— Очень живописно. Но должна заметить, что обычно я предпочитаю созерцать каналы, где не так много трупов.
Каликс подрегулировала громкость вокс-наушника и свернула на правую дорожку от шлюзовых ворот, следуя за ответвлением канала в глубину поместья Зоранск. Ей нечасто доводилось заходить так далеко в богатые северные кварталы Корска, и каждый раз выставленная здесь напоказ роскошь удивляла заново. К примеру, ничто не перегораживало вид на небо, а воздух полнился свежим ароматом импортированных вечнозеленых деревьев.
— Очень увлекательная история, не сомневаюсь. Вы можете что-нибудь сделать с помехами в воксе?
— Все, что вы можете мне рассказать, начиная с того, как Тимон Зоранск оказался на вашем прозекторском столе.
Каликс закатила глаза:
— Меня больше интересует та часть, где он вышел из камеры через закрытую дверь и мимо спящего блюстителя.
Каликс вывела дело погибшего юноши на аугментационный дисплей на сетчатке. На идентификационном пикте, снятом во время ареста, красовался серьезный молодой человек, не достигший и двадцати лет, с узким лицом, обрамленным завитками черных волос, растрепанных согласно моде. Второй набор изображений был снят неделю спустя, после того как обитатели канала выели его задумчивые карие глаза и обнажили кость одной из высоких скул в гниющих остатках лица.
— Как обычно. Поговорить с родителями, сообщить им, что их сын мертв. Поглядеть, не смогу ли я выяснить что-нибудь еще.
— Судя по всему, ортсграф и леди Зоранск затребовали меня лично — они очень тесно сотрудничают с бургграфом Корска. Причем это не только деловые отношения — у их детей был один учитель, все такое.
— Я получила недвусмысленное указание разрешить дело как можно аккуратней, прежде чем «золоченые» начнут поднимать шум. — Каликс фыркнула. — Ну, вы же их знаете.
— Если только этот гость еще дышит. — Каликс взглянула вверх. Над ней высилась каменная стена особняка семьи Зоранск — резкий темный контур на фоне тускло-серого неба. — Мне пора. Свяжитесь со мной, если что-нибудь найдете.
Особняк и снаружи выглядел мрачным, а внутри было еще хуже. Тяжелые бархатные занавеси закрывали окна из бронестекла, оставляя освещение на откуп приглушенно мерцающим люмен-шарам. Электрозвонок у входа вызвал первоклассного сервитора, затянутого в ливрею гербовых цветов; он препроводил Каликс в роскошную приемную и поднес ей свежесваренный каффеин в изящной чашке тонкого фарфора. Она отпила глоток обжигающей жидкости — крепкой и горькой, со смоляным химическим привкусом, достаточно выраженным, чтобы она поморщилась. Тем не менее это было куда лучше той жижи, которую подавали в рефекторуме Бастиона-К.
Каликс не успела даже допить чашку, когда ортсграф Казмар Зоранск ворвался в комнату; воротник его кителя был наполовину расстегнут, словно он одевался впопыхах в темноте.
— Пробатор, вы насчет Тимона? Вы его нашли?
Вслед за ним вошли сутулая женщина в плотной траурной вуали и девочка лет четырнадцати или пятнадцати. Женщина в вуали прошептала пару слов на ухо девочке, и та кивнула, шагнула назад из комнаты и закрыла дверь за собой.
— Я сожалею. — Каликс собралась с духом, готовясь нанести удар. Сообщать такие новости всегда было нелегко и до сих пор не стало легче, но длить пытку ни к чему. — Тело Тимона извлекли из канала сегодня утром.
— Вы уверены? — переспросил ортсграф.
Каликс выждала, пока надежда в его глазах погаснет, прежде чем ответить:
— Боюсь, что да.
— Могу я… увидеть его?
— Я бы не советовала.
У двери зашелестели шелковые юбки: мать мальчика оперлась о стену, судорожно стиснув руки в жесте аквилы.
— Вы осведомлены об обстоятельствах ареста моего сына, пробатор? — Голос леди Зоранск не дрогнул даже на мгновение.
— Очевидцы сообщали… — Каликс замешкалась, осторожно подбирая слова. — О возможных психических эпифеноменах в складском районе. Лед, покрывающий канал, сверхъестественные огни в воздухе. — Она вывела на сетчатку доклад и пробежала взглядом детали. — Были замечены несколько человек, бегущих с места происшествия, и ваш сын среди них. Он был арестован после того, как отказался давать показания.
— Нам сказали, что его забрали в тюрьму и он ожидал перевода в более защищенное учреждение.
— Вот только на следующий день караульного блюстителя нашли на посту без сознания, а камера вашего сына была пуста.
— Мы даже не предполагали, что он способен на подобное.
— А можете ли вы предположить, как он очутился в канале?
— Нет. И меня это не волнует. — Строгие черные глаза из-под тяжелой вуали взглянули прямо в лицо Каликс. — Бог-Император свершил Свой суд над Тимоном. Этого мне довольно.
— Моя жена хочет сказать, что предпочтет мертвого сына живому псайкеру, — с горечью проговорил ортсграф.
Дверь чуть приоткрылась, но родители мертвого мальчика, похоже, были слишком заняты гневным переглядыванием, чтобы заметить карий глаз, мелькнувший в щели.
— Прошу, простите моего супруга, — выговорила леди Зоранск. — Боюсь, скорбь затуманила его разум.
Лицо за дверью исчезло.
Каликс поднялась на ноги.
— Я отняла у вас уже достаточно времени. Если понадобится что-то еще, я свяжусь с вами.
Она не стала дожидаться сервитора, который проводил бы ее, а вместо этого последовала за звуком шагов к главному входу. Та самая девочка, которую она видела недавно, ждала снаружи, скрестив руки на груди и сжав губы в бескровную линию.
— Мне нужно с вами поговорить.
Каликс приподняла бровь:
— Здесь?
— Подальше. Куда не дотягиваются авгуры.
В молчании они прошли до конца бульвара. Каликс проверила досье Тимона на предмет братьев и сестер и нашла подходящий вариант: Ивара Зоранск, пятнадцати лет, теперь — единственная выжившая наследница династии своего отца; впрочем, одного лишь сходства было достаточно, чтобы не сомневаться в родственной связи.
— Так достаточно далеко? — спросила Каликс.
Девочка кивнула:
— Они не хотят, чтобы я с вами говорила.
— Они?
Она дернула головой в сторону дома:
— Ну, по большей части она. Она хочет, чтобы это все просто исчезло. Мне положено держать рот на замке и быть благодарной, что нас всех не отправили на костер за укрывательство несанкционированного псайкера.
— Это не самый худший совет из тех, которые мне доводилось слышать.
— Вот только Тимон был не один в тот вечер, когда его арестовали. — Ивара сделала глубокий вдох, явственно пытаясь успокоиться. — Я поймала его, когда он уходил на встречу с Карлин Граал.
— Дочерью бургграфа?
Ивара снова кивнула.
— Они всегда были близки. А в последнее время стали еще ближе, хотя бургграф и не одобряла.
Каликс вгляделась в лицо девочки, отыскивая знаки обмана. Если та и лгала, то была чертовски хорошей актрисой.
— Ты думаешь, она имеет отношение к его смерти?
— Не знаю. Тимон готов был поклоняться земле, по которой ступала Карлин, но я… — Ивара еще раз глянула в сторону дома. — У нее полным-полно секретов. И всегда так было.
— Ты ей не веришь?
Девочка скривила губы, точно слова были горькими, как каффеин:
— О, еще как верю. Верю, что она воспользуется любым шансом, чтобы выгородить себя, и помоги Трон тем, кто окажется на ее пути.
— спросил Орестес. Надсадный вой остеотомической пилы смешивался с вокс-помехами, звуча мучительным контрапунктом к его словам.
— Не знаю. — Каликс рассеянно крутила на пальце помолвочное кольцо. — Отец полностью раздавлен. Мать… смирилась, пожалуй. Или даже ощутила облегчение. Этого я не ожидала. Возможно, Тимон выбрался из камеры, бросился к ней за помощью — а она решила, что для всех будет лучше, если он исчезнет.
— Но что еще усложняет дело — судя по всему, в вечер ареста Тимон был вместе с дочерью бургграфа. Пожалуйста, скажите, что вы нашли что-нибудь, способное облегчить мне жизнь!
— Возможно, осознание себя псайкером оказалось невыносимым и он решил позволить воде смыть свои грехи.
— Наслаждайтесь. А я отправлюсь в центр города, перекинуться словечком с Карлин Граал.
Девушка явно нервничала. Каликс поняла это в ту же секунду, как она открыла перед пробатором дверь в жилой отсек; ее лицо было серым, а глаза неестественно блестели, словно она только что проглотила горсть стимуляторов. Грязные светлые волосы висели крысиными хвостиками, на плечах была просторная мантия не по размеру — она больше походила на страдающую похмельем девицу из схолы, чем на предполагаемую наследницу бургграфа.
Каликс продемонстрировала свою голопечать.
— Вы — Карлин Граал?
Девушка нахмурилась:
— А кто это спрашивает?
— Засчитаю это за «да». — Каликс вдвинула ботинок в дверной проем, не позволив захлопнуть дверь у себя перед носом. — Я хотела бы поговорить с вами о Тимоне Зоранске.
— Мне нечего сказать.
— У меня есть показания свидетеля: вы были с Тимоном в тот вечер, когда его арестовали по подозрению в варповстве. — Каликс двинулась на полшага вперед. — Мы можем побеседовать в Бастионе, если вам угодно. Мне все равно.
Карлин прищурилась:
— Заходите.
Жилой отсек был роскошно обставлен, но поддерживать здесь порядок никто даже не пытался. Остатки еды и немытая посуда громоздились кучей около дорогой излучательной плиты, а грязная одежда валялась брошенной на всех возможных поверхностях. Каликс сняла помятую шелковую тунику с деревянного стула с высокой спинкой и уселась лицом к двери.
— Вы живете здесь одна?
— Моя мать настаивает, что мне следует развивать независимость. — Плечи девушки напряглись. — Но я не думаю, что вы явились обсудить мои семейные дела.
— Лишь в той мере, насколько они касаются ваших отношений с Тимоном Зоранском. — Каликс изобразила самую располагающую из своих улыбок. — Верно ли, что вы хорошо его знали?
— Мы дружили.
— Были ли у вас причины считать, что он обладает сверхъестественными способностями?
— Нет.
— Когда вы в последний раз его видели?
— Неделю назад. — Карлин бросила взгляд на дверь, выбивая пальцами неслышный ритм по подолу мантии. — Мы пошли прогуляться после заката.
— Где вы были, когда его арестовали?
Девушка покачала головой:
— Я запаниковала. Бросилась бежать. Я думала, он со мной, но, когда я наконец оглянулась, он исчез. Я решила — он отправился домой. Только наутро я узнала, что его арестовали.
— Почему вы не выступили в его защиту?
— Моя мать не знала, что мы пошли гулять вместе. Она не одобряет, что я провожу время в его компании. — Карлин встретила взгляд Каликс, не дрогнув. — Я боялась.
Дисплей на сетчатке Каликс замигал отвлекающим, настойчивым красным. Входящий вокс-вызов, срочно.
— Трон его прокляни! Прощу прощения, подождите минуту. Что там такое, Орестес?
— Один из них необъяснимо уснул на посту, второй бросился в реку. — Каликс покосилась на Карлин и обнаружила, что та внимательно смотрит на нее. — Кажется очень нетипичным поведением. Может ли это быть связано с теми изменениями в мозге, которые вы наблюдаете?
Орестес отключил связь, и Каликс ощутила, как вдоль позвоночника пробежала дрожь. Она небрежно опустила руку поближе к кобуре на поясе. Карлин передвинулась так, чтобы оказаться спиной к двери; пар от ее дыхания серебрился во вдруг похолодевшем воздухе.
— Оставайтесь на месте, пробатор, — сказала девушка. — Нам с вами пора немного поговорить.
Каликс попыталась встать, но ее ноги словно вмерзли в глыбу льда.
— Я слушаю.
— Я не виновата. Вы ведь это понимаете, правда?
— Никто не выбирает родиться псайкером, но все мы должны жить так, как рассудил Бог-Император.
— Вам-то легко говорить.
— Есть те, кто может помочь вам.
Каликс снова попробовала пошевелить ногами, но мышцы отказывались повиноваться, точно она была марионеткой с обрезанными нитями. Она заставила себя сделать медленный глубокий вдох, затем выдох, сражаясь с паникой, угрожавшей затопить ее.
— Мне не нужна помощь. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
На щеках Карлин проступили яркие пятна. Ее руки дрожали.
— Но вы доверились Тимону, да? — Каликс изо всех сил старалась удерживать непринужденный тон. — Не этим ли вы занимались в тот вечер? Показывали ему, на что вы способны?
На лице девушки впервые мелькнули искренние чувства.
— Он понимал. Он пообещал мне, что никому не расскажет. Мы собирались сбежать вместе.
— Вот только что-то пошло не так, верно? Вы стали привлекать внимание, которое могло бы обрушить на вас всю тяжесть Лекс Империалис. Поэтому ускользнули, а Тимону позволили попасть под арест вместо вас.
Лицо Карлин залилось краской.
— Это была его идея. Он сказал, что это даст мне время уйти. И что закон никогда не осудит невиновного.
Каликс осторожно, незаметно подвинула руку ближе к поясу. Тупоносый «Маурос Астрапи» в кобуре из выделанной синтекожи был уже в паре дюймов от ее пальцев. Ей нужно было лишь дотянуться до него прежде, чем Карлин решит, что пора заканчивать в самом буквальном смысле.
— Вот только вы передумали. Вы вытащили его из камеры, а потом он утонул в канале.
— Я не хотела этого делать! Но… но что, если бы они привели карателей? Я слышала, на что они способны. Он никак не смог бы сохранить мою тайну. Я должна была гарантировать его молчание. Должна была. — Карлин сжала кулаки так сильно, что костяшки посерели. — Мы зря тратим время. Приставьте ваш пистолет к голове, пробатор.
Мышцы в руке Каликс вдруг свело судорогой, словно от удара током. Пальцы непроизвольно сомкнулись на рукояти «Астрапи», а затем, к своему ужасу, она ощутила ледяной металл дула у виска.
Карлин шагнула ближе, напряженно глядя Каликс в глаза:
— Я не могу допустить, чтобы его смерть оказалась напрасной.
— Тогда проявите уважение к его жертве. Сдайтесь. Послужите Императору в том деле, которое Он выбрал для вас.
— Я не стану проводить жизнь в цепях.
Каликс закрыла глаза и отправила субвокальную команду на свой имплант. Канал связи затрещал в ухе, а следом раздался сварливый голос Орестеса:
Она не стала отвечать.
— Вы не думаете, что мертвый пробатор в вашем отсеке привлечет внимание, мамзель Граал?
— Канал не так уж далеко. На этот раз я найду груз потяжелее.
Не было смысла просить о подкреплении: псайкер успеет разукрасить стены серым веществом ее мозга задолго до того, как подоспеет помощь.
— беззвучно произнесла Каликс, сосредоточив все внимание на Карлин. Сейчас главным было выиграть время — и еще отвлечь псайкера, пока Орестес сообразит, что происходит. — Я готова выступить на твоей стороне. Защитить тебя. Одних только связей твоей матери должно быть достаточно, чтобы обеспечить тебе справедливое отношение.
— Я знаю, что происходит с псайкерами, будь они аристократы или простолюдины. Я предпочту умереть. — Голос Карлин Граал был холоден как лед. — Положите палец на спусковой крючок пистолета…
Палец Каликс дернулся.
Сейчас! — Последнее слово она выкрикнула.
Рот Граал открылся для последнего, смертельного приказа, но по барабанным перепонкам Каликс ударил полифонический визг. Губы псайкера продолжали двигаться, однако Каликс оказалась вдруг глуха к ее словам, и железная хватка на ее разуме ослабла.
Она с усилием отдернула «Астрапи» от своей головы и выстрелила.
Давление на разум исчезло — псайкер метнулась прочь, в коридор. В ушах все еще звенело, но Каликс бросилась за ней, по узкому проходу и наружу, через переднюю дверь. Карлин уже бежала по переулку между двумя складами. Она была всего в сотне метров. Каликс сделала предупредительный выстрел, однако псайкер продолжала бежать, шлепая босыми ногами по брусчатке и направляясь прямо к каналу в конце переулка.
В тупик.
Каликс перешла на шаг. С такого расстояния она не могла промахнуться даже в неудачный день. Девушка стояла на краю набережной, поджимая пальцы ног на камнях, уставившись в канал.
— Сдавайся, Карлин. У тебя нет выбора.
Вокруг босых ног псайкера начал намерзать иней, расползаясь по камням, спускаясь, тонким льдом покрывая воду. Искры света плясали в воздухе, точно крохотные мерцающие снежинки.
— Выбор есть всегда, — сказала девушка и шагнула в канал.
Какой-то миг казалось, что лед выдержит ее вес, но вот он проломился, и она рухнула в замерзающую воду, а лед вокруг нее становился все толще, смыкался на поверхности над ней. Каликс успела еще увидеть лицо Карлин, широко раскрытые глаза, руку, в отчаянии царапающую непроницаемый барьер, — как будто она передумала, как будто утонуть было много хуже, чем любые пытки из арсенала Санктум Псайкана… А потом лед затуманился, уплотняясь, и она исчезла.
Орестес все еще оставался на связи, и в его голосе слышалась настоящая тревога.
Каликс помотала головой, словно пытаясь вытряхнуть из ушей частичную глухоту:
— Я в порядке. Все закончилось.
Орестес хмыкнул:
— Мертва, на дне канала.
Вокруг начинала собираться толпа. Каликс подняла воротник плаща и двинулась назад через переулок.
Неизвестно, сколько бургграф и ее свита прождали у ворот Бастиона-К, но их появление никого не удивило. С момента смертельного нырка Карлин Граал прошло несколько часов, и все это время Каликс была готова к вокс-звонку, к вызову, может быть, даже к ножу в спину. Репутация бургграфа была хорошо известна всем, и она производила определенное впечатление.
— Пробатор Каликс, верно?
Бургграф протянула Каликс затянутую в перчатку руку. Она выглядела всего на несколько лет старше своей дочери — похоже, омолаживающие процедуры работали отлично, — но, если Карлин была водоворотом нервной энергии, эта женщина излучала застывшее спокойствие, словно в сердце шторма.
— Приношу соболезнования по поводу вашей дочери, бургграф Граал.
— Да, это прискорбно. — Бургграф отмахнулась от извинений. — Я хотела выразить личную благодарность за всю вашу упорную работу по этому делу. Ваши умения и самоотверженность делают честь вашему Бастиону.
Каликс кивнула; все ее нервы были натянуты, как струны. Бургграф вызывала у нее тревогу, и угроза физического противодействия здесь была ни при чем. Один из лакеев выступил вперед, держа обеими руками тяжелый пергаментный свиток.
— Я хотела бы, чтобы вы передали вашему начальству это официальное поощрение. Я также хотела бы, чтобы вы обдумали официальное предложение моего личного покровительства.
Что-то здесь было нечисто. Подобное предложение встречалось так же редко, как честный ратлинг. Бургграфское покровительство могло вознести карьеру Каликс на такие вершины, о которых она и мечтать не смела, — и оно было здесь, прямо перед ней.
— Тем не менее…
«А вот и подвох, — подумала Каликс. — Бесплатных предложений не бывает».
— Вы, несомненно, понимаете, что мое покровительство действует лишь до тех пор, пока моему положению ничто не угрожает.
— Что именно вы имеете в виду, бургграф?
— Простая просьба. Опустите имя моей дочери в вашем докладе.
Каликс непроизвольно рассмеялась.
— Я всецело понимаю вашу ситуацию, мэм, но не намерена лгать своему начальству.
— Никакой лжи. Просто опустите несущественные детали. Ради блага Корска.
Лакей протянул Каликс свиток. От кроваво-красной печати еще исходил едкий запах расплавленного сургуча, и на ней виднелся отпечаток кольца бургграфа с аквилой и змеей. Она представила тяжесть свитка в руке, роскошную гладкость кремовой поверхности пергамента.
Каликс скрестила руки на груди, отгоняя искушение:
— Нет.
— Какое разочарование. — Губы бургграфа изогнулись узким серпом. — Вы недавно заключили помолвку, верно, пробатор?
По спине Каликс пробежала дрожь нехорошего предчувствия.
— Какое это имеет отношение к нашему делу?
— С неким адептом Севастианом Тремезовым, насколько мне известно. Еще один юный гражданин с блестящей карьерой впереди. В это время суток он, должно быть, выходит из Зимнего дворца, спускаясь по белым мраморным ступеням.
Каликс бросила взгляд на охрану бургграфа — шестеро, в полной броне и вооруженные. Если они решат применить силу, у нее не будет шансов.
— Карьера молодого адепта — такая хрупкая вещь на ранних стадиях, вы не находите? Словно тепличное растение, она может быть взращена до великолепного цветка, но одно неверное движение — и она увянет навсегда. — Улыбка-серп бургграфа стала еще острее. — Памятуя об этом, пробатор, могу ли я просить вас еще раз обдумать мое предложение?
Каликс напряженно выпрямилась и сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри застывает свинцовая тяжесть:
— Кажется, я несколько поторопилась с решением. Почту за честь принять ваше предложение, леди бургграф.
— Превосходно. — Бургграф махнула своему адъютанту, и тот вложил свиток в безвольные руки Каликс. — Этот город полон наших врагов, пробатор. И я рада заводить друзей там, где могу.
Дождавшись, пока бургграф отбудет, Каликс снова вызвала Орестеса и не позволила ему даже набрать воздуха, чтобы заговорить.
— Мне нужно, чтобы вы уничтожили все свидетельства, относящиеся к делу Тимона Зоранска. Образцы мозговой ткани, сканы, инфологи — всё.
На другом конце связи повисла тишина. Когда Орестес наконец ответил, в его голосе не было и следа обычной легкомысленности:
— Хорошо. Я отправлю вам копию своего рапорта, прежде чем сдам его. Удостоверьтесь, что детали совпадают.
Каликс потерла глаза. На дальнем конце улицы ветер гнал по поверхности канала крохотные мерцающие волны, оставляя не потревоженными глубины внизу.
Если бы вода могла смывать вину, подумалось ей, то Виа Аква Магна была бы уже настолько запружена грехами, что удалось бы пройти пешком отсюда до моря.
— спросил Орестес, и его голос звучал отдаленно и глухо.
— Понятия не имею, о чем вы! — отрезала Каликс и отключила связь.