Кэл чувствовал себя намного лучше от жизни в Подулье. Он и его одежда были вымыты — одновременно, но очень разными женскими руками — и теперь он сидел в своём любимом баре с выпивкой на столе, девушкой на коленях, кибермастифом в ногах и с пачкой кредитов, наградой за Грака, прожигавшей дыру в его кармане.

«Выгребная яма» была главным баром в Подулье, другими словами, кишащей крысами помойкой, где в бутылках подавали пойло, на вкус напоминавшее жидкость для заправки зажигалок, а сами бутылки были чистыми только благодаря тому, что их содержимое было таким ядовитым, что никакая другая зараза не могла в них выжить. Официантки были ненамного чище бутылок и не слишком красивее крыс, но компенсировали все недостатки короткими юбками и ещё более короткими блузками.

Дом Кэла вдали от дома был постоянно заполнен бандитами и охотниками за головами, и для драки всегда хватало простого оскорбления или случайного удара. За эти годы в «Выгребной яме» произошло так много жестоких драк, что столы и стулья теперь прикручивались к полу, поэтому стало намного сложнее ударить кого–то ими по голове, зато если это получалось, то гораздо чаще заканчивалось смертельными случаями.

— Мне нравится, когда план срабатывает, — произнёс он, погладив обнажённые плечи сидевшей у него на коленях рыжеволосой девушки.

Чей–то голос уязвил его с противоположной стороны зала:

— План Кэла Джерико не сколько срабатывает, сколько падает на место — с большой высоты и громким шлепком.

Кэл улыбнулся. Пока рыжеволосая оставалась у него на коленях, ничто не могло испортить его настроение, даже едкие подколки Иоланды.

— Привет, напарница, — сказал он. — Я не видел, как ты вошла.

От голоса Кэла Вотан поднял голову под столом, но затем с лязгом опустил, когда стало ясно, что хозяин обращался к кому–то другому.

Иоланда легко продвигалась сквозь толпу. Даже с обрамлявшими лицо заплетёнными в дреды волосами, на котором главное место занимала запутанная татуировка Эшерок, Иоланда всё равно оставалась намного привлекательнее любой из официанток, особенно с обтягивающим жилетом и соблазнительной кожаной набедренной повязкой. Но сочетание невероятного роста, хорошо развитой мускулатуры и множества рассованного по кобурам оружия заставляло держаться в стороне даже непосвящённых посетителей, пока она пересекала зал.

Посмотрев на одного юви, который подошёл слишком близко или улыбнулся несколько шире, пока она шла через зал, Иоланда перекинула длинную ногу на спинку пустого стула напротив Кэла и соскользнула вниз. Это был стол Кэла, и не важно, как была забита «Выгребная яма», там всегда оставалось как минимум три свободных стула. Кэл сидел на том, что стоял спиной к стене бара.

— Где моя доля, Джерико? — спросила она.

Кэл обдумывал мысль сказать ей, что доля положена только тем напарникам, которые не бросают его в трудную минуту, но прищуренные глаза и морщины на татуировке показали ему, что Иоланда не в настроении шутить.

— В моём кармане, — сказал Кэл. — Роберта охраняет её для меня, не так ли, дорогая?

Рыжеволосая промурлыкала что–то на ухо Кэлу и поудобнее устроилась у него на коленях.

— Как только появится Скаббс, мы приступим к делам. Пока возьми выпивку и немного насладись жизнью. Не нужно всегда думать о деле.

— С тобой, Джерико, это никогда не является делом, — сказал Иоланда. — Для тебя всё — большая игра.

— И что с того? — спросил Кэл, не желая оставлять за ней последнее слово. — Жизнь — игра. И кто веселится больше всего — тот и побеждает.

— И ты полон решимости победить любой ценой, не так ли? — спросила она, но небольшой изгиб губ Иоланды показывала, что их лёгкая пикировка была ей по душе. Это было самым близким к улыбке, что Кэл видел у неё в последнее время.

Но зарождавшаяся улыбка Иоланды мгновенно исчезла, когда рядом на последнем свободном стуле расположился юнец. И всё же он смотрел не на Иоланду. Кэлу даже показалось, что молодой бандит старался не встречаться с нею взглядом. Синий плащ и слишком блестящий оранжевый бронекостюм должны были заставить зазвенеть предупредительные колокольчики в голове Кэла, но его слишком отвлекал язык Роберты в ухе. Он не заметил опасности, пока юнец не начал говорить.

— Привет, меня зовут Геориг, — произнёс он, даже не переведя дыхание. — Я невольно услышал ваш разговор. Вы никогда не задумывались, что можете быть на неправильном пути? Вы никогда не задумывались о том, чтобы купаться в лучах славы Бессмертного Императора вместо того, чтобы придаваться пьянству и разврату? Как сказано в учении нашего духовного лидера, святого Багрового Кардинала…

В помещении внезапно наступила тишина, когда Кэл и Иоланда мгновенно достали оружие при упоминании Кардинала. Роберта соскользнула на пол с глухим стуком, а Кэл вскочил и впился взглядом в молодого Кавдора. Под столом Вотан заворчал между ногами юви, что напомнило воющий звук пробудившегося цепного меча.

— Раз ты такой молодой и явно тупой, — начал Кэл, — я собираюсь досчитать до трёх, чтобы ты успел убраться из бара, прежде чем я открою огонь. Ну и разумеется, после «раз», Вотан сделает так, чтобы тебе разврат никогда больше грозил. Готов?

Как только Кэл вдохнул, чтобы начать считать, Геориг свалился со стула и начал пробираться по полу на четвереньках, доказав, что не был таким уж глупым, как показался поначалу. Толпа любезно расступилась, вероятно, больше для того, чтобы убраться с линии огня Кэла, чем помочь парню сбежать. Кэл убрал пистолеты в кобуру и удовлетворённо сел.

— Ненавижу Кавдоров, — сказал он, отмахнувшись от Роберты, которая собиралась снова устроиться у него на коленях. Он был уже не в настроении. — Бесполезное стадо, большинство из них. Бессмертный Император, ха! Что за жалкий наброс? И Багровый? Святой? Скаббс более духовный, чем этот дешёвый подражатель.

В баре повеяло странным ароматом, который Кэл мгновенно узнал.

— Хотя о его чистоте определённо можно поспорить, — добавил он, когда Скаббс подошёл к своему стулу. — Задница Хельмавра, парень. Пять часов купания, а ты ещё воняешь. Они не нашли ещё один слой зловония под первыми десятью?

Скаббс устроился на стуле, который только что освободил Геориг. Джерико не знал, как это у него получалось, но даже после купания и в чистой одежде Скаббс умудрялся выглядеть так, словно неделю провалялся в мусоре. На его тёмно-серой рубашке и брюках явно были пятна, которые никогда не удастся вывести. Если бы Кэла это слишком заботило, он купил бы мелкому грызуну новую одежду из своей доли, но эти деньги предназначались для пьянства и разврата.

— И я рад тебя видеть, Кэл, — сказал Скаббс. Он ткнул пальцем себе за спину. — Это работу твоих рук я видел убегавшей отсюда, словно испуганный чёрт?

— Проклятые Кавдоры! — снова выплюнул Кэл. Он собирался выдать новую тираду об их святейшестве, но Скаббс опередил его.

— Ну и где моя доля? — выпалил он, протянув руку над столом. Несколько чешуек кожи упали с неё на разлитую на столе выпивку и стали плавать по ней, как небольшие лодочки.

— Оба сразу к делу, — произнёс Кэл, качая головой. — Что? Вы мне не доверяете?

Две головы напротив него закивали.

— Ты потратил наши доли с последней большой добычи даже раньше, чем мы увидели их, — сказала Иоланда.

— Это были деловые расходы, — возразил Кэл. — Я потерял пистолеты и должен был купить новые.

— С перламутровыми рукоятями? — спросил Скаббс. Его рука всё ещё висела над столом, выпуская всё больше лодок в море «Дикого змея».

Кэл переводил взгляд между напарниками, и понял, что не может рассчитывать на сочувствие с их стороны. Но когда он полез в карман, чтобы вытащить вознаграждение, ему показалось, что он услышал своё имя в баре. Он посмотрел в ту сторону и увидел ещё одно новое лицо.

Этому человеку явно было не место в баре Подулья. Для начала его одежда была чистой. И не такой чистой, каким было потёртое кожаное пальто Кэла. Чистой, как новая. И эта одежда была дорогой. Похоже из хлопка или шёлка вместо хлопчатобумажной ткани и кожи.

— Вот чёрт! — пробормотал Кэл, и затем тихо скользнул под стол. Люди в такой одежде могли жить только в Шпиле или действовать в качестве агентов одного из домов города-улья. Оба варианта грозили неприятностями.

— Что за хрень? Какого Шпиля ты там делаешь, Джерико? — воскликнула Иоланда.

— Тссс! — прошипел Кэл. — Тот парень в баре меня ищет.

Наступила пауза, прежде чем Скаббс спросил:

— И? — сказал он. — Он почти такой же маленький, как я. Ты справишься с ним.

— Ты не понимаешь, — сказал Кэл. — Я должен деньги… много денег… за мои новые лазерные пистолеты. Видимо, это коллектор от Переконструкторов, банды Ван Сааров, что продала их мне.

— Ты задолжал банде Ван Сааров? — спросила Иоланда, её недоверчивый голос прозвучал громче, чем хотелось бы. — Ты совсем рехнулся? Тебе повезло, что у тебя ещё все руки и ноги на месте.

Но Кэл не ответил. Он был слишком занят, потому что полз к соседнему столу. Когда коллектор подошёл к его обычному столику, Кэл уже приближался к барной стойке. Как только между ним и дельцом в шёлковом костюме окажется достаточно народу, Кэл встанет и выскользнет из «Выгребной ямы».

Скаббс пытался вести себя беззаботно, когда подошёл мужчина в шёлковом костюме, что означало, что сначала он активно поковырял дряблую кожу на локте, а затем почистил ногти зубами. Единственной его ошибкой стало то, что он выплюнул комок струпьев и добытой из–под ногтей омертвевшей кожи на полосатые серые брюки коллектора, который в этот момент остановился рядом с ним.

— Извините, — произнёс он, посмотрев незнакомцу в лицо. Стоявший человек был примерно на две головы ниже двух метров, что делало его на голову выше Скаббса. Но черты лица заставляли его казаться намного меньше. На кончике узкого носа покоились очки в проволочной оправе, очерчивая настолько маленькие и тёмные глаза-бусинки, что выглядели бы вполне нормально на голове грызуна. Тонкие тёмные волосы на голове были словно смазаны жиром, а лицо не показывало даже намёка на щетину.

Он держал маленький чёрный чемоданчик и, стерев плевок с брюк белым носовым платком, поставил чемоданчик на стол, положив на него руки, словно этого было достаточно, чтобы уберечь его, если Скаббс или Иоланда решат его отобрать.

— Я ищу Кэла Джерико, — произнёс незнакомец. — И полагаю, что вы — не он.

Скаббс и Иоланда недоумённо переглянулись. Скаббс решил, что мужчина обращался к нему.

— Правильно, я не — он, и она тоже, — ответил он, указывая на Иоланду.

— А-а-ха, — сказал незнакомец, отчего, казалось, задрожало всё его худое тело. — Хорошая шутка, господин Скаббс. Вы не знаете, где я могу найти господина Джерико?

Услышав своё имя Скаббс разволновался. Неужели он, наконец–то стал знаменитым?

— Вы только что разминулись с ним… — начал он, пока быстрый удар ноги Иоланды по голени не привёл его в чувство.

— Я… хмм… думаю он пошёл в маленькую комнату для охотников за головами, — сказал он, показав на заднюю часть «Выгребной ямы».

Незнакомец посмотрел туда, куда показывал Скаббс, и когда сам Скаббс посмотрел в ту же сторону, то увидел только глухую стену. В «Выгребной яме» вообще была уборная? Скаббс всегда справлял свои дела в переулке снаружи. Незнакомец забарабанил пальцами по чемоданчику.

— Что тебе нужно от Джерико? — спросила Иоланда.

Незнакомец осмотрел высокую охотницу за головами сверху донизу, пару раз задержавшись на особо интересных местах.

— У нас есть дело, которое нужно решить с ним лично, — наконец ответил он.

— Хорошо, тогда, когда найдёшь этого чёртового сына, — продолжила Иоланда, — сообщи нам. Мы весь день искали его. У нас есть незаконченное дело, которое также требует его внимания.

Скаббсу пришлось признать, что Иоланда была гораздо лучшей лгуньей, чем он, и незнакомец, похоже, повёлся на её слова, но в этот момент по «Выгребной яме» пронёсся свист, и Вотан вскочил под столом, едва не сбросив чемоданчик на пол. Когда незнакомец схватился за ручку, Вотан помчался к двери, с громким грохотом сбивая на пути бандитов и официанток.

— Полагаю, что это был кибермастиф господина Джерико, Вотан, если я не ошибаюсь, — сказал незнакомец, поправляя очки на носу.

— Что такое кибермастиф? — спросил Скаббс, и получил ещё один удар по голени.

«Надо было оставить разговор Иоланде», — подумал он. Но было слишком поздно. Незнакомец покинул «Выгребную яму» и последовал за Вотаном в ночь Подулья.

Гильдеец Тавис сидел за столом и пытался сосредоточиться на лежавших перед ним бумагах. Его помощница Меру сложила всё в аккуратные ровные стопки. Здесь были контракты, которые он должен прочитать, платежи по простым векселям для утверждения, запросы на подпись и доверенности, требующие одобрения и печати.

Он отодвинул кресло и проворчал:

— Как Меру допустила, что работы накопилось так много?

Он отпихнул подальше ближайшую стопку, рассеяв контракты по столу и разрушив упорядоченную систему, которую его помощница так долго выстраивала. Затем он встал и направился через комнату к другому столу.

Тавис был крупным мужчиной с густыми тёмными волосами, которые всегда казались неухоженными, даже когда он их расчёсывал. Его круглое лицо переходило в толстую шею, и только тонкая седеющая эспаньолка отделяла подбородок от щеки. Толстые струящиеся одежды сохраняли его в тепле в сыром кабинете, но почти не скрывали живот над поясом. У него был вид бывшего воина, размякшего от сидения за столом.

На самом деле Тавис когда–то был бандитом Подулья и в юности не испытывал к гильдейцам ничего, кроме презрения.

— Они размякшие, — говорил он раньше. — Без телохранителей они — ничто. Просто кучка жадных до денег подражателей дворянам. Банкиры? Бизнесмены? Торговцы? Ха! Они всего лишь паразиты, которые охотятся на бедных, вот моё мнение.

Тон Тависа изменился, когда благодаря счастливому случаю в его кармане оказалась большая сумма кредитов. Удалив из уравнения конкурента и бывших подельников, он направился прямо к гильдейцам. Они стали партнёрами и Тавис процветал, особенно с тех пор, как преждевременное ухудшение здоровья партнёра и его удалило из картины.

В конечном счёте Тавис стал воплощением размякшего гильдейца, которое сам ненавидел. Он руководил всей работой, опираясь на всестороннюю помощь Меру, которая лучше понимала договорную сторону бизнеса. У Тависа оставался нюх на возможности, и этот нюх приносил много дохода на протяжении многих лет.

— И теперь пришло время пожинать плоды, — сказал он, глядя на макет на столе.

У задней стены его кабинета на рабочем столе располагалась масштабная модель купола. Стол и сам по себе был бесценным, сделанным из настоящего дерева, но Тавис не собирался сегодня любоваться роскошью своего кабинета. Он считал само собой разумеющимся толстый ворсистый ковёр под ногами и гобелены, покрывавшие тускло-серые металлические стены его жилища в нижнем улье. На столе было его дитя.

Он сдвинул вершину купола с модели, открыв её. Внутри находился макет нового особняка. Он перерос этот маленький хаб в городе-улье, а раз он не был дворянином, ему следовало выйти за границы города, чтобы найти достаточно пространства для особняка, который удовлетворит его взыскательные вкусы. Целый купол станет его игровой площадкой. Огромные бассейны, окружённые привезёнными скульптурами. Собственный театр, где он будет устраивать специальные представления себе на потеху. Огромный новый особняк, который станет предметом зависти, как для гильдейцев, так и для дворян. Яркий золотой купол возвышался над сверкающим трёхэтажным домом с колоннами у входа. Центральный внутренний двор, усеянный статуями, вёл к садам и фонтанам позади здания.

Тавис знал, что последнее было просто расточительством. Стоимость приобретения и ухода за одними только живыми растениями была больше, чем мог позволить простой гильдеец, но он любил помечтать, и комфорт огромного особняка в собственном куполе долго был мечтой Тависа.

— Кто бы мог подумать, что человек столь низкого происхождения однажды сможет получить собственный купол? — произнёс он, рассматривая макет.

Кашель в дверях вернул Тависа из грёз. Он посмотрел и увидел Меру, одетую в её обычный и практичный бежевый брючный костюм. Как и всегда она держала в одной руке инфопланшет, а в другой стило. Тавис не мог вспомнить, видел ли её хоть раз без них. Она была эффективной и прилагала все усилия, чтобы выглядеть соответствующе.

Она кашлянула ещё раз.

— Извините, сэр, — сказала она. — Господин Грондл хочет видеть вас.

— Господин Грондл? — спросил он. — А, прораб? Можешь называть его просто Грондл. Так его зовут.

— Конечно, сэр, — ответила она. — Мне проводить господина Грондла в ваш кабинет?

— В такой час? — Тавис вздохнул и поплёлся назад к столу. — Это не может быть хорошими новостями.

Он рухнул в кресло за грудой бумаг:

— Да, можешь. Проводи его.

Меру вышла и секунду спустя в дверь вошёл крупный прораб.

Тавис немедленно заорал:

— Стоять!

Грондл покачнулся вперёд на ногах и замахал пухлыми руками, но в конце концов сумел погасить инерцию и не упасть.

— Как ты посмел войти в мой кабинет в таком виде, — продолжил Тавис. — Я не позволю тебе испачкать мой ковёр этой грязью.

Внешний вид Грондла и в самом деле заслуживал отдельного упоминания. Его рубашка, которая возможно когда–то была белой, теперь была испачкана коричневыми и серыми пятнами от смеси пота, грязи и раствора. Брюки также не избежали подобной судьбы. Густая борода и волосы Грондла слиплись на потном и красном лице. Время от времени шлам капал с бороды на плечо, пока коричневые полосы стекали мутными реками по блестевшим предплечьям к ладоням, которые также почти скрылись под шламом.

— Докладывай оттуда.

Грондл сжал руки, что обрушило водопад грязи на ковёр. Тавис открыл рот, собираясь снова закричать на него, но решил, что это только продлит пребывание грязного прораба в его недавно чистом кабинете. Наконец, Грондл набрался достаточно мужества, чтобы начать говорить.

— Простите, сэр, — начал он. — На стройплощадке произошёл очередной несчастный случай.

После всей прелюдии его слова не стали для Тависа неожиданностью.

— На сколько времени это отодвинет нас назад?

— Дело хуже, чем во времени, — ответил Грондл. — Мы потеряли как минимум дюжину людей.

— Потеряли?

— Их завалило, сэр, Тот крупный оползень на краю купола обрушился и убил целую бригаду.

— Я повторяю, — произнёс Тавис, постукивая пальцами по столу. — Сколько времени это будет мне стоить?

— Не знаю, сэр, — сказал Грондл. — Всё зависит от…

— От чего? — Тавис встал и вышел из–за стола, смотря на Грондла, пока крупный прораб не отвёл взгляд.

— От того, смогу ли я найти людей для этой работы. — Тавис открыл рот, собираясь возразить, но Грондл не остановился, возможно, пытаясь быстро выговориться и покончить со всем разом. — Только за последние шесть месяцев полдюжины несчастных случаев. Было и так непросто набрать рабочих, а сегодня я потерял двенадцать человек и ещё двенадцать ушли после того, как мы откопали тела.

— Найми новых людей, — сказал Тавис. Он шагнул к Грондлу. — Ты — бригадир. Проблемы персонала — твои проблемы.

— Именно об этом я и говорю, сэр, — сказал Грондл. Он снова начал сжимать руки, но заметил кучу грязи и шлака на ковре под собой и остановился. — Я не могу больше никого заставить работать на меня. Люди считают, что этот проект проклят. Никто больше не будет работать над ним… по крайней мере не за те деньги, что мы платим.

Тавис завопил прямо в лицо Грондла:

— Мы уже платим по двойной ставке! — Он бросился назад к макету. — И мы на том же месте, что и два года назад.

— Что я могу сделать, сэр? — спросил Грондл. — Без людей нам работу не закончить.

— Тогда найди людей! — закричал Тавис. — Меня не волнует где. Меня не волнует как. Но ты приведёшь рабочих в этот купол или будешь соскребать отходы со дна Пылепадов, пока волосы не выпадут, а глаза не вылезут.

— Как я…?

— Как хочешь, Грондл, — сказал Тавис. — Ты сделаешь всё возможное, чтобы закончить работу, ты меня слышал?

— Да, сэр.

— Теперь убери свою грязную тушу из моего кабинета. И пришли Меру со шваброй и метлой.

— Чёртов Джерико, — ворчала Иоланда, пока пробиралась по туннелю, соединявшему два купола. Она почти не смотрела, куда шла, позволяя ногам нести её по слишком знакомой тропинке назад к дому — назад к логову Диких Кошек — пока разум возвращался к жизни, которая принадлежала и не принадлежала ей.

Иоланда, дочь дома Каталл, давно бросила скучную и насквозь фальшивую политическую жизнь избалованного ребёнка Шпиля, и отправилась в нижний улей, где могла наслаждаться жизнью на грани и риском. Там вспыльчивый характер поставил её на неправильную сторону в слишком многих спорах с главенствующими в обществе Подулья мужчинами, что привело её к Эшерам, дому сильных женщин и подчинённых мужчин.

Но даже дома города-улья оказались слишком кроткими для Иоланды Каталл, и поэтому она направилась в тёмные места, где выживали только сильнейшие, где мужчинам и женщинам приходилось сражаться за свою жизнь. Дикие Кошки приняли её, раскрыли её бешеный характер и в конечном счёте сделали своим лидером. Иоланда наконец нашла свой дом. Пока за ней не пришёл Кэл Джерико.

— В тот день ты разрушил мою жизнь, Джерико, — произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дикие Кошки не примут её назад, если узнают, кто она на самом деле. Избалованная дочь Шпиля не может быть главарём банды Эшеров. Даже такая кровожадная, как Иоланда Каталл. Но жизнь меняется. Вот единственная константа в Подулье.

— Ты либо двигаешься, когда льётся кислота, либо тебя смывает со всем остальным мусором, — сказала Иоланда, повторив старую поговорку Подулья.

Так Иоланда стала охотницей за головами. Это единственная жизнь, что ей оставалась. Все её основные навыки были связаны с насилием и смертью, и это позволяло ей держаться, по крайней мере, на волосок на правильной стороне закона. И она стала напарницей Кэла Джерико, хотя даже сама не до конца понимала почему и почти каждый день жаловалась на свою судьбу.

— Кэл Джерико когда–нибудь сведёт меня в могилу, — проворчала она.

— Думаю в этом ты ошибаешься, — ответил звучный голос за её спиной.

— Задница Хельмавра! — воскликнула Иоланда, выходя из задумчивости. — Как я могла быть такой глупой?

Туннель, по которому она шла, давно пришёл в негодность. Для укрепления провалов и ремонта стен с обоих куполов сняли двутавровые балки, трубы и металлические пластины. Путешествие напоминало прогулку по металлическим джунглям. Иоланде даже пришлось несколько раз отодвигать в сторону жестяные трубы. Она делала это автоматически и не задумываясь — не отслеживая скрытые опасности.

Теперь пришла пора платить за свою мечтательность. Из–за стального листа перед ней вышли два Голиафа. Свисавшие с их металлических наплечников цепи тянулись через мощные грудные клетки к массивным кожаным патронташам на поясах. Кроме кусков металлической брони и цепей на них почти не было одежды. Их мышцы слегка колебались, блестя от пота в тусклом свете туннеля.

Один дёрнул вытяжной трос цепного меча, и оружие с рёвом пробудилось. Другой поднял к бедру автоматическую пушку, даже особо и не нуждаясь во второй руке, чтобы удерживать чудовищное оружие.

— Может это мы, Голиафы, такие умные, а? — звучный голос позади неё всё ещё был слышен сквозь металлический визг цепного меча.

Иоланда повернула голову ровно настолько, чтобы посмотреть назад в туннель, но не потерять из вида двух бандитов перед собой. Говоривший, Голиаф по имени Гонт, стоял уперев мощные руки в бёдра. Иоланда увидела что–то похожее на мелтаган, висевшее у него на поясе, чуть ниже руки.

Она узнала Гонта по ярко-красному ирокезу и отсутствующему уху. Мерзкий свежий шрам протянулся от покрытой струпьями раны вниз по всей линии челюсти до самого подбородка. Из раны капала кровь, окрашивая железную наплечную броню красными полосами. Гонт был заместителем Грака до вчерашнего дня, когда она и Кэл пришли за его головой.

Справа и слева от Гонта стояли ещё два Голиафа. Оба держали дробовики, заряженные и нацеленные на неё. Эти трое видимо укрылись за грудой балок и труб, и ждали, пока она пройдёт мимо. Теперь она оказалась в западне. «Пятеро на одного», — подумала она. Вряд ли это можно было назвать спортивными шансами. Она решила разобраться с проблемой своим обычным способом — усугубить её.

— Извини за ухо, — сказала Иоланда. Она встала боком, чтобы стать более трудной мишенью для обеих сторон и видеть всех пятерых не слишком поворачивая голову. Одновременно, Иоланда протянула руки к пистолетам на поясе. — Я целилась в шею.

Багровый Кардинал лежал в расслабляющей ванне из горячих масел, смешанных со специальным эликсиром жизненных эссенций. Он понятия не имел, что врачи добавляли в эликсир, но смрад ванны нередко напоминал запах жертвенного алтаря. Он чувствовал, что лучше его душе оставаться в неведении. Он делал святую работу в этом мире — на самом деле было чудом, что он ещё жив — поэтому боль и страдание некоторых являлись справедливой ценой за продолжение его усердного труда. Он знал, что Бессмертный Император понимает, что всё это ради блага человечества.

Ванны проводились дважды в день, с целью предотвратить высыхание и шелушение остатков его кожи; сохранить ничем не защищённые мышцы гибкими и податливыми, чтобы они не разрывались при движении; и избежать инфекций, которые получили широкие возможности вторгнуться в покрытое шрамами тело.

Это было время спокойного размышления и, что более важно, время чрезвычайной уязвимости. Ближайшее окружение знало, что не должно тревожить Кардинала во время ванны. Подобный порядок разработали врачи, которые затем уходили через чёрный ход и снова появлялись только после того, как Багровый одевался и возвращался к своим обязанностям.

И поэтому Багровый отмокал, дремал и грезил о том, как будет сидеть по правую руку от Бессмертного Императора и вершить суд над богохульниками.

— Убирайся в свою бездну, колдун-вирд, — провозгласил он. Он взирал на собравшуюся толпу вирдов, мутантов и еретиков. — Изыдите. Здесь нет места для проклятых и испорченных.

Одна из уродливых фигур, мутант с розовыми мясистыми наростами на голове и плечах протестующе открыл рот:

— Извините, ваше преосвященство, — сказал он. — Мне жаль прерывать ваше омовение, но есть важное дело…

Багровый недоверчиво уставился на мутанта, пытаясь осмыслить слова существа, но затем узнал голос и открыл глаза.

— Ралан, — произнёс он, посмотрев на навязчивого служку в дверях. Тот теребил кусок пергамента, рассеянно отрывая кусочки и роняя их на пол. — Если это не так важно, как ты думаешь, я передам тебя врачам, и ты получишь гораздо более личный опыт омовения во время моего следующего лечения.

Ралан тяжело сглотнул и провёл рукой по жёстким волосам, прилипшим к голове от жары и влажности ванной.

— Уверен, что вы хотели бы увидеть этот отчёт как можно скорее, ваша светлость, — сказал он. — Это касается еретика Кэла Джерико.

Багровый встал и вышел из ванной, масла всё ещё блестели на его коже и обнажённых костях.

— Мантию! — приказал он.

Ралан помчался через комнату и схватил мантию. Он накинул её на мокрое, похожее на скелет тело Кардинала и последовал за ним из комнаты.

— Что еретик Джерико сделал на этот раз? — спросил Багровый, пока ураганом нёсся по коридору, и мантия развевалась за его спиной.

Ралану пришлось бежать, чтобы не отстать, и от напряжения он тяжело дышал:

— Похоже, охотник за головами напал на след пророка, — произнёс он между вдохами. — Он прямо сейчас разыскивает Джоба Фрэнкса!

Багровый настежь распахнул дверь в свой кабинет.

— Почему этот человек должен осквернить всё, что мы пытаемся сделать в этом мире? — сказал он. — Он — рука Хаоса, протянувшаяся из пустоты, чтобы мешать мне на каждом шагу.

— Но, сэр, — сказал Ралан, — он просто ищет Фрэнкса. Это не означает, что он найдёт его.

Багровый сел в кресло и обхватил голову костлявыми руками.

— Но он найдёт его, Ралан, — сказал он. — Он — неугомонный. Он найдёт пророка и разрушит всё, ради достижения чего мы так упорно работали.

— Возможно… — начал Ралан, но замолчал.

Кардинал вцепился в волосы и закричал:

— Проклятый Джерико! Я хочу увидеть его мёртвым, Ралан. Мёртвым. Ты меня слышишь?

— Да, Кардинал.

— Отправь за ним все наши банды, — сказал Багровый. Он потряс руками в воздухе. Клочья седых волос плавно упали на стол. — Кэл Джерико должен быть мёртв к концу дня.

— Да, Кардинал.

Ралан повернулся к выходу, Багровый пригладил волосы и вздохнул. Гнев отступил, разум прояснился, и ему пришла в голову одна мысль. Багровый рассмеялся.

— Подожди, Ралан, — произнёс он, когда помощник уже вышел из кабинета. — У меня есть идея получше.

Ралан повернулся в дверях, и Багровому показалось, что он увидел мелькнувшее на его лице презрение. Багровый ждал обязательного «Да, Кардинал», но помощник молчал.

— Думаю, мы сможем использовать эту информацию в наших интересах, — сказал он. — Думаю, на этот раз мы сможем использовать хаос, который обязательно посеет еретик Джерико, на благо дела Искупления. Возможно, только возможно, если он сыграет свою роль правильно, у меня будет шанс спасти душу Кэла Джерико в огненных прудах прежде, чем всё закончится.

— Что вы хотите, чтобы я сделал, ваше преосвященство?

— Приведи ко мне Кэла Джерико живым!

Скаббс отодвинул тарелку с едой, которую принесли маванты.

— Довольно вкусно, — сказал он. — Прямо, как мама готовила.

Иоланда постаралась не думать о Скаббсе, как об уродливом паршивом мальчишке, который обедал вместе со своей уродливой паршивой семьёй, но картина всплыла в её мыслях непрошеной. Она вздрогнула и выкинула её из головы.

Она смотрела прямо в туннель, не желая оглядываться на напарника, опасаясь, что картина вернётся.

— Ну да, — сказала она. — В Подулье есть несколько мест, где можно получить приличную еду, но Джерико настаивает на том, чтобы таскаться из одной дыры в другую.

— Ему нравятся официантки, — сказал Скаббс. — Он говорит, что они помогают ему думать.

— Только потому что у него мозги в штанах, — хмыкнула Иоланда.

— Ты о чём?

Теперь Иоланда посмотрела на Скаббса. На его лице, казалось, было искреннее недоумение, хотя трудно было сказать, что скрывалось под всеми этими язвами и шелушащейся кожей.

— Не важно, — сказала она. — Пусть у Джерико будут его официантки. Я могу прийти в ресторан Эшерок в любой день. Маванты умеют готовить.

«Конечно, потому что за одну плохую порцию они получают десять хороших ударов», — подумала она про себя.

— Еда была хорошей, — продолжил Скаббс, — но вот те, кто её подавал — ужасно грязными.

Иоланда на ходу бросила взгляд на Скаббса. Он помылся пару дней назад, но это смыло только верхний слой грязи. И всё же ей пришлось признать, что он был чище большинства мавантов, которых она пинала.

— Это просто часть… обстановки, — сказала она секунду спустя. — Как официантки в «Выгребной яме». Чтобы отвлечься от того, какой ты бедный и грязный.

Скаббс кивнул, но Иоланда сомневалась, что он действительно понял. Он, казалось, наслаждался тем, что был грязным и бедным. Это было единственным объяснением, почему он так долго оставался с Джерико. Размышляя, почему она сама осталась с отвратительным и смуглым охотником за головами, Иоланда услышала, как позади них что–то взревело.

— Ты слышал? — спросила она.

— Слышал что? — сказал Скаббс. Пока они шли, он ковырялся в язвах на локтях, которые издавали скребущие звуки. Посмотрев на руку, он произнёс. — Прости. Не знал, что ты это слышишь.

Рычание продолжалось и стало громче. Иоланда покачала головой.

— Я не об этом, — сказала она. — Но в любом случае перестань.

Она указала назад в туннель:

— Похоже, что–то приближается. Возможно, снова эти чёртовы Голиафы.

Иоланда осмотрела туннель в поисках места, где можно было спрятаться. Они находились как минимум в миле от входа в Дырищу, и это был довольно ровный туннель. Они оказались в ловушке. Рычащий звук стал громче и начал отражаться эхом вокруг них. Иоланда не была уверена, но звук напоминал шум двигателей.

— Сейчас я слышу, — сказал Скаббс. — Что это? Цепные мечи?

Иоланда вновь покачала головой:

— Нет, — ответили она. — Что–то больше. Намного больше. Бежим.

Из–за поворота туннеля появились трое мужчин на извергавших чёрный дым и оставлявших за собой клубившееся тёмное облако мотоциклах. Иоланда побежала. Она бросила взгляд на Скаббса. Он тоже бежал, но хотя его короткие ноги двигались в два раза быстрее, чем её, он уже отставал.

Мотоциклы приближались. Теперь Иоланда смогла разглядеть их хозяев. Они были одеты в цвета Орлоков и размахивали над головами цепями.

— В чём дело? — спросила она. — Мы не связывались с Орлоками… в последнее время.

Через мгновение они оказались возле Скаббса. Ведущий байкер взмахнул цепью в сторону маленького полукровки. Она метнулась вперёд и схватила его за икру, с лязгом обернулась и стянула ноги вместе. Скаббс пошатнулся вперёд и тяжело ударился о землю, когда мотоциклы пронеслись мимо.

Ещё секунда и они доберутся и до неё. Она остановилась и вытащила меч. Второй байкер метнул цепь. Большой крюк качался на конце, когда она летела. Иоланда шагнула в сторону и взмахнула мечом на уровне ног. Цепь попала в её меч и несколько раз обмоталась, прежде чем зацепиться крюком.

Иоланда приготовилась, когда байкер промчался мимо. Когда цепь натянулась, она резко покачнулась назад. На мгновение возникло напряжение, и меч Иоланды опасно наклонился вперёд. Её обнажённые мускулы напряглись, пока она боролась с инерцией байкера.

Неожиданно раздался звук лопнувшей цепи, давление исчезло, и байкер слетел с мотоцикла. Он неудачно ударился спиной о землю, и Иоланда услышала резкий треск. Лишившийся владельца мотоцикл упал и заскользил по туннелю, пока не остановился у стены.

— Первый, — сказала она, но знала, что двое оставшихся вернутся закончить начатое. Иоланда повернулась, чтобы проверить, как дела у Скаббса, но его нигде не было видно. В животе образовалась пустота, когда она поняла, что произошло. Она повернулась к удалявшимся байкерам. Скаббс волочился за ними, он отскакивал и подпрыгивал от земли, схваченный обернувшейся вокруг его лодыжек цепью с крюком.

— Задница Хельмавра, — воскликнула Иоланда и побежала к упавшему мотоциклу.

Джоб Фрэнкс выпрямил руку и схватил убийцу за запястье. Он открыл глаза и увидел окровавленное лезвие, дрожавшее в нескольких сантиметрах от его груди.

— Как…? — произнёс убийца, его глаза расширились от изумления.

Фрэнкс не стал тратить время и разбираться в происходящем. Он действовал. Одна нога взметнулась вверх, обутые в ботинки пальцы ударили убийцу в пах. Он поднял другую ногу и пнул в живот, оттолкнув нападавшего от кресла, в котором спал буквально несколько секунд назад.

Нож перевернулся в воздухе, когда противник врезался в стол. Джоб вскочил и плавным текучим движением схватил кинжал.

— Ты спал, — выдохнул убийца. Он держался за живот и пытался отдышаться. — Как ты…?

Джоб посмотрел на убийцу затуманенным взглядом.

— Плохие сны, — ответил он и шагнул вперёд.

Убийца отступил за стол, путаясь в тёмном плаще. Он вытащил что–то похожее на пистолет с прикреплённым газовым баллоном. Он нажал на спусковой крючок, и Джоб перекатился в сторону. Из кончика ствола появилось всего лишь тонкое сине-белое пламя. Это была сварочная горелка. Он повернул ручку, и пламя удлинилось, а затем взмахнул импровизированным оружием перед собой.

Джоб снова шагнул к убийце. Он перевернул кинжал, чтобы лучше парировать. Ему не нужно было убивать, главное — миновать пламя. Он сделал ложный выпад, направив острие кинжала в руку убийцы с горелкой. Но убийца не стал уклоняться, а просто опустил руку и повернул запястье, изменив угол пламени.

Горелка скользнула по руке Джоба. Боль пронзила всё его тело. К запахам комнаты добавилась вонь горелой кожи и волос. Он подавил боль и проигнорировал желание сжать руку и осмотреть рану. Позже для этого будет время. Джоб шагнул назад, чтобы перегруппироваться.

В этот момент он увидел стол и обмякшего в кресле Биттена. Струйка крови сочилась из дыры в его шее.

— О, мой Император, — воскликнул он. — Что я наделал?

— Подставился под смертельный удар, — сказал убийца. Джоб оглянулся слишком поздно. Убийца навис над ним. Он отбросил руку с кинжалом в сторону и повалил Фрэнкса на пол. Ловким движением убийца сжал ноги Джоба, пока тот лежал на его груди и руке. Он опустил свободную руку Фрэнкса и ткнул горелкой ему в шею.

Ничего не произошло. Он почувствовал, что шея нагрелась, но ожидаемая боль так и не пришла. Убийца поднял горелку, явно, также интересуясь, почему Фрэнкс не умер, или не умирает или даже не испытывает боли. Горелка погасла. Фрэнкс хотел рассмеяться над своей удачей, но образ умирающего друга изгнал из его разума всё остальное. Он посмотрел на удивлённое лицо убийцы, и внутри него вскипели боль, гнев и разочарование проведённых в Пустошах десятилетий.

Убийца взмахнул горелкой, но не успел ударить его по голове. Не имея ничего, кроме воли своего разума Джоб Фрэнкс подбросил убийцу в воздух. Убийца взлетел к потолку и повис, словно прибитый за руки и ноги.

Убийца извивался, но Фрэнкс удерживал его на месте силой разума. Джоб поднялся с пола на ноги, не сгибая тело и не используя руки. Он поднял одну руку и сжал пальцы над головой. Он почувствовал шею убийцы в своей хватке, хотя ничего не держал. Мужчина задыхался и хрипел, словно не мог вздохнуть.

— Что… что ты такое? — выдохнул он.

— Я — пророк, — ответил Фрэнкс. — И вот моё послание.

Он резко повернул запястье. Голова убийцы дёрнулась, и по комнате разнёсся громкий треск. Фрэнкс отвёл руку в сторону, и убийца мешком рухнул на пол.

Пока он смотрел на мёртвого убийцу, его разум прояснился и Фрэнкс понял, что снова дышит. Он посмотрел на Биттена. Затуманенными глазами он увидел дыхание, покидавшее губы его друга. Он бросился к креслу. Поколебавшись всего секунду, он вытянул руку и положил на плечо Биттена.

От его прикосновения Биттен вздрогнул. Он попытался поднять голову, но, видимо, сил не осталось даже на это.

— Ты жив, — произнёс он, его голос был хриплым и едва слышным. — Хорошо… идиот убил не того… старика.

Биттен закашлялся. Из дыры в его шее брызнула кровь, и на губах показались красные пузыри, увлажняя рот красной жидкостью.

Глаза Джерода Биттена закрылись, а голова опустилась на бок. Джоб сжал её в своих руках, а затем наклонился и поцеловал старого друга в лоб. Кровь сбегала по щеке Биттена и текла по пальцам Джоба, пачкая его руку.

Глаза Биттена широко раскрылись, словно от ужаса или боли.

— Правда, — прошептал он, — здесь. Найди её.

И затем его не стало. Джоб Фрэнкс сидел, укачивая на коленях голову своего единственного друга, и плакал.

Возвращаясь к толпе, окружавшей чудесное тело, Скаббс понятия не имел, что собирается делать. Планами занимался Кэл. Скаббс только портил их. Во всяком случае, таков был его обычный вклад.

Но Кэла здесь не было, так что всё зависело от Скаббса. Если он хочет выбраться отсюда живым, то должен что–то придумать. Это не должно быть слишком сложно. У него уже была толпа. Ему просто нужно разогреть её.

Он поднялся и встал за Грондлом и Андером, которые кричали на окруживших тело рабочих. Скаббса поразило, как комично сзади выглядели оба мужчины. Большая голова Грондла была ярко-красной, что делало его похожим на бородатую свёклу. Пот стекал с распущенных волос из–под банданы Андера, брызгая на его невысокого босса.

— Возвращайтесь к работе, ничтожные черти, — произнёс Грондл. — Это просто мёртвое тело.

Он повернулся к Андеру с умоляющим выражением лица.

Андер несколько раз ударил кнутом ближайших распростёршихся рабов.

— Шевелитесь, — закричал он. — Я забью вас до смерти, если не будете шевелиться.

Они сохранили кнуты, но лишились власти. Молящиеся рабы полностью игнорировали мужчин и кнут. Казалось, что они почти впали в транс.

Андер снова поднял руку. Скаббс шагнул вперёд и схватил его поднимавшееся предплечье. Высокий бандит повернул голову и их взгляды встретились. Глаза Андера расширились от удивления. Скаббс старался выглядеть решительным, но глубоко внутри был удивлён не меньше Андера.

Прежде чем главный Орлок успел отреагировать, Скаббс протянул к нему вторую руку и вырвал кнут.

— Больше ты не будешь бить этих людей, — сказал он и шагнул мимо него в море коленопреклонённых рабов.

— Какого… — начал Андер.

Скаббс остановился, повернулся и поднял руки над головой. Зазубренный кончик кнута волочился по земле у его ног.

— Услышьте меня, рабы, — воззвал он. — Сегодня великий день. Мы узрели чудо. Подойдите и поклонитесь найденному здесь сегодня чудесному телу. Приходите погреться в сиянии своего спасения.

Когда он запнулся, подбирая слова, Скаббс бросил взгляд на Андера и Грондла. Круглый прораб просто смотрел, его рот открылся, в глазах застыло выражение замешательства. Андер кипел от гнева и возился с застёжкой на кобуре. Скаббс поспешно продолжил, спонтанно действуя в стиле Кэла Джерико.

— Восстаньте, — завопил он. — Восстаньте и выступите против руки тирании и кулака угнетения. Восстаньте прямо сейчас. Чудесное тело избавит нас от зла. Восстаньте!

Распростёртые рабы посмотрели на Скаббса. Несколько человек вскочили на ноги. Скаббс ходил среди них, постоянно держась так, чтобы тело оставалось между ним и Андером, и продолжал проповедовать.

— Они хотят не пустить нас к чудесному телу, — сказал он, показывая на Андера и Грондла.

Подошли ещё несколько охранников-Орлоков. Андер что–то говорил и указывал на Скаббса, но тот не унимался, а рабы продолжали вставать вокруг него. Он заметил, что группа стала больше. Рабы из других бригад каторжников спустились с оползня, чтобы посмотреть на тело.

— Пришло наше время, — произнёс Скаббс. — Мы освободили чудесное тело из земной тюрьмы и открыли свету, чтобы увидели все.

Орлоки двинулись вперёд, сжимая кнуты, цепи и пистолеты.

— Взять этого паршивого коротышку, — крикнул Андер.

— Но мы должны действовать немедленно, друзья мои, — воскликнул Скаббс. Он отступил, когда кнуты хлестнули по толпе. Несколько бандитов бросились к нему. — Возьмите свою свободу и проложите путь для чуда, чтобы мы могли разделить его со всем ульем.

Рабы не отступали от Орлоков, но Скаббс видел, что они всё ещё слишком боятся кнутов, поэтому решил прибегнуть к такой же тактике. Он отвёл руку за спину и резко выбросил её вперёд. Колючий хвост кнута щёлкнул в воздухе позади него и пролетел мимо, по пути порезав ему щёку, но на другом конце полёта встретился с лицом Андера. Затем Скаббс отдёрнул руку, кнут снова щёлкнул, оторвав Орлоку кусочек козлиной бородки.

Для толпы это стало словно выбросом адреналина. Рабы начали действовать. Ближайшие к Скаббсу вцепились в бандитов, которые пытались добраться до него, оттащили их и повалили на землю. Другие бросились вперёд к Андеру и Грондлу. Бригадир повернулся, чтобы убежать, но не мог двигаться достаточно быстро и первые несколько рабов вцепились в него сзади.

Андер пятился и стрелял в толпу, пытаясь отступить. Рабы один за другим падали на землю, с обожжёнными отметинами на груди, плечах и лицах. У Скаббса глаза расширились от ужаса, когда он увидел цену своего гениального плана. Подстреленные Андером корчились от боли, если им повезло. Их раны были похожи на перемолотое жареное мясо.

Андер прицелился в Арлиану, которая неслась вперёд, как сумасшедшая. Скаббс закричал:

— Нет! — И бросился за ней. Его нога зацепилась за силовой кабель, тянувшийся к одному из столбов освещения. Он споткнулся и упал лицом в грязь.

Он услышал громкий треск и странный хрип и поднял голову, чтобы увидеть, как опрокидывается столб. Толпа рассеялась, когда тот упал на землю. Лампы выскочили и разлетелись с последним вздохом освещения, прежде чем потухнуть. Всё стихло, но Скаббс понятия не имел почему. Темнота не наступила. Были и другие фонари, просто ни одного рядом с телом. Он осмотрелся и увидел, что и рабы и Орлоки уставились на тело.

Скаббс поднялся на ноги и повернулся. Чудесное тело мерцало в тенях сумерек, отбрасывая мягкое синевато-белое сияние на лица всех собравшихся.

Кэл обнаружил, что его сбивает с толку, когда он слышит голос у себя в голове и одновременно идёт по Подулью, поэтому на время разговора он зашёл за кучу обвалившейся каменной кладки. Бобо рассказал ему, как Багровый и его бандиты покинули пещеры Искупителей и прошли половину Подулья, и как он оказался в тупике где–то за Пылепадами.

— Ну, я сейчас в Дырище, — сказал Кэл. — Похоже, наш господин Фрэнкс тоже отправился в путь сегодня утром, что, возможно, объясняет поход Багрового. Подозреваю, что это Багровый нанял двух твоих приятелей-убийц, чтобы разобраться с Фрэнксом. Кстати я нашёл второго убитым.

— Зачем Багровому смерть Фрэнкса? — спросил Бобо. — И почему Немо так заинтересован в том, чтобы сохранить ему жизнь?

— Думаю, что ответ на оба вопроса — информация, — сказал Кэл. — Всё это имеет какое–то отношение к телу из прошлого Багрового. Кардинал хочет сохранить прошлое мёртвым, а Немо хочет выкопать его.

— Куда направился Фрэнкс?

— Я ещё не сложил все куски головоломки, — ответил Кэл. Ему показалось, что он услышал шум со стороны улицы, но он мог исходить и от Бобо. Трудно было отличить внутреннее от внешнего. — В любом случае мне нужно добраться до Фрэнкса раньше Багрового.

— Тебе нужна помощь? — спросил Бобо. — Пожалуй, я смогу добраться до Дырищи за тридцать минут.

— Нет. Фрэнкс оставляет за собой длинный след, так что не думаю, что возникнут проблемы с его поиском.

— Вот он!

— Ты нашёл Багрового? — спросил Кэл. — Или Фрэнкса?

— Что? — переспросил Бобо.

— Ты только что сказал «вот он», — ответил Кэл.

— Нет, не говорил, — сказал Бобо.

— Взять его!

— Задница Хельмавра, — воскликнул Кэл. — Надо бежать!

Кэл посмотрел на улицу и увидел дюжину Голиафов, которые направлялись прямо к нему. Они были вооружены всем, начиная от лазерных пистолетов и дробовиков и заканчивая тем, что, он мог поклясться, было гранатомётом.

— Какого Шпиля они тут делают? — закричал он, когда выскочил из переулка и побежал по улице.

— Что происходит? — спросил Бобо в его голове. — Кто и что тут делает?

Кэл тяжело дышал на бегу.

— Некогда говорить, — ответил он. — Голиафы.

Кэл постучал по уху, надеясь, что это выключит дурацкое устройство.

Звук оружейного огня за спиной заставил Кэла прыгнуть в сторону. Пули врезались в землю у его ног, а грязь и бетонные осколки взлетели в воздух там, куда попадали лазерные разряды. Он вскочил на ноги и метнулся за угол.

Примерно на середине следующей улицы Кэл резко остановился. Прямо к нему направлялся хорошо одетый коллектор.

— Господин Джерико, — позвал он. — Вы — господин Кэл Джерико, не так ли?

Кэл подумал, что у него странное официальное обращение для Ван Саара, но сейчас не было времени думать об этом.

— Извини, приятель, — сказал он, пробегая мимо. — Мне сейчас не до разговоров. Передай Переконструкторам, что у меня скоро будут деньги для них.

Мужчина поднял палец.

— Но я не понимаю… — начал он. Остальные его слова заглушил взрыв.

Кэл оглянулся на бегу. Часть улицы за коллектором превратилась в кратер. Вокруг маленького бедолаги дождём падали большие куски обломков. Он опустился на колени и прикрыл голову руками. Кэл был почти уверен, что услышал, как тот всхлипнул.

— Какой–то он неженка для коллектора, — сказал Кэл. — Ему бы не помешало таскать с собой кого–нибудь покрепче для грубой работы.

И тут Кэл понял, что это именно то, что ему нужно. Отсюда было совсем недалеко. У него всё получится, если его не оставит удача. После взрыва стрельба стихла, и Кэл рискнул ещё раз оглянуться.

Голиафы протопали мимо коллектора, отчего маленький человечек стал похож на тряпичную куклу, лежавшую на улице под гигантскими бандитами.

— Они ещё не совсем с катушек съехали, — сказал Кэл, когда повернулся и снова сосредоточился на беге. — Они не хотят рисковать и получить обвинение в убийстве гражданского.

Кэл свернул за угол и вытащил лазерные пистолеты. Ему нужно было немного притормозить преследователей, чтобы план сработал и сейчас представился идеальный шанс, единственный шанс. Примерно посередине квартала Кэл подпрыгнул в воздух, разворачиваясь в прыжке. В высшей точке полёта он сделал четыре быстрых выстрела. Все они попали в нескольких сантиметрах друг от друга.

У углового здания, мимо которого он только что пробежал, был странный фасад, который редко можно встретить в улье; в основном потому, что все старые здания разрушились во время ульетрясений. Угол здания поддерживала единственная укрывавшая вход колонна.

Четыре выстрела откололи треснувшую каменную плиту, которую Кэл заметил у основания колонны. Вращение в прыжке снова повернуло его лицом к улице. Он приземлился и побежал, но не услышал грохота разрушающегося здания.

— Чёрт, — сказал Кэл. — Что на этот раз?

Сзади снова послышались выстрелы из лазерных пистолетов и дробовиков, и он знал, что оставалось только вопросом времени, когда к ним присоединятся гранаты. Потом он услышал рокот. Кэл оглянулся. Один из Голиафов, видимо, решил срезать угол и врезался в колонну, которая теперь лежала кучей пыли у ног гиганта.

В стене над Голиафом появилась трещина и с пугающей скоростью поползла вверх. Остальные бандиты разбежались, когда начали падать большие куски каменной кладки. Кэл побежал. Всего несколько Голиафов успели проскочить воцарившийся хаос.

Теперь у него было достаточно времени. Ещё два поворота, и он почти на месте. Впереди виднелась «Дыра Хагена», лучший и единственный бар в поселении, где обитало больше охотников за головами, чем в любом другом месте Подулья. Кэл всё ещё сжимал лазерные пистолеты. Пробегая мимо «Хагена», он дважды выстрелил во входную дверь. Он считал между вдохами, пока бежал:

— Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Дверь распахнулась именно в тот момент, когда мимо пробегали Голиафы. Выскочили четверо крепких мужчин с оружием в руках.

— Никто не нападает на «Хагена»! — крикнул один из них. И все четверо открыли огонь по Голиафам.

Кэл побежал дальше и не оглядывался. Он больше не мог останавливаться и расспрашивать людей, которые могли видеть безумного пророка и его паству верующих, но Кэл полагал, что уже знает, куда идти.

Бобо потерял Багрового где–то в заброшенном туннеле возле Пылепадов. Прежде чем Голиафы начали преследовать его, Кэл шёл по следу Фрэнкса к неиспользуемому туннелю, который вёл из Дырищи. Насколько Кэл помнил, раньше этот туннель вёл в Пылепады. Похоже, слишком много совпадений.

— Я близко, — произнёс Кэл. — Я чувствую это. Остаётся надеяться, что я доберусь туда вовремя.

Позади себя Кэл услышал огромный взрыв.

— Вот чёрт, — продолжил он. — Эти тупые Голиафы взорвали «Хагена».

Багровый ударил Фрэнкса ладонью костлявой руки в грудь, не давая подняться. Он сжал другую руку в кулак и впечатал в лицо Фрэнксу. Это было похоже на удар пачкой бритвенных лезвий. Острые края костяшек Багрового рассекли щёку. Он отвёл руку назад и снова ударил. Фрэнкс почувствовал, как кровь по лицу стекала в ухо.

Багровый ударил снова. Голова Фрэнкса склонилась набок и упала в грязь. Последовал ещё один удар и ещё. Это было похоже на постоянный шквал камней, которые падали во время ульетрясения, но боли не было. Только глухой звон в ушах, пока удары обрушивались на него один за другим. Фрэнкс улыбнулся.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Багровый, продолжая избивать Фрэнкса. — Ты наслаждаешься этим, больной извращенец? Ты любишь боль?

Резкость в его голосе граничила с истерикой, когда он кричал на Фрэнкса.

— Ты больше не можешь причинить мне боль, — ответил Фрэнкс между ударами. — Ты причинил много боли за свою жизнь, Игнус. Но твоё время приближается. Вселенная знает, кто ты такой, и скоро это узнает и весь мир.

Багровый схватил Фрэнкса за шею обеими руками и сжал. Костлявые пальцы впились в плоть, словно узловатая верёвка. Лицо Багрового превратилось в лоскутное одеяло из ярко-красной кожи, натянутого поверх выбеленных белых костей и зубов. Фрэнксу казалось, что смотрит в лицо смерти. Он засмеялся от этой картины, чем ещё сильнее разозлил Кардинала.

— Никто надо мной не смеётся, — закричал он. — И в последнюю очередь еретический ведьмак. Приготовься к искуплению, вирд. Скоро ты будешь смеяться со дна кислотных прудов.

— Я готов к искуплению, — сказал Фрэнкс. Он не мог даже вздохнуть, но мог говорить. — Я нахожусь в состоянии мира со вселенной. Это ты должен приготовиться. Твои испытания только начинаются.

— Заткнись. Заткнись. Заткнись! — закричал Багровый.

— Посмотри на людей внизу, Игнус, — сказал Фрэнкс. — Они видели чудесное тело. Скоро они увидят тебя таким, каков ты есть — мелким бандитом и убийцей. Ты готов к собственному искуплению? Потому что оно близко, и ты не сможешь его остановить. Ты не сможешь убить всех.

— Не смогу? — спросил Багровый. Кардинал выпрямился, продолжая сжимать шею Фрэнкса, и поднял его на ноги. С удивительной силой он оторвал его от земли. Фрэнкс позволил ногам повиснуть в воздухе. Его момент приближался. Теперь уже не остановить. Больше не нужно сражаться. Его роль близилась к завершению.

Багровый уставился в молочно-белые глаза Фрэнкса, когда поднял более высокого человека в воздух:

— В конечном счёте, я ещё буду Багровым Кардиналом, а ты присоединишься к Бовди в смерти. Тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

Фрэнкс снова улыбнулся. Он чувствовал, как свет Бовди согревает его спину и проясняет мысли.

— Я не стану спорить с тобой, Игнус, — сказал он. — Сирис всегда говорил: «Никогда не спорь с безумцем». Но ты не смог похоронить Бовди, не сможешь скрыть и правду. Мы восстанем, чтобы победить тебя. Истина станет моим искуплением и твоим падением.

Багровый схватил Фрэнкса одной рукой за пах и поднял над головой. Он повернулся к краю обрыва.

— Ты — жалкий старик, — сказал он. — Истина переоценена. Людям не нужна истина. Они хотят расправы. Они жаждут восторга, чтобы придать своим жалким жизням хоть какой–то смысл. Они хотят смерти… до тех пор, пока это кто–то другой, и они могут наблюдать за ней. В конце концов, я выиграю, потому что я — Багровый Кардинал, и могу дать им то, что они хотят. Ты не сможешь остановить меня. Никто не сможет.

— Думаю, что я могу, — произнёс Кэл Джерико.

— Ну, могло быть и лучше, — пробормотал Кэл себе под нос. Он цеплялся за стену чуть ниже Багрового, который продолжал метаться из стороны в сторону и стрелять из плазмагана. К счастью, когда Кардинал заглянул через край, Кэл уже успел спрятаться под грудой труб и балок. Теперь же он превратился в настоящего берсеркера, и Кэл сомневался, что Кардинал даже понимает, кто он и где находится.

Он просто хотел припугнуть его, а не довести до психоза.

Кэл медленно спускался по стене подальше от безумца, цепляясь пальцами рук и ног за тонкие заполненные раствором трещины. Ещё несколько метров в сторону, и он будет скрыт от взгляда с любой точки наверху стены. Это было медленным продвижением и его плечи снова онемели. Сегодня он слишком часто висел на руках.

— Я должен научиться держать язык за зубами, — сказал он. Кэл оглянулся, чтобы увидеть вызванный истерическим гневом Багрового хаос. Линии охранников прорвали и несколько оставшихся Голиафов свободно шли сквозь хаос, избивая и расстреливая всё, что движется. Дикие Кошки действовали более дисциплинированно, чем охранники, и похоже направлялись к выходу. Умные девочки.

Кэл спускался по стене и следил за отдельными сражениями. Если Кошки здесь, значит и Иоланда неподалёку. Секунду спустя он нашёл её. Похоже, она спорила со Скаббсом, стреляя по последним Орлокам.

Рабы и горожане впали в ступор или бежали к выходу. Те, кому повезёт избежать плазменных разрядов и Голиафов, может и в самом деле вернутся в цивилизацию целыми и невредимыми. Поперёк чудесного тела лежал труп одной из девушек-рабынь. Видимо, она погибла, защищая его.

Когда Кэл приблизился к подножью оползня, он заметил, что охранники Багрового перегруппировались на холме, после того, как рабы сбежали от плазмагана. Казалось, что они не знали, что делать дальше. Они переводили взгляды между чудесным телом посреди снайперской зоны и своим боссом, который и был сумасшедшим снайпером. Кэла не волновало, куда они пойдут, главное, чтобы не трогали его. Ему нужно добраться до Фрэнкса.

Он спрыгнул последние несколько метров и повернулся, собираясь побежать вдоль стены к своей добыче. В этот момент посреди хаоса проревел голос.

— Немедленно прекратите это безумие! — закричал усиленный голос.

Кэл развернулся на месте, чтобы посмотреть, кто, чтоб его, оказался настолько глупым для использования усилителя голоса посреди этого круговорота. Это оказался Тавис. Какого улья он здесь делал? Гильдеец стоял между хаосом у входа и хаосом вокруг чудесного тела. Возможно, он думал, что сможет навести какой–то порядок силой своего голоса и своим присутствием. Для Кэла он выглядел громоотводом для новых неприятностей.

— Это мой купол, — закричал он через усилитель. — Вы — нарушители, и я имею полное право перестрелять вас всех или отправить на рабские рудники.

Кэл не думал, что подобная риторика поможет ему завести друзей или повлияет на людей, но остальная часть купола погрузилась почти в полную тишину. Похоже, что все хотели услышать, что ещё скажет идиот с громкоговорителем.

— Уходите немедленно или я назначу награду за ваши головы, — продолжил он. — Я могу это сделать. Я — гильдеец, а вы… вы — ничто. Никто даже не будет оплакивать вашу смерть. Уходите немедленно. Мне нужен мой купол.

У Кэла не было времени смотреть на это. Он повернулся и побежал в сторону Фрэнкса.

— Уходите, — продолжил Тавис. — Вы меня слышите?

— Я тебя слышу, — крикнул Багровый. — Это был мой купол раньше, и он снова станет моим.

Кэл остановился и уставился на Кардинала. Тот выстрелил из плазмагана. Кэл повернулся к Тавису. Голова гильдейца вместе с громкоговорителем и сжимавшей его рукой взорвалась в фонтане крови, кости и пластика. Тело секунду сохраняло вертикальное положение, а затем упало.

Кэл был потрясён. Багровый только что убил гильдейца, да ещё и на принадлежавшей гильдии территории. Он пожалел, что у него не было с собой пикт-камеры. Он побежал в сторону Фрэнкса. По пути он заметил, что люди Кардинала приняли решение. Они стали подниматься по холму к своему духовному лидеру, вероятно, собираясь вытолкать его, прежде чем люди гильдии возьмут закон в свои руки.

— Кэл Джерико, — произнёс Джоб Фрэнкс. — Я знал, что ты придёшь.

Охотник за головами стоял над Фрэнксом с выражением глубокой озабоченности на лице. Джобу казалось, что это он должен беспокоиться, поскольку больше не чувствовал своих ног и похоже не сможет даже сесть.

— Как? — спросил Кэл. — Ты даже не знаешь, кто я.

— На гобелен очень сильно повлияло то, как ты прошёл свою жизнь, — сказал Фрэнкс. Он тяжело дышал и ему потребовалось несколько секунд, чтобы наполнить лёгкие воздухом и продолжить. — В своих путешествиях ты затронул огромное множество нитей.

— Ты всегда так говоришь? — спросил Кэл. Он улыбался. — Или это особенный случай?

Охотник за головами опустился на колени рядом с Фрэнксом и осторожно ощупал его. Джоб мог сказать ему не беспокоиться. Все раны были внутренними и далеко за пределами возможностей Джерико вылечить их, но он хотел, чтобы тот чувствовал себя полезным, поэтому промолчал.

— Я имею ввиду, что встреча со мной должна быть довольно приятной, — сказал Кэл. Он снова улыбнулся, но Джоб видел беспокойство в сияющих глазах. — Особенно для того, кто большую часть жизни провёл в Пепельных Пустошах.

Джоб был не против продолжить эту игру умов, но чувствовал, как жизнь покидает его.

— Осталось не так много времени, — произнёс он. — Боюсь, что не смогу пойти с тобой и встретиться с господином Немо.

Кэл поднял руки в шутливой защите:

— Я ничего не знаю о…

Джоб закашлялся и выплюнул кровь на свою новую одежду. Его лёгкие заполнялись, что затрудняло дыхание. Он не сможет долго говорить.

— Пожалуйста, послушай, — сказал он. — Всё будет напрасно, если ты не дашь мне договорить.

Кэл кивнул.

— Думаю, я понимаю, — сказал он. — Начинай.

Он говорил быстро, время от времени останавливаясь, чтобы откашляться кровью.

— Твой друг, — сказал Фрэнкс. — Паршивый такой. У него дневник Биттена. Там каждое злодеяние, совершённое Игнусом — Багровым. Я оставляю его тебе. Я знаю, что ты поступишь правильно. Но всё же будь осторожен. Игнус хорошо защищён. Если ты снова пойдёшь в его логово, то умрёшь.

Кэл открыл рот, собираясь возразить или задать вопрос, но передумал.

Фрэнкс продолжил:

— Ты будешь знать, что делать, когда придёт время. Мы все должны играть свои роли. Я считал, что моя — найти Бовди. Теперь я понимаю, что меня привели сюда, чтобы найти тебя. Я оставляю борьбу в твоих руках. Биттен нёс её так долго и так далеко, как только мог. Но теперь истина получила своего законного чемпиона.

— Я не чемпион, — сказал Кэл. — Этим вечером я даже себя не смог спасти. Я вогнал Багрового в убийственную ярость и почти заставил его бросить тебя на верную смерть. Поверь, тебе лучше выбрать другого чемпиона.

Джоб улыбнулся. Его время почти закончилось, но он чувствовал себя согретым, довольным и целостным.

— Не я выбрал тебя, — сказал он. — Это сделала вселенная. И на это есть свои причины. В этой битве нужен кто–то вроде тебя, Кэл Джерико. И мы оба знаем, что нет никого другого, кто был бы похож на тебя.

— Даже не знаю, что на это ответить, — сказал Кэл. — Я всегда терпеть не мог Кавдоров или Искупителей. Слишком нравоучительные святоши на мой взгляд. Я стараюсь принимать людей такими какие они есть и не менять их. Но могу сказать, что ты отличаешься от Багрового и ему подобных. Честный и порядочный. Хотел бы я познакомиться с тобой раньше. Я… Мне жаль, что я не смог спасти тебя.

— Не волнуйся обо мне, — сказал Джоб. Его левая рука онемела и казалось, что кто–то положил бетонный блок ему на грудь. — Моя миссия завершена. Сирис и я закончили здесь. Мы можем двигаться дальше. Мы можем обрести покой.

Он посмотрел Кэлу в глаза и его взгляд затуманился.

— Но ты, — произнёс он. Его голос звучал издалека, словно эхо в туннеле. — Ты не будешь знать покоя, пока не найдёшь Вотана. Я понимаю. Человеку нужен верный спутник. Я не могу пойти с тобой к Немо, но я могу дать тебе два подарка, которые могут помочь.

Джоб вытащил конверт Биттена из кармана и протянул Кэлу.

— Возьми, — сказал он. — Там, куда я направляюсь он мне не потребуется.

Кэл потянулся за конвертом. Когда он взял его, Джоб схватил его за запястье. Облака в его глазах закружились от белого к серому и чёрному цветам, словно внезапно налетевшая буря:

— Вот твой второй подарок.

Секунду спустя Кэл отшатнулся и заморгал.

— Что это была за чертовщина? — спросил он.

— Информация, — ответил Джоб. — Воспоминания. Видение твоего кибермастифа Вотана. Найди его. Иди к нему. Закончи свою миссию. Удачи.

И затем время закончилось. Чернота из груди подошла к голове. Видения закружились и затанцевали в его сознании. Его жизнь. Жизнь Бовди. Багрового и Джерико. Весь гобелен. На краю сознания возникла сцена в баре. Он оттолкнул остальные. Эту он хотел увидеть. В конце он смеялся, смеялся и смеялся.

Он услышал, как Кэл о чём–то спросил его из глубины туннеля.

— Что смешного? — спросил он. — Над чем ты так смеёшься?

— Ничего, — ответил Фрэнкс, хотя не был уверен, что Кэл его услышит. — Скоро и сам узнаешь.

Туннель перед Джобом Фрэнксом стал светлее. Он в последний раз посмотрел на Кэла и улыбнулся. Затем повернулся и увидел бесконечное множество туннелей, которые протянулись параллельно друг другу, но все направлялись к одному и тому же свету в конце. Он видел, как по соседнему туннелю шёл Сирис и знал, что в конце они встретятся в центре. И это было хорошо.