Жайн с насмешливой улыбкой подходит ближе, глядя на беспорядок. Следопыты сидят на корточках на полу, окружённые столбом зелёного света, который падает с разбитого перехода наверху. Дверной проём, где мы стоим, выполнен в том же стиле, что и остальная часть корабля, – грубо откованный металл, скрученный и деформированный в подражание усикам растений. Кажется, будто мы окружены лианами или корнями огромного металлического дерева. Жайн играет с хлыстом, водя пальцем по колючкам, пока наблюдает, как круты едят.

– Дикари.

Я понимаю её презрение. Круты тошнотворно примитивны. Это похожие на птиц двуногие ничтожества с крайне ограниченным интеллектом. Однако они физически сильны и сражаются без тени страха. Легко понять, как они заняли нишу наёмников. Пока мы отстали, они убили ещё одного часового, и к тому времени, как мы добрались до них, уже съели половину останков. Вход в зал был покрыт внутренностями и забрызган кровью.

Похоже, еда – единственное, что их интересует, и они наделяют её практически ритуальным значением, вереща молитвы, пока запихивают внутренности в клювы. Я никогда не встречал вида с такими своеобразным, одержимым отношением к пище. Одни кусочки они отбрасывают в сторону, изрыгая проклятия, а затем с благоговением баюкают другие, обращаясь с ними как со священными реликвиями. Часть мелких косточек они вплетают в гребни из перьев, венчающие их головы, постоянно обнюхивая их при этом.

От их добычи мало что осталось, но по трупам я делаю вывод, что это были те же самые огромные звероподобные часовые, с которыми мы столкнулись во внешних помещениях. Они, должно быть, вырвались из оков, чтобы напасть на крутов, потому что в крови разбросаны остатки ошейников и намордников. Стражи корабля – громадные свирепые хищники, но круты быстро расправились с ними при помощи своих винтовок, стреляя из этого непрочного оружия с удивительным мастерством.

Использовать крутов унизительно. Они вызывают у меня такое же отвращение, как и у Жайн. Однако её желчность ощущается как критика в мой адрес. Я бросаю на неё косой взгляд.

– Возможно, тебе кажется, что было ошибкой брать их с собой?

Остальная часть кабала появляется как раз вовремя, чтобы услышать мои слова. Они останавливаются и переводят взгляд с меня на Жайн, слыша угрозу в моём тоне. Сжимают глефы и винтовки, а в их глазах мерцает голод - они чувствуют опасность.

Жайн обнажает зубы в холодной улыбке и кладёт руку на бедро, изгибая свою гибкую фигуру, словно танцовщица. Свет играет на контурах её облегающего костюма.

– Конечно, нет, архонт. Их предки построили эту развалину. Использовать их в качестве следопытов абсолютно разумно. Ваша продуманность в этом вопросе столь же ясна, как и всегда.

Я пристально смотрю на неё, позволяя повиснуть напряжённому молчанию. Каждый дюйм её костюма покрыт ядовитыми шипами, но остерегаться надлежит её интеллекта: благодаря коварству она возвысилась в рядах своего смертоносного сестринства. Она опасна. И чудесна. В каждом нашем разговоре присутствует восхитительное напряжение.

Я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь угрозой в её глазах, а затем прохожу через проём в основную часть помещения. Оно заполнено переплетёнными трубами и кабелями. Это больше похоже на сердце джунглей, чем на внутреннее пространство звездолёта, способного к варп-переходам. Воздух тёплый, как кровь. Между металлическими сучьями колышутся клубы пара, а переборки покрыты ржавчиной. Связь между кораблём и моими следопытами очевидна. Варварство крутов ясно читается в архитектуре этого места. Очертания до того уродливы и сбивают с толку, что мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что мы находимся на посадочной палубе. Лучи изумрудного света выхватывают всевозможные челноки. Большинство из них завалились на бок, корпуса и броня вспороты, обнажая внутренности и создавая впечатление освежёванных туш. Некоторые из них всё ещё целы, и они имеют своеобразную круглую форму, похожую на куполообразные кроны деревьев.

– Как ты это назвал? – спрашиваю я, глядя на крута по имени Грекх.

Существо поднимает голову, из его клюва свисает мясо.

– Что?

Его голос похож на хриплое карканье.

– Что, архонт, – говорит Жайн, снова поигрывая рукоятью своего хлыста.

Грекх таращится на неё невыразительными глазами.

Я взмахом руки обвожу огромное помещение вокруг нас.

– Как ты назвал этот разбитый корабль?

– Боевая сфера, пустотный город. Её соткали в самых высоких гнёздах Акчан-Кура.

– Боевая сфера. – Я изучаю замысловатый дизайн переборок. Каждому дюйму металла придали форму узлов и петель. Древовидные колонны веером поддерживают далёкий потолок, а металлические ветви отлиты в подобие тотемов. Из филигранного пламени поднимаются ястребы, пернатые боги взирают на поля сражений, когти превращаются в щетинящиеся копьями фаланги. Изображения уродливы и грубы, но я вижу гордость на лице Грекха, проследившего за моим взглядом. Он думает, будто я впечатлён.

Я едва не смеюсь вслух. Удивительно, что такой вид может чем-то гордиться. Это клещи, грызущие труп нашей былой славы, но не видящие своей ничтожности – они думают, что создали цивилизацию. Я праздно размышляю, как избавлюсь от крутов, когда они приведут нас к нашей цели. Моей первой мыслью было просто пристрелить их, но, возможно, стоит забрать их домой, в Тёмный город, обратно за Терновые врата. Могло бы быть забавно понаблюдать за ними и распознать их самые сильные страхи. Выяснить, что может на самом деле ранить их.

– Шевелитесь! – бросает Жайн, указывая своим шипастым кнутом в дальний конец посадочной палубы. – Архонт нанял вас не для того, чтобы вы ели.

Круты выглядят уязвлёнными мыслью о том, что придется оставить свою трапезу, но у них хватает здравого смысла не спорить - они хватают винтовки и скачками удаляются по палубе. При движении их перья трещат над головами, и мне как будто вспоминается, как я читал, что они являются превосходными следопытами именно благодаря перьям: те наделяют крутов своего рода шестым чувством, которое сопрягается с прочими, делая их необычайно восприимчивыми. В этом есть логика. Существа со столь низким интеллектом могли выжить так долго лишь благодаря причуде физиологии.

Я улыбаюсь, и мы покидаем посадочную палубу, спеша вниз по череде туннелеобразных спусков. Мои воины устремляются вперёд, направляя осколочные винтовки на тени. Я думаю о своих врагах в Комморре, опьянённых интригами и играми, неспособных видеть общую картину, запутавшихся в сетях Асдрубаэля Векта. Я знаю, они будут высмеивать моё путешествие сюда, в Западные пределы. Им не хватает амбициозности. Пока они довольствуются рейдами на торговые флоты и аванпосты, я нацелился на нечто куда большее: на галактическую симфонию боли и мучений, подобной которой никто раньше не видел.

Жайн замечает мою улыбку и угадывает ход моих мыслей. Её язык пробегает по губам.

– Представь себе это. Представь, чего мы добьемся.

– Мы еще не нашли её, – напоминаю я ей, но чувствую тот же трепет предвкушения, что и она. Спустя все долгие столетия моей жизни я наконец-то разожгу огонь своей души.

Боевая сфера является обиталищем группы чужаков-учёных, которые раскопали местонахождение одной из величайших загадок Галактики: Наковальни Ваула. Они называют её Чернокаменной крепостью, но я знаю, что это на самом деле. Орудие смерти и страданий, творимых в божественных масштабах. Бритва, остроты которой хватит, чтобы перерезать глотку Галактике. Оружие настолько мощное, что даже Векту придётся преклонить передо мной колено. Я превращу Комморру в свой дворец. Никто не посмеет подать голос против меня, когда я стану хозяином Наковальни Ваула. Вся Галактика будет моей игрушкой. Открывающиеся возможности кружат голову.

– Сначала мы должны найти учёных, – говорю я.

Жайн кивает.

– Это огромный корабль. – Она вглядывается в спутанный металлический полог. – Крупнее всего, что есть в нашем флоте.

– Нам нужно исследовать лишь небольшую его часть. По словам крута, учёные обитают в центральной оси корабля. В старых командных помещениях. – Я обращаюсь к Грекху. – Так ведь?

Он кивает в ответ.

– Учёные умрут на поверхности. Поэтому они перезапустили систему жизнеобеспечения боевой сферы. Они прятались здесь десятилетиями. – Он поднимает взгляд на муралы на трубах над головой. – Но боевая сфера была тут задолго до прихода ученых. Должно быть, она разбилась много сотен лет назад. Старейшины говорят, что, когда её ткали в логовищах Девяти вершин, сама Воук Охотница явилась с небес и...

– Сколько ещё? – спрашиваю я. – Пока мы не доберемся до учёных?

Крут смотрит на меня, потом отвечает невыразительным голосом:

– Если бы мы могли идти без помех, то час, но когда учёные включили жизнеобеспечение, они также включили и оружие.

– Да, да. Нам нужно обойти некоторые защитные системы. Там будет несколько ловушек. Я понимаю.

Грекх кивает.

– Ученые не желают делиться тем, что нашли. Они узнали местонахождение чего-то важного. Сокровища. – Он бросает на меня странный взгляд. – Наверное, по этой же причине вы здесь. И вы не единственные, кто придёт за ним. – Он делает жест в сторону почерневшей дыры в стене, окружённой чем-то вроде оплавленных костей. – Они пытаются сбежать. Пытаются починить боевую сферу.

Круты переглядываются, издавая клювами странное пощёлкивание, и я понимаю, что они смеются над идеей, будто кто-то разберётся в крутской технологии.

Я заинтригован, чувствуя, что именно так, возможно, в конечном итоге и буду играть с этими существами – ложную гордость прошлым можно использовать, чтобы истязать их. Я хватаюсь за эту идею.

– Даже у такой скудоумной расы, как мон-кей, не должно возникнуть трудностей с освоением технологии крутов. – Я бью ногой по дыре в стене, и один из тотемов падает. Птицеподобные божества падают с переборки и приземляются у моих ног. Их крылья разбиты на куски.

Один из крутов возмущенно хрипит и заносит винтовку, чтобы ударить меня. Несмотря на рост более восьми футов, круты удивительно проворны, быстрее людей, но они не альдари. Я легко отступаю в сторону. Винтовка врезается в переборку, рассыпая искры.

Грекх пытается оттащить своего спутника, но едва он успевает сделать шаг, как я выхватываю пистолет и стреляю. Грекх шипит, когда его друг обмякает у него на руках, а из раны хлещет кровь.

Я прицеливаюсь в лицо Грекха, упирая длинный ствол пистолета ему в лоб и гадая, хватит ли у этого существа глупости попытаться нанести ответный удар.

Грекх издаёт нелепые пощёлкивающие звуки, баюкая своего мертвого товарища и укладывая его на палубу.

Я растираю пяткой осколки разбитой скульптуры.

– Ваша культура столь же примитивна, как и ваши технологии. – Я машу рукой в сторону окружающих нас металлических джунглей. – Меня поражает, что этот корабль вообще летал, но неудивительно, что он разбился. Полагаю, именно поэтому вашему виду удаётся выживать только в качестве рабов и слуг. Даже среди низших форм жизни вы опустились на самое дно. – Я наклоняюсь к нему. – Вот почему я могу убить твоего друга, а ты бессилен что-либо сделать. Ты немногим больше, чем скот, Дайяк Грекх.

Грекх глядит на меня своими чёрными невыразительными глазами. Он пытается скрыть свой гнев, но по положению его плеч и частому неглубокому дыханию я вижу, что задел его за живое. Он хочет причинить мне боль. Здесь определённо можно пожать плоды. Я обещаю себе, что сохраню этому существу жизнь, чтобы вернуться с ним в свои увеселительные театры в Комморре.

– Быстрее, – говорю я, указывая на труп. – Оставь эту дрянь, где лежит. Мы не можем терять времени.

Грекх медленно поднимается на ноги, сжимая винтовку и продолжая наблюдать за мной. Это немного забавно. Реальной опасности, конечно же, нет. Попытайся он наставить на меня винтовку, я мог бы убить его, убрать пистолет в кобуру и уйти за то время, пока он будет прицеливаться. Однако мне интересно посмотреть, что он сделает дальше. Я чувствую, что в этом виде есть больше, чем я думал. Возможно, они не совсем скучные.

Он отворачивается и кивает.

– Конечно, архонт.

Жайн посмеивается, пока крут спускается по трапу, бросив своего мертвого товарища. Она проводит ногтями по моей щеке.

– С этим мы можем позабавиться.

Мы пересекаем ещё несколько залов, а потом, при входе в узкий извилистый коридор, я медлю и поднимаю пистолет. Столетия охоты отточили мои чувства до совершенства, даже по меркам альдари. Жайн тоже чувствует опасность, останавливается рядом со мной и вглядывается в тени. Грекх ещё немного бредёт дальше, прежде чем, наконец, осознаёт, что есть проблема. Он отскакивает к нам как раз вовремя, чтобы избежать падения, поскольку пол разверзается. Металлические корни отпадают, открывая отвесный провал в чрево корабля.

Когда пыль оседает, Жайн хлещет кнутом крута на полу. Грекх задыхается - колючки пронизывают его кожу болью.

– Я думала, ты знаешь, как избегать ловушек? – шепчет она, пока Грекх силится вдохнуть.

Крут качает головой и с трудом встаёт. Он так и не вскрикнул.

–  Нет. Я не знаю, где они. Но я знаю, как их отключить.

Жайн удивленно смотрит на меня, и я киваю. Большинство существ всё ещё кричали бы после поцелуя хлыста Жайн. Очевидно, она не собиралась убивать его, но боль всё равно должна была быть жуткой.

Грекх вытаскивает что-то из своей брони. Похоже на какую-то язву. Он раскалывает скорлупу клювом, затем проглатывает содержимое. После этого он бормочет клятву и ковыляет к переборке, вглядываясь в фигуры, нацарапанные на металле. Проводит по изображению когтя, и при касании оно меняется, проворачиваясь с чередой щелчков. Затем крут снимает часть поверхности, появляется отверстие. Оттуда клубится пыль, а вместе с ней и тошнотворная вонь.

Грекх лезет в дыру. Когда он вынимает руку, я с удивлением вижу, что в ней не провода или панель управления; он держит пучок гниющих палочек и тряпок. Похоже на птичье гнездо. Он смахивает сухие остатки насекомых и разворачивает обугленную тушку животного, завёрнутую в листья и испещрённую различными символами. Выглядит как сожжённые останки грызуна. Грекх отламывает почерневшую косточку и хрустит ею в клюве.

Жайн недоверчиво смотрит на меня, но я пожимаю плечами. Мне доводилось видеть, как круты ориентируются на местности, которая ставила в тупик всех прочих, кто пытался.

– Дай ему немного времени, – говорю я. – У крутов есть способ переваривать знания. Они многое извлекают из своей пищи. – Я понижаю голос. – Возможно, мы могли бы изучить более подробно исследовать это в Тёмном городе.

– Они учатся через еду? – бормочет она, морщась.

– Я не претендую на понимание деталей. Думаю, они впитывают сущность или дух своей пищи, когда едят. Возможно, даже воспоминания.

Грекх заканчивает глодать кость, вставляет свёрток обратно в стену и закрывает отверстие, но он ещё не совсем закончил. Крут издает низкий кашляющий звук и сплёвывает немного угля на ладонь, а потом размазывает его по изображению когтя, обводя контур. Мускусный запах усиливается.

– Сюда, – говорит он, возвращаясь тем же путем, которым мы пришли, и спускаясь по другому трапу. Мы двигаемся быстро, проносясь через один зал за другим. Чем дальше мы заходим вглубь корабля, тем более заброшенным он кажется. По мере того, как ржавчина становится гуще, муралы блекнут до состояния буро-красных теней. Наши ботинки поднимают рыжие облачка, как будто никто не ходил этим путем сотни лет. Птичьи статуи наблюдают за нами сверху, выглядывая сквозь металлические ветви, их лица полны презрения. Проходит час, а вокруг нет ни единой живой души, даже звероподобных часовых, с которыми мы столкнулись во внешних помещениях.

– Я многим рискнула ради этого, – говорит Жайн на бегу.

Я бросаю на неё взгляд.

– Чем ты рискнула?

– Я служила Дранаху десятилетиями. Он был любимым орудием устрашения Векта. Все это знают. Если Вект узнает, что я стою за смертью Дранаха, он выследит меня.

– Конечно, узнает. При всех своих недостатках, Вект не дурак. Одна из самых искусных отравительниц в Комморре исчезает в тот же день, как умер её господин. Уверен, ты очень хорошо замела следы, но в конце концов он тебя учует.

Выражение её лица остается нейтральным, но я чувствую её страх. Он опьяняет. Мне приходится предостеречь себя не отвлекаться от цели.

– Лучше бы ты был прав насчёт этих учёных, – протяжно произносит она, стараясь казаться невозмутимой. – Лучше бы им знать точное местонахождение Наковальни.

Я смеюсь.

– Вспомни, Жайн, это ты рассказала мне о них.

– А ты предложил, чтобы я убила Дранаха прежде, чем он сможет отправиться сюда и забрать Наковальню.

– Насколько я помню, тебя особо не понадобилось убеждать.

Она сердито смотрит на разлагающиеся статуи и трубы.

– Здесь воняет.

Я улыбаюсь про себя, затем киваю на крута, спешащего по кораблю перед нами.

– Его описание учёных в точности соответствует информации, которую ты украла у Дранаха. Это не может быть совпадением. И зачем так охранять этот остов, если он пуст? Круты убили десятки часовых.

Она уже собирается ответить, когда мрак вспарывает пальба. Несколько моих воинов падают на пол, отброшенные назад пулями, которые пробили дыры в доспехах. Грекх ныряет в укрытие. Среди пара сверкают новые выстрелы, и мы с Жайн приседаем за пьедесталом статуи.

Слышно, как рявкает винтовка Грекха, а потом ничего.

Жайн смотрит на меня. Я пожимаю плечами и жестом велю нескольким своим воинам выйти в центр зала. Они медленно выдвигаются туда с винтовками наизготовку, но стрельбы больше нет, и я не чувствую опасности, поэтому выхожу вслед за ними и направляясь вдоль колоннады к противоположной двери, подняв пистолет и вглядываясь в тени в поисках признаков нападавшего. Я уже почти успеваю дойти до двери, когда вижу Грекха, присевшего на корточки и пожирающего ещё одного часового.

Я бью его пистолетом, отчего он опрокидывается на одну из колонн, а из клюва брызжет кровь.

Грекх спокойно утирает кровь со своего клюва, пристально смотрит на меня, а затем торопливо движется дальше за дверь.

Мы входим в зал, который забит ещё сильнее, чем предыдущие. Каждая колонна и переборка покрыты грудами металла, похожими на лианы. Должно быть, когда-то это был арсенал, но всё настолько проржавело, что оружие угадывается лишь смутно. Вонь здесь даже насыщеннее, а в воздухе стоит затхлая сырость, напоминающая мне пещеру.

– Ты уверен, что ученые живут здесь, внизу? – спрашиваю я, догоняя Грекха, пока тот ведёт нас через зал.

Он делает паузу и кивает. Затем протягивает руку к стене, открывает очередной отсек и извлекает свёрток из тряпья, дохлых мух и мяса. Смахивает несколько мух и похлопывает по мясу.

– Видишь? Ученые завладели боевой сферой много жизней назад. Они использовали её, чтобы исследовать найденное сокровище. – Он с задумчивым видом жуёт мясо. – Учёные на этом корабле ждали подходящего момента для отправления, но теперь их у них нет выбора. Об их открытии узнали такие, как вы, поэтому они торопятся улететь. Они на командной палубе, готовятся запустить боевую сферу.

Я недоверчиво обвожу взглядом покрытые ржавчиной обломки.

– Запустить это?

Наверху что-то движется. Мы с Жайн оба слышим это.

– В укрытие, – говорю я, отступая за груду погнутого металла.

Когда мы все скрываемся из виду, шум становится громче. Как будто цепи волокут друг по другу, и когда я выглядываю из-за своего убежища, то вижу какие-то фигуры, которые вырываются из-под полога наверху и плывут вниз сквозь пар.

Я машу руками, сигнализируя своим воинам рассредоточиться, и прыгаю за колонну, а эти ястребы рассекают пар, пикируя прямо на нас. Они огромные, у них размах крыльев от девяти до двенадцати футов и клювы длиннее моего предплечья. Падая, они оставляют за собой ржавый след, перья издают визг. Это не живые существа, а ожившие части металлоконструкций.

Мы открываем огонь, наполняя воздух ядовитыми осколками, но нейротоксины не действуют на металлические автоматы. У них нет нервов, которые можно было бы ободрать. Пара ястребов сворачивает в сторону с повреждёнными крыльями, но большинство врезается в моих воинов, пробивая броню и впечатывая их в пол. Обстановка погружается в хаос, ястребы налетают со всех сторон. Я пристреливаю нескольких, а потом замечаю Грекха.

Вместо того, чтобы стрелять в нападающих, он поражённо смотрит на них, качая головой и беззвучно произнося какие-то слова. Сначала кажется, что он неуязвим для атак, но затем один из ястребов выделяет его и бросается к нему. Грекх настолько заворожен, что не осознаёт, что вот-вот умрёт, пока не становится уже почти поздно. В последний момент он ныряет вбок, перекатываясь в сумраке, а птица выравнивается и взмывает обратно в клубы пара.

– Они нас истребляют! – кричит Жайн, хватая меня за руку и крича мне в лицо, как будто я не знаю о происходящем побоище.

Я отмахиваюсь от неё и бегу к Грекху, указывая на соседнюю дверь.

– Учёные за ней? Это командная палуба?

Грекх продолжает неотрывно глядеть на металлических ястребов и не сразу воспринимает мой вопрос; затем он кивает и бросается через зал, взмахом веля нам всем следовать за ним.

Мы пробегаем через проём и попадаем на ещё один узкий спуск. Ястребы пытаются последовать за нами, но в таком тесном пространстве в них легче попасть. Они неуклюже бьются и сталкиваются друг с другом, разбрасывая искры и куски металла. Мои воины отбрасывают их градом осколочных снарядов, и примерно через минуту атаки прекращаются.

Мы все останавливаемся перевести дух, и я оглядываюсь по сторонам.

– Двадцать стражей мертвы, – рычит Жайн. – Остаётся всего десять. И половина из них ранена.

– Сколько ещё? – спрашиваю я, яростно глядя на Грекха.

– Почти на месте, – отвечает он, что-то жуя. – Осталось несколько минут.

Я бросаю на Жайн торжествующий взгляд, а затем взмахом руки приказываю Грекху двигаться дальше. Коридор имеет форму огромного эллипса. Боевая сфера представляет собой купол размером с город, наполовину зарывшийся под землю, но у меня впервые возникло ощущение, что мы путешествуем по круглой конструкции.

– Мы в центре, – говорю я, бросая взгляд на Жайн. – Крут прав. Это центральный узел колеса.

В её глазах мерцает голод, и она качает головой.

– Наковальня Ваула. Она почти наша.

Разумеется, она задумала меня предать. Собирается отравить меня, как только мы обнаружим ученых и добудем координаты Наковальни Ваула. Она не намерена делиться Чернокаменной крепостью. Она предала одного господина не для того, чтобы просто служить другому. Это её ставка на господство. Она уже подкупила или запугала всех моих придворных, думая, что они встанут на её сторону, когда она сделает свой ход. При взгляде на неё мой пульс учащается. Держать её рядом – всё равно что носить красивую ядовитую змею. Конечно, у меня есть собственные планы. Грекх позаботится о том, чтобы только я узнал координаты Наковальни Ваула. Он проинструктирован очень тщательно. Ему известно, что с ним случится, если Жайн услышит больше, чем я хочу. Но даже малейшая ошибка обернёт моё самое мощное оружие против меня.

Мы почти добираемся до следующей переборки, когда Грекх останавливается и вскидывает винтовку, предостерегая нас об очередной ловушке. Он хватает обломок и швыряет его в коридор. Раздается шипящий звук, и из стен вылетают оперённые дротики, которые со стуком бьют в переборки. Сквозь обычное зловоние боевой сферы прорывается новый запах – едкий, химический дух, наплывающий на нас от дротиков.

Грех открывает потайной люк в переборке и достаёт очередной прогнивший сверток. Он переставляет некоторые компоненты, что-то шепчет, затем кладёт сверток на место и закрывает люк. Выжидает мгновение, а потом бросает ещё один обломок. Ничего не происходит, и крут медленно трогается вперёд, высматривая в тенях признаки движения. Он спешит к следующей двери и благополучно проходит через неё.

– Он действительно использует эти кусочки гнилого мяса, чтобы отключить ловушки? – спрашивает Жайн, недоверчиво качая головой.

Я даю сигнал всем остальным продвигаться вперёд.

– Неважно, как он это делает. Просто радуйся, что он с нами.

Мы минуем несколько помещений и переходов, и каждый раз Грекх отключает ловушки одинаковым образом, находя скрытые от всех люки и выполняя свои странные ритуалы. Иногда он просто перекладывает сушёные кусочки мяса, а иногда частично съедает их, но результат остаётся тем же, и мы быстро продвигаемся по кораблю. Меня всё больше заинтриговывает этот крут. Без него мы никак не смогли бы безопасно перемещаться. Когда я закончу забавляться с этим существом, то обязательно прикажу своим придворным препарировать его и посмотреть, как работают его органы чувств.

– Сюда, – произносит Грекх, останавливаясь у большой бронированной двери. – Командный зал. Учёные будут с другой стороны.

Он говорит с такой же скрипучей монотонностью, как и всегда. У него нет ни малейшего представления о значении наших действий. Он подобен ребенку, который раскрывает местонахождение смертоносного меча.

Я протягиваю руку, чтобы повернуть ручку, но он останавливает меня.

– Они будут ждать. Они будут с другой стороны.

Я киваю и отхожу от двери и оборачиваюсь к своим воинам.

– Снесите эту дверь. И всё, что находится по ту сторону.

Грекх, Жайн и я отходим в сторону, и они выпускают яростный шквал зарядов. В камере слышны лязг и взрывы, но ответного огня нет. Спустя почти минуту непрерывного обстрела я даю воинам отмашку идти вперёд. Они бросаются в клубящийся дым, и я мчусь за ними. Пистолет дёргается у меня в руке, пульс стучит молотом.

Как только дым рассеивается, я чувствую: что-то не так. Мы действительно на командной палубе, но она выглядит ещё более заброшенной, чем другие помещения, где мы проходили. После наших выстрелов остались точки раскалённого металла, но всё остальное покрыто горами пыли. Здесь уже много лет никто не бывал. Тут есть панели управления и навигационное оборудование, но всё искорежено и заржавело.

– Что это? – требовательно спрашиваю я, оглядываясь на Грекха.

Крута там нет. Его нет нигде в зале. Я бросаюсь обратно к двери и смотрю вниз по трапу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его долговязая фигура исчезает вдали. Изрыгая проклятия, я собираюсь последовать за ним, но Жайн хватает меня.

– Подожди! Ловушки! – Она берёт один из обломков и швыряет в коридор. Раздаётся оглушительный визг, и по трапу проносятся клинки длиной от пола до потолка, которые с лёгкостью разрезают мусор. – Во всех этих комнатах было одно и то же, – говорит она, свирепо глядя на меня. – Если пойдёшь обратно этим путём, тебя порежет на куски. – Она постукивает по мне рукоятью своего хлыста. – И ты не оставишь меня затерянной в этом месте.

– Ты права, – признаю я, снова глядя на командное помещение. – Нам придётся выбрать другой путь.

– Другой путь куда? – выплёвывает она. – Это существо обмануло нас. Оно завело нас в ловушку.

– В этом нет никакого смысла. Зачем Грекху идти с нами сюда лишь для того, чтобы привести в никуда? Он думал, что я собираюсь щедро заплатить ему за дорогу к учёным.

– Может, и нет. Может, он догадался о правде – что ты скорее снимешь с него шкуру, чем заплатишь. Он казался хитрым созданием. И мы не сможем управлять кораблём без него. Как нам отключить эти ловушки?

Я расхаживаю по комнате, качая головой, отказываясь признать, что меня одурачили.

– Учёные здесь. Мы знаем, что они здесь. Зачем Грекху вести нас не в ту комнату?

– Другого выхода отсюда нет, – произносит Жайн, оглядываясь по сторонам. Тот же зелёный свет, что озарял другие помещения, виден и здесь, он просачивается сквозь палубный настил, подсвечивая её лицо снизу и придавая ей призрачный вид. – Это единственная дверь.

Она прохаживается вокруг меня, разминая пальцы.

– Мы найдём способ обезвредить эти ловушки, – говорю я. – Я не умру в этой комнате. – Я указываю нескольким своим придворным на блоки навигационного оборудования. – Запустите что-нибудь. Заставьте эти штуки работать. Найдите какие-нибудь планы. Или что-то такое, что поможет нам выбраться отсюда.

Они спешат повиноваться, чувствуя, насколько я близок к насилию.

Я не жду, что они чего-то добьются, но всего через несколько минут одна из машин с жужжанием оживает, и с её дисплея льется слабый свет. Изображения мерцают в беззвучной закольцовке. Это временной фрагмент, всего несколько мгновений записи, которая показывает фигуры, движущиеся в одном из внешних помещений боевой сферы.

– Несколько лет назад, – говорю я, замечая хронологическую отметку. – Найди что-нибудь посвежее.

– Подожди, – говорит Жайн, наклоняясь ближе. – Смотри. Это те стражи, которых убил Грекх. Что они делают?

Я видел стражей корабля только в виде разделанных трупов, но понимаю, что она права: огромные рептильные звери на записи – это те же монстры, которых круты убили, когда мы зашли на борт. Вот только в них есть что-то странное. Они двигаются не так, как я ожидал. Чешуйчатые, громоздкие туши навели меня на мысль, что это дикие животные, но кадры говорят об ином – они над чем-то тщательно работают, возятся с каким-то механизмом и перемещаются со спокойной неторопливостью, указывающей на невозмутимый интеллект. Изображение исполосовано линиями помех, но я вижу, что монстры используют механические устройства – инструменты и машины, которые выглядят хитроумно сделанными.

– Это они – учёные. – Мое дыхание учащается, когда до меня доходит правда. – Они не просто животные, оставленные охранять это место, эти рептилии были тем самым видом, который мы пришли отыскать. Это они знали, как добраться до Наковальни Ваула.

Жайн качает головой.

– А эти кретины-круты убили их, думая, что они просто охранники.

На меня накатывает второе, ужасающее осознание.

– Нет. Они не думали, что это просто охранники. Они точно знали, что делают. Вот почему они так стремились съесть туши. – Я пристально смотрю на Жайн. – Понимаешь? Грекх знает о Наковальне Ваула. А сейчас он выяснил её местонахождение. Убив и съев учёных. Он просто использовал нас, чтобы добраться до них. Теперь он оставил нас гнить здесь. Он обманул меня.

Мой гнев из-за предательства настолько велик, что ощущается как физическая боль. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что эта боль и в самом деле физическая. Я оступаюсь и падаю на пол, чувствуя, как сдавливает горло.

Перед глазами все расплывается, а надо мной нависает Жайн. Её лицо искажено яростью, в руке свежевальный нож. Она что-то говорит, изрыгает проклятия, но мои мысли далеко.

Всё, о чем я могу думать – это пустые, непроницаемые глаза Грекха.