благословление.

Время, казалось, замедлило свой ход. Лица, содранные с человеческих черепов, шептали непонятные слова. Оскверненные аквилы украшали нагрудники предателей. Огонь светился в глазных линзах.

В мгновение ока космодесантники выровнялись. Жау уклонялся влево. Он молниеносно вскинул винтовку и открыл огонь.

Из ствола вырвалась яркая вспышка. Ее сопровождал резкий треск разбиваемого керамита. Предназначенный пробивать адамантий, снаряд вонзился в грудь первого предателя, проходя сквозь мясо и хрящи. Треск керамита сообщил, что снаряд прошел на вылет. Он разорвал правую руку космодесантника.

Не замедляясь, снаряд поразил следующую цель, так погибло трое предателей.

— Нет времени задерживаться тут! — крикнула Раск.

Ассасины прорвались сквозь вражеский кордон, как черная смерть.

Предатели изо всех сил пытались уловить юркие цели. Жау бежал, петляя из стороны в сторону. Вокруг него стучали болты. В ушах звенело от непрерывного грохота яростного болтерного огня.

Они прошли под зловещей тенью арки, во внутреннюю тьму языческого святилища. Дульные вспышки разорвали тьму.

Статуи, казалось, двигались во вспышках света. Кожистые крылья хлопали над головой.

Космодесантники хаоса выступили из теней, злобно сверкая глазными линзами. Массивная рука врезалась в Жау справа и отбросила его. Он больно ударился о мрамор.

Молитвы, лившиеся из его уст, прекратились. Он пытался подняться, когда темные тени окружили его. Ножи предателей отражали скудный свет, опускаясь на него.

Жау почувствовал, как его охватывают отчаяние и гнев. Его цель избежит суда Императора. Затем он уловил проблеск зеленого света.

Яркий луч прорезал пещерное пространство, отбрасывая причудливые тени от окруживших его воинов. Свет ударил по ним, разрезал доспехи и испарил их оскверненную плоть. Тела предателей отлетели и врезались в мраморную стену, их плоть сгорела.

Затем свет померк, оставив Жау остаточный образ. Рука протянулась сквозь яркие фантомы, плясавшие в его глазах. Его кожа покрылась мурашками, и он плавным движением вытащил нож.

Белый ухмыляющийся череп выплыл вслед за рукой. Жау расслабился, насколько позволяла близость Кулексуса, и Корд поставил Виндикара на ноги. Раск нетерпеливо ждала позади.

Возмущенные голоса раздавались вокруг них. Бледные всполохи пламени пытались увлечь их по ложным тропам.

Но Жау не сомневался, что Император направляет их. В конце длинного коридора, по которому они бежали, показался свет. Он был ядовитым и нечистым, но свидетельствовал об окончании их путешествия.

Заклинания сотрясали воздух. Силы, природу которых у Жау не было желания понимать, крепли и крепли. Они вышли из тени на свет.

Ритуал близился к завершению. Гора тел служила алтарем, плоть  трансформировалась по воле Изменяющего Пути.

Слова вырывались изо рта Драска, обожигая его язык. Он чувствовал, как демоны вторгаются в его сознание, чувствовал их одобрение, их голод, отдающийся в его сердце.

Над Храмом Теней образовалась трещина. В пустоте притаились корабли. Яркие мазки золотого света отмечали их поля Геллера. Флот вторжения, готовый к штурму владений Ложного Императора и возвестить конец времен, обеспечив победу в Долгой войне. И все это происходило по его воле.

Симфония варпа лилась с кончиков его пальцев, танцевала на острие посоха и вырывалась из его разума. Это была самая прекрасная вещь, которую когда-либо слышал Северин Драск.

Гордость и трепет смешались в его сердцах. Он уже предвкушал славу. Истощение, накрывшее его, прошло, напитав его силой через истекающий кровью красный кончик ритуального ножа, который оборвал жизнь последнего астропата и проложил путь к вознесению.

Лихорадочно блестящие глаза сверлили небо. Задыхаясь от боли, слабея от потери крови, он присоединился к симфонии, как и многие другие до него. Это слабое, пускающее слюни существо стало катализатором ритуала.

Драск опустил нож вниз, слушая приятный треск вспарываемой груди мужчины. Выдыхаемая кровь брызнула на его лицевой щиток, оросив его жизненной влагой. Пламя души астропата устремилось к небесам.

Настал решающий момент. Последние слова начали слетать с губ Драска, когда пуля вонзилась ему в затылок.

ХХ

Лорд-колдун пошатнулся и врезался в алтарь из кровоточащих тел.

Быстрее, чем Раск могла предположить, лорд-колдун повернулся и посмотрел на нарушителей. Корд уже бежал вперед.

Раск была рядом с ним, готовая уничтожить богохульника. Жау выстрелил, но почему-то не попал. Им выпал шанс положить этому конец.

Языческие боевые кличи наполнили сердце храма, когда оскверненные космические десантники ворвались в зал.

Раск проигнорировала их; она смотрела только на лорда-колдуна. Ее нейронный измельчитель завыл, убив младших колдунов. Остались лишь пылающие руны, которые шипели в воздухе рядом с Кулексусом, лишенные своей силы.

Драск с ревом бросился на них, раскидывая своих помощников. Кнуты огня разрезали воздух. Болты вылетали из его перчаток.

Осколки вонзились в Раск, оставив на ее теле яркие полосы боли. И все же она бежала вперед.

Она опередила Корда. Ее кинжал прошел сквозь метры, разделяющие ее и Драска. Что-то ударило ее в спину, сбило с ног и подбросило в воздух.

Из линзы Кулексуса вырвался свет, и парящие демоны превратились в вопящие осколки.

Меч Драска пронзил череп Корда, разбив линзу. Лорд-колдун что-то кричал, ревя от боли, гнева и разбитой надежды. Выстрелы Жау пробили его броню.

Раск поднялась на ноги, ощущая сокрушительное давление варпа на свою душу, когда колдун отшвырнул в сторону изломанное тело Кулексуса.

Она метнула свои ядовитые дротики, но они отскочили от пластин терминаторского доспеха колдуна.

Он опустил посох и направил его на нее. Выстрел Жау попал ему в руку, забрызгав ее кровью и осколками керамита. Золотой посох упал на пол.

Штурмболтер лорда-колдуна застрекотал. Раск приготовилась к смерти. Она бросилась на колдуна, надеясь покончить с его жалким существованием. Каким-то образом она перепрыгнула через поток огня. Ее фазовый меч пронзил один из изогнутых рогов, украшавших его шлем. Он прошел через керамит, и из раны хлынула кровь.

Железная рука поймала ее. Кулак сжался, и Раск почувствовала, как что-то сломалось в ее позвоночнике. Клинок выпал из рук.

На лорда-колдуна посыпались новые выстрелы, но он их игнорировал, потащив Каллидус к алтарю из корчащихся тел.

Затем Клара Раск услышала смех. Глубокий раскатистый смех Торка эхом разнесся по залу.

ХХI

Ухмыляясь, Эверсор бежал на сломанных ногах, ярость позволила ему выйти за ограничения плоти. Каждый шаг причинял адскую боль.

Целеустремленность наполнила его, поставила на ноги, заставила, спотыкаясь, добраться до консоли активации. Ярость направила его дальше. Он прибыл к храму на потоке крови, пробиваясь сквозь еретические отбросы.

Немногочисленные враги охраняли конечную точку у телепорта. Мутанты, большие и глупые, бросили ему вызов. На этот раз Торк уклонился от ближнего боя. Его болт-пистолет ответил на их крики смертью.

Их головы лопнули.

Его ярость требовала более важной цели. Тела устилали оскверненную землю вокруг Храма Теней.

Во тьме внешних границ храма, мимо светящихся кристаллов, наполненных огнем, Торк двинулся дальше. Осознание того, что он должен делать, наполняло его. Внутри него будто был встроен предохранитель, гарантирующий гибель цели Эверсора.

Иссохшие конечности демонов пытались схватить его, пытались замедлить. Торк мечом прорезал себе дорогу через них. Полоса боли пробежала по его спине, разрезав некоторые из трубок, питающих его химикатами. Жидкость брызгала во мрак.

Он повернулся и столкнулся с ужасом с клювом и множеством тонких конечностей. — Ты меня не остановишь, — сказал ему Торк. — Я оторву тебе руки одну за другой и сотру эту самодовольную ухмылку с твоего еретического лица.

Оно закричало на него. Когтистые конечности пронзали воздух. Меч Торка рубил. Руки падали на землю, извиваясь, как черви, прежде чем раствориться в ядовитом дыму. Демон завопил и убежал в темноту.

Он чувствовал, как трутся друг о друга сломанные кости в его ногах. Пульсирующий жар разлился по его позвоночнику.

Его безумие начало отступать.

Раньше Торк бросился бы в погоню. Но теперь его мысли вернулись, направляя его к цели.

Яркие твари, похожие на крылатых личинок, порхали над головой, оставляя за собой капли слизи. Они кружили вокруг него, привлеченные его болью. Болт-пистолет изрыгал смерть, демоны лопались как воздушные шарики. Крик пронзил его череп и отозвался звоном в ушах. Новые твари вырвались из темноты.

Торк побежал, уворачиваясь от капающей слизи. Шипение кислоты раздражало его слух. Каждый шаг нес пытку и испытание для тела.

Он появился в самом сердце храма, чтобы увидеть, что его товарищи терпят неудачу, а Раску несут к алтарю. Небо над головой корчилось в жадном предвкушении. Торк мог видеть эфирный свет варпа, отражающийся от космических кораблей. Души плакали, лица плавали в воздухе.

Банда мутантов и предателей из «Багровой Резни» скандировала, ударяя оружием в грудь, охваченная фанатичным восторгом.

Его мысли замедлились, лишившись безумия, которое определяло его жизнь. Торк рассмеялся. Его пистолет грохнул, возвещая о его присутствии. Болты врезались в лорда-колдуна.

Они разве что сбили краску с его доспеха. Лорд-колдун поднял свой посох.

Молитва огласила храм, как звон колокола. Голос прорвался сквозь гортанное пение орд Хаоса. Голос Жау возвысился в священном гимне. Виндикар присоединился к нему. «День гнева и гибели надвигается…»

Космодесантники Хаоса гибли, под огнем Жау. Кровь окрасила нечистый воздух.

— Суд Императора нисходит на тебя! — взревел Торк. «Встреть Его гнев».

Голос Жау сопровождал продвижение Торка. Его снайперская винтовка расчищала ему  путь. «Чудесный звук, это глас Терры, зовущий Всех к Трону».

Каждый слог сопровождала смерть врагов Императора. Снайпер скользил от укрытия к укрытию, хрустя мрамором и извергая свою ярость.

Головы повернулись. Заклинание лорда-колдуна прервалось.

Виктор Жау обеспечил ему проход через предателей из «Багровой Резни» и их слуг. Когда они окружили Виндикара, пока они утянули его вниз и накинулись на него, Торк врезался в лорда-колдуна со скоростью и неумолимой тяжестью тарана.

— Ты мертв, — выплюнула Раск сквозь сломанные зубы. Драск отбросил ее в толпу служителей. Лорд-колдун опустил посох.

— Нет, — со смехом сказал Торк. «Он».

Посох пронзил грудь Торка, пробив сердце. Драск торжествующе закричал.

Эверсор почувствовал невообразимую боль, выжигающую его мысли и пожирающую разум. Кровь хлынула на рукоять. Торк смотрел, как утекает его жизненная сила. Под его маской расцвела мрачная улыбка.

Торк умышленно шел на смерть, приняв свою судьбу.

Сдерживающие устройства сломались глубоко внутри Эверсора. Химические соединения вступили в цепную реакцию внутри его тела. Его плоть расширилась. Изо рта вырвалось пламя, и Торк взорвался.

Из его тела вырвался обжигающий огонь.

Северин Драск закричал, когда его план рухнул.

XXII

Раск смотрела единственным оставшимся глазом. Другой вытек, лопнув, когда колдун отбросил ее в сторону, чтобы разобраться с Торком.

Она видела, как огонь поглотил алтарь, уничтожив сердце Храма Теней. Пение Жау оборвалось, прерванное грохотом болтерного огня.

Среди предателей, стоявших вокруг нее, царило замешательство.

Дрожь сотрясла Храм Теней. Мелькали длиннопалые фигуры.

Раск почувствовала, как усилился зуд. Ее глаза расширились, а лицо побледнело.

Храм обваливался обратно в варп. Вспыхнула кровь.

Крики нерожденных эхом разносились по храму, пока они искали смертные души.

Клара Раск попыталась ползти к кругу телепортации. Она вызывала Адамту по воксу, забыв, что он не работает. Она преодолела десять метров, прежде чем что-то острое скользнуло ей между ребер.

Зловонное дыхание окутало ее. Раск перевернулась, используя последний отравленный дротик, вонзила его в морду лошади. Оно отпрянуло, бормоча что-то на темном языке.

Онемение разлилось по телу. По ее плоти прошла дрожь. Отчаяние заставляло ее двигаться. Она боролась, продолжая свой путь по разбитому мрамору. Раск постигла неудача; силы покинули ее.

Имя Бога-Императора было у нее на устах, когда Храм Теней полностью погрузился в варп, и ее миссия подошла к концу.

Эпилог

Курей Адамта затянулся палочкой лхо, смакуя дым, наполнивший его легкие, и попытался вспомнить, что значит «сопереживание». После событий на Ахилле во время долгого полета обратно в Солнечную систему Адамта с трудом вспоминал эмоции. Он скучал по звуку голосов, по обществу других людей. Легкая дрожь пробежала по руке. Его мысли продолжали перебирать возможные варианты того, что произошло в Храме Теней.

Некоторые считали эйдетическую память даром, благословением Императора Человечества. Храм Ванус набирал только тех, кто обладал подобным даром. Курей Адамта впервые в жизни проклял его.

Он шел по отделанным металлом залам храма Ванус на Святой Терре. Великие символы храма и Официо Ассасинорум смотрели на него. Сегодня они действовали на него угнетающе. Его шаги эхом отдавались по металлу, мягкий лязг каждого шага был благом, столь редко дарованным ему подобным. Способность издавать шум, физически существовать в окружающей среде, а не просто действовать как тень, должна была завораживать. Но снова нет.

Курей Адамта шел один, что было его правом и его бременем как единственного выжившего.

Его сердце колотилось. Беспокойство не покидало его.

Другие ассасины, к сожалению, не смогли вернуться с задания. Они просто слишком много повидали, пережили то, о чем нельзя было просить ни одного смертного, каким бы тренированным он ни был. Сама природа поставленной задачи сулила их уничтожение.

Раск была определенно лучше многих ассасинов, с которыми он имел дело. Остальные были тем, чем они были, воплощениями создавших их Храмов, подготовившими их для служения Трону Бога-Императора. Какая-то маленькая часть его скорбела, как это всегда бывало после каждой операции.

Тонкие лучи красного света вырвались из ниш. Специалисты по проверке плоти и кодировщики генов стремились определить, что Адамта был тем, за кого себя выдавал. Меры предосторожности, введенные после безумия Эпохи Отступничества, защищали от проникновения саботажников. Кровавое правление Вандира оставило множество шрамов на Тронном мире и его политических институтах.

Образы продолжали мелькать в его голове, полные визжания потерянных душ. Храм Теней был разрушен, безумный план лорда-колдуна провалился. На данный момент апокалипсис был предотвращен. Адамте, куратору Отряда Казни, оставалось доложить своему начальству.

Адамта вошел в комнату для допросов. Он стоял один в огромной комнате. Тлеющий кончик его палочки лхо ярко вспыхнул, когда он судорожно вздохнул.

Свет расцвел, когда огромные мониторы мигнули, озарившись статикой. К ним присоединился треск вокс-динамиков. Включились видеоэкраны, гололиты и другие системы связи.

Тени находились внутри. Фигуры в капюшонах обозначили свое присутствие. Они двигались как один, говорили как один. Это были тайные мастера Официо Ассасинорум. Адамта подозревал, что Высшие Лорды тоже были здесь.

Пот выступил на лбу. Его лицо покраснело, однако он сдержал дрожь в руках.

«Дело сделано?» — спросил голос.

— Да, милорды, — сказал Адамта уверенным голосом, хотя мысленно он все еще наблюдал, как Драск умирает, Храм рушится, а демонические твари нападают на его подопечных.

— Ты хорошо справился, Ванус, — сказали голоса. Несколько экранов погасло. Теперь начался настоящий разбор полетов.

Я ничего не сделал, подумал Адамта. Вслух же он поблагодарил лордов Храма.

«Тогда проблема устранена к нашему удовлетворению. Разоритель снова не сможет закрепиться в имперском космосе. Царство человека остается неприкосновенным. Отряд расформирован? Последний вопрос был риторическим. Все присутствующие знали, что ассасины мертвы, что было ожидаемым результатом.

Адамта поклонился. — Так и есть, милорды. Другие ассасины, к сожалению, не смогли осуществить эвакуацию из храма.

Очередное замалчивание правды. Он знал из долгого опыта, какие ответы его хозяева ожидали занести в протоколы.

Смерть Раски прокручивалась в его сознании. Наблюдая происходящее через устройства в маске Жау, он увидел, как осознание, что ее предали проявлялось в ее позе. Он видел рогатые тени, пришедшие за светлыми душами ассасинов, когда Храм вернулся в варп. Он наблюдал, как пиктер зафиксировал переход в кошмарные преисподние эмпиреев. Адамта повидал много ужасных вещей за свою долгую службу Официо и Империуму. Все меркнет по сравнению с мучениями и ужасом, которым он был свидетелем в эти несколько секунд. Он знал, что образы этих ассасинов будут преследовать его до самой смерти, что они могли поставить под угрозу его способность выполнять свою функцию.

«Отлично, это будет отмечено». Последние гололиты погасли.

Адамта остался один во мраке. Он еще раз глубоко затянулся своей палочкой лхо.