Семь фонарей разгоняли тьму, даря надежду в окружающем холоде. Керамитовые сапоги хрустели по льду, шесть пар алого цвета и одна — черного. По воксу в идеальной гармонии звучали голоса, произносящие литании:

— Святой Император, мы твоя сила и гнев, твое мужество и честь. Ни враг, ни колдун, ни ксенос не помешают нам на нашем пути.

Сестра-настоятельница Августа Санторис не могла открыто признаваться, но это место вызывало у нее мурашки.

— Это ангар, — сказала сестра Зурихья. В отличие от остальных сестер, носивших ничем ни примечательные доспехи, керамит ее брони покрывали священные письмена Ордена Диалогус, и она не носила шлема. — Почувствуйте Его святое предзнаменование. Воистину, Сестры, Он благословил нас стать свидетелями чуда — честь, оказываемая немногим.

Фонарь Августы подсветил белый пар дыхания Зурихьи, скользнув по напряженному, покрытому шрамами, загорелому лицу. Луч задержался на ее необычайно сложной аугметике: покрытое гравировкой с молитвами приспособление из стали с алой линзой в центре заменяло ее левый глаз. Оно грациозно обвивало ее висок, соединяясь со сложным слуховым аппаратом.

— Веди нас, сестра, — ровным голосом произнесла Августа. — Мы обеспечим твою безопасность — наша задача следовать за тобой и служить Его воле.

— Ноосфера мертва, — прокомментировала Зурихья. — Если еретики действительно напали на кузницу, то их больше нет здесь.

— Тем не менее, — сказала Августа, — сохраняйте бдительность.

— По Его милости мы вернемся с победой…

Зурихья не ответила. Сестры «Кровавой Розы» окружили Сестру-диалогус плотным кольцом. Вокруг них вздымались высокие каменные стены большого флигеля, внутри царило безмолвие и абсолютная неподвижность. Покрытые инеем стены и колонны были темно-серого цвета. Лучи фонарей выхватывали искусно вырезанные письмена и изящные барельефы, посвященные святым и эпическим битвам.

— Мы верим, что Он всегда с нами.

Лучи света скользнули по барельефу Себастьяна Тора, перескочив на эклезиарха Деациса VI, держащего по розе в каждой руке. А в центре виднелось изображение святой Мины со щитом Катерины, стоящей перед еретиком. Это заставило Августу остановиться и прошептать молитву.

— Праведным мечом и щитом…

Но отряд не мог задерживаться здесь. Какое бы кощунство Темных Механикум не остановило священную работу этого объекта…

— Трон! — Внезапно вскрикнула сестра Кайя, свет ее фонаря был направлен вверх. Стоящая рядом с ней Виола мгновенно припала на одно колено, вскинув свой трижды благословенный тяжелый болтер…

— Глаза Доминики! — Слова застряли в горле Августы.

Над ними, головой вниз, висел побледневший, обескровленный человеческий труп — крепкий мужчина средних лет с обритой головой, во все еще узнаваемой экипировке Астра Милитарум, складки которой застыли на морозе. Его застывшие темные глаза были открыты, и, словно, неотрывно смотрели на них. На его погонах торчало по три шипа.

Виола выругалась, и сестра Альсина тут же велела ей замолчать.

Сестра Августа внимательно изучала мертвеца. Мужчина был неподвижен, его лицо покрывали темные точки. Его горло было перерезано от уха до уха одним идеальным ударом. Увеличив радиус луча, сестра-настоятельница увидела, что его руки и ноги были связаны, и что он болтается на остром металлическом крюке, пробившем лодыжку и ботинок. За ним виднелись роскошные своды часовни, на потолке которой была скрупулезно вырезана сцена священнодействия.

Сестра Зурихья произнесла молитву, но только Акеми поддержала ее. Остальные Сестры стояли с оружием наготове.

Замыкающая строй сестра Мелия выдохнула: «Святой клинок Мины». Она увеличила мощность фонаря, чтобы они тоже могли увидеть.

По всему потолку, расходясь во все стороны, ряд за рядом висели застывшие человеческие тела, все вниз головой. Тут были старики и дети, мужчины и женщины, бледнокожие и темнокожие. На одних была форма Астра Милитарум с различными званиями, на других — мантии ученых и писцов, сползшие им на голову, оставив обнаженными тощие ноги. Еще больше людей когда-то носило одежду с эмблемами Администратума.

Каждого подвесили на крюке также, как и первого мертвеца. У каждого виднелась прикрепленная к уху бирка и такой же идеальный разрез на горле. Когда Августа посветила на пол, она обнаружила длинные металлические желоба, покрытые изысканной филигранной резьбой с молитвами и хлопьями застывшей крови.

— Во имя Его, — выдохнула Кайя, ее глаза все еще изучали потолок, а напряженная рука сжимала ауспик. — Я никогда не видела ничего подобного…

— Мне напомнить вам основные моменты брифинга, Сестра? — Недовольно произнесла Августа. — Это святое место, воздвигнутое в честь и во имя Его.

— Да благословит Он их души, — произнесла Сестра Мелия. Ее обычно мягкий голос звучал напряженно.

Старшая Сестра поддержала ее, хотя сердце Августы колотилось так сильно, что это можно было услышать — от остекленевших глаз капитана у нее побежали мурашки по коже. Отогнав глупые страхи, она посветила на его ушную бирку, пытаясь прочесть надпись, но она была на бинарном коде, который она не понимала.

Она повернулась к Акеми, но Зурихья опередила ее, прочитав: «Капитан Тео Томас из Восемнадцатого Бересмарского… Отдал жизнь за своих людей, за что получил благословение Императора и был доставлен сюда для Возрождения… Умение понимать язык механикус входило в мое обучение. — Поскольку никто из присутствующих ничего не сказал, Зурихья продолжила чтение: «Эта комната неприкосновенна и предназначена для тех, кто совершает скромные, но похвальные подвиги во имя Его. Далее расположены покои для тех, у кого впереди было… великое будущее».

Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно и бесстрастно, как у истинного ученого, и все же в нем проскальзывала напряженность.

— Сестра-настоятельница, нам нужно идти вперед, к центральной кузнице. Если враги еще здесь, мы найдем их там.

Все еще полная беспокойства, Августа отдала команду, и отделение двинулось вперед, их прожекторы периодически светили на потолок. Экран ауспика Кайи мерцал приглушенным зеленым светом, не обнаруживая и намека на движение.

— По Твоей милости я преодолею страх…

Тысячи остекленевших глаз смотрели им вслед.

Следующая камера была гораздо больше. Здесь также царила тишина, и, кажется, было еще прохладнее.

Часть крыши здесь была повреждена, и сверху падал косой луч дневного света, подсвечивая запыленный пол коричневого цвета. Он давал минимальное освещение, но достаточное, чтобы видеть покрывающие стены надписи с молитвами, балконы на скрупулезно выверенном расстоянии друг от друга, обитые витой кованой сталью, и зияющие темные ниши. На тщательно выложенном мозаичном полу неподвижно стояли упорядоченные ряды сборочных линий, массивные механические серворуки застыли в том положении, в котором были обесточены. Инструменты блестели инеем, диагностические экраны безжизненно потухли, а стационарные латунные когитаторы терпеливо стояли с торчащими распечатками последних сообщений. Рабочие и технорабы застыли на месте, во главе каждого конвейера стоял адепт Механикус, и каждый, на кого падал ее взгляд, был столь же неподвижен, как и все остальные. Их красные плащи покрывал лед, их металл и плоть источали холод.

— По Твоей милости, сила наполняет наши сердца.

«Кузница Черепов», как назвала ее канонисса, принадлежала Экклезиархии, и ее существование на этой крошечной и далекой луне было скрыто от обычных людей. Снаружи огромный коричневый шар планеты заполнил половину неба — фантастическое и красивое зрелище. Падающий отраженный свет, придавал всему оттенок высохшей крови.

Взгляд упал на конвейер…

— Трон!

На каждой ленте лежали фрагменты тел, куски плоти, кости — все, что осталось от некогда живых людей. Часть Его слуг благословлена вечно служить в Его войнах. Кое-где лежали целые скелеты — производственный процесс остановился, когда с них уже сняли всю лишнюю плоть. У некоторых были сломаны руки и ноги, видимо, поврежденные в момент очистки, но их туловища и черепа были целы. Рядом виднелись освященные купели, большие стальные резервуары, которые можно было подсоединить к конвейеру; по углам стояли клетки и стеллажи с емкостями для образцов, все было покрыто инеем. Ближе к концу лент можно было узреть застывший финальный акт создания сервиторов: переноса человеческого мозга, позвоночника и души в новые, священные тела. Повсеместно можно было увидеть тела, которые замерли в процессе сдирания кожи, благословления, освящения и погрузки.

От конвейеров, расчерчивая прямыми линиями священную мозаику, расходились заполненные засохшей кровью желоба кровотоков.

Сестра Мелия что-то прошептала. Суровая и бескомпромиссная сестра Алсина бросила на нее суровый взгляд.

— Пусто, — сказал сестра Кайя, проверив показания ауспика. — Это место против моей воли навевает страх.

Хотя Старшая Сестра никогда не призналась бы в подобном, но она ощущала то же самое. — Это место священно. Держите эмоции под контролем, Сестры.

— Нам надо двигаться к сердцу кузницы. — Уверенно произнесла Зурихья. Оторвавшись от созерцания конвейерных линий, она повернулась к Сестрам, ее взгляд остановился на Кайе. — Думаю, не нужно напоминать вам о клятве сохранить все увиденное в тайне, Сестры? Это учреждение Экклезиархии, и на кону стоит не только наша честь, но и право носить эти доспехи, если мы не сохраним конфиденциальность. Вы все предупреждены о последствиях раскрытия тайны.

Кайя не произнесла и слова, а Августа почувствовала прилив гнева. Ни одна Сестра не нарушит обет молчания — сама мысль об этом была из разряда невероятного. Все они, преклонив колени перед канониссой, произнесли священную клятву. Тем не менее, окружающая обстановка сильно нервировала — было ли это только из-за особого характера миссии?

Старшая Сестра уверенно произнесла: «Мы — Адептус Сороритас! Мы не изменяем нашим клятвам!»

— Очень хорошо, — ответила Зурихья.

Сестры неосознанно сократили дистанцию между собой, лучи фонарей отражались от виднеющихся фрагментов из меди и стали. Мертвые адепты Механикус выглядели зловеще, их механодендриты слегка позвякивали, покачиваясь от движения воздуха, используемые инструменты и приспособления застыли, не завершив движение. У одного частично сохранилось человеческое лицо, замерзшая кожа приобрела синий оттенок. Остановившись на мгновение, Зурихья вознесла молитву, ее голос скрежетал, как леденящий душу бинарный визг.

— Он умер совсем недавно, — прокомментировала Мелия. — Роговица сохранившегося человеческого глаза еще не полностью помутнела. — Ее голос отдавал хрипотцой, у нее перехватывало дыхание, как если бы она испытывала страх или возбуждение перед боем. — Если еретики действительно захватили эту кузницу…

— Значит, они не так далеко, — перебила Акеми.

— Мы уже сталкивались с ними ранее, — произнесла Виола с явным удовольствием. — И снова уничтожим их во имя Его.

Кайя встряхнула ауспик, но он по-прежнему ничего не фиксировал. — Похоже, машинный дух ауспика не любит холод, — сказала она. — На экране ничего.

— Не теряйте бдительности, — сказала Августа. — Мы должны осмотреть прилегающую территорию. Если впереди нас ждет засада, мы явим им Его гнев.

*

За стенами благословенной мануфактуры небо стало совсем черным, наполовину заполненным коричневым пятном планеты. Под тусклым светом раскинулся мемориал с симметричными гравийными дорожками. Но это было не кладбище — вместо могил здесь возвышались кенотафии¹ правильной квадратной формы, на каждой был вырезан большой почетный список имен миллионов тех, кто остался служить Императору даже после смерти. Кое-где стояли статуи, как воинов, так и адептов: тех, кто отличился актом самопожертвования или иным проявлением верности.

— Эмилия Ламанна, — прочитала Зурихья, увидев, на что смотрят Сестры. — Уморила себя, объявив голодовку, требуя отправки критически важного отчета в Муниторум. Рядом с ней покоится сержант Аскар Киратов, вызвавшийся и поведший солдат своего отделения в бой, чтобы остановить наступление противника. — Она встретилась взглядами с Августой, ее глаза увлажнились от нахлынувших чувств. — Моя учеба охватывала обширный спектр вопросов, сестра-настоятельница. В том числе и… это место! — Говоря, она слегка покраснела. — Я — ученый, моя работа связана с текстами и данными. Я знала о существовании этой кузницы, но не думала, что смогу увидеть ее собственными глазами! Что увижу такой пример жертвенности и мужества! Эти люди — душа Империума. Они упокоились здесь под сенью Его величия! Они не отнесены к лику святых, и об их деяниях не будут рассказывать истории. Но здесь их помнят и чтят! Они были избраны, чтобы служить и дальше!

— Аве Император, — произнесла Августа, и отделение повторило за ней. Страсть, наполняющая слова Зурихьи, была на удивление заразительна, но все эти мертвые, остекленевшие глаза…

— И вы станете свидетелями! — Продолжала Сестра Диалогус, указывая на одно из зданий. — Собор кузницы — средоточие благословения Императора! Там хранится величайшее из Его чудес, дарящее свет надежды!

По краям сооружения пристроилось еще несколько хозяйственных блоков. За его стенами, возвышаясь над прочими постройками, ждала темная громада собора. Он был соразмерен с тем, что они видели на далеком Лаутисе, с надгробиями, покрывающими блестящие кремневые пластины. Огромный список имен тянулся до самой вершины, достигая шпиля колокольни.

— Для кого звонили эти колокола? — спросила Виола.

— Они звонили во время служений, как и во всех Его церквях, — ответила Зурихья, слегка раздраженная невежеством Виолы. — Адептус Механикус чтили свое святое дело, Сестра, и Того, кому они служат.

— И кому они служили? — Мрачно произнесла Мелия.

— Хватит! — прорычала Алсина.

— Тише! — рявкнула Августа. — Вы находитесь в благословлённом Им месте, и чтоб я больше не слышала споров.

Кайя снова взглянула на ауспик и покачала головой. Рядом с ней стояла Виола, нетерпеливо поводя стволом тяжелого болтера, выискивая врага. Глубокая тень таила угрозы, но ничто даже не шелохнулось. Августа подняла взгляд на массивную планету, окаймленную едва различимым золотым ореолом. Как и пламенные речи Зурихьи, это, несомненно, поднимало боевой дух.

— По Твоей милости не познаю я поражения…

Сестра Диалогус, кивая самой себе, изучала окрестности, на ее лице отразилось благоговение. Она явно была взволнована, как будто участие в славной, святой миссии, являлось кульминацией ее жизни и учебы. Августа махнула рукой, и распевая священные гимны, полные мужества и веры, они двинулись к главному зданию. Не встретив врага, отряд подошел к открытой двери под каменной аркой с вырезанными человеческими черепами.

— Эти черепа принадлежали людям, которых сочли недостойными восстановления, — сказала Зурихья. — Их тела привезли сюда, но отделили от остальных избранных. Тем не менее, при жизни они верно служили Императору, и поэтому они пусть и по-своему, но удостоены чести.

— Да будет воспета их память, — снова пробормотала Мелия.

Отряд поддержал ее, но Зурихья, не останавливаясь, пошла дальше. Теперь от нее исходило почти осязаемое волнение и энтузиазм. Старшая Сестра видела, как Сестра Диалогус благоговейно коснулась ближайшего черепа и погладила его, возможно, поддерживая слова благословления, которые только что произнесла Мелия. Она что-то произнесла на странном бинарном наречии, но на этот раз звуки были мягче. По спине Августы пробежали мурашки — слышать, как эти звуки выливаются из человеческого горла, было жутковато.

Возможно, у Зурихьи было больше аугметики, чего было видно снаружи.

— Она просит благословения у Императора и Омниссии, очистить это оскверненное еретиками место. Просит объединить Их волю, чтобы мы могли заново освятить эту кузницу и увидеть, как она снова засияет в лучах славы. — Передала Акеми по вокс-каналу отделения.

Тем временем бинарное пение достигло пика и оборвалось. Когда ей ответил непередаваемый жуткий визг, все неподвижно замерли.

Сердце Августы затрепетало. — Защищать Сестру-диалогус! — Скомандовала она.

Сестры тут же повиновались. Виола активировала тяжелый болтер, нестерпимо желая пустить в ход свое мощное оружие.

— Пока ничего, — ответила Кайя, хотя ауспик начал мерцать более активно.

Машинный дух был верен — врага поблизости не было. Никто не ждал в засаде ни на кладбище, ни внутри здания. Вместо этого они обнаружили в соборе дополнительные линии производственных конвейеров, которые были гораздо крупнее, кранов и робототехники было в разы больше, а их устройство более сложным, и все они вели к выделяющемуся отделкой алтарю. Провода и цепи свисали или обвивали своды и колонны, на потолке виднелись устройства для переноса частей и компонентов между конвейерными линиями. В дальнем обращенном к Солнцу конце собора виднелось витражное стекло, на котором был изображен сидящий на Троне Император. Вместо лица у него был такой же череп, как и на внешней стене. Раз его было видно даже отсюда, витраж должен был быть колоссальных размеров. Огромные остывшие ленты конвейера тянулись вдоль узких проходов и апсид², а на балконе, на котором обычно располагался орган, сверкал ряд потухших экранов.

В самом дальнем конце стояла, застывшая на месте, массивная фигура адепта Механикус, выглядящая так, будто жизнь и силы покинули его за какие-то доли секунды. Возле него застыли охраняющие его скитарии, такие же неподвижные и мертвые, как и все остальные.

«Что бы здесь ни случилось», — подумала Августа, — «это заняло одно мгновение, а потом просто… исчезло. Было ли это делом рук еретиков?» — Вспоминая виденное на Личеате, Райосе и Виусе, она уже не была столь уверена. Темные Механикум полностью разграбили бы комплекс, забрав все, что могли…

— Тишина оглушает, — произнесла Зурихья. — Нам туда.

Прочитав молитву машинному духу, Кайя слегка встряхнула ауспик.

Пройдя через дверной проем, Сестра Диалогус повела отряд вверх, между двумя линиями, иногда останавливаясь, чтобы прошептать благословения создаваемым ими вещам или прочитать надписи с молитвами, выгравированными на каждом изделии. Кажется, здесь создавали механические конечности и оружие. Одна машина напоминала пресс для штамповки массивных стальных наплечников. Технорабы и автоматы безмолвно замерли на своих постах, огромные изогнутые серворуки и подъемные краны возвышались над головами Сестер. Меньшие автоматоны застыли в процессе закручивания болтов или приваривания готовых компонентов. Они тоже были покрыты священными текстами молитв.

Одну из них Акеми прочитала вслух: «Очисти грешника, чтобы этот заблудший негодяй снова мог стоять в лучах Его славы. Аве Император!»

— Я думала, здесь обретают вторую жизнь герои Империума. — Удивилась Виола.

— Только не здесь. — Зурихья нежно погладила машину, как до этого черепа входной двери. Ее пальцы оставляли на инее следы. — В первом факторуме мы видели героев, проявивших особенную доблесть, — сказала она, — и получивших за это новую жизнь. Но есть и другие, которых доставляли сюда, в центральный комплекс. Они должны были предстать перед Его светом, чтобы пройти процесс преобразования и искупить свои грехи, прежде чем предстать перед Его троном.

Ближе к концу сборочной линии висела почти полностью собранная массивная фигура. Удерживающие тросы крепились к металлической арке, силуэт окружали свисающие, остывшие сопла электросварки. Витраж с изображением Императора располагался за ним, Он словно наблюдал за процессом. У изделия были массивные металлические ноги, огромные изогнутые руки, оканчивавшиеся вращающимися резаками и тяжелыми огнеметами, а в центре виднелась закутанная в плащ фигура пилота, теперь такого же обмякшего и мертвого, как и всё остальное.

— Машина Покаяния³. — Не удержалась от комментария Акеми. — Клянусь Императором, я никогда не видела…

— И не одна, — перебила ее Зурихья. — Их здесь полно. — Ее голос приобрел необычный оттенок. — Здесь, мои Сестры, дарили шанс на спасение заблудшим. Те, кто навлек на себя великий позор или поддался скверне, не имеющие возможность получить прощение через покаяние, попадают сюда. Здесь они становятся Его славными орудиями и обретают новую цель…

— Ты хочешь сказать, что им сохраняют жизнь? — резко оборвала ее Мелия.

— Так и предполагается. — Зурихья бросила на Сестру недовольный взгляд. — Часть претендентов неизбежно погибает в процессе. Их черепа занимают свое место на внешней стене, как и остальные. Таким образом, они получают шанс заслужить искупление грехов. Есть и те, кто поддается страху. Их не убивают, а бросают в «Яму Забытых» — темницу, которая находится в дальнем конце этого огромного здания. Большинство, такие как этот пилот священной машины, которую вы видите перед собой, мужественно принимают свою судьбу и благословение, которое она принесет. Их рвение помогает им искупить свои грехи.

Проходящий через витражное стекло луч света, словно взгляд Императора освещал Машину и замершую внутри фигуру со скрывающим лицо капюшоном. Зурихья потянулась и погладила машину.

— Должно быть, ужасно дойти до финального акта преображения и не завершить его. — Она провела кончиками пальцев по одному из сопел, расправив свиток с молитвой, быстро прочитав ее про себя. — Чтобы в итоге оказаться среди отвергнутых, когда его уже поместили в самое сердце священной машины.

Августа никак не прокомментировала ее реплику, ей было нечего сказать. Она искала подходящую молитву, но близость благословленной Машины лишила ее слов, заставляя думать лишь о великой мощи, надежде и жестокости, представляя тотальное разрушение, которое она может принести во имя Императора.

И такая машина здесь, действительно, была не одна. Оглянувшись, она насчитала еще четыре «Машины Покаяния», также подвешенных на тросах, а в некотором отдалении ряд меньших конструкций с огромными хлыстами, безвольно свисающими с предплечий.

— Аркофлагеллянты⁴. — Произнесла она с придыханием. — Я видела подобных на поле боя, и они ужасны. И все же… — Ее кожа снова покрывалась мурашками. Она словно встрепенулась и сменила тему. — И все же это не проливает свет на то, что здесь произошло. Что стало причиной остановки кузницы…

— Что бы это ни было, оно не коснулось реактора и пустотных щитов, — подметила Акеми.

— Еретики наверняка сохранили их, планируя закрепиться здесь. — Фыркнула Зурихья.

— Но реактор находится глубоко под землей, — задумчиво продолжила Акеми. — Мы уже сталкивались с такими врагами раньше, Сестра, и я не уверена, что мы видим плоды их работы.

— Я тоже, — глядя на Сестру Диалогус, сказала Августа.

— Здесь нет иных вариантов, — несколько надменно ответила Зурихья. — Я изучила данные по объекту и его…

— Прости меня, Сестра, — перебила ее Августа, — но ты не воин…

— Это правда, я — ученый, — ответила Зурихья, чуть вздернув подбородок. — И мои познания об этом месте…

— Сестры к оружию! — Прервал их крик Кайи, все еще сжимающей мерцающий ауспик. Его экран все также мигал зеленым, но враг уже был рядом.

Боевой скафандр, словно из ниоткуда, появился у дальней стены собора, как будто все это время был здесь и просто наблюдал за ними. Он был достаточно крупным, хотя и не таким большим, как подвешенная «Машина Покаяния», и окрашенным в белый цвет. Его тело было непривычно вытянутым, а к одной руке крепилась огромная четырехствольная пушка. Августа выругалась, проклиная собственную невнимательность — она даже не подумала, что тут могли похозяйничать ксеносы. Она едва успела отскочить в сторону, как вражеское оружие открыло огонь.

Распевая боевой гимн, Сестры, включая Зурихью, нырнули в укрытие.

— Да воспылают наши души праведным гневом!

Плазменные болты с треском ударили по конвейерной ленте, машинам и кранам. Металл заскрипел, во все стороны посыпались искры и полетели осколки. Вспышки света ослепляли, а вой резал по ушам, причиняя боль. Сестра-настоятельница слышала его только однажды, в пустошах Индиры, но этот ужасный, проникающий в душу вой оставался с вами, воздействуя на барабанные перепонки даже не смотря на защитный шлем.

— Нас атаковали Тау! — Передала по воксу Старшая Сестра.

Объяснять более подробно, не было времени. Металл кранов крошился и сминался, камень рассыпался в прах. «Машина Покаяния» с ужасающим грохотом упала на пол. Зурихья кричала, вознося яростные молитвы и ругательства, но внимание Августы было полностью сосредоточено на противнике. Ее коробило, что враг застал ее врасплох. Это бросало тень на ее прежние заслуги.

— Не оставлять ксеносов в живых! — Выкрикнула она, слыша, как Сестры вторят ей. Сплоченность придавала им сил и воодушевляла. Она даже надеялась, что, услышав их боевой клич, «Машины Покаяния» снова обретут жизнь, встанут на ноги и дадут отпор врагу, но они и трупы пилотов оставались неподвижными.

Новые вспышки и колебание воздуха сказали им, что атаковавший их тау был не один.

Кайя выкрикнула предупреждение. На экране ауспика появлялось все больше точек — одна, потом другая. — «Как им удалось подобраться так близко и столь незаметно? Были ли они тут все это время?» — Новые вспышки света и еще два ксеноса оказались почти прямо над ними.

Сестры были окружены.

— Боевые скафандры-невидимки! — крикнула Августа. — Это разведчики, которые помечают цели для поддерживающего огня. Мы должны уничтожить их и быстро! Они здесь не одни и их союзники где-то неподалеку!

— От молнии и бури!

Продолжая петь, она перескочила через конвейерную ленту, прицелилась и выпустила очередь из десяти патронов в ближайший боевой скафандр, оставив вмятины на его броне и заставив ксеноса отступить. Но ей надо было следить за боеприпасами, учитывая, что ксеносов может быть гораздо больше.

Тау продолжали вести подавляющий огонь, мощь их оружия ужасала. Августа резко опустила голову и почувствовала, как над ней пронесся трескучий разряд, по Его милости, пройдя мимо. Голос Виолы наполняла ярость, и на глазах старшей сестры она, укрывшись за здоровенным сервитором, активировала тяжелый болтер. Выкрикивая боевой клич, она обрушила всю его мощь на ближайший скафандр.

— Император, избавь нас от нечисти!

Тау отшатнулся назад, его броня покрылась вмятинами, но он устоял.

— Концентрированный огонь, Сестры! — приказала Августа. — Схема Альфа, первая цель точно перед нами. Перебьем их по одному. Мелия, держи остальных подальше от нас!

— Слушаюсь, Сестра-настоятельница! — Отозвалась Мелия и тут же выпустила струю пламени.

Зурихья вытащила болт-пистолет и намеревалась присоединиться к бою, ее аугметика мерцала красным, но Акеми сказала ей: «Не высовывайся! Если они решать заговорить, ты ведь сможешь понять их речь, а при необходимости заблокировать их сигнал?

— Думаю, да, — ответила Зурихья. — Моя аугметика способна подключаться к ноосфере Механикус, так что я могу просканировать каналы. С Его благословения…

Тут же приступив к сканированию, она не закончила фразу, и Акеми, коротко кивнув, отошла, чтобы выглянуть из-за укрытия.

— Они держат нас в кольце, — сказала Августа, не скрывая напряжения в голосе. — Но мы — Адептус Сороритас и Он здесь с нами, как и всегда. Основная цель: не дать им шанса подать сигнал. Огонь!

Трижды благословенное тяжелое орудие и четыре болтера открыли огонь по ближайшему, уже поврежденному броне-скафандру тау. Существо содрогалось от сильных ударов. Он пошатнулся, на мгновение завис, а затем упал, врезавшись в конвейер за спиной и обрушив на себя детали, провода и гидравлические шланги. Запутавшись, он не мог подняться.

— Убереги нас от чумы, соблазнов и погибели!

Оставшаяся пара врагов продолжала стрелять. Плазма ударила в шлем Августы и из глаз посыпались искры. Ее пение достигло яростного крещендо, когда Альсина взревела от ярости и боли.

— Я ранена!

Августа слышала, как она ругается, но продолжает вести ответный огонь. Яростный обстрел заставил второго тау раскачиваться на своих странных, похожих на копыта ногах.

— Третий пытается обойти нас, — сообщила Мелия. — Он ищет подходящую позицию для прямого выстрела.

— Отвлеки его, — прорычала Августа. — Закончив со вторым, мы обрушим на него весь Его гнев!

— Император, избавь нас от нечисти!

— Мой огнемет не может повредить ему, — ответила Мелия, — но я могу задержать его.

Первый тау все еще изо всех сил пытался высвободиться, но его скафандр был слишком тяжелым и громоздким, чтобы с легкостью справиться с задачей. С яростным криком Виола снова обстреляла его, полностью израсходовав заряд тяжелого болтера, но оставив скафандр тау дымящимся и неподвижным.

— Убереги нас от бича Кракена!

Тем временем второй тау стабилизировался и поспешил вперед, перескакивая через ленту конвейера, где запутался его павший собрат. Тау хорошо сдерживали свои эмоции, но Августа могла бы поклясться, что этого они явно разозлили. Он был уже достаточно близко и в более высокой и выгодной позиции, чтобы свести на нет их защиту. Его пушка устремилась вниз.

Коверкая слова, он провозгласил на низком готике: «Во имя Высшего Блага!»

Его уцелевший собрат повторил этот клич, почти как мантру.

«Заблудшие дураки», — подумала Августа, а вслух сказала: «Отвлеките его, Сестры!» — Она вытащила меч и запустила механизм, ощущая прилив уверенности от привычного скрежета полотна.

Виола перебегала между линиями конвейера, Кайя и Альсина продолжали стрелять. Алсина была в ярости, и, выкрикивая боевой клич, стреляла в автоматическом режиме, в то время как Кайя производила одиночные выстрелы, пытаясь поразить уязвимые места твари. На глазах Августы, ее точный выстрел разнес вдребезги красное стекло визора тау.

— Император, защищает!

Сзади раздался оглушительный грохот, словно, упало что-то огромное и металлическое. Мелия пела, успешно преграждая путь третьей машине, но Августе некогда было оглядываться на источник шума. Второй тау был прямо над ней.

— Прекратить огонь! — Передала она по воксу.

Выскочив сбоку, она ударила тау в грудь. Меч завизжал, преодолевая сопротивление металла. Она могла слышать Мелию, все еще распевающую гимны. Она знала, что Альсина и Кайя уже спешат к ней. Она видела прикрывающую Зурихью Акеми. Сестра Диалогус нахмурилась, ее темное лицо выражало напряжение. Она бормотала что-то напоминающее молитву о Его руководстве и сохранении этого святого места.

Виола перезарядила тяжелый болтер и снова вскочила на ноги. Не заботясь о прикрытии, она вскинула оружие. Но ее Сестры были уже близко — Мелия с одной стороны, Августа — с другой. Ругаясь, Виола продолжала петь, но в ее голосе сквозило разочарование.

Повторяя свой боевой клич, второй тау ударил Августу свободной рукой по голове. Удар оказался достаточно сильным, что чуть не сломал ей шею, вызвав болевой спазм в плече и звон в ушах. Кипя от ярости, она отбросила болтер и, взявшись обеими руками за рукоять меча, еще раз вонзила острие в грудь скафандра ксеноса.

Он глубоко погрузился в броню. Меч взвыл. Ксенос во второй раз ударил ее, а затем нацелил свою пушку на Виолу и открыл огонь. Снова раздался ужасный, как в ночных кошмарах, вопль. Попавшая под обстрел Виола, как воплощение чистейшей ярости, продолжала стоять, выкрикивая слова молитвы. Видимо, сам Император решил защитить ее.

— Даруй смерть Твоим врагам!

— Алтарь! — прокричала предупреждение Акеми.

Августа смогла бросить взгляд в сторону новой угрозы. Она все еще давила всем весом на меч, когда увидела мерцание, предвещающее появление четвертого боевого скафандра с красной лицевой пластиной на визоре. Выкрикивая боевой клич, Виола перевела огонь на нового противника, но тот отступил, укрывшись за мертвым адептом Механикус и окружающими его скитариями.

Виола, продолжая петь гимны, обрушила огонь на новую цель. Пораженный градом снарядов, массивный адепт Механикус покачнулся и упал навзничь, перевернув стоящего рядом скитария и укрывшегося за ними тау, чей скафандр запутался среди конечностей. Резким движением, которое вполне могло означать гнев, тау отшвырнул придавившее его аугметическое тело техножреца, сбивая оставшихся стоять скитариев.

Замороженный металл раскалывался и рассыпался на осколки.

— Вижу, — радостно и внезапно выкрикнула Виола.

Августе потребовалась секунда, чтобы понять, что имела в виду ее младшая Сестра, а затем вознесла молитву за сообразительность Виолы.

Один из отброшенных тау скитариев задел еще одну «Машину Покаяния», вынудив ее опрокинуться. Кран не выдержал смещение столь тяжелой Машины, сломался и зацепил еще один, а затем следующий, и все начало рушиться, как домино. Массивные гидравлические краны врезались один в другой, обрушивая следующий. Шум стоял невероятный. Зурихья кричала, то ли от ярости, то ли от ужаса.

Августа все еще была занята со вторым скафандром. Она надавила всем своим весом на лезвие, погружая его все глубже в броню второго тау и в саму плоть пилота. Свободная рука снова и снова била ее по голове, но удары становились все слабее и слабее. Она услышала грохот болтеров за спиной и предположила, что ее Сестры берут верх над ксеносами.

Бросив взгляд на алтарь, она увидела, как тау повернулся к ее Сестрам, поднял пушку и прицелился, но не в Виолу, а в Сестру Диалогус. Видимо, тау видел в Зурихье большую угрозу.

Когда тау открыл огонь, Акеми, защищая Сестру, бросилась под выстрелы. Разряд плазмы рассек воздух и ударил в Акеми.

— Никакой пощады…— Младшая сестра обмякла, ее клич оборвался.

— Никакой пощады!

Ярость придала ей сил, и ее меч проткнул второй боевой скафандр. Свет его визора погас.

Уцелевший тау переключился на Виолу.

— Император, дай мне сил уничтожить врагов твоих! — Опустошив очередную ленту тяжелого болтера, Сестра разорвала врага на части.

*

— Вы были правы, Сестра-настоятельница, — сказала Зурихья. — Это сделали не еретики.

Сестра-диалогус дрожала, кожу на ее лице покрывали ожоги, но Акеми уберегла ее от смертельного выстрела, закрыв своим телом. Сама Акеми была едва жива, но в сознании, ее обуглившиеся доспехи покрывало множество пробоин. Мелия, приготовив свой медицинский чемоданчик, присела рядом с ними и проверила зрачки Сестер.

Алсина, Кайя и Виола охраняли периметр. Августа расхаживала взад и вперед перед лежащей Зурихьей.

— Иногда опасно слишком полагаться на знания, — сказала она.

Зурихья опустила взгляд. — Я допустила ошибку, Сестра. Я позволила… эмоциям взять верх над здравым смыслом, и я готова заплатить за это.

— Этот объект был захвачен и выведен из строя вероломной атакой тау, — подытожила Августа. — Во имя их Высшего Благо или, возможно, просто для устранения угрозы, они преодолели защиту кузницы и оставили команду для наблюдения.

Зурихья ничего не ответила, сохраняя неподвижность, пока свет Мелия проверяла реакцию на свет ее уцелевшего глаза. Мелия нахмурилась. Августа знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что ее так раздосадовало. Мелия обучалась в Ордене «Серенити», и не скрывала, что думала по поводу его представителей.

— Но, полагаться только на боевые навыки, — продолжила Августа, — также опасно. Если бы не твое руководство и аугметика, мы бы не осознали всей святости этого места. Разве пример Святой Екатерины не учит нас тому, что работая сообща, мы приносим радость Ему?

— Чисто, — вклинилась Кайя. — Ауспик больше не обнаруживает угроз. Похоже, они не успели вызвать подкрепление. Воистину, мы были благословлены Им.

— Сохранять бдительность! — приказала Августа.

— Да, Сестра!

— Надо послать сообщение на «Дыхание Света», — сказала Августа. — Пусть перешлют его канониссе. Нужно усилить защиту этой кузницы и возобновить ее работу.

Мелия бросила на нее один единственный взгляд, и хотя она ничего не сказала, Августа поняла, что ее смущает.

Она тщательно подобрала слова и произнесла: «Я понимаю вашу озабоченность, Сестра. Но это место возрождения, угодно Императору. Здесь также изготавливается оружие для нашего Ордена, а верным сынам даруется новая жизнь во имя Его. Боль и ужас избранников ничто, когда на кону сохранность Трона! Разве мы сами не превозмогаем боль по той же причине?

— Тогда почему существование этого места держится в секрете? — спросила Мелия. — Для чего мы приносили клятву?

На самом деле, Августу мучил тот же вопрос. Она замолчала, раздумывая над ответом. Тем временем Зурихья поднялась и направилась туда, где лежала упавшая «Машина Покаяния», раздавившая своего несостоявшегося пилота.

Опустившись на колени рядом с ней, она сказала: «Любой солдат Астра Милитарум или служащий Администратума, узнав о такой кузнице, будет в ужасе». — Она взглянула на Мелию. — Вы — Адептус Сороритас, сестра Мелия, и все же даже вы с вашей верой и мужеством находите это место… ошеломляющим. Сложно ожидать от простого пехотинца или клерка, какими бы верными и набожными они ни были, понимания важности этой кузницы. Есть вещи, которые следует держать в секрете. И вы, как Сестра ордена «Серенити», должны это понимать.

Мелия склонила голову, осматривая Акеми, полулежащую у нее на коленях. — Вы, кажется, кое-что знаете обо мне. Да, я Адептус Сороритас, и я понимаю, как велика потребность в надежде. И все же иногда я думаю, что, возможно, лучше бы я не покидала Орден «Серенити».

— Это попахивает ересью, — сказала Августа. — Ты воин, Мелия, та, кого Он выбрал, и та, кем я горжусь. Мы многократно обязаны вам своими жизнями и возможностью сражаться в Его войнах. А теперь посмотри на эту кузницу, как на своеобразное место исцеления душ заблудших и праведников.

Мелия подняла глаза, и встретилась взглядом с Августой.

— Вы правы, Сестра-настоятельница, — сказала Мелия.

Августа какое-то время смотрела на нее, затем одобрительно кивнула. — Тогда давайте помолимся, Сестры, за Его покровительство и возвращение на эту обезлюдевшую луну, чтобы эта кузница снова воссияла в лучах Его славы!