Громкославитель затрещал и разразился пламенной речью, транслируя с середины очередные излияния самопровозглашенного Пророка Человечества.
— Похоже, это отребье в любом случае намерено сдохнуть, — проворчал санкционер Эрикс. — Может, мы вернемся тогда в Бастион, и пусть себе делают что хотят?
Ларис нахмурилась:
— Сержант приказал расчистить вон тот затор, прежде чем сюда пойдут «Оплоты».
Она зашагала по улице, угрожающе взмахивая дробовиком, в сторону скопища машин и повозок, загородивших перекресток около жилого блока 12998 — или, как его переименовали согласно граффити на стенах, Собора Нового Пророка.
Эрикс показал спине Ларис непристойный жест. Кто она вообще такая, чтобы ему указывать? Если ей так хочется лизать сапоги кастеляну и делать грязную работу — да пожалуйста, только его-то зачем в это втягивать?
— Что, «Оплоты» идут? — раскатисто спросил Большой Джоах, третий член отряда.
По-хорошему, отделение должно было состоять из пяти человек, но бюджет Бастиона в последнее время сильно сократился. В любом случае чисто по массе Джоаха вполне можно было засчитать за троих санкционеров. Святые кости, рекрутеры Имперской Гвардии сильно промахнулись, когда не взяли его! Стандартный санкционерский дробовик в его гротескно огромных руках выглядел детской игрушкой.
— Они просто заблокируют весь район целиком, — пробормотал Эрикс. — Сюда еще и «Пантеры» идут, поразбивать головы и пообсуждать вопросы теологии. Говорят, весь блок захвачен этими чокнутыми последователями Пророка, и они все вооружены, так что да — сперва «Оплоты» перекроют дороги, а потом… — Он покачал головой, не в силах выразить всю глубину своего презрения к идиотам в жилблоке. Этот город никогда не отличался добротой к тем, кто боролся против него.
Джоах широко ухмыльнулся, живо напомнив Эриксу о виденном когда-то провале посреди дороги. Расходящаяся трещина в скалобетоне и куча погнутой арматуры внутри.
— «Оплоты». Это хорошо.
— А мы, — продолжил Эрикс, — будем в безопасности на той стороне заграждений.
Эрикс увидел, как громкославитель невдалеке взорвался облаком искр: Ларис не сдержалась и выстрелила в него. Но голос Пророка продолжал звучать из дюжин других динамиков, развешанных по стенам жилого блока 12998.
прошипела Ларис по служебному воксу. Ее голос то пропадал, то снова появлялся: слабый сигнал.
Джоах двинулся вперед, неспешно достал гранату со слезоточивым газом и запустил ею в толпу.
Какой-то невезучий уличный торговец замешкался, не успевая убраться с дороги верзилы-санкционера, и в ход пошла шоковая булава. Перекресток опустел.
Эрикс, тоже не слишком торопясь, натянул дыхательную маску и сморгнул слезы: газовое облако задело его краем. Ларис, подумалось ему, просто пытается выслужиться перед начальством и заработать повышение. Она-то из простонародья, выкарабкалась с Днища — никаких семейных связей, никаких способов продвинуться, кроме собственных достижений. Сам же Эрикс происходил из… ну, не из богачей или аристократов, ничуть, но денег и положения его родни хватило бы, чтобы устроить его в Экклезиархию, а не в санкционеры, — если бы только ему достало терпения заучивать литании. Но учеба и скука отнюдь не привлекали Эрикса.
Что бы там ни говорили про санкционерскую жизнь — а сказать можно было всякое, — на этой-то работе скучать не приходилось.
В ухе зашипел голос Ларис. За помехами не удавалось разобрать ни слова, но смысл Эрикс уловил. Он покачал головой. Ему даже стало на миг жаль ее, но…
Дорога перед ним взорвалась.
Еще взрыв — у самых его ног, а потом его точно молотом ударили по ребрам.
Он метнулся в укрытие, пригибаясь, пока выстрелы рвали землю вокруг.
— Стрелки! — выдохнул он в вокс. — Наверху!
Где-то высоко на стене жилблока мелькнули вспышки дульного пламени, очереди автопистолетов прорезали редеющее газовое облако.
Их поймали на открытой местности.
— В укрытие!
Эрикс побежал к блоку, надеясь спрятаться под выступающим краем надстройки на башне и отмечая, что Джоах громыхает за ним следом и что Ларис палит в небо подавляющим огнем.
Он добрался до темноты переулка, идущего вдоль жилого блока. Когда-то этот проулок служил подъездной дорогой для служебных машин, но теперь был завален отходами. Эрикс прыгнул, угодив в кучу мусора, перекатился и остановился, лишь когда удостоверился, что ушел с линии огня.
Джоах и Ларис приземлились рядом с ним.
— В тебя попали? — спросила Ларис.
— Броня выдержала.
— Это не в нас стреляют, — сказал Джоах. — Это в «Оплоты». Глядите. — Он указал назад, на улицу, которую теперь перегородил противоударный щит, развернутый перед одной из машин.
«Оплоты» — БТР для подавления беспорядков — отрезали жилой блок от остального города. Огонь ручного оружия рикошетил от бронированных щитов.
— Мы не на той стороне! — ахнул Эрикс.
Джоах медленно покачал головой:
— Отрезаны.
— Бастион, Бастион, — заговорила Ларис в вокс. — Это отряд гамма-восемь-четыре, берем…
Но ее заглушила другая передача:
— Пророк и его проклятые проповеди! Они глушат наш канал! — оскалилась Ларис. — Нам нужно взобраться повыше, пока не поймаем четкий сигнал.
— Зачем суетиться? — Эрикс встал и вытер грязь со своей формы. — «Оплоты» уже на месте. Никто отсюда никуда не денется. Так что сидим здесь, пока не подойдут подкрепления, они зачистят блок, а мы разберемся… — Его голос сошел на нет: он заметил, что громкославители — не единственное, что последователи Пророка прикрутили снаружи башни.
На стене прямо над ним висел пакет размером с два кулака Джоаха, в черно-желтую полоску, усеянный предупреждающими символами. От него тянулся провод к другому, точно такому же пакету дальше по стене, а оттуда — к следующему и к следующему…
— Культ самоубийц, — прошептал Эрикс.
Ларис знала этот город. Для нее Варангантюа был неутомимо бредущим чудовищем из стали и бетона, полуприрученным зверем. Если ты избегал его копыт, не попадался в его поле зрения и не кусал его за чувствительные места — тогда, может, оставался шанс, что оно тебя не затопчет.
Лучший способ выжить в этом чудовище — присоединиться к банде, а блюстители порядка были самой большой бандой. Когда-то, по молодости и глупости, она полагала, что блюстители еще и самыми богатые, что они командуют всем даже там, в шпилях. Теперь-то она знала, что в шпилях правят другие банды — те, частью которых ей никогда не стать. Аристократы, олигархи, чиновники Администратума. Для них город был совсем другим зверем — которого можно запрячь ненадолго и доить из него деньги. И не очень крупным зверем, к тому же. Хотя Ларис едва могла в это поверить, она слышала истории о том, что Варангантюа — всего лишь один город среди дюжин на Алекто, а Алекто — лишь один мир среди миллионов.
И все же, большой или маленький, город оставался чудовищем.
Сейчас ей казалось, будто она карабкается по кишкам этого зверя.
Ремонтная шахта тянулась вдоль южной стены жилого блока. Трубы вокруг них поставляли в блок воду, тогда как другие уносили отходы или защищали электрические и информационные кабели. За столетия ржавчина и неуклюжие попытки ремонта превратили шахту в нечто, казавшееся Ларис неприятно органическим — как закупоренная артерия, влажная, медленно гниющая. Жидкости, о происхождении которых она предпочитала не думать, капали сверху, пока она цеплялась за скобы лестницы.
Она миновала еще один пакет взрывчатки, такой же, как и снаружи. Брусок фицелиновой «глины», завернутый в черно-желтую бумагу. Шахтерская взрывчатка, скорее всего. Провода соединяли пакет с остальными его сородичами. Может, если их перерезать, это обезвредит бомбы. А может, взорвет их все разом.
В Бастионе было специальное саперное подразделение вериспиков. Если они сумеют оживить вокс, она сможет вызвать Бастион и затребовать их, чтобы утихомирить машинные духи в детонаторах.
— Они готовят самоубийство, — поняла Ларис.
— Стоит дать им это сделать, — пробормотал Эрикс позади нее, подтягиваясь по лестнице.
— Заткнись. — Ларис снова включила вокс, но услышала лишь помехи. — Последователи Пророка здесь не одни. В этом блоке живут тысячи невинных людей. Мы не можем позволить им всем погибнуть.
Эрикс остановился.
— Еще как можем. Когда Бастион узнает, что Пророк завел тут культ самоубийц, а не вооруженный бунт, знаешь, что они сделают? Просто отойдут назад. Позволят им гореть. Да, может, в этом блоке и тысячи людей, но это большой город, Ларис, и здесь еще миллионы точно таких же блоков.
Слова Пророка эхом метались по шахте.
— Тогда зачем ты с нами пошел? — прошипела Ларис.
— Потому что в меня стреляли! — Эрикс указал наверх. — Эти психи вооружены! Добираемся до верха и вызываем эвакуацию. Только мы выберемся отсюда живыми!
— Мы добираемся до верха и вызываем Бастион. Нам было приказано захватить блок, а не дать ему сгореть! — отрезала Ларис.
— Эти пророчества становятся пугающе точными, — заметил Эрикс.
Ларис вытащила магнокль и просканировала темноту в шахте над ними. Среди труб угнездились еще громкославители, еще взрывчатка… и глаз вид-пиктера, уставившийся прямо на нее.
Пропустив руку через железную скобу, она прицелилась из дробовика в далекий окулюс, но Эрикс ухватил ее за пояс и потянул, прежде чем она успела нажать на спуск:
— Не стреляй! Здесь трубы с прометием. И вообще они уже заметили нас!
Джоах хмыкнул: рядом с ним открылся вдруг один из служебных люков в стене. Ларис успела заметить лицо в маске и дуло пистолета, а потом Джоах сгреб культиста за загривок, дернул вперед и уронил в шахту. Верзила оглянулся на своих соратников и пожал плечами:
— Сопротивление аресту.
— Давайте, туда! — Эрикс указал на проем в стене. — Теперь-то они точно знают, где мы!
— Нам нужно лезть выше! — возразила Ларис. — Пока вокс не заработает!
— Нам нужно выбраться отсюда, — прошипел Эрикс и нырнул в люк, а через него — в коридор.
Джоах оглянулся на Ларис и, снова пожав плечами, принялся тоже протискиваться в проем.
Зная, что разделяться будет самоубийством, Ларис сдалась и последовала за напарниками через короткий служебный туннель в боковой коридор.
Эрикс вывел их в зал, который тянулся вдоль внешней стены жилого блока. По правую сторону выстроились в ряд девять статуй, разделенных окнами. Противоположную стену усеивали двери, предположительно, ведущие в отдельные блоки или квартиры.
Сквозь окно в трещинах Ларис разглядела внизу на улице санкционерское оцепление, стоящее за массивными бронещитами «Оплотов». Она заколотила по стеклу, но они не замечали ее. В отчаянии она снова включила вокс, молясь, чтобы Император донес ее слова до офицеров внизу.
Ближайший громкославитель затрещал и снова разразился голосом Пророка:
Из-за угла вынырнул культист в дыхательной маске.
— Время испытания! — эхом отозвался он. За ним последовали его собратья.
Когда-то один благонамеренный чиновник закупил неизвестное количество одинаковых статуй для украшения жилых блоков нижнего города, а также для поднятия гражданской веры населения — миллионы фигур в мантиях и капюшонах, каждая восемь футов высотой, держащая человеческий череп. Статуи были из дешевого пенокамня и не остановили бы пулю, но зато Ларис знала, где в складках их плащей можно надежно спрятаться. Так что сейчас она затащила Джоаха в укрытие и выдохнула благодарственную молитву этому давно мертвому чиновнику. Культисты их не заметили.
Даже с ее оружием, даже с учетом силы Джоаха — врагов было слишком много, чтобы выдержать прямое столкновение без всякой поддержки. Может, она сумеет потом добраться до служебной лестницы или разбить окно и дать сигнал санкционерам внизу световой гранатой. Нужно только спрятаться здесь, пока культисты не пройдут мимо, а потом вернуться и показать им, что значит правосудие. Научить их не сопротивляться больше закону.
Дверь напротив ее укрытия чуть приотворилась. Ларис увидела лицо старика, со страхом глядящего на нее. Медленно и беззвучно она постучала по коронованной змее и черепу, выгравированных на ее броне, мысленно умоляя старика молчать.
Его глаза расширились. Он поднял руку и коснулся старого шрама на лбу.
«Город затоптал его, — подумала Ларис, — и он обвиняет нас».
— Здесь! Они здесь! — завопил старик и захлопнул свою дверь.
— Санкционеры! — отчаянно крикнула Ларис. — Ко мне!
Она выступила из укрытия, поливая огнем коридор. Позади она слышала, как взревел Джоах, бросаясь в атаку. Эрикса она не видела нигде.
А потом они облепили ее, окружили со всех сторон. Вырвали дробовик из рук, повалили на пол.
Город обернулся против нее, и теперь он затоптал ее тоже.
Понадобилось шестеро культистов, чтобы втащить Джоаха вверх по лестнице. Еще трое — чтобы связать его проводами, несмотря на все его сопротивление. Впереди двое культистов несли Ларис. Она едва оставалась в сознании, ее шлем был разбит.
Джоах был удивлен, что он все еще жив. Когда культисты наконец повалили его наземь, он уже решил, что дальше его ждет ружейное дуло у лица, а потом — ничего, навсегда.
Вместо этого их взяли живыми.
— Бастион не станет торговаться за наши жизни, — сказал он. — Запрещено законом.
— Заткнись! — крикнул один из культистов и ударил его по лицу. Джоах, как эксперт в карательных избиениях, мог бы дать ему пару советов насчет того, как причинить больше боли куда меньшими усилиями.
— Где Эрикс? — пробормотала Ларис.
— Сумел уйти, надо думать.
— Этот трус сбежал?
Стоило отметить силу Джоаха: он смог пожать плечами, даже будучи связан. Он никогда не был склонен к сложным размышлениям, но понимал — и, пожалуй, получше, чем оба его напарника, — свое место в Империуме. В одном этом городе жили миллиарды людей, слепая орда, клубящийся рой. Джоах однажды слышал, как Ларис сравнивает город с чудовищем, но он-то знал, как взаправду обстоят дела.
Это был механизм, фабрика, которая штамповала ресурсы для далеких войн Империума. Люди были частью этого механизма — порой топливом, а может, и смазкой.
Но иногда они застревали в жерновах, заклинивая шестерни.
Джоах знал, что людей слишком, слишком много, чтобы система могла обеспечивать хоть какую-то справедливость. В лучшем случае удавалось поддерживать порядок. Задача идентифицировать проблемы в механизме ложилась на тех, кто был мудрее и проницательнее него, — пробаторов и кастелянов. Санкционеры вроде Джоаха были инструментами, чтобы убирать камешки из жерновов. Машинерия Варангантюа неустанно ворочалась в бесконечной ночи, а его работой было вычищать залитые кровью шестерни.
Джоах вряд ли смог бы внятно выразить подобные мысли, но чуял это, опираясь на инстинкты. И когда их поставили перед Пророком, Джоах ощутил, как внутри него поднимается волна гнева. Это была та песчинка, что высекала искры, неполадка, угрожавшая пожаром в механизме.
Культисты толкнули двоих санкционеров на пол перед Пророком. Джоах попытался подняться, но державшие его путы были слишком крепкими даже для него.
Пророк стоял перед огромным окном, выходящим на город. Он был тощим и сгорбленным, а глаза его походили на холодные далекие звезды. Он поднял руки в жесте благословения.
В правой руке он держал детонатор. В левой — вокс.
— Я уже возвестил вам, — провозгласил он, и его голос эхом донесся из тысячи громкославителей, — что время испытания близится. Этот мир погряз во грехе, и Император не воззрит на него более. Не слушайте ложь фальшивых священников! Знайте, что вы осквернены, и верьте мне, ибо я спасу вас! Я выжгу ваши грехи!
Он снял с Ларис разбитый шлем и прижал вокс к ее щеке.
— Ты говоришь за этот падший город. Раскаиваешься ли ты?
Ларис сплюнула на пол сгусток кровавой слюны и сделала глубокий вдох.
— Блюстители, берегитесь! — закричала она. — Здание заминировано!
— Молчать! — взвизгнул Пророк. — Время испытания настало!
Двое культистов в масках поспешили заткнуть Ларис, повалили ее на пол и затолкали в рот кляп. Еще один культист склонился к Джоаху и прошептал ему на ухо:
— Прикончи его.
Голос Эрикса.
Путы поддались, перерезанные ножом.
Джоах поднялся, и его руки сжались на запястьях Пророка. Он вырвал детонатор из хватки безумца, одновременно с силой толкая Пророка к окну. Стекло разбилось, и Пророк выпал наружу. Он кричал и дергался, пока его тело не разлетелось кровавыми брызгами далеко внизу.
Культисты бросились к троим санкционерам, но остановились, когда турбинный катер «Зуров» вынырнул из облаков смога над Варангантюа и повис напротив разбитого окна, отслеживая движения культистов своими пулеметами. Из собственного громкославителя катера загремел голос — яснее и громче, чем голос Пророка:
— Именем закона, всем оставаться на местах! Подчиняйтесь — или погибнете.
Вскоре, с удовлетворением подумал Джоах, останки Пророка смоют с улицы и не останется ни следа от камешка в жерновах бесконечно скрежещущего механизма Варангантюа.
Выбравшись, они завернули в ближайшую пивную. Снаружи слышался рокот «Оплотов» — они отъезжали прочь, поскольку оцепление было снято. БТР для подавления беспорядков всегда были нужны где-нибудь в городе.
— Ну, слушай, когда они на вас кинулись, у меня был шанс, верно? — сказал Эрикс. — Так что я стукнул одного из них шоковой булавой, выбросил форму и взял его маску.
— И последовал за нами в святилище Пророка? — уточнила Ларис.
— Не то чтобы у меня был выбор. Захватило толпой, знаешь ли. Они ну очень уж хотели похвастаться своими пленниками. — Эрикс глотнул своего напитка. — Повезло, конечно, но едва-едва.
— Пророк мертв! — пророкотал Джоах.
— От этого только хуже, — возразил Эрикс. — Он теперь мученик, ага? И он же говорил про «время испытания», так что в их глазах его пророчества сбылись. Запомните мои слова: это отребье вернется на улицы завтра и будет минировать новые здания, чтобы жечь еще больше. Они вернутся.
Ларис пожала плечами:
— Что ж, мы тоже вернемся. — Она встала и опустошила свой стакан. — Увидимся в Бастионе. Следующая смена начинается через шесть часов.