Настрол Скедж расплющил глаза и, посмотрев по сторонам, не увидел ничего нового – лишь всё тот же кошмар, в котором он очутился после того, как Железных Кулаков предали эти подколодные слизесосы Делаки. Подумать только – сопливые псы Вито Скальда чихвостили банду Голиафов, когда, явившись как из-под земли сонмом призраков с зеркальными глазами, прибыла Сеть.

Поначалу Зискен и его Делаки поддержали Железных Кулаков огнём, чтобы разделаться с Горячими Головами Скальда, но, как только угроза была устранена, они набросились на Голиафов. Самого же Скеджа погребло под обрушивающейся надстройкой, и его взяли живьём, чтобы затем продать печально известному гильдейцу Фелонию Карбонину и сделать из него раба для бойцовых ям, пушечное мясо для бесконечной череды кровавых развлечений.

У Скеджа болела голова, словно кто-то всадил ему в мозг электрод, что оказалось недалеко от правды, ведь таких электродов было несколько.

– Кончай вертеться, – буркнул техник. – Если хочешь, чтобы я расстопорил эту пилу и она заработала до начала следующего раунда, то посиди на жопе ровно!

Скедж посмотрел мужчине в глаза, а, точнее, глаз – второй заменял красный бионический имплантат – и нахмурился. Жилистый и лысый техник напоминал Скеджу предателей-Делаков. Плечо и спина Голиафа болели в местах, где к его плоти на месте жесточайшим образом вычлененной левой руки крепилась подключённая к позвоночному столбу огромная циркулярная пила. Мягкие ткани вокруг недавно имплантированных владельческих штифтов до сих пор саднили.

– Ты уже закончил с ним, Лазло? – спросил один из ямных рабов, что сидели в ожидании внутри обитого пласталью бункера. На его голове торчал чуб из засаленных тёмных волос, левое плечо украшала гильдейская татуировка в форме черепа, а на месте правой руки стояли массивные гидравлические клещи.

– Закончу, если этот качок перестанет дёргаться, как обдолбанный «жутиком» крысокожий, – пожаловался техник.

– Не говори так о нашем потенциальном союзнике, Лазло, – широко ухмыляясь, упрекнул его раб с клещами вместо руки.

– Клянусь чернотой Бездны, о чём вы бакланите? – прорычал Скедж, впервые заговорив с момента, как он вошёл в бункер после того, как выпотрошил с полдюжины мутантов-мусорщиков в последнем раунде. – Мы должны сражаться в следующем раунде!

– Мы валим отсюда, – сказал ямный раб. – Позволь представиться – меня зовут Гнусный^[5] Век, и мне с моими друзьями, – он обвёл клещами других киборгов в жарком полумраке бункера, – надоело жить так, как заблагорассудится этому вонючке Фелонию Карбонину. Поэтому, после третьего раунда…