От ливня их защищали штормовые плащи. Неоплас маслено блестел под струями дождя. Двенадцать их было, и плащи сковывали их движения. Плащи и тактические доспехи. Плотные панцири на армированной сетке основы. Такие остановят и пулю из крупнокалиберного оружия в упор, и нож под ребро. Именно такая ночка предстояла им.
Сераф Чиастро стояла в центре полукруга, переломив свой «Боярин» пополам. Щелканье заряжаемых в дробовик патронов звучало так уютно. Давненько она не вырывалась на оперативный простор. Мурашки побежали у нее по рукам.
— Давайте сделаем это, — прозвучало из-под ее противогаза.
Воздух над Геновской был отравлен. Захламленная отходами пустошь врезалась в край района коричнево-охристой полосой, чуть высветленной в узких изгибах вокруг мануфакторумов и скотоферм. Чиастро смерила суровым взглядом штормоубежище в двухстах футах впереди и двинулась к нему сквозь дождь. Санкционеры замаршировали вслед за ней.
Генч присвистнул под своим противогазом, звук получился тонким и гнусавым.
— Какое здоровое… Крепость прям.
— Это и есть крепость, сержант, — напомнила ему Чиастро, не сводя взгляда с штормоубежища. — И мы здесь, чтобы пробить ее защиту и свергнуть короля этой крепости.
— Вы правы, капитан… — Дробовик Генч опустил и держал поперек туловища. На прикладе «Боярина» крепилась запасная лента с семью короткими черными патронами. Ветер с пустоши чуть распахнул его плащ, обнажив патронташ с гранатами. Генч благоговейно погладил их. — Как же вы правы!
Штормоубежище, воплощение неприступности, возвышалось футах в шестидесяти от внешней стены. Оно был возведено концерном Эрлон-Вантов в качестве склада и убежища для гражданских — но время по-настоящему страшных бурь на Полярисе закончилось. Теперь Геновска стала просто очень жарким местом, по которому иногда прокатывались грязевые бури. После того как штормоубежище перестало использоваться по назначению, Комитет Управления убежищами запечатал его. Стальные стены толщиной двенадцать дюймов, единственный вход. Непробиваемая твердыня.
Чиастро остановилась, не доходя футов двадцати до ворот, на которых все еще можно было различить полустертую эмблему Эрлон-Вантов. Она подняла обтянутую перчаткой руку, дождь застучал по ней; один из санкционеров вложил в нее вокс-рупор.
Сераф включила устройство — раздался слабый треск — и прижала его к своему противогазу. Голос ее раскатился над пустошью:
— Сайлас Хелн, вы обвиняетесь в убийстве, вымогательстве, шантаже, несанкционированном насилии и краже в крупных размерах у департамента Муниторум. Именем Закона Алекто вы должны немедленно сдаться нам под стражу. Это единственное предупреждение.
Десять секунд Чиастро слушала шипение помех, ожидая ответа, хотя и знала, что его не будет. Она вернула вокс-рупор рядовому.
Вы все еще думаете, что он там? — спросил Генч, однако штормовой плащ с капюшоном уже сбросил с плеч, готовясь к бою.
— Он там, — ответила Чиастро.
— На этого вашего информатора точно можно полагаться?
Сераф сбросила плащ. Капли дождя стучали по угольно-серым доспехам, собираясь на изображенном на груди черепе.
— Он не стал бы врать про такое, зная, что я могу крепко прихватить его за задницу.
Генч прикрепил к дробовику подствольный гранатомет.
— Надеюсь, вы правы, капитан… — Он вытащил гранату из подсумка на поясе и снарядил оружие.
— С меня дженеза, если он такой же пустой… — сказала Чиастро, опускаясь на одно колено. Она одарила Генча бесшабашной улыбкой, пока остальные повторили движение за ней — теперь весь отряд был готов к стрельбе. — …Как твоя башка, сержант.
Генч улыбнулся в ответ. Ради этого дерьма он жил.
— Огонь.
Из газоотводника гранатомета вырвался дым, граната врезалась в ворота и детонировала. Сталь, пробитая чудовищным снарядом навылет, загорелась. Свою работу гранатомет выполнил: в центре ворот зияла прожженная дыра.
— Пошли!
Чиастро двинулась, шестеро — за ней. Остававшиеся до ворот двадцать футов они преодолели в два счета.
Радева добралась до пролома первой. Ее кулак в него вполне проходил. И она его туда просунула и прикрепила липучку-щелкучку на запирающий механизм ворот изнутри. Радева пробормотала благословение машинному духу щелкучки, и механический жучок принялся за дело.
Остальные из отряда Чиастро прижались к стенам вокруг и держали на мушке прилегающую часть пустоши. Не прошло и тринадцати секунд, как сквозь толстый металл донеслось механическое лязганье открывающихся замков.
В воротах приоткрылась небольшая, только-только протиснуться, дверка. Внутри было грязно, освещение еще работало, но едва-едва. Чиастро сверилась с фрагментом схемы штормоубежища на инфопланшете, прикрепленном к наручу. Двадцать один уровень, узкие коридоры, много комнат. Множество мест, где можно спрятаться.
Она обменялась коротким взглядом со своими ребятами.
— Рука Его…
Каждый санкционер отдал честь сжатым кулаком.
— Рука Его! — хором ответили они.
Струи дождя с грохотом, как стальные спицы, обрушивались на маслянисто-черный тармакадам.
Чиастро повела их внутрь.
Она щелкнула клавишей с нужной руной.
Чиастро стояла на возвышении в стратегиуме Бастиона-Г и проводила инструктаж своего отряда. На тусклом экране появилась небольшая гололитическая проекция в цветах сепии, сделав тени в серой, плохо освещенной комнате еще гуще. Изображала она мужчину, ухоженного и властного. Лицо у него было узкое, напоминало крюк. Волосы — длинные, зачесанные назад. Проекция начала вращаться, а Чиастро заговорила:
— Смотрите как следует. Это Сайлас Хелн, главарь банды Венеторов Девяти Дьяволов. Он разыскивается в трех округах за преступления против закона, но именно в нашем мы загнали его в угол.
Она помолчала, позволив санкционерам гордо расправить плечи и немного покрасоваться. Они заслужили это. Хелн теперь принадлежал им. Она лично его арестует.
— Его нужно взять живым. Его солдаты… — Чиастро пренебрежительно скривилась. — В любом случае. Дело высокой важности. Высочайшей. С этим подонком повязаны и люди из высших кругов, и самые влиятельные из торговцев.
— Вот почему вы идете с нами, капитан? — с диким блеском в глазах спросила Радева.
Блондинка, левая сторона головы побрита налысо, с многочисленными — весьма! — шрамами. Слишком часто Радевой приходилось участвовать в поножовщине, когда ей было двенадцать, и все в тех схватках играло на руку не ей, а противнику.
— Да, я руковожу миссией. Никто никогда не сможет сказать, что кастелян Бастиона-Г боится замарать ручки.
Это рассмешило их. Они понимали друг друга с полуслова. Доверие и товарищество. Словно Чиастро вернулась домой, в свое старое подразделение. По крайней мере, в их лучшие дни.
— Поговаривают, что на руках Хелна находится образчик древних технологий, — продолжала Сераф, — времен Первой высадки, если вы можете в это поверить. Эта часть миссии имеет низкий приоритет. Разведка предполагает, что этот высокотехнологичный образчик — просто сказка, но мы туда отправляемся не затем, чтобы выяснять правдивость старых…
— Мы отправляемся туда действовать и умереть. «Только в смерти», верно, капитан? — Ухмылка перерезала лицо Радевой.
— Это просто очередная банда ушлепков, Радева.
Чиастро похлопала себя по выцветшей гвардейской татуировке на руке: птичьи крылья, внутри надпись «105-й Алектианский». Чуть ниже, на изображении потрепанного свитка, примостилась еще одна надпись: «Адские ястребы».
— Наши товарищи из Милитарум, — с грубой гордостью продолжала она, — пусть наводят порядок там, среди звезд, а мы тут присмотрим за порядком на улицах. Чтобы им было куда вернуться.
— А зачем тот образчик древних технологий нужен, капитан? — деловито спросил Клайн.
Стригся он «под ежик» и был парень высокий и худой, но крепкий. Все пояснения капитана он записывал стилусом в инфопланшет.
— Рада, что ты спросил. — Чиастро выключила гололит. — Изображений артефакта нет, поэтому вероятность того, что он вообще существует, примерно как у тех четырехруких ксеносов с зубами, острыми, как ножи, которые вроде бы водились в северных областях Поляриса. Условное название — «Всезнайка», древний перехватчик и дешифратор сигнала с большим радиусом действия. Перехватывает разговоры по воксу любой степени зашифрованности, как ни одно другое устройство не может. А для влиятельных людей с секретами такая штука пострашнее любого ксеноса, хоть с четырьмя руками, хоть нет.
Некоторые фыркнули. Никто особо не любил «золоченых», людей из высших кругов, и их прихвостней, но благодаря богатым ублюдкам горожане были более-менее сыты и имели монету на кармане. Генч ухмыльнулся. Блестящая лысина старого ветерана напоминала огромный кулак, обтянутый морщинистой кожей, который втиснули в кресло в стратегиуме. Чиастро печально улыбнулась ему.
— Все просто. Хватаем Хелна, выясняем, существует эта «Всезнайка» на самом деле или нет. Затем выходим. Ожидайте сильного сопротивления. Вопросы?
Маннон подняла руку. В отряде ее прозвали Мертвый Глаз, и вполне заслуженно. Это была крепко сложенная женщина. Правый глаз, которым она прижималась к прицелу, окружала полоска потемневшей кожи, сильно выделяясь на ее бледном лице.
Чиастро кивнула Маннон.
— Только один, капитан, — холодным, как смерть, голосом произнесла та. — Когда мы выдвигаемся?
— Немедленно, — ответила Сераф. — Вооружитесь. Постарайтесь, чтобы вас не убили. Рука Его…
— Рука Его! — хором отозвались они.
И за считаные секунды стратегиум опустел.
Внутренний вестибюль штормоубежища оказался просторным помещением, в два раза шире, чем потребовалось бы всем двенадцати санкционерам, чтобы пройти по нему плечом к плечу, а сводчатый потолок терялся в такой вышине, что при взгляде вверх начинала кружиться голова. Люмены на стенах — пятна водянисто-серого цвета — испускали тусклый призрачный свет сквозь мрак, не сильно-то улучшая видимость. Вестибюль был абсолютно пуст. Однако из проходов на многочисленных балконах, ведущих в комнаты и коридоры, сочилось обещание чего-то большего. Обещание хорошей драки.
Чиастро построила отряд в две шеренги по шесть человек и повела через вестибюль. Прогнившая красная ковровая дорожка расползалась под ногами. Сераф решила двигаться к статуе имперского святого, возвышающейся в дальнем конце коридора. Кого именно из святых она изображала, Чиастро не смогла понять. Мраморная статуя была закутана в мантию, на голове — напоминающий корону лавровый венок, рука доброжелательным жестом вытянута вперед. Тремя этажами выше располагался подъемник, на котором можно было попасть на самые верхние уровни. Кнопка вызова все еще работала и светилась зеленым.
От статуи в обе стороны, обрамляя вестибюль штормоубежища, к балюстраде второго этажа отходили лестницы. Они были обшиты по бокам щитами, в свою очередь обитыми сильно потрепанной синтешерстью, и вполне могли бы использоваться в качестве баррикад. Чиастро направилась к левой, махнув Генчу, который вел вторую половину отряда, чтобы они заняли правую.
— Смотрите в оба… — пробормотала она, быстро проверив свой этаж.
Воздух внутри оказался хорошим, достаточно хорошим, чтобы все стянули противогазы. Это сильно облегчило коммуникацию.
— Это не может быть так просто… — прошептала Радева.
Чиастро была согласна с ней. Она ткнула пальцем в Харрока, а затем — в тихие зловещие балконы. Ручной прожектор тихо зашипел, активируясь, и луч его разлетелся веером, как огромная пригоршня белой пыли. Санкционер Харрок медленно и аккуратно провел лучом по верхним уровням. Луч света выхватывал из сумрака изношенные перила, пустые банки из-под протеина, сигаретные окурки и прочий мусор. Голый металл, от использования затертый до блеска, делал штормоубежище больше похожим на тюрьму, чем на приют для гражданских лиц.
— Ничего… — выдохнул он.
Темное лицо его плыло в ореоле бледного света.
Чиастро переглянулась с Генчем; ветеран покачивал дробовиком от одной тени к другой. Он помотал головой. Кастелян вскинула сжатый кулак, приказывая всем остановиться. Мягкие звуки шагов затихли, воцарилась тишина. Лишь протяжный шелест их медленных вдохов наполнял вестибюль.
Чиастро прошептала:
— Харрок… — и, когда он обернулся, резко провела рукой себе по горлу.
Харрок выключил подствольный фонарь. Сероватая тьма снова затопила помещение. Они были на полпути через вестибюль, до лестницы оставалось рукой подать. Чиастро внимательно осматривала балконы второго этажа, особенно сосредотачиваясь на более темных участках.
Едва уловимое движение зацепило ее взгляд: тени двигались слишком целенаправленно, чтобы это можно было объяснить игрой освещения. Блеснул металл.
— Справа! — рявкнула Чиастро.
Грохот выстрелов, вспышки — по отряду полоснули из автомата. Выстрелы еще сыпались на людей Чиастро, а она уже стреляла в ответ из «Боярина». Снаряды пробили бронеобшивку перил, те раскололись. Раздался низкий стон боли.
— Прикройте меня! — крикнула Сераф.
Во мраке залаяли дробовики, темнота расцвела дульными вспышками.
Чиастро бросилась вперед, взлетела по правой лестнице на балкон второго этажа. По ее отряду уже стреляли минимум человек десять. Противники перегибались через бронеобшивку балконов и палили вниз. Санкционеры инстинктивно рассредоточились вдоль стен, стараясь уйти в мертвую для стрелков зону.
Со стонами повалились Вендт и Килани. Генч, ухватив их за шиворот, поволок в укрытие, распинывая мелкий мусор по дороге.
— Радева, Клайн, ко мне! — перекрикивая грохот выстрелов, скомандовала Чиастро двум ближайшим своим товарищам.
Они встретились в пролете справа. Сераф сгорбилась и яростно зарычала, сверкнув в темноте белыми зубами. Секунду спустя предприимчивый снайпер свесил голову с лестницы этажом выше. Чиастро выхватила пистолет и выстрелила венетору в щеку, пробив его керамическую маску. Стрелок исчез из поля зрения.
Кастелян указала туда, где он только что был:
— Балкон. Быстро и близко. Очистите его.
Клайн кивнул и вытащил второй пистолет. Первый он уже достал и зарядил. Радева спрятала оружие в кобуру и вытащила из-за голенища длинный нож.
Внизу в вестибюле бушевала огненная буря, крупнокалиберные пули вспахивали пол и прижимали к земле оставшихся там санкционеров. Генч приказал отряду стрелять по балкону первого этажа рядом с лестницей, чтобы бандиты не могли приблизиться к Чиастро и двум ее спутникам и помешать их смелой вылазке.
Клайн пошел первым. Он был быстр, два его пистолета залаяли раньше, чем он переступил порог балкона. Радева следовала за ним, пригибаясь к земле, скользила, как гадюка. Пару секунд спустя на балкон ворвалась и Чиастро. На полу уже лежали три трупа, один — тот, с дырой в щеке, которого она сняла еще с лестницы, остальные два — с простреленными черепами. Из-за темноты, окутывающей побоище, Чиастро слишком поздно заметила гангстера с топором, выскочившего на Клайна из ниши. Кастелян предупреждающе закричала, Клайн увернулся, и Радева располосовала мужика шквалом быстрых и эффективных ударов.
Еще четыре секунды спустя на балконе погибли еще три бандита, а Чиастро со товарищи до сих пор не получили ни царапины. Венеторы так и сыпались из ниш, стена здесь была просто изрыта ими. Радева стремительно расправлялась с незваными гостями. Каждый удар ножа поражал какой-нибудь жизненно важный орган. Клайн брал на себя тех, кому удалось увернуться. В одного выстрелил в упор, Чиастро толкнула врага и перебросила через перила. Крик был недолгим.
Стрелки на балконе в другом конце вестибюля переключили свое внимание с санкционеров внизу на смертоносных ублюдков, рубящих в капусту их товарищей на противоположной стороне.
— Вниз, вниз! — закричала Чиастро, дернула Клайна за ремень и затащила его под бронеобшивку перил — хоть и скудная, но защита.
Радева и так прижималась к полу — она перерезала горло смертельно раненным. В этот момент распахнулись двери подъемника на площадке, где сходились два балкона.
Чиастро заметила в руках нового гостя тяжелый пулемет. Стрелок вскинул его, клацнула лента, подавая снаряд. Дверь справа — пожалуй, можно укрыться там.
— Внутрь!
Она толкнула дверь плечом, та раскололась пополам, едва не слетев с петель. Радева и Клайн ворвались внутрь вслед за Чиастро, балкон снаружи озарился пламенем — в него угодил выстрел из пулемета.
И тут на Чиастро нахлынули воспоминания.
Чиастро окинула комнату быстрым взглядом. Пуста. Слава Трону. Ничего, кроме железного каркаса кровати, таза и стула. Она держала дробовик наготове, пистолет в кобуре. Даже при этом слабом освещении она видела гримасу боли на лице Клайна.
— Царапина, — солгал он.
Блестящее пятно темнело на его правом боку. При нормальном освещении оно было бы красным. Клайн пошатнулся, и Радева бросилась ему на помощь.
Чиастро активировала вокс. В проеме разбитой двери были видны языки пламени: балкон полыхал.
— Генч, ответь…
Несколько очень долгих секунд спустя в воксе раздалось:
Голос у Генча был напряженным, он прерывисто дышал. Отчетливо была слышна и стрельба, которую они вели. Чиастро вернулась в настоящее.
— Ты двигаешься?
— Оглушительный выстрел из дробовика на заднем плане. Кто-то выругался.
— Нужно прикрытие на правом фланге… Видишь ту пушку?
— Это может стать нашим последним разом, если вы хоть как-то не прикроете нас. Восьмая дверь с южного конца.
Пауза, затем приглушенный голос Генча — он отвернулся и что-то сказал другому санкционеру. Снова звуки стрельбы. На этот раз что-то более крупнокалиберное.
Чиастро услышала металлическое снаряда, вставляемого в казенную часть.
Чиастро вышла из канала, повернулась к остальным. Даже при слабом освещении Клайн выглядел бледно, но нашел силы мрачно улыбнуться. Он похлопал Радеву по руке, и она неохотно отпустила его.
— Противогазы. Немедленно, — сказала Чиастро. Они натянули маски, и дыхание зашипело в трубках.
Снаружи донеслись мягкие плевки пулемета, затем низкое «дзинь» — металл ударился о металл. Выплеснулся длинный шлейф дыма, собрался в фиолетовое облако. Противники начали задыхаться — их маски, такие жуткие с виду, не могли отфильтровать дым, предназначенный для разгона беснующихся толп.
Чиастро вырвалась наружу через разбитую дверь.
— Живо, живо!
Остальные выбежали за ней. Она надвинула очки на глаза. Очертания тел проступили сквозь дымовую завесу оранжевыми ореолами тепловых контуров. Кастелян сняла одного нападающего из дробовика; он опрокинулся назад и уже начал остывать, когда она скосила следующего.
Клайн перевел пистолет на стрельбу очередями и дал залп. Вторую руку он прижимал к боку. Радева рассовала ножи по местам и палила из автомата, и очень быстро врагов на балконе не осталось.
Дыма тоже. Несколько бандитов еще были живы. Радева потянулась за ножами — разобраться с этими жалкими ублюдками.
Клайн повалился на пол. Чиастро присела проверить его состояние, похлопала по плечу, убедилась, что он более-менее в порядке, и поднялась на ноги. Встретилась взглядом с Генчем — он с диким видом смотрел на нее с балкона напротив. Остальные бандиты были мертвы или сбежали. Клубы фицелина висели в воздухе, как старые простыни. Чад от выстрелов тоже до сих пор не развеялся. Вестибюль был усыпан гильзами, как пляж — латунной и медной галькой.
— Мы покончили с ними, капитан? — спросил Генч, пнул сапогом венетора, повисшего на ограждении, и сбросил его вниз.
Тело шлепнулось на пол, при ударе сломалась шея.
Чиастро осмотрела стрелка с тяжелым пулеметом, которого она убила первым, когда они пошли на прорыв сквозь дым. Женщина; выстрел из дробовика разворотил подсумки с патронами на ее корпусе и пронзил желудок, как стальная косточка неведомого фрукта. На ее тяжелом пулемете были клейма Муниторума. Оружие для Милитарум. И боеприпасы тоже — качественные, надежные.
— И близко нет, — ответила Сераф и стиснула челюсти. Вот почему она хотела взять Хелна. Венеторы отступили, кнопки вызова на подъемниках погасли. — Так, слегка покусали. — И повторила сама себе: — Слегка покусали…
Вокс-динамик, вокс-динамики, развешенные по вестибюлю, внезапно затрещали.
Чиастро обратилась к ближайшему вокс-динамику. Она запрокинула голову и хорошо поставленным командирским голосом произнесла:
— Именем Закона Алекто, Сайлас Хелн, немедленно сдайся под стражу блюстителям. Сделай это сейчас, и…
Вокс отключился, голос Хелна сменился другим звуком. Где-то глубоко внутри конструкции заскрежетал какой-то механизм.
Чиастро переглянулась с Генчем. Тот, пожав плечами, осмотрелся по сторонам, пытаясь найти источник звука.
Тяжелая дрожь, идущая откуда-то снизу, заставила ее переступить с ноги на ногу. Чиастро глянула на пол вестибюля.
— Мы что… двигаемся? — спросила Радева, и ее взгляд метнулся к входу.
Он медленно опускался. Ворота уже захлопнулись, замки на них закрылись.
Низкий вой сирен взрезал воздух.
— Твою ж мать… — прошипела Чиастро и закричала: — Харрок! Доберись до двери! Останови программу!
Харрок бросился туда. Он находился на том же балконе, что и Генч. Тот, в свою очередь, приказал остальным занять оборонительные позиции на случай, если все происходящее — лишь прелюдия ко второй вражеской атаке.
Чиастро покинула балкон первого этажа, помогая Радевой вести Клайна. Она не сводила глаз с Харрока, который просто спрыгнул в вестибюль и разрубил ножом панель стены рядом с дверью.
— Харрок!.. — крикнула Сераф решительно, но несколько взволнованно. Время утекало.
Механизм продолжал скрежетать. И вот слабые отблески света в изящной решетке на верхней части двери сменились чернотой. Раздался глухой тяжелый судя по всему, массивная платформа опустилась до упора. Все сооружение теперь ушло под землю.
— Вот дерьмо. — Харрок бессильно стукнул кулаком по стене.
Чиастро остановилась на полпути вниз, в нескольких футах от первого этажа. Чуть пригнулась.
— Эти старые убежища, — произнес Генч, оставшийся на балконе. Происходящее, казалось, обеспокоило его гораздо меньше, чем всех остальных санкционеров. — Они были отчасти подземными. Буре не добраться до вас, если вы находитесь под землей.
— И насколько глубоко под землей они размещались? — спросила Чиастро.
Клайн пока что с трудом, но все же мог передвигаться, а при помощи обезболивающих — и функционировать. Вендт и Килани тоже держались на ногах. Первый успел заработать пулю в плечо, второй полной грудью хапнул осколков при взрыве — правда, его доспех милостиво поглотил их все. Средств, имевшихся у них с собой в походной аптечке, хватило бы, чтобы подлатать раненых, но Клайн выглядел не слишком хорошо, и Вендт баюкал свою раненую руку.
— Триста футов, может быть, больше, — ответил Генч.
Харрок внезапно нахмурился и постучал по коммуникационной бусине на шлеме:
— Вокс отрубился.
— Это еще одна особенность этих старых убежищ, — сообщил Генч. — Как только оно опускается под землю, не остается никакой возможности подать сигнал отсюда.
Выпустив Клайна и оставив его на попечение Радевой, Чиастро прокрутила схему убежища на своем инфопланшете. Добившись максимального увеличения, она просмотрела самые верхние уровни.
— Вот она, вокс-мачта! — торжествующе улыбнулась кастелян. Спустилась по схеме на несколько уровней вниз к противоположной стороне здания, где мягко мигал маркер местонахождения цели. Конечно, это оказался наблюдательный пост, самое укрепленное помещение в комплексе. — А вот здесь — тот, за кем мы сюда пришли.
Чиастро окинула взглядом отряд, потрепанный, но отнюдь не павший духом. Она бы предпочла отправить Клайна на поверхность. Сопротивление оказалось сильнее, чем ожидалось. Им было нужно подкрепление. Судя по всему, Хелн старательно окопался и окружил себя целой армией.
— Какие будут приказы, капитан?
Она перевела взгляд на Генча:
— Разобьемся на две команды, у каждой будет своя задача. Сержант, возьмите пятерых. Ваша цель — вокс-мачта. Сообщите юстицию Виандани: объект здесь, и он заблокирован нами. Тогда «Зуровы» явятся сюда, паля изо всех орудий. Остальные — со мной, за Хелном.
— И за всей той армией, что защищает его? — спросил Генч.
Чиастро со щелчком вставила патрон в казенник «Боярина».
— Наружу — только насквозь.
Чиастро никогда не придавала особого значения внешности, но сейчас в четвертый раз заглянула в зеркало, чтобы проверить, как она выглядит. Зеркало занимало большую часть стены и давало возможность увидеть себя целиком. Офицерская форма, лацканы, расшитые серебром, заломлены четко до хруста. На мундире — нагрудные знаки: череп, змея и корона. Все остальное — черное, лишь вспышка красного здесь да серебряная линия там. Форма сидела на ней хорошо, годы не стерли гвардейскую выправку. Худощавая, крепкая, с подтянутым и угловатым лицом. Белые волосы подстрижены коротко, совсем ненамного длиннее уставной стрижки Милитарум, которую она носила раньше. Шрам на лбу, бледный и тонкий, как рваная вена, — несмываемое напоминание о сути ее службы. Звание кастеляна давало некоторые привилегии; она могла бы удалить шрам, но Чиастро хотела помнить. Что все это — все! — было реальностью, а не кошмарным сном, который она с облегчением навсегда стряхнула с себя.
Она оттянула воротник. Высокие края сжимали горло, словно петля, да как же душно здесь…
— Кастелян.
Голос, мягкий, как шелк, вернул ее в реальность. На самом деле здесь было прохладно. Чиастро повернулась к прекрасно одетой помощнице и выдавила из себя улыбку. Лицо — фарфоровое, тело ниже талии — механическое. Помощница указала стальными пальцами на внушительные двойные бронзовые двери. Завитушки богатой отделки на них позеленели от времени, а среди завитушек были выгравированы изображения законотворцев древности.
— Достопочтенный юстиций Виандани сейчас вас примет.
Чиастро поклонилась — смешно кланяться полумеханизму, но она это уже сделала, и отменить это было нельзя.
Датчик присутствия на дверях распахнул их при ее приближении. Она вошла.
Кабинет Виандани, как и ведущий к нему коридор, был скупо освещен и тонул в тенях, но это не скрывало величественности обстановки, пусть и слегка поблекшей. В углу — статуя, крылатая, угрожающая, земная и божественная. Ужасающая. Огромное, обширное окно, из которого открывался великолепный вид на город. Небольшая библиотека в открытой передней — пергаменты, в свитках и в кожаных перевязанных шнурами тубусах, несколько потертых фолиантов. Положения Закона Алекто, материалы старых дел. Рекаф-машина, свет отражался от хромированной поверхности, делая ее похожей на… Далее — письменный стол, массивный, широкий, из тяжелого на вид синтедерева. Искусственный дуб, рискнула предположить Чиастро. На столе — снова бумаги и свитки, рядами, такими же строгими и аккуратными, каков был и сам сидевший за столом мужчина. Он поднялся со своего обитого бархатом трона, встречая гостью.
Виандани улыбнулся. В этом мягком освещении кожа его казалась хорошо выдубленной. Серый — явно дорогой — костюм сидел на юстиции как влитой. На правом плече — позолоченный стальной щиток в форме головы орла. Высокий воротник, почти упиравшийся в подбородок, придавал Виандани властный вид. Тактильная перчатка на его левой руке и ох-ты-Трон-какой-изящный бионический имплант в левом ухе, через который он связывался с инфопеленой, были единственными заметными уступками высоким технологиям.
— Оцениваете угрозы, кастелян?
Чиастро отдала честь, и он снова улыбнулся ей, на этот раз даже шире.
— Просто привычка, милорд. — Чиастро стояла, вытянувшись по струнке, как на воинском смотре. — Рука Его, юстиций.
— Рука Его. — Виандани это вроде даже позабавило. Он вернулся на свое место. — Итак, что я могу для вас сделать?
— Сайлас Хелн, — сказала она. — Мне известно, где он угнездился.
— Печально известный главарь банды Венеторов Девяти Дьяволов. — Юстиций раскурил электротрубку. Его темные ухоженные волосы блеснули, на миг засияв в отсвете крохотного оранжевого огонька. — Бич трех районов. Как долго он уже в розыске?
— Три года, три месяца и восемнадцать дней, милорд.
Его дружелюбие выключилось, как будто кто-то одним махом перекрыл кран. Виандани сделался непостижимо беспристрастен.
— Не в первый раз ко мне заглядывают охотники на Сайласа Хелна. Ничем полезным для нас это еще не обернулось.
— Мне нужна санкция на рейд.
— Естественно. Почему я должен ее дать?
— Могу я быть откровенна, милорд?
Он жестом убедил ее, что да.
— Назвать Хелна неуловимым — это очень мягко выразиться, — начала Чиастро. — Каждый раз он ускользает из рук. По его вине в мортуарии оказалось столько моих коллег, что я уже со счета сбилась. Также, я полагаю, ему помогает кто-то с самого верха.
Виандани перестал затягиваться, приподнял бровь:
— Интересно. А теперь подробнее. Связано ли это дело с… как его теперь называют?
— «Всезнайка», милорд.
— Ах да. Весьма приземленно, но я полагаю, что суть это отражает.
— Я считаю, что все эти байки про «Всезнайку» — куча гроксова дерьма, извините за выражение, милорд.
— Извинения приняты.
— Хелн обладает влиянием. Его люди просочились к «золоченым». Вымогательство, взяточничество. Готова поспорить, что у него прибраны к рукам владари и бароны-купцы повсюду, до самого Полярис-Нул.
— И кастеляны тоже?
Чиастро не дрогнула.
— Все возможно.
Виандани на мгновение задумался, взвешивая все.
— Так почему же вы считаете, что в данном случае оно того стоит, кастелян Чиастро?
— Из-за моего информатора. Старый товарищ, еще по Гвардии. Он давно выслеживал Хелна. Я доверяю ему, милорд. По крайней мере, в этом случае.
— Не самый весомый аргумент.
— Самая верная возможность задержать Хелна, вот чем это может оказаться. Дюжина ребят — вот и все, что мне нужно.
— И подкрепление, если вы его найдете, я полагаю?
— Достаточное, чтобы кровь не выплеснулась на улицы. И я сама поведу отряд.
Виандани глубоко затянулся, угольки в оплетенной чаше трубки вспыхнули. Он смерил Чиастро оценивающим взглядом, словно выискивая слабые места в ее предложении. Выпустил роскошный клуб фиолетового дыма.
— Очень хорошо. Рискнуть стоит. К утру вы получите письмо с моей санкцией по пневмопочте.
Чиастро снова поклонилась, и двери за ней уже открывались.
— Милорд…
— Возьмите его живым, кастелян, — сказал Виандани на прощание. — Если коррупция имеет такой размах, как вы подозреваете, то надо предоставить дознавателям возможность поболтать с ним.
Она сдвинула пятки и отдала честь Чиастро начала уже разворачиваться на выход, когда по лицу юстиция снова скользнула улыбка — изогнутая и острая, как дуэльный кинжал.
— И, кастелян, — сказал он, — удачной охоты.
После перестрелки в вестибюле штормоубежища, некогда возведенного Эрлон-Вантами, воцарилась тревожная тишина. Многочисленные комнаты и коридоры, каждый из которых необходимо было проверить, сильно замедляли продвижение.
Чиастро шла третьей в цепочке, а вел группу Харрок. Кастелян активировала вокс.
— Восьмой уровень, север. Нет контакта, — прошептала она, глядя в темноту.
Они двигались по длинному служебному коридору, проверяя развилки и слепые зоны. В арьергарде скупыми, аккуратными шагами двигалась Маннон. У Чиастро аж в затылке засвербело оттого, что Маннон находится у нее за спиной, хотя между ней и Мертвым Глазом были еще Радева, Клайн и Энцо. Мертвый Глаз перевелась к ним из Бастиона-У чуть больше года назад. Были там какие-то неприятности с другим блюстителем. Ходили слухи, что Маннон его застрелила. На самом деле выманила его на открытое пространство и всадила ему по пуле в каждое колено из своей винтовки. Санкционер так больше и не встал на ноги. Однако Маннон раскопала что-то такое в его личном деле… На следующий день она подала на перевод. Всякий раз, когда Чиастро встречалась с этими холодными глазами, она думала, что они должны бы принадлежать кому-то из глубин космоса, какому-то существу, привыкшему к ледяному мраку межзвездной пустоты, скорее рептилии, чем человеку.
Затрещал вокс, приемник заработал, и в нем захрипел голос Генча:
— Не стоит на это рассчитывать, сержант. Сбавь обороты. Это не соревнование по спортивной ходьбе.
— Нет, если ты погибнешь, а я попаду в переделку. Я не собираюсь вытаскивать твой труп с той крыши, Генч. Тебя в последнее время в одиночку стало и не обхватить.
С другого конца донесся смешок.
Чиастро улыбнулась:
— Уж полюбуйся, серж…
Что-то двигалось на перекрестке впереди — бросилось им поперек дороги, прижимаясь к полу. Только хвост промелькнул в луче подствольного фонаря Харрока.
приглушенно переспросил Генч.
— У нас есть контакт, — прошептала она в ответ и вышла из канала.
Чиастро вскинула дробовик и сдвинулась влево, чтобы расчистить видимость для остальных.
И тут врубился прожектор.
Трон, ей в глаза просто влилось чистое белое пламя. Это явно был мощный промышленный прибор освещения. Жесткий, как ослепляющая граната. Все вокруг пропиталось ужасным жгучим светом и стерлось начисто.
— Я ни хрена не вижу! — взревел Харрок, падая на колени; воздух сотрясли звуки очередей и одиночных выстрелов из крупнокалиберного оружия.
Чиастро почувствовала, как пуля пронеслась у нее над ухом. Рявкнул «Боярин» Харрока, и секунду спустя к нему присоединился и ее дробовик. Чиастро выстрелила в эту магниевую вспышку, которая сделала ее мир бесформенным и обжигающе белым. Она услышала, как кто-то вскрикнул, и где-то в этот момент они достали Энцо. Он словил несколько пуль разом, задергался взад и вперед, выстрелы дождем застучали по его доспеху, пробивая его. Он упал, фицелиновый дым окутал его. Клайн выстрелил. Во что-то попал.
Повинуясь инстинкту, санкционеры рассыпались вдоль стен, пригнулись к полу. Спрятаться тут можно было только в проемах дверей.
— Вырубите этот проклятый прожектор! — рявкнула Чиастро.
В белом сиянии продолжали слышаться звуки перестрелки. Пуля скользнула Клайну по плечу. Клайн выругался. Чиастро пуля едва не угодила в шею — отрикошетила от стены, но просвистела мимо.
— Маннон, давай! — взревела она и услышала шипящий свист — это заговорила винтовка Маннон, и тут же над ними раздался звон разбитого стекла.
Как Маннон удалось прицелиться, Чиастро себе и представить не могла. Венеторы приближались; сквозь тени и плывущие в глазах черные пятна стали видны их ужасающие маски. Легкие топорики и когтистые молоты враги уже держали наготове. Поблескивали металлом их автокарабины и пулевики.
Чиастро выстрелила из дробовика в надвигающуюся толпу почти вслепую, облаком вырвавшихся из орудия газов Харрока сбило с ног.
— Снимите их, Трон их раздери!
Винтовка Маннон щелкнула три раза подряд, один выстрел — один труп, каждый с пулей в голове.
Харрок поднялся на ноги, его дробовик залаял. Упали еще три венетора. До санкционеров добралось лишь пятеро бандитов, и они были решительно настроены.
— Руби их! — крикнула Чиастро.
Сердце ее бешено колотилось. Она закинула «Боярин» за спину и вытащила дубинку. Первый яростный удар она заблокировала, ударила нападавшего головой в лицо, сломала ему нос и впечатала его шеей в косяк двери. Вогнала потрескивающую разрядами шоковую булаву в другого атакующего и хорошенько поджарила его.
Харрок приложил своего врага о стену, на ходу пытаясь вытащить пистолет, противники сцепились, ни один не мог взять верх. Где-то рядом грохнул выстрел — Чиастро не поняла, где именно, но в ушах зазвенело. Двинулась к Харроку, по дороге пнула под колени бандита, который только что поднялся на ноги. Он рухнул обратно на пол, и Радева добила его выстрелом в голову.
Чиастро с разгона схватила за плечо противника, который прижимал Харрока к стене, давя ему на шею всей рукой. Яростно фыркнув, она отбросила бандита прочь, и Радева выстрелила ему в сердце.
Клайн добил последнего выстрелом из пистолета прямо через смотровую щель ужасающей маски.
— Не такой уж ты и страшный теперь, — пробормотал он, для верности выстрелив в труп еще раз.
Движения Клайна стали более уверенными, судя по всему, боль уже не так сильно докучала ему, но он все еще придерживал бок рукой. И он еще дышал, чего нельзя было сказать о противниках.
Пыль улеглась, дым рассеялся, обнаружился лежащий на спине посреди коридора Энцо. Маннон наклонилась, проверила пульс и прочие признаки жизни. Ответила мрачным взглядом на вопрос в глазах Чиастро.
— Мертв.
— Вот дерьмо…
Грохнул дробовик — на этот раз стрелял Харрок. Сорвавшись с места, санкционер бросился бежать по коридору.
— Ублюдок уходит!
Что-то неразборчиво блеснуло, мелькнула гибкая тень, скрываясь в темноте. Выживший. Должно быть, они его не заметили.
Чиастро бросилась в погоню. Выстрел из винтовки выбил кусок двери перед бегуном вдалеке, но если и задел его, то слегка. Чиастро глянула через плечо на Маннон и Клайна:
— Вы — с Энцо. Радева, со мной.
Харрок бежал за выжившим венетором со всех ног, сильно опережая ее; Чиастро поднажала изо всех сил.
Радева, бегущая рядом, скривилась. Знакомая гримаса; капитан тоже чуяла ловушку, но не стала сбавлять ход. Если этому чудом выжившему удастся улизнуть, на санкционеров обрушатся все силы преступников. Они завернули за угол и оказались в длинном коридоре. Харрок сбавил темп и вытащил из-за пояса болас. Он с силой размахнулся им, два раза крутанулся вокруг своей оси и метнул болас в убегающего. Снаряд закрутился, как лопасть вертолета, ударился о лодыжки преступника, обмотался вокруг них и спутал ему ноги на ходу. Бандит тяжело рухнул, стукнувшись головой об стену.
Харрок стоял над телом, свертывая болас, когда Чиастро и Радева наконец добежали до товарища.
— Шея сломана, — сообщил он.
Совершенно ненужное уточнение, и так было все понятно по противоестественному углу, под которым она торчала.
Чиастро присела рядом с трупом, откинула в сторону соскользнувшую при падении маску беглеца. Глаза кастеляна чуть расширились:
— Она же просто подросток!
— Почти что ребенок, — заметила Радева. — Я осмотрела пару трупов, прежде чем мы кинулись в погоню. Одни старики и юнцы. Все они, мать их. Как вы думаете, что бы это значило, капитан?
Чиастро кинула последний взгляд на лицо погибшей и поднялась на ноги.
— Не знаю. Может быть, это просто шестерки, которых Хелн послал размягчить нас. А может быть, что-то совсем другое.
Харрок осторожно отпихнул сапогом руку убитой от туловища.
— У нее что-то есть, — сказал он. — В руке.
— Она, может, поэтому и пыталась убежать? — предположила Радева.
Чиастро снова присела — и поднялась, держа в руках металлическую пластину. На ее поверхности были вырезаны какие-то знаки.
— Похоже на карту доступа, — сказал Харрок.
Края пластины блеснули в слабом свете, и ему пришлось прищуриться.
Чиастро пришла к такому же выводу.
— Харрок, следи за периметром — нас не должны застигнуть врасплох. И свяжись с Клайном по воксу. Расскажи ему, что случилось, и чтобы они там держали ухо востро.
Харрок отдал честь и вернулся на перекресток. Чиастро увидела, как он поднял руку к бусине вокса в ухе, и приглушенное бормотание донеслось до нее.
Чиастро покрутила одетыми в перчатки руками карту доступа так и сяк, перевела взгляд на Радеву:
— Они куда-то несли эту штуку. В какое-то хранилище? Комнату доступа?
Радева нахмурилась:
— Зачем ввязываться в бой, чтобы потом убежать?
— Может быть, они не собирались ввязываться ни в какие стычки.
— Вели куда-то эту девку?
— Не ее. Я думаю, они должны были перенести что-то, — сказала Чиастро.
— Что-то действительно важное, информацию о чем ни в коем случае нельзя раскрывать… — продолжила размышлять вслух Радева. Ее глаза сузились. — Ты думаешь, что это «Всезнайка».
— Я ничего не думаю, рядовая, но я хочу знать, что находится за дверью, которую открывает эта карта доступа.
Она снова посмотрела на тело. Подросток или чуть старше… На Аррахе она видела и младше. И они погибли, как и все.
Троица санкционеров двинулась к остальной части отряда, оставив мертвую девушку на полу в коридоре.
Гробницей для Энцо стал морозильный шкаф. Никакого мяса там давно уже не было, одни пустые стеллажи и полки. Унести тело с собой они не могли, но Чиастро не хотела оставлять его медленно разлагаться в каком-то никому не известном коридоре и решила, что сгодится и морозильный шкаф.
Она делала вещи и похуже.
Вскоре после этого они зашли в тупик.
Огромная секция верхнего этажа обрушила лестницу между пятнадцатым и шестнадцатым уровнями, заткнув проход надежнее любой баррикады. Обломки скалобетона вперемешку с разбитыми люменами и крупные тяжелые куски плит, наваленные друг на друга.
— Я видела редуты Гвардии, пробиться сквозь которые было легче, — сказала Радева, постукивая острием ножа по куску арматуры.
пронзительно откликнулась сталь.
Чиастро глянула вверх. В лестничный проем лился свет из открытой где-то там двери. Они находились внутри узкой шахты, пересекли пятнадцатый уровень, чтобы добраться сюда. Внизу царила темнота, видимости хватало на пару футов. Она покрутила схему на наруче.
— Есть еще одна лестница… Вот здесь. — Она ткнула пальцем в экран, он пошел легкой рябью в месте касания.
— Для этого нам придется совершить переход по открытой местности, капитан, — сказала Радева.
До сих пор они держались служебных коридоров и черных лестниц, огибая по краю жилые уровни, где должны были находиться гражданские лица во время шторма. Чиастро старалась продвигаться как можно быстрее, не создавая лишнего шума. Зашли, взяли Хелна. Вышли.
Если же придется двигаться прямо через жилой уровень, это может привлечь ненужное внимание.
А у них на руках и так уже был один раненый. Клайн чувствовал себя хуже; он всем телом привалился к стене, зажимая бок рукой.
— Клайн, ты в порядке?
В свете подствольного фонаря Харрока он выглядел бледным.
— Думаю, заплатка лопнула… — Его рука снова стала красной и блестящей, он пошатнулся. Радева подхватила его.
Чиастро повернулась к Харроку:
— Ты можешь его подклеить?
— Могу, но пластырь просто снова лопнет. Он предназначен для поверхностных ран. Тут нужен коженапылитель или степлер для кожи. А я не медике.
— А тебя об этом никто и не спрашивал, Харрок! — взъелась Радева. — Просто поставь его на ноги.
— И парочка стимуляторов от боли не помешала бы, — слабо улыбаясь, дополнил Клайн.
— Так, соберись! — приказала Чиастро. — Кстати, ко всем относится. Клайн, ты можешь остаться здесь, затаиться, и мы вернемся за тобой, когда все закончится, или можешь пойти с нами, но никто здесь тебя не понесет. Понимаешь?
— Я справлюсь, капитан… — Он поморщился, стиснул зубы; прежде чем напылить пластырь на рану, Харрок вколол ему обезболивающее.
Чиастро оценивающе посмотрела на него:
— По крайней мере, теперь ты меньше похож на труп, рядовой. Все за мной!
Санкционеры двинулись прочь, с хрустом давя осколки разбитых люменов.
Они вернулись на четырнадцатый этаж, добрались до трапезной — одной из зон общего пользования для гражданских. Это было просторное помещение, слишком много мест, чтобы затаиться, и, наоборот, почти никаких укрытий для тех, кто пробирался сквозь него. Выйдя на открытое пространство, санкционеры зашагали как можно быстрее. Чиастро вела отряд, Харрок — в паре шагов позади, свет его подствольного фонаря разгонял тени с их пути. Все вокруг было покрыто пылью, толстые слои ее укутывали столы и скамейки, сервиторов-раздатчиков и саму кухню. Длинные завесы пыли висели в воздухе, чуть покачиваясь под неизвестно откуда доносящимся ветерком. Кое-где валялись брошенные бывшими обитателями этого места части униформы — поношенной, изъеденной молью.
Чиастро вскинула сжатый кулак и прошипела:
— Стой…
Они были уже на полпути через зал. Все пылевые завесы на миг сдвинулись в сторону и снова повисли ровно. Чиастро перенесла вес с ноги на ногу, что-то хрустнуло под сапогом. Детская игрушка — штурмовой корабль из дешевого пластека. Вот что она раздавила.
Зазвенел ковшик на кухне, упав с крючка.
— На пол! — рявкнула Чиастро.
Шквал огня прокатился по залу.
Харрок оторвал привинченный к полу стол вместе с болтами и перевернул его, устроив баррикаду. Крупнокалиберные пули застучали по столу, в мгновения затишья Харрок палил в ответ из-за края. Чиастро, лежа рядом с ним, навесом стреляла вслепую поверх стола. Она услышала крик, звук падения тела.
Кого-то из венеторов она задела.
Но они приближались. Она слышала топот гангстеров сквозь нестройный хор выстрелов из автоматического оружия и лазвинтовок.
— Радева, Клайн, — обратилась она к ним по воксу, — пробивайтесь налево и обходите с фланга.
Краткое фырканье в воксе стало подтверждением, что приказ получен.
Чиастро дала очередь от правого края стола. Три быстрых выстрела, два обрушились на керамическую спинку стула, пробили ее в середине, еще один ушел. Впрочем, целью ее был вовсе не несчастный стул.
— Я насчитала справа шестерых, — сказала она.
— И столько же слева, — заметил Харрок, высунулся из-за стола и выстрелил.
Радева и Клайн пробивались сквозь бандитов, сильно углубившись в их ряды. Чиастро слышала характерные голоса их оружия во время перестрелки.
Она ткнула бусину вокса:
— Маннон, ты на позиции?
Чиастро почти сразу потеряла снайперку из виду, но знала: Маннон обладает почти сверхъестественной способностью везде найти хорошую позицию для стрельбы.
И снова у Сераф нервно зачесался затылок; она подавила зуд. Оглянулась через плечо, но позади была только трапезная, темная и пустая. Чиастро снова посмотрела вперед, натолкнулась на взгляд Харрока.
— Пожелания, рядовой? — спросила она.
— Я выбираю левых.
Чиастро глянула на сервитора-раздатчика слева. Большую часть механических частей повырывали, но в основном он уцелел. За ним вполне смогли бы спрятаться двое; останки сервитора все еще были хорошим укрытием. Пятнадцать футов по открытому пространству. Она кивнула и сказала в вокс:
— Ловим собой на живца на три… два… один…
Они бросились вперед изо всех сил, низко пригнувшись, бешено стреляя в смутную тьму, которая плевалась смертью прямо в них.
Пуля попала Чиастро в плечо, но лишь сорвала кусок ткани. Еще одна скользнула по шлему Харрока, тот выругался, но продолжал двигаться.
Вразнобой загрохотали выстрелы, кто стреляет, из чего, во всем этом хаосе было не разобрать. Падали тела. Болезненный крик одного из бандитов эхом разнесся по всему залу. Противники испугались, ударились в панику. Те, кто еще оставался в живых, бросились бежать. Чиастро вышла из-за сервитора-раздатчика с пистолетом наготове, но все уже закончилось, стрелять ей больше не пришлось.
Маннон Мертвый Глаз прикончила всех остальных. Хладнокровно, эффективно. Безжалостно.
Она появилась из сводчатой деревянной кафедры, вырезанной в виде лица священника Имперского кредо. Маннон приземлилась на пол трапезной бесшумно и грациозно, как кошка, винтовка — на левом плече.
Чиастро хмыкнула в знак признательности:
— Ты всех перебила, Маннон.
— Одного только слегка подстрелила, — ответила та, кивая на раненого венетора — тот вцепился в ногу и корчился от боли.
Харрок успел к нему первым, наступил бандиту на горло, чтобы тот не вздумал кричать.
— Отпусти его! — приказала Чиастро.
Бандит приподнялся на локтях. Лицо его искажала боль. Чиастро взяла у Харрока инъектор с морфием. Ткнула карту доступа под нос бандиту, держа инъектор в другой руке. Раненый с вожделением уставился на него.
— Простой обмен. Знания на облегчение боли, — сказала она.
Бандит переводил взгляд с одного санкционера на другого, на миг позабыв даже о терзавшей его боли. Глаза его расширились от страха. Маленького роста, без маски, он выглядел совершенно не впечатляюще.
— Для чего это? — спросила Чиастро.
Бандит собрался было покачать головой, но Харрок надавил сапогом на рану на ноге, и венетор завизжал от боли.
— Отвечай капитану! — прорычал Харрок.
Как и прочие, этот бандит был юн и напуган. Он затряс головой. Харрок снова вознамерился наступить ему на ногу, и юнец всем телом подался назад. Чиастро взмахом руки остановила Харрока.
— Да я вообще без понятия, чуваки… — произнес бандит. — Пожалуйста… Трона ради… Я не знаю.
Радева вытащила один из своих ножей:
— Я могу заставить его говорить, капитан.
Чиастро отмахнулась и от нее, на этот раз более энергично.
— Как тебя зовут?
Хорохорясь, он вздернул подбородок — по нему стекал пот, челюсть заметно дрожала; рисовка его была такой же фальшивкой, как и его маска.
— Резак.
Чиастро нахмурилась:
— Хочешь, чтобы он опять наступил тебе на ногу? Твое настоящее имя, нарушитель.
Он опустил голову, губы его дрожали.
— Скив… Просто Скив.
— Скив. Ты можешь поговорить со мной — или тебе придется разговаривать с ними. — Она повторила свой вопрос: — Для чего это?
Юного бандита просто затрясло. Темное пятно растеклось по его штанам, пахнуло мочой.
— Пожалуйста… — Он заплакал от ужаса. — Я не знаю, что за ней… Не знаю…
Глаза Чиастро сузились:
— Но ты ведь знаешь, где она, не так ли? Дверь, которую открывает эта карта доступа?
Он закивал — сначала медленно, потом энергичнее:
— Да… Да-да. Это я знаю. Это я знаю.
Проблеск надежды мелькнул в глазах юнца, но Чиастро понимала, что, даже если парнишке удастся сегодня выжить, его ожидает наказание и длительное заключение.
Она воткнула инъектор с морфием ему в ногу, и он взвыл, но через несколько секунд вроде как успокоился — видимо, боль притупилась.
— Акт доброй воли, — пояснила Чиастро. — Теперь твоя очередь.
Он начал подниматься:
— Я могу отвести вас, могу…
Харрок сжал плечо юнца своей похожей на тиски рукой. Чиастро глянула на него, и Харрок чуть ослабил хватку.
— Что бы эта штука ни открывала — ее охраняют? — спросила она.
Он снова энергично закивал — изо всех сил хотел ей угодить. Юнец бросал нервные взгляды на отморозка с дробовиком и страшную женщину с ножами.
— Сколько перед дверью?
Он покачал головой:
— Н-никого. Ноль. — Он улыбнулся и кивнул, изнемогая от желания помочь.
— А за ней?
Скив задумался, а затем поднял несколько пальцев. И еще раз поднял руку с оттопыренными пальцами. И еще раз.
Радева коротко присвистнула.
Взгляд Чиастро посуровел.
— Отведи нас туда.
Генч так на связь и не выходил. Либо они были вне зоны досягаемости, либо что-то глушило связь. Или причина крылась вообще в чем-то другом. Но в последнем кастелян сомневалась. Генч был прежде всего солдатом. Насколько ей было известно, в Гвардии он не служил, но вел он себя как бывший военный. Не настолько профессиональный, как, скажем, Клайн, но жесткий и бескомпромиссный. Из тех, кто всегда остается в живых. Чиастро выключила вокс, наслушавшись тишины в канале.
— Так и ничего? — уточнила Радева.
Чиастро чуть качнула головой — раздраженная, но не обеспокоенная.
— Он, может, просто выключил вокс. Мы не знаем, что у них там творится на другой стороне здания.
Она глянула вперед.
Харрок держал за плечо хромающего сквозь полумрак юного бандита, бормоча ему что-то в ухо — скорее всего, угрозы, чтобы тот не вздумал попытаться сбежать.
Остальная часть отряда следовала привычным порядком.
Еще один коридор. На этот раз — широкий, больше похожий на галерею; еще одно плохо освещенное пространство, которое нужно пересечь, но тут их встретили только тени и хлам, свидетельство некогда кипевшей здесь жизни.
— Позвольте говорить свободно, капитан? — спросила Радева.
— Конечно.
— В очень странной манере они взаимодействуют с нами, вам не кажется?
Чиастро взглянула на нее:
— В какой такой манере?
— Они отвечают нам, затем отходят на подготовленные позиции, а после отступают. Вам это что-нибудь напоминает?
Радева служила в СПО, планету она никогда не покидала, но работала под руководством инструкторов из Гвардии и военную тактику усвоила крепко.
— Так ведут себя партизаны.
— Точно, повстанцы. Такую тактику применяют более слабые формирования против превосходящих их по силам подразделений.
— Ты полагаешь, что в этом столкновении слабой стороной являются венеторы?
— Не знаю, капитан. Но это место почти пустое. Банда Хелна выглядит как кучка стариков и юношей, среди которых едва ли найдется горстка закаленных бойцов, и они ни разу не пытались сойтись с нами лоб в лоб. Они должны знать, где мы находимся, или, по крайней мере, иметь более-менее точное представление. Почему они не атакуют?
Чиастро тоже размышляла над этим и пришла к похожим выводам. Ее осенила идея:
— Они защищают что-то. Сайласа Хелна, конечно, но и кое-что еще.
— Может, эта «Всезнайка» — и не городская легенда на самом деле.
— Но это все еще не объясняет нехватку бойцов или их возраст.
Харрок, идущий впереди, поднял кулак. Они были на месте.
Двери оказались широкими — в них свободно прошли бы шесть человек в ряд. К дверям вел короткий коридор. Двери явно не была частью исходной конструкции, их установили позже. Грубая рама, уродливые, явно сделанные наспех крепления. При всем этом двери выглядели надежными и прочными. Слишком прочными для гранат и любых ручных боеприпасов, имевшихся в распоряжении санкционеров. Если Хелн находится за этой дверью и не выйдет сам, им понадобятся промышленные резаки, возможно, придется даже обратиться за помощью к механикусам.
К короткому коридору примыкал еще один, создавая перекресток. Чиастро разделила свой отряд пополам и расставила в обоих коридорах, лицом к дверям. Юный правонарушитель прижался спиной к стене. Выглядел он так, как будто готов обделаться в любой момент.
Она положила руку ему на плечо:
— Еще раз расскажи, что мне надо, чтобы ты сделал.
Скив нервно облизнулся. Глаза его были расширены.
— Подойти к дверям и сказать им, что мне нужно войти. Я получил сообщение, это важно. Да. Затем, как только они открываются, я падаю на пол и не шевелюсь, пока ты мне не скажешь.
— Очень хорошо. — Она ткнула его картой доступа в грудь. — Это тоже может помочь, Скив. Я попрошу о снисхождении для тебя.
— Да, да. — Он кивал, почти не слушая ее. — Сможешь пристроить меня на оружейный завод или на мануфакторум? Не хочу я корячиться в хлевах с гроксами и вообще ковыряться в этом сельскохозяйственном дерьме. Я слышал, это их дерьмо убивает тебя. Легкие гниют от него, вот что я слышал. А то и грибковую лихорадку подцепишь.
Он схватил карту тонкими пальцами. Выглядел он таким худым, что Чиастро задумалась: а когда же он в последний раз нормально ел? Однако кастелян не спешила выпускать карту доступа из рук.
— Предашь нас, предашь закон — и договору между нами конец. Ты не выйдешь отсюда, Скив. Я лично об этом позабочусь.
— Да, да… Я не солью. Теперь я с вами. Я уговорю их открыть дверь. Вот увидите. Я могу творить добро. Да.
Она отпустила карту доступа, и он двинулся вперед по короткому коридору.
Чиастро пристально наблюдала за ним, трансляция с вид-пиктера передавала лениво покачивающийся пол. Он нагнал Скива, завис в нескольких футах от него и перестал двигаться. Она надела противогаз.
Харрок и Клайн в коридоре напротив доставали гранаты.
— Готовсь! — сказала Чиастро в вокс.
Скив заговорил. Он стоял перед дверями в развязной позе и хвастался, как убил блюстителя выстрелом в шею. Он изобразил звук выстрела, показал руками, как фонтаном ударяет кровь из раны.
— Что за хрень он творит?! — выдохнула Радева ей в ухо.
Чиастро крепче стиснула пистолет.
— Внимание!
Скив принялся размахивать картой доступа. Сказал, что ему нужно войти. Что у него есть важная информация. Что он кое-что нашел у одного из блюстителей.
— пробормотал Харрок в вокс.
— Ждем! — прошипела Чиастро.
Маннон сидела на корточках рядом с Сераф и Радевой. Она даже не шелохнулась. Ее винтовка лишь едва-едва высовывалась из-за угла.
Скив принялся совать карту доступа в прорезь на двери. Руки у него дрожали, получилось у него с третьего раза. Он глянул вверх, на вид-пиктер. Капли пота усеивали его лицо..
— Дерьмо… — пробормотала Чиастро.
Гидравлические поршни заработали, двери разъехались, открываясь внутрь. На фоне расширяющегося пространства одиноко высился Скив, худой и жалкий. Просто мальчик перед распахивающейся бездной. Напуганный до безумия.
Двери открылись до конца. Ряд автоматов, нацеленных ему прямо в грудь, и что-то более серьезное на треноге — вот чем встретили его.
Ошеломленный Скив застыл на месте.
Тянулись секунды.
Перед глазами Чиастро промелькнуло все то, что произойдет в течение нескольких следующих мгновений, будущее, которое она не могла предотвратить.
— Дерьмо!
Дула автоматов засверкали вспышками. Под градом пуль Скив задергался, затрясся. Выстрелы грубо разрывали его тело на куски, на клочки; вскоре от парнишки не осталось ничего — ошметки кожи и лужа крови.
— Вперед! — в ярости заревела Чиастро.
Залп, две гранаты влетели прямо в комнату, пропрыгали по полу, двойной взрыв оповестил, что они сработали. Дым и вспышки заполонили все вокруг. Бандиты в комнате задыхались, рыдали в агонии. Им выжигало глаза, они слепли; горло мучительно першило, а затем легкие отказывали.
Санкционеры ворвались в помещение, их противогазы отфильтровывали дым, а очки — резкие вспышки света.
Раненые, потерявшие представление, где что находится, бандиты умерли быстро.
Маннон сняла из своей винтовки стрелка за серьезной пушкой, не покидая коридора. Она прикончила еще четырех, тут ее обойма опустела, и ей пришлось перезаряжаться. Остальные погибли от снарядов и пуль, а также от свирепого вооруженного дубинками правосудия, которое творили избранники закона. Когда дым рассеялся, на полу лежали девятнадцать трупов разной степени расчлененности.
— Как-то это было слишком просто, вам не кажется? — сказала Радева.
Маннон пожала плечами.
— Меня простота не раздражает, — ответила Чиастро.
В глубине души она признавала, что Радева может быть права. Не то чтобы это было действительно важно, но стоило держать это в уме.
Единственный выживший бандит опять оказался тощим юнцом. Весь утыкан пирсингом, руки покрыты татуировками. Он успел взять в заложницы молодую женщину в простой одежде типичной горожанки. Капюшон скрывал ее глаза и большую часть лица. Бандит обхватил ее за шею, приставил к правому виску пистолет-пулевик и пятился. Еще один человек обнаружился в центре комнаты на прикрученном к полу металлическом стуле. Руки мужчины были привязаны к подлокотникам, голова свесилась на грудь так, что лица не видно. Он был раздет до пояса, его тело представляло собой месиво из синяков, ожогов и уродливых волдырей. Под потолком низкими ленивыми взмахами раскачивался люмен, в полосы света попадали то измочаленное тело мужчины на стуле, то женщина в капюшоне, то бандит.
Этот венетор дрожал всем телом. Граната, из которой уже выдернули чеку, готовая взорваться в любой момент.
— Я убью ее, мать вашу! — пообещал он, переводя взгляд с одного санкционера на другого.
Чиастро подняла руку, все остальные застыли на месте. Она медленно убрала оружие в кобуру, протянула к бандиту раскрытую ладонь. Вокс тихонько, так, что слышала только она, потрескивал у нее в ухе.
— Ты позволяешь мне уйти, и она остается жива! — выдохнул бандит.
— Отпусти ее, — сказала Чиастро и спокойным движением стащила маску противогаза, чтобы он мог видеть ее лицо.
— Я сделаю это! Пристрелю ее прямо сейчас!
Женщина не выглядела испуганной. На самом деле она вообще почти не шевелилась. Сераф встречались и более шустрые статуи.
— Отпусти ее, — повторила Чиастро. — Еще раз просить не буду.
Бандит попятился к дверному проему на противоположной стороне комнаты, увлекая женщину за собой. Дверь вела в просторный техзал, где сходилось множество труб. Повсюду валялись какие-то ящики, некоторые — открытые. Запорные вентили застыли под слоями пыли, как давно позабытые часовые. Под ногами плескались лужи грязной воды, кровь окрасила ее в розовый. Гангстер переводил взгляд с санкционеров на останки своих товарищей.
Маннон прострелила ему горло, и он рухнул на спину, его пулевик заскользил по грязи — руками он отчаянно пытался заткнуть фонтан крови из раны. Агония длилась пару секунд; он задохнулся и умер.
Женщина в капюшоне не сдвинулась с места ни на дюйм.
Чиастро махнула Клайну:
— Присмотри за ней.
Радева подошла к привязанному к стулу мужчине.
— Трон пресвятой… — пробормотала она. — Он жив.
Харрок сунул ему под нос шарик с нюхательной солью, и оказалось, что Радева права. Мужчина дернулся, понял, что руки его привязаны, начал извиваться, пытаясь освободить их, и медленно поднял голову. Непонятно откуда тянувшийся сквозняк слегка покачивал люмен; полоса света мазнула по лицу пленника.
У Чиастро засосало под ложечкой. Она приблизилась к мужчине.
— Не может быть…
Мужчина смотрел на нее сквозь пряди слипшихся, окровавленных волос. При виде Чиастро глаза его вспыхнули, и он криво улыбнулся.
— О, Сераф, привет, — невнятно пробормотал Ефрем Фейд. — Здорово увидеть тебя снова.
Чиастро раз в десятый прошлась по комнате, задумчиво потирая подбородок и пытаясь понять, не лжет ли он ей снова.
— И ты уверен? — спросила она. Снова.
Ефрем Фейд сидел на железной кровати с голым матрасом и жевал кусок «шамота». Грязная комната, низкосортный хаб в еще более низкосортном жиланклаве. Окна были местами заколочены, и свет ложился на его узкое лицо дымно-красными полосами.
— Клянусь тебе, Сераф, это…
— Я же говорила тебе не называть меня так. — Она поморщилась. — Еще раз так сделаешь, сломаю тебе вторую ногу.
Фейд жестом раскаяния поднял руки:
— Виноват.
Он выглядел спокойным для человека, собирающегося сдать самого известного криминального авторитета трех округов. Худоба его казалась почти нездоровой; бледный, с волосами цвета инея, Фейд был егерем, фрилансером. Если бы из-под штанины не поблескивала сталью аугментированная нога — хороший, дорогой протез, который он вряд ли мог себе позволить, — Ефрем ничем не отличался бы от любого другого жителя Варангантюа, которому не всегда хватало на хлеб, но всегда находились деньжата на кусок «шамота». Протез был прощальным подарком давнишней войны — и джунглей, о которых они оба хотели бы забыть.
— Наша общая история не делает нас друзьями и не значит, что ты можешь вести себя со мной запанибрата, — твердо сказала Чиастро.
— И все же вот мы здесь, снова работаем вместе.
— Нет, мы не «работаем вместе». Ты — информатор, предоставляешь разведданные кастеляну закона.
Она снова огляделась, принюхалась:
— Где вообще это «здесь», Фейд?
— Это мое старое убежище. Я использую его время от времени, когда мне нужно кое-что про… эм-м-м… — Он осекся на полуслове. — Когда мне нужно верное место, чтобы припрятать что-нибудь или поговорить с кем-нибудь с глазу на глаз.
— Здесь воняет дерьмом.
— А, да-да, точно, дерьмом. Тут слишком много крыс.
— О да, я знаю, что это такое! — жалобно простонала Чиастро. Нахмурилась. — Чему ты, Трон тебя раздери, улыбаешься?!
— Ничему, — солгал Фейд. — Я же говорил тебе при нашей последней встрече, что мы еще свидимся. Вот чему.
Чиастро закатила глаза:
— Если ты тратишь мое время впустую, Фейд, я отправлю Генча к тебе домой с ордером на обыск и конфискацию. Вплоть до самых крайних мер. О, ты не знаешь Генча. Он совершенно не утонченный, и он совершенно не деликатный. Рассказывай, что знаешь.
— Я знаю, где он.
— Необходимы уточнения.
— Сайлас Хелн.
— Гроксово дерьмо. Никто не знает, где Хелн скрывается. А тем, кто знает, хорошо платят, чтобы они не рассказывали об этом никому.
— Я знаю, где он и где он будет. Я его
Чиастро усмехнулась, начиная терять терпение:
— Откуда?
— Нужно знать людей.
— Мне нужно знать. Кто твой источник?
— Этого я не могу тебе сказать.
— Не сообщишь источник — я не смогу получить санкцию на захват.
— Нет, ты сможешь. Ты — гребаный кастелян, Чиастро. Нет ничего, чего ты не смогла бы.
Она скрестила руки на груди.
— Источник.
Фейд несколько секунд смотрел на нее, затем демонстративно вздохнул.
— Клиент. У нее свои терки с Хелном. Хочет убраться из округа. Она наняла меня помочь ей, но, так скажем, для нее было бы намного лучше, если бы Хелн сидел за решеткой, а не прятался где-то на Геновске.
— Сопровождение? Я думала, ты занимаешься только пропавшими людьми.
— Я делаю то, что просит клиент. За определенную цену.
— Почему я должна тебе верить?
— Полагаю, отсылка к старым добрым временам не сработает?
— Что было, то прошло, Фейд. Никаких одолжений тебе не будет.
— Тогда, позволь, я сделаю тебе одолжение? Это же законно. Я знаю, где он находится, и могу отправить тебе всю информацию по пневмопочте. Что я могу твердо гарантировать — Хелн пробудет там несколько дней. А потом… — Он пожал плечами и со звуком «пф-ф» сделал волнистое движение рукой. — Ищи ветра в поле.
Чиастро уставилась на него в упор, пытаясь понять, правду ли он ей говорит.
— Зачем это тебе? У Хелна есть союзники. Мощные. Если что-то пойдет не так, припечет сильно.
— Вот почему сделать это должна именно ты, — с внезапной серьезностью ответил он. — Потому что я знаю, что ты справишься. Как и на Аррахе.
— На Аррахе мы все делали то, что должны были сделать.
— И ты, Сераф, больше всех. — Он постучал костяшкой пальца по протезу, и имплант отозвался мелодичным металлическим звоном. — Ты спасла мне жизнь. И все знают, что ты сделала для Маггса.
— Не произноси его имени. Не здесь. Не в этом месте.
Фейд снова покаянно воздел руки.
— Если ты возьмешь Хелна, ты закуешь его в кандалы, скормишь закону, чего бы это ни стоило… Тогда я тоже могу спасти жизнь. жизнь.
Чиастро поразмыслила над этим — и приняла решение, одно из многих, которые уже пришлось принять с того момента, как она заявилась в эту кишащую крысами дыру.
— Сбрось мне, что у тебя есть. Фейд. Шутки кончились.
Фейд протянул ей клочок пергамента:
— Я сброшу все сюда. Код — на обратной стороне. Отправлю все через два часа.
Чиастро взяла пергамент и двинулась к выходу. Уже у самой двери она обернулась:
— Ходят слухи, что у Хелна есть устройство, что-то вроде высококлассного вокс-дешифратора. Раскрывает секреты. Ты, случайно, ничего не знаешь об этом?
Фейд покачал головой:
— Боюсь, это не совсем моя область. У этого прибора еще название такое выразительное, как я слышал… «Всезнайка»? Звучит несколько драматично, тебе не кажется? Иногда лучше не знать всего. Чрезмерная информированность может втянуть в печальную историю.
— Я полагаю, большинство историй таковы, — заметила Чиастро. — По крайней мере, хороших.
Она вышла, с лязгом захлопнув дверь за собой.
По приказу Чиастро Радева вспорола путы Фейда. Деликатность при этом не входила в список ее целей, и мужчина содрогнулся и задергался под ее руками.
— Полегче. Мне вовсе не хотелось бы потерять руку, ноги-то у меня и так уже нет.
Он погладил бионическую конечность, как пса — постаревшего, но все еще любимого. Пальцы у него при этом по-наркомански дрожали. Фейд всю дорогу на чем-то сидел. «Шамот» притуплял боль в ноге, смягчал мучительные воспоминания о прошлом. У Чиастро для этого был долг и служба Закону Алекто. Ободранные, слишком резко выпирающие части своей души она прятала — или вовсе отрицала. Все, связанное с воспоминаниями о войне.
На одной из труб висела кожаная куртка чернокрасной расцветки. Венеторы носили эти цвета, так что она, должно быть, принадлежала одному из погибших бандитов. Чиастро сняла ее и бросила Фейду:
— Вот, прикройся.
Фейд взял куртку, дрожа, принялся натягивать ее на свое избитое худое тело. Чиастро тем временем обвела комнату взглядом.
— Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Фейд? — спросила она.
Остальные тем временем рассредоточились по периметру. К ним наконец присоединилась Маннон из коридора, прижимая винтовку к груди.
— Старый друг? — с редкой для нее непринужденностью спросила она.
Фейд, надевавший куртку, остановился на полпути и выпятил обнаженное левое плечо, показывая татуировку на нем.
«105-й Алектианский, «Адские ястребы»».
— Один из самых старых, — с улыбкой ответил он.
Под грозным взглядом Чиастро улыбка сползла с его лица.
Она внутренне застонала. Ну вот куда он лезет?!
— Это было очень, очень давно. И я бы не назвала нас друзьями. Ответь на вопрос.
Фейд надел наконец куртку. Немного широковата в плечах, но все лучше, чем ничего. Харрок вогнал ему дозу морфия, Фейд вздрогнул.
— Я… эх… облажался, — сказал он, потирая шею в месте укола.
— Необходимы уточнения. Да побыстрее.
— Клиентка, о которой я говорил… Она здесь. Я думал, что надежно ее спрятал, но Хелн нашел нас. И сцапал.
Чиастро глянула на Клайна, который присматривал за женщиной:
— Это она?
— Это она.
— Она накачана чем-то? Или травмирована?
— Ни то ни другое.
Чиастро стиснула челюсти, смущенная и раздраженная.
— Чего Хелн от тебя хочет? Зачем вытрясать душу из дешевого егеря?
Она жестом обвела мертвецов, валявшихся во всех углах, на ящиках и трубах, всюду, где их скосило.
— И зачем все эти пушки?
— Они не для меня. — Он кивком указал себе за плечо, на женщину.
— Для нее?
Фейд кивнул. Клайн осторожно откинул капюшон, чтобы можно было рассмотреть лицо женщины.
— Все равно — зачем? — продолжала Чиастро. — Что в ней такого особенного?
Он слегка улыбнулся — грустно, даже боязливо:
— Ее зовут Эльва.
Капюшон упал на плечи женщины. Стали видны многочисленные импланты на ее бритой голове. Хромированные переходники на кончиках пальцев. Провода, как набухшие вены, змеились под кожей от запястий по ее кистям. Невысокая и худощавая, кожа такая бледная, что кажется серой, глаза слезятся. Мертвые, как две жемчужины, на взгляд Чиастро.
— Она — Всезнайка, — сказал Фейд.
Она появилась на его пороге одним душным геновским вечером. Потом он припоминал, что в тот день город прожарился насквозь, измученные духотой люди резали друг друга энергичнее, чем обычно. Кровь текла по мостовым, все было как всегда. Но гостья казалась холодна, как звезда на Полярисе, и не только из-за цвета ее кожи. Никаких эмоций, как будто кто-то удалил некоторые части мозга, делавшие ее человеком. Она сказала, что ее зовут Эльва и ей нужна его помощь. Сначала Фейд заколебался — пик прихода давно прошел, сделав его недоверчивым ко всему, — но тут заметил импланты. Она рассказала ему о Хелне: что была его пленницей и бежала, когда ее надзиратели набросились друг на друга, лишившись рассудка из-за жары, царившей сегодня в Варангантюа.
— Несколько недель мне удавалось ее прятать. Я работал с человечком одним в Регио Кустос, он обещал помочь нам выбраться за границы округа.
Фейд затянул куртку ремнем на поясе, отхаркнул кровавый сгусток. Смерил санкционеров Чиастро настороженным взглядом, вытер рот ладонью. На тыльной ее стороне осталось красное пятно.
— Все слишком затянулось. Беспорядки, та катастрофа в Корске. И там же еще пожары начались. Все перекрыли из-за этого.
— Все еще не слышу, при чем тут «Всезнайка», — сказала Чиастро.
Им действительно нужно было двигаться дальше. Главной целью был Хелн, и она не хотела сбавлять темп, но ей также хотелось иметь ответы и, пожалуй, немного времени, чтобы решить, как поступить с Фейдом и его подопечной.
Он потер поврежденные запястья там, где веревки врезались в кожу, и вздохнул, смирившись с необходимостью признаться.
— Насколько я могу судить, она техносавант. Или что-то такое.
— Механикус? — спросила Чиастро. Она не могла отвести глаз от Эльвы. Этот… эта была «Всезнайкой». Артефакт на самом деле существовал. Она старалась не задумываться, к чему это их всех ведет. — Как она добралась из Ближнестали до Геновски?
— Процесс машинного созревания не пройден до конца, — сказал Фейд. — И она не из Ближнестали — по крайней мере, я так не думаю.
Теперь все смотрели на Эльву. Она до сих пор не сдвинулась ни на дюйм, уставившись в пустоту застывшим взглядом.
— Что это с ней? — спросил Клайн, пытаясь найти в ее глазах хоть проблеск сознания.
— Ничего страшного, — произнес Фейд и направился к Эльве.
Чиастро жестом приказала остальным не мешать. Харрок с крайне недовольным видом отошел в сторону.
— Нужно двигаться дальше, капитан! — прорычал он.
— Нет, пока я не узнаю, что происходит. Что с ней? Что она такое? — Она многозначительно посмотрела на Фейда. — Объяснение. Причем быстро.
— Она отключилась. Ее… — Он обвел пальцами вокруг своей головы. — Мозг, ум, что еще там — импланты. Хранилище данных. Она может… деактивировать его.
Глаза Чиастро сузились, она смерила женщину пристальным взглядом:
— Она жива там?
— Во всех смыслах. Но вывести из этого состояния, разбудить ее можно только специальным кодом.
Сераф наконец собрала все кусочки пазла вместе, на ее лице отразилось понимание:
— Вот зачем венеторы пытали тебя. Она дала код тебе.
Уголки рта Фейда чуть дрогнули в улыбке:
— Всегда говорил, что ты как детектив гораздо круче меня.
— Да, так и есть! — категорически согласилась Чиастро. — Дай ей этот код и разбуди ее.
Фейд все еще сомневался, но выбора у него не было. Он прижался к Эльве поближе и произнес длинную сложную фразу на бинарном. Ему пришлось называть цифры, что отняло дополнительное время. Санкционеры, не привыкшие бездельничать на заданиях, принялись уже нервно переглядываться.
Закончив, Фейд отодвинулся.
Глаза Эльвы замерцали. Мертвые серые жемчужины постепенно сменили цвет на переливчато-голубой и наконец стали похожи на нормальные человеческие глаза с роговицей, радужкой и белком. Эльва перевела взгляд с Фейда на остальных людей в комнате, удивленно моргнула.
От ее взгляда у Чиастро холодок пробежал по спине.
— Чиастро, Сераф, — произнесла Эльва мягким женским голосом, в котором звучали едва уловимые механические нотки. — Кастелян, Бастион-Г. Бывший лейтенант Сто пятого Алектианского полка, «Адских ястребов». Отмечена за храбрость на поле боя, Аррахский конфликт, Денобарская кампания. Лейтенант Чиастро удостоена Гонорифика Империалис за убийство из милосердия…
— Хватит! — перебила ее Чиастро.
Эльва моргнула, никаких чувств не отразилось на ее лице.
— Вы находились здесь в плену?
— Да.
— И этот человек — ваш телохранитель?
Эльва покачала головой:
— Нет, я наняла его, чтобы он помог мне перебраться через границу. Покинуть Геновску.
Когда она не озвучивала исключительно данные, ее голос звучал гораздо более человечно. Чиастро никогда не видела такого кибернетического существа, как Эльва, разве что в Астиномии.
— Почему ты сама не подделала себе удостоверение личности и бумаги для выезда?
— Часть моего мозга — это мем-ядро. Я не могу проводить никакие манипуляции с ноосферой, лишь извлекать данные из нее. Ну, некоторые рудиментарные навыки обращения с механизмами у меня, конечно, есть…
Харрок шагнул вперед:
— Капитан…
Чиастро сердито покосилась на него, но он был прав. Она подняла указательный палец. Еще один вопрос. Она адресовала его Фейду:
— Почему вас держали здесь? На этом уровне?
— Это укрепленное убежище, — сказал Фейд. — Хелн не забирается на двадцать первый. Он близко. Пятнадцатый этаж. Он забаррикадировался и отсиживается там. Те его воины, с которыми вы уже столкнулись. У него их больше. Гораздо больше.
Все части головоломки вставали на свои места. То, что Хелн практически не атаковал их сам. Отсутствие закаленных бойцов среди его бандитов. А теперь это. Чиастро нахмурилась, обдумывая услышанное. Ей нужна была еще одна деталь пазла. На этот раз она обратилась к Эльве:
— Что у тебя есть для Хелна?
Эльва открыла рот — почти механическим движением. Раздалось мягкое шуршание статики. Несколько секунд — и помехи стихли, словно радио настроилось на нужную частоту. Внезапно Эльва заговорила голосом Хелна. Это была тайно сделанная запись переговоров по воксу. В беседе обсуждалась взятка и то, что произойдет, если информация об этой взятке станет достоянием общественности. Чиастро узнала другого говорившего. Это был владарь округа. Снова шипение помех, и еще один разговор — между владарем и баронессой торгового комбината, здесь речь шла об условиях незаконной торговой сделки. Третья беседа — два олигарха сговорились против конкурента и заодно решили убить его в случае провала первоначального замысла.
Закончив, Эльва закрыла рот с таким видом, словно ничего подобного никогда и не произносила.
— Святые угодники… — проговорила Чиастро и переглянулась с Радевой — у той глаза округлились от всего услышанного. Перевела взгляд на Фейда. — Ты слышал это раньше?
— Кое-что, — подтвердил Фейд.
— И это еще не все?
— Там кучи этих записей, — сказал он.
Эльва вмешалась в беседу:
— Я записала восемь тысяч семьсот пятьдесят три часа, четырнадцать минут и восемь секунд диалогов, которые в сумме составляют четыреста пятьдесят семь отдельных разговоров.
В комнате повисла ошеломленная тишина.
Хелн держал в крепко сжатом кулаке всех управленцев Геновски и один Трон знает скольких еще округов. Неудивительно, что взять его было так трудно. Каждый желал его смерти, но никто не хотел рисковать — слишком многое могло выплыть на свет после нее.
— Вы идете с нами, — решила Чиастро. — Вы оба.
Она глянула на Клайна:
— Ты отвечаешь за них, рядовой. Будешь за ними присматривать.
Клайн коротко отдал честь, и Чиастро снова обратилась к Эльве и Фейду:
— Когда это все закончится, я хочу прослушать все записи. Я отнесу их гребаным Адептус Арбитрес, если придется. А пока нам нужно выбраться отсюда. Вы знаете, где Хелн, так что поведете нас. И знайте: удастся ли нам вытащить вас отсюда целыми и невредимыми, зависит от того, насколько энергично вы будете нам помогать. Понятно?
Они оба кивнули.
Чиастро вскинула «Боярин», проверила, сколько боеприпасов у нее еще есть.
— Давайте выйдем от…
Резко зашипел вокс, вторгнувшись в тишину комнаты, от неожиданности и внезапности Чиастро даже вздрогнула.
Это был Генч.
— Я думала, что ты уже мертв там, сержант.
Генч усмехнулся:
Чиастро нахмурилась. Генч обладал самыми разнообразными умениями, но врать у него никогда особо не получалось. Червячок сомнения зашевелился в ее душе.
— Ты связался с Виандани?
— Пока нет. Столкнулись кое с чем неожиданным.
Холодок прошел по ее спине; чувство неправильности происходящего все нарастало.
— А — спросил Генч.
Чиастро заколебалась с ответом; все ее инстинкты вопили, что здесь что-то не так. Она глянула на Фейда, на Эльву, на своих людей — те стояли в полной боевой готовности, ожидая приказов.
— Ни следа, — солгала она. — Видимо, это все-таки просто городская легенда.
— Почему же, сержант?
Она услышала слабое шипение вторичного канала связи. Она знала этот звук. Взломщик вокс-переговоров. Кто-то подслушивал их. Кто-то совсем рядом. Она внезапно почувствовала себя уязвимой, как будто погрузилась в глубокий черный океан ночью, не зная, что там есть в его водах. Она украдкой огляделась, пытаясь найти Маннон, но снайперка, как всегда, куда-то скрылась. Чиастро потянулась за пистолетом. Генч так и не отвечал.
— Ты все еще здесь, сержант?
— отсутствующим голосом ответил тот. Словно он отвлекался от их беседы; отключил прием и разговаривал с кем-то еще, не по воксу.
— Я подумала даже, что у вас там снова помехи.
— ответил он с оттенком смирения в голосе. — С
Чиастро слишком поздно заметила, что собирается сделать Клайн. Но ранение замедлило его реакции, и она успела схватить пистолет, вытащить его и выстрелить, прежде чем Клайн смог убить ее. Пуля попала ей в плечо, но основной удар принял на себя доспех. Чиастро бросилась на пол и поползла в укрытие, а в воздухе загрохотали выстрелы.
Все произошло быстро. Она попала Клайну в шею, и он лежал на полу, истекая кровью. Радева выстрелила Харроку прямо в лицо, через щеку и в затылок. Он умер мгновенно. Радева достала и Маннон: Чиастро увидела, как снайперку отбросило назад, из ее груди хлынула кровь. Фейда и Эльву нигде не было видно.
Кастелян выронила дробовик, когда пуля ударила ее в плечо; теперь «Боярин» без всякой пользы валялся в паре футов от нее. У нее все еще оставался пистолет, хотя грудь и плечо болели, как будто их терзали все Девять Дьяволов. Радеву она потеряла из виду. Чиастро осторожно поднялась из-за штабеля ящиков, за которыми пряталась.
— Не знаю, на чем Хелн тебя прихватил, Радева, но…
Что-то полоснуло ее по руке. Чиастро вздрогнула и вскинула руку. Ее пистолет отлетел в сторону, а нож Радевой воткнулся в стену, как гвоздь.
— Вам не выбраться отсюда, капитан, — раздался голос Радевой.
Чиастро, закусив губу и преодолевая боль, тем временем двинулась вдоль ящиков обратно, пытаясь обойти санкционерку с фланга.
— Вы безоружны. Выходите, и я сделаю это быстро, — сказала Радева. Она пыталась заставить Чиастро говорить, выдать свою позицию. — Вынудите меня охотиться на вас, и я возьмусь за другой нож. Это будет неприятно.
Пригнувшись, Чиастро кралась к ней, оставаясь невидимой. Она миновала несколько труб, еще какой-то ящик. Увидела тень, услышала щелчок, с которым автомат переключают на стрельбу очередями…
Чиастро заревела, выскочила из укрытия, схватила Радеву за талию и повалила на пол. Радева перекатилась, повернулась и кое-как выбралась из-под нее. Нанесла капитану быстрый удар в шею — у Чиастро перехватило дыхание, но она все же ударила Радеву коленом в живот и была вознаграждена за старания стоном боли. Чиастро, с трудом дыша, приняла удар локтем в предплечье. В глазах вспыхнуло белым от боли, уже раненное плечо обдало жаром. Светло-серебряная вспышка — это Радева достала второй нож. Он поблескивал в тусклом свете, обещая многое.
Радева прижала коленом одну руку Чиастро и прорычала:
— Я отрежу твою гребаную башку!
Выстрел угодил Радевой в лоб. Пуля была из винтовки крупного калибра; она разнесла переднюю часть черепа вдребезги. Радеву откинуло назад, Чиастро спихнула с себя тело, вытерла с лица брызги заляпавшей ее крови. Клайн тоже был мертв. Он пялился в потолок безжизненными глазами, рука, которой он пытался зажать рану, так и застыла на горле.
Пошатываясь, Чиастро поднялась на ноги. Увидела Маннон, бледную как смерть, но живую. Та из последних сил сжимала в руках винтовку. Снайперка покачнулась и упала бы, если бы Фейд не очутился рядом и не подхватил ее. Выглядел он таким же бледным, как Маннон. Видимо, из-за шока.
Чиастро еще приводила себя в порядок, когда вокс снова затрещал:
Это был Генч.
— Почему? — только и спросила Чиастро. — Из-за планшей? Или чего-то еще?
Генч помолчал. Вроде бы он негромко ругался себе под нос, поняв, что его план пошел прахом.
— Клайн и Радева мертвы. Никогда не предавай закон, Генч.
Он глубоко выдохнул и ответил:
— Вот дерьмо! — зашипела Чиастро, перебив его.
Фейд все так же удерживал Маннон в вертикальном положении. Все страхи и сомнения ясно читались на его лице.
— Это что за херня сейчас произошла такая?!
Пальцами, заканчивающимися хромированными штекерами, Эльва держала небольшую металлическую пластину. Во время перестрелки она мудро залегла, уйдя с линии огня. И заодно спасла жизнь и Фейду. Выглядел он так, словно все еще не очухался после пыток — ну либо его терзала жестокая ломка.
— Это подслушивающее устройство, — сказала Эльва, выставляя треугольную пластину на свет. Плоскую, как наконечник стрелы. — За вами тайно следили, капитан.
Чиастро протянула руку, и Эльва подала ей «взломщик канала». Кастелян бросила устройство на пол и растоптала. Глаза ее горели яростью и свирепым желанием возмездия.
Они подлатали Маннон, как сумели. Теперь она могла стоять самостоятельно, крепко стискивая винтовку. Фейд взял один из пистолетов Клайна. Этому ублюдку-предателю больше им пользоваться не придется. Чиастро вонзила в Фейда проникновенный, как удар копьем с разбега, взгляд:
— К Хелну — это нам в какую сторону?
Он проверял пистолет, стараясь унять дрожь в пальцах.
— Сераф, ты точно убиться хочешь.
Она вщелкнула патрон в дробовик.
— В какую сторону?
Хелн их ждал.
Без оружия и телохранителей. Он просто сидел на троне, одиноко высившемся в комнате со стальными стенами. Вся она была забита контрабандой.
— Полюбуйся на мои сокровища, — сказал он.
Взору Чиастро предстали оружие и боеприпасы, разнообразные наркотики, в некоторых открытых ящиках виднелись даже запрещенные бионические улучшения. Действительно сокровищница, забитая всякой запрещенкой. Чиастро вступила в эту большую комнату с осторожностью. «Боярин» она держала наготове, крепко прижимая к себе. Они с Маннон проверили все углы и слепые зоны. Явных угроз не обнаружилось.
На входе на них спикировал вид-пиктер, просканировал, окатив полосами алого света, и двери тут же открылись.
Эта твердыня давно опустела, лишилась сил.
— Я смотрю, ты заодно вернула мне мою собственность, — добавил Хелн, посмотрев на Эльву воспаленными, покрасневшими глазами.
На скулах техносавантки при этих его словах перекатились желваки, выдав столь редкое для Эльвы проявление чувств.
По сравнению с впечатляющей, внушительной фигурой, что предстала перед Чиастро в проекции с гололита в Бастионе, когда она знакомилась с делом, живой Хелн выглядел изможденным и почти ничем не напоминал свое изображение. Даже одет он был в какую-то потрепанную рванину. Судя по его внешнему виду, спал он в последний раз несколько дней назад. Тощий, кожа серая.
— С меня хватит, — процедила Чиастро. — Сайлас Хелн, именем закона вы арестованы за сговор и заговор с целью убийства блюстителей, назначенных властями города, а также за фактически состоявшееся убийство блюстителя, совершенное по предварительному сговору. Остальные твои преступления приведены в ордере на арест, который ты получишь на инфопланшете, как только будешь заключен под мою стражу и помещен в камеры Бастиона-Г.
Хелн поднял руки:
— Ощутила себя праведницей, кастелян?
— Это справедливость, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — За все, что ты совершил, я должна бы казнить тебя прямо здесь.
— Я совершал преступления. Много. Однако я никогда не вступал ни в какие заговоры с целью убийства ваших людей и ни одного блюстителя за свою жизнь не убил, — ответил Хелн, судя по всему, вовсе не впечатленный. — Эльва… Запись от пятого октарума, тысяча восьмисотый час, шестая минута. Темплум юстиция.
Небрежный тон приказа заставил Эльву ощетиниться, но тем не менее она его выполнила. Чиастро задумалась: а может ли она вообще ослушаться?
Так же как и в прошлый раз, Эльва воспроизвела запись состоявшегося по воксу разговора. Было нечто жуткое в том, как шевелились ее губы, создавая копии голосов беседовавших тогда людей. Чиастро услышала шелковистые переливы голоса юстиция Виандани и усилием воли сдержала вздох.
— Генч помолчал, обдумывая следующие слова. Частенько он так делал и в разговорах с Чиастро, когда собирался затронуть деликатные темы. —
Генч усмехнулся, и звук получился неприятно-скрипящим:
Запись закончилась.
— И это только малая часть, — сказал Хелн ошеломленной Чиастро.
Она сглотнула — у нее внезапно пересохло во рту. Это значительно превосходило ее ожидания. Она-то думала, что Хелн прихватил Генча и остальных на компромате. Взятки, другая мелкая коррупция. Но не это.
Хелн бросил ей тонкую металлическую пластину, и она поймала ее одной рукой.
— Это инфослив. Все, что вы только что услышали, есть на этой пластине. Я выкачал данные из Эльвы, чтобы подстраховаться. Вверяю вам эти сведения, капитан Чиастро. Можете считать это жестом доброй воли, некоторым авансом.
Тонкая отвратительная улыбка снова зазмеилась по его лицу.
Чиастро нахмурилась:
— Чего ты хочешь?
— На самом деле все просто. — Хелн испустил медленный вздох, словно полностью признавая свое поражение. — Я хочу выбраться отсюда, ну и получить определенный иммунитет.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться.
— Предпочту сесть, а не умереть. И ты, кстати, тоже не особо-то можешь ставить условия.
Ожили экраны систем наблюдения, и Хелн перевел внимание на них. Их было много, и картинка на них складывалась интересная: на крыше вокруг вокс-мачты собиралась целая армия санкционеров. На нее только что — винты турбин все еще поднимали пыль и мусор — приземлились два «Зурова». Каждый из них доставил по пятнадцать санкционеров, да плюс Генч со своим отрядом.
— Проклятье… — пробормотала Чиастро.
— Остатки моих людей уже пошли на перехват.
Чиастро изогнула бровь, продолжая держать Хелна на мушке:
— Остатки?
— Эльва — это чудо. Богатство и власть — вот что она дала мне сначала. Но потом враги мои стали возвышаться, да и прочие захотели того, чем я располагал, — или того, чем я, по их мнению, мог располагать. Источники ресурсов, казавшихся неиссякаемыми, истощились. Люди, которым я доверял, скурвились, и шаг за шагом я превратился в одинокого параноика. Большинство моих людей мертвы, от рук своих товарищей или от моих собственных, в зависимости от степени их верности. И теперь я понял, что она — проклятие. Вырвавшись на свободу, эти знания и тайны разъедают все. И медленно, но неотвратимо разрушают своего обладателя.
Не сводя «Боярина» с главаря бандитов, Чиастро проговорила:
— Так и не услышала ответа на мой вопрос пока, Хелн.
Он мягко улыбнулся:
— Я доверяю очень немногим, но я готов поверить в преданность некоррумпированного блюстителя своему долгу. Я знаю выход из этого штормоубежища. И я поделюсь этим знанием, если вы возьмете меня с собой. Честная сделка.
— Я предпочла бы остаться и обороняться здесь.
— Нет, не предпочла бы. Генч — жестокий ублюдок самого низкого пошиба. Он — один из членов самой жестокой и хорошо оснащенной банды во всем Варангантюа. И он хочет твоей смерти. На выживание моих людей я не рассчитываю. Там одни юнцы и старики, мои закаленные бойцы давно израсходованы в войне на истощение, которой я никогда не добивался, но она добилась меня. О люди, имя вам — гордыня!..
Ей понадобилась вся ее выдержка, чтобы не всадить Хелну пулю в колено. Но он был прав. Спасение — сейчас. Правосудие — потом. Им нужно выбираться отсюда. Если ей удастся добраться до форта Ганлыск, одного из принадлежащих арбитрам, то, может быть…
Она отступила, подняла оружие:
— Если ты обманешь меня, Хелн, я тебя убью.
Хелн с самым благородным видом широко развел руки:
— Троном клянусь.
— Он тебя не спасет, — заверила она.
— Что ж, прошу за мной, — усмехнулся Хелн.
Они поехали на личном подъемнике Хелна. Маленькая — они все едва туда вбились — старая потрепанная клетка для доставки грузов, где явно гораздо чаще возили ящики, чем живых людей.
Маннон всем телом навалилась на стальную раму, глаза ее закрывались, дыхание стало поверхностным. Чиастро вколола ей морфия, и она оживилась: обманчивая бодрость, которую дарят наркотики, стремительно накрыла ее.
— Последний, — заметила кастелян. В аптечке Харрока уже почти ничего не осталось.
Маннон, бледная, как лед, благодарно кивнула.
Тихо мелькали мимо этаж за этажом, размазываясь в полосы, — и это почему-то успокаивало. Желтый люмен мерцал над головой, и горячий ветер, сильный и затхлый, ласкал кожу Чиастро. Фейд держался рядом с Эльвой. Он тоже выглядел усталым, взгляд отстраненный, пальцы механически сжимаются и разжимаются.
— Если мы вырвемся, что будет со мной? — спросила Эльва, и Чиастро глянула на нее, впервые по-настоящему увидев. Она увидела женщину, ее темные коротко стриженные волосы, широко раскрытые глаза. Ее смуглую кожу и тонкие руки. Все ее причудливые импланты не могли скрыть того, что ей страшно.
— Уберемся отсюда.
— Я так и останусь рабыней, только у другого хозяина? Или меня отдадут техножрецам Сталькургана?
На это у Чиастро ответа не было.
— Это не мне решать.
— Думаю, меня бросят гнить в камере или разрежут на куски, чтобы изучить. Это, — она указала на машинные элементы в своем черепе, — притупляет мою эмоциональную чувствительность, но я боюсь.
Чиастро покосилась на Хелна, но тот изо всех сил игнорировал их беседу. Он стоял в углу, уставившись перед собой и заложив руки за спину. Если у него и имелись какие-то соображения на этот счет, делиться ими он не собирался.
— Вот почему ты обратилась к Фейду?
— Я хотела выбраться. Жить. Спрятаться. — Что-то похожее на мольбу промелькнуло в ее взгляде. — Не позволяй им забрать меня.
— Ты — угроза для многого.
— Я — жертва.
— Я не могу просто позволить тебе уйти.
— Можешь.
— Но не позволю, — проговорила Чиастро, однако ее тону не хватало убежденности.
Хелн рассеянно глянул на хронометр у себя на запястье. Антиквариат, бронза, из тех, что заводят вручную, с серебряными цифрами. Дорогой. С того момента, как они вошли в подъемник, лидер бандитов пошевелился впервые.
— Опаздываешь на какую-то встречу? — съехидничала Чиастро.
Снова эта улыбка.
— Еще чуть-чуть, — промолвил он.
Миновав еще уровней десять, подъемник остановился. Шестеренки крутились все медленнее и наконец замерли. Люмен тренькнул, и наступила темнота.
Генч вырубил электричество.
Чиастро схватила Хелна за загривок, но тот сохранил самообладание.
— Мог ли он знать? О твоем черном ходе?
— Я искренне надеюсь, что нет, но… — Хелн обвел жестом замерший подъемник. — В любом случае дальше на своих двоих.
— Если ты мне лжешь, Хелн…
— О, капитан, я могу казаться спокойным, но я не хочу умирать. И не обманывайся, у этого твоего сержанта припасено для меня два варианта. Смерть или пытки. Ни то, ни другое мне не по нраву.
Чиастро отпустила Хелна и распахнула дверцу подъемника. Обернувшись, чтобы поторопить остальных, и взглянув на Эльву, она поймала ее встречный взгляд.
Они двинулись дальше.
Нервы у Хелна начали сдавать, только когда они добрались до самого нижнего уровня штормоубежища.
— Они здесь, — сказал он и ускорил шаг. — Уже близко. Ворота. Ведут в катакомбы под Геновской.
Чиастро схватила его за руку, заставляя умерить пыл.
— Помедленнее давай.
— Я бы не положился на этот кусок гроксова дерьма, даже если бы стер его со своего сапога, — пробормотал Фейд.
Хелн скривился в ответ, но продолжил:
— Ворота привязаны к моей биометрии. Даже она не может их открыть. — Он глянул на Эльву, та ответила полным безразличия взглядом.
Хелн посмотрел на свою руку. Чиастро отпустила его.
Когда-то это был склад или, возможно, заодно и ремонтная мастерская для транспорта. Теперь помещение использовалось для хранения той части добычи Хелна, которую было сложно сбыть с рук, или просто не очень ценной. В основном — запчасти к разным механизмам, детали корпусов, гусеницы танков, элементы обстановки трюмов. Среди прочего можно было найти даже остатки списанного «Кастелана».
Чиастро смотрела на робота, покрытого ржавчиной, где-то лишившегося одной из рук. Оставшаяся конечность заканчивалась стиснутым стальным кулаком.
— Если бы в Ближнестали только узнали, что у тебя есть…
— Насадили бы мою голову на кол. Можно поднять много планша, разобрав эти машинки на запчасти. Бродячие техножрецы, бойцы в ямах в поисках оружия, которое даст им реальное преимущества, боссы, которые гоняют хроногладиаторов у Спайка. Очень хороший бизнес.
Фейд присвистнул и пробормотал что-то про планши, рассматривая выставленные на продажу механизмы.
Хелн остановился, словно чтобы сориентироваться. Они находились в просторном помещении с низкими потолками и толстыми скалобетонными колоннами, которые держали на себе вес верхних уровней. Осветительные ленты то вспыхивали, то гасли, многие из них давно сломались или перегорели.
— Сюда, — сказал он и двинулся к штабелю ящиков у одной из стен. — Помоги мне тут с ними.
Он навалился на стеллаж, желание выжить вдохнуло в него недостающие силы. Чиастро забросила «Боярин» за спину и, твердо зная, что Маннон ее прикрывает, оттащила один из ящиков. Постепенно, по мере того как они отодвигали здоровенные коробки, перед ними появилась дверь. Она выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать взрыв. Толстый слой пыли покрывал панель доступа. Хелн тщательно стер ее полой своего пальто. Пригляделся повнимательнее, склонился к ней, словно пытаясь найти какую-то неразличимую деталь.
— Что-то не так… — пробормотал он, и Чиастро подошла к нему.
Она поняла свою ошибку слишком поздно. И ощутила прижатый к боку ствол.
— Это пистолет, — спокойно произнес Хелн. — Шестизарядный, в каждой каморе — бронебойный патрон. Они разорвут этот твой доспех, как пергамент.
Чиастро вопросительно посмотрела на него.
— Я же говорил, — воскликнул Фейд, слишком поздно вытаскивая пистолет, — что он лживый старый ублюдок!
Хелн снисходительно улыбнулся.
— Не научившись прятать оружие при себе, в нашей профессии столько, сколько я, не продержишься, — объяснил он.
Хелн заставил Чиастро попятиться. Теперь он легко мог взять на мушку каждого из них четверых. Он помахал пистолетом.
— Бросайте оружие. И подсумки.
Чиастро повиновалась, жестом приказав Маннон и Фейду сделать то же самое.
— Что теперь? — спросила она, разоружившись.
— Эльва пойдет со мной. — Хелн поманил девушку свободной рукой.
— Я думала, она — проклятие.
— От которого я хочу избавиться, но за определенную цену. Закон не заполучит ни ее, ни меня.
— Ты бросаешь нас на смерть, Хелн. Генч рядом.
Будто откликнувшись на ее слова, по залу пронеслось эхо топота множества обутых в сапоги ног.
Хелн нетерпеливо облизнул губы.
— Я думаю, он уже здесь, капитан. Эльва… Иди сюда.
Та не шелохнулась.
— Либо я убью тебя здесь, либо она пойдет со мной, а вы, по крайней мере, получите шанс выжить в бою.
Сердце Чиастро бешено колотилось. Старые воспоминания нахлынули на нее. Аррах…
Чиастро смотрела, как Эльва идет к Хелну. На мгновение она оказалась между кастеляном и главарем бандитов, и дуло пистолета опустилось — совсем чуть-чуть. Эльва бросилась вперед, схватила Хелна за руку и изо всех сил отвела ее в сторону. Чиастро воспользовалась моментом, подхватила с земли пистолет и выстрелила.
Отзвуки выстрела разнеслись по подвалу. Хелн упал, уже мертвый, рваная дыра зияла в его груди. Выстрел прошел по идеальной траектории в просвет между рукой и телом Эльвы.
Эльва обернулась, лицо ее было пепельно-серым.
Чиастро, затаившая дыхание, наконец вздохнула. Обернулась к Фейду и Маннон. Во взгляде снайперки, устремленном на нее, читалось почти благоговение:
— Потрясающий выстрел.
Маннон уже подняла свою винтовку.
— Обидно, что не ты сама его сделала? — спросила Чиастро, собирая с пола остальное свое снаряжение.
— Чтобы достать его, мне бы пришлось прострелить тебе голову, да и я находилась практически на границе досягаемости выстрела, не говоря уж о том, чтобы схватиться с ним лицом к лицу.
Это была самая длинная речь, которой Маннон когда-либо разражалась на памяти кастеляна.
— От тебя я приму любую помощь, какую сможешь оказать. — Чиастро посмотрела на Фейда. — Тебя тоже касается.
На изможденном лице егеря проявилась тонкая улыбка, хотя далось ему это с трудом:
— Как в старые добрые времена.
— Как в старые добрые. Она должна остаться в живых, вот твоя задача.
Эльва с самым отстраненным видом блуждала взглядом в пространстве. Впала в ступор от пережитого стресса, предположила Чиастро. Сейчас это было неважно. Они разберутся со всем этим позже. Если останутся в живых.
Чуть впереди колючие лучи прожекторов вспороли мрак. Отдаленный топот превратился в лязганье сапог по бетонному полу.
Генч их нашел.
Чиастро и Маннон заняли позицию за брошенной секцией фюзеляжа, достаточно большой, чтобы они обе могли поместиться там. На обшивке виднелись символы Милитарум. Обломок старой «Валькирии».
— Я стреляю на поражение, подтвердите? — запросила Маннон.
— Они — блюстители закона, предавшие его, — ответила Чиастро. — Казнить каждого, без скидок и поблажек.
Они присели на корточки. Маннон просунула через импровизированную баррикаду дуло винтовки, а Чиастро — дробовика.
Первые санкционеры появились из полумрака несколько секунд спустя.
Маннон позволила им продвинуться вперед и прикончила первого из них выстрелом в шею. Застрелила второго, и вояки бросились врассыпную, забиваясь под любые укрытия, которые только могли найти. И открыли ответный огонь.
Чиастро всадила третьему, убила или ранила, в полумраке точно было трудно сказать, и бросилась на пол, полностью уйдя под защиту «Валькирии». Санкционеры лупили по ним из крупного калибра. Где-то там ревел Генч, подстрекая своих бойцов навалиться и дожать.
Лист брони между Чиастро и верной смертью сминался, как фольга. Маннон снова выстрелила, записав на свой счет еще одного, но тут ее достало рикошетом, она крутанулась вокруг своей оси. Под шквальным огнем деталь обшивки прогнулась, а затем и порвалась, и все ее осколки обрушились прямо на Маннон. Женщина забилась в судорогах, фонтанчики крови из ее тела хлынули тут и там. Чиастро протянула руку и стиснула кисть Маннон так, как будто, сжав достаточно крепко, могла удержать жизнь в ее теле. Но брызги крови летели от снайперки во все стороны, доспех превратился в решето — одни дыры. Ее бессильные пальцы обмякли в ладони Чиастро.
Она отпустила руку Маннон и побежала, выстрелив вслепую в ревущую толпу позади, всеми фибрами своего существа желая смерти Генчу. Но она знала, что из них двоих именно ей не выйти живой отсюда. Чиастро перемахнула через ящик — оставалось надеяться, что он выдержит попадания из крупнокалиберного оружия, — выпустила половину обоймы, пламя дульной вспышки озарило тьму. Сняла таким образом еще двоих. Дубинка у нее на бедре зашипела, Чиастро сорвала ее с себя: пуля угодила в батарею дубинки, и та моментально загорелась.
— Дерьмо… — прошипела кастелян.
Подзуживаемые Генчем, санкционеры ломились в атаку изо всех сил.
Пули высекали искры из стали, Чиастро отстреливалась в этом бушующем хаосе, яростно вопя. Фейд, занявший позицию где-то позади нее, тоже вел огонь.
Перекрытие дрогнуло под их ногами. Что-то тяжелое навалилось на него, а потом отпустило. Что-то большое и очень быстрое пронеслось мимо Чиастро. Целая минута ушла у нее на то, чтобы поверить своим глазам: это оказался «Кастелан». Выстрелы градом посыпались на него, но от его брони отскакивали даже патроны крупного калибра, ругань повисла в воздухе, и вот робот уже среди санкционеров, подбрасывает их в воздух, топчет ногами и давит их тела в кулаке.
Разрываемые на части, растаптываемые в кровавую кашу, санкционеры орали.
«Трон, что за чудовищный робот!..»
Чиастро вспомнила о Маннон, и ее жалость испарилась.
Крики агонии, выстрелы из дробовика, ответный обиженный звон металла раздавались в свете дульных вспышек еще почти целую минуту.
С тяжелым низким звуком взорвалась граната. Изрешеченный осколками, дымящийся «Кастелан» повалился назад, лишившись половины металлического черепа. Робот рухнул с лязгом и грохотом.
В бойне выжил только Генч, хотя и его сильно потрепало. Его оружие заклацало вхолостую, он отбросил его, стер кровь со рта и вытащил нож.
У Чиастро тоже не осталось патронов. Она отложила «Боярин» и убрала пистолет в кобуру. Ножа у нее не было, шоковая дубинка — разбита, она расправила плечи и вскинула кулаки:
— Иди сюда, ты, предательский пес!
— Больше не лижу тебе пятки, — ответил Генч и бросился вперед.
Чиастро уклонилась от первого удара ножом, отбила второй, врезала Генчу в челюсть. Он попятился, взгляд его помутнел, но он был боец, и тут же, качаясь, он снова бросился вперед. Нож заскрежетал, оставив длинный разрез на ее броне, а она ударила его сапогом. И надавила. Генч закричал — Чиастро сломала ему голень. Он снова сделал выпад, и на этот раз она схватила его за запястье, использовала его собственный импульс против него и бросила на ящик. Генч отскочил, ошеломленный, истекающий кровью, и обрушил на Чиастро шквал яростных ударов. Она попятилась под натиском. Лезвие пропороло броню на руке, огненный зигзаг боли опалил Чиастро, и она зашипела. Пущенная Генчем кровь закапала на пол. Сержант ухмыльнулся ей, и оскал его был полон жажды убийства.
Ловкий удар ногой, глубоко врезавшийся Генчу в живот, застал его врасплох. Он согнулся пополам, обрушил на ногу град ударов, чтобы отпихнуть ее от себя, но Чиастро проломила его защиту и двинула локтем в шею. Удар сокрушил ворот доспеха, легкая броня загнулась внутрь и вонзилась в горло Генча, словно кинжал. Он задыхался, но продолжал тыкать ее ножом, и каждый удар был отчаяннее и смертоноснее предыдущего. Генч, пошатываясь, опустился на одно колено, хрипло и отрывисто дыша; но вот он упал на оба колена. Его стиснутые, залитые кровью зубы походили на баррикаду.
Чиастро подняла пистолет Маннон и недрогнувшей рукой прижала его к голове стоящего перед ней на коленях Генча.
— Бросай! — приказала она безжалостно.
Генч уже немного очухался. Но повиновался. Нож со стуком упал на пол. Он разобрался с воротником в шее, хотя и не без труда, медленно поднял руки и собирался уже начать торговаться за свою жизнь, но тут Чиастро выстрелила ему в голову.
— Никогда не предавай закон, — задыхаясь, произнесла она.
Она обвела пистолетом зал и остановилась на Фейде. Они с Эльвой обнаружились у потайной двери. Рука Хелна была прижата к панели доступа. Это Фейд, у которого, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть виноватым, подтащил труп к двери.
— Я смотрю, не так уж сильно они тебя измучили, — заметила Чиастро, твердо держа их на мушке.
Фейд криво улыбнулся, улыбка вышла болезненной:
— Да нет, они меня порядком приложили.
Он услышал громкое шипение пневматики и отпустил руку Хелна. — заходили внутри двери, открываясь, замки.
Дверь со скрипом распахивалась, а Эльва стояла неподвижно, как статуя, не сводя глаз с пистолета в руке Чиастро.
— Это ты, — спросила кастелян, — робота нам подогнала?
— У меня есть некоторые рудиментарные навыки управления машинами.
— Да, ты говорила.
В течение нескольких очень долгих секунд Чиастро принимала решение.
И, к большому удивлению Фейда, опустила пистолет.
— Хелн мертв, — сказал он, — а что насчет нее?
— Не существует никакой «Всезнайки», ты что, не слышал? — ответила ему Чиастро. — Это была городская легенда. Миф, родившийся в глубинах преступного мира. И смерть Хелна это подтвердила.
Они с Эльвой встретились взглядами. Та ничего не сказала, но ей и не нужно было ничего говорить. Все ее лицо излучало благодарность.
— Иначе он знал бы, что мы явились по его душу.
Большим пальцем Сераф поставила пистолет на предохранитель, крутанула его в руке и бросила Фейду рукоятью вперед. Тот поймал его одной рукой.
Егерь посмотрел на пистолет, как на инопланетный артефакт.
— Тебе придется выстрелить в меня, — сказала Чиастро.
Фейд перевел озадаченный взгляд с пистолета на нее.
— Вам удастся уйти только в том случае, если ты меня подстрелишь.
И до него дошло. Он выстрелил ей в плечо, метко, насквозь. Она яростно выругалась, стиснув зубы от боли.
— Увидимся, — сказал Фейд, шагая за Эльвой в распахнутую дверь.
— Нет, никогда, — ответила Чиастро, пряча грустную улыбку.
— Никогда… — повторил Фейд. — Я так не думаю.
Дверь они вынесли механизированным тараном. Искусно украшенная бронза не устояла под целенаправленным нажимом тридцати тысяч фунтов.
Возмущенный Виандани стоял за своим столом. Он увидел, кто завалился к нему в гости, и гнев на его лице сменился почти удивлением. На этот раз она пришла к нему далеко не при полном параде. Рука в грубой перевязи, грязные доспехи помяты. Кровь Маннон все еще была на них.
— Чиастро?
Она пришла к нему не одна. Из-за плеча ее выглядывал Арбитрес в звании судьи из форта Ганлыск, доспех черный, плащ закреплен на одном плече. Более сурового и бесстрастного человека и за всю жизнь не встретишь. Он был вооружен, и двое судей в коридоре, и Чиастро тоже.
Она перечислила его многочисленные преступления. С точки зрения Арбитрес, самым ужасным среди них было предательство закона. Юстиций нет-нет да и поглядывал на ее пистолет, лежащий в кобуре. На гостей в черном он старался не смотреть, чтобы не раздражать их.
Затем она воспроизвела инфослив, который дал ей Хелн, и проиграла вслух второй диск, который таинственным образом оказался на ее почте в Бастионе-Г только для личного пользования. Сведения с него делали обвинения против Виандани бесспорными.
Доказательства звучали несколько трескуче, но недвусмысленно. Виандани слушал это поучительное повествование, и перед его глазами, несомненно, проносилась та новая, полная многочисленных печалей жизнь, которая ему теперь предстояла.
И он потянулся за своим пистолетом.
Его пальцы стиснули обтянутую кожей изящную рукоять, матово сверкнул на свету хромированный ствол, когда он поднял его. Пуля вошла ему в грудь, и Виандани, уже мертвый, рухнул в кресло.
— Виновен по всем пунктам, — сказала Чиастро, опуская оружие. — Приговор вынесен.
Арбитрес вступили в кабинет, чтобы зачистить его полностью. В панорамном окне занимался алый прекрасный рассвет. Сераф позволила себе улыбку, такую редкую на ее лице, — о, на миг, на один только миг.
И двинулась прочь. Снова противостоять насилию и разврату.