«Их утопили в крови. Семнадцать миров и бесчисленное множество душ загублены безумием одного человека. Теперь это воплощение ярости осадило Дургу[2]-Принцип. Здесь мы его и остановим».

Таким был последний приказ магистра Третьей роты Темных Ангелов Надаила, прежде чем он сгинул под натиском орды архипредателя Фуриона. Враг явился под покровом тьмы и вскрыл наружный периметр, как нож вспарывает плоть.

Пока ночь разрывалась от далеких криков и ругани обезумевших Черепокосцев, воины из Башни Ангелов смотрели на сержанта Велиала, ожидая распоряжений. На развалинах храма Сатурна — раскинувшегося на несколько квадратных километров комплекса из песчаника и мрамора — под взглядами растрескавшихся статуй Императора и Его святых тот спешно созвал ветеранов на совет.

— Нам не удержать храм. Магистр Надаил рассчитывал закрепиться здесь до прибытия Фуриона, но опоздал. В нефах и галереях для врага полно укрытий, что сводит на нет наше превосходство в огневой мощи. — Велиал указал на запад, в сторону увенчанной дворцом возвышенности. — Нужно отступить на склоны горы Давон[3] и там дождаться рассвета.

— Хорошая стратегия, но не без изъяна, — заметил сержант Меней, избранный представителем опустошителей роты. — Враг ударит нам в спину прежде, чем мы успеем покинуть комплекс. Это место станет нашей могилой.

— Верно, брат. Но только если мы подожмем хвосты и побежим, как крысы, а этому не бывать. Устроим организованный отход. Арьергард займет Черепокосцев, давая основному составу время на передислокацию. Я лично возглавлю оборону.

Возражений больше не последовало — все понимали необходимость решительных действий и жертвы, которую собирался принести Велиал. Вернувшись к своему отделению, сержант приказал воинам покинуть строй Темных Ангелов и выступить навстречу неприятелю. По показаниям авгуров предатели находились менее чем в километре и быстро приближались.

— Я готов умереть сегодня, — признался Ледерон, второй по старшинству боец отделения, — но разумно ли самим приближать этот момент?

— Не можем держаться — будем атаковать. Все просто, — объяснил Велиал, пока десять космических десантников пробирались по лабиринту из поваленных колонн, разбитых алтарей и разгромленных часовен.

С чистого неба три луны омывали руины бледным голубоватым светом.

— На счету каждый метр и каждая секунда.

Первых предателей они встретили в осыпающемся, заросшем клуатре. Облаченные в белую броню с кровавыми пятнами и отпечатками ладоней, Черепокосцы хлынули в сводчатую галерею, где их встретил огонь из болтеров, ракетных установок и мелта-ружей.

— Без прощения! Ни шагу назад! — закричал Велиал, глядя, как реактивные снаряды и взрывы секут маньяков Фуриона.

Ожесточенная перестрелка быстро закончилась, но последовавшее затишье и вовсе выдалось мимолетным — к Темным Ангелам стягивалось все больше кровожадных безумцев, и промедление грозило окружением. Сержант повел отделение через арочный проход во внутренний двор, на ходу стреляя из болт-пистолета. Как мотыльки к огню, Черепокосцы рвались в бой, жаждая крови и смертей.

Постоянно перемещаясь по развалинам, нападая из засад и ловя опрометчивого врага в огневые мешки, космодесантники собирали обильную жатву. В тенях и под лучами бледного света, льющегося сквозь разбитые крыши соборов, по всей территории разоренного храмового комплекса Велиал искал открытое пространство, зная, что в тесноте помещений его воинов задавят числом. Здание за зданием, улицу за улицей они уступали предателям, при любой возможности останавливаясь, дабы обстрелять врага, а после нагоняя братьев.

— Мы обломали им клыки, сержант. Оставаться тут дальше неразумно, — высказался Ледерон.

Ветеран был прав: остатки Третьей роты уже покинули древнее сооружение Экклезиархии, а само отделение почти вышло к черте руин.

— Согласен, брат, — отозвался Велиал. — Уходим следом.

Но едва он произнес эти слова, как из тьмы вынырнула очередная группа Черепокосцев. Во главе ее шагал не просто воин — настоящий зверь. Его броню покрывали шипастые цепи, а болтавшиеся на них трофейные черепа мерзко постукивали при каждом движении. Обеими руками он сжимал массивный цепной топор, зубья которого поблескивали в тусклом свете.

Фурион, архипредатель, треклятый мясник.

— Прятки кончились, сын Льва! — проревел монстр, срываясь на бег.

Черепокосцы последовали за ним, криками вознося хвалу своим Темным богам.

Темные Ангелы открыли огонь по нахлынувшим изменникам, но огненный шквал даже не замедлил Фуриона; тот словно не замечал рвущиеся на броне снаряды. Единственным взмахом топора он снес голову брату Менделефу, а возвратный удар превратил Ледерона в мешанину крови и осколков керамита.

— Не прекращать! — рявкнул Велиал.

Он ринулся в гущу боя, но не успел спасти брата Сабеллиона, которого чудовище вспороло от пояса до плеча. Темный Ангел мысленно поклялся, что, если выживет, непременно искупит свою медлительность.

Лишь когда болты из пистолета сержанта загрохотали на его броне, Фурион обернулся к предводителю верных Трону космодесантников. Вскинув цепной меч, Велиал поднырнул под оружие архипредателя, нацеленное в его шею. Визжащие зубья прошли защиту и впились в левую руку отступника.

Разбрызгивая кровь, Фурион врезал рукоятью топора сбоку по голове Темного Ангела. Сержант инстинктивно поднял меч, защищаясь от нового удара, и его окатил дождь бритвенно-острых металлических осколков скрестившихся клинков. Следующим выпадом Фурион разбил оружие противника и швырнул его самого на правый бок.

Победно воздев над головой топор, повелитель Черепокосцев навис над распластавшимся сержантом.

— Кровь Кр…

Резкий грохот болт-пистолета оборвал торжествующий рев Фуриона. Снаряд пробил ворот доспеха и детонировал в горле предателя. Оторванная голова улетела в темноту. Собственный убийственный рефлекс и самого Темного Ангела застал врасплох.

Тело лидера Черепокосцев рухнуло на землю, а Велиал, поднявшись на ноги, вдруг понял, что среди мертвых друзей и врагов стоять остались только он и брат Рамиил. Однако термосканер выдавал приближение новых врагов.

— Смерть предводителя вызовет у этих безумцев смуту, а поиски преемника, будем надеяться, задержат их подольше, — сказал сержант. — Здесь же мы, к счастью, закончили. Теперь — к Давону, где пушки Третьей ждут часа поприветствовать изменников.