Книга издательства Forge World за авторством Нила Уили. Номерное издание 8, посвященное событиям на Сигнусе и Чондаксе. Включает описания легионов Кровавых Ангелов и Белых Шрамов, а также демонов Хаоса и отрядов Когтей Императора.

Император Человечества решил скрыть от нас многое. Множество тёмных истин, от которых Он стремился защитить Свой Империум. Тайны, способные поразить умы смертных и оставить нас запертыми средь руин Терры в страхе перед тем, что извне. Страхе, которому мы противостояли с помощью Имперской Истины, догматов науки, разума и надежды.

Мы были обагрёнными вестниками новой эры, и никакое наследие террора, рождённого невежеством и суеверием, не могло угрожать нашему будущему. Бесчисленные миллиарды жизней были принесены в жертву на алтарь нашей Истины во имя того, чтобы эти ужасы были похоронены навсегда. Стоявшие на протяжении тысячелетий храмы были обращены в руины, а целые миры — тайно сожжены. Истины о демонах и потусторонних силах были погребены под такой чудовищной массой презрения и смертей, что обратились в миф. Человечество забыло свой страх перед тёмными уголками Галактики и осмелилось протянуть руку, чтобы в последний раз осознать свою судьбу.

А затем магистр войны в своём высокомерии и страхе вскрыл могилу, в которой мы похоронили эти секреты. Он спустил их на Галактику словно бойцовых псов, едва ли осознавая последствия собственных деяний. Без угрызений совести он выпустил демонов и даровал новую надежду тем, кто вовне. Он стремился сковать сам Хаос и превратить его в оружие своего дела, стремился овладеть той силой, которую презирал и отвергал Сам Император. Гор был глупцом, и те из нас, кто уцелел, заплатят ужасную цену за его высокомерие. Мятеж Гора, его Великая Ересь стала не просто войной брата против брата, не просто огненным штормом из пламени и крови, опалившим дочерна врата Терры, но и битвой за саму душу человечества. Хотя многие помнят лишь ужасы, освобождённые Гором во время штурма Императорского дворца, эта битва началась задолго до того апокалиптического противостояния. Она велась под мрачным светом звезды, известной как Сигнус, где Ангел угодил в ловушку на пороге адских врат. Она велась на Чондаксе, где следопыты Великого крестового похода блуждали в царстве слепых. Она велась по всему Империуму, ибо верные вылепленным из лжи истинам с отчаянной храбростью боролись во имя изгнания того, что выпустил Гор. И всё же несмотря на нашу победу, несмотря на все наши тщетные жертвы, я страшусь, что Архипредатель приоткрыл дверь, которую нам не закрыть уже никогда.

Я видел всё своими собственными, тогда ещё молодыми, глазами, и это моё свидетельство. Я был там, когда горел Талларн, а Кеопсис тонул в море крови. Я видел почерневшие небеса Терры, расколотые молниями, в тот день, когда явился магистр войны, и ад следовал за ним. Я слушал похоронный звон по Императору Человечества и плакал.

Я помню.

АК

«Великие деяния сформировали наше общество, но величайшим из всех на интеллектуальном уровне стал отказ от тяжёлой ноши, именуемой религией. Религия прокляла нашу расу на тысячи лет, начиная от низших суеверий и заканчивая возвышенными конклавами духовных сил. Она толкала нас к безумию, к войнам, к убийству, она давила на нас, как болезнь. Религиозная вера, вера в демонов, духов и загробную жизнь была примитивным инструментом для слабых умов, для которых широта космоса лежала за пределами понимания. Всё это невежество и ложь. Теперь мы осознали, что нет никаких богов, что в богах нет необходимости. Теперь мы познали сам космос, друзья мои, мы изучили его и поняли, какова реальность».

Итератор Кирилл Зиндерманн, из Имперских Истин

У каждой человеческой цивилизации, в каждом потерянном и заново открытом уголке Галактики есть собственные демоны. Некоторые из них — выдумка отдельных культур, используемая людьми в корыстных целях, другие — порождения неверного восприятия коварного влияния ксеносов, но существует и кое-что ещё — создания потустороннего мира, те, что являются абсолютно чуждыми для всех нас. Твари, знания о которых сам Император предпочитал отрицать. Демоны эфемерны, но вместе с тем и реальны. Вот урок, что нам преподала эра Тьмы, урок, что мы будем помнить вечно, даже если нужда не заставляет нас вспоминать об ином. Делиться этим знанием, сохранять его и учиться — жизненно важно, если мы хотим уметь противостоять галактическим угрозам и быть готовыми рассеять зло грядущего. Жить в невежестве теперь, когда золотой свет Императора, защищавшего нас от Внешней Тьмы, уменьшился и потускнел — значит обречь на погибель не только всё человечество, но и его душу.

Имперская Истина представляла собой рациональную атеистическую философию, под эгидой которой Император покорил Старую Землю и сформировал Империум путём Великого крестового похода. Основные догматы Имперской Истины утверждали, что Вселенная рациональна, что знание побеждает страх и освобождает от ужасов эры Раздора. Из этого утверждения вытекало отрицание всего иррационального и суеверного, а также отказ от веры в высшие силы и принципы, выходящие за границы познаваемого. На объединённой Терре и в Империуме Человечества не было места ни загадкам души, ни колдовству, ни богам. Те, кто цеплялся за собственное невежество, были низвергнуты, а их ложь заглушена рёвом костров. Ужасы прошлого выросли в тени суеверий и ложных убеждений. Если человечество переживёт своё второе рождение, оно не станет терпеть заблуждения былых времён. Существование иных измерений, инопланетных рас и мутантов, обладающих психическими способностями, не отрицалось — отрицалась сверхъестественная природа этих явлений. То, что некоторые могли называть подобное «колдовством» или приписывать проявления оного божественным сущностям, было банальным признаком неполного понимания сути данных явлений. С фундаментом в форме Имперской Истины человечество достигло подлинного величия, и хотя продлиться долго ему было не суждено, на протяжении двух веков Великий крестовый поход оставался безупречен в своих методах и в славном деле возвышения человечества в качестве доминирующей расы Галактики.

Разумеется, в какой-то степени и Империум, и сам Император касались иррационального и эфирного. Новая империя выросла из прошлого — пускай отныне она была светской, большая часть её природы и силы проистекала из пути духовного. В таких практиках, как «особая клятва», выбор названий и разработка символики отдельных государственных структур, Империум облачался в покров власти, сотканный из грёз столь же старых, как и боги, чьё существование столь яро отрицалось. И человечество продолжало верить — верить во всеведение и благожелательность Императора и Его замыслов, верить в Имперскую Истину посредством разума. Вероятнее всего, сокрытая на первый взгляд духовная опора была намеренной: Император в Своей мудрости видел недостатки в примитивных умах каждого мужчины и каждой женщины из числа Своих слуг, а потому признал, что сможет низвергнуть любого демагога, любого понтифика его же собственным оружием: действуя на языке религии, но проповедуя веру в эмпирическое и рациональное.

В ходе казавшегося бесконечным водоворота трагедий и смертей, произошедших по вине Гора, всем стало очевидно, что в основе Имперской Истины лежала ложь. Великая Ложь, декларируемая Императором, который отныне вечно восседает на Своём троне, сознательное и скрытое невежество в доктрине просвещения. Те из нас, кто действительно видел сокрытое за звёздами, знал, что ложь жила там всё время — жила и скрывалась во мраке, хотя мы боялись даже думать об этом. Боялись произносить вслух, что варп живёт, питаясь злокачественными чувствами, чья сущность сама по себе носит сверхъестественный характер. Обитавшие в варпе беспокойные духи пировали душами смертных. Те из нас, кому посчастливилось уцелеть, обязаны осознать последствия нашего молчания и потерь, нанесённых Великой Ложью.

Первое из этих последствий теперь может показаться наиболее ужасным — это восстание магистра войны. Отвернувшись от света своего Отца, Гор не просто разрушил Империум, но и даровал порождениям варпа возможность перейти из царства Эмпиреев в наш мир. Говорят, что среди всех примархов не было никого столь же близкого к своему Отцу, как Гор, и что Император поделился с ним всей Своей накопленной мудростью. Подобное утверждение — чистейшая ложь, ибо Луперкаль, по всей видимости, узнал о могуществе Имматериума из какого-то другого источника, в противном случае Император наверняка предупредил бы сына об опасности сил, с которыми тот решит заключить союз.

Примарх легиона Белых Шрамов Джагатай-хан по возвращении на Терру размышлял: «Падению Гора способствовало знание о том, что Император скрыл свою истинную цель от любимого сына. В голове магистра войны укоренилось подозрение, что он, по всей видимости, никогда не был любимцем своего Отца: в конце концов, мой брат Магнус гораздо больше знал о варпе, а Коракс — о тьме в людских сердцах. Должно быть, именно это сломило волю Гора». Поговаривают, что уцелевший после Исствана III капитан Локен горько возразил: «Виной всему было осознание того, что Император не является непогрешимым, что рано или поздно каждый из сыновей узнаёт о своём отце, и именно это заставило сердце Гора гноиться». Ответить на этот вопрос теперь невозможно: Гор мёртв, а его прах нам ничего не расскажет.

За Великую Ложь пришлось расплатиться и иными жертвами, подорвавшими мечту Императора о Единстве. Миллиарды жизней унесли чистки, призванные скрыть от человечества правду. Множество древних цивилизаций, ведущих происхождение со Старой Земли и несущих через космос пламя веры, подверглись уничтожению — в этот просвещённый век сама сущность религии считалась анафемой. Десятки тысяч городов были сожжены, их культуры — преданы мечу, целые миры оказались уничтожены во имя Истины. Невежество прокладывало путь среди звёзд рука об руку с просвещением. Стабильность и безопасность невежества использовалась в качестве инструмента, опиума для счастливых масс, с помощью которого люди не задавали лишних вопросов. Сделав своими орудиями невежество и смерть, пытаясь с их помощью продвигать мудрость, мы сделали уязвимыми сами основы нашего государства. И кто знает, кто же из наследников Его царства первым воспользуется невежеством слепой веры в качестве оружия?

Существует также ещё одно, куда более страшное последствие, проявиться которому суждено лишь со временем. Да, нам посчастливилось пережить вероломство гражданской войны, но с её окончанием начался ещё более разрушительный катаклизм, призванный омрачить будущее человечества. Теперь, когда сын обратился против отца, брат пошёл против брата, а величайшие защитники Империума оказались поставлены на колени, мы никогда не сможем достичь величия галактического господства, обещанного нам Повелителем Человечества. В этом и кроется величайший ужас, ибо в своих безрассудных амбициях Гор нанёс Империуму смертельную рану. Ксеносы — инопланетная угроза, удерживаемая вдали от наших границ два славных столетия — получили отсрочку. Более того, изменилась сама ткань мироздания, и неизведанные прежде ужасы обратили на нас своё внимание. Чужаки и демоны никогда не позволят нам восстановить былую мощь; они всегда будут стремиться ещё сильнее навредить нам, ибо в нашей уязвимости они обретают силу. И пока мы слабы, враг приближается, окружая ставшую уязвимой добычу подобно океаническим хищникам Старой Земли.

Хотя современные учёные нередко ставят под сомнение сложный и тонкий баланс философских подходов, приведённых в действие с помощью Имперской Истины, Император Человечества отнюдь не был глупцом. Безусловно, он знал о лицемерии, лежавшем в основе Имперских Истин. Опасность порождений Эмпиреев для человечества не вызывала сомнений, при этом отрицать их природу казалось проще, чем обучать Своих подданных. В любом случае, запрет на некоторые из знаний в просвещённую эпоху оказался отнюдь не лёгким путём. Можно только предположить, что Император осознавал риски и действовал с продуманной стратегией во имя защиты Своей великой цели.

Потребность в Великой Лжи — повод для великого множества спекуляций. Некоторые утверждают, что цель Императора состояла в победе над самой смертью путём удаления души, и что знания о существовании душ стали бы нашей погибелью. Другие уверены, что Он стремился проникнуть в разум каждого человека в Галактике и поочерёдно передать им Свои фундаментальные знания или Свои психические дары, создав тем самым высшую, вознесённую расу человечества. Тем не менее, кое-кто тайком подозревал, что Сам желал никак не меньшего, чем владычества как над реальностью, так и над имматериальным миром, а сверхъестественную природу потустороннего мира скрывал с величайшим рвением, дабы никто не посмел бы оспаривать Его притязания. Едва Император Человечества уединился на Терре, как повсюду поползли пересказываемые шёпотом мрачные слухи о том, будто бы Он стремится достичь апофеоза божественности, оставив людей позади с холодным откровением, что Имперская Истина была ложью, а боги — на самом деле реальны.

Как бы то ни было, сам факт возвращения Императора на Терру во время кульминации Великого крестового похода, исчезновения Его золотых легионов, а также бесконечная кавалькада людей и машин, спускавшихся в Императорское Подземелье, говорили о том, что воплощение некого грандиозного и амбициозного проекта идёт полным ходом. Разумеется, это послужило подпиткой для дальнейших спекуляций. Сам Великий крестовый поход, вероятно, мог служить цели обладания некими тайнами и материальными инструментами, необходимыми для реализации какой-то чрезвычайно смелой задачи. В таком случае, Имперская Истина была бы не более чем средством для её достижения — средством, которому не суждено было выдержать испытания, обрушившиеся на Империум по вине изменников. Истина в отношении подобных слухов и Великой Работы Императора — слишком весомая тема для обсуждения на данном этапе, а потому к ней мы вернёмся позднее.

Знание могло бы стать величайшим оружием человечества. Несущийся вместе с Великим крестовым походом меч знания был бы способен даровать человечеству шанс на познание демонов и последующую борьбу с их коварным влиянием. Щит невежества, с помощью которого Император надеялся защитить нас, мог лишь задержать поток тьмы, но никогда не сумел бы остановить её натиск. Он изнашивался и гнулся, подобно любому другому щиту под ударами врага. Игра Императора с судьбой человечества обернулась неудачей, а Его отрицание истинной природы варпа оказалось ошибкой. Он мог бы остановить всё это — мятеж Гора, растущее могущество варпа и погибель Империума, если бы только открыл Своим сыновьям и подданным правду.

Пускай план Императора и обернулся неудачей, мог ли хоть кто-то среди живущих или уже покойных знать больше о последствиях Его решений? Ведали ли мы, что делал Император, мог ли хоть один из нас сделать более мудрый выбор, окажись он на Его месте? Несмотря ни на что, никто не может быть уверен в окончательном решении, что Он предвидел — только в том, что угрозе нужно противостоять. Теперь его обязанности ложатся на нас — на тех немногих, кто всё ещё обладает знаниями, необходимыми для защиты Империума. Наш долг — просветить человечество относительно природы и угроз демонов и потустороннего мира.

Истории, посвящённые исследованию сверхъестественной природы варпа, нельзя истолковывать буквально — ибо ни один рациональный разум не способен вместить истинного и вечно меняющегося знания о не-реальности. Обсуждая подобные рассказы, следует считать их аллегориями, наполненными метафорами упрощённого понимания и раскрывающими более серьёзные истины. Так говаривал поэт Доминик Безумный, чьи работы некогда считались не более чем фантазиями душевнобольного. И лишь недавние события продемонстрировали, что в них содержится ядро истины. Ниже приведены результаты исследования адаптированных идей Доминика и других учёных, поэтов и проповедников, высмеиваемых и преследуемых на протяжении долгих тысячелетий, людей, чьи ирреальные работы об эфирном мире оказались подтверждены реальностью.

В каждом мужчине, женщине и ребёнке живёт душа. Это утверждение — ересь против Имперской Истины, но мы знаем, что оно правдиво. Природа души оставалась предметом для дискуссий учёных мужей на протяжении тысячелетий. Считается, что именно из неё исходят наши мысли, чувства и вдохновение, что душа — суть сам источник чувствительности. Человеческие души представляют собой мерцающие маяки в имматериуме, они привлекают внимание обитающих в варпе эфирных организмов подобно зовущему мотыльков пламени. Ярчайшие из душ, наподобие псайкерских, призывают к себе целые сонмы этих порхающих существ, и привлечённые ими крылатые хищники темнейшей ночи приходят на пир.

Старейшие из сделок человечества были связаны с торговлей душами. Ритуал обмена, зачастую в форме жертвоприношения, имел своей целью добиться благосклонного вмешательства богов. Племенные культуры Старой Земли приносили животных в жертву божествам, будучи искренне убеждёнными, что их жизни придают некоторую весомость сущности, потребной их богам. Всё это может быть правдой, однако в наши дни считается, что для подобных актов поклонения свойственные особые пассы, способные привести душу в соответствие с чувствами внутри варпа. Те, кто острее других нуждался в великой силе или вожделел её с особой жадностью, жертвовали собственными собратьями в надежде получить более богатые дары богов. Им было невдомёк, что их молитвы были направлены к сверхъестественным сущностям варпа. Впрочем, эти существа капризны и служат целям человечества исключительно ради собственной выгоды, а поклонение верующих зачастую продолжается без вознаграждения — к вящему развлечению тёмных сил. Гнусные королевства самых отвратительных из Губительных сил варпа — тех самых, кого иногда именуют богами Хаоса — построены на эфирной силе порабощённых ими душ. В Эмпиреях душа является единственной устойчивой валютой, способной обеспечить как силой, так и пищей. В связи с этим варп также получил известность под именем Моря Душ.

Благодаря массовым жертвоприношениям наших предков и молитвам адептов ранних вероучений некоторые из сущностей варпа, обладавших наиболее хищным разумом, присоединились к вершению судеб человечества и иных разумных видов Галактики. Сложившие головы в ходе ритуалов, на войне или же в результате убийства, отправлялись на пиршественный стол этих тварей, передавая им определённую чувствительность и давая возможность приблизиться к яркому сиянию человеческих душ. Гармоническая пульсация каждой из наших сильнейших эмоций в варпе, будь то страх, ярость, вожделение или горе, становится кусочком одной из этих сущностей. Аналогичным образом как светлые, так и тёмные желания, проецируемые нашей расой в эфир на протяжении тысячелетий, сформировали их аспекты и поведение. И в тот момент, когда они оказались в максимальной близости, мы узнали этих существ и окрестили их именем, общим для страхов каждого из древних верований человечества: демоны.

Учёные знают, что между реальным и не-реальным нет чёткого различия — в совокупности они представляют собой единый континуум с тонкой завесой между раздельными частями. Пытавшиеся осознать эту истину во все времена клеймились безумцами и подвергались изоляции в психиатрических лечебницах. Одной из таких людей была исследовательница Эмпиреев по имени Алана Селлиус. В её работах можно найти любопытную теорию, выдвинутую после тщательного изучения баек странников варпа. Эти отчёты — которые, предположительно, и стали причиной безумия Селлиус — приписывают каждой эмоции определённый оттенок и утверждают, что демоны отдают предпочтение определённым вкусам перед другими.

Чем глубже эмоции, тем сильнее становится демонический голод: ярость куда пикантнее простого гнева, а необузданная похоть — куда более лакомый кусочек, нежели простое желание. Хотя в годы создания данной работы труды Селлиус были заклеймены как бред сумасшедшей, она продолжала отстаивать теорию, что привлечённые едиными эмоциями демоны перенимают характеристики своих излюбленных склонностей. Когда они собираются вместе, объединённые силы и общая сущность демонов становится тем, что мы могли бы рассматривать в качестве царств и богов варпа. Подобные аналогии полезны при рассмотрении через призму различных культур вопроса о том, как могущество отдельных богов и их царств изменяется в связи с их постоянной конкуренцией и борьбой за души человечества.

В своих трудах Алана Селлиус утверждает, что так называемые «боги» — или Губительные силы — полностью лишены морали в привычном понимании слова, они скорее подобны силам природы, наподобие бушующих в тропосфере Терры холодных штормов. Эти разумные бури не имеют злых намерений, они свободно перемещаются по невидимым потокам психической силы. Иногда противостоящие волны сталкиваются друг с другом, порождая демонов — и хотя это существо очень опасно, его действия носят случайный характер и сами по себе отнюдь не вызваны дурными намерениями. По словам Селлиус, сами по себе демоны лишены собственной жажды разрушения, однако могут быть направлены на причинение вреда точно так же, как и скованная мощь молнии, высвобождаемая оружием ради убийства.

Согласно догматам её радикальной теологии, значительное сходство отдельных аспектов во множестве культур и религий, встреченных за годы Великого крестового похода, наглядно продемонстрировало, что подобные культы достойны веры. Общегалактической константой является и понятие о загробной жизни. Впрочем, согласно записям Селлиус, после смерти физической оболочки душа просто-напросто дрейфует в варпе до тех пор, пока какой-нибудь любопытный демон не попробует её на вкус. В конечном же итоге душе суждено быть пожранной без остатка. Представляется очевидным, что все сходные практики поклонения указывают на призыв к одним и тем же божествам и на единое понимание духовности, общее для всего человечества. С помощью религии мы могли бы смириться с происходящими во время варп-перемещений ужасными случаями — наставления веры способны успокоить и утешить страждущие сердца. В связи с этим, утверждает Селлиус, религия сама по себе способна сыграть ключевую роль в развитии человечества как вида, способного бросить вызов самому космосу. Вера дарует людям единую цель, заключающуюся в объединении и сотрудничестве в странствии (или, скорее, даже «паломничестве», принимая во внимание одобренный исследовательницей апокрифический термин), направленном на встречу с богами в их царстве среди звёзд. Кроме того, религия — по искреннему убеждению Аланы Селлиус — может принести пользу в упрощении понимания материи и служить бальзамом для души, чтобы успокоить безумие знания о реальности демонов. Если все эти тезисы верны, мы можем утверждать с полной уверенностью — человеческая раса наиболее уязвима для демонического голода из-за атеизма нашей Истины.

Свидетельства странников звёздных морей и переживших события эры Тьмы открыли нам, что демоны способны принимать различные формы. В нематериальном царстве они аморфны и постоянно меняются. Но если они проявляются в телесном облике, демоны буквально «перестраивают» структуру своего тела для отображения форм, неизменно вызывающих отвращение и страх у свидетелей. Эти формы, классифицируемые как «демонические эманации», не ограничиваются тем, что способен представить человеческий разум. Более того, наше зрение — слишком грубый инструмент для созерцания столь отвратительных созданий, и уцелевшие свидетели незначительных демонических вторжений куда меньше говорят о внешнем виде демонов и больше — о сопровождающем их всепроникающем, гнилостном зловонии разлагающейся плоти, а также о распространяемом вокруг чувстве холодного страха. Движения этих тварей столь же неестественны, как и их внешность, их невозможно анализировать согласно законам физического движения, ожидаемым от живого существа — демон передвигается рывками, меняя темп движений от неторопливой ленности ледника до мерцающих вспышек скорости.

По неизвестным причинам эманации обычно принимают формы звероподобных конечностей и грубого оружия времён античной истории человечества, либо каким-то иным образом подражают ужасам той среды, в которой они родились во время слияния своей зарождающейся формы в отвратительном симбиозе с неодушевлённой материей и плотью. Представляется очевидным, что избыток содержащейся энергии приводит к значительному увеличению размеров проявившихся демонов. Пришедшие из варпа отродья могут оказаться громадными чудовищами размером с жилой блок и искривлённой плотью или же способными сокрушить танк «Хищник» амбалами из извивающейся эктоплазмы, хотя невозможно с полной уверенностью сказать, подразумевает ли размер некую форму иерархии или же является результатом совпадения особых условий при появлении. Кроме того, отдельные безумцы уверяют, будто демоны занимают определённые роли в зависимости от места в каком-то обширном пантеоне или же некоем многоуровневом доминионе внутри варпа, хотя доподлинно это неизвестно ни единому здравомыслящему человеческому разуму. Тем не менее, практикующие мистики и в самом деле предполагают, что на форму собирающегося проявиться демона можно воздействовать — и даже манипулировать ею — посредством ритуалов совершенно эзотерической природы.

С древнейших времён псайкеры были частью человеческого общества. Подверженность психической мутации за несколько тысяч лет возросла многократно, и точно так же вырос процент случаев демонических вторжений. Существует множество лазеек, благодаря которым демоны получают возможность нарушить границы реальности и превратиться в осязаемые, явные кошмары. По факту первый материальный контакт человечества с порождениями Эмпиреев мог быть совершенно случайным. Использование психических сил черпает энергию из варпа и может непреднамеренно вытянуть вместе с ней и демона. Чем более необузданным является псайкер — что особенно часто заметно в неподготовленных особях, на которых ведут охоту Сёстры Безмолвия — тем сильнее сила притяжения из-за пелены. Ослепительное сияние псайкерских душ в Эмпиреях манит демонов, и в своём вечном голоде они стремятся проникнуть в наш мир, чтобы пожрать как эту душу, так и все остальные.

Демоны также могут проявиться перед теми, кто жаждет их силы, с помощью тайных обрядов призыва. С незапамятных времён сущность варпа будоражила воображение человечества, играла на его болезненном любопытстве и манила обещаниями могущества. На протяжении многих поколений колдуны человеческой расы изучали и совершенствовали свои знания, пока в высокомерии своём не вздумали взять силы варпа под контроль, развязав тем самым ужасы Древней Ночи. Свидетельства той эпохи, бережно сохранённые историками-арканистами Сигиллита, повествуют о многочисленных методах призыва и сковывания демонов в качестве рабов, вынужденных исполнять приказы своих тайных повелителей. Каждая из этих историй неизбежно заканчивалась катастрофой. Однако из них мы можем извлечь один важный факт: вызванные демоны по сути своей гораздо слабее своих сородичей в варпе, поскольку их сила зависит от количества и качества приносимых ради призыва жертв. Будучи призванными, такие демоны сковываются либо посредством особых эфирных обрядов, либо через фокусирующую реликвию наподобие оккультного краеугольного камня. Кроме того, их можно вживить напрямую в человека, избавившись от его души (или предложив её на поживу для «гостя») с целью замены оной демоном — такая форма призыва известна как «одержимость». Она считается относительно безопасной, поскольку уничтожение носителя способствует изгнанию находящейся внутри твари. Чтобы не дать демону восстать и сбежать обратно в варп, требуются дополнительные жертвы и ритуалы сковывания — при этом все они в значительной степени ослабляют его.

Некогда считалось, что для призыва демонов необходимы ритуал и заклинания, и что даже случайные вторжения происходят по вине неподготовленного псайкера, который ошибся в каком-то заклятии. Порождения Эмпиреев якобы не в силах содействовать этому самостоятельно; сам акт призыва порождает их проявление в реальном пространстве с возможностью существования лишь на протяжении краткого промежутка времени, прежде чем раствориться в эфире. Однако Несущие Слово развеяли эту веру, совершив ритуал призыва Гибельного шторма в пределах царства Ультрамара. Сей ритуал собрал исключительную силу путём жертвоприношения миллионов душ с обещанием многих миллиардов новых жертв в течение последующей Ереси Гора, каким-то символическим образом отправив на заклание весь нереализованный потенциал амбиций Ультрамара. При этом дьяболисты XVII легиона стремились создать грандиозный варп-шторм, способный помешать ответному удару лоялистов. Случайно или же по злому умыслу, тёмные жрецы Лоргара размыли границы самой реальности, истончив их до предела. Демонические отродья с лёгкостью прорвали истёртую завесу, проявившись во всём своём неизбывном ужасе и в колоссальных количествах. Эти так называемые «демоны Гибельного шторма» уже не были скованы узами магии, обрядов или жертвенной силы. Они вовсе не были предсказуемыми, контролируемыми и безопасными. То была неприручённая злоба самого варпа, спущенная против неподготовленной к этому Галактики.

Привлечённые обещанием пира из душ и вызванные эхом страданий в реальном пространстве, демоны Гибельного шторма принесли неисчислимые разрушения мирам Империума. Аналогичные массовые проявления — или, как их окрестили со временем, «вторжения» — происходили после незначительных предзнаменований, хотя иногда о грядущей буре говорят лишь вспышки приливов варпа, ощущаемые исключительно псайкерами, чья порода и в лучшие времена вряд ли могла похвастаться достаточным доверием. Не зарегистрировано ни одного одинакового вторжения, хотя у многих из них эзотерические признаки носят схожий характер, будь то резкое потемнение полуденных небес, собачий лай и огни, яростно горящие пламенем неестественных оттенков. Вторжения могут сопровождаться воющими ветрами, что несут с собой кричащие голоса, мелькающими в облаках пыли лицами с искажёнными мукой чертами, бушующими наводнениями и внезапной, разрушительной тектонической активностью. Демоны способны возникать словно бы из воздуха, сотнями опускаться прямо из космоса или же выходить из безумного свечения порталов, ведущих прямиком в сырую стихию варпа.

Демоны Гибельного шторма — порождения безудержной кровожадности, воскрешающие воспоминания наших предков о пещерах Старой Земли, внутри которых мы беспомощно сжимались от ужаса в страхе перед допотопной мегафауной. Считается, что находясь в отдалении от варпа, эти монстры теряют силы, однако они способны поддерживать себя путём поглощения душ тех, кого убивают. Явившиеся из Гибельного шторма демоны обрушивались на граждан Империума с необузданной свирепостью, разрывая тела и пируя сущностью своих жертв до тех пор, пока могли оставаться в нашей реальности перед возвращением домой. Демоны Гибельного шторма — суть квинтэссенция ужасов неисследованного пространства, аватары Изначального Уничтожителя, и не стоит говорить о них часто и в открытую, дабы не впасть в безумие.

В начале Великого крестового похода оккультизм был широко распространён по всей Галактике. В условиях, казалось бы, бесконечной тьмы эры Раздора и тысячелетней изоляции прогресс во многих человеческих мирах зашёл в тупик, что способствовало возвращению их обитателей к древним обычаям. Многие культы скрывались под благообразным обликом цивилизованности и развитого общества, в то время как другие, в особенности те, что возглавлялись харизматическими фигурами, сами брали власть в свои руки; догматы их религиозных учений наполняли умы последователей и способствовали сближению варп-штормов той эпохи. Великий крестовый поход принёс свет просвещения самым тёмным уголкам Галактики: там, где экспедиционные флоты сталкивались с культами, последние оказывались обречены на уничтожение. Едва воссоединившиеся со своими братьями миры обретали свет познания, в дело вступали Имперские Истины, призванные вырвать слишком далеко ушедшие по пути запретных тайн миры из цепких когтей оккультных практик.

Тем не менее, за два коротких столетия приведения тысяч миров к свету Имперской Истины невозможно было целиком искоренить активность духовности и оккультизма на каждой из планет. Во многих случаях внезапная гибель парадигм веры, прошедшей через многие тысячелетия, отнюдь не способствовала стремительному приобщению к Истине — напротив, лишённые цели люди становились лёгкой добычей харизматичных демагогов и коварных ксеносов. Во многих других случаях давние убеждения оказывались всего лишь подавлены на время, скрыты от глаз посторонних — чтобы превратиться в нечто куда более экстремальное, возродившись через поколение. Более того, даже когда Великий крестовый поход искоренял веру в существование духов и богов, его эмиссары приносили с собой свои собственные традиции в сочетании с обычаями сотен иных культур, чьи народы оказались включены в имперские вооружённые силы. Временами это приводило к замене одной веры другой и непреднамеренному смешению оккультных практик, противоречащих самой сути Имперской Истины.

Многие тысячи подобных религий и культов были найдены, побеждены и уничтожены стремительным потоком Великого крестового похода. Пускай практики поклонения и система верований принимали множество различных форм, в конечном счёте все они служили целям демонов или чужаков. Чтобы наглядно продемонстрировать разнообразие и особенности оккультизма, мы приведём несколько примеров деятельности культов, встреченных вооружёнными силами Империума Человечества.

В годы Великого крестового похода львиная доля борьбы по искоренению оккультных и мистических угроз легла на плечи воинов Тысячи Сыновей и Несущих Слово. Оглядываясь в прошлое, может показаться, что они чересчур часто оказывались рядом с подобными явлениями. Случайно ли то, что они принимали участие в столь немалом числе сходных по своей сути кампаний Согласия, учитывая то, что нам известно теперь? Эта тенденция только усугубилась после воссоединения легионов со своими примархами, хотя, вне всяких сомнений, такая работа была частью великого замысла Императора для двух этих воинств. Разумеется, существовала некоторая опасность, связанная с длительным воздействием темнейших проявлений человеческой природы и целенаправленном накоплении оккультных знаний, чья порча могла в конечном итоге способствовать их дальнейшему падению.

В частности, Тысяча Сынов по странному стечению обстоятельств сталкивались с непропорционально крупным числом «колдовских» угроз и стремились к завоеванию почти что исключительно тех миров, что были известны благодаря своим библиотекам, криптам и иным хранилищам тайных знаний. Хотя номинально частью их обязанностей было безопасное уничтожение опасных гримуаров, едва ли для кого-то был секретом факт сокрытия Пятнадцатым легионом реликвий, связанных с тайными знаниями человечества, и сохранение оных в своих собственных библиотеках Тизки. Утверждается, что некоторых из примархов глубоко возмущала склонность Магнуса к изучению запретной мудрости и привычка его легиона нарушать установленный порядок ведения кампаний в стремлении заполучить новые знания. Неудивительно, что подобные случаи стали постоянным источником для конфликтов, в особенности при едва ли не состоявшейся конфронтации Магнуса и Лемана Русса в скоплении Причал Ковчега или во время кампании по покорению Риобии, когда Коракс отчитал Тысячу Сынов за самовольное вмешательство в ход боевых действий.

История наглядно демонстрирует нам, что самым мощным оружием Магнуса Красного и Лоргара Аврелиана станут знания и эзотерика, на которые они претендовали в годы Великого крестового похода. Оглядываясь назад, кажется очевидным, что для этих двух примархов крестовый поход стал скорее увлекательной экспедицией в поисках верований, оккультных практик и тайн человечества, нежели завоевательной войной.

Каким же неразумным выбором кажется сегодня ответ Империума Человечества на угрожающие явления, находящиеся за пределами понимания! Основным средством по сдерживанию потусторонних угроз стали именно Несущие Слово и Тысяча Сынов, уничтожавшие культуры, что творили тайное зло. Вместе с тем воины этих легионов собирали знания этих людей и грабили развалины их городов, обыскивая библиотеки, изолируя священные реликвии и святыни, раскрывая сокрытые в чуждых гробницах тайны. Алый Король и Аврелиан с самого начала пребывали в поисках запретной мудрости. Нам остаётся лишь предполагать, что намерения их не были злыми — по крайней мере, первоначально — но вина лежит и на нашей собственной политике невмешательства. Магнусу и Лоргару не открыли сверхъестественную природу того, с чем они решили иметь дело, и не предупредили о проклятии, которое, несомненно, последует.

Если бы мы могли вовремя увидеть первые признаки того, что эти благородные легионы в конце концов начнут действовать со скрытым умыслом, мы могли бы изменить их дальнейший путь. И когда у Него была такая возможность, разве Император не мог действовать с большей долей милосердия, дабы исправить проступки Своих своенравных сыновей, а не подстрекать их горькими унижениями в Монархии и Никее? Кто знает, если бы Владыка Человечества поступил иначе, быть может, эти легионы — искусные в тайных знаниях и наполненные страстью к чему-то большему — могли бы вознести Империум к новым вершинам величия силой своей мудрости. Увы, вместо этого посеянные примархами XV и XVII легионов семена принесут горькие плоды.

Прошло много лет с те пор, как был создан настоящий тайный отчёт. Теперь я знаю, что мне не суждено прожить достаточно долго, чтобы узреть судьбу нашего Империума, а потому я могу писать без сожалений и не опасаясь тех, кто подобно мне, помнит Великий крестовый поход и движение вперёд вместе с Императором. Я хочу высказаться о новом Имперском культе, который открыто поклоняется Ему — культе, сам факт существования которого полностью противоречит Его воле.

Спустя многие десятилетия после Улланора, когда Император перестал командовать Своими армиями среди звёзд, Его испуганные подданные всё более отчаянно цепляются за утешение в том, что они воспринимают как Его слово и дело. Стремление этих людей к Его присутствию в своей жизни привело к образованию новой религии, именуемой Культом Империалис или же Верой в Императора нашего Спасителя. Корни этого культа скрываются в текстах «Лектицио Дивинитатус», порождённых бредом трижды проклятого Лоргара Аврелиана. Эти глупцы, эти заблудшие души поклоняются Императору как богу, и можно только вообразить, сколь горькое чувство веселья испытывает Золотой Примарх, если он всё ещё жив, при осознании того факта, что сама основа нынешнего царства его Отца аналогична причине, по которой Повелитель Человечества обрушил на Лоргара Свой гнев.

Новые лорды Терры не предпринимают ни малейшей попытки остановить распространение этой секты — напротив, они используют её в качестве средства для продвижения своих собственных корыстных целей. Сейчас, как никогда прежде, стоило бы вспомнить о возрождении созданного Им светского Империума, основанного на идее познания. Знание Великой Лжи не уменьшает ценности Имперских Истин; демоническую угрозу можно понять и рационально отразить при помощи технических достижений. Его сыновья — чудеса науки, а не мифические полубоги, и если бы Император мог говорить, Он стал бы первым, кто отрицал Свою божественность.

«Мы вблизи посмотрели, как выглядят звёзды, и не обнаружили ни часовых механизмов, ни золотых колесниц, заставляющих их двигаться».

из работ верховного итератора Кирилла Зиндерманна

Хотя сама природа варпа нереальна, исходящая от демонов и чужаков угроза простирается за пределы метафизики и поражает сами основы бытия. Многие предпочли бы отрицать реальность этой угрозы, однако она существует, и в годы Ереси Гора доспехи невежества каждого из скептиков оказались разрушены вместе с их хрупким рассудком. Для тех, кто стремится сдержать тьму – организаций, созданных в ходе Великого крестового похода – новая угроза превратилась в более чем практическую проблему. Бесстрашные защитники человечества всеми силами будут пытаться выстоять среди высвобожденного Гором и его союзниками безумия варпа, однако они будут облачены в броню знания и владеть могучим оружием в виде археотеха и пси-арканы. Это оружие эзотерического происхождения было в равной степени таким же реальным и нереальным, как и зловещие обитатели варпа; его назначением стала борьба против Эмпиреев с помощью использования тайных знаний. Однако никто не может обладать столь грозным оружием без последствий, и Империуму суждено было хлебнуть горя от могущества своих собственных защитников.

На протяжении ужасающего периода истории, известного под именем Древней Ночи, уровень зла в Галактике достиг своего апогея. Тысячелетиями неослабевающие кошмары терзали изолированные миры человечества, в результате чего наша некогда великая раса превратилась в жалкую тень своего славного прошлого и балансировала на грани уничтожения. То была эпоха правления кровожадных военачальников и техноварварских деспотов; эра ужаса, отмеченная эпидемиями безумия, бедствиями голодомора и трагедией войны, которой нет конца. Наихудшими из поразивших нашу расу ужасов стали варп-вторжения, вызванные массовым появлением псайкеров и махинациями королей-колдунов. Многие из человеческих миров были полностью поглощены варпом или же приведены к покорности, чтобы их обитатели превратились в рабов для демонических господ. В подобных мирах людские тела подвергались изменениям, бесконтрольные мутации уродовали мужскую и женскую плоть до неузнаваемости и превращали их в нечто совершенно чуждое. Жестокость, зверства и страдания были единственной постоянной величиной этой эпохи, эпохи всегалактической анархии, против которой выступил Император, и ужасов тьмы, для сдерживания которых были созданы Имперские Истины.

Поддержание Имперских Истин было необходимым злом, используемым не только ради галактического владычества, к которому стремился Император, но и во имя многих других задач, способствующих процветанию Империума – от разрушения разделяющих иные убеждения сообществ, способных противостоять Ему, до создания основанного на равноправии гражданского общества, в котором каждый человек, вне зависимости от своего происхождения, смог бы достичь выдающегося положения своими собственными силами. Кроме того, разрушение племенных союзов и тысячелетняя борьба против различных культурных групп помогли создать единую имперскую культурную доктрину и освободить людей от вековечного страха перед космосом – страха, знакомого любому смертному, осознавшему свою ничтожность пред лицом Галактики. Всё это в конечном итоге способствовало объединению человечества во имя единой цели – Имперской Мечты. Все эти благородные и, без сомнения, рациональные причины оказались в значительной степени омрачены тем, что казалось их ведущим преимуществом – что не ускользнуло от внимания тех, кто знал о Великой Лжи. Каждая древняя и эзотерическая вера, открытая Великим крестовым походом за два столетия, разделяла один-единственный общий фактор: поклонение привлекало внимание Губительных сил в варпе. Организованные религии, культы личности, поклонение королям-божествам и ксеносам – всё это с помощью неизвестных эфирных средств питает сущностей, которых некоторые безумцы считают «Истинными богами».

Не будет лишним отметить тот факт, что одним из тайных побуждений Императора при провозглашении Имперской Истины было стремление ослабить нити, связывающие человечество с нечестивыми эмоциями в Эмпиреях и тем самым сломить хватку Губительных сил.

Учитывая жизненную важность Имперской Истины в качестве универсальной галактической доктрины, используемые Императором и Сигиллитом средства для её поддержания были разнообразными, а подчас – и вовсе экстремальными. Впрочем, в действиях Владыки Человечества и его правой руки прослеживается некоторая последовательность во имя цели, что может показаться непостижимой для низших человеческих разумов. Она состояла в подавлении распространения знаний о сверхъестественной природе варпа – любой ценой. Для этого были созданы особые тайные структуры, за годы Великого крестового похода в значительной степени преуспевшие в своём ремесле.

Первым и наиболее известным среди органов, действующих в поддержку Имперской Истины, стали орудия громадной пропагандистской машины Империума. Итераторы – орден ораторов, философов и просветителей – были созданы с исключительной целью распространения посланий Имперской Истины на каждом из миров, завоёванных Великим крестовым походом. Они способствовали установлению отношений с каждым из принявших Согласие и склонившихся пред властью Империума миров, а также укреплению идеалов секуляризма и рациональности Имперских Истин в мирах, которые на протяжении десятков или сотен лет находились в составе Империума Человечества. Итераторов набирали из числа наиболее эрудированных, остроумных и мудрых учителей Терры – эти особым образом обученные по приказу Малкадора Сигиллита мужчины и женщины должны были обладать настолько твёрдой верой в Имперские Истины в сочетании с острым пониманием риторики, дебатов и дипломатии, чтобы своими речами уметь задушить любые, даже самые разумные аргументы своих противников, придерживавшихся иных взглядов.

Несмотря на ошеломляющий успех грандиозного и благого Великого крестового похода, во многих мирах речи итераторов воспринимались как напыщенная и высокопарная чушь, поскольку глубоко укоренившиеся традиции и убеждения нельзя было с лёгкостью изменить посредством появления новых и зачастую подстрекательских понятий. Известно, что повелитель Юнгмагра так высказался об армии итераторов, распространившейся среди его подданных после кровавого приведения планеты к Согласию: «Лучше быть пережёванным клыками, нежели остаться на милость сладких языков этих змей, ибо змея – есть корень всех наших зол, и теперь нас всех постигнет горе». Хотя многие Согласия могли казаться мирными благодаря работе итераторов, чаще всего они подкреплялись угрозой болтеров Легионес Астартес, стоявших за спинами итераторов; таким образом, миры приводились к Согласию не красноречием или логикой, а тактикой запугивания. Как гласит одна древняя, ещё доимперская пословица, «разум, изменённый против его воли, всё ещё придерживается былых убеждений». Творцам Империума не помешало бы проявить большую внимательность, поскольку из-за поспешности вследствие желания новых завоеваний Великий крестовый поход оставлял позади множество миров, задумавших отвергнуть банальности итераторов и превратившихся в удобную мишень для чужаков и демагогов, чьи тлетворные речи способствовали разжиганию мятежей.

Считается, что основными вооружёнными силами, стоявшими на защите Имперских Истин, были Когти Императора, а также действующая по приказу Сигиллита бездушная, облачённая в серое тайная полиция, агенты которой носили имя Элюцидаторов, «Просветителей». Излюбленным орудием Повелителя Человечества были, конечно же, избранные воины Легио Кустодес, сражавшиеся под Его знаменем со времён Объединительных войн и на протяжении всего Великого крестового похода. В тех случаях, когда Он решал лично заняться какими-то эзотерическими вопросами, ни одна душа на службе у Императора не смела оспаривать полномочия кустодиев. Кроме того, Легио Кустодес обладали большими, чем у любого из департаментов Империума, правами доступа к запретным и опасным оккультным артефактам. В обязанности кустодиев входили задержание и допрос людей, обладающих знаниями в области тайных наук и владеющих запрещённым археотехом, а также захват любых реликвий, достойных последующего изучения или использования Императором и Его специалистами. Большая часть подобных субъектов была казнена без суда и следствия, как только их секреты были раскрыты, однако некоторые из них представляли определённую ценность. Таким людям предлагался выбор – служить Повелителю Человечества или принять смерть.

Общеизвестно, что Сёстры Безмолвия исполняли роль ведьмоискателей, и, хотя основой их деятельности были поиски ценных людей-псайкеров для хоров Астра Телепатика, эти молчаливые девы-воительницы могли по своему усмотрению проводить расследование деятельности вольных псайкеров. Своевременные оперативные действия Сестёр позволяли выявить случаи злонамеренного использования развивающихся псайкеров внутри культов или злоупотребление запретными древними практиками в кругу планетарных властей. Вне зависимости от случайного или умышленного характера действий псайкера, прикосновение к обратной стороне пятнает не только его самого, но и контактировавших с ним людей. В конечном итоге оставленный след приведёт Сестёр к их цели, и вслед за этим на преступников обрушится вся мощь гнева Безмолвного Сестринства, использующего специальные отряды загонщиков, эскадрильи реактивных мотоциклов «Эриния» и внушающие ужас транспорты-невидимки «Делитель». В тех случаях, когда единственным возможным решением оставалось убийство, можно было воспользоваться помощью оперативников Оффицио Ассасинорум, но если прегрешения заключивших договор с сущностями варпа жителей того или иного мира были особенно велики, их карой становилось прибытие титанов Ордо Синистер, чья высвобожденная ярость приносила погибель с каждым шагом этих колоссов войны.

Считается, что легион Имперских Кулаков был ещё одним действенным инструментом Императора в его борьбе против демонологии. Природа Имперских Кулаков заключается в стойкой приверженности долгу и несокрушимой верности, заложенной в ядре их генетического кода и защищающей легионеров от порчи извне. Хотя бойцы Седьмого легиона по праву носят имя Его непревзойдённых защитников, их долг, по всей видимости, заключается не только в обороне стен Империума, но и в защите душ его граждан. Большую часть Великого крестового похода Император Человечества держал VII легион и его повелителя Рогала Дорна подле себя. В отличие от его брата-примарха Магнуса Красного, Дорна непросто было заставить искать знания ради самих знаний – он верил, что в подобных занятиях следовало соблюдать сдержанность и осторожность. Недаром с давних пор ходили слухи, будто Сам Император на протяжении нескольких десятилетий делился с Рогалом Дорном тайнами, в которые были посвящены лишь несколько человек. Благодаря этому Преторианец Терры мог лучше понять необходимость в Имперской Истине и неотложной борьбе с настоящим врагом.

Во время Великого крестового похода Седьмой легион придерживался Имперских Истин со страстным рвением. Столкнувшись с колдунами и языческими проповедниками, легионеры могли понять естество своего врага и выявить его слабости благодаря использованию пси-арканических устройств, способных противостоять воздействию варпа – Кулаки стали пионерами среди всех легионов в применении подобного вооружения. На протяжении всего Великого крестового похода Рогал Дорн накапливал найденные им мистические артефакты в недрах одного из величайших хранилищ Империума – среди обширных складов «Фаланги». Преторианец скрывал от братьев свою коллекцию, и несмотря на явное нежелание Дорна использовать её, эти артефакты оказались очень полезными во время Осады Терры.

Особую роль в поддержке догматов Имперской Истины сыграла и Гвардия Смерти. В своей ненависти к чужакам и их колдовству Мортарион активно искал планеты, испорченные тем, что он воспринимал как грязное влияние варпа. В этих мирах примарх действовал не как Освободитель Барбаруса, но как Жнец, Повелитель Смерти во главе целых когорт разрушителей XIV легиона, пришедший пожать урожай душ тех, кого он считал больными. Воины Мортариона одними из первых начали широко использовать сжигающие душу погибельные огнемёты, а также так называемые пси-прерыватели и пси-реактивные боеприпасы. Запах магии варпа был для Мортариона самой смертоносной и неизлечимой инфекцией, он представлял собой отвратительную болезнь, нуждающуюся лишь в выжигании.

Другие силы также поддерживали Имперскую Истину, прямо или непреднамеренно. Технофаги Малагры, внутренняя фракция очищения Механикума, какое-то время злонамеренно препятствовали работе любого магоса, связанного с опасными тайнами. Внутри Механикума приверженцы доктрины Малагры стремились поддерживать чистоту внутренней работы Культов Омниссии. Они занимались охотой на техномагов-еретехов и время от времени останавливали работу целых кузниц, если внутри них обнаруживались следы самых страшных преступлений против технологии, вроде проклятья искусственного интеллекта, синтеза ксенотехнологии с благословенной машиной или же извлечения энергии напрямую из варпа.

Среди капитанов-хартистов и вольных торговцев бытовали определённые меры предосторожности против потусторонних угроз. Действуя на дальних галактических окраинах и часто пересекая имматериум, эти капитаны нередко сталкивались с загадочными явлениями, которые невозможно описать; зрелищами и ощущениями, способными свести с ума людей, бросивших на них всего лишь мимолётный взгляд. Зачастую они действовали независимо друг от друга, вдали от контроля Империума, и таким образом могли предпринимать свои собственные меры по обеспечению безопасности своих судов. Под угрозой чужаков или демонов такие капитаны – многие из которых были едва ли чем-то большим, чем простыми пиратами – должны были иметь подготовленные заранее средства, позволяющие ответить на действия потустороннего врага сочетанием силы и находчивости. Само собой, они едва ли стали бы афишировать подобные вещи в пределах Империума.

В тёмные дни Ереси Гора могущество варпа достигло своего апогея, и погибельные сущности из иного мира стали куда ближе к завесе, разделяющей Эмпиреи и реальное пространство – ближе, чем когда бы то ни было со времён эры Раздора. Осознание существования жизни за пеленой и безумия этого чужеродного царства достигло пика среди миров Империума. Будь то из личного опыта, достоверных свидетельств очевидцев, мрачных сплетен или же распространяемых бесчисленными беженцами безумных слухов, граждане Империума Человечества в одно мгновение узнали, что демоны – те самые демоны, чьё существование они так долго отрицали – существуют на самом деле. Со временем распространяющиеся повсюду паника и страх превратились в галактическую истерию. Угроза прихода магистра войны лишь раздувала пламя паранойи; во многих мирах лихорадочный ужас парализовал всякую надежду на сопротивление, и как только прибывали легионы предателей, стражи этих миров уже были скованы ужасом или бежали. Магистр войны понимал власть страха и умело пользовался им в качестве составной части своей завоевательной стратегии. Посылая своих эмиссаров впереди флота, Гор распространял сведения о великой лжи Императора и угрожал высвободить потусторонние силы, находившиеся в его распоряжении, ради запугивания и подчинения мирного населения.

Говорят, что оказавшиеся под пятой магистра войны утраченные планеты стали «тёмными». Это выражение было не только образным, но и буквальным. Такие миры незамедлительно прекращали всякую торговлю и связи со своими соседями, их космические порты блокировались, а астропатические хоры глушились. Поток спасающихся от армий магистра войны беженцев иссякал, и лишь несколько редких кораблей уходили в пустоту – им было позволено бежать, чтобы распространить страх как оружие, пожирающее другие миры. Среди беженцев скрывались и агенты Гора Луперкаля, стремившиеся занять нужные позиции для дестабилизации соседних звёздных систем. Многим наблюдателям казалось, что к потерянным мирам приближается сама Тьма; оказавшись в глубокой изоляции, целые культуры возвращались к тому состоянию, что предшествовало имперскому просвещению. Твердыни Империума погружались во мрак или просто исчезали, сгинув на веки вечные. Множество планет были ободраны дочиста военными инженерами магистра войны, их население и ресурсы находили новое применение во флотах и армиях Гора. Промышленные и кузничные миры подвергались жестокой оккупации, их население порабощалось, чтобы процесс производства для нужд Тёмного Согласия никогда не останавливался. Другие миры, оказавшиеся куда менее полезными – или же более стойкими перед лицом вторжения, были уничтожены в страшном ядерном пламени или под ударом вируса Пожирателя Жизни. Третьи оказывались принесены в жертву вместе со всеми своими жителями, чтобы поддержать мощь Губительных сил – и их судьба была, пожалуй, наихудшей из всех возможных.

По мере того, как планеты оказывались во власти тьмы, окружающие условия становились идеальной средой для консолидации всего космического зла. Полные беженцев фрахтовики несли в своих недрах самый настоящий плавильный котёл из служителей древних религий – пожалуй, впервые столь многие культы смешались вместе, и каждый из них нёс к звёздам свою собственную часть более масштабного и великого тёмного ритуала. Последовательное насыщение миров мощью тьмы привело к приливным волнам негативных эмоций, что в конечном итоге отразится на варпе и приведёт к многочисленным и крупномасштабным демоническим вторжениям в десятках миров. По всей Галактике повстанцы и культисты отвергали былое Согласие и восставали против власти имперских губернаторов – отвлекаясь на борьбу с мятежниками, защитники Империума лишь облегчили дело Гора. Слабостью Империума воспользовались и другие силы. Неназываемый Король возродится, как и психопатия Ду’Мааша. Изгнанные за окраины известной Галактики ксеноужасы вновь подняли голову, чувствуя себя как дома в этой дикой глуши; те, кто находился в пределах карантинных кордонов Империума, однажды посмотрели в небеса и поняли – их тюремщиков больше нет. Во многих случаях кошмарные истории о демонах на окраинах Империума и об опустошении, учинённом ими на поверхности лояльных миров, ошибочны – истинным виновником разрушений были вторжения неистовых ксеносов, умело использующих в своих интересах смятение и беспорядки внутри Империума, однако учитывая нехватку записей выживших, никто не сможет сказать, какая же судьба в действительности постигла эти планеты.

В наши дни многие задаются вопросом: можно ли было сделать большее, чтобы остановить распространение паники? Легионес Астартес, символ имперской силы и единства, оказались раздроблены после сокрушительных ударов в системе Исстван, на Калте, Сигнусе и во многих других мирах. Рассеянные по просторам Галактики силы Разбитых легионов вели свои собственные партизанские войны против надвигающейся тьмы, однако их усилий было недостаточно, чтобы остановить её. Исполинская военная машина Имперской Гвардии оказалась расколота пополам, солдатам приходилось отвечать на миллион криков о помощи или уничтожать друг друга на полях сражений. Силы планетарной обороны едва справлялись с потоком беженцев, имперские граждане быстро перестали доверять своим соседям – усилиями магистра войны паранойя стремительно одерживала верх над состраданием. Пока защитники Империума пребывали в смятении, всё чаще звучали вопросы о том, куда же делись Император и его поборники просвещения? Где же те, кому доверяли, в ком сильнее всего нуждались в эти темнейшие из времён?

После Триумфа на Улланоре Император вернулся обратно на Терру, доверив завершение Великого крестового похода Своему избранному сыну Гору, а сам тем временем приступил к Великой Работе, о которой не ведал практически никто в Империуме. Народным массам могло показаться, что на протяжении всех лет Ереси Гора Он либо не заботился о бедственном положении триллионов душ, ожидавших от Него избавления, либо попросту игнорировал их – и с осознанием этого к людям пришло отчаяние. Истина была гораздо ужаснее – первостепенное значение для выживания человечества как расы имели Врата Вечности, они целиком занимали внимание Повелителя Человечества, не давая ему ни секунды передышки, так что Он никак не мог обратить Свой взор к звёздам. Вместе с Ним на Терру вернулись и Когти Императора: в масштабах Ереси Гора их роль была незначительной, в первую очередь они служили в качестве телохранителей Владыки Людей и тайно исполняли Его волю. Отозван был и легион Имперских Кулаков во главе с их примархом – их ожидала задача по укреплению Тронного мира. Наряду с защитой Солнечной системы Имперские Кулаки сыграли важную роль в обороне центральных областей Империума в пределах сегментума Соляр, где легионеры могли хотя бы контролировать поток слухов и придать уверенности изолированным планетарным правительствам, напомнив им, что Терра их не забыла. К сожалению, усилия Имперских Кулаков нередко саботировались в ходе так называемой «Солнечной войны» - кампании просчитанных саботажей и манипуляций, направленных на ослабление власти Тронного мира до прибытия магистра войны.

Миры-кузницы Механикума всегда ревностно охраняли границы своих владений, и в разворачивающемся катаклизме они избрали политику затворничества и изоляционизма, предпочитая оставаться вне досягаемости как Марса, так и Терры. Судьба фанатичного ордена Малагры была связана с разоблачением тёмных механикумов; подобно множеству других хозяев миров-кузниц, они не слишком-то интересовались бедственным положением Империума, а в худшем случае – и вовсе способствовали расколу Механикума и отделению Марса. Ещё более разнообразные формы принимала реакция на мятеж среди капитанов-хартистов и вольных торговцев. Некоторые из них незаметно возвращались в пределы Империума, чтобы помочь ему, в то время как другие в своём неверии и шоке высвободили всю мощь гнева против самой сути гражданской войны, в равной степени обрушивая его как на сторонников Императора, так и на прихвостней Гора. Мы видели подобное не раз – когда Золотой флот, казалось, сжигал сами небеса над Талларном, или когда адмиралтейство Джосса опустошало луну Драссен IV. Считается, что многочисленные вольные торговцы с обеих сторон конфликта также внесли свой вклад в Море Огня – опустошительное пустотное сражение, бушевавшее по всему региону Беты Гармона. Однако в целом их силы оказывались слишком далеки от нуждающихся в помощи миров, слишком разбросаны, чтобы оказывать хоть какое-то организованное влияние на войну в целом, и слишком малочисленны, чтобы переломить ситуацию в пользу одной из сторон.

Что же касается ордена Элюцидатум, Гор был в курсе их участия в Великом крестовом походе. Будучи опытным генералом, он давно заметил, как некоторые из армейских подразделений ни с того ни с сего освобождались от полученных приказов ради достижения каких-то неведомых целей, и сумел отыскать ниточки, ведущие напрямую в офис Сигиллита. Когда магистр войны устроил чистку своих кораблей от присутствия итераторов, летописцев и имперских бюрократов, он не стал недооценивать Просветителей, поручив своему советнику Малогарсту избавиться от них.

За пределами изменнических флотов Просветители обнаружили, что больше не в состоянии справляться со своей работой – рождение Гибельного шторма привело к появлению бесчисленных новых целей, многократно превышающих способности ордена справиться с ними в одиночку. Более того, бойцы Имперской Армии – некогда верные помощники Просветителей – оказались втянуты в войну на нескольких фронтах. По мере приближения эры Тьмы отдельные группы Просветителей оказывались изолированными друг от друга, многие из них сгинули, всеми забытые. Из «Несбалансированных весов» мы можем сделать вывод, что десятки разбросанных по экспедиционным флотилиям Просветителей на самом деле были секретными двойными агентами Альфа-Легиона, и в начале Ереси Гора их отозвали на другие непостижимые должности. В 012.М31 орден Элюцидатум без лишней шумихи был распущен Сигиллитом, а все записи, указывающие на его существование – уничтожены. Немногочисленные выжившие Учётчики вернулись к своему господину на Терру – никто не восхвалял их как героев, никто не проклинал их как злодеев, и они тихо вошли в различные секретные агентства, поскольку Малкадору всё ещё были нужны надёжные мужчины и женщины, обладающие особыми навыками.

По мере развития Ереси Гора практически все легионы Астартес были вынуждены использовать эзотерические знания – желали они того или нет. Десятки сражений оттачивали способности легионеров как в применении эфирных сил, так и в противостоянии оным. Многие битвы велись исключительно ради приобретения или уничтожения артефактов или реликвий, которые в прошлом были бы отвергнуты как чересчур опасные (или слишком ценные) для использования любым из легионов. Другие были спровоцированы – или завершались – тем, что реальное пространство оказывалось разорванным на части, выпуская на поле брани демонов.

Ярким примером подобных сражений стала битва за Пердитус в 009.М31, когда 98-я клановая рота Железных Рук перехватила целевую группу 1-й великой роты Гвардии Смерти, занимавшуюся разграблением секретного исследовательского центра Механикума. Согласно записям командующего контингентом Десятого легиона железного отца, Гвардия Смерти стремилась найти удерживаемый механикумами Пердитуса объект, предположительно способный успокоить потоки Гибельного шторма, разразившегося в небесах сегментума Ультима менее двух лет назад. Война между Железнорукими и Гвардией Смерти загнала оба легиона в тупик – ни один из них не мог получить желанную техноаркану Пердитуса, пока в конечном итоге их спор не был разрешён вмешательством Льва. Повелитель Первого озвучил свой ультиматум – или Железные Руки и Гвардия Смерти убираются вон, или они будут уничтожены. Командование 98-й клановой роты уверено, что Лев вступил в права владения артефактом Пердитуса, благодаря которому его легиону удастся миновать изменчивые течения варпа на протяжении всего времени активности Гибельного шторма.

Первый капитан Ариман из Тысячи Сынов взломал защиту психической тюрьмы Камити Сона в 010.М31, намереваясь найти внутри далёкой пустотной станции заключённого, представляющего особую ценность для его оккультистов-Корвидов. Последующая гибель нескольких видных тюремщиц Сестёр Безмолвия разрушила окутывавшую тюрьму нуль-ауру. Уже изрядно ослабленная колдовством Тысячи Сынов ткань реальности взорвалась под ударной волной высвобожденной мощи сотен оглушённых псайкеров, которые вновь обрели свои эфирные чувства и тем самым позволили порождениям варпа воплотиться в реальности благодаря мукам заключённых. Только вмешательство контингента Космических Волков – силы, прославившейся своей подавляюще жестокой реакцией на демонические вторжения – и библиария Странствующих Рыцарей, охотившихся на самого Аримана, позволило сдержать угрозу. Невзирая на их усилия, все подробности данной операции – полученные откровения, судьба Камити Соны и участь её обитателей оказались засекречены. Вне зависимости от результата подобных сражений, стало ясно – каждый эпизод столкновения с пси-артефактами в эру Тьмы лишь придавал силы походу магистра войны. Повторяющиеся демонические вторжения использование техноарканических артефактов, работавших одновременно и в реальном пространстве, и в варпе, ослабили врата в преисподнюю. По мере того, как границы между двумя мирами скрипели и деформировались, по всей Галактике открывались всё новые и новые разрывы в реальности. С их помощью демоны Гибельного шторма обретали плоть и укрепляли свою власть над материальным царством.

Среди примархов предательских легионов отношение к своим союзникам из Гибельного шторма было неоднородным и противоречивым. Пертурабо смотрел на существ из варпа с безразличием, в то время как Мортарион и Ангрон отвергали их со злобным презрением. Считается, что Фулгрим с распростёртыми объятьями приветствовал новую силу, обнаружив в ней нечто блаженное, восторженное и всепоглощающее. Однако именно отношения Лоргара Аврелиана с варпом и силой, которую он именует Изначальной Истиной, наиболее важны для любого описания роли демонов в мятеже Гора.

Исходя из переписки наставника Семнадцатого примарха, Кора Фаэрона, и его собственного труда «Книга Лоргара», за несколько десятилетий до событий на Исстване Лоргар Аврелиан отправился в паломничество, что привело его к самым далёким и тёмным уголкам Галактики. Почитаемый им Отец-Император, отрицавший Свою собственную божественность, жестоко унизил Лоргара и его легион. После того судьбоносного дня в Монархии примархом XVII легиона овладело горькое стремление к искуплению былых заблуждений, потребность доказать, что божества, о которых он узнал во время своего испытания на Колхиде, действительно существовали – и при этом желание открыть миру лицемерие Императора. Чтобы доказать лживость Имперских Истин, Лоргар стремился обнаружить существ, обладающих истинной божественностью. Аврелианово Паломничество увенчалось успехом – и, хотя он навряд ли был первым примархом, узнавшим о Великой Лжи по собственному желанию, его открытие можно считать наиболее убедительным.

Учитывая то, что нам известно теперь о развращённости и безумии Лоргара, можно предположить, что в день обнаружения страстно разыскиваемой им Истины разум примарха помутился в результате какой-то психической травмы. После этой роковой встречи серьёзной доработке подверглась и сама «Книга Лоргара» – поворотной точкой в этом отношении может служить замена чернил человеческой кровью, извлечённой из убитых легионерами Семнадцатого людей. Сами же надписи отныне представляли собой безумные религиозные вирши. Изменилась и манера писем Кора Фаэрона, открыто перешедшего на возвышенный язык религиозного поклонения. Из них мы узнали, что Лоргар не стал почивать на лаврах после открытия существования богов: он отвернулся от Императора и стал мерзким пророком найденных им тёмных сил. Его амбиции росли вместе с его легионом – смирение обратилось в мегаломанию, и к последним годам Великого крестового похода постепенное снижение усилий по просвещению заблудших сменилось радикальным пересмотром курса поклонения. К началу Ереси Гора Лоргар желал никак не меньшего, чем достижения межгалактической гармонии между человечеством и Изначальным Уничтожителем, способствуя симбиотическому возвышению обоих. Он внимательно следил за исполнением своей грандиозной задачи в стремлении воссоздать в реальном мире своё великое видение единства двух измерений, действуя продуманными и осмотрительными шагами, поначалу с помощью распространения колхидской веры, а затем – путём выборочных соглашений с силами варпа, проявившими наибольшую лояльность к его цели.

Гор открыл для себя великие тайны варпа во время совещаний со своим братом Лоргаром. Для него уговоры брата о поклонении и распространении Изначальной Истины в лучшем случае были неуместны, а в худшем – становились повторением неудач Великого крестового похода и прозелитизма Имперских Истин. Гор не желал повторения ошибок воинственного прошлого – он смотрел в славное будущее, где ему суждено возложить на себя лавры властелина Галактики. Для магистра войны варп и окутанные мраком потусторонние сущности были всего лишь очередными пешками, которые он мог поместить на свою доску для регицида, дополнительным ресурсом в деле нарушения и срыва планов Императора. В помощи извне Гор Луперкаль видел лишь холодный и логичный расчёт – люди менялись на демонов, миры и слова менялись на власть, а баланс сил в конечном итоге склонялся на его сторону. Он был слеп к истинным рискам и жертвам во имя жажды завоевания, и пошлина в конечном итоге будет взыскана с его души. В глазах Луперкаля любые средства во имя победы были оправданы, поскольку он верил – с получением галактического господства он получит право на пересмотр условий любых обязательств. Получение незамедлительной власти во имя победы стало единственной заботой магистра войны Гора.

В результате сделки с Губительными силами Гор отказался от своей человечности, но этим дело не ограничилось. Из писем Кора Фаэрона следует, что магистр войны испил из предложенного Лоргаром источника власти с излишней жадностью, несмотря на предостережения повелителя Несущих Слово, страшившегося угрозы своим собственным замыслам. Гордыня Гора подошла к опасной точке; в одном из своих великих видений, описанных в «Книге Лоргара», Аврелиан узрел «мелодичный ритм песни поклонения, звучащий среди звёзд». В свою очередь, сам Луперкаль игнорировал полные фанатизма и демагогии предостережения брата, желая сократить их до минимума, а в дальнейшем – послать в пекло все его никчёмные советы. Философия магистра войны, не обращавшего внимания на доминирующую роль варпа в будущем человечества, породит соперничество между ним и его братом Лоргаром, разрушая одну из немногих долговременных связей уважения и дружбы, поддерживаемой Гором со своими братьями-примархами.

«Несбалансированные весы» рассказали нам о пакте, заключённом между Альфа-Легионом и чужеродной кликой инопланетных рас-ясновидящих, предположительно служивших наилучшим интересам Галактики, а следовательно – и человечества. Однако нам было ведомо немногое до тех пор, пока одинокий и незваный Альфа-Легионер не сдался воинам VII легиона спустя несколько недель после Осады Терры. На допросах он не поведал никакой информации, за исключением своего имени – назвавшись при этом Альфарием – и своей цели: рассказать Империуму несколько коротких историй, причём некоторые из них напрямую касались связей Альфа-Легиона с оккультизмом. Позднее не представлявший никакой дальнейшей ценности космический десантник, получивший обозначение «заключённый LXX», был казнён за преступление государственной измены – типичная ситуация для новой, мстительной и неумолимой эры. Способа подтвердить басни этого воина не существует. Подозревается, что всё сказанное им было ложью.

LXX поведал, что даже после оглашения Никейского эдикта Альфа-Легион полностью проигнорировал его постановления, продолжая без угрызений совести пользоваться психическими силами и никогда не собираясь соглашаться с ним. Двадцатый считал себя выше подобных указаний, считая, что обладает достаточными знаниями и мастерством для полного игнорирования любых возможных ограничений. Его бойцы использовали псайкеров на протяжении всего Великого крестового похода и продолжат заниматься этим и дальше, применяя не только силы собственных библиариев, но и своих агентов-оперативников, среди которых хватало самопровозглашённых волшебников, колдунов и чародеев. Легион делился отрывочными знаниями и своими ресурсами с такими людьми, помогая им раскрыть тайны запретных сил. Таким образом, подобные ячейки Альфа-Легиона обладали достаточным пониманием мощи варпа, чтобы максимально сократить риск поражения при случайном контакте с созданиями имматериума.

Эта парадигма оставалась неизменной даже после того, как Лоргар Аврелиан совершил Паломничество в варп. В рядах Несущих Слово неведомым образом скрывалось некоторое количество Альфа-Легионеров, сумевших пробраться в ближайший к Золотому Примарху орден Зазубренного Солнца. Все они погибли, оказавшись в варпе без защиты, однако следом произошло нечто, лежавшее за пределами объяснимого имперской наукой – двоим сынам Гидры удалось освободиться из объятий смерти и восстать из мёртвых с помощью неведомой формы демонического симбиоза. По словам LXX, некогда бывшие легионерами Несущих Слово сверхъестественные твари каким-то образом сумели обнаружить пришельцев и начать на них охоту. Сбежать удалось лишь одному Альфа-Легионеру, и после возвращения к своим братьям по легиону он решил поделиться знаниями о новой силе, позволив подвергнуть себя допросам и вивисекции.

Другая история заключённого легионера повествует о нескольких воинах XX легиона, которые независимо друг от друга наблюдали и записывали ранние формы ритуалов призыва, сковывания и одержимости демонической природой внутри воинских лож Легионес Астартес. Хотя Альфа-Легион не нуждался в собственных ложах, его агентам удалось проникнуть в некоторые из них в других предательских легионах. Под опекой так называемых дьяболистов Несущих Слово и магистров ложи Сынов Гора они узнали об использовании человеческих жертвоприношений, важности охранных кругов и вырезания рун, о магии крови и извлечении души из тела легионера, чтобы позволить новому духу заполнить сосуд. Эти шпионы продолжали накапливать знания и практиковаться в изученных обрядах; после завершения задания или прямого отзыва командования их ожидало возвращение в родной легион, где они могли поделиться полученной мудростью со своим примархом.

Для Альфа-Легиона использование псайкеров оставалось лишь средством для достижения цели, а варп в рациональном смысле рассматривался как источник энергии, требовавший особой платы за своё использование. Практики колдовства и демонологии были просто инструментами в их оккультном арсенале. Даже после изучения более глубоких загадок варпа и его злобных богов большая часть Альфа-Легиона продолжала владеть своими тайными знаниями с рациональностью, а не благоговением, принимая риски как часть мрачного уравнения жертвенности и ослабления врага. Многие легионеры были избраны для участия в экспериментах по одержимости с целью улучшения знаний легиона и последующего боевого применения, однако LXX энергично убеждал своих дознавателей, что этим легионерам никогда не давали особого статуса, каждый из них просто-напросто становился новым функциональным звеном несломленной цепи Альфа-Легиона.

Запертый в далёком Ультрамаре пеленой Гибельного шторма, примарх Робаут Гиллиман в первую очередь наблюдал за границами своего собственного звёздного королевства. Он был шокирован той скоростью, с которой был потерян Калт – феноменальное в военном отношении достижение для легиона Несущих Слово. Если бы битва за Калт была обычным противостоянием легионов, конфликт мог бы затянуться ещё на несколько месяцев, даже с учётом использованного XVII легионом фактора внезапности. Чаша весов в этом сражении качнулась не благодаря стратагемам «Принципия Белликоза», адаптируемых и улучшаемых в рядах легиона усилиями самого Гиллимана, но в связи с неведомой ему прежде переменной.

С потерей Калта на веки вечные и нависшей угрозой уничтожения наследия Ультрамара под разрушительным катком Теневого крестового похода, повелитель Макрагга долго размышлял о теоретических достоинствах методов, используемых в XVII легионе. Применение варп-сущностей в качестве оружия весьма заинтересовало примарха Гиллимана; отменив постановления Никейского эдикта в ходе битвы за Калт, он был готов адаптировать любые практические методы для защиты от увиденных им эзотерических угроз.

В обстановке глубокой секретности Гиллиман собрал тринадцать старших библиариев XIII легиона внутри укреплённого крыла Астерия в крепости Макрагга и создал из них оперативную группу Ультима – союз воинов, способных отправиться на войну с оружием тайной природы, чтобы противостоять потенциальному использованию аналогичного оружия врагом.

В тайных залах Астерии примарх приказал своим библиариям исследовать существ, которых Несущие Слово спустили на Калт. Объединив своё общее понимание варпа с тайнами, вырванными в ходе жестоких допросов взятых в плен легионеров Семнадцатого, новая оперативная группа с твёрдой решимостью приступила к выполнению своей задачи, разработав методологию экспериментов с силами Эмпиреев.

После того, как поток эзотерических явлений вызвал массовые беспорядки среди горожан Магна Макрагг Цивитас, оперативная группа Ультима была перемещена в тайную лабораторию на Прандиуме, получив в своё распоряжение ещё больше ресурсов для достижения уникальной задачи – превращения призываемых порождений варпа в оружие. Окончательная судьба оперативной группы позднее будет засекречена и надёжно скрыта в ином источнике.

В результате последних событий под угрозой оказались сами основы Империума Человечества. Единственной истиной нашего искалеченного государства стала неопределённость – даже после того, как изменники скрылись в дальних уголках Галактики, верные сыновья Императора смотрели друг на друга глазами, лишёнными былого света, а их пути раз и навсегда разошлись. Множество вопросов остались без ответа. Предатели, демоны и чужаки нанесли неизгладимую рану душам имперских граждан, а их злобные намерения были поистине грандиозны. Хотя после окончания Великой осады опухоли на теле Терры и удалось вырезать, их воздействие вызвало появление метастазов по всему Империуму, и они будут распространяться и расти вечно.

Нам остаётся только размышлять об альтернативах потерянного будущего. С самого начала эры Тьмы судьба человечества зависела от ряда переломных моментов, но мы были слишком слепы, чтобы увидеть их, а даже если бы сумели разглядеть их вовремя – слишком успешно обучены неверию, чтобы предпринять хотя бы какие-то разумные действия. Если бы только человечество смогло воспользоваться этими важными событиями – всё могло бы быть совсем по-другому. Если бы только Гиллиман узнал о резне на Исстване до того, как начался Калтский сбор. Если бы только Ангел покинул пределы Сигнуса вместе со своим легионом, прежде чем эта система оказалась отрезанной катаклизмом. Если бы Магнус не стал обращаться к мощи своего великого разума для нарушения Никейского эдикта. Если бы Хану было предоставлено более важное место в империи его Отца. Если бы только Альфарий и его непостижимый легион проложили свой собственный путь, независимый от власти магистра войны и чужаков, чтобы с помощью полученных знаний спасти Империум. Если бы сам Гор выиграл войну, а человечество оказалось избавлено от вечных страданий... Таковы домыслы погибших и вина живых.

В скором времени после окончания Великой осады Терра лишилась большей части своих трансчеловеческих стражей: большинство из них отправились в погоню за предателями до самого края Галактики, навеки оставив свет Солнца и надежды на обратное возвращение. В числе оставшихся был и примарх Рогал Дорн, погрузившийся в размышления о судьбе человечества – единственный, кто сохранил веру в мечту об Империуме. Преторианца Терры снедала печаль, быстро превращавшаяся в ярость ввиду бесплодных попыток восстановить разрушенное и похоронить обломки былого под достаточно крупной могильной плитой. Робаут Гиллиман демонстрировал свою силу в роскошных банкетных залах, однако не его легион был обескровлен на терранской земле. Он продолжал обхаживать аристократов и будущих правителей Империума, формируя пропаганду грядущей эпохи. Каждый из них продемонстрировал слабость своей натуры, а потому доверия к ним было немного. Терра – это мир, чьё сердце бьётся в унисон со страданиями населяющих её людей. День, когда Император доверился Своим сыновьям, достоин горького сожаления, хотя даже в наши дни люди обращают свой взор именно к ним, а не к памяти мужчин и женщин, что узрели многое и ещё большее принесли в жертву во имя их спасения.

Оставленные годами бродить средь руин Дворца Императора, оставшиеся в живых осуждают Повелителя Человечества за его ложь и попытки остановить неизбежность будущего. Оглядываясь назад, мы понимаем: Император создал то, что так стремился уничтожить – условия, идеальные для победы коварных Губительных сил. Мы осуждаем Гора за его высокомерие и амбиции, открывшие врата нашим врагам, запереть которые не удастся уже никогда. Даже гибель магистра войны окажется несущественной, поскольку впереди нас ждёт только вечность войны и недоверия. Теперь мы опасаемся, что будущие лорды Терры попытаются замолчать горькую правду и отрицать мудрость былого, способную спасти Империум. Мы страшимся, что даже со всем объёмом накопленных знаний нам не освободиться от проклятия.

Мы оплакиваем грядущее.

«Зачем Император, в Своей бесконечной мудрости, сотворил ангелов – если Сам Он не верил, что однажды Ему придётся противостоять демонам?»

Артор Каланакс, учёный и теоретик Имперского двора

Ни один из известных доселе случаев не сумел бы в полной мере рассказать о всей пагубности Ереси Гора и истинной злокозненности мерзких союзников магистра войны, которым он с такой ярой готовностью отдался, как вечная загадка Сигнусского конфликта. Нередко это сражение сравнивается с трагедией, что постигла Калт. В предпринятом тогда ритуале во имя достижения недолгого стратегического преимущества над рассеянными силами лоялистов безжалостное пренебрежение страданиями жертв обернулось настоящей катастрофой. И всё же Сигнус стал чем-то гораздо большим, чем очередным ходом в великой игре Гора супротив своего Отца. Это был не просто обман, затеянный с целью получения исключительно военной выгоды, но кульминационный всплеск злобы, веками гноившейся тайной, что была взращена теми, кто называл себя союзниками магистра войны. В отличии от триумфального завершения исстванской операции, увенчавшейся гибелью Ферруса Мануса, Гор изначально планировал ход кампании на Сигнусе так, чтобы унизить и уничтожить единственного из братьев, которого считал лучше себя.

Гора нередко восхваляли как за его воинское мастерство, так и за таланты государственного деятеля. С тех самых пор, как Император вырвал его из ям Хтонии, владыка XVI легиона за несколько веков создал себе блестящую репутацию. Желая привлечь внимание своего Отца, а также заслужить уважение и верность братьев, Гор усердно трудился на бесчисленных театрах военных действий, пережил годы тайных совещаний и блистательных триумфов. И всё же образ Сангвиния, с непринуждённой лёгкостью пускавшего в ход те же самые умения, наполнял воспоминания хтонийца о годах былой борьбы особенной горечью. Но самым острым гвоздём, пронзившим сердце будущего магистра войны, была зависть тому чувству восхищения, что Ангел вызывал среди братьев и смертных граждан Империума. Там, где ступал Гор, голоса умолкали в страхе и уважении, но там, где появлялся Сангвиний, начиналось время грандиозных празднеств. Должно быть, в подобных ситуациях Гор видел подрыв своих усилий и отсутствие уважения к его авторитету. Эта застарелая, но казавшаяся давным-давно исцелённой рана всё ещё причиняла боль, манипуляции посторонних могли легко разбередить её. Быть может, эта злоба стала одним из нарывов в душе магистра войны, заставивших его отвернуться от Империума. Она пролегла очередной трещиной в его верности, позволив предательству просочиться и угнездиться в его сердце, но правду об этом мы не узнаем уже никогда. Тем не менее, при разработке планов конфликта на Сигнусе и его последующем осуществлении эта горечь, обернувшаяся ненавистью, полностью заглушит логику и стратегическое мышление.

Неприязнь магистра войны к своему ангельскому собрату ни в чём не проявилась так же сильно, как в выборе средства его уничтожения. Гор стремился отвратить от Ангела его же собственных сыновей; он жаждал забрать себе души Кровавых Ангелов. Для этого он натравил на них существ из царства эфира, которых некоторые называли «демонами». Кое-кто пытался возложить вину за подобное колдовство исключительно на Лоргара и легион Несущих Слово, утверждая, что Гором, как и другими верными примархами, просто-напросто манипулировали. Однако в свете событий на Сигнусе подобные заявления звучат абсурдно. В той битве заблудшие аколиты Лоргара служили всего лишь орудиями – проводниками ненависти Гора, источником пищи для его гнева и сущностей, с которыми связал себя магистр войны. Гор прекрасно знал, что именно он высвободил, когда спустил с поводка охотничьих псов Эмпиреев. Магистр войны отдал Сигнус и всё его население на растерзание сущностям из царства варпа в обмен на убийство брата и порабощение его воинов. Эта кровавая, принесённая во имя ненависти и ревности жертва оставила чудовищный шрам на самой ткани бытия – шрам, что не поддаётся излечению и продолжает гноиться даже после смерти Гора.

Здесь, на Сигнусе, Гор возложил свою длань на дверь, что никогда не должна была открыться. Здесь он навеки разрушил Имперскую Истину и грандиозные планы Императора.

Здесь он высвободил демонов из их темницы.

На завершающих этапах Великого крестового похода находившиеся на пике боевой мощи Кровавые Ангелы считались одним из наиболее крупных и успешных легионов. В то же время их былой союзник, Гор, завидовал могуществу своих соперников и рассчитывал избавиться от них. Облачённые в алое воины были распределены между несколькими зонами боевых действий, в первую очередь в системе Кайвас, на Нартабе, Инконну и Бальхауте, поскольку с распространением Великого крестового похода по внутренним регионам Галактики возможность действовать в качестве единой силы стала неслыханной роскошью, доступной лишь немногим легионам. Сам же Сангвиний командовал крупнейшим из этих воинств, отправленным на подмогу Альфа-Легиону. Вместе им предстояло очистить обширные астероидные поля Кайваса от присутствия захватчиков-оркоидов, сбежавших после Улланорского разгрома. Пускай это задание и не входило в один из планов Гора, оно на славу послужило его целям, удерживая крылатого примарха подальше от магистра войны с его махинациями, вдобавок лишая Девятый легион славы, которую тот жаждал так страстно.

Кровавым Ангелам не суждено было снискать особой славы в пустынном секторе Кайвас. Пока Альфа-Легион участвовал в основных сражениях в глубинах астероидных полей, составлявших центральное скопление системы, кораблям Сангвиния было приказано удерживать позиции и перехватывать стремившиеся удрать из зоны боевых действий орочьи корабли. Кровавые Ангелы издавна считались идеальными штурмовыми десантными войсками, готовыми ради победы и сохранения жизней своих союзников бросаться в самое горнило вражеской атаки, однако в системе Кайвас им пришлось вступить в войну, к которой они не привыкли. Остававшимся в резерве и временами патрулировавшим окраины системы легионерам приходилось отвечать на нападения своих врагов-зеленокожих, втягивая их в затяжные пустотные сражения или устраивая кровавые абордажные операции. В любом случае, Кровавые Ангелы проявили величайшую доблесть, не позволив ни одному из рейдеров-ксеносов вырваться из западни Альфа-Легиона. Потери личного состава легиона и материальных ресурсов оказались минимальными, восполнить их не составляло труда. И всё же на протяжении тринадцати месяцев стоявший на страже окраин Кайваса легион страдал от недугов иного рода.

Гордыня стала ядом, пропитавшим беспомощно болтавшийся в пустоте над Кайвасом Девятый легион. Бесконечные недели ожидания, сменявшиеся спорадическими боями, заставляли беспокоиться воинов Сангвиния, так отчаянно желавших принять участие в войне, соответствующей их положению, статусу и навыкам, войне, в которой они могли бы претендовать на причитавшуюся им славу. После тринадцати месяцев гнетущей тоски и напряжённого ожидания война в глубинах Кайваса завершилась. Львиную долю почестей заслужил Альфа-Легион, предоставивший Сангвинию лишь немногословную благодарность в знак уважения за оказанную помощь. Многие из его командиров чувствовали себя униженными подобным обращением со стороны «незначительнейшего из примархов». Во всех уголках Галактики другие легионы праздновали небывалые победы. Активно распространялись слухи о том, что магистр войны готовится к новой масштабной кампании – но Кровавым Ангелам досталось лишь мучительное бездействие, пока Двадцатый вёл свою скрытую войну среди астероидов. Когда корабли Альфа-Легиона покинули систему, воины Девятого замерли в напряжённом ожидании: страсть к триумфальным восхвалениям и любовь к пышным триумфам, некогда венчавшим тяжёлые кампании во имя Императора, так и не получила выхода. Когда эмиссары магистра войны прибыли, чтобы призвать легион к оружию, среди истосковавшихся по ратной славе Кровавых Ангелов лишь немногие посмели усомниться в правильности нового приказа.

Избранные Гором в качестве глашатаев эмиссары оказались самой настоящей диковинкой – вместо курьера-астропата или отряда собственных Сынов магистр войны послал Несущих Слово, пылких крестоносцев Лоргара. Прибывшие в скором времени после заключительных сражений в системе Кайвас, воины XVII легиона под командованием одинокого претора Крида вручили Сангвинию свитки с приказами магистра войны. Гор велел своему брату провести всеобщий сбор IX легиона и отправиться к отдалённой системе Сигнус, дабы положить конец вторжению ксеносов в пределы имперских владений. Это был шанс, на который надеялись многие легионеры – возможность сулившей славу открытой битвы будоражило кровь сыновей Сангвиния, хотя кое-кого из них раздражала необходимость отправиться так далеко во имя освобождения одной-единственной системы. Тем не менее, большая часть флота пребывала в радостном настроении: ведь их ожидала настоящая война, где Девятый сумеет продемонстрировать свою истинную мощь.

Колебался один лишь Сангвиний – приказы Гора требовали тотального истребления врага, а не спасения имперских граждан. По мнению Ангела, подобная задача куда больше подходила некоторым другим легионам. Необычно было то, что главнокомандующий Великого крестового похода диктовал примархам условия войны точно так же, как когда-то это делал Сам Император. Примархи вели свои легионы туда, куда считали нужным, в поисках сражений, где их потенциал раскрывался наилучшим образом, навыки использовались рационально, где они могли достойно послужить на благо Великого крестового похода. Впрочем, этот шаг вовсе не был чем-то уникальным – утвердившись в новой роли, Гор издал ряд схожих приказов, отправив Белых Шрамов в систему Чондакс, велев Ультрадесантникам собраться на Калте и послав Тёмных Ангелов на Восточную Окраину. Как и другие его братья, Сангвиний склонился перед волей магистра войны, отбросив любые возможные опасения. Он полностью доверял своему брату и командиру, вверяя его воле весь IX легион.

Однако существовала ещё одна причина, из-за которой Сангвиний с готовностью исполнял желания Гора, фактор, долгое время хранившийся вдали от глаз посторонних и засекреченный в официальных отчётах о сражении в системе Сигнус. Дело в том, что Кровавые Ангелы были охвачены генетическим недугом. Медленное вырождение, пробуждавшееся под воздействием самых чудовищных травм или глубокой интоксикации, позволяло поражённым избежать цепких объятий Смерти, но плата за жизнь была слишком высока. Легионеры становились жертвами безумия, бессмысленной ярости и жажды крови. Сангвиний и его старшие офицеры с давних пор скрывали этот изъян и в то же время продолжали искать средство, способное или справиться с этим дефектом, или уменьшить его влияние на легион. Командование Девятого не останавливалось ни перед чем ради сокрытия информации о своём тайном грехе: они фальсифицировали списки погибших и даже модифицировали десятину отправляемого на Терру генетического материала. Гор был одной из немногих душ за пределами легиона Кровавых Ангелов, знавших об этом недостатке: истина открылась ему во время совместной с Сангвинием кампании на Мельхиоре. Луперкаль пообещал брату хранить молчание и помочь с поисками лекарства.

Ангел чувствовал, что в лице магистра войны он обрёл союзника в борьбе против тьмы, угрожавшей его легиону. Вот почему его доверие к Гору было практически безграничным. Однако теперь Луперкаль и его тёмные союзники, с которыми он поделился секретом брата, намеревались обратить гордыню Кровавых Ангелов и их скрытый изъян против них самих. Они страстно желали добиться того, что так стремился избежать Сангвиний. Капеллан Эреб из Несущих Слово задумал воспользоваться влиянием генетического недуга, многократно усиленным с помощью варп-колдовства в системе Сигнус, чтобы заставить Кровавых Ангелов – и в первую очередь их примарха – принять сторону Гора и его господ, Тёмных богов. Однако Гор, личность которого к тому времени уже исказилась под действием сил, якобы удерживаемых им в узде, и банальной ревности, попытался разрушить этот план с помощью своих давинитских слуг. Он уготовил своему брату иной конец. Гор даровал повелителю IX легиона крупицу надежды, утверждая, что поработившие Сигнус ксеносы обладали некоей тайной технологией, способной исправить изъян Кровавых Ангелов, и напомнил брату о данном некогда обещании помочь в час нужды. Возможность спасти легион в совокупности с проявившимся в неподходящий момент слепым доверием к магистру войны укрепили решимость Сангвиния. Крылатый примарх изгнал прочь все свои сомнения и приступил к разработке стратегии.

Первым шагом Сангвиния стало воссоединение рассеянного по всей Галактике легиона. Находившиеся поблизости экспедиционные флотилии Девятого получили сигнал об общем сборе напрямую с флагмана легиона, «Красной слезы». Некоторые подразделения Кровавых Ангелов на протяжении многих лет сражались порознь, в связи с чем каждая далёкая флотилия стремилась присоединиться к операции, которую Луперкаль поручил их генетическому отцу. Они страстно желали поддержать это великое начинание, дабы в очередной раз с гордостью явить Империуму и магистру войны своё мастерство. В предельно сжатые сроки Сангвинию удалось собрать примерно четыре пятых своего легиона – общая численность войск вместе с подразделениями поддержки, давно сражавшимися плечом к плечу с легионерами Девятого, составила более 100 000 воинов. Незадействованными в грядущей кампании оказались в общей сложности около 20 000 легионеров. В их число входили гарнизоны Баала, Сайфа и Канопуса IV, а также подразделения в составе настолько далёких экспедиционных флотилий, что отозвать их не представлялось возможным. Помимо Кровавых Ангелов и их давних союзников, Сангвиний предоставил место в экспедиции претору Криду и его роте Несущих Слово с «Тёмной страницы» - эти воины действовали в качестве избранных эмиссаров магистра войны.

Хотя Кровавые Ангелы редко участвовали в совместных походах с Несущими Слово, они хорошо помнили о порицании XVII легиона в Монархии. «Чёрная метка» - такая ассоциация родилась у легионеров Девятого по отношению к своим облачённым в серое кузенам. В корабельных журналах «Красной слезы», выполнявшей роль командного судна объединённого флота, хранились свидетельства того, что претора Крида редко приглашали в покои Ангела или предлагали принять участие на заседаниях стратегических советов. Несомненно, даже это завуалированное оскорбление Крид сумел обратить в свою пользу: Несущие Слово в полной мере осознавали серьёзность угрозы, ожидавшей Кровавых Ангелов в системе Сигнус. Претор тщательнейшим образом скрывал собственные мотивы от Сангвиния и его сыновей, а его изменившиеся воины оставались надёжно спрятанными от посторонних глаз. Но Несущие Слово оказались не единственными чужаками, принятыми в состав экспедиции. Перед окончательным отбытием к Сигнусу объединённый флот IX легиона успел пересечься с несколькими быстроходными курьерскими кораблями.

Первым крейсер нёс на борту «Грозовую птицу», изукрашенную тотемической геральдикой VI легиона, Космических Волков. Сангвиний принял эту неожиданную делегацию с равной смесью радушия и осторожности: визиты мрачных сыновей Фенриса редко становилось поводом для торжества. Ведь именно они заслужили репутацию императорских палачей, к которым двор Терры обращался в тех случаях, когда требовалось открыто выразить своё недовольство как союзникам, так и противникам. На тот момент Сангвинию и его сыновьям было невдомёк, что остальные Космические Волки уже держали путь на Просперо, чтобы обрушить гнев Императора на родной мир Тысячи Сынов и самих воинов Магнуса. Космические Волки скрыли от Великого Ангела и его легионеров не только это, но и другие, не менее важные сведения. Командир прибывшей группы, тэн Хелик Красный Нож, поведал лишь о том, что они были приписаны к флоту в качестве наблюдателей согласно прямому приказу Малкадора Сигиллита. При этом сам Красный Нож ступил на борт флагмана Ангелов лишь в сопровождении почётного караула и волчьего жреца, исполнявшего роль советника, в то время как большая часть его людей оставалась на борту «Грозовой птицы», не показываясь никому на глаза.

Отдельные элементы мозаики собрались вместе в точке варп-передачи близ пульсара Кржемин, где объединённый флот мог с лёгкостью оседлать эфирные течения и совершить варп-переход к далёким окраинам галактического востока. Спустя каких-то три месяца после призыва Гора флот был полностью собран и подготовлен к походу. Армаде предстояло долгое путешествие: кораблям требовалось совершить не менее восьми отдельных переходов через завесу варпа. Необходимость сохранения единства войск во время путешествия стала по-настоящему непростым испытанием – флотские ветераны-навигаторы отдавались выполнению своих задач до предела, чтобы ни один корабль не отклонился от пространственных и хронологических целей. Записи, оставленные в корабельном журнале «Красной слезы» представителями командного состава, свидетельствуют, что лорд Сангвиний дал сигнал к началу кампании в 327005.М31, после чего громадный объединённый флот нырнул в варп. В последующие пять лет ни одна живая душа в пределах Империума больше его не видела.

Путешествие через царство эфира продлится около девяти стандартных терранских месяцев – что оказалось значительно меньше сроков, первоначально заявленных флотскими навигаторами. По пути к цели армада Кровавых Ангелов несколько раз на короткое время выйдет из варпа, чтобы пополнить припасы, провести необходимое техническое обслуживание, получить новые позиционные данные и обновить звёздные карты. Последней их остановкой перед Сигнусом стала абсолютно непримечательная система Анкарора. Здесь эскадрильи и боевые группы, вырвавшись на свободу из цепкой хватки имматериума, начали сложный процесс перегруппировки в боевой порядок. Кровавые Ангелы были уверены, что по прибытии в пункт назначения их ожидает столкновение с чужацким флотом, поэтому представлялось разумным спокойно занять боевое построение в реальном пространстве, нежели пытаться совершить такой манёвр в глубинах варпа. Как только флотские стратеги и капитаны кораблей доложили о завершении создания сложной формации, Сангвиний приказал совершить заключительный варп-прыжок в систему Сигнус. То, что открылось их взору по прибытии в систему, оказалось совсем не тем, чего все ожидали. Процветающей системы Сигнус, запечатлённой на звёздных картах, больше не существовало, не было и следов яростного пустотного сражения, о котором говорил Гор. Вместо этого Кровавых Ангелов встретило кладбище.

Вырвавшись из бурлящего моря эфира в холодную пустоту системы Сигнус, флотские соединения Кровавых Ангелов не увидели ни единого следа ожидаемого вражеского флота. Взору потрясённых легионеров предстала безмолвная армада мертвецов: дрейфующее облако фрахтовщиков, грузовых барков и шаттлов ближнего радиуса действия. Двигатели каждого из кораблей либо выгорели, либо лишились энергии, а экипажи не подавали никаких признаков активности и жизни в целом. На корпусах не было заметно повреждений, полученных в результате обстрела какой бы то ни было известной орудийной системы, ничто не говорило и об отчаянном побеге от захватчиков или героическом последнем бое. Напротив, казалось, будто многие корабли разорвало изнутри – или же они попросту разломались на части среди ледяных окраин системы Сигнус. Громадные облака корабельных обломков – вот и всё, что осталось от транспортников местных жителей. Проложив маршрут мимо внешних миров и разогнав до предела примитивные двигатели своих судов – на этот казавшийся самоубийственным шаг их толкал инстинкт выживания, полностью затмивший всякое подобие здравомыслия. Тем не менее, авгуры «Красной слезы» и сопровождавших её кораблей не зафиксировали ни единого признака ужасающей угрозы, что спровоцировала бы обитателей системы на такой полёт. Вокруг, вместо какофонии вокс-сигналов, были только трупы и прерывистое шипение фоновой радиации. Смерть уже побывала в системе Сигнус и покинула её – судьба местных жителей решилась задолго до прибытия Сангвиния.

Вынырнувшая из варпа на самой окраине системы армада Кровавых Ангелов оказалась достаточно далеко от столичного мира системы – Сигнуса-Прайм. Ближайшим обитаемым объектом на пути флота был холодный мир, носивший имя Форус. Эта замороженная сфера, расположенная во внешней области местной двойной звезды, двигалась по вытянутой орбите мимо кораблей Девятого легиона. Согласно доступным экспедиции картам, Форус был домом для 90 000 имперских граждан. Не желая оставлять ничего на волю случая, Сангвиний приказал своему флоту в полной боеготовности приблизиться к Форусу. Приняв боевой порядок для стандартного планетарного штурма, ведущие эскадрильи подошли к тихому планетоиду, но не обнаружили никаких признаков активности ни на поверхности, ни в околопланетном пространстве. Не было ничего – ни малейших признаков движения, ни энергии в источниках питания, ни вокс-сигналов. Ещё более мрачные известия принесли запущенные с ближайших боевых кораблей разведывательные зонды. Терраформирование Форуса, предназначенное сделать атмосферу и ландшафт подходящими для обитания человека, проходило медленно, этот процесс длился десятилетиями. Однако некая неизвестная сила одним ударом обратила в ничто плоды этой работы. Поверхность планеты была обуглена дочерна, все следы жизнедеятельности человека на ней оказались уничтожены неведомой силой. Не осталось ничего, кроме опустевшего каменного шара; подтверждением тому служили как многочисленные записи капитанов кораблей, так и данные банков-когитаторов с результатами предварительного сканирования и авгур-исследований дальнего радиуса действия.

Флотские авгуры оказались не в состоянии отобразить последующие события с достаточной чёткостью, в то время как важные подробности в свидетельствах различных членов экипажа и пассажиров сильно отличались. Но одна из немногих совпадавших деталей пугала больше всего – в показаниях утверждалось, что сам Форус начал следовать за флотом. Вопреки всем известным законам движения небесных сфер планета развернулась к кораблям своим южным полюсом. И это была не единственная аномалия на Форусе – некоторые из наблюдателей сообщали о возникновении на поверхности обширной сети глубоких разломов и трещин, другие – о разноцветных световых узорах, сохранявшихся в тонкой атмосфере планеты, третьи – о движении утёсов и скал, формирующих некий рисунок. Никто из очевидцев не смог вспомнить, что за символ проступил на мёртвом теле Форуса, пока оно висело в пустоте и внимательно наблюдало за флотом. Мало кто оказался способен рассказать о произошедшем, не испытывая физической боли и страданий. Экипаж, вне зависимости от облика увиденного, испытал шок, и этот факт задокументирован в судовых журналах.

Реакция на произошедшее во флоте Кровавых Ангелов оказалась различной: от молчаливого неверия до внезапной и невероятно сильной паники. На миг всю армаду охватило волнение – однако порядок был быстро восстановлен благодаря заверениям командного состава IX легиона и вмешательству вооружённых отрядов на борту каждого из кораблей. Таким образом, экипажи не заметили первоначальных симптомов ещё более невероятного события – их увидели лишь после того, как прозвучал сигнал тревоги. По всему флоту начали темнеть экраны – звёзды потускнели и погасли, а все до единого межсистемные сигналы в мгновение ока оборвались и исчезли. Тёмная завеса опустилась на систему Сигнус, изолируя её от всей Галактики, оставляя Сангвиния и его сыновей отрезанными от великого Империума, за который они сражались. Внезапная потеря связи с Империумом потрясла легион даже сильнее, нежели участь Форуса – но в ещё большей степени она ошеломила его сервов и служащих. Легион, вынужденный в одиночку противостоять выпавшим на его долю испытаниям, оказался в затруднительном положении – однако ни один из Кровавых Ангелов не решился бы отказаться от выполнения задания, порученного самим магистром войны.

Исследователи последующей эпохи, изучавшие инцидент при Сигнусе, предполагают, что этот противоестественный саван служил не просто средством для блокировки световых и вокс-волн, но и для манипуляции привычными процессами в пространстве и времени. Некоторые теории заходят настолько далеко, что на полном серьёзе утверждают, будто эта «пелена», как её назвали Кровавые Ангелы, сама по себе была карманной областью великого эфирного царства. По словам очевидцев, «Гелиос» – одиночный корабль, выведенный из состава армады для исследования «пелены» – был потерян вместе со всем экипажем в скором времени после пересечения границы аномалии на расстоянии примерно в 6,3 световых дня от окраины системы. Эта утрата стала очередным тяжёлым испытанием для и без того беспокойной души примарха Сангвиния, положив конец дальнейшим попыткам изучения загадочных явлений. И всё же произошедшее доказывало, что покрывающая систему пелена – вовсе не какое-то сложное поле для создания помех, оно представляло гораздо более существенную угрозу. Кровавых Ангелов отрезал непроницаемый барьер, не позволявший пройти даже крупным звёздным крейсерам Империума.

Сангвиний и его сыновья оказались одни, однако Всеблагому Ангелу не хотелось оставлять порученную ему миссию – не только из-за секретов, которые, как утверждал Гор, хранил Сигнус, но и во имя спасения выживших, которые всё ещё могли скрываться среди рассеянных миров звёздного скопления. Не обращая внимания на советы своих наиболее осторожных офицеров, примарх повёл армаду вглубь системы. Следующей целью, отмеченной на картах, был планетоид, носивший имя Холст. На поверхности этого мира раскинулись многочисленные, густонаселённые города-ульи, и всё же при приближении флота Кровавых Ангелов Холст встретил их тем же безмолвием, что и Форус. Планета сохраняла гробовое молчание даже после того, как десантные корабли нырнули в её атмосферу. То, что было задумано как быстрая разведывательная операция, стремительно превратилось в бойню. Подобно Форусу, Холст в скором времени встретил пришельцев ещё более пугающей чередой жутких аномалий. В предоставленных спустя несколько дней после боевого контакта искажённых сообщениях говорилось о голодных городах, о призраках из металлического лома и пепла, об уничтожении ветеранов Легионес Астартес и об исполинских безмолвных мегаполисах, усеянных бесчисленными телами мертвецов.

Из 26 спустившихся на поверхность Легионес Астартес обратно прибыли меньше половины, их возвращение осложнилось внезапным запуском массивных трансатмосферных снарядов. По всей видимости, эти снаряды были сформированы из фрагментов коры самого Холста –аналогичной защитной системой с глубокой древности пользовались и некоторые из миров Механикума, в особенности Мезоа. Тем не менее, на поверхности Холста не было ни механизма, ни источника энергии достаточной сложности или мощности, чтобы запустить на орбиту многотонные куски камня и железа. Кое-кто во флоте строил догадки, что всему виной какое-то необычное природное явление, вызванное сокрытыми силами ксеносов – по их мнению, чужаки всё ещё сохраняли незримое присутствие в системе – либо на планете произошло нечто таинственное и непостижимое, как и ранее на Форусе. Однако ни одна теория не могла объяснить очевидной злонамеренности в траектории движения этих импровизированных снарядов, которые, похоже, были нацелены прямиком на занявшие позицию на низкой орбите соединения крейсеров с явным намерением повредить или уничтожить оные. «Светлый рыцарь» был уничтожен прямым попаданием одного из них, в то время как «Гермия» и «Виктус» доложили о тяжёлых повреждениях.

К тому моменту потери в этом небольшом сражении превысили несколько сотен Легионес Астартес, а также около тысячи ауксилариев и смертных членов экипажа. Однако флот так и не обнаружил ни единого признака реального присутствия врага. Перед лицом столь невероятных событий Сангвиний никак не мог изменить происходящее, так что ему оставалось лишь безмолвно наблюдать за страданиями и гибелью тех, кто доверял ему. Однако в глубине души примарха росла холодная ярость – и он не замедлил обрушить её на виновника произошедшего. В гневе своём Великий Ангел отдал единственный приказ, сделав шаг навстречу бурлящей алой преисподней, которую чувствовал в самом сердце. Один маленький жест, способный смягчить чувство вины за тех, кто принял мученическую кончину на Холсте. Сангвиний обрушил на поверхность проклятой планеты – или того, во что она превратилась – убийственную ярость Экстерминатуса Экстремис, и объединённый артиллерийский залп всей армады разорвал мир на куски.

Уничтожение планеты мало что изменило в настроении, царившем как во флоте, да и в душе самого примарха. Ввиду продолжительного отсутствия какого-либо организованного сопротивления Сангвиний погрузился в задумчивое молчание, распространившееся среди воинов его ближайшего окружения – а в скором времени и по всему легиону. В выдержках из многочисленных корабельных журналов и ежедневных отчётов говорится о растущем чувстве разочарования и дискомфорта, что приводило легионеров в бешенство и способствовало росту мрачной агрессии в их рядах. Малейшие обиды провоцировали вспышки гнева и приводили к дракам – которые, само собой, быстро подавлялись, но остановить разговоры о странности происходящих событий было невозможно. Однако сильнее всего эффект от происходящего проявился среди простых членов экипажа армады: на большей части кораблей происходили ежедневные ссоры и даже самоубийства.

Шансы на получение ответов и высвобождение сжигающей душу ярости Кровавые Ангелы обрели среди миров Сколтрум и Та-лок. Покинув малонаселённую внешнюю область без особых происшествий и войдя в пределы внутренних миров, где располагалось сердце сигнусской цивилизации, Сангвиний санкционировал экспедиции на Сколтрум и Та-лок. Согласно картам Дивизио Милитарис и данным когитаторов армады, обе планеты в своё время приняли миллионы имперских колонистов и обладали развитой гражданской инфраструктурой для приграничных колоний. Учитывая отсутствие каких-либо авгурных контактов или вокс-перехватов – ни в космосе, ни на поверхности – Великий Ангел предположил, что его враг затаился в засаде или же каким-то образом укрылся от посторонних глаз, так что разведка боем могла стать отличной возможностью выманить неприятеля из его логова. Прежде чем начать атаку на Сигнус-Прайм, двум оперативным группам предстояло исследовать другие внутренние миры. Каждая из них обладала достаточно крупными размерами, чтобы успешно противостоять контратакам, и в то же время была достаточно компактной, чтобы двигаться быстро и незаметно.

Сангвиний отправил на Сколтрум 24-ю роту Кровавых Ангелов под командованием архейна Накира при поддержке нескольких манипул боевых автоматов, погрузившихся на лёгкий крейсер «Аластор». К тому времени 24-я пребывала в полной силе – 500 боевых братьев и вспомогательные когорты, бойцы роты превосходно действовали в тандеме со связанными клятвой автоматами когорты «Капита Аквилэ», испытывая недостаток разве что в тяжёлой бронетехнике. Это подразделение хорошо подходило для быстрого и планомерного проникновения на неизведанную территорию и борьбы с неизвестным врагом, но главное – 24-й ротой командовал капитан-ветеран, которому Сангвиний мог доверять. Сопровождать экспедицию вызвалась и сама магос-домина Шурол, прибывшая в сопровождении дополнительно аугментированных сервиторов – посланница Механикума стремилась продолжить исследования загадочных явлений, с которыми флот столкнулся на других мирах системы Сигнус.

Начальные этапы операции на Сколтруме прошли без инцидентов, ударная группа отправилась на задание в сопровождении всего лишь нескольких наиболее быстрых крейсеров. Капитаны кораблей получили чёткий приказ выйти из боя в случае столкновения с любыми сверхъестественными явлениями планетарного масштаба – наподобие тех, что были замечены на Форусе и Холсте, после чего Великий Ангел обрушил бы на головы загадочных врагов всю огневую мощь своей армады. Тем не менее, на тот момент подобные меры казались излишними – заражение на Сколтруме не проявлялось в таком масштабе, хотя следы сражения и смертей остались хорошо заметны. Обширные пожары бушевали на большей части поверхности планеты, её города обратились в руины, а громадные агротуристические здания были заброшены и прогнили. Приближающиеся корабли Кровавых Ангелов не сумели найти практически никаких признаков жизни, за исключением одинокого сигнала бедствия – единственного следа уцелевших граждан Империума.

Аварийный маяк на Сколтруме обнаружился среди обломков системного фрегата «Обнажённый кинжал». Расколовшийся корпус пустотного корабля оказался разбросан по просторам обширных сельскохозяйственных равнин западного континента, по большей части в виде небольших кусков обугленного металла, не поддающихся идентификации. Некоторую целостность после крушения сохранили лишь три отдельные части корабля – его нос, корма и большая часть средних палуб, каждая из которых вполне могла стать приютом для уцелевших людей. К сожалению, корма рухнула прямиком в океанические воды, средние палубы понесли наибольший урон во время спуска, но массивная бронированная оболочка носа сумела поглотить большую часть энергии удара. Архейн Накир лично возглавил основные силы 24-й роты в ходе исследования отправной точки аварийного маяка в носовой части корабля, в то время как архимагос-домина Шурол и её боевые автоматы получили приказ оцепить второстепенную цель в средней секции погибшего фрегата.

Несмотря на катастрофический ущерб, нанесённый «Обнажённому кинжалу» загадочным оружием, непохожим ни на один известный образец вооружения Империума или ксеносов, Кровавым Ангелам удалось обнаружить небольшую группу уцелевших, запертую в глубинах разрушенного носа фрегата. По какой-то неведомой причине это открытие совпало по времени с первым подтверждённым боевым столкновением с вражескими силами в системе Сигнус. В сильно искажённом голосовом отчёте говорилось об убийстве ксеноса неизвестного вида боевым братом из прорывного отделения 24-й роты, обеспечивавшего безопасность зоны высадки. Сразу же после этого силы неведомого происхождения совершили несколько нападений на десантный корабль, каждое из них удалось отразить, но не без потерь. Враг появлялся практически из воздуха, при этом понять способ его проникновения в зону боевых действий так и не удалось – более того, передовые разведывательные группы вообще не нашли ни единого признака вражеской активности. В течение нескольких минут каждое из подразделений оперативной группы архейна Накира вошло в боевой контакт с противником – за исключением боевых автоматов, на которые враг по неизвестной причине вообще не стал обращать внимания.

Несмотря на то, что Кровавые Ангелы вели интенсивные бои на протяжении часа, выполняя тактическое отступление к зоне высадки вместе со спасёнными гражданскими лицами, записи об обнаруженном противнике остаются крайне фрагментарными. Ведущие свои собственные записи боевые братья 24-й роты оставили более чем противоречивые описания своего врага на Сколтруме – большинство из них не совпадают ни с одной из известных рас чужаков, зато имеют много общего с образами из древних мифов Старой Терры, существовавших задолго до прихода Императора и провозглашения Имперских Истин. Понимая, что боевые автоматы, по всей видимости, целенаправленно избегались странными ксеносами, магос-домина приняла решение незамедлительно провести изучение врага, ибо информация о его природе стала бы гораздо более важной в стратегическом плане, нежели оказание поддержки попавшим в переделку Кровавым Ангелам. И всё же несмотря на обилие доступных автоматам «Капита Аквилэ» устройств записи и авгуров, достоверных данных было получено крайне мало. Встреченные существа в равной степени обманывали не только чувства простых людей, но и логику Механикума и его слуг. Изучив полученные данные, магос-домина сумела сделать один-единственный вывод – искусственный образ её воинов был неприятен врагу, хотя в кровавом водовороте битвы против таинственных «чужаков» автоматы оказались не менее эффективны, чем воины IX легиона.

Располагавшаяся по соседству со Сколтрумом планета Та-лок в значительной степени отличалась от своего гораздо более земного кузена – большую часть её поверхности покрывали мелководные океаны, а плотность местного населения была существенно ниже. На сей раз Великий Ангел поручил выполнение задания объединённым силам 11-й и 94-й рот под командованием архейна Молгрена. Этого молодого офицера, получившего столь высокую должность в скором времени после кампании на Алеф-Карине, считали фаворитом Всеблагого и восходящей звездой легиона, а сама 11-я рота была удостоена множеством высочайших боевых наград. В отличие от этого блистательного воинства 94-я рота не так давно лишилась своего командующего, архейна Малаки, сложившего голову во время кампании на Инконну. 94-я с давних пор несла тяжёлые потери посреди безжалостных жерновов войны, а её бережно сохраняемые значительным числом терранских и канопских ветеранов стратегические доктрины во многом были идентичны тем, что когда-то использовались в Старом Девятом легионе. Тем не менее, благодаря высокому уровню подготовки разведывательных и истребительных отделений 94-я стала идеальным выбором для выполнения поставленной задачи.

Последующие события на Та-локе развивались по тому же сценарию, что и на Сколтруме. Десантировавшимся легионерам 11-й и 94-й рот не удалось обнаружить ни малейших признаков вражеской активности – вокруг лежали лишь давно опустившиеся на планету обломки и остывшие руины, в которые так быстро обратился целый мир. Зная, что примарх наблюдает за ним, уверенный в своём лёгком успехе архейн Молгрен направил прикомандированные отделения 94-й роты исследовать полуразрушенные развалины некогда процветающих городов Та-лока, в то время как сам повёл воинов-ветеранов 11-й в одинокий шпиль, продолжавший, казалось, функционировать посреди заболоченных глубин. Показания с поверхности быстро были идентифицированы как призрачные сигналы и вокс-эхо, однако это открытие совпало по времени с неожиданным появлением врага. Как и на Сколтруме, атаковавшие элиту 11-й роты существа возникали будто бы из ниоткуда, пробивая защитные кордоны и надёжные переборки так, словно бы заграждений не было вовсе.

Когда перед бойцами 11-й роты разверзлись врата самой Преисподней, архейну Молгрену пришлось распорядиться об отступлении. Легионеры оказались в ловушке примерно на 40 этажах ниже уровня земли, каждый коридор и лестничная клетка на пути к свободе кишели аберрантными чудовищами, которые жаждали истребить Кровавых Ангелов – в ответ боевые братья 11-й сомкнули ряды и обнажили клинки. Не имея ни малейшего представления о ситуации на поверхности, 11-я рота была вынуждена зачищать коридор за коридором в стремлении проложить путь наверх, и каждый метр отвоёванного пространства был куплен ценою крови братьев по оружию. Восемь часов спустя легионеры вновь ступили на землю Та-лока. Зоны высадки кишели ордами подобных летучим мышам существ, однако лишь у немногих легионеров 11-й оставалось больше нескольких болт-зарядов. После экстренной эвакуации выживших крейсеры IX легиона приступили к локальной бомбардировке, направленной на уничтожение живой силы противника – впрочем, на позднейших пикт-записях с поверхности наличие останков врагов не подтверждалось.

Результаты сражения на Та-локе серьёзно подмочили репутацию архейна Молгрена, и он не замедлил возложить львиную долю вины за провал операции на центуриона 94-й роты Астера Крона, не сумевшего обеспечить безопасность входов в шпиль и своевременно предупредить собратьев о приближении противника. Тем не менее, его слова полностью игнорировали как необъяснимую способность вражеских воинов появляться в зоне боевых действий буквально из ниоткуда, так и упорную оборону зоны высадки бойцами 94-й роты, сумевшими удержать посадочные площадки достаточно долго для эвакуации обоих отрядов. Несмотря на всё это, лишь немногие воины Первой Сферы IX легиона или из окружения примарха осуждали действия того или иного офицера, но вместе с тем подобные обвинения усиливали растущее в рядах Кровавых Ангелов чувство гнева и недовольства. Как бы ни старались Ангельский примарх и его сыновья, но спасти им удалось всего лишь горстку жителей звёздной системы, некогда бывшей домом для миллиардов людей. Хуже того, легион всё ещё располагал минимумом полезной информации относительно численности, возможностей или даже целей таинственного врага.

Ситуация на кораблях армады стремительно приближалась к критической точке. Легион полностью лишился связи с Империумом; среди людей расходились слухи о невиданных доселе кошмарах, с которыми встретились Кровавые Ангелы, вдобавок каждого из участников похода – за исключением разве что боевых автоматов Механикума – преследовало незримое, но вместе с тем по-настоящему сокрушительное чувство недомогания. Рассматривая все эти события по отдельности, можно было бы с лёгкостью назвать их самыми что ни на есть мелкими будничными проблемами, однако в сочетании с затянувшейся сверх всякой нормы неспособностью флота отыскать врага и устрашающим молчанием Великого Ангела, в котором даже самый грубый из странников звёздных морей видел надежду, они представляли собой самую серьёзную угрозу делу Сангвиния из всех, с чем когда-либо сталкивался IX легион. Тем не менее, примарх отгородился ото всех в своём санктуме на борту «Красной слезы», пытаясь разгадать истину, способную повернуть ход кампании в его пользу. В это время его сыновья и последователи словно бы на время осиротели, и каждый из них с ужасом пытался осознать, насколько тяжёлому испытанию подверглась их армада.

Следуя примеру Сангвиния, многие из командующих экспедицией решили воспользоваться полученными крохами информации и попытаться понять, что за нездоровая ситуация сложилась в системе Сигнус. На борту громадного боевого ковчега Механикума «Сигма-954» магос-домина Шурол исследовала воздействие загадочных сил внутри системы на управлявших её кораблём слуг, желая выяснить причину и отыскать возможное средство противодействия с помощью кровавых операций и нейрокортикальных перестроек. Величайшие командиры Кровавых Ангелов, считавшиеся одними из лучших стратегов в Империуме Человечества, стремились воссоздать истинную картину действий противника, разгадать его намерения и планы. Тем не менее, даже такие прославленные воины, как первый капитан Ралдорон или Элай Джаннус из 202-й роты, прозванный «Багровым Оракулом» за свою проницательность, не сумели найти ни малейшего намёка на то, с чем придётся столкнуться Кровавым Ангелам в ближайшем будущем.

Другие легионеры продемонстрировали более простой и действенный способ к избавлению от метавшихся по всему флоту пораженческих настроений. Капитан Амит и легионеры 5-й роты вошли в тренировочные клетки; на фоне их безудержного гнева невероятный страх, охвативший смертных членов экипажа, стал ещё более заметным. Себастор Молгрен вместе с наиболее выдающимися героями IX легиона, людьми чести и примерами для подражания, выступили с открытыми заявлениями на борту каждого из кораблей армады, чтобы провозгласить праведность своего дела и стать оплотами надежды в эти тёмные времена. В свою очередь, наделённые гораздо более необычными способностями легионеры стремились найти уединённые места, где могли бы обратить свои удивительные таланты на пользу собратьям. Лишённые былого статуса адепты распущенного Библиариума Кровавых Ангелов в обстановке глубочайшей секретности разыскали друг друга и поделились терзавшими их души варп-видениями, в то время как Астер Крон из 94-й и другие из орденов Судий и Моритатов прочёсывали наименее посещаемые палубы в поисках лазутчиков и шпионов.

Ответов никто так и не нашёл, и Великому Ангелу не оставалось ничего другого, кроме как выдвинуть флот в направлении Сигнуса-Прайм. Когда-то эта планета была столичным миром системы – она в любом случае должна была стать центром ксенозаражения. Именно здесь легион Кровавых Ангелов рассчитывал найти ответы, однако в условиях недостатка информации о противнике грядущее столкновение вполне могло завершиться крайне неблагоприятно для экспедиционных сил Империума. Однако откладывать нападение на вражескую твердыню и заниматься поисками ответов в других местах было нельзя – в таком случае флотские соединения рисковали окончательно утратить боеспособность, и если легионеры-астартес из числа Кровавых Ангелов, Космических Волков и Несущих Слово поддерживали себя в должной форме, смертные члены экипажей флота страдали и становились слабее с каждым прошедшим днём. Столкнувшись с постоянно растущим числом самоубийств, травм и механических поломок оборудования, Сангвиний созвал командующих Трёх Сотен и объявил им о своём решении. Великая армада IX легиона прошла мимо Та-лока и легла на долгий внутрисистемный курс в направлении Сигнуса-Прайм.

В прежние времена Сигнус-Прайм представлял собой сверкающий и величественный мир, будучи центром значительных усилий по колонизации и развитию расположенной на галактическом фронтире системы Сигнус. Однако теперь планета подверглась пугающим переменам – едва изящные разведывательные крейсеры Кровавых Ангелов показались на орбите, глазам легионеров открылась воистину ужасающая картина. Узнать некогда процветающую столицу системы Сигнус едва ли представлялось возможным – полученные при сканировании пикт-снимки демонстрировали гнойно-жёлтую сферу, задушенную густыми грозовыми облаками. По какой-то неведомой и жуткой причине нависшие над поверхностью тучи формировали диковинные узоры, бросавшие вызов всем известным законам метеорологии. Ещё более тревожным обстоятельством стало исчезновение обеих лун, некогда вращавшихся вокруг третьей планеты системы Сигнус. Согласно первоначальному предположению бригад авгуров, обнаруженные на низкой орбите Сигнуса-Прайм обширные мусорные кольца содержали куски вышеупомянутых спутников, однако в ходе более тщательного сканирования удалось выяснить истинную природу происхождения уродливых обломков, загрязняющих космическое пространство близ планеты. То были остатки оборонительных флотилий Сигнуса, а также всевозможных орбитальных станций, некогда располагавшихся в небесах над столичным миром. Многие из объектов представляли собой разорванные обломки металла и замёрзшие, дрейфующие в холодной пустоте части тел – всё, что осталось от корабельных экипажей, ставших жертвами последних, безнадёжных боёв за свободу Сигнуса-Прайм. Людей, сражавшихся и умерших в одиночестве и изоляции задолго до того, как примарх Сангвиний вообще узнал о существовании системы Сигнус.

Ни единого сигнала не поступало с поверхности планеты, в растущих городах-ульях и фермерских анклавах которой совсем недавно жили три миллиарда имперских граждан. Сигнус-Прайм погрузился в безмолвие и смерть, и произошло всё это задолго до прибытия Кровавых Ангелов в пределы системы. Гор отправил IX легион на освобождение процветающей цивилизации, оказавшейся под ударом хорошо известного врага – и всё же во всей обширной системе, от далёких окраин до самого сердца Сигнуса, воины Сангвиния не обнаружили ни малейшего объяснения загадочной судьбы его граждан, ни единого следа ксенозаражения. Всё указывало на то, что Сигнус встретил свой рок уже довольно давно, что приводило к самому главному вопросу: неужели магистр войны умышленно отправил легион Великого Ангела в мёртвую и заброшенную систему, и если это было так – зачем он это сделал? Быть может, Гор и сам был обманут – или же кто-то дезинформировал его об истинном положении дел в системе Сигнус?

Сангвиний поклялся в верности магистру войны безоговорочно, не испытывая ни малейшей зависти к его возвышению в роли Первейшего из примархов. Сама мысль о том, что Луперкаль мог целенаправленно заманить своего собственного брата и его легион в ловушку, чтобы проредить их ряды или уничтожить, была отвратительна Великому Ангелу. Если бы Гор попросил Сангвиния пожертвовать своей жизнью или сыновьями во имя Императора и Великого крестового похода – Архангел Баала охотно прошёл бы сквозь гибельное пламя, убеждённый в том, что его страдания оправданы и служат благой цели. Вероятно, даже тогда, даже после того, как Сангвиний узрел страшную судьбу обитателей Сигнуса, он по-прежнему сопротивлялся растущей уверенности в том, что его предали. Ввиду блокирующей астропатические передачи незримой пелены у Сангвиния не оставалось ни малейшей возможности провести очную ставку со своим братом – как и озвучить терзавшие душу вопросы. Будучи лидером, который гордился своей порядочностью и кодексом чести, Всеблагой Сангвиний просто-напросто не мог отказаться от принесённых клятв верности.

Когда могучая армада Кровавых Ангелов повисла на высокой орбите Сигнуса-Прайм – вместе с примархом, отвлечённым последствиями полученных приказов, судьбой Сигнуса и намерениями магистра войны – IX легион постигла новая трагедия. Бессловесный вопль нечеловеческого ужаса, родившийся где-то посреди окутавшего планету мрака и каким-то образом пробившийся сквозь защищавшие легионную вокс-сеть шифровальные печати, обрушился на человеческий персонал флота. Проливаясь из вокс-решёток, консолей когитаторов и даже переговорных устройств слуг-сервиторов, пронзительный вопль был услышан каждой живой душой на борту каждого из кораблей, хотя записывающее оборудование не зафиксировало ни малейшего следа входящей передачи. Весь личный состав боевых кораблей, от окружённых пультами управления командных экипажей мостика до корабельных пехотинцев, дежуривших в герметичных реакторных отсеках, содрогнулся от боли и шока. Кровавые Ангелы оказались в западне, в самом сердце угнездившейся в системе Сигнус тьмы – и испытали болезненный удар по своему высокомерию, ибо атаковавший их неприятель оставался безнаказанным. Истинная битва за Сигнус-Прайм и души IX легиона должна была вот-вот разразиться.

Багряные корабли IX легиона звенели от мучительных криков тех, кого Кровавые Ангелы поклялись защищать – и оказались не в силах выполнить свой долг. Архивные записи прикреплённых к экспедиции медикэ свидетельствуют, что в тот момент, когда на армаду обрушился сверхъестественный вопль, погибло порядка 50 000 мужчин и женщин – сравнительно небольшой процент рассеянных по всему флоту Кровавых Ангелов смертных. Пережившим первоначальный шок повезло лишь немногим больше – многие из них, поражённые кровоизлиянием в мозг или же внезапной, сокрушительной амнезией, безмолвно рухнули прямо на своих постах, в то время как других лишила рассудка захлестнувшая их психическая волна. Терзавшие людей страхи, сомнения и неуверенность, вызванные превращением Сигнуса в чудовищное кладбище, хлынули наружу – внутренние барьеры человеческих разумов словно бы ослабли под воздействием какого-то психического триггера, и палубы кораблей IX легиона погрузились в хаос. На борту некоторых из них толпы обезумевших членов экипажа отдались во власть бездумной ярости, разбивая и разнося на части хрупкое оборудование, на других они вступали в бешеные рукопашные схватки со всеми, с кем сталкивались на своём пути, а в ряде случаев корабли и вовсе оказывались охвачены полномасштабным мятежом.

Подразделения космических десантников на борту каждого из кораблей всеми силами пытались сохранить порядок, однако Легионес Астартес, превосходные воины и завоеватели, были плохо подготовлены для действий в роли полицейских. Сангвиний научил Кровавых Ангелов придавать особое значение жизням своих смертных союзников, в связи с чем легионеры оказались в крайне затруднительном положении. Враг мог ударить в любой момент – и пока на палубах бушевал бунт, Девятый рисковал остаться беспомощным перед вражеским ударом. Наиболее быстрым методом восстановления порядка могло бы стать применение силы, способной подавить наиболее сильные проявления ярости или паники, и некоторые другие легионы – в частности, сыны Пертурабо из Четвёртого – не стали бы колебаться ни на секунду. Впрочем, на борту некоторых кораблей отдельные командующие IX легиона действительно призвали подчинённых к оружию. Так, архейн Молгрен велел 11-й роте обезопасить командную палубу «Сияющего рассвета» от объятой убийственной яростью толпы матросов, и, хотя на протяжении всего кризиса корабль оставался на боевом посту, в результате исполнения приказа Молгрена погибли 111 членов экипажа. Даже на борту флагмана примарха Сангвиния, «Красной слезы», не обошлось без жертв среди личного состава, более того в результате так называемых «действий по сдерживанию» в наиболее пострадавших от последствий зловещего вопля участков корабля несколько Кровавых Ангелов получили ранения.

Впрочем, нескольким судам всё же посчастливилось избежать вездесущей анархии. На борту «Инфернального джинна» не было зафиксировано ни единого случая гибели членов экипажа от руки своих сослуживцев или Легионес Астартес, однако команда корабля лишилась 18 человек после того, как обслуживающий персонал мостика впал в кататонию и фрегат столкнулся с крейсером «Магна Веридия». Постоянное повторение Литургии Крови архейном Элаем Джаннусом из 202-й роты, транслировавшееся по всему тяжёлому крейсеру «Ифрит Девять» с максимальной силой, позволило подавить беспорядки без кровопролития. На борту ковчега Механикума «Сигма-954» произошли всего лишь несколько поломок среди палубных сервиторов низшего порядка, каждый из них вскоре заменили недавно активированными единицами, хотя в ходе сканирования коры дремавших боевых автоматов и был отмечен едва заметный тремор. Единственным кораблём, сумевшим полностью избежать последствий психического крика, стала прикреплённая к армаде «Тёмная страница» Несущих Слово, сохранявшая полную боеготовность на протяжении всего периода загадочной атаки с Сигнуса-Прайм.

Пока армада Кровавых Ангелов оставалась во власти безумия, вестей от Сангвиния не поступало. Официальная хроника кампании не содержит ни единого упоминания о примархе за весь период действия психического вопля, однако личные дневники иных участников похода в систему Сигнус свидетельствуют, что произошло нечто важное – и упоминание об этом возможном инциденте было опущено намеренно. Из подробнейших записей Херувимов – Багровых Паладинов, стоявших на страже покоев Ангела и основных палуб «Красной слезы» – вырезаны данные о событиях 18 минут наивысшего безумия, что развернулось на борту многочисленных кораблей армады. Не стоит и говорить, что подобный акт мог быть санкционирован исключительно в соответствии с прямым приказом примарха. Журналы Серафимов, Сангвинарной гвардии, также указывают на вспышку волнений именно в тот час, когда Ангел изолировался внутри своего санктума в сопровождении первого капитана Ралдорона, магистра Сангвинарной гвардии и Первого среди Икисат Азкаэллона, а также ещё троих младших членов его ордена. Обширные труды архейна Ралдорона о Ереси Гора – сухая, но вместе с тем исчерпывающая хроника – по большей части молчат о действиях примарха как во время, так и сразу же после психического вопля.

Записей о событиях последующих восемнадцати минут фактически не существует – Кровавые Ангелы лично вычистили практически все свидетельства о произошедшем из своих архивов. Единственные намёки на то, что примарх оставался в изоляции на протяжении всего периода безумия, охватившего его флот – это извлечения из обновлённых протоколов безопасности Икисат, как старейшие из Кровавых Ангелов именуют Сангвинарную гвардию, а также выдержка из заявления капитана Ралдорона, данного им много лет спустя. Сразу же после того, как поразившее флот сумасшествие сошло на нет, Икисат по прямому указанию Азкаэллона начали ограничивать число илотов-слуг, которым дозволялось войти в личные покои Ангела, до двух человек – дабы «минимизировать живую массу, доступную для эфирного вторжения», более чем любопытный речевой оборот стоического Сангвинарного гвардейца. Согласно инициированным протоколам защиты санктум примарха требовалось снабдить гексаграмматическими оберегами, что являлось прямым нарушением границ запретов Имперской Истины против суеверий. Подобные меры получили наибольшее распространение в позднейшие годы, и ныне они нередко используются для защиты небольших территорий от демонических вторжений. Предположения об использовании столь необычных мер в какой-то степени подтверждаются словами самого Ралдорона, который заявил конклаву бывших слуг Малкадора следующее: «Ни одна крепость и ни одно святилище не в силах устоять перед атакой демонов, и я лично видел доказательство тому как на Сигнусе, стоя рядом с моим господином, так и в иных, более мрачных местах». Поскольку очевидцы данного инцидента молчат о каких-либо возможных происшествиях, за исключением гибели приблизительно шести высокопоставленных сервов, мы можем предположить, что если демоническое вторжение и в самом деле состоялось, его целью была отнюдь не примитивная бойня. Напротив, врагу удалось удержать Сангвиния вдали от его сыновей в самый критический момент, вне всяких сомнений, действуя с помощью изощрённой лжи и полунамёков, хотя мы не в силах узнать, какими словами обменялись Архангел и чуждый демонический разум. Впрочем, воздействие данной ситуации на армаду задокументировано гораздо лучше. Лишившись руководства примарха Сангвиния, каждый отдельно взятый корабль оказался посреди хаоса, пытаясь подавить вызванные эфирным криком панику и волну насилия. Неприятель нанёс идеально выверенный, мстительный и коварный удар по слабейшему месту Девятого – простым людям, которых так лелеяли Кровавые Ангелы. Человеческий экипаж присягнул IX легиону, смертные принесли клятвы верности и служения сыновьям Сангвиния, в то время как сам владыка Ангелов оказался жертвой искусного обмана и не сумел их защитить.

Плотные боевые порядки Кровавых Ангелов начали рушиться, когда корабли потеряли управление – или, в нескольких случаях, сознательно изменили курс, некоторые ради того, чтобы избежать опасности, другие же – в стремлении сражаться. Именно здесь, в момент наибольшей уязвимости армады IX легиона, коварный враг явил своё лицо. Из-за плотного пояса обломков, скрывавших отравленный шар Сигнуса-Прайм, внезапно появилось великое множество кораблей – словно ожившие трупы, вырвавшиеся из разрытых могил. Казалось, что некоторые из них когда-то были пустотными кораблями из оборонительной флотилии системы Сигнус, однако их бронированные корпуса облезли, а металл превратился в грубое подобие крыльев, хватательных конечностей и когтей. Другие представляли собой перекрученные сгустки булыжников и металлического лома, захваченных какой-то неведомой силой и принявших образ мерзкой пародии над звёздными кораблями Империума. Каждое из вражеских судов казалось невозможным, неспособным существовать в соответствии с известными человечеству законами вселенной, и всё же они прыгали или плыли по космосу, словно ведомые одной лишь навязчивой идеей – сразиться против одной из мощнейших армад, когда-либо собранных слугами Империума. Глазам немногочисленных членов экипажей, продолжавших работать с сенсорами-авгурами своих кораблей, явилась сцена, возникшая прямиком из ночных кошмаров – ад, с давних пор отрицаемый Имперской Истиной, открылся пред их взором и обрушился на беспомощных людей. Демоническое воинство наконец-то обрело свою форму, и ему можно было противостоять в открытом сражении – теперь никто не мог отрицать существования демонов, но даже те, чья воля оказалась достаточно крепкой для противостояния эфирному крику, дрогнули при виде атакующего врага.

Флотилия железных трупов обрушилась на рассеянную армаду Кровавых Ангелов, поливая корабли Девятого потоками эфирного пламени, способного гореть даже в вакууме, и орудуя раздирающими когтями из стали и костей. Дрейфующие вдали от флота или намеренно вышедшие из строя суда стали одними из первых жертв свирепой атаки. Двигательные отсеки «Пылающей гривы» оказались во власти полномасштабного бунта, в связи с чем этот корабль, разорванный на куски стальными псевдоподиями и каменными клыками, стал первой – но отнюдь не последней – жертвой разгорающегося сражения. В общей сложности восемь кораблей капитального класса и около дюжины меньших штурмовых судов были уничтожены, прежде чем Кровавые Ангелы сумели перегруппироваться. Общий счёт потерь мог бы оказаться ещё выше, если бы тяжёлый крейсер «Ифрит Девять» не врезался в наступающую массу адских кораблей, используя свою колоссальную тушу для защиты повреждённых звездолётов на флангах армады. «Ифриту Девять» удалось выстоять благодаря поддержке ковчега Механикума «Сигма-954», чьи копья тёмного огня разили врага без жалости и сожалений, а экипаж оставался на своих местах, невзирая на утечку кислорода с нескольких палуб.

Тем не менее, принесённые в жертву безжалостной арифметике войны члены экипажей «Ифрита», «Сигмы» и нескольких других кораблей позволили основной массе флота восстановить контроль над ситуацией. Перед лицом непосредственной угрозы и продемонстрированного соратниками мужества Кровавые Ангелы и их смертные илоты быстро сплотились воедино. Меньшие силы оказались бы сокрушены безудержной свирепостью вражеского натиска, тем более адские корабли полностью игнорировали собственную безопасность и заботились исключительно об уничтожении боевой силы противника, однако даже в условиях подобного хаоса Легионес Астартес было не так-то просто сломить столь примитивной атакующей тактикой. Высшие командиры на борту наиболее крупных и мощных линейных кораблей использовали любые средства, чтобы добиться повиновения своих заблудших подчинённых и совместными усилиями формировали из раздробленных эскадрилий могучие оборонительные формации. «Красная слеза», «Завет Баала», «Игнис», «Золотая чаша» и другие капитальные корабли типа «Ультима» обратили огонь своих орудий против наступающей орды; каждый из этих кораблей был грозной пустотной крепостью, за которой следовали меньшие корабли армады.

Артиллерийские батареи линкоров IX легиона накрыли адский флот завесой безудержного разрушения; Кровавым Ангелам удалось отразить первый удар чудовищного врага, так что на высокой орбите Сигнуса-Прайм мало-помалу начало образовываться второе кольцо из колоссальных обломков уничтоженных кораблей-трупов. И всё-таки даже убийственной мощи «Красной слезы» и её могучих собратьев оказалась недостаточно, чтобы остановить казавшийся бесконечным рой атакующих живых кораблей и уродливых крылатых химер.

На корабли меньших размеров, линейные крейсеры и стремительные эскортники, легла обязанность по организации точечной обороны – во многом по той причине, что их командующим удалось довольно быстро восстановить полный контроль над своими экипажами. Блокирующие поля артиллерийского огня стали надёжным щитом для линкоров и других кораблей, оказавшихся в уязвимом положении. Настолько сложная трёхмерная тактика пустотных сражений могла показаться невероятно сложной стороннему наблюдателю, однако для закалённых экипажей IX легиона она давным-давно стала привычной рутиной – благодаря сочетанию укоренившегося в их душах опыта боевой подготовки и участия в бесчисленных сражениях суровые звёздные моряки сумели избавиться от поразившего их шока и неестественного страха. Флотские соединения Кровавых Ангелов постепенно начали восстанавливаться в качестве единой боевой силы; казалось, что объединённая огневая мощь армады сумеет сдержать наступающую лавину адских кораблей. Однако эти порабощённые суда оказались далеко не единственным оружием, обращённым против примарха Сангвиния – и, конечно же, далеко не самым смертоносным.

В самый разгар сражения, когда львиная доля боевых кораблей армады стремилась удержать врага на расстоянии даже при минимальном числе боеспособных членов экипажа, «Тёмная страница» незаметно открыла брешь в сложной оборонительной формации, защищавшей сердце флота – флагман Кровавых Ангелов «Красная слеза». Это предательство оказалось практически незамеченным в хаосе битвы, и даже после того, как оно свершилось, многие из Кровавых Ангелов отказывались признать, что их братья-астартес повернулись к ним спиной – по мнению легионеров, «Тёмную страницу» могло постигнуть какое-то бедствие, однако последующие события подтвердили вероломство сыновей Лоргара. Орудия «Тёмной страницы» хранили молчание; её экипаж с интересом наблюдал, как адские корабли проходят сквозь открытую Несущими Слово брешь в обороне. Большинство других кораблей, находившихся в непосредственной близости от «Красной слезы», были заняты защитой своих собственных участков, а потому не могли оказать флагману существенной поддержки; единственным исключением стал «Ифрит Девять», чьи орудия главного калибра всё ещё оставались неработоспособными после тяжёлых повреждений на ранних этапах столкновения. По приказу архейна Джаннуса двигатели «Ифрита» активировались и взревели в полной боевой готовности, после чего повреждённый тяжёлый крейсер резко рванул вперёд, врезавшись в одно из громадных демонических судов, угрожавших «Красной слезе». Потеряв управление, сцепившиеся корабли начали своё долгое падение, затянутые в тиски гравитационных сил Сигнуса-Прайм, однако на подмогу благородному Джаннусу и его воинам тут же отправились спасательные капсулы IX легиона. Второй из агрессоров пал жертвой тяжёлых орудий флагмана, однако третьему удалось-таки добиться своей цели – корпус уродливого судна изогнулся и раскололся, зажав в своих клещах «Красную слезу» и извергнув орду извращённых тварей внутрь корабля.

На нижних палубах «Красной слезы» бушевала грозная битва против ползучих ужасов, в то время как не ведающие жалости порождения ночных кошмаров бродили по коридорам, оставляя за собой груды мёртвых тел. Флагман Кровавых Ангелов был домом для нескольких тысяч лучших воинов легиона, однако они были рассеяны по всему громадному кораблю и лишь немногие оказались готовы к коварному удару врага. Благодаря отважному самопожертвованию ближайших к разрыву воинов Кровавым Ангелам и их союзникам удалось усилить оборону и сохранить судно в относительной целости. Несмотря на проявленную сынами Сангвиния доблесть, их потери продолжали расти: легионеры изо всех сил старались очистить корабль от чужаков и спасти тех, кто не мог защитить себя сам. Несколько отрядов, сражавшихся в переполненных ранеными отсеках экипажа, оказались отрезаны от поддержки своих товарищей и окружены мерзкими отродьями варпа; неожиданное спасение пришло к ним в облике воинов-эфоров Легио Кустодес, чьи несравненные боевые навыки быстро повернули ход сражения в иную сторону. Нижние палубы удалось спасти благодаря прибытию Космических Волков под командованием тэна Красного Ножа; грозные воители Фенриса сумели запечатать пробоину в корпусе флагмана. Действуя как единое целое, разрозненные силы на борту «Красной слезы» обратили в бегство демоническую орду – но в скором времени поняли, что изворотливому противнику всё же удалось воплотить в действие свой чудовищный замысел.

Пока облачённые в багрянец, золото и цвет штормового неба герои бились и умирали в тёмных корабельных трюмах, поворотные для дальнейшей истории события разворачивались на командном мостике «Красной слезы». Сила, определившая исход данного сражения, заключалась не в огне и стали, а в воле и разуме. Психическое воздействие на разум командования кораблём оказалось поистине разрушительным по своей мощи – и то, что произошло с могучим флагманом Кровавых Ангелов, толкнуло легионеров и их слуг к краю пропасти. В будущем легионеры Девятого озаботились тем, чтобы скрыть имя ответственного за произошедшую катастрофу офицера, однако факт остаётся фактом – некто из командного состава «Красной слезы» впал в отчаяние, перебил собственных товарищей и уничтожил основные приборы управления кораблём. Неуправляемая «Красная слеза» рухнула с орбиты подобно сломанному ангелу, крылья яркого пламени озарили траекторию его падения сквозь атмосферу Сигнуса-Прайм. Гравитационные силы планеты однозначно разорвали бы на части любой корабль меньших размеров, однако «Красная слеза» представляла собой один из немногих оставшихся в строю пустотных левиафанов из флота Самого Императора. Будучи заложенным на орбитальных верфях Юпитера и улучшенным с помощью уникальных знаний марсианских адептов, этот корабль во стократ превосходил другие корабли своего класса. Пускай спуск на поверхность стал суровым испытанием, пускай корпус флагмана почернел и лишился изрядной части своей бронированной обшивки, спрятанные в самом сердце могучего корабля основные отсеки остались неповреждёнными даже после того, как нос «Красной слезы» врезался в искажённую поверхность Сигнуса-Прайм.

Конфликт в небесах над Сигнусом-Прайм практически достиг своего апогея. Сангвиний угодил прямиком в самое сердце тщательно расставленной западни Лоргара, будучи отрезанным от колоссальной огневой мощи армады, в то время как его легион оказался в крайне уязвимом положении. Изменникам оставалось всего лишь перейти к заключительной части уничтожения Сигнуса, загнав Кровавых Ангелов в угол и высвободив тёмный потенциал легиона, что Лоргар и его союзники узрели в душах сыновей Всеблагого – и всё-таки некоторые из кусочков мозаики оказались совсем не на своих местах. Падение «Красной слезы» должно было стать смертельным ударом по боеспособности и боевому духу IX легиона, и всё же этого так и не произошло – утрата флагмана, казалось, только сплотила уцелевших яростной решимостью, и война в небесах продолжилась с новой силой. Владыка Сангвиний и его сыновья на борту «Слезы» всё ещё держались своих убеждений о победе в честной борьбе, однако будущее готовило для Кровавых Ангелов ещё более страшные испытания. Действия легиона в решающей битве, равным образом как и поразившие его изменения, определят исход всей кампании – а возможно, и судьбу всего Империума.

Само сражение уже давным-давно увековечено в эпической поэме «Падение Ангела», написанной летописцем Александром Понтифом спустя годы после прорыва Осады Терры. Поговаривают, что досточтимый летописец воспользовался свидетельствами из сочинений усопшего примарха, однако этот фантастический рассказ по большей части фиксируется на символизме и знамениях, а не на деяниях Всеблагого Ангела. Хотя эти события, вполне заслуживающие именоваться бессмертными в нашу эпоху, действительно сыграли решающую роль в исходе сражения и дальнейшей судьбе легиона в целом, важны отнюдь не только они, ибо история каждого из легионов не ограничивается одним лишь примархом. Отдельные судьбы простых легионеров во время финальной битвы – вот наиболее полное сказание об ужасном проклятии, что обрушилось на легион во время боёв за Сигнус-Прайм, и именно благодаря жертвенности и победам Кровавых Ангелов определилось будущее как самого легиона, так и его повелителя.

Когда Сангвиний завершил осмотр нанесённых его флагману повреждений, он собрал выживших ради продолжения борьбы – примарх сознавал, что новый удар врага не заставит себя долго ждать. Легионеры сплотились вокруг своего отца и господина в полной готовности к грядущему испытанию их воли, мужества и решительности. Первый капитан Ралдорон воззвал к командованию кораблей на орбите – в первую очередь к тем, кто мог выйти из боя без значительного ослабления общей мощи армады IX легиона. Хотя адские корабли над Сигнусом-Прайм не прекращали своих атак, недостатка в добровольцах не было. Более того, отдельные капитаны Трёх Сотен Рот отчаянно боролись за возможность оказаться в числе избранных, достойных встать плечом к плечу с Владыкой Сангвинием в его благородном походе во имя освобождения Сигнуса-Прайм, однако ни один из командиров, оставшихся на своём посту ради обеспечения безопасности флота, не вздумал жаловаться на судьбу и критиковать приказы старших. Это были не импульсивные Волки Фенриса и не бунтарские сыновья Конрада Кёрза, и хотя каждый из облачённых в багрянец воинов обладал не меньшим пылом, чем любой из собратьев по легиону, все они понимали, что во имя благородной победы порой приходится пожертвовать своими желаниями ради общего блага.

Пока в небесах Сигнуса-Прайм сражались воплотившиеся кошмары из камня и плоти, привычный способ орбитального десантирования был бы равносилен самоубийству. В связи с этим флотские командиры приняли иное решение – наиболее скоростные и лёгкие крейсеры армады организовали то, что со стороны казалось попыткой прорыва сквозь рой окружавших их адских кораблей, отчаянным манёвром в стремлении пробиться сквозь вражеский строй и достичь открытого пространства за орбитой. Жестокость схватки поражала воображение – во многом по той причине, что многие члены флотских экипажей Девятого всё ещё оставались небоеспособными. Избежать повреждений не удалось ни одному из отправившихся на прорыв кораблей, «Чешуя дракона» и «Круг зодиака» понесли настолько серьёзный урон, что были вынуждены выйти из боя, несмотря на острую потребность в способных сражаться боевых единицах. Этот исполненный великой жертвенности шаг позволил нескольким крупнейшим кораблям армады прорваться сквозь ослабевшие вражеские силы на низкой орбите и выбросить в болезненно-жёлтые небеса Сигнуса-Прайм множество десантных капсул и штурмовых шаттлов.

Там, на поверхности, взору упавших с небес Ангелов было явлено зрелище, воодушевившее каждого из сыновей Сангвиния. За каких-то несколько коротких часов искорёженный корпус «Красной слезы» превратился в могучую крепость, и кроваво-красное знамя Всеблагого Владыки воспарило над разбитой командной палубой. Именно там собрались 80 000 воинов Кровавых Ангелов, сжимавших в руках знамёна практически каждой роты и ордена IX легиона. Сопровождали их небольшие отряды Хранителей и Космических Волков, которым посчастливилось уцелеть. Началось составление плана последующих действий – разведчики обнаружили крепость аккурат напротив «Красной слезы», и именно она была выбрана в качестве цели последующей атаки. Хотя природа оной твердыни не поддавалась простому описанию, её явно построили не без участия существ, жестоко унизивших Кровавых Ангелов в многочисленных ловушках по всей системе, в то время как на стенах её развевались стяги вероломных Несущих Слово. Одного этого хватило, чтобы избрать цитадель в качестве первоочерёдной цели. Более того, сам Сангвиний повелел сокрушить этот гнусный вертеп, не обращая ни малейшего внимания на советы нескольких своих лейтенантов, считавших, что разумнее было бы укрепить подступы к «Красной слезе» и ожидать, когда флотские соединения возьмут контроль над небесами планеты. И всё же правосудие Архангела Баала не могло откладываться вечно, как не мог вечно сдерживаться и гнев его – по одному-единственному слову владыки Сангвиния Ангелы Крови наконец-то собрались для войны, дабы получить со своих врагов кровавую виру за весь тот вред, что те причинили Империуму.

Поверхность Сигнуса-Прайм, призванная стать ареной для возмездия Кровавых Ангелов, представляла собой не более чем обширные поля зловонной грязи и битых камней. Вокруг не было ни малейших признаков погибшей цивилизации, более того – легионеры не наблюдали никаких реальных ориентиров, в то время как с небес изливался дождь из серы и пепла, уменьшающий видимость до нескольких десятков метров во всех направлениях. Первоначальные попытки произвести картографию территории между «Красной слезой» и Собором Знака по большей части потерпели неудачу ввиду аномальной тектонической активности мёртвого мира: поверхность под ногами космодесантников менялась и сдвигалась, не обращая ни малейшего внимания на любые попытки зафиксировать её. Таким образом, первоочередная задача грядущей кампании заключалась в том, чтобы привести некое подобие порядка в постоянно меняющийся окружающий ландшафт, нанести секторную сетку на пустынные равнины и сформировать на основе полученных данных план грядущего противостояния.

В качестве цели первоначальной атаки были выбраны центральные сектора, от Дельты-05 до Эты-08. Этот участок казался наиболее удобным плацдармом для последующего штурма расположенного напротив «Красной слезы» колоссального собора, однако Кровавые Ангелы понимали – любой мало-мальски разумный враг приложит максимальные усилия на организацию эффективной обороны. Таким образом, основным силам собравшейся на поверхности Сигнуса-Прайм армии предстояло захватить этот район и укрепить позиции перед решающим штурмом; мало кто из великого множества легионеров Девятого сомневался в скорой победе, учитывая присутствие примарха и лучших его сыновей. Двигатели тысяч бронетранспортёров взревели вокруг превратившегося в крепость флагмана IX легиона; Кровавые Ангелы в приподнятом настроении начали строиться в боевые порядки, ожидая быстрой и решительной победы, невзирая на недавние события, что привели их к этому моменту. Повсюду звучали аплодисменты и боевые песнопения, заглушавшие собой даже рёв моторов бронетехники. Величественный Сангвиний лично отдал приказ к наступлению, расправив сверкающие белизной крылья и занеся серебряный клинок над отравленным горизонтом.

Бронированный клин готовых к бою «Лэндрейдеров» и «Сикаранцев» устремился прямиком во мрак, пронзая окружающую тьму пылающими фарами и рассеивая ужасающую скверну, покрывавшую поверхность Сигнуса-Прайм. Передовой отряд из нескольких разведывательных и сталкерских подразделений IX легиона изучил подходы к цели перед атакой и обнаружил на удивление незначительное число укреплений или следов оборонительных линий, предназначенных для отражения удара Кровавых Ангелов. Не встречая сопротивления, бронированный наконечник копья IX легиона должен был достигнуть Собора Знака в течение стандартного земного часа, однако случиться этому было не суждено – на пути Кровавых Ангелов возник последний из уцелевших осколков былого Сигнуса-Прайм. Из-за пелены пепельного дождя с дикими воплями вырвались последние обитатели планеты, спасения которой так жаждал примарх Сангвиний – они незамедлительно атаковали легионеров, не переставая визжать даже перед лицом смерти. У этих оборванных дикарей было мало общего с гордыми гражданами Империума: одетые в лохмотья и вооружённые лишь дубьём да камнями, они казались скорее животными, чем людьми. То была лишь крошечная толика громадного населения прежнего Сигнуса, и всё же орда насчитывала десятки тысяч дикарей, которые без колебаний обрушились на Кровавых Ангелов, остановив продвижение бронетанковой колонны собственными телами.

Воздух содрогался от грохота орудий IX легиона, однако астартес оказались не в силах остановить атаковавшую их орду. Опустившиеся граждане Сигнуса словно бы жаждали принять смерть от рук своих спасителей – нам неведомо, какие муки они познали после опустошения своей родины, но обрушившиеся на жителей испытания полностью сломили их, лишили былой человечности и заставили связать свои тела и души с завоевателями. Всеблагой владыка Сангвиний был вынужден отступить, не в силах убивать тех, кого поклялся спасти, и бронетанковый клин Кровавых Ангелов увяз в развернувшейся резне. С тяжёлым сердцем примарх остановил наступление и приказал выдвинуться вперёд колоннам пехоты. Расчистить дальнейший путь предстояло легионным разрушителям, известным под именем Слёз Ангела. Мрачные обликом и всегда решительные в своих действиях, Эрелимы в серебряных масках обрушили на Сигнус-Прайм новый круг ада.

Массивные болтеры пехоты Кровавых Ангелов вместе с огнемётами и роторными пушками Эрелимов отбили первую атаку, оставив после себя лишь трупы и даровав погибшим безумцам окончательный мир в жестокой смерти. Увы, это была всего лишь временная передышка – IX легиону пришлось противостоять практически непрерывным атакам, в связи с чем продвижение вперёд замедлилось до предела ввиду колоссального количества врагов. Впрочем, неприятельские действия скорее преследовали цель сорвать наступление легиона и разделить отдельные колонны авангарда для последующего удара, нежели нанести Кровавым Ангелам серьёзный урон. Когда наиболее медлительные части воинства наконец-то достигли переднего края наступления, в бой вступили эскадроны линейных танков «Кратос» из резервных арсеналов «Красной слезы». В своё время «Кратосов» вытеснили более скоростные и универсальные машины наподобие вездесущего «Хищника», и всё же они продолжали оставаться неплохим средством поддержки пехоты, так что тяжёлые орудия танков-ветеранов сумели быстро расчистить дальнейший путь легионерам. Праведная ярость Эрелимов и вспомогательных пехотных эшелонов в сочетании с буквально косившими нападавших картечными снарядами «Кратосов» позволили авангарду Кровавых Ангелов продолжить наступление.

За неполные три часа битвы Кровавые Ангелы пожали множество жизней, но продвинулись вперёд меньше чем на сорок километров. Кровавый след из чудовищно изуродованных тел отмечал их путь – в равной степени символ успеха и неудачи, поскольку каждый из погибших представлял собой очередную потерю в миссии по спасению Сигнуса. Пожалуй, это было наиболее жестокое оружие из всего, что когда-либо обращалось против крылатого примарха – необходимость заставила его сынов превратиться в самых что ни на есть обыкновенных мясников, и каждый болтерный выстрел, каждый предсмертный крик ранили примарха больнее любого клинка. В глазах Сангвиния триумфальное продвижение легиона омрачилось кровью многих невинных, в связи с чем Владыка Баала провёл большую часть боя в уединении вдали от линии фронта, однако уже в скором времени положению дел суждено было измениться. Да, волны порабощённых людей ослабли перед лицом огневой мощи и твёрдой решимости Кровавых Ангелов, но среди них уже начали проявляться новые враги. Эти извращённые существа были очень похожи на тех, с кем легион уже сталкивался на Та-локе и Сколтруме; каждое из них представляло собой монструозную химеру, порождённую мифами и суевериями Древней Терры и дюжины других миров. Поначалу они были немногочисленны и невелики ростом, не доставляя особых проблем космическим десантникам, однако по мере дальнейшего продвижения твари становились всё больше и больше – пока, наконец, Кровавые Ангелы не остались наедине уже не с кое-как вооружённой ордой рабов, а с роем воплотившихся кошмаров, многие из которых возвышались даже над самыми могучими боевыми машинами IX легиона.

Именно тогда Великий Ангел явил себя вновь – облачённый в броню холодной ярости и со сверкающей сталью в руках. Его враг наконец-то оказался на расстоянии удара, и примарх дал выход первым порывам своего гнева, орудуя мечом с удивительным мастерством и неся погибель даже самым крупным варповым великанам. Возвращение ангелокрылого владыки на передовую воодушевило его сыновей сражаться с новой силой, и со смертью каждой новой твари боевой дух легионеров возрастал. Они оказались в хорошо знакомой им битве – против врага, с которым можно сойтись клинком к клинку, врага, которого можно было уничтожить. Сыны Ангела верили, что теперь они смогут биться на своих условиях и одержать победу. Одна за другой роты рвались вперёд, соревнуясь в возможности пробить кровавую тропу к сражавшемуся на пике наступления примарху. Сражавшиеся в терминаторских доспехах воины 5-й и 9-й рот израсходовали столько боеприпасов на пути к заветной цели, что их боекомплекты начали иссякать, и даже отточенные до бритвенной остроты боевые клинки 5-й роты притупились. Архейн Молгрен и гордые бойцы 11-й роты бились плечом к плечу с ветеранами 24-й, непоколебимые в своей преданности Великому Ангелу даже после того, как сама земля вокруг них пошла трещинами и раскололась, извергнув наружу новые рои омерзительных тварей.

Сражавшиеся в окружении громадных толп чудищ, выродков и зверей Кровавые Ангелы не обращали ни малейшего внимания на численное превосходство своего противника и ни на секунду не замедляли темпа наступления. Более того, упорство вражеского сопротивления лишь сильнее разжигало их праведную ярость и побуждало сражаться с ещё большей самоотдачей. Каждый из раздувшихся троллей, врезавшихся в линейные танки «Кратос» и бронетранспортёры «Лэндрейдер», являл собой всего лишь очередной трофей, ожидавший сбора; каждая из ревущих стай химер уничтожалась безо всякого сожаления, и всё же это не приносило удовлетворения жажде мести за истреблённых людей Сигнуса. Доблесть и мастерство IX легиона были воистину неподражаемы – несмотря на ярость схватки, число погибших оставалось небольшим, раненые настаивали на своём праве продолжать биться в авангарде, в то время как получившие наиболее серьёзные ранения были отправлены к «Красной слезе» на борту вышедших из строя после повреждений транспортов. Спустя шесть часов после начала битвы Кровавые Ангелы во главе с примархом Сангвинием наконец-то достигли координатной сетки Зета-07 в самом центре поля брани между «Красной слезой» и Собором Знака. Именно там они столкнулись с тёмным, крылатым и гротескным отражением Великого Ангела – чудовищной тварью, ожидавшей начала кровавой работы среди вершин окрестных холмов, словно жестокое божество резни. В каждом из отчётов о последующей битве описание этого кошмарного создания немного отличается, однако все они сходятся в одном – едва Сангвиний шагнул вперёд, чтобы встретить чудовище с клинком в руках, морду твари исказила торжествующая улыбка.

Над далёким левым флангом поля брани возвышалась тёмная и непроходимая завеса невысоких деревьев и искривлённого терновника. Не представляющие угрозы сами по себе, эти заросли служили идеальным прикрытием для вражеских сил, которые могли попытаться укрыться от приближающегося к Собору Знака авангарда – тем более что нездоровая аура Сигнуса-Прайм сводила на нет любые попытки орбитального сканирования. Будучи оставленными без внимания, искажённые рощи могли представлять серьёзную угрозу для операции против главного оплота врага, однако немногие из Кровавых Ангелов обрадовались бы своей доле оказаться в стороне перед лицом предстоящей битвы. В связи с этим эта неблагодарная участь выпала собравшемуся перед «Красной слезой» контингенту воинов, не обладавших ни гордостью, которую можно было бы уязвить, ни потребностью в мести.

Безмолвные ряды боевых автоматов «Капита Аквилэ» ожидали сражения на борту трёх чёрных транспортёров типа «Магаддон», созданных на далёком Анвиллусе. Энграммы искусственной коры их головного мозга не считали позором исключение из состава участников генерального сражения – более того, магос-домина Шурол прекрасно осознавала стратегическую необходимость подобного шага. Металлические бойцы Легио Кибернетика сформировали манипулы и двинулись вперёд практически в полном безмолвии и безо всякой помпы, сопровождавшей боевой выход основных сил Кровавых Ангелов. Рядом с ними маршировали мрачные воины 94-й роты, находившиеся под временным командованием центуриона Крона и всё ещё страдавшие от стигмат неудачной операции на Та-локе. Специализацией 94-й были перестрелки на близкой дистанции и разведывательные операции, в связи с чем легионеры данной роты отлично подходили для действий в качестве фланговых сил прикрытия. Впрочем, у репутации бойцов Крона была и гораздо более тёмная сторона – будучи пережитком старого, Несмертного Девятого легиона, в глазах многих командующих из ближнего круга Сангвиния 94-я рота оставалась живым символом позорного прошлого.

Ступая под пологом тёмных и искривлённых ветвей, 94-я рота очень быстро осознала, что окружающий их лес столь же опасен, как и любая вражеская армия. Легионеры продвигались вперёд со значительными усилиями, словно сражались против как следует закрепившегося врага; ожившие древесные корни хватали бойцов и рвали их на части, в то время как шипы пронзали даже закалённый керамит. От скрытности и скорости быстро пришлось отказаться – фланговые силы были вынуждены воспользоваться огнемётами и большим количеством громоздких боевых автоматонов, чтобы проложить себе путь вперёд. Невзирая на сопровождающие продвижение через лес трудности, войско так и не встретило бесконечных вражеских орд, с которыми довелось биться авангарду Кровавых Ангелов. Ни один из падших жителей Сигнуса не бродил по лесу – только искажённые твари, словно рождённые из древних суеверий и мифов, да и то лишь небольшими группами. Они набрасывались на Кровавых Ангелов из засады, нисколько не заботясь о собственном выживании и причиняя легиону серьёзный урон, однако по какой-то неведомой причине выбирая своей целью только облачённых в багрянец астартес и практически не обращая внимания на автоматоны, за исключением сражавшихся в ближнем бою металлических гигантов.

Руководствуясь неопровержимыми законами логики, требовавшими сохранения боевых единиц для последующих расходов, магос-домина Шурол приказала «Капита Аквилэ» выдвинуться вперёд и обезопасить линию фронта. В преддверие масштабного наступления осадные автоматы «Танатар» обрушили на лес огненный шквал плазменных взрывов, сжигавших демонические деревья до состояния тлеющих угольков и превращавших в пепел всех и каждого, кто пытался укрыться в подлеске. Тем временем бесстрастные воители-автоматоны «Кастеллакс» сражались плечом к плечу с отделениями 94-й роты, защищая их от любых вражеских атак, а стремительные «Вораксы» с бритвенно-острыми косами вместо рук присоединились к разведывательным отрядам на рубеже атаки. Объединившиеся силы астартес и Механикума стремительно продвигались вперёд среди бушующих пожаров и нечеловеческих воплей гибнущих деревьев, быстро опередив наступление Сангвиния и основных сил легиона на грязевых равнинах.

Спустя несколько коротких часов они достигли самого сердца леса, как и приказывал Великий Ангел. Позади них оставались лишь пепел и угли, цель была достигнута с таким жестоким усердием, что магос-домина Шурол сочла понесённые потери вполне приемлемыми. Хотя легионеры по-прежнему подвергались атакам существ, собиравшихся в небольшие стаи вокруг сражавшейся против Сангвиния великой орды, левые фланги легиона теперь были в безопасности. Безмолвные ряды автоматонов и рыскающие среди деревьев Кровавые Ангелы стояли на страже против любой сокрытой орды чудовищ, что могли угрожать генеральному удару Сангвиния. Как только центурион Крон передал по вокс-связи сообщение о своём успехе, его спутники узрели алое зарево со стороны холма, в направлении которого их генетический отец и повелитель направил свои силы – ужасающее сияние, которому суждено было сделать их триумф бессмысленным.

Вдали от основного центра боевых действий, на правом фланге великого воинства Кровавых Ангелов раскинулось множество скалистых образований: расколотые и раздробленные, они были буквально вбиты в пологие холмы какой-то невообразимой силой. Учитывая великолепный обзор широких равнин и высоких башен Собора Знака, стратеги IX легиона сочли данную позицию идеальным выбором для использования в качестве основной артиллерийской позиции и развёртывания частей огневой поддержки. Таким образом, медлительные бронетранспортёры и самоходные артиллерийские установки, извлечённые из арсеналов «Красной слезы» и признанные неспособными поддерживать темп основного наступления, получили возможность принять участие в битве за Сигнус-Прайм. Получив приказ занять высоту и закрепиться, артиллерийские части при поддержке отдельных пехотных подразделений двинулись в бой.

Начальная стадия наступления развивалась столь же стремительно, как и у воинств, действующих на иных направлениях фронта – впрочем, гораздо более тихоходная самоходная артиллерия и дредноуты не могли сравниться с темпами продвижения основных сил примарха Сангвиния, действовавшими на центральном направлении. Как и в случае с авангардом, правое крыло в скором времени окружили обезумевшие остатки населения Сигнуса-Прайм – впрочем, число их было существенно невелико, что позволило тяжеловооружённым отделениям поддержки и неуклюжим дредноутам с лёгкостью отразить нападение. Однако неистово вопящие рабы представляли собой всего-навсего расходный материал, обыкновенное пушечное мясо, от которого требовалось не истребление Кровавых Ангелов, но их задержка – ведь для отражения атаки наиболее медлительным боевым единицам конвоя пришлось остановиться, чтобы открыть огонь. Не обращая внимания на колоссальную огневую мощь самоходных платформ «Рапира» и тяжёлой артиллерии, неприятель продолжал атаковать позиции Кровавых Ангелов без малейших колебаний и сомнений, в полной уверенности, что его действия позволят удержать легионеров на одном месте.

Волю Владыки Ангелов нельзя было игнорировать, словно приказы какого-то смертного генерала – сыновья Сангвиния всё ещё были живы и сохраняли волю к борьбе. Первую попытку прорыва возглавили воины 19-й роты: двигаясь за стеной из керамитовых щитов и болтеров, они прокладывали себе путь сквозь массу человеческих тел. Слабо вооружённые отбросы – последнее, что осталось от населения Сигнуса – не сумели сдержать удар легионеров, однако попытка контратаки была остановлена новым препятствием. На пути Кровавых Ангелов встали столь же массивные, как и сыны Ангела, фигуры в гранитно-серых доспехах, ответившие на наступление Девятого серией ударов и засад, в результате которых несколько танков и самоходок были уничтожены. Несущие Слово явили свою суть, и на сей раз их верность была очевидной – отродье Аврелиана растоптало клятвы своим братьям и обратилось к служению тем, кто погубил Сигнус-Прайм и его народ.

Закованных в серый керамит изменников было гораздо меньше, чем их облачённых в багрянец собратьев, и всё же ни один из Кровавых Ангелов не сумел скрыть потрясения перед лицом необходимости сражаться против своих родичей-астартес, действующих по приказу монстров, и их атака заставила сыновей Сангвиния дрогнуть. Наступление с правого фланга замедлилось и затормозилось, сменившись перестрелками на ближней дистанции и попытками связать боем атакующего врага, и в результате полностью остановилось в предгорьях сектора Бета-09. Несущие Слово всеми силами стремились удержать артиллерийский парк владыки Сангвиния вдали от главного сражения, а Кровавые Ангелы не обладали достаточным числом бойцов, чтобы отразить удар своих вероломных кузенов без значительных потерь со своей стороны. Когда Великий Ангел сошёлся лицом к лицу с тёмным князем Сигнуса-Прайм, легионерам на правом фланге оставалось лишь наблюдать со стороны, как тёмные, потрескивающие облака пепла и ужасающие молнии собираются на горизонте.

Ожидавшее легионеров в самом центре поля битвы существо являло собой невообразимый кошмар, воплощённый образ чистейшего безумия, преследовавшего многих астартес багряного воинства в лихорадочных снах за время кампании в скоплении Сигнус. Оно проявилось в облике гиганта, закованного в бронзовые латы и увенчанного чёрными рогами, каждый взмах его крыльев вызывал с небес ливень из прогорклой крови, а следом за ним двигалась орда меньших по размерам существ, чья багровая и бронзовая расцветка полностью соответствовала внешности их вождя. Численность нечистой орды была столь велика, что демонические отродья заполонили равнины до самого горизонта. То, с чем Кровавые Ангелы сражались прежде, было лишь малой толикой ожидавшего их сонма демонов. И всё же Великий Ангел и его сыновья не дрогнули – каждый из них верил в праведность своего дела, верил в то, что разгоревшийся в их сердцах гнев приведёт легион к победе, пускай все шансы и обернулись против них.

Кровавые Ангелы атаковали врага с рёвом, не уступавшим по своей ярости битве в небесах; вёл их самолично примарх Сангвиний, сражавшийся в окружении золотых фигур своих телохранителей и любимых капитанов. Упорядоченные колонны основных сил легиона Кровавых Ангелов продвигались вперёд под прикрытием шквала болтов и ракет, отбивая атаки неорганизованных вражеских полчищ словно нерушимая скала, сдерживающая удары волн; в скором времени авангард Девятого был вынужден широко растянуться по всему фронту. Интенсивность наступления сынов Сангвиния позволила им пробиться вглубь демонической орды, в то время как сам примарх прокладывал путь прямиком к ожидавшей встречи зловещей фигуре демонического генерала, вошедшего в историю под именем Ка'Бандха.

Жестокость рукопашной схватки была поистине феноменальной – колоссальные орды врага теснили боевые порядки IX легиона со всех сторон. Нескладные, кричащие ужасы рубили ряды Кровавых Ангелов громадными тесаками из чёрного железа, рогатые твари прыгали средь сражающихся, гогоча и убивая, в то время как исполинские раздутые монстры крушили бронетехнику и боролись с дредноутами. Многие из легионеров Девятого встретили свою смерть, но другие продолжали сражаться, медленно, но верно укрепляя свои позиции и сохраняя уверенность в возможной победе. Сангвиний наблюдал за падением бесчисленных цивилизаций и руководил истреблением опаснейших ксенорас по всей Галактике – и покуда он возглавлял легион, пока он был готов вести его вперёд, к новым триумфам и бессмертной славе, ни один легионер не сомневался в успехе их борьбы. Но затем Ангел предстал перед архидемоном, и всё изменилось.

Сражение, бушевавшее прежде, оказалось не более чем прелюдией к тому, что последовало за встречей Сангвиния с архидьяволом Сигнуса-Прайм – ни одно из разрушений, нанесённых стрелковым оружием, клинками или когтями демонов, и близко не могло сравниться с тем, на что были способны Сангвиний и его злобный противник, а любой, кто пытался вмешаться в это титаническое противостояние, становился не более чем сопутствующей потерей. Когда два полководца сошлись в бою, ярость их ожесточённого противостояния побудила легионеров Девятого к ещё более самоубийственным подвигам, и прежде дисциплинированные отряды Кровавых Ангелов начали биться в твёрдой решимости сойтись с врагом лицом к лицу, как их примарх, и одолеть чужеродную скверну в ближнем бою. Обширные равнины Сигнуса-Прайм превратились в арену для практически первобытного способа ведения боя: багровые Ангелы бились с бронзовыми демонами в топкой грязи Сигнуса-Прайм, клинки и закованные в керамит длани против костяных когтей и острых клешней. Ни одна из сторон не задумывалась ни о защите, ни о стратегии – только о резне и смерти, а в небесах над их головами белые крылья столкнулись с чёрными.

В тот день бушевали битвы, продолжительность которых не мог определить никто – Сигнус-Прайм оставался во власти таинственной временной аномалии, и оба воинства продолжали биться под зловещим взором осквернённого светила. Никто из участников сражения, сумевших пережить эту кровавую мясорубку и рассказать об увиденном, так и не сумеет вспомнить, как долго они дрались и убивали – но каждый прекрасно помнит момент, когда всё вокруг остановилось. На один-единственный страшный миг каждый из Кровавых Ангелов прекратил борьбу, будучи застигнутым аккурат посреди удара – глаза легионеров не могли оторваться от страшного зрелища, бросавшего вызов здравому смыслу. То был момент, когда победа отвернулась от них, когда надежда покинула поле брани, когда сама Галактика лишилась всяческого смысла. Момент, когда Великий Ангел пал и больше не двигался.

Ангел пал. Едва осознание этого страшного зрелища прокатилось среди Кровавых Ангелов, как некоторые воины застыли, как вкопанные, а другие целиком отдались во власть бездумной ярости, что поглотила космодесантников без остатка и разожгла тёмное пламя в их сердцах. Ближайшие к месту трагедии легионеры, ведомые в равной степени гневом и горем, бросились на торжествующего князя демонов и все как один пали жертвами одного-единственного удара его топора, который обрёл ещё большую силу благодаря обагрившей его крови примарха. Этот удар оборвал жизни сотен Кровавых Ангелов и разжёг поглотившую легион тёмную ярость, разорвав сковывавшие воинов цепи рациональности и дисциплины. Только сильнейшие из воинов Девятого легиона сумели сдерживать своё желание сражаться и убивать до тех пор, пока вокруг не останутся только трупы – и именно эти немногочисленные воители, многие из которых были облачёнными в золото паладинами Икисат, образовали нерушимую стену вокруг тела поверженного примарха.

На поле боя оставалось лишь одно место, где можно было помочь Великому Ангелу – превращённая в крепость «Красная слеза», находившаяся в секторе Альфа-01. Вплоть до этого момента защитникам рухнувшего флагмана приходилось иметь дело лишь со стремительными перепончатокрылыми хищниками и огромными змиями с крыльями летучих мышей, понеся довольно-таки незначительные потери. Более того, похороненные в самом сердце корабля телепортационные камеры всё ещё сохраняли достаточный уровень энергии для одной-единственной операции, что позволило телохранителям погрузившегося в кому примарха вынести его из хаоса битвы. К сожалению, ни превосходное оборудование медицинских отсеков, ни блестящие навыки присутствующих апотекариев ничем не смогли помочь Сангвинию – Всеблагой Ангел оставался недосягаемым, в то время как само присутствие примарха привлекло внимание противника к «Красной слезе».

Воспользовавшись беспомощностью повелителя Кровавых Ангелов, погружённого в сон где-то в глубинах флагмана, и охватившей его сыновей безудержной яростью, враг выдвинул свои силы на уничтожение ангельского примарха. Прежние атаки на импровизированную цитадель Девятого казались не более чем проверкой боем, удерживавшей защитников корабля на месте и при этом недостаточно опасной для вызова подкрепления, то теперь на «Красную слезу» обрушился целый рой крылатых кошмаров. Их было так много, что небеса проклятого Сигнуса-Прайм окрасились в чёрный цвет – не вступая в главное сражение, летучие твари устремились вниз, чтобы обрушиться на стражей «Красной слезы» подобно ужасающему дождю, бесконечному и неудержимому. Занимавшие боевые посты на крыльях некогда гордого корабля воины 221-й роты ответили ураганным огнём с укреплённых позиций и боевых башен, на благородных воителей обрушились целые реки чёрной демонической крови. Обезумевшие от ярости и горечи легионеры бросились на гнусную вражью орду, начисто позабыв о тактике и дисциплине. Увы, численность демонов было такова, что никому не удалось бы остановить её – разве что задержать на какое-то время.

Спустя час жестокого побоища бойцы 221-й израсходовали большую часть боеприпасов и были вынуждены встретить врага клинками и кулаками прямо на открытом корпусе разбитого линкора, бушующий в их душах гнев придавал легионерам сил для продолжения битвы. Кровавые Ангелы гибли, но каждый из умирающих воителей в багрянце и золоте уносил с собой в объятья смерти множество врагов. Увы, вечно это продолжаться не могло – измотанная битвой 221-я рота буквально таяла с каждой новой атакой, в то время как демоническая орда казалась бесконечной. Архейн Хальбет бился на передовой вместе со своими воинами, его глефа выкашивала целые ряды атакующих мерзостей до тех пор, пока раздутый и гниющий хищник не поднял в воздух благородного капитана. Немногочисленные уцелевшие воины 221-й роты продолжали сражаться за свою жизнь, однако организованному сопротивлению уже пришёл конец, и лишь небольшие анклавы окружённых со всех сторон воинов продолжали сопротивляться неизбежному. Висевшего в когтях мерзости Хальбета атаковал рой меньших крылатых тварей; благородный воин продолжал отважно биться за свою жизнь, рассекая тех, кого могла достать его глефа, и нанося колотые раны схватившему его зверю. В конце концов израненный монстр выпустил своего пленника, и тот рухнул вниз с огромной высоты – падение завершило то, чего не сумел сделать враг, и архейн Хальбет больше не поднялся.

Бойцы 221-й роты были уже не в силах сдерживать натиск неприятеля; завывающий сонм демонов устремился сквозь прорехи в корпусе «Красной слезы» прямиком во внутренние коридоры флагмана в явном стремлении отыскать путь к самому сердцу великого корабля и беззащитному примарху. Грандиозный капкан, расставленный Гором на своего брата и весь его легион, сработал на совесть – его зубья с неумолимой силой зажали обречённую жертву, однако одно-единственное, последнее препятствие не позволяло отправить добычу прямиком в вечность. У каждой пробоины, у каждой дыры в корабельном корпусе пришельцев встречали готовые к бою Багровые Паладины – грозные стражи, чьи клятвы во имя примарха были гораздо сильнее, чем охватившая их души ярость; среди сверкающих рядов терминаторов мелькали монументальные фигуры воителей Легио Кустодес. Их щиты и боевые клинки образовали непреодолимый барьер, позволивший раз за разом отбрасывать врага прочь, но, к превеликому сожалению, даже такие могущественные воины, как Херувимы, не могли противостоять демоническим легионам вечно. Спустя несколько коротких часов в строю осталось меньше половины защитников «Красной слезы».

Пока сыновья Великого Ангела яростно сражались за «Красную слезу», в недрах громадного корабля развернулась ещё одна битва: несколько собравшихся вместе адептов Библиариума объединили силы, стремясь пробудить своего генетического отца и повелителя. Каждую из многочисленных палуб флагмана наполняли какофония битвы и крики умирающих, трупы людей и чудовищ забивали контрольно-пропускные пункты и переборки. Даже эфир содрогался под воздействием отголосков борьбы бывших библиариев за пробуждение примарха от его мрачных снов о крови и разрушениях. Многие из защитников «Слезы» попали в тиски этого проклятия; воины сходили с ума от ярости или горя, убивая всех, кто попадался им на пути. Отчаяние накрыло поле битвы, словно погребальный саван.

Наиболее сильные и волевые воины сохраняли стойкость даже несмотря на ярость, кипевшую в их сердцах – все они прекрасно понимали, что земле, на которой они стояли, суждено стать их могилой. Защищавшие вход во внутренние залы Херувимы и Кустодес сплотились вокруг могучей фигуры Барбиэля, с огромного молота которого стекал ихор уничтоженных демонов, в то время как снаружи, на корпусе флагмана, последние из воинов 221-й роты сформировали нерушимую стену вокруг тела своего погибшего капитана. Шансы на победу становились столь же эфемерными, как и просачивающийся сквозь пальцы пепел, возможности выжить у легионеров практически не оставалось, а поражённым демоническим безумием было не суждено даже принять благородную смерть воинов. Пробил смертный час IX легиона, ибо каждый из присутствующих знал: даже если какое-то чудо позволит сохранить им жизнь, ни один из сынов Сангвиния больше никогда не будет прежним.

На кровавых равнинах Сигнуса-Прайм правили бал смятение и хаос – не поддающиеся подсчёту враги бесчисленных форм не ведали усталости, и множество доблестных легионеров Девятого погибли в бессмысленной резне. Низкорослый мутировавший лес на левом фланге недолго оставался во власти Кровавых Ангелов: в скором времени он оказался наводнён кошмарами. Их было так много, что центурион Крон обратился ко всё ещё способным воспринимать его приказы бойцам 95-й роты с призывом покинуть оборонительные позиции и приступить к организации подвижной обороны, избегая окружения и захвата. Будучи ветеранами множества аналогичных кампаний задолго до обретения Сангвинием власти над легионом, Творцы Саванов снова вернулись к старой доброй методике войны: жестокому ритму ударов, перегруппировок и повторных ударов. Легионеры сражались со всей горечью и злобой, на которые были способны; ловушки, засады, притворные отступления – каждая из стратагем в их арсенале была обращена против омерзительного врага, каждый удар был рассчитан на то, чтобы вцепиться в него как можно глубже и яростнее.

Закодированные инграммы металлических воинов «Капита Аквилэ» были изолированы от воздействия демонической ярости, однако даже эти неукротимые конструкты плохо справлялись с такой массой врагов. Из-за серьёзного падения дисциплины в рядах Творцов Саванов и своей собственной низкой мобильности не ведающие ни сомнений, ни усталости боевые автоматы были вынуждены перестроиться в оборонительные порядки, в то время как Кровавые Ангелы вели смертельную игру «ударил-убежал» среди окружающего леса. Многоногие ужасы разрывали броню автоматонов, раздутые слизняки извергали на них потоки живого пламени, и даже лишившиеся рассудка Кровавые Ангелы набрасывались на стальные когорты «Капита Аквилэ», однако бесстрастные автоматоны продолжали держать строй. В самый разгар битвы толпа громадных звероподобных демонов, увенчанных ореолами из рогов и шипов, прорвалась сквозь ряды залитых кровью роботов – и, хотя некоторые из них пали жертвами стальных кулаков и ревущих орудий несокрушимой «Капита Аквилэ», строй железных солдат был разорван и сломлен. Будущее балансировало на краю пропасти, в одном шаге от падения в бездну, из которой нет возврата. Если бы нечистым тварям удалось подавить сопротивление Кровавых Ангелов на левом фланге, основные силы сынов Сангвиния оказались бы уязвимыми перед возможным окружением и методичным истреблением вражескими силами, что ознаменовало бы конец IX легиона.

Прямиком в этот водоворот нырнула магос-домина Шурол: размахивая боевым молотом на длинной рукояти, она стремилась сплотить верных Трону воинов и превратить вероятное поражение в блистательную победу. Воительница Омниссии возглавила яростную контратаку против лавины монстров, способных разорвать на части дредноут. Хотя отвага госпожи «Капита Аквилэ» стоила ей ног, отрубленных жестоким ударом демонических когтей, разорвавших провода и аугметические компенсаторы, ей удалось остановить вражескую атаку, а после вмешательства Астера Крона и элитных отделений Творцов Саванов – повернуть ход схватки в иную сторону. На какое-то время левый фланг погрузился в спокойствие, нарушаемое только криками умирающих, далёким рёвом сражения и бессловесным гневом, кипевшим в сердцах каждого легионера Кровавых Ангелов.

Без учёта павших или отдавшихся тёмной ярости, 95-я рота уменьшилась до менее чем сотни боеспособных воинов, немногим лучше шли дела и у «Капита Аквилэ», львиная доля немногочисленных боеспособных автоматов лишилась конечностей и оружия. На равнинах за их позицией продолжала бушевать жестокая битва, не утихающая ни на мгновение; издалека основное сражение казалось бесконечным полем призрачных форм, убивающих и умирающих настолько быстро, что со стороны было практически невозможно определить верность отдельных фигур какой-то из сторон. В глубине леса вражеские силы снова собрались в достаточном количестве, чтобы смести выживших защитников и обрушиться на осаждённое войско Кровавых Ангелов внизу. Центурион Крон и его союзники один раз уже отбросили их назад, пускай и дорогой ценой, однако вторая такая победа уже не представлялась возможной.

Под скрюченными кронами пропитанного кровью леса собрался поспешный военный совет; потрёпанный центурион 95-й и его уцелевшие сержанты встретились с искалеченной Шурол и её магосами. Кровавые Ангелы едва могли сдерживать свою ярость после падения Сангвиния, в связи с чем представляли немного ценности в качестве стратегов, вдобавок ресурсы маленькой армии были крайне ограничены. Собравшимся воинам казалось, что последняя надежда на победу покинула их, и растущее отчаяние только усилило хватку жестокого гнева в их сердцах. Внутренний процессор и аугметические имплантаты магоса-домины Шурол, передвигавшейся с помощью осадного автомата «Танатар», делали её невосприимчивой к власти эмоций, а потому она оценила ситуацию следующими словами: «запасы боеприпасов минимальны, потери среди активных боевых единиц достигли критического уровня. Остаётся лишь один вариант действий. Атакуем».

Командиры основных сил были слишком далеко, ещё меньше из них сохранили разум посреди смертельной схватки – жестокая сеча не оставляла ни малейшей возможности услышать последнюю передачу 95-й роты, и никто не сумел ни отметить их храбрость, ни оценить благородство самопожертвования, пускай оно и казалось тщетным. Крохотный багрово-серебристый клинок вслепую бросился в самое сердце тьмы посреди мрачного леса в стремлении задержать врага до тех пор, пока хотя бы один легионер центуриона Крона продолжал дышать.

Смерть правила бал повсюду: надежды на спасение не оставалось даже в самых дальних уголках поля битвы. На правом фланге тяжёлые подразделения и артиллерийские дивизионы медленно перемалывались на куски, Несущие Слово направляли стаи демонов на орудия IX легиона и одного за другим убивали сынов Сангвиния, которые впали в отчаяние и лишились контроля над своим разумом. Один из младших демонических князей пробил дыру в баррикаде из бронетехники, следом за ним в разлом нырнули ассасины Несущих Слово. Окружённый и отрезанный от своих воинов убийцами в серых доспехах и с проклятыми клинками, архейн Сизаль пал – его доспехи были разорваны на части, а в жилах бурлил демонический яд. Гибель командующего оказалась последним ударом для действовавшего на правом фланге воинства: множество легионеров поддались гневу, грозившему забрать последние остатки их разума, и бросились на врага в неистовой жажде крови и смерти.

Древний Хамона был почитаемым воином братства Багровых Паладинов. Даже посреди этого катастрофического побоища он не посрамил себя нарушением данных столетия назад обетов. Вокс-модули почтенного проревели слова вызова, и Хамона врезался в ряды воинов ордена Незримой Длани, могучие удары его бронированных ног превратили ассасинов Несущих Слово в разорванные куски мяса. Однако следом на пути старого дредноута встал один из вожаков демонической мерзости – когти нечестивого князя были достаточно острыми, чтобы рвать закалённый керамит. Почтенный Хамона отреагировал практически мгновенно, его пушка изрыгнула дождь раскалённой плазмы. Выстрел в упор разорвал звероподобного монстра на части, но правая рука древнего превратилась в искорёженный, дымящийся обрубок, и дредноут взревел от боли и ярости, окружённый со всех сторон трупами и останками артиллерийского парка IX легиона.

Некогда гордые 146-я и 19-я роты навеки ушли в мир иной, за исключением толп вопящих убийц и крохотных горсток отчаявшихся воителей, которые пытались удержать свои позиции. Упрямый акт неповиновения почтенного Хамоны выиграл всего лишь несколько минут выживания для сыновей Сангвиния, поскольку Несущие Слово и их мерзкие союзники отошли на перегруппировку, и по возвращении на поле битвы их численность существенно возросла. Превратившиеся под воздействием тёмной ярости в зверей легионеры попадали в ловушки Несущих Слово и гибли, их жизни и жажда мести растрачивались впустую и только развлекали вражеских воинов; оставшиеся позади и сохранившие разум Кровавые Ангелы крепче сжали оружие и старались не слушать рёв монстров в темноте. Он был настолько силён, что сломленные Ангелы и гибнущие Волки поначалу практически не обратили внимания на новый звук, раздавшийся на поле брани – то был не гортанный рык демонов и не омерзительные насмешки на колхидском, а прекрасно знакомое каждому из легионеров Девятого пение, которое с каждой секундой становилось всё громче и громче.

Кричащие ужасы и покрытые шипами порождения варпа устремились вперёд, готовые смести уцелевших воителей в багряных доспехах, чьи боеприпасы уже давным-давно иссякли – но вместо этого встретили стену Легионес Астартес в угольно-чёрной броне, распевающих баальские песнопения. Новая сила явилась из обширной пустыни за пределами поля битвы – сила, подобная тени, но под толстым слоем покрывавшего их доспехи пепла цвета глубокой ночи виднелись проблески алого, а также цифра «202». То были Элай Джаннус и пережившие крушение «Ифрита Девять» легионеры; пройдя километры адской пустоши под пепельным дождём, они наконец-то достигли места, где бились их братья. Литургия Крови стала для них щитом от ярости, захлестнувшей сердца IX легиона, в то время как сталь их клинков и болты стрелкового оружия обрушились на врага.

Они ворвались в плотные ряды монстров и изменников, мощные вокс-динамики Хамоны добавили его могучий голос к звукам песни, значительно увеличив её громкость и силу – и враг отпрянул. Сверкали клинки и ревели болтеры, Кровавые Ангелы врезались в ряды шокированных неприятелей и отбросили их прочь; на какое-то время легионеры забыли об отчаянии и ярости, сражаясь за свою жизнь с умением и доблестью, которые привил им примарх. Низвергнув в пыль дьяболиста-центуриона Несущих Слово, архейн Джаннус отдал приказ – и двигатели ещё способных к передвижению бронетранспортёров взревели в унисон с рёвом собравшихся воинов. Измученные, окровавленные, но не сломленные Кровавые Ангелы вновь двинулись вперёд.

Безумие, ненависть и ярость безраздельно господствовали на поле брани – наибольшая концентрация этих тёмных эмоций наблюдалась там, где Ангел рухнул с небес на землю. Свидетелями падения Сангвиния стали около 50 000 его сыновей, и лишь немногим из них удалось укротить безраздельную ярость, овладевшую умами легионеров. Для них больше не существовало понятия «стратегия» - в их головах оставались лишь мысли о морях крови, резне и смерти. Личности тех, кто сражался рядом с ними – будь то чудовища или легионеры – скрывались за непроницаемой кровавой пеленой. Даже величайшие герои IX легиона, находившиеся в непосредственной близости от поражения Сангвиния, оказались разбиты горем – в связи с чем способных пытаться восстановить порядок лидеров оказалось ещё меньше. То, что начиналось как битва, превратилось в банальнейшую затяжную резню, а неминуемая гибель измотанных и дезорганизованных Кровавых Ангелов становилась всего лишь вопросом времени.

Сокрытые глубины Собора Знака извергли бесконечный паноптикум кошмаров и легенд, облачённых во плоть волей тёмных богов, чьи престолы скрывались внутри. Поле битвы продолжали занимать всё новые и новые ужасы, и для основных сил IX легиона не осталось ни малейшего шанса на перегруппировку или проведение контратаки – их ждала лишь отсроченная, бесславная гибель. На далёком левом фланге поток выходящих из осквернённого леса ужасов замедлился до тонкой струйки, однако не поддающаяся подсчёту орда продолжала беспрепятственно продвигаться через открытые пустоши, окружавшие безобразный собор. Чудовища спешили навстречу авангардным силам воинства Сангвиния, что было рассеяно на дюжине квадратных километров пустоши и поглощено массированной, жестокой рукопашной схваткой – в связи с чем легионеры превратились в лёгкую добычу для демонического войска. И всё же, невзирая на волю тёмных богов и падших примархов, сила духа многих Кровавых Ангелов продолжала оставаться несокрушимой.

Внезапно над полем битвы взметнулись громадные фонтаны порченой почвы и разорванных в клочья звериных тел, а затем издалека прогремели звуки грохота артиллерийских орудий и ракет дальнего радиуса действия. Изливавшийся из кощунственного собора поток нечистых тварей охватил хаос, едва первые выстрелы разорвали плотно сбитую массу, угрожавшую центру воинства Кровавых Ангелов. Элаю Джаннусу наконец-то удалось прорваться сквозь боевые порядки Несущих Слово и занять позицию на возвышенности с правого фланга, организовав кордон из легионеров в почерневших доспехах вокруг уязвимых артиллерийских орудий и предназначенных для огневой поддержки дредноутов «Дередео», пока те обстреливали вражескую орду. Каждый снаряд обратился в символическую форму возмездия, в воплощение наполнявшей души Кровавых Ангелов ненависти к врагу, и с каждым новым залпом бдительные стражи из числа сыновей Сангвиния возносили гневный рёв в равнодушные небеса над их головами. Вокруг них, посреди окутанного пеплом мрака собирались Несущие Слово со своими отвратительными союзниками, каждая новая атака требовала всё большего и большего напряжения сил стремительно уменьшавшейся роты – но вместе с тем каждая смерть помогала выиграть время для ещё одного залпа, для очередного удара жестокому замыслу судьбы. Каждый из доблестных воинов этой «Роты Смерти» поклялся дорого продать свою жизнь ради возможности вырвать из хватки рока последний шанс на победу. Каждый из легионеров нанёс на свою броню особые баальские отметки – кроваво-красный косой крест поверх испачканных пеплом доспехов.

Наступление врага внезапно прекратилось, когда смертоносный дождь из разрывных снарядов обрушился на ближайшие сектора, оставив после себя лишь перемешанную грязь и разодранные куски кошмарного воинства. Следом за этим в очищенное от неприятеля пространство ворвались основные силы Кровавых Ангелов, около 40 000 трансчеловеческих воинов, ведомых только бессмысленной яростью и желанием убивать, стремившихся найти новую добычу ради утоления своего тёмного голода. Впервые после падения Сангвиния Кровавые Ангелы застали врага врасплох – сама жажда крови, которую враг использовал против них, теперь работала в пользу сынов Ангела.

Действуя подобно единой хищной массе, легионеры обрушились на деморализованное войско демонов и атаковали их с неистовой яростью, не оставляя после себя ничего, кроме забрызганных кровью руин. Преследуя неприятеля под убийственной мощью непрерывного артиллерийского обстрела, Кровавые Ангелы загоняли мерзких тварей, словно охотники – свою добычу, не обращая ни малейшего внимания на завывающую вокруг шрапнель и бушующее пламя. Сыновей Сангвиния неумолимо притягивало к нечестивому храму, безмолвно ожидавшему их на далёком горизонте.

Ведомые ненасытной жаждой крови и смертей – жаждой, утолить которую не представлялось возможным – Кровавые Ангелы буквально прорубили себе путь ко вратам Собора Знака. То, что они творили по дороге к цели, нельзя было назвать битвой. Там, под проклятыми небесами Сигнуса-Прайм, бушевала самая настоящая бойня, лишённая какого-либо смысла, за исключением полного истребления врага. В этой бесчестной, кровавой резне среди топкой грязи и пепла нельзя было обрести ни чести, ни славы – только грубое удовлетворение в пролитой вражеской крови во имя самого кровопролития. Путь легионеров Девятого отмечал след из воронок и разорванных трупов – артиллерия Кровавых Ангелов пробивала своим собратьям путь вперёд, но с каждой минутой число обрушивавших ярость с небес орудий IX легиона неуклонно уменьшалось, противник методично истреблял изолированный артиллерийский эшелон на правом фланге. После изматывающего прорыва, показавшегося сынам Сангвиния растянувшимся на целую вечность, основные силы измученных и разрозненных отрядов Кровавых Ангелов наконец-то достигли громадного собора.

Заключительный аккорд в симфонии гибели IX легиона – неизбежная кровавая баня, кульминация коварных планов Гора в отношении Сангвиния и его сыновей – должен был вот-вот прозвучать. Кровавым Ангелам предстояло оказаться сломленными на веки вечные, выживших ожидало превращение в нечто большее, и вместе с тем – нечто меньшее, чем то, к чему стремился Всеблагой Владыка Баала. Такая судьба была уготовлена Девятому в финальном акте трагедии, спланированной Гором многие годы назад – трагедии, сценарий которой до сих пор воплощался в точности. И всё же одному из действующих лиц драмы, которую демонические творцы считали оконченной, предстояло исполнить последнюю роль.

Едва облачённая в багрянец буйная масса берсерков, которыми стали некогда дисциплинированные воины, обрушилась на громадный и хорошо укреплённый собор, легион Сангвиния столкнулся лицом к лицу с величайшими из чудовищ Сигнуса-Прайм. На стенах демонической церкви стояли воины Незримой Длани – бойцы 8-й роты Несущих Слово, чьи свинцово-серые доспехи сменили свой цвет на оттенок запёкшейся крови. Непотребные знаки и запретные символы наглядно свидетельствовали о скверне, во власть которой отдались бойцы Семнадцатого, которые когда-то были для сынов Сангвиния братьями по оружию. Боевые ряды колхидцев буквально ощетинились смертоносным вооружением: каждый из них был полон решимости истребить тех, с кем они в своё время приносили одни и те же клятвы верности. Между вероломными псами Лоргара и одержимыми жаждой возмездия Ангелами всё ещё стояли существа, отвратительные своим обличьем, и всё же гораздо менее ненавистные для воинов Девятого, нежели растоптавшие все свои клятвы Несущие Слово.

Потерянных среди багровых грёз о крови и смерти Кровавых Ангелов не заботила ни мощь противника, ни высота его укреплений. Сыновья Сангвиния ударили по собору красной волной, бросаясь на казематы и не обращая ни малейшего внимания на потоки огнемётного пламени и град болтов со стороны противника; легионеры выбивали сколы в толстых стенах и тщетно пытались забраться наверх. Действующие в составе атакующего воинства дредноуты, терминаторы и бойцы отделений поддержки с тяжёлым вооружением пробивали небольшие бреши, лихорадочно прокладывая путь сквозь укрепления или же ломая меньшие боковые ворота, но каждая такая брешь быстро закрывалась. В ряде случаев враг просто-напросто заполнял проломы телами, и защищавшие крепость ужасы с ликованием бросались в объятья смерти, в то время как в других местах стены выделяли ядовитые соединения, способные запечатать пробоины и прикончить незваных гостей. Сами стены нечестивого сооружения превратились в смертоносное оружие – бритвенно-острые лезвия и даже грубые мясистые руки появлялись буквально из ниоткуда, сдерживая продвижение IX легиона.

У основания стен яблоку было негде упасть из-за толп разъярённых воинов в алой броне; давка под шпилями Собора Знака оказалась такова, что некоторые из погибших Кровавых Ангелов продолжали удерживаться в вертикальном положении даже после того, как смерть оборвала их нити. Атакующие легионеры даже не думали об отступлении или попытках перегруппироваться: они превратились в обезумевшую толпу, которая сражалась и пробивала вражескую оборону даже перед лицом неминуемой гибели. Немногие из сохранивших разум подразделений сопротивлялись желанию отступить, ведя отчаянный огонь ради поддержки своих потерянных братьев. Сотни бойцов IX легиона пали в первой атаке, а жестокие укусы врага, ведущего огонь с укреплённых позиций на возвышении, скашивали ещё десятки легионеров с каждым мгновением. Воины-ветераны, побывавшие на полях известнейших сражений Великого крестового похода и завоевавшие бесчисленные почести, гибли в топкой грязи Сигнуса-Прайм, их честь подверглась жестокому поруганию изменниками и их демоническими союзниками.

Подобная бойня сломила бы любую пребывавшую в здравом уме армию – как и силу, менее искажённую ненавистью и слепой яростью, однако орущие и бьющиеся под стенами Кровавые Ангелы больше не были армией, превратившись в безудержную толпу. В этом последнем испытании легионеров вела к победе вовсе не их легендарная дисциплина или мастерство во владении оружием, но скрытая в их душах сверхъестественная ярость, тот самый изъян, который Сангвиний так долго пытался подавить. Громадные, высотой метров в двенадцать, центральные врата Собора, окованные железом, что светилось оттенками красного, словно только-только вышло из кузницы, внезапно оказались сорваны с петель потрёпанным дредноутом модели «Левиафан», чья вокс-система издавала бесконечный басовый рёв бессловесной ненависти. Этот безымянный древний заплатил за свою маленькую победу собственной жизнью, когда состоявшее из одних лишь колышущихся, словно бы бескостных конечностей и вздымающейся чешуйчатой плоти чудовище заполнило брешь своей мерзкой тушей. Вооружённые острыми когтями лапы монстра пробили саркофаг дредноута и выпустили наружу поток амниотической жидкости, хлынувшей через ворота словно околоплодные воды. Саму же тварь постигла не менее гнусная участь, ибо следующие за древним легионеры Кровавых Ангелов набросились на неё и разорвали на части, более того – некоторые из них устроили пир из его нечистой плоти, пожирая мерзость живьём, пока та вопила от экстатической боли.

Как только ворота оказались сокрушены, а Кровавые Ангелы оказались во внутренних залах, на Сигнус-Прайм воистину спустился сам Ад. Каждый из коридоров был залит кровью, каждая башня и каждый чертог – переполнены боровшимися, царапавшимися и кусавшимися формами, в то время как воители в побитых и перепачканных доспехах насыщались плотью убитых. Архейн Молгрен из 11-й роты, практически неузнаваемый из-за покрывающих его лицо потёков грязной крови, забрался на крепостные стены, убивая всех на своём пути и сбрасывая трупы вниз; при этом он не переставал хохотать, словно умалишённый. Одинокий центурион 271-й роты и остальные отставшие от главного наступления заняли позицию у внешних ворот, тщетно умоляя собратьев отказаться от поразившего их безумия, в то время как другие, сохранившие большую часть своих былых личностей, сосредоточили свой гнев на Несущих Слово, загоняя их в коридорах мрачной крепости, словно зверей. На протяжении нескольких минут – минут, которые казались участникам событий целой вечностью – на стенах Собора Знака бушевала бойня, резня, не поддававшаяся логическому осмыслению. В этом кровавом угаре не было ни малейшей толики мести за былые обиды, а только убийство ради наслаждения самим процессом убийства, ради красной, радостной эйфории, что могла даровать одна лишь смерть.

Как только казавшееся бесконечным безумие утихло, вокруг больше не оставалось ни порождённых варпом чудовищ, ни Несущих Слово, ни падших граждан Сигнуса – одни лишь изломанные и неузнаваемые трупы, объединённые разве что степенью истерзанности своих тел. И только в высочайшей из башен всё ещё скрывался враг – наблюдавшие за окружающим безумием тёмные властители Сигнуса. К сожалению, когда Кровавые Ангелы собрались вместе среди залитых кровью залов Собора Знака, они начисто забыли о том, что неприятель ещё не уничтожен – вместо этого они увидели новую добычу друг в друге.

В воспоминаниях уцелевших практически затушенные угли былых обид раздувались ярким пламенем, а вспыхнувшая в их сердцах тёмная ярость превращала братьев в смертельных врагов. Воины вновь обнажили клинки и приготовились к схватке – в этой битве былым товарищам предстояло сражаться друг против друга. Пробил час последнего испытания для Кровавых Ангелов, выигрышем в котором становилась горькая победа над величайшим из врагов. Если бы легиону суждено было остаться в таком варварском состоянии и одержать викторию столь варварским способом, выжившие, скорее всего, никогда бы не избавились от поразившего их недуга и остались бы в плену собственной ярости на веки вечные. Однако этого так и не произошло – едва душа легиона сомкнулась в цепких объятьях тьмы, среди стен и высоких башен пронёсся новый крик – не отчаяния и не гнева, но радости. В небесах показались белые словно снег крылья – Сангвиний сумел вырваться из оков смерти. Он вернулся, чтобы качнуть чашу весов правосудия в обратную сторону.

Небеса над Собором Знака внезапно озарил ясный солнечный свет, яркий настолько, что причинял боль глазам. Великий Ангел, вернувший себе здоровье и силы, поднялся ввысь над стенами на своих широких крыльях, в ужасе наблюдая за конфликтом внизу. Лица всех до единого легионеров Кровавых Ангелов внезапно повернулись, глядя в небеса – при этом руки многих из них застыли в воздухе с оружием, готовым обрушиться на собратьев по легиону. Каждый из сыновей Сангвиния был до глубины души потрясён видом своего павшего отца, вернувшегося к ним в сиянии славы. Терзавший легионеров Девятого гнев ненадолго утих и отступил, бойцы один за другим опускали оружие, и по всему собору, в каждом из его залитых кровью залов, установился шаткий мир – ибо Сангвиний одним лишь своим присутствием сумел купить своим сыновьям недолгую отсрочку от уготованной им печальной участи. Великий Ангел воспарил на своих крылах прямиком к высочайшей из башен Собора Знака – нечестивому святилищу творцов погибели Сигнуса-Прайм, его сверкающий чистейшим серебром в лучах внезапного солнечного света клинок покинул ножны, и примарх пробил себе путь прямиком в сердце зла. Под покровом дождя из стеклянных и каменных осколков Великий Ангел прибыл в то место, которому суждено было стать ареной последней битвы за душу его легиона – или же первой в их последующей истории противостояния мраку в своих сердцах.

Итак, декорации заключительного противостояния были расставлены, а с прибытием Великого Ангела все игроки заняли свои места. Взору Сангвиния предстал гибкий рогатый великан, правивший мертвецким королевством Сигнуса – а также закованный в бронзовые доспехи демон, служивший генералом его армий, тот самый монстр, что в предшествующем противостоянии поверг крылатого примарха. То, что произошло дальше, давным-давно обратилось в легенду: пускай немногочисленные свидетели оной дуэли судеб неохотно делились её точными подробностями, исход этой схватки в конечном итоге изменит ход всей войны и будет преследовать IX легион и его потомков до конца времён.

Бросив вызов порочным хозяевам Сигнуса-Прайм, неудержимый Ангел скрестил серебряный меч с выкованным в Преисподней топором своего заклятого врага. Ярость этой схватки была такова, что вершину башни буквально разорвало на куски. Подобные поединки – будь то в былые времена или же в последующую эпоху – всегда будут определять ход дальнейшей истории и становиться поворотными в судьбах Галактики. Могучий Ка'Бандха был настоящим исполином, его оружие и доспехи ничуть не уступали лучшим из шедевров воинского ремесла смертных мастеров. Более того, монстр в бронзовой броне прекрасно помнил, как он сошёлся в бою с примархом в прошлый раз, оставив сломленного Ангела лежать в грязи у своих ног. И всё-таки былое поражение не сломило Сангвиния – напротив, оно сделало его сильнее. Сомнения, что сдерживали примарха прежде, его отчаяние после известия об измене Гора и страх в отношении поразившего собственный легион проклятья сменились холодным стремлением узреть, как тёмных повелителей Сигнуса-Прайм поставят на колени. Зубья Горова капкана сомкнулись, но оказались не в состоянии удержать добычу, и теперь эта добыча была полна решимости отомстить за свои раны в десятикратном объёме. Разнузданной дикости и воинствующей гордыне демонического генерала Ка'Бандхи противостояла твёрдая решимость Великого Ангела свершить возмездие за жертву, принесённую сынами примарха, пока сам он лежал без сознания. Каждый из ударов меча, оставлявших глубокие раны в покрытой багряным мехом шкуре демона, служил символическим актом отмщения за всех погибших сыновей Девятого легиона.

Крылатый примарх не ведал пощады по отношению к твари, что посмела угрожать Кровавым Ангелам, и её мерзкому сородичу – напротив, он собирался наказать их столь же жестоко, как эти демонические отродья обошлись с подданными Империума. Отплатив демонам за своё былое поражение, Сангвиний оставил изломанных телом и сломленных духом нечистых владык Собора Знака среди развалин их омерзительного логова в заключительном акте жестокости, положившем конец кошмару, которым была кампания в системе Сигнус. Судьба Ка'Бандхи и других владык варпа, что собирались править Сигнусом вместе, стала мрачным зеркальным отражением первой судьбоносной схватки – разорванные на куски тела чудищ, свершившаяся месть примарха и горькая ненависть, проникшая в самую суть IX легиона и изменившая его навсегда. Великий Ангел всей душой радовался победе, одержанной невзирая на все преграды – однако скорбел в связи с тем, какую форму она приняла, ибо даже после окончательного триумфа на полях смерти Сигнуса-Прайм в крови его легиона останется скверна, что не исчезнет уже никогда.

Предсмертные крики поглощённых пламенем варпа тварей ознаменовали собой окончание битвы за Сигнус-Прайм, но отнюдь не конец начатой там кампании. Немногочисленные демонические отродья, которым посчастливилось уцелеть среди учинённой Кровавыми Ангелами резни, исчезли без следа, словно никогда не существовали, оставив вокруг лишь следы былого побоища и трупы своих пешек. Действующие на орбите адские корабли, взявшие в кольцо блокады флот IX легиона, просто-напросто рассыпались на части, в то время как скрывающая звёзды тёмная пелена растворилась буквально на глазах, открывая дивный гобелен из огней далёких светил. При этом расположение звёзд намекало на время, которое абсолютно не соответствовало показаниям неисправных хронометров армады. Более ничем не сдерживаемые вокс-матрицы на борту каждого из кораблей снова ожили – весть о выживании и триумфе Великого Ангела хлынула с неудержимой мощью внезапного рассвета, омрачённая разве что осознанием причины, что привела их в систему Сигнус и бросила в горнило страшного испытания.

Сангвиний отдал приказ своим сыновьям избавиться от всех следов пребывания Кровавых Ангелов на испорченных мирах обширной системы Сигнус, вплоть до самого ничтожного осколка брони и брошенной гильзы. Ни один из братьев Девятого не сумел бы обрести вечный покой в проклятых землях Сигнуса-Прайм, и апотекарии со своими жутковатыми дроидами-сервиторами потратили много дней, прочёсывая равнины столичного мира в поисках павших. Большинство погибших были найдены в огромных грудах тел, разбросанных по центральным секторам, в то время как небольшие скопления трупов отмечали места, где последние уцелевшие воины разбитых рот встали спиной к спине и встретили смерть в забытых, но не менее яростных схватках. На далёком правом фланге артиллерийский эшелон практически прекратил своё существование, Элай Джаннус и его рота погибли до последнего человека – но среди груды их тел всё ещё возвышалась безрукая, хромая фигура древнего Хамоны, продолжавшего распевать боевые песни сквозь потрескивающие, сгоревшие вокс-блоки в стремлении восславить последний подвиг 202-й роты. Судьба, которую встретили многие другие мученики IX легиона, навеки осталось неизвестной – никого из свидетелей их последнего подвига просто не осталось в живых.

Даже среди уцелевших лишь немногим удалось избежать ранений, и практически каждый боец легиона унёс с собой кровавые воспоминания о битве. Жестокий конфликт и смертоносное оружие врага собрали немалый урожай среди воинов Девятого, однако теперь против Кровавых Ангелов обратилась даже осквернённая природа Сигнуса-Прайм.

Странные инфекции и эпидемии охватили наиболее ослабевших воинов, в связи с чем многие из них были оставлены в карантинных зонах на поверхности, чтобы при встрече с другими бойцами на борту кораблей они не заразили их и не стали причиной дополнительных страданий и смерти. Ещё более ужасной оказалась ситуация, развернувшаяся на крайнем левом фланге, там, где демонический лес превратился в трясину из разлагающегося ила. Даже флегматичные боевые автоматы и закованные в броню дредноуты были разъедены водами этого мерзкого болота, а немногочисленные найденные трупы совершенно не поддавались идентификации, будучи испорченными до такой степени, что даже их генетическое семя нельзя было возвращать легиону. Всего лишь паре воинов удалось покинуть тошнотворные топи живыми – спустя три дня после окончания осады Собора Знака покрытый многочисленными ранами центурион Крон вышел из мрака с разъеденным едкими испарениями горлом – за собой он волочил сохранивший работоспособность торс магоса-домины Шурол.

После сражения число тяжелораненых оказалось столь велико, что многие из воинов, работавших над поисками уцелевших и расчисткой поля боя, продолжали трудиться с ранениями, способными вывести из строя более слабых воинов. Однако куда более сильную боль легионерам причиняли вовсе не физические увечья, но душевные стигматы – особенно болезненные у тех, кто посреди сражения отдался во власть ужасающей ярости. Многие из них так никогда и не оправились после пережитого – известно, что некоторые из ветеранов бойни на Сигнусе-Прайм внезапно исчезли из рядов IX легиона в скором времени после окончания сражения. По всей видимости, боевые братья этих бойцов даровали им Милосердие Императора вместо того, чтобы обречь их прожить остаток своих лет в цепях, подобно хищным зверям. Другие, обесчещенные собственными деяниями в оковах ярости, оказались в равной степени объектами жалости и стыда. Выдержать подобное испытание для таких горделивых воинов, как Кровавые Ангелы, было гораздо сложнее, нежели вынести боль от простых ранений.

Свидетелями кровавого буйства архейнов Молгрена из 11-й и Амита из 5-й стали многие – эти прославленные воители, причастные к исчезновению контингента Космических Волков, были всего лишь двумя старшими офицерами, стоявшими в авангарде безумия. Стремительное погружение этих командующих в глубины ярости берсерков привело к полному краху линии фронта, поскольку их воины последовали примеру своих лидеров. Несмотря на это вопиющее нарушение дисциплины, вышеупомянутые офицеры избежали официальных санкций – впрочем, разочарование их примарха было для них горше любого осуждения. Отстранённое и холодное поведение повелителя подорвало боевой дух IX легиона, оставив свой тёмный отпечаток над всеми свершениями в этой кампании и затмив героические деяния Кровавых Ангелов. Да, побоище на Сигнусе-Прайм завершилось победой Девятого, но эта победа была пустой и горькой – то был триумф в венце из пепла и скорби.

Спустя ровно 51 день после окончания битвы за Сигнус-Прайм на поверхности этого сумрачного мира расцвело новое солнце – «Красная слеза» запустила свои громоздкие плазменные двигатели, и поспешно отремонтированный корпус корабля устремился в небеса. Подобно легиону на его борту, раненый линкор уже никогда не станет прежним, ибо нанесённые ему повреждения можно было покрыть новой обшивкой и залатать, но не исправить по-настоящему. «Красная слеза» неторопливо направилась к точке Мандевилля системы Сигнус, оставив позади цепочку автоматических предупреждающих маяков, каждый из которых был запрограммирован на предупреждение имперских кораблей о приближении к запретной зоне. Примарх Сангвиний погрузился в скорбные размышления в своих некогда блистательных покоях, серьёзно повреждённых при падении флагмана. Душу Великого Ангела терзали неудачи его легиона, предательство возлюбленного брата и мрачные предзнаменования в отношении будущего Империума и своих собственных сыновей.

Несмотря на все свои усилия, в системе Сигнус Кровавые Ангелы не обрели ничего, кроме боли и утрат, и как только пробил час отправиться дальше, Сангвиний отдал приказ избавиться от всех свидетельств присутствия Девятого легиона в этом проклятом месте. Записи о прошедшей кампании были опечатаны, данные когитаторов и официальные журналы собраны и заперты в хранилище с тройной системой защиты, в то время как отряд Херувимов дал особый обет защищать его ценой собственной жизни. Отдельные бойцы Девятого – как обычные воины, так и офицеры – поклялись перед примархом не говорить о событиях на Сигнусе и своём собственном позоре. Ни в одном из залов, ни на одном из церемониальных доспехов IX легиона не появилось нового знака воинской почести в ознаменование успешного завершения кампании. Провалившаяся попытка Кровавых Ангелов спасти Сигнус останется тайной для всей Галактики, равным образом как и обстоятельства побеждённой легионом скверны, дабы правда не разорвала Имперскую Истину и мечты Императора на части.

Сангвиний пока не мог осознать истинные масштабы предательства, что привело его к Сигнусу – вековечную тьму, что хлынула, словно обсидиановое море, в стремлении затушить прерывистый свет Императора и его эфемерной рукотворной Истины. Лишь в одном Ангел был уверен на все сто – посылая брата в скопление Сигнус, Гор отправлял его на верную смерть, ради исполнения своих гнусных замыслов магистр войны организовал опустошение Сигнуса и погубил миллионы, но причины такого ужасного предательства всё ещё оставались загадкой. Сангвинию было невдомёк, что вот уже на протяжении пяти лет в Империуме бушует гражданская война, что братство примархов давным-давно раскололось и что сама Терра находится под угрозой вторжения. Даже после испытаний, через которые Ангел и его легион прошли с честью, все его действия оказались в конечном итоге ошибочными и напрасными, героизм был растрачен впустую, а все надежды на будущее балансировали на острие ножа.

Армада IX легиона повисла в небесах над Сигнусом-Прайм, подобно созвездию убывающих звёзд – души верных слуг Ангела переполняли сомнения и нерешительность. Получив фрагментарные сообщения с призывом всем верным силам вернуться на Терру, Сангвиний начал поиски дороги, ведущей к его Отцу, однако нечестивые отродья бездны хорошо поработали над тем, чтобы помешать ему в этом. Казалось, что сама материя варпа стремилась преградить путь крылатому примарху, взбиваясь и кипя под взором уцелевших навигаторов флота, словно какая-то великая сила в глубинах Эмпиреев жаждала, чтобы Кровавые Ангелы навеки остались заперты в системе Сигнус. Сангвиний не желал рисковать тем, что осталось от его легиона, ради собственной гордыни, в связи с чем откладывал сигнал к общему сбору и отбытию. Легионеры Девятого завершали прочёсывание Сигнуса, в то время как Владыка Ангелов уединился внутри своего санктума, поглощённый вещими грёзами и видениями грядущего. Как и прежде, именно вера и решимость его сыновей наконец-то подтолкнули примарха к действиям.

В скрытых помещениях по всему флоту спорадически возникали маленькие святилища, созданные отдельными легионерами в честь погибших товарищей. В глубинах арсеналов скрывались и более крупные мемориалы, вроде воздвигнутого в честь архейна Джаннуса и мучеников из 202-й роты – Почтенный Хамона и другие древние встали на стражу вечного сна павших воителей. В тренировочных залах раздавался звон сталкивающихся клинков, Астер Крон вместе с прочими ветеранами разрабатывал и совершенствовал новые стили боя, основанные на своём мучительном опыте сражений на Сигнусе-Прайм, в то время как внутренний круг – воины наподобие первого капитана Ралдорона – появлялись на каждом из кораблей флота, укрепляя решимость легиона своим присутствием, пока Ангела не было рядом. Все без исключения Кровавые Ангелы готовились к пришествию грядущей эпохи тьмы, и хотя поразившую их на Сигнусе заразу нельзя было стереть, она была не в силах погасить благородный дух, вспыхнувший в их сердцах благодаря примарху. Оценив преданность и решимость своих сыновей, Сангвиний наконец-то отдал приказ, ознаменовавший вступление Кровавых Ангелов в войну на стороне Императора.

Горделивые боевые корабли двинулись в путь, разрывая небосвод, плотно сформированные клинья флотских сил IX легиона один за другим исчезали в голодном зёве Эмпиреев. Они ушли в боевом строю, ибо варп штормило, а легионы Гора рыскали среди звёзд в поисках добычи – Кровавые Ангелы прекрасно осознавали, что к Терре придётся прорываться с боем. Трезво оценивая свои силы, воины понимали: единственное, чего им удастся достичь – это ранить легионы магистра войны настолько сильно, насколько это возможно. Однако преодолевшие порог эфирного пространства и вошедшие в самые глубины варпа Кровавые Ангелы узрели ожидавший их яркий маяк – не успокаивающее сияние Астрономикона, а совершенно новый свет в пустоте. Девятый легион без колебаний двинулся вперёд, устремившись к этому новому свету – у сынов Сангвиния хватило решимости противостоять лежавшей в основе мятежа Гора злобе, так что же теперь могло угрожать их решимости?

И всё же то, что их ждало впереди, оказалось куда как более тонкой и коварной угрозой, нежели всё, что было придумано Гором; Девятый легион прибыл в Империум-Секундус, на край бездны, которой была эра Тьмы. Отныне всё должно было измениться.

Кустодий Легио Кустодес

Кустодий-страж Диолос Акродий, содалит (воинское братство) Ванек-Этерна, палата данканатов

Здесь изображён Диолос Ремулак Акродий из Легио Кустодес, некогда входивший в состав эфоров. Акродий принадлежал к братству, которое оказалось расколото во время кампании на Сигнусе – его соратники встретили свою смерть от рук гнуснейших демонов варпа в ходе героической обороны «Красной слезы». После роковых событий на Сигнусе-Прайм раненый кустодий оставался на борту флагмана, и даже после прибытия Кровавых Ангелов в пределы Царства Ультрамар не ведал о создании Империума-Секундус. Когда силы IX легиона в конечном итоге вернутся на Терру, исцелившийся Акродий узнает о масштабах предательства Великой Ереси – и вместе со многими своими собратьями даст обет не ведать отдыха до тех пор, пока из Империума не будет вычищен последний намёк на предательство.

Акродий вошёл в число первых представителей недавно основанной палаты Легио Кустодес – данканатов, действовавших в последние годы Ереси Гора. Избавившись от последних отбросов неудачного восстания магистра войны во время их бегства с Терры, эти воины оказались достойным пополнением для лоскутного воинства лоялистов. В долгие годы конфликтов, последовавших за тёмной эпохой Ереси Гора, данканаты сохраняли активность, продолжая охотиться на предателей и ксеносов-захватчиков даже спустя долгие годы после официального завершения Очищения.

Тяжёлый дредноут «Телемон» Легио Кустодес

Древний Дебиран Калимакон из моритов

Легенда Калимакона, одного из величайших воинов Великого крестового похода, будет греметь и после окончания эры Тьмы. На Сигнусе-Прайм его смертная оболочка трагически погибла под воздействием яда молекулярного растворения, впрыснутого демонической гарпией в тело кустодия на ранних этапах сражения за флагман IX легиона, «Красную слезу». Несмотря на то, что плоть кустодия внутри его брони медленно растворялась, он бился на протяжении последующих 18 часов, продолжая мужественно управлять своим перехватчиком «Равноденствие» и отправившись вместе с Сангвинием на последний штурм. После этого он несколько лет будет бороться за свою жизнь в медицинской стазис-камере. По возвращении на Терру Калимакон удостоился торжественной обязанности вечной жизни – его поместили в дредноут «Телемон», и он сыграл свою роль как в Солярной войне, так и при Осаде Терры.

«Все императоры – лжецы, все тираны – воры».

древняя чогорийская поговорка до-Объединительного периода

Чондакс – не то имя, которое упоминается имперскими учёными при обсуждении величайших из поворотных событий Ереси Гора. Оно не резонирует позором массовых убийств на Иcстване или Калте, где встретили свой конец сотни тысяч душ, не имеет оно и стратегического значения сражений за Бету Гармона или Талларн. И всё же именно в пределах Чондакса дальнейшие события Ереси Гора были определены не в пламени и громе, но в тихом, забытом кровопролитии. Именно здесь Гор потерпел свою первую неудачу, именно здесь он впервые познал вкус поражения. Здесь Альфа-Легион и Белые Шрамы избрали для себя неожиданные пути и бросили вызов ожиданиям сгорающей в адском пламени Галактике. Здесь закончилась бойня, и здесь же началась война.

Корни инцидента в системе Чондакс уходят ко временам Улланорского крестового похода, в ходе которого Император и Гор сражались плечом к плечу в последний раз. После разгрома и уничтожения на веки вечные империи оркоидов Урлакка Урга Гор был объявлен магистром войны всея Империума, Чемпионом Императора и главнокомандующим Великого крестового похода, в то время как Сам Император решил удалиться на Терру. Некоторые утверждают, что именно в тот день сердце Гора впервые сковал лёд, что именно уход его Отца разжёг в душе примарха угольки мятежа. Вне зависимости от того, содержат ли эти обвинения хотя бы толику правды, одно можно утверждать с полной уверенностью: именно после грандиозного триумфа планетарных масштабов в честь коронации Гора и были заложены основы Ереси.

На развалинах последней великой угрозы галактическому господству человечества и последнего настоящего вызова Великому крестовому походу Гор подготовил ряд распоряжений. Находившиеся под его командованием полки Имперской Армии и легионы титанов подверглись реорганизации и передислокации. Те отряды, чья лояльность новому магистру войны была абсолютной, получали ключевые стратегические позиции, в то время как подразделения с незначительной личной преданностью Гору ожидало направление в наиболее кровавые зоны военных действий Великого крестового похода. От подобных махинаций не были застрахованы даже его собратья-примархи; наиболее благоприятные возможности для завоеваний достались тем, кто с давних пор был известен в качестве доверенных лиц магистра войны (а также тем, кто сыздавна пестовал свои обиды на Отца), в то время как те, кого можно было бы счесть потенциальными соперниками, были отправлены на дальние окраины Галактики. Как мы уже знаем, Кровавых Ангелов убрали подальше назначением в поход к далёкому Сигнусу, где они должны были встретить свою судьбу. Лев, Робаут Гиллиман и другие в свою очередь продолжали командовать ходом кампаний вдали от центров имперской власти.

В отличие от некоторых из братьев-примархов, Джагатай считался одним из тех, кого новообращённый магистр войны воспринимал как своего однозначного союзника – человека, чья грубоватая честность и пренебрежение к уловкам устраняли любые подозрения на пути к великой судьбе, которую Гор вынашивал в темнейших уголках своей души. Каган был воином, чистым и простым; амбиции в отношении власти были для него столь нехарактерны, что большинство из его товарищей-примархов не обращали внимания ни на мастерство Хана, ни на благородные деяния владыки Чогориса и его сынов, свершённые во имя Великого крестового похода. И всё же Великий Хан хранил верность Императору, будучи человеком слова, который не привык с лёгкостью отбрасывать свои клятвы. Учитывая репутацию Белых Шрамов с их хорошо известной самодостаточностью и малопонятными кодексами чести, любая открытая попытка вербовки сыновей Чогориса могла с равной степенью вероятности как привязать их к делу магистра войны, так и обратить во врагов. Вместо этого Гор избрал более изворотливый план, не желая отправлять своего старого друга по пути кровавой судьбы тех, кого считал препятствием собственному вознесению.

Луперкаль понимал, что Кагана невозможно подкупить или запугать: подобно всему легиону Белых Шрамов, тот был человеком редкого упорства и своеволия, стремившимся придерживаться своего собственного пути и избегать ограничений стандартной доктрины Империума. Пускай магистр войны был не в состоянии командовать Джагатаем, он всё ещё мог им манипулировать. Великий Хан не стал бы отвечать ни на требования, ни на мольбы, а потому следовало дать ему возможность идти по избранному Гором пути по своей воле. Ради возможности добиться этой цели Луперкаль был обязан с величайшей тщательностью подготовить почву для дальнейших действий – в противном случае дикий конь, которого необходимо было приручить, мог ускакать прочь. Магистру войны требовалось контролировать каждый из факторов игры и перекрыть Белым Шрамам все пути, за исключением того, что вёл на его сторону. Шрамов следовало изолировать от контактов с остальными легионами и отправить в такое место, где вовлечённые в войну на свой вкус легионеры Пятого смогли бы получать лишь те новости, что были выгодны Гору. У магистра войны было немало достижений, множество ловушек и гамбитов, и Белых Шрамов требовалось защитить от участия в оных до тех пор, пока замыслы Луперкаля не будут исполнены.

Поэтому Гор отправил Шрамов к необитаемой системе Чондакс, расположенной на расстоянии в несколько коротких варп-прыжков от Улланора – место, не имеющее реального стратегического значения, вдобавок далёкое от устойчивых варп-маршрутов. Здесь им предстояло завершить дело, начатое победой на Улланоре, и выследить остатки зеленокожей орды Урлакка Урга, которые нашли убежище среди широко разбросанных миров системы Чондакс. Приказы Гора подарили Кагану шансы на войну в духе ранних дней Великого крестового похода – вдали от летописцев и терранского надзора, войну на просторах громадной звёздной системы, где можно забредать куда пожелаешь, убивать и смеяться. Магистр войны был осведомлён о растущем беспокойстве Джагатая и его сыновей в отношении перемен Великого крестового похода, который становился чем-то куда более твёрдым и упорядоченным, чем-то таким, к чему Белые Шрамы по сути своей не были приспособлены. Он предлагал им возможность вновь жить полноценно и свободно, дабы сделать вклад Пятого легиона, незаметной и редко восхваляемой дальней разведки Великого крестового похода, более заметным, предлагал поместить последний камень на могилу империи Урлакка Урга и стать центральной частью триумфа магистра войны. Более того, там, где другие могли потребовать от Хана выполнения приказов, Гор попросил о дружеской услуге. Он не требовал согласия, он спокойно просил о помощи, а потому Джагатай-хан и его Белые Шрамы ответили точно так же, как и всегда – прислушались к призыву магистра войны.

И всё же Пятый оказался отнюдь не единственным легионом, задействованным в операции на Чондаксе согласно воле магистра войны. Альфа-Легион тоже получил приказ направиться в этот незначительный регион – но по причинам, крайне далёким от дел Великого крестового похода. Гор нуждался в соответствующем инструменте для установки своего капкана, инструменте, способном приманить цель и в нужный момент зажать её в зубьях. И в лице Альфа-Легиона он обрёл именно то, в чём нуждался. Мы не знаем, когда Гор обратил Альфария и его последователей к своему делу, однако с учётом известной датировки событий в системе Чондакс это должно было произойти в 000.М31, ещё до окончания Великого Триумфа на Улланоре. И всё же в отличие от многих других примархов, которые довольно быстро стали частью внутреннего круга Гора, у Альфария, похоже, было не слишком много оснований для предательства. Он не держал известных обид на своего Отца, как Ангрон, и не имел открытых опасений в отношении политического курса и руководства Империума, подобно Мортариону. Однако как находящиеся под рукой доказательства, так и извлечённая из «Несбалансированных весов» информация намекают на какую-то внешнюю силу, которая повлияла на примарха XX легиона, какой-то «кабал», видевший тёмную потребность Гора в осуществлении его дьявольских планов. Быть может, непостижимый примарх Альфа-Легиона полагал, что действует в интересах Империума или же пытался манипулировать Гором в стремлении смягчить последствия его деяний. Быть может, он просто-напросто наслаждался грядущим хаосом.

Истина, вероятнее всего, так и останется неизвестной, однако можно с полной уверенностью утверждать: Ересь Гора была чем-то гораздо большим, нежели развязанной неуёмными амбициями гражданской войной. Сокрытые силы, злонамеренные и незримые, втайне манипулировали развитием будущего человечества – и события, которым в скором времени суждено было произойти в системе Чондакс, наглядно демонстрируют масштабы их влияния. Шёл первый год 31-го тысячелетия, до массовых убийств в системе Иcстван всё ещё оставалось четыре года, а до испытания Гора на луне Давина – три. Задолго до событий, обозначенных современными авторами как отправные точки для начала безумия Ереси Гора, действия различных злонамеренных группировок внутри Империума уже посеяли семена предательства в сердцах многих из числа величайших слуг Владыки Человечества.

Альфа-Легион, отныне тесно связанный с заговором магистра войны, приступил к исполнению поставленной задачи с твёрдой решимостью. Им было приказано незамедлительно взять направление на Чондакс, подготовить эту обширную систему к прибытию Белых Шрамов и задержать их в одном месте до тех пор, пока не настанет нужный момент. Как всегда скрытный, XX легион расположил в глубоком космосе вокруг системы Чондакс сеть космических станций, каждая из которых была в состоянии перехватывать и блокировать астропатическую связь – подвиг, редко совершаемый с такой же эффективностью в любых других зонах военных действий. Некоторые намекают на участие в данной операции сыновей Лоргара – Несущих Слово, способных манипулировать самой сущностью эфирного царства, быть может, даже первыми нотками шёпота самого Гибельного шторма. Какими бы в итоге ни были источники или методы Альфа-Легиона, ему удалось изолировать систему Чондакс задолго до прибытия Белых Шрамов, усеяв окрестные миры своими тайными аванпостами. С их помощью легионеры Двадцатого могли вести кампанию против орков на своё усмотрение и одновременно с этим лишить легион Кагана шансов на быструю победу.

Все эти действия преследовали одну-единственную цель: заранее подготовить почву для подрывной деятельности против Белых Шрамов. Гор не желал стравливать два легиона между собой: рассеянные или разбитые Шрамы стали бы для него бесполезными, а потому они не должны были повторить судьбу тех, кто угодил в западню на Иcстване V. Магистр войны постарался удалить Пятый легион как можно дальше от событий, которым намеревался дать начало. Запертые в Чондаксе, воины Джагатая не смогли бы вмешаться в сожжение Просперо – Каган и Магнус Красный были близкими союзниками, многие из братьев считали обоих аутсайдерами, каждый из них был известен своей склонностью к мистицизму, и если бы Хан проведал об опасности для своего друга, не было бы силы, способной остановить Шрамов от атаки на Просперо в стремлении помочь Тысяче Сынов. Вероятность подобной катастрофы была Гору не по нраву, его планы требовали, чтобы Волки оказались обескровлены, а сыновья Чародея преданы – благодаря этому гамбиту он укрепил бы собственные силы и вместе с тем ослабил бы союзников Императора. Магистру войны оставалось только ждать, когда его планы придут в движение; настанет время, и он сам предоставит Джагатай-хану достаточную долю правды, чтобы удовлетворить его, и изрядную толику лжи, дабы склонить Хана на службу своей тёмной империи, державы, которую Гор стремился возвести на останках Империума.

Пока Гор скреплял своей печатью приказы, в соответствии с которыми Белые Шрамы отправятся на покорение Чондакса, Джагатай-хан и пять полных орд его легиона выстроились на Триумфальных полях Улланора. В нашем распоряжении находится великое множество документов, посвящённых пребыванию примархов на Улланоре, а также их отдельным деяниям и встречам – начиная с личных воспоминаний некоторых из сыновей Императора и заканчивая не поддающимися исчислению свидетельствами летописцев. Многие из них совершенно не обращают внимания на присутствие Хана, в то же время щедро рассыпая похвалы в сторону его более привычных к подобным вещам братьев. Но где бы ни появлялся Великий Хан – его присутствие всегда становилось важным. Кагана редко видели вдали от его легиона, кроме как в компании горстки его братьев, чаще всего Гора Луперкаля или же Магнуса Просперийского. По некоторым сведениям, именно во время одной из таких встреч магистр войны даровал своему брату с Чогориса приказы об очищении Чондакса. В настроении Кагана не промелькнуло ни намёка на недовольство или огорчение; напротив, беседы с Гором Луперкалем лишь укрепили дух товарищества между двумя воинами, особенно в условиях отсутствия такового между Ханом и некоторыми другими его братьями.

О его встречах с Магнусом Красным известно гораздо меньше, однако именно они занимали большую часть времени, проведённого Каганом вдали от задач войны и завоеваний. Эти двое были связаны статусом аутсайдеров в кругу более харизматичных собратьев, и между двумя легионами возник невероятный союз – прагматичные бродяги с одной стороны, и учёные-книгочеи с другой. Во время великих парадов Улланорского Триумфа Белые Шрамы маршировали плечом к плечу с воинами Просперо, и на последующих за назначением магистра войны празднествах оба легиона, зачастую игнорируемых другими, всегда держались вместе. Те, кто был знаком с Каганом лично, в один голос утверждают – властелин Чогориса благоволил Магнусу за его честность и готовность говорить правду, невзирая на угрозу осуждения; Джагатай не раз сталкивался с подобным, и пускай взгляды двух примархов не всегда совпадали, их взаимоуважение оставалось непоколебимым. В ходе непродолжительного пребывания легионов на Триумфальных полях Улланора между воинами Чогориса и Просперо было заключено множество соглашений, из которых лишь немногие оказались засвидетельствованы выдающимися государственными мужами Империума; то был альянс, чей смысл станет понятен многим из великих и могучих слишком поздно.

В стремлении успокоить своего брата и ускорить его отъезд Гор Луперкаль предоставил Кагану возможность выбрать себе соратников из числа присутствовавших на Улланоре прославленных полков Имперской Армии – во всяком случае, именно эти причины кажутся наиболее очевидным объяснением подобной щедрости магистра войны. Выбор Джагатая в первую очередь базировался на степени соответствия их боевых качеств предстоящей задаче и со стороны казался знаком высокой чести, однако на деле с высокой долей вероятности мог повлечь за собой годы изматывающих и бесславных сражений. По общему мнению, сей вызов Каган принял с большой охотой – вероятно, довольный возможностью избавиться от помпезности и церемониала Великого Триумфа. На протяжении нескольких месяцев Великий Хан будет занят сбором своего легиона, включая отправку весточек в отдалённые орды и отбор вспомогательных подразделений. Склонность Белых Шрамов к высокомобильному стилю войны была очевидной; в некоторых записях даже высказывалось предположение, будто поначалу Каган не желал присоединять к своему флоту какие бы то ни было силы, не являющиеся частью легиона. Включение механизированной когорты Сатурнианских Овнов в данном случае выглядит показательным – их элегантные навыки и любовь к быстрому штурму вместо затяжной обороны были прекрасно известны. Тем не менее, другие избранные части, наподобие суровых осадных инженеров Харонида, не вписываются в привычные предпочтения Хана и, вероятнее всего, свидетельствуют о влиянии Гора или же какого-то другого советчика.

Пожалуй, наиболее любопытным дополнением к Чондакскому флоту стала деми-вигилия Безмолвного Сестринства. Небольшой отряд принимал участие в Улланорском крестовом походе, однако в боевых действиях участвовал мало, за исключением пары столкновений с необузданными псайкерами-оркоидами, узревшими их появление на передовой. Тем не менее, Никейский совет (на который Хан так и не будет приглашён) на тот момент ещё не наложил никаких ограничений на использование легионами боевых псайкеров, и Белые Шрамы продолжали полагаться на своих грозовых пророков в противостоянии схожим угрозам. Некоторые считают, что истинная причина включения Сестёр в армаду Кагана заключалась не столько в уникальных способностях парий, сколько в приписанных к одной из вигилий Сестринства реактивных мотоциклах терранского производства – Белые Шрамы проявили к этим машинам заметный интерес. Другие хронисты отмечали склонность Хана к привлечению советников из самых необычных мест, дабы его избранный круг состоял из людей с различными мнениями, не совпадающими с его собственным.

Записи с Триумфа о собственном легионе Джагатая, Белых Шрамов, раскрывают немногое. Пятый легион в очередной раз просто-напросто ускользнул от внимания многих из летописцев, однако даже при отсутствии оных мы вполне способны должным образом исследовать активность и внутреннее состояние Шрамов в последние месяцы перед очищением Чондакса. На многочисленных торжественных парадах и смотрах Белые Шрамы были представлены лишь ограниченным числом принимавших участие в церемониях легионеров. Большая часть контингента V легиона – около пяти полных орд в составе порядка 50 000 воинов – занималась прочёсыванием улланорских пустошей в поисках последних остатков разгромленных вражеских сил. Немногочисленные летописцы, отразившие участие Белых Шрамов в эпохальных событиях Улланора, отмечали беспокойный дух легиона и отчуждённость между сыновьями Кагана и их собратьями из других легионов. Среди всех присутствовавших на Улланоре Астартес Белые Шрамы в наибольшей степени держались сами по себе, слабо проявляя тот дух товарищества, которым отмечались встречи некоторых других Легионес Астартес.

Для предбоевой подготовки Пятого легиона потребовалось не так уж много времени. Белые Шрамы прославились своими талантами в области стратегической мобилизации – в этом отношении ни один другой легион не мог сравниться с ними. На протяжении всего Триумфа большая часть подразделений Шрамов оставалась на боевых постах; более того, несколько братств всё ещё продолжали активную борьбу против остатков ксеносов во внешних мирах системы Улланор. Даже во время сбора подразделений Имперской Армии некоторые братства Белых Шрамов покинули пределы Улланора ради проведения предварительной разведки системы Чондакс. Спустя несколько коротких дней основной костяк армады V легиона был готов отправиться в путь; пока большая часть сил заканчивала сборы, две орды в сопровождении нескольких эскадронов боевых кораблей занимались обеспечением безопасности плацдарма согласно приказу Кагана. Авангард отбыл без Джагатай-хана, что само по себе было достаточно необычно: вместо этого владыка Чогориса решил задержаться на Улланоре и дождаться окончания сборов своей боевой группы. Немногочисленные записи, оказавшиеся в нашем распоряжении, свидетельствуют, что Хан проводил свободное время на закрытых встречах с магистром войны, хотя подробности бесед двух примархов теперь утрачены для нас.

Несмотря на скорость сборов экспедиционных сил Белых Шрамов, не они стали первой имперской оперативной группой, прибывшей в систему Чондакс. Альфа-Легион присутствовал там на протяжении достаточно продолжительного времени, получив свои собственные приказы от Гора задолго до Кагана. Подготовительные работы велись как внутри системы, так и за её пределами – с масштабами, неизученными в должной мере и по сей день. Вдоль гелиопаузы звезды Чондакса и в межзвёздном пространстве была построена сеть пустотных станций. Эти объекты, именуемые Альфа-Легионом станциями Тенебрэ, были призваны исполнять роль сторожевых застав системы Чондакс, каждый из них располагал многочисленными системами перехвата сигналов; при активации они создавали вокруг системы Чондакс сложную паутину, в пределах которой невозможна коммуникация с внешним миром. Кроме того, в документах из «Несбалансированных весов» содержится информация о присутствии на нескольких станциях небольших кабалов Несущих Слово – очевидно, они были привлечены к операции благодаря своим способностям манипулировать варпом с помощью каких-то таинственных методов, способных эффективно блокировать астропатическую связь.

Действия Альфа-Легиона не ограничивались созданием внесистемных станций; несколько миров системы Чондакс были специально приготовлены к прибытию Белых Шрамов. Сам Чондакс, сложная и растянутая система с тремя солнцами, впервые был нанесён на звёздные карты исследователями и торговцами много столетий назад. В какой-то момент времени система стала приютом для нескольких изолированных сообществ, чьё происхождение можно проследить вплоть до древних изгнанников из кантонов Скандики на Старой Земле. Предполагается, что их поселения давным-давно превратились в ветхие рынки плоти для досаждавших окружающим системам пустотных налётчиков и были окончательно добиты наплывом орочьих племён, спасавшихся после Улланорской катастрофы; тем не менее, карты и названия, используемые местными жителями для обозначения миров системы, продолжали оставаться в ходу. Как и ожидалось, лишённые сильного руководства орочьи орды в скором времени после овладения оплотом своих жертв разделились на разрозненную паутину враждующих кланов. Неизвестные агентам Империума – и в то же время тщательно задокументированные командами Охотниками за головами из Альфа-Легиона – основные группы орков были сосредоточены вокруг враждующих крепостей Шипа Ненависти и Ворскарра во внутренней системе, высокоскоростного клана Чёрной Пагубы, завоевавшего многочисленные миры срединной системы, а также рождённых среди полых астероидов кочевых кланов, ведущих бесконечную братоубийственную войну друг против друга в отдалённых районах Чондакса.

Действуя с величайшей осторожностью, дабы не потревожить угнездившиеся в пределах Чондакса орочьи кланы, Альфа-Легион создал цепочку небольших замаскированных аванпостов по всей территории системы. Большинство из них были крошечными, предназначенными для укрытия нескольких десятков инфильтраторов Альфа-Легиона, однако по меньшей мере два из них, расположенные на планете Байфруст и одной из лун Фемуса, обладали куда более крупными размерами. Благодаря этим сокрытым цитаделям, оснащённым множеством авгуров и усиленными системами связи, Альфа-Легион был способен управлять ходом сражения и подчинять его своим собственным целям, оставляя немногое на волю случая. Вероятность того, что Белые Шрамы обнаружат интриги магистра войны, становилась практически нулевой – равным образом как и их успехи в поисках обратной дороги из Чондакса, за исключением той, что позволят им найти союзники Гора. Луперкаль расставил свою западню, и теперь ему оставалось только одно – ожидать появления добычи.

Чондакс стал замечательным выбором – как для укрывшихся в этой системе зеленокожих, так и для магистра войны, искавшего возможность отвлечь внимание Кагана и занять его делом на достаточное время. Поля сражений в этой системе были просторными и открытыми – предстоящие боевые действия не затрагивали проблемы политического и материально-технического характера, преследовавшие Великий крестовый поход в целом и Белых Шрамов в частности за последние годы. Пятому легиону выпала уникальная возможность сражаться так, как он любил – среди пустынных равнин и широких пепельных морей, охотясь и убивая по своему усмотрению врага, который не просил пощады и наслаждался простой сутью Войны так же сильно, как и сами Шрамы. Дикая и неисследованная природа системы с более чем дюжиной основных миров была таковой, что бесчисленные полчища разгромленных на Улланоре зеленокожих воистину нашли дом себе по вкусу.

Для простой тактической группы из смертных солдат зачистка системы могла стать работой на всю оставшуюся жизнь, при этом цена победы оказалась бы несоразмерной пользе от практически необитаемой и не обладающей стратегической важностью системы. Даже для собравшихся под началом Джагатай-хана сил кампания обещала стать грандиозным предприятием, ибо приказы Гора были абсолютными: их работа не могла считаться завершённой, покуда дышит хотя бы один зеленокожий Чондакса. Такие усилия казались чрезмерными для награды за восстановление столь незначительной системы, но для Кагана это не имело ни малейшего значения – ведь он дал клятву тому, кого считал не только своим командиром, но и другом. Личные сочинения Хана содержат намёки, что сам он считал это дело демонстрацией силы недавно коронованного магистра войны, его попыткой закрепить собственный авторитет и успех среди товарищей-примархов, чтобы тем самым сделать достигнутую на Улланоре победу абсолютной. Такой стиль командования сильно отличался от используемого Джагатаем, который был известен своим равнодушным, в какой-то степени даже беспечным подходом к лидерству. Каган всегда предпочитал вдохновлять, а не требовать слепого подчинения.

Несмотря на дурные предчувствия в отношении приказов своего друга, ставшего магистром войны, Великий Хан с твёрдой решимостью приступил к разработке стратегии. Вероятно, он был счастлив возможности вновь оказаться на войне, подальше от бесконечных парадов Улланора и позёрства братьев-примархов. В стратегическом отношении задача по отвоеванию Чондакса была в высшей степени необычной: как правило, большинство кампаний по приведению миров к Согласию были сосредоточены на подавлении и оккупации одиночного обитаемого мира или же на полном уничтожении нескольких. Таким образом, типичная кампания начиналась с короткого и вместе с тем жестокого удара по сосредоточенным силам противника, чтобы лишить его возможности сопротивляться, после чего на плечи подразделений Имперской Армии ложились затяжные и изматывающие обязанности по выслеживанию уцелевших и навязыванию имперского закона потрясённым выжившим. Чондакс был иным – с расположенными в самом сердце системы гигантскими двойными голубыми звёздами и третьим светилом, вращающимся на громадном расстоянии от центральной пары, а также шестнадцатью основными мирами, каждый из которых был в значительной мере подвергнут ксенозаражению и представлял собой цель для вторжения. Белым Шрамам предстояло выследить и истребить своего врага на каждой из этих планет, загнать зеленокожих до смерти и укрепить свою власть над покорёнными мирами, поскольку среди всех ксеносов, встреченных человечеством среди звёзд, орки наиболее часто возвращались после, казалось бы, катастрофических поражений – если только очищение не было абсолютным. После того, как каждый мир будет объявлен освобождённым от орочьей порчи, требовалось оставить на поверхности дозорные силы в качестве гарнизона – дабы спасающиеся бегством из других точек конфликта орки не смогли в очередной раз обрести убежище. В действительности масштабы системы были таковы, что даже при наличии громадного флотского контингента Белые Шрамы не смогли бы с лёгкостью удерживать все тёмные уголки Чондакса. Легионеры Кагана оставались связанными честью и клятвами в длительной кампании искоренения.

Начальные этапы освобождения Чондакса, подробно описанные как в дневниках Великого Хана, так и в отчётах прикреплённого к его флоту материально-технического корпуса Империума, были сосредоточены на получении контроля над одиночным миром, которому в будущем предстояло исполнять функции центрального штаба оперативной группы. После создания базы каждое из братств должно было получить отдельную цель, после чего легионерам предстояло в одиночку или же вместе с собратьями из других братств провести разведку и обеспечить безопасность цели. Этот план основывался на талантах Белых Шрамов в области самостоятельных операций, а также на децентрализованной структуре их командования, позволяющей воинам выполнять собственную миссию с максимальной скоростью, не подвергая рискам общую безопасность кампании. Сопровождающие флот подразделения Имперской Армии должны были выступить в качестве специализированного резерва для борьбы с теми целями, которые требовали недостающего у Белых Шрамов снаряжения – или же просто лучше подходили для ведения длительных боёв низкой интенсивности.

В качестве первой цели для удара решено было использовать четвёртую планету внутренней системы, обозначенную на старых картах как Квасир – обширную пустошь, покрытую белыми соляными равнинами. Эта планета, наречённая Чондаксом-Прайм и носившая среди Белых Шрамов более неофициальное прозвище «Белый мир», соответствовала ряду ключевых параметров, которые превращали её в идеальный вариант для посадочной зоны и последующего использования в качестве центрального командного пункта. Среди всех пустынных миров системы Чондакс она казалась наиболее гостеприимной; то была планета с девственными белыми равнинами и низкорослой растительностью, идеальная для предпочитаемого V легионом стиля ведения войны. Кроме того, Белый мир оказался расположен на разумной дистанции в реальном пространстве от большинства остальных целей в пределах громадной системы, что считалось особенно важным: флотские астропаты отметили усиление турбулентности эфира в этом регионе и предостерегали от ненужных варп-передач на короткие расстояния. И наконец – что, быть может, станет неожиданным для тех, кто не знаком с природой Пятого легиона – по словам разведчиков, Чондакс-Прайм был местом наибольшей концентрации орочьих сил внутри системы. Зеленокожие возвели на поверхности Белого мира несколько крепостей – как на широких равнинах, так и в далёких северных горах. Джагатай-хан намеревался спуститься с небес незамеченным, сполна воспользовавшись эффектом неожиданности, и уничтожить при этом наиболее боеспособные силы врага, что давало возможность организации свободной охоты на уцелевших.

Завершив составление планов, Белые Шрамы взяли курс на Чондакс. К тому времени флот V легиона состоял из пяти присутствовавших на Улланоре орд в составе приблизительно 40 000 легионеров и различных полков Имперской Армии, выбранных Каганом в качестве сил поддержки. Некоторые могли бы сказать, что, покинув висевший на орбите Улланора колоссальный флот, Каган и его воины оказались в добровольном изгнании, однако изучение различного рода личных записей и особых обетов Белых Шрамов наглядно демонстрирует, что сами легионеры восприняли это «изгнание» как счастливое освобождение от тяжкой повинности в виде парадов и смотров. Следуя по одному из меньших спиральных путей великого Парамарского варп-канала, так называемого Железного Коридора, идущего через Мальстрём к великому мире-кузнице Анвиллус, флот Чондакского крестового похода ворвался в пространство системы спустя всего лишь несколько коротких месяцев пути. Великий Хан приказал флотским навигаторам выйти близ пояса Мандевилля, узкого пространства между орбитами центральной пары звёзд и внешнего третьего светила – именно в этой точке корабли смогли бы беспрепятственно выходить из варпа. Столь рискованный манёвр позволил Белым Шрамам оказаться на расстоянии вытянутой руки от цели, миновав стаи орочьих барж-захватчиков, молотивших друг друга среди холодных внешних окраин системы.

Объединённая огневая мощь кораблей Пятого легиона и Имперского Флота быстро аннигилировала несколько грубых дозорных станций и оставленных для охраны Чондакса-Прайм орочьих барков-крушителей, что позволило армаде Кагана выйти на орбиту планеты. Единственной подтверждённой жертвой со стороны экспедиционных сил на данном этапе стал лёгкий крейсер Имперского Флота «Отрёкшийся», протараненный грубым десантным судном и быстро наводнённый захватчиками-орками. Хотя силы поддержки в лице ближайших кораблей Белых Шрамов, «Звезды ястреба» и «Глубокой пустоты», быстро отреагировали на возникшую ситуацию, банды зеленокожих успели-таки добраться до двигательного отсека прежде, чем Шрамы смогли оказать помощь обречённому крейсеру. «Отрёкшийся» разлетелся на куски после взрыва реактора, обрушив дождь из обломков над доброй половиной континента, лежавшей внизу планеты. Джагатай-хан ухватился за эту очевидную неудачу с характерным для его легиона умением приспосабливаться и обратил эту утрату в странную викторию. Едва обломки «Отрёкшегося» прорвали небеса Белого мира громадными огненными полосами и выбросили в воздух колоссальные облака бледной грязи, Каган распорядился о немедленном планетарном десантировании. Рискуя собственным десантным кораблём среди падающих обломков, Великий Хан защитил своих сыновей от артиллерийского огня и обнаружения зеленокожими.

Первоначальной целью легионеров стала крупнейшая из орочьих цитаделей – крепость, известная как Чёрная Пагуба, одна из нескольких старых твердынь на поверхности Чондакса-Прайм. Зеленокожие захватили её в скором времени после Улланорского отступления и превратили в громадную башню из ржавчины и злобы. Чудовищные дымовые трубы извергали в воздух облака чёрного дыма, окрасившего белые равнины Чондакса-Прайм цветом угольной копоти на километры вокруг. Вынужденные провести орбитальный удар Белые Шрамы не были экспертами в подобной тактике; они предпочитали куда более открытый стиль ведения войн, нежели осада или лобовые атаки, где их скорость и таланты загонщиков не находили должного применения. Столкнувшись со схожим вызовом, другие легионы – вроде Кровавых Ангелов или Пожирателей Миров – могли задействовать всю мощь своих легионов, обрушиваясь на врага градом десантных капсул или спускаясь на прыжковых ранцах. Такая тактика демонстрировала безжалостную эффективность, сдерживаемую разве что тяжёлыми потерями – ценой, которую малочисленный легион вроде Пятого не мог себе позволить. Вместо этого Каган спустил с цепи Хараш.

Это спецподразделение, также известное среди чогорийского контингента легиона под именем «Эбенового кэшика», являлось одним из немногих в легионе, для кого использование терминаторской брони стало фактически привычной рутиной. Его численность не была фиксированной: Хараш состоял из постоянно сменяющих друг друга добровольцев, желающих обрести славу в бою или же освобождение от некоего бесчестья путём служения. Сторонние наблюдатели несправедливо прозвали Хараш «отрядом самоубийц», однако именно в этом подразделении в равной степени воплотились понятия чести и уважения в сочетании с наказанием и раскаяньем – лёгкое смешение различного рода вещей вообще было весьма характерной чертой традиций Белых Шрамов. Закованные в обсидианового оттенка терминаторскую броню воины Хараша обрушились на Чёрную Пагубу под дождём орбитального мусора, их десантная «Грозовая птица» приняла на себя удар вражеского огня, в то время как более крупные и тяжёлые корабли находили посадочные площадки за пределами укреплений. Среди извилистых баррикад на подступах к орочьей крепости легионеры Хараша вели жестокие бои против зеленокожих со штурмом и отступлениями, нанося удары по ключевым оборонительным позициям, пока наконец им не удалось ворваться в лабиринт коридоров и бункеров за стенами Чёрной Пагубы. Тяжёлая броня бойцов позволила им выстоять там, где бы дрогнули другие подразделения, и немногим более чем тысяча Белых Шрамов принесла возмездие и погибель сотням тысяч зеленокожих в крепости.

Пока Хараш продолжал сражаться, оставшиеся силы легиона в составе пяти орд под командованием Джагатай-хана развернулись на поверхности Белого мира в полной готовности сойтись с врагом, однако их навыки в области осадных действий оставляли желать лучшего. Обязанность пробить путь сквозь стены легла на плечи стойких осадных инженеров Харонидских стражей, аугментированных воителей холодного внешнего пространства системы Сол, хорошо приспособленных для исполнения подобных задач. Поскольку Хараш всецело завладел вниманием орочьего воинства, харонидские инженеры столкнулись лишь с рассеянным сопротивлением, сумев окружить стены высокомощными мелта-зарядами и иным, менее понятным оружием. Последующая череда взрывов отсекла громадные куски проржавевших укреплений Чёрной Пагубы и открыла нападавшим путь в самое сердце крепости. Разъярённые используемой воинами Эбенового кэшика тактикой травли, зеленокожие из цитадели буквально изверглись наружу в стремлении атаковать нового врага – и лоб в лоб столкнулись с ожидавшими их многотысячными рядами Пятого легиона. Теперь, получив возможность биться на открытой местности, Белые Шрамы атаковали. Эскадрильи реактивных мотоциклов «Скимитар» проредили орочьи толпы, отрезая и изолируя отдельные группы вражеских воинов в карманах для последующего уничтожения идущими следом тяжеловооружёнными пехотными отрядами, в то время как ударные танки модели «Сабля» прорвали ряды зеленокожих ради уничтожения нескольких ветхих бронированных машин, появившихся из разрушенной крепости. Сам Каган, сам Джагатай-хан, вихрь смерти и кровопролития в человеческом облике, повёл Белых Шрамов на решающий штурм, вдохновляя своих сыновей на полные безрассудной смелости и жестокой доблести подвиги.

Битва за Чёрную Пагубу продлилась не более шести часов. В конечном итоге, уцелевшие орки скрылись в обширных пустынях Чондакса-Прайм, где их ожидала бесчисленная масса вонючих зеленокожих сородичей. Всё это было частью замысла Кагана – он знал, что загнанные в угол оркоиды становились по-настоящему свирепым врагом, к борьбе с которым легион был плохо подготовлен, но в то же время в сражениях на открытых равнинах ни один враг не мог сравниться с Белыми Шрамами. Чёрную Пагубу сровняли с землёй – так, чтобы ни один зеленокожий не смог бы найти там убежище вновь, и у её развалин Белые Шрамы разместили свой собственный лагерь. То была не крепость, какую могли бы создать Имперские Кулаки, не оплот, в котором можно было бы укрыться и связать вражеские силы глухой обороной, а военный лагерь, служивший задачам по координации и снабжению различных подразделений Пятого легиона, ведущих агрессивную кампанию на широких равнинах Белого мира. Несмотря на тот факт, что Шрамы сохранят своё присутствие в системе Чондакс на протяжении нескольких последующих лет, обязанности по несению гарнизонной службы будут исполнять лишь войска ауксилии, ожидающие призыва в случае возникновения нужды в их особых навыках.

Орки Чондакса-Прайм распространились по всей планете, и их число всё ещё было велико – невзирая на потери, зеленокожие блуждали по пустыне и сражались между собой точно так же, как и против чужаков в лице Легионес Астартес. Любая кампания по их искоренению обещала стать долгосрочной задачей даже для таких страстных охотников, как Белые Шрамы. Каган отправил в погоню две полные орды с приказом загнать зеленокожих на север, где располагалась полоса невысоких горных хребтов, известная как Дробилка. Обескровив врага, Шрамы получали возможность запереть его внутри вплоть до полного истребления. Остальные его войска рассредоточились по всей системе, и каждому подразделению был назначен свой мир для зачистки – используя позицию на Чондаксе-Прайм в качестве плацдарма, легионеры приготовились атаковать новые цели, начиная с карликовой планеты Крен и мелководных морей Шальна. В каждом случае приказы были понятны и просты – преследовать врага, заставляя его истечь кровью и ломая его волю к сопротивлению вплоть до окончательного уничтожения, пока вся гнусная вражья порода не окажется вовлечена в открытый бой и приговорена к смерти. Великий Хан ненадолго задержался на поверхности Белого мира, прежде чем уйти и присоединиться к кампаниям в других местах, каждый раз стремясь к новым охотничьим угодьям и, вероятно, не желая оставаться связанным изматывающей работой стратегического планирования. Похоже, что и сами Белые Шрамы не нуждались в избыточном контроле – получив новые цели, каждый отряд исчезал в пустоте. Имперские наблюдатели и помощники по материально-техническому обеспечению в военном лагере на Чондаксе-Прайм практически ничего не слышали от них вплоть до окончательной победы на очередном покорённом мире.

Быть может, именно независимый характер Белых Шрамов и проводимых ими операций привёл к тому, что в первые годы кампании практически никто не заметил отсутствие донесений из системы Чондакс. После прибытия двух дополнительных орд, отозванных из зон боевых действий на далёком галактическом юге, Белые Шрамы и их соратники не получали от Империума никаких дальнейших сообщений. У любого другого легиона подобная ситуация вызвала бы существенно больше беспокойства, но Пятый издавна привык действовать вдали от ограничений Великого крестового похода и своих далёких господ. Шрамы едва ли обращали внимание на отсутствие запросов о состоянии боевых отчётов и логистических манифестов, предпочитая вместо этого в полной мере сосредоточиться на исполнении поставленных боевых задач. Некоторые рассуждали, что виной возникшему безмолвию – разразившиеся варп-шторма или иные явления, заставившие астропатов погрузиться в безмолвие, поскольку такие события были обыкновенным явлением на дальних имперских окраинах. В то же время другие винили в происходящем колоссальную удалённость системы Чондакс от основных направлений Великого крестового похода. Среди командования ауксилией недовольство пренебрежением к стандартному протоколу приобрело гораздо большие масштабы, стратегос Гайган даже направил ряд официальных жалоб на этот счёт самому Джагатай-хану, однако тот не удостоил их особым вниманием. Каган всецело посвятил себя борьбе, отдавшись освобождению в кровавом уединении, и схожей философии придерживалась львиная доля V легиона.

Впрочем, отсутствие связи стало отнюдь не единственной из омрачивших кампанию проблем, поскольку с годами начали проявляться и иные странные несоответствия ожидаемому. Орочьи силы, давным-давно оказавшиеся во власти характерной для породы оркоидов внутренней борьбы, после падения Чёрной Пагубы на Чондаксе-Прайм разделились на грубые клановые группировки, демонстрировавшие невиданное чувство стратегической осведомлённости. Всюду, где разрозненные братства Белых Шрамов оказывались в шаге от уничтожения одной из орочьих банд, их фланги оказывались под угрозой – что в долговременной перспективе удерживало легион от нанесения решающего удара. Даже в масштабах отдельно взятой планеты орки, похоже, могли эффективно реагировать на изменения в стратегическом развёртывании Белых Шрамов задолго до того, как вообще должны были узнать о нём. В итоге отряды зеленокожих пересекали планету, после чего братства оказывались загнанными в тупик и переходили к обороне. Однажды два носителя макроковчегов Имперской Армии оказались уничтожены во время транспортировки батальона Серафинской стражи – 3000 человек погибли, когда свора грубых орочьих судов врезалась в один их кораблей во время дозаправки и сокрушила крейсер «Сломанный трап».

Кампанию преследовали и другие неудачи: легион познал множество викторий, однако в каждом случае некий неизвестный фактор омрачал то, что должно было стать решающим триумфом, и обращал их в пиррову победу. Так, братство Красного Ястреба потратило большую часть терранского года на преследование орочьих кланов Хондерала в стремлении разделить их, после чего попытаться сокрушить каждую группу врагов по отдельности – и обнаружило, что все их усилия были напрасными, когда серия внезапных землетрясений и оседаний почвы вынудила несколько кланов объединиться с соседними бандами. В пустынях Эшмуна братства Свернувшегося Змея и Звёздного Щита вступили в высокоскоростную схватку, чтобы загнать бронетанковые силы орков в ущелье, где харонидские инженеры установили достаточное количество зарядов фосфекса ради полного уничтожения врага. Однако в ловушку угодил существенно меньший отряд зеленокожих, нежели планировалось, в то время как основные силы оркоидов всё ещё были за пределами зоны взрыва. Более того, орочьих полевых командиров и провидцев по всей системе внезапно охватила странная болезнь; многие поддались варповому безумию, к борьбе с которым Белые Шрамы оказались не готовы. По счастью, сопровождавшие флот Сёстры Безмолвия сумели подавить большую часть этих психических вспышек, однако в связи с разбросанностью подразделений Сестёр по различным театрам военных действий некоторые из отрядов Белых Шрамов понесли тяжёлые потери. Большинство командующих видели истоки этого безумия в сокрушительном поражении, которое раса зеленокожих потерпела на Улланоре. И всё же причина была не только в этом, ведь варп вокруг звёзд системы Чондакс бушевал с необычайной яростью.

Тем не менее, на каждую такую задержку приходились и триумфы – славная охота в духе той, что Белые Шрамы вели в ранние годы Великого крестового похода. На Терасе три братства из орды нойон-хана Кренака сражались в четырёхдневной манёвренной войне среди бескрайних ледяных равнин, преследуя орочьих байкеров, оседлавших собранные из хлама и изрыгающие клубы дыма мотоциклы. На Алконосте нойон-хан Асудай вместе с рыцарем-центура Меровин вступил в схватку с обрюзгшим хейном-провидцем в недрах громадных пещер, во множестве прорытых орками в тверди этого мира. Планета Геркон стала ареной самого грандиозного вооружённого столкновения в истории Белых Шрамов: ударные эскадроны «Сабель», «Хищников» и «Сикаранцев» бились в одном строю с «Дракосанами» Сатурнианских Овнов против бурлящей массы чудищ из металлического лома. Сам же Каган был буквально повсюду, рассказы о его мастерстве в боях от Ирры-Бинари до лун Фемуса воодушевляли Белых Шрамов, невзирая на пережитые трудности.

Пускай каждый новый год приносил новые победы, постоянные противоречия действующей кампании продолжали накапливаться, и мастер стратегии уровня Джагатай-хана не мог не заметить их. По мере того, как боевые действия в системе Чондакс близились к своему неизбежному завершению, в полевых записях Белых Шрамов начало проявляться растущее чувство беспокойства по поводу действий Кагана и его командной верхушки. С момента прибытия легиона в систему прошло уже семь лет – семь лет сражений, в результате которых Чондакс был практически очищен от орочьей заразы. И всё же ни единой похвалы в поддержку усилий Белых Шрамов или осуждения ввиду затянувшейся кампании со стороны Империума или магистра войны так и не последовало. Корабли из-за границ системы Чондакс не прибывали, а Белые Шрамы уже истратили большую часть своих боеприпасов и иных важных предметов снабжения. Несколько отправленных за пределы Чондакса кораблей, пытавшихся устранить помехи от вздымавшихся по окраинам системы варп-штормов, обратно не вернулись. Прежде охота затмевала подобные опасения в умах Кагана и его сыновей, однако теперь орки перестали представлять достаточный спортивный интерес для того, чтобы затмить растущее беспокойство. Дошедшие до нас немногочисленные свидетельства тех времён наводят на мысль, что Джагатай-хан знал – в Империуме происходит нечто важное. Благодаря некоему скрытому таланту или же тонкому предчувствию он понимал, что настало время покинуть Чондакс в поисках ответов. Великий Хан поступил так, как того требовала честь, и выполнил слово, которое дал своему другу и магистру войны. Теперь же ему нужны были ответы.

На протяжении семи лет Белые Шрамы растрачивали свои силы на войне, что была спланирована и организована с единственной целью – держать их в ловушке внутри системы Чондакс. Истинные причины задержки воинов Хана крылись в действиях Альфа-Легиона. Пока их бывшие братья с боем пробивались через многочисленные миры системы Чондакс, XX легион не оставался без дела. Из своих тайных твердынь легионеры Альфария начали диверсионную кампанию с целью аннулировать завоёванную Белыми Шрамами стратегическую инициативу. Там, где зеленокожие оказывались под угрозой уничтожения, Альфа-Легион организовывал рейды с целью их освобождения из западни Шрамов. Там, где орки собирались вместе для самоубийственных атак против легионеров Кагана, Альфа-Легион устранял ключевых командиров чужаков, чтобы лишить Белых Шрамов возможности генерального сражения. Под покровом природных явлений и стихийных бедствий отпрыски Альфария изменяли миры, дабы те наилучшим образом соответствовали исполнению их планов. Постепенно легион Белых Шрамов становился растянутым через дюжину миров, рассеянным и истощённым непрерывной войной – и лишь при необходимости Двадцатый позволял себе дразнить собратьев малыми победами.

Для разведчиков Альфа-Легиона, получивших приказ тайно рассеивать боевые единицы Белых Шрамов и отвлекать их от выполнения задания, фактически не существовало понятия «слишком грязных» уловок. И всё же приказы самого Гора Луперкаля Альфарию в недвусмысленной манере давали понять, что Двадцатый обязан принять все необходимые меры во избежание открытой конфронтации с Пятым легионом. Магистр войны потребовал, чтобы ни один легионер Белых Шрамов не пострадал – за исключением случаев абсолютной необходимости. И всё же при подробном изучении записей Белых Шрамов о кампании на Чондаксе и информации из «Несбалансированных весов» поневоле приходишь к выводу, что даже эта директива оказалась нарушена в ряде случаев. Представляется очевидным, что все до единого корабли Белых Шрамов, отправленные на прорыв через окружившие систему варп-шторма, были захвачены или уничтожены Альфа-Легионом. Судьба их экипажей неизвестна и по сей день, хотя вполне вероятно, что немногие уцелевшие военнопленные были подвергнуты пыткам ради получения информации, после чего отправлены в расход. В число жертв этой тайной войны следует добавить и некоторое количество пропавших без вести патрулей Белых Шрамов – скорее всего, все они были устранены в результате действий Охотников за головами XX легиона. Большинство подобных инцидентов были продиктованы необходимостью избежать обнаружения, однако другие кажутся более неразборчивыми и злонамеренными – небрежная жестокость хищника, играющего со своей добычей перед смертельным ударом.

Среди всех этих инцидентов дальнейшего внимания заслуживают два – не только в связи с их воздействием на Белых Шрамов и Чондакскую кампанию в целом, но и в качестве примера глубин низости, в которые Альфа-Легион был готов погрузиться ради исполнения своего задания. Первый из них произошёл в ранние годы кампании, в ходе боёв на Шальне. Здесь, среди покрывавших планету мелких, слегка кисловодных морей, нойон-хан Ногай организовал весьма успешную кампанию истребления. Более чем кто-либо из своих собратьев-военачальников Ногай овладел искусством выслеживания хейновских племён, полностью реализуя потенциал охотничьих стай разведчиков и ветеранов Когтей Беркута, чтобы изолировать и поймать в западню наиболее слабые части орочьей орды на Шальне. Скорость ведения его личной кампании была такова, что Ногай заслужил похвалу из уст самого Кагана и тем самым сподвиг остальные орды к ещё более великим подвигам, к своим собственным триумфам. В связи с этим он начал представлять серьёзную угрозу порученной Альфа-Легиону миссии по сдерживанию; если бы Белые Шрамы сумели набрать достаточный наступательный импульс в самом начале своей кампании по истреблению орков, задержать их при помощи теневых методов оказалось бы практически нереально. Поэтому Альфа-Легион решил прибегнуть к более грубым средствам.

В самый разгар боёв на Шальне, когда объединённые силы орды Ногая в сражении у большого западного рифа использовали комбинацию ударов и отступлений братств на реактивных мотоциклах с засадами и ловушками Когтей Сокола, Ногай пал. Его тело было обнаружено после битвы, и к долгому послужному списку командующего добавилась последняя победа – но в то же время никто не сомневался, что он встретил смерть в бою с зеленокожими. На самом же деле гибель Ногая была результатом работы кадрового Охотника за головами из Альфа-Легиона, служившего под командованием воина, использующего титул Интерфектор; этот Охотник атаковал из засады и лишил нойон-хана Белых Шрамов шансов на выживание.

Насколько известно, этот случай, датируемый 002.М31, стал первым эпизодом целенаправленного убийства одного Легионес Астартес другим. Эта мрачная честь выпала на долю Альфа-Легиона не просто так, будучи в равной степени испытанием нового противника в преддверии грядущего противостояния и инструментом, способным ограничить успех Белых Шрамов в порученном им задании. Некоторые из ветеранов Когтей Сокола выразили озабоченность характером погубившей Ногая засады, считая её слишком уж аккуратной и хорошо подготовленной работой для зеленокожего, а также отметили отсутствие орочьих трупов вокруг павшего нойон-хана. Однако без необходимости ожидать какого-либо подвоха все эти опасения были проигнорированы, и орда вышла из боя ради исполнения подобающих посмертных ритуалов в честь прославленного хана и военного лидера, что позволило оркам Шальна перегруппироваться.

Однако резня на Фемусе стала ещё более значимым событием, нежели смерть нойон-хана Ногая. Хотя в то время многие не уделяли этому инциденту серьёзного внимания, большинство исследователей Чондакской кампании считают его поворотным моментом, завершившим длительную кампанию скрытного противостояния.

Фемус представлял собой холодный газовый гигант, вращающийся вокруг третичной жёлтой звезды на самой окраине системы. Сам по себе стратегического интереса он не представлял, однако из практически тридцати его лун семь обладали достаточными размерами и плотностью атмосферы для поддержания популяции оркоидов. Что ещё более важно – хотя, разумеется, Белые Шрамы об этом не догадывались – на одной из лун Фемуса скрывалась едва ли не крупнейшая база Альфа-Легиона в системе Чондакс. Приблизительно за шесть месяцев до инцидента Каган поручил очищение лун Фемуса братству Когтя. Основными театрами военных действий стали вторая и восьмая луны, но вместе с тем четвёртый спутник, крохотный вулканический шар, также был в состоянии поддерживать жизнь и демонстрировал слабые признаки неведомого присутствия.

На завершающем этапе кампании, когда большая часть системы Чондакс была объявлена свободной от ксенозаражения, подразделения братства Когтя приступили к очищению четвёртой луны. Белым Шрамам было невдомёк, что Фемус IV скрывает вторую крепость Альфа-Легиона в пределах системы – тщательно сконструированное и оборудованное мощными экранами строение, похороненное под слоем пепла и камня негостеприимного спутника. Крепость приютила целый орден непостижимого Альфа-Легиона – орден, способный стать стратегическим резервом в случае острой необходимости – а также служила местом отдыха для различных отрядов разведчиков, действовавших по всей территории системы.

Когда несколько отделений братства Когтя приблизились к тайной базе, Альфа-Легиону пришлось принять меры. Увлечённые охотой на небольшие группы зеленокожих Фемуса IV Белые Шрамы оказались застигнуты врасплох тщательно подготовленной засадой Альфа-Легиона и быстро превратились из охотников в добычу. Сыны Джагатая были обречены, когда под затянутыми пеплом небесами Фемуса IV вспыхнул неравный бой – один из первых, где брат пошёл против брата в открытом вооружённом конфликте. Не ожидая встретить столь же похожего на себя противника, потрясённые Шрамы быстро пали под ударами острых клинков Альфа-Легиона, хотя кое-кому из братства Когтя удалось подняться на возвышенность и организовать недолгую, в конечном итоге обречённую оборону. После победы Альфа-Легион вызвал серию оползней и потоков лавы для сокрытия следов сражения, предварительно убрав собственных мертвецов и оставив Белых Шрамов похороненными в пепле.

Маловероятно, чтобы этот эпизод уничтожения Альфа-Легионом незваных гостей был первым, однако на сей раз продолжающиеся задержки и диковинные происшествия вынудили многих представителей командного звена Белых Шрамов насторожиться. Великий Хан приказал своим людям выяснить истинную судьбу братства Когтя, и впервые с начала кампании началось полное расследование. Теперь, когда братство Бури прибыло на Фемус IV в поисках ответов, а ксенозаражение большей части системы Чондакс было практически нейтрализовано, командующие Альфа-Легиона пришли к выводу: скрываться осталось недолго. Причины последующих событий неясны до сих пор – был ли то преднамеренный выбор от имени всего легиона или же ситуация, навязанная некой фракцией раскольников внутри Двадцатого, но по какой-то причине скрывающая Чондакс завеса безмолвия внезапно приподнялась.

По всей системе Чондакс приписанные к флоту Белых Шрамов астропаты пострадали от какофонии голосов, обрушившихся на них после долгих лет вынужденного молчания. Эффект от произошедшего оказался катастрофическим: внезапный шквал закодированной в мемах информации перегрузил десенсибилизированные разумы астропатов, находившиеся на своих постах на борту кораблей. На протяжении нескольких опасных дней Белые Шрамы не могли должным образом интерпретировать содержание полученных сообщений, располагая лишь общей информацией о зловещих образах, связанных с растущим беспокойством внутри легиона. Первые несколько посланий, которые удалось расшифровать целиком, мало чем могли уменьшить тревоги Кагана и его ближайших советников – пускай все они противоречили друг другу, в каждом содержались известия о гражданских беспорядках по всему Империуму и о легионах, обративших оружие против своих же братьев. Перед лицом столь немыслимой возможности и в условиях отсутствия достоверных данных о происходящем Каган принял судьбоносное решение хранить молчание. Сам факт выбора Белыми Шрамами – легионом, известным своей выдающейся инициативностью – столь нехарактерного направления действий свидетельствовал о глубокой тревоге, охватившей Джагатай-хана в эти дни. Годами он пребывал в изоляции и держался в стороне, в то время как происходящие события оказались далеко за пределами его контроля. Хан не мог знать, что было правдой, а что – приукрашенной выдумкой, кто был союзником, а кто – врагом. Более того, личные записи Хана из его дневников дают основания полагать, что он и сам не был уверен, чему посвящена его собственная верность.

Пока Каган вёл борьбу с терзающими его душу сомнениями, собравшиеся командиры Белых Шрамов отдали один-единственный приказ – связаться со всеми подразделениями легиона, разбросанными по системе Чондакс, и велеть им двигаться обратно на Чондакс-Прайм с максимально возможной скоростью. Тем не менее, в условиях полной неразберихи после шокирующих известий о братоубийственной гражданской войне и перегрузки всей системы вокс-сетей и астропатических передач из-за колоссального количества новых сообщений лишь немногие отметили тот факт, что ряд аванпостов не смогли подтвердить получение приказа об отступлении. Столь слабая дисциплина в области стратегических коммуникаций отнюдь не была необычной среди известных своим независимым нравом Белых Шрамов, однако именно эти события стали первым сигналом ужасающих намерений Альфа-Легиона. Пока Джагатай-хан стремился обуздать свои опасения, Белые Шрамы по всей системе подверглись нападению.

Первые из подобных атак произошли на окраинах системы Чондакс, где отдельные эскадры собравшегося близ Ангвора флота Альфа-Легиона обрушились на изолированные патрули Белых Шрамов. На основании общего количества не ответивших на призыв судов, позднее отнесённых к числу пропавших без вести, можно предположить, что в ходе нападений были уничтожены более 30 капитальных кораблей Пятого легиона. Наглядным примером этих по большей части забытых сражений может служить засада, в которую угодила патрульная группа под командованием тенри-хана Нарана, капитана крейсера «Орлиные когти». Патруль состоял из четырёх лёгких крейсеров – «Орлиных когтей», «Серенгрела», «Звезды ястреба» и «Нарсукха» в сопровождении небольшого отряда эсминцев – именно такие патрули использовались Белыми Шрамами в последние дни кампании по очищению. Обнаружив необычные сигналы в самом сердце внутренних секторов системы, там, где орбитальное излучение двойных звёзд Альфы-Прайм и Альфы-Секундус Чондакса мешало ауспик-сканированию, корабли начали прочёсывать территорию в полном ожидании обнаружить не что иное, как несколько грубых орочьих посудин. Вместо этого они встретили одинокий крейсер Белых Шрамов, дрейфующий вдоль внешнего края астероидного поля. Корабль был инертен, и его быстро идентифицировали как «Тёмную луну» – крейсер, пропавший без вести ещё в первые годы кампании.

Один из крейсеров Белых Шрамов приблизился для оказания помощи своим пострадавшим собратьям, не имея ни малейшей причины подозревать нечестную игру. Спустя пару мгновений «Тёмная луна», оказавшаяся не более чем разбитой мёртвой тушей, разлетелась на куски. Взрыв, вероятнее всего, вызванный перегрузкой корабельного реактора, искалечил «Нарсукх» и разорвал корпус «Орлиных когтей», став причиной пожаров на нескольких палубах крейсера. В тот же миг три тяжёлых крейсера Альфа-Легиона вышли из своего укрытия за астероидным полем близ Альфы-Секундус Чондакса и открыли огонь по поражённым кораблям. Пытаясь отвлечь силы Двадцатого от своих пострадавших товарищей, «Звезда ястреба» и «Серенгрел» внезапно бросились вперёд в стремлении атаковать вражеские суда на близком расстоянии, их примеру последовали и эсминцы. Высокоскоростной манёвр лёгких крейсеров мало чем помог в борьбе с более тяжёлыми боевыми кораблями противника, и участь «Серенгрела» стала тому наглядным подтверждением: его броня вдоль одного из бортов оказалась содрана практически полностью, а сканограммы ауспиков запечатлели желчную вспышку радиационной утечки. Следующие за ними по пятам эсминцы действовали лишь немногим эффективнее – единственная успешная торпедная атака разрушила лобовую броню ведущего вражеского крейсера и замедлила его продвижение, однако в конечном итоге стала всего лишь преддверием гибели эсминцев, уничтоженных сосредоточенным огнём тяжёлых оружий остальных кораблей Альфа-Легиона.

Игнорируя проходившую мимо пару лёгких крейсеров, флотские капитаны Альфа-Легиона сосредоточили усилия на двух подбитых кораблях, обрушив массированный огонь на горящий крейсер «Орлиные когти», способный только вяло огрызаться в ответ своими немногочисленными боеспособными батареями. Шквал абордажных судов был выпущен в направлении «Нарсукха». При отсутствии возможных альтернатив два уцелевших корабля Белых Шрамов начали второй заход, сконцентрировавшись на обстреле повреждённого флагмана сынов Гидры. Меткие канониры со «Звезды ястреба», прошедшей мимо своей жертвы с недоступной неуклюжим кораблям Альфа-Легиона скоростью, сумели повредить толстую обшивку вражеского крейсера – однако на этом их успех и закончился, после чего чогорийский крейсер принял на себя всю убийственную ярость ответного огня. «Звезда ястреба», чей истекающий парами корпус был буквально изуродован неровными пробоинами, могла лишь в бессилии наблюдать, как следовавший по вектору мимо кораблей Альфа-Легиона «Серенгрел» в последний момент изменил курс и протаранил ослабленную броню раненого противника – оба корабля намертво сцепились в клубок из обломков. Пускай Белым Шрамам и удалось нанести серьёзный урон одному из нападавших, оставшиеся корабли Альфа-Легиона без особых усилий расправились с «Орлиными когтями», пока «Нарсукх» оставался безмолвным и безжизненным. «Звезде ястреба» пришлось выйти из боя со всей возможной поспешностью в надежде оторваться от своих преследователей в ходе отчаянного броска через внешнюю корону звезды Альфа-Секундус Чондакса; капитаны XX легиона отказались от преследования отступающих, предполагая, что корабль будет уничтожен интенсивной радиацией и солнечным жаром.

На отдалённых планетах, где колоссальные размеры системы Чондакс приводили к отставанию стандартных вокс-передач на несколько часов, отдельные наземные отряды Белых Шрамов также подверглись нападению. В каждом из эпизодов действия Альфа-Легиона были тщательно спланированы и выполнялись с жесточайшей эффективностью, что фактически лишало обороняющихся хоть каких-то шансов на достойное сопротивление. Практически во всех случаях атакованные подразделения были уничтожены в течение нескольких часов или же взяты в кольцо столь интенсивной осады, что даже не могли сообщить о своём бедственном положении или покинуть зону боевых действий. Альфа-Легион стремился атаковать в открытую лишь те отряды, что были лишены поддержки и находились вдали от основных сил на Чондаксе-Прайм. Обречённым легионерам Пятого оставался небогатый выбор – смерть в безвестности или же отчаянное и бесполезное героическое самопожертвование, что было полной противоположностью учению Белых Шрамов.

На далёком Герконе, давным-давно объявленном очищенным от ксенозаражения, две несущие гарнизонную службу центурии Серафинской стражи встретили отряд легионеров в цветах Белых Шрамов – после чего оказавшиеся внутри укреплений Астартес обратили оружие против не ожидавших нападения солдат-ауксилариев. Уловка с использованием фальшивой символики снова и снова использовалась на Хондерале и многочисленных лунах Фараса, XX легион охотно извлекал выгоду из трудностей, с которыми сталкивались вспомогательные подразделения при попытках идентификации зачастую непостижимых геральдических знаков, используемых Белыми Шрамами. Среди душных джунглей Эпигеликона более дисциплинированных бойцов Сатурнианских Овнов оказалось не так просто обмануть, но и они не сумели открыть огонь по легионерам в фальшивых цветах – даже после того, как отделения часовых не получили верных паролей. В результате полк понёс тяжёлые потери и был вынужден бросить свой лагерь ради сомнительной безопасности лесной чащи. Не ведающим о начале гражданской войны против Гора бойцам Чондакской экспедиции казалась немыслимой сама мысль о том, что некоторые из Легионес Астартес могут оказаться врагами.

Базовые уловки сынов Альфария оказались неожиданно эффективными даже против самих Белых Шрамов. На Ирре-Минор, скованной льдом луне Ирры-Майорис, братство Чёрного Топора вступило в открытый контакт с отрядом Охотников за головами из Альфа-Легиона, позволив тем, кого они считали своими братьями-космодесантниками, войти в свой лагерь – где когорта Двадцатого тут же открыла огонь. Только благодаря героическим усилиям Сенгур-хана, который вместе с несколькими ветеранами бросился в самоубийственную контратаку под ураганным вражеским огнём, некоторым из братьев Чёрного Топора удалось уйти в ледяные пустоши Ирры-Минор с изувеченным телом своего командира на руках.

Многие другие мелкие гарнизоны – как правило, изолированные форпосты под защитой не более чем одного братства – просто-напросто исчезли без следа. Альфа-Легион разрабатывал свои планы месяцами, и легионеры в мельчайших подробностях знали о развёртывании каждого из отрядов Белых Шрамов, давным-давно взломав шифрограммы их воксов и сохраняя все преимущества неожиданности. То, что эти первые атаки не смогли уничтожить Пятый легион по частям, служит наглядным свидетельством мастерства и несокрушимого мужества сынов Джагатая.

Как бы то ни было, нескольким подразделениям Белых Шрамов удалось отразить нападение – хотя предупредить Кагана о предательстве не сумело ни одно из них, каждое сообщение приходило лишь в форме искажённой статики. Разведывательные отряды, прибывшие на Фемус IV с целью выяснения причин загадочных потерь братства Когтя, проявили куда большую осторожность, нежели их собратья на других мирах. Когда местный контингент Альфа-Легиона обнаружил своё присутствие, развернув макромаяк со своей замаскированной базы, Белых Шрамов не удалось застать врасплох. Попытка заманить сыновей Хана в засаду с помощью сигналов бедствия на частотах V легиона быстро обернулась против Двадцатого, а воины Когтей Сокола очень скоро доказали, что ничем не уступают своему противнику в изматывающем ремесле скрытных боевых действий и бесшумных убийств. Полностью осознавая опасность со стороны неприятеля, Белые Шрамы удерживали инициативу с помощью реактивных мотоциклов с целью быстрого передвижения по изборождённым лавой просторам планеты, в конечном итоге отступив, когда Альфа-Легион укрепил свои позиции вокруг маяка.

На поверхности Байфруста, одной из последних целей в кампании по очищению, всё ещё располагались значительные силы Белых Шрамов, в составе, вероятно, восьми полных братств, а также прикреплённые к ним вспомогательные отряды Харонидских стражей и Безмолвного Сестринства. Этот ледниковый мир, где орки вырыли громадные укреплённые логова в глубоких каньонах вдали от сметающих всё на поверхности ветров, оказался желанным испытанием для Белых Шрамов. Их верховые братства оказались более чем искусны в расчистке ледниковых равнин от хейнов, однако куда менее эффективны в сражениях среди грубо вырубленных туннелей. В связи с этим Шрамы решили довериться выдающимся навыкам харонидских инженеров, чтобы с их помощью вынудить зеленокожих выбраться на поверхность после подрыва шахт мелта-зарядами и заполнения нижних галерей фосфексом – а затем с лёгкостью загнать ксеносов на льду.

Собравшиеся под общим руководством Цолмон-хана братства, совсем недавно завершившие боевые действия после финальной битвы, вели патрулирование громадных ледяных пустошей в поисках остатков сил хейнов. Однако по какой-то счастливой случайности Шрамы наткнулись вовсе не на зловредных зеленокожих, а на мобилизованные силы полного батальона воинов Альфа-Легиона и вторую из их тайных баз в системе Чондакс. В стремлении не допустить утраты преимущества в неожиданности Альфа-Легион отправил в погоню за сыновьями Кагана свои собственные эскадроны Небесных Охотников – командиры Двадцатого не имели права позволить основным силам своих врагов на Байфрусте узнать о происходящем. И всё же ни один из них не имел ни малейшего шанса сравниться с воинами V легиона в скорости или бесподобном контроле над своими механическими скакунами, так что Белые Шрамы очень быстро оторвались от погони. Получивший весточку о приближении вражеских сил Цолмон-хан имел достаточно времени, чтобы покинуть свою временную базу и избежать столкновения с Двадцатым, однако поступи он таким образом – возможность предупредить Кагана о предательстве Альфа-Легиона была бы упущена. Ни сам Цолмон, ни его воины не откажутся от исполнения своего долга – даже несмотря на приближение гораздо более крупного отряда Альфа-Легиона они удержались на месте, пытаясь передать сообщение об измене через водоворот наводнивших систему новых сигналов.

И только на Чондаксе-Прайм не состоялось ни единой атаки. Здесь Альфа-Легион воспользовался иной стратегией, вместо клинков и снарядов в ход было пущено гораздо более смертоносное оружие – ложь и дезинформация. На протяжении многих лет Белые Шрамы сражались, не ведая об обрушившихся на Империум грандиозных потрясениях: о Никейском совете, о гибели Просперо или о Резне в зоне высадки. Новости об этих событиях нанесли моральному духу V легиона куда как более сокрушительный удар, нежели любой из боевых успехов Альфа-Легиона. Ханы Белых Шрамов на Чондаксе-Прайм были потрясены известиями о гражданской войне, о том, как по всему Империуму брат обращался против брата, о кровавом завершении Великого крестового похода и всего того, за что Легионес Астартес сражались на протяжении без малого двух столетий. Некоторые задаются вопросом – отчего на начальных стадиях инцидента в системе Чондакс Белые Шрамы игнорировали все признаки опасности? Ответ прост. На волне смеси из шока, гнева и отчаянья, последовавшей за пришедшими всего за несколько дней до нападения Альфа-Легиона новостями, Белые Шрамы осознали – всё, что когда-то составляло саму основу их мировосприятия, в значительной степени ослабло. Верность и долг оказались отброшены в сторону, и в результате свершившегося предательства менее значительные опасения отошли на второй план.

Первые сообщения, которые достигли командной верхушки Белых Шрамов и сильно обеспокоили самого Кагана, представляли собой давным-давно подготовленную и как следует отрепетированную полуправду Гора. В них содержалась сильно искажённая история о ренегате Лемане Руссе, который принёс смерть на Просперо и тем самым разжёг гражданскую войну – ложь, особенно сокрушительная в своей правдоподобности. Ненависть Русса к Королю-Чародею и его родине была хорошо известна, равным образом как и склонность Волчьего Короля к кровавой жестокости. Дополнительного веса этому сообщению добавляли слова самого магистра войны, призывавшего своего верного друга Джагатай-хана как можно скорее прийти на помощь и расправиться со взбесившимся Волком и его вероломными отпрысками. Если бы в тот день ничто не противоречило этому известию, Белые Шрамы со скоростью молнии встали бы на сторону Гора, даже не подозревая о его двуличности, а Каган отправился бы на войну в поисках отмщения за своего брата Магнуса и тем самым обрёк бы Империум на погибель. И тем не менее, невзирая на блестяще продуманные схемы магистра войны, до Белых Шрамов дошло отнюдь не только это сообщение. Отправителем второго, скреплённого личной печатью Императора, оказался сам Рогал Дорн, сенешаль Терры. Он поведал о предательстве Гора в системе Иcстван и призвал Хана как можно скорее вернуться в Солнечную систему.

Судьба всего Империума оказалась в руках Джагатая – столкнувшегося с предателем либо друга, либо своего собственного отца. Если бы Хан сплотился с Гором, который с давних пор считался его надёжным союзником и другом, баланс сил очень скоро сместился бы в сторону предателей, а Терра оказалась в кольце осады всего год спустя; с другой стороны, если бы Хан отправился к Тронному миру ради воссоединения с Дорном, подчинившись власти далёкого Императора, лоялисты получали преимущество, а амбиции Гора оказались бы сокрушены.

Никому из нас, свидетелей порождённого последствиями Ереси Гора опустошения, не суждено узнать, какая невозможная борьба разгорелась в разуме Джагатай-хана в тот роковой час. Многим из представителей братства примархов суждено было столкнуться лицом к лицу с самой судьбой в первые дни разделившей человечество гражданской войны – Магнусу на Просперо, Феррусу Манусу на Иcстване, Гиллиману на Калте. Однако каждый из них встретился с угрозой, которой был обучен противостоять, с врагом, на которого можно было обрушить всю свою ярость. Джагатая лишили подобной роскоши. Ему выпало решать судьбу Империума на основании молвы, слухов и эфемерных видений астропатов.

Какой путь в конечном итоге избрал бы Джагатай-хан – мы, по всей видимости, не узнаем уже никогда, ибо пока Каган боролся со своими сомнениями, Альфа-Легион разыграл последнюю карту, предприняв заключительную попытку направить Судьбу по нужному пути. Среди бушующего на многочисленных мирах системы Чондакс хаоса и распространяющейся в кругу командующих нерешительности Джагатай наконец-то обрёл врага, которому можно противостоять.

Появление Альфа-Легиона оказалось настолько неожиданным, что поначалу оно вообще прошло незамеченным. К тому времени, когда Джагатай-хана проинформировали о происходящем, полсотни кораблей Альфа-Легиона уже оказались в пределах системы. Несколько минут спустя их число удвоилось, а затем утроилось. Всё новые и новые корабли один за другим выходили из варпа с точностью, объяснить которую можно было лишь наличием маяка-проводника. Спустя приблизительно один стандартный час между двойными светилами Чондакса-Прайм и внешней звездой-сателлитом дрейфовали уже более 1000 кораблей с эмблемой Гидры на бортах. Армада Альфа-Легиона включала в себя полный спектр боевых кораблей, от элегантных боевых порядков остроносых эсминцев до раздутых и ощетинившихся орудийными батареями тяжёлых крейсеров. Силы Двадцатого легиона существенно превосходили флот Белых Шрамов в количественном отношении – даже несмотря на то, что после приказа Кагана об общем сборе на орбите Чондакса-Прайм собралось более 700 кораблей, большинство из них серьёзно уступали своим собратьям из Альфа-Легиона в размерах и броневой защите.

Два флота смотрели друг на друга через миллиарды километров космического пространства, не обменявшись ни единым словом. Откликнувшиеся на призыв Кагана корабли Белых Шрамов выстроились боевым порядком параллельно своим кузенам из Альфа-Легиона, однако командные частоты хранили молчание – не последовало ни слов осуждения, ни призыва к атаке. Так продолжалось в течение нескольких последующих часов, поскольку чувствительные разумы астропатов Великого Хана принимали всё новые и новые послания. С каждым расшифрованным сообщением клубок противоречий запутывался всё сильнее – одни выступали в поддержку Терры и Дорна, другие призывали помочь Гору. Каждое движение Белых Шрамов, любая попытка добиться хоть какой-то реакции от молчаливого кордона Альфа-Легиона, повторялась воинами Альфария словно в зеркальном отражении. Поскольку Джагатай-хан всё ещё оставался в неведении относительно роли Альфа-Легиона в Чондакской кампании и разворачивающемся конфликте, продолжая размышления о будущем своего легиона на борту «Бури мечей», ни одна из сторон, казалось, не стремилась спровоцировать насильственную конфронтацию.

А затем грянула буря – с характерной внезапностью, что была отличительной чертой каждой кампании Белых Шрамов. Пустотный флот Джагатай-хана ринулся вперёд, вслед за «Бурей мечей», подобно острию меча пройдя сквозь строй Альфа-Легиона. Каган просто не мог сидеть без дела, размышляя о причинах появления своего брата Альфария – даже оказавшись перед лицом столь непростой ситуации, он сумел разглядеть уязвимую точку в боевом построении Двадцатого, один-единственный шанс преодолеть смятение, удерживающее его легион в неподвижности и беспомощности. В свою очередь армада Альфа-Легиона попыталась перестроиться ради более эффективного противостояния атаке, сосредоточив соединения тяжёлых крейсеров в направлении дезорганизованного на первый взгляд наступления Белых Шрамов. Им было невдомёк, что происходящие события – всего лишь преддверие к тому, что дикие легионеры Чогориса именовали «образцовым Зао». Сыновья Альфария не были знакомы с адаптированной тактикой племён, кочевавших по обширным равнинам родины Белых Шрамов. И в пустотном бою она обещала оказаться столь же смертоносной, как и в чогорийских степях.

На переднем крае наступления оставалась «Буря мечей» - громадный и ощетинившийся орудиями боевой корабль, и вместе с тем востроносый и стремительный, словно лёгкий крейсер, однако первыми в огневой контакт с Альфа-Легионом вступили отдельные эскадроны эсминцев и сторожевые отряды корветов. Едва они приблизились к своим кузенам, лёгким заградительным соединениям пустотных кораблей блестяще-голубых оттенков со знаком Гидры на борту, силы Белых Шрамов без предупреждения или формального вызова открыли огонь. Залпы макропушек и обжигающие лучи лэнс-излучателей прорвали пустоту, и всё же Альфа-Легион был отнюдь не беззащитен. Сверкающие вспышки пустотных щитов ознаменовали первое открытое противостояние между легионами, которые совсем недавно были братьями по оружию. Несмотря на защитные экраны, один-единственный артиллерийский залп превратил несколько сторожевых кораблей Альфа-Легиона в сожжённые туши, бесшумно дрейфующие в пустоте, однако уцелевшие ответили обстрелом столь же убийственной силы. Следующие за эсминцами крейсера Белых Шрамов вступили в бой сразу же, как только офицеры-артиллеристы смогли получить расчёты стрельбы, однако к тому моменту Альфа-Легион уже был более чем готов ответить на нападение, и его более тяжёлые, хотя и медлительные, корабли присоединились к развернувшемуся сражению.

Передовые соединения обеих армад сошлись в бою, ни одна из сторон не могла рассчитывать на преимущество, будучи равной своему противнику по свирепости и мастерству. Боевые корабли Пятого и Двадцатого легионов гибли с одинаковой скоростью, немногим из них удалось избежать повреждений, в то время как остальные оставляли за собой след из обломков или же подверглись атаке десантных судов, однако ни один из линкоров пока не погиб. И всё же, несмотря на первоначальный пыл атаки Белых Шрамов, наступление быстро замедлилось, а стремительный рывок очень скоро обернулся бессвязной перестрелкой. Как только Альфа-Легион бросил в бой свои резервные эскадры, решимость Белых Шрамов иссякла, и их боевые порядки начали отступать. Хуже того – во флоте Альфа-Легиона было значительно больше кораблей, чем у Джагатая, и опытные капитаны Двадцатого начали манёвры по окружению безрассудного наступления Кагана. Судьба орбитального сражения повисла на волоске, однако Зао всё ещё не началось.

В других уголках обширной системы Чондакс Белым Шрамам пришлось столкнуться с ещё более отчаянными сражениями, равными любой из кампаний эры Тьмы если не масштабами, то по крайней мере ожесточённостью. На протяжении нескольких дней, пока Каган вёл свою собственную пустотную войну, по всему сектору бушевали сотни меньших сражений. После эвакуации с Чондакса-Прайм главнейший из миров системы оказался практически заброшен, сражавшиеся за его очищение воины теперь боролись за собственные жизни в пустоте, в то время как вынужденно оставленные в отдалённых мирах отряды оказались предоставленными сами себе. Не пытаясь больше сохранять незаметность своего присутствия, спрятанные по всей системе подразделения Альфа-Легиона приложили все усилия, чтобы не допустить бегства своего противника. На смену саботажу и скрытности пришли дерзкие нападения и обезглавливающие удары, в первые же часы сражения множество мелких аванпостов оказались уничтожены, в то время как уцелевшие с трудом держали оборону, всеми силами пытаясь присоединиться к общему отступлению из Чондакса.

На Герконе восемь братств – почти 10 000 воинов – приступили к сборам для эвакуации, когда ударные силы Альфа-Легиона в составе штурмовых танков «Спартанец» и других бронетанковых подразделений устремились к их лагерю. Отдав последний салют клинками своим братьям по оружию, братство Красной Луны вышло на равнины верхом на реактивных мотоциклах и тяжёлых спидерах в стремлении как можно дольше удержать противника и встретить смерть, послужив Кагану в последний раз. Близ пустынного Крена находилось всего лишь несколько небольших фрегатов, способных стать транспортными средствами для эвакуации более чем 2000 воинов, среди которых были как Легионес Астартес, так и смертные. Они бросили жребий – не ради того, чтобы выбрать тех, кто будет спасён, но ради чести остаться позади и дать бой своим врагам. В джунглях Эпигеликона, над которым не оставалось ни единого транспортного корабля Белых Шрамов, Альфа-Легион шёл на бой в мрачной уверенности встретить испуганного и деморализованного противника. Вместо этого сыны Гидры столкнулись с Сатурнианскими Овнами во главе с Аргусом Гайганом и братством Бледного Змея, прорвавшими вражеский строй в практически самоубийственной атаке. Верным имперцам удалось захватить большое количество вражеских десантных кораблей в отчаянной попытке воссоединиться со своим флотом. Подобных историй о доблести перед лицом смерти сохранилось немало, хотя и не приходится сомневаться, что гораздо больше героев сложили головы в беспорядочных битвах.

Свидетелем одной такой истории стал Фемус IV – спутник, на котором Белые Шрамы впервые узнали об измене Альфа-Легиона. Оставшийся на поверхности вулканической луны с целью продолжения расследования небольшой отряд застрял после отхода стоявших на орбите крейсеров, превратившись в заложника смертоносной войны теней и неудержимой ярости. Тайная база Альфа-Легиона, обнаруженная Белыми Шрамами и идентифицированная как тайное логово самого примарха Альфария, натравила своих Охотников за головами и инфильтраторов на стремительных наездников и смеющихся убийц из братства Песчаного Волка.

Справедливо подозревая, что охраняемый Альфа-Легионом макромаяк имеет решающее значение для вражеских планов, Ульканор-хан повёл воинов-телохранителей из своего кэшика на дерзкий штурм. К сожалению, скорость и фехтовальное мастерство Белых Шрамов не смогли защитить их от смертоносных ловушек Альфа-Легиона. Угодивший в западню среди лавовых бассейнов и пепельных сугробов, сломавший свой реактивный мотоцикл и лишившийся воинов кэшика Ульканор-хан бросил вызов своему оппоненту, предлагая командующему Двадцатого сойтись в единоборстве, пока его воины наблюдали за происходящим из теней. Не произнеся ни единого слова в ответ, претор Сиридор Вен приказал своим людям открыть огонь, уничтожив тем самым отважного хана.

Ещё более мрачной страницей летописи предательства в системе Чондакс стало побоище на далёком Байфрусте, где Белые Шрамы под командованием Цолмон-хана не ведали, что их генетический отец прокладывает свой собственный путь в пустоте и с каждой минутой удаляется всё сильнее. Попытки Цолмон-хана предупредить Кагана об измене провалились – сообщения просто-напросто утонули в наводнивших систему сигналах, а готовая к бою армия сыновей Альфария обладала достаточной огневой мощью, чтобы быстро разделаться со скудными укреплениями Белых Шрамов. Невзирая на подавляющее численное превосходство врага, Цолмон произнёс перед собравшимися легионерами Пятого и другими солдатами Империума слова, впоследствии ставшие легендой: «Братья, мы не ведаем, откуда пришло это предательство – от магистра войны или нашего Императора, но это не имеет ни малейшего значения. Мы бьёмся во имя нашей чести и Кагана, а не по прихоти какого-то далёкого тирана! Мы бьёмся, ибо для этого мы рождены, а вовсе не за амбиции императоров. Мы – Белые Шрамы, мы – буря на горизонте, и мы не станем склоняться ни перед кем!»

И Белые Шрамы со смехом ринулись в бой.

Неожиданно ход боевых действий подвергся настолько неожиданному перелому, что лишь немногие командующие Альфа-Легиона успели как следует усилить свою оборону. На высокой орбите Чондакса-Прайм – там, где совсем недавно Белые Шрамы балансировали на грани разгрома – боевые порядки кораблей V легиона неожиданно перестроились в бронированный клин во главе с «Бурей мечей» на его острие. Заключительная стадия Зао прошла именно так, как того и желал Хан. Флагман Джагатая пробился через самую уязвимую часть кордона Альфа-Легиона, ослабевшую после отданного резервам приказа о преследовании притворно отступающего флота Шрамов. «Буря мечей» шла вперёд, уничтожая пытавшиеся преградить ей путь более мелкие суда; лучи лэнсов мерцали в пустоте, а эфемерные потоки пламени и тучи обломков отмечали путь флагмана Белых Шрамов, бледного кинжала, вонзившегося в брюхо армады Альфа-Легиона.

Отрезанные на Байфрусте легионеры Белых Шрамов поступили аналогичным образом – воины под командованием Цолмон-хана образовали стремительный клин из реактивных мотоциклов, «Лэндспидеров» и лёгкой бронетехники, нацеленный в самое сердце боевых порядков Альфа-Легиона. Сыновья Альфария оказались застигнуты врасплох – они просто не ожидали от своего противника столь хитроумной свирепости, и пускай для воинов Легионес Астартес возникшая ситуация могла стать неприятным сюрпризом всего лишь на мгновение, только оно и нужно было Белым Шрамам. Отряд Золотого кэшика пробил брешь в рядах Альфа-Легиона, копья наездников разбивали керамит и пробивали насквозь даже терминаторские доспехи. За ними следовали практически все воины, которых Цолмон смог собрать воедино – легионеры Пятого и солдаты Имперской Гвардии, поставившие всё ради одного-единственного точно выверенного удара. Целью атаки, призванной отрезать головы Гидры, стали командир Альфа-Легиона Малек Стрига вместе со своими помощниками. Наиболее тяжёлые из боевых единиц Белых Шрамов замедлились, чтобы поразить основные вражеские силы – предоставив своим более быстрым собратьям и Сёстрам Безмолвия на реактивных мотоциклах «Скимитар» и «Эриния» возможность проникнуть как можно глубже в самый центр вражеской орды и вырвать её чёрное сердце.

Среди лязга сталкивающихся клинков и грохота тяжёлых орудий меньшая по численности фаланга Белых Шрамов воспользовалась своим преимуществом в скорости с максимальной выгодой, прокладывая путь прямо сквозь ряды Альфа-Легиона, пока облачённые в лазурь Астартес пытались перестроиться в стремлении организовать оборону. Но как только воины на реактивных мотоциклах обрушились на командный состав своего врага, как их тут же встретила стена бушующего, тёмного варп-пламени. То была работа колдовских сил на службе у консула Стриги и очередное свидетельство падения Альфа-Легиона в пучину предательства и мерзости. Белые Шрамы дрогнули, когда Стрига и его подручные обрушили на них силы самого ада, потоки прогорклого пламени и пронизывающие лучи ирреальной энергии разрывали бреши в рядах сыновей Кагана, вынудив их атаку захлебнуться. Но затем прямиком из шторма вышли уцелевшие девы-воительницы Безмолвного Сестринства – и с их появлением волны варпового огня отступили прочь, словно перепуганные насмерть живые существа. Невосприимчивые к тёмным искусствам колдунов Альфа-Легиона Сёстры Безмолвия обрушились на ренегатов, один за другим аколиты испускали дух под ударами мечей разъярённых воительниц – принадлежавшие колдунам психические кин-глефы подвели их в самый неподходящий момент.

Израненная и вымотанная боем рыцарь-центура Меровин сошлась в противоборстве один на один с самим Малеком Стригой. Будучи превосходным воином в своём собственном классе, Безмолвная Сестра всё же не могла сравниться с явной постчеловеческой мощью консула Легионес Астартес и была повержена удачным выпадом его силового копья. Но как только Стрига приготовился добить свою противницу, сквозь ослабленную генетическим проклятьем рыцаря-центура пелену психических миазмов появился Цолмон-хан и расправился с консулом одним-единственным ударом громового молота. Альфа-Легион остался без командира, его боевые порядки продолжали терзать Белые Шрамы – понимая, что инициатива упущена, бойцы Двадцатого начали тщательно координируемый отход. Легионеры уходили в извилистые ледниковые туннели, растворялись среди редутов зеленокожих, за которые совсем недавно орки дрались словно звери. Не желая более доставлять своему противнику радость открытой схватки, XX легион покинул поле брани.

Тем временем, словно в ответ на отчаянные попытки передачи сигнала тревоги согласно приказу Цолмона, на орбите Байфруста возник одинокий крейсер. Однако это был отнюдь не холёный корабль Белых Шрамов, а тупая, рубленая махина крейсера Альфа-Легиона, позднее идентифицированного как «Фи-Гекатор». Он вышел на геосинхронную орбиту над полем битвы, его орудийные батареи были приведены в полную боевую готовность и наведены прямо на место недолгого триумфа Пятого легиона. Последние несколько сотен Белых Шрамов на поверхности осознали, что Каган и его флот уже находятся на другой стороне системы, оставив Цолмона и его бойцов без надежды на спасение или подкрепление. Уцелевшие легионеры оказали помощь своим раненым и собрались вместе в полной готовности встретить смерть крепко стоящими на ногах и с вызовом глядя ей в лицо. Сам же Цолмон-хан, чей мимолётный успех потерял всякий смысл, отбросил в сторону труп Малека Стриги, после чего взял на руки изувеченное тело рыцаря-центура и побрёл к своим воинам, готовый разделить судьбу вместе с ними.

Не менее кошмарная ситуация разворачивалась тем временем на Фемусе IV, где братство Песчаного Волка лишилось не только Ульканор-хана, но и большей части своих офицеров. По факту старшим по званию легионером на тот момент оказался Мунокхой, известный также под прозвищем «Харакхор», «Чёрный Пёс» на ломаном готике V легиона. То был убийца-моритат, не обладавший навыками командующего или великого стратега. В отличие от покойного Ульканора, ему не было никакого дела до вопросов чести – так что Чёрный Пёс отправился в пустоши Фемуса IV с единственной целью: отправить к праотцам как можно больше врагов, прежде чем смерть настигнет его самого. Когда моритат убивал, заманивая Альфа-Легион в очередную мясорубку, его рокочущий хохот отзывался эхом среди пепельных дюн вместе с резкими звуками выстрелов парных пистолетов. С каждой новой победой Мунокхоя всё больше и больше его собратьев присоединялись к этой дикой охоте. Двадцатый легион решил ответить на столь безрассудную ярость холодной жестокостью, отправив на уничтожение последних уцелевших Белых Шрамов профессионального ассасина-вигилятора с позывным «Интерфектор».

Среди суровых пустошей Фемуса IV бушевала битва, состоявшая из атак и отступлений, которые сменялись засадами с последующими обезглавливающими ударами в бесконечном и разнообразном повторении. Поскольку у воинов Джагатая не оставалось достаточных сил для нанесения прямого удара по укреплённой базе Альфа-Легиона, Мунокхой и сопровождающие его налётчики из числа уцелевших Белых Шрамов удовлетворились тем, что устроили вышедшим наружу вражеским патрулям кровавую баню. В качестве ответной меры Альфа-Легион установил ряд сложных ловушек – вероятно, ради проверки собственной тактики в открытом противостоянии с другими легионерами и стремления выяснить, сколько времени им придётся потратить на этот бой. Из-за нерегулярного характера подобных столкновений нам трудно воспроизвести полную реконструкцию происходивших на Фемусе событий. Белые Шрамы в значительной степени полагались на своё давнее знакомство с независимыми операциями и предоставили всего лишь несколько отчётов о последствиях своих действий. Большинство из тех, что оказались в нашем распоряжении, представляют собой записи о достойных погибших врагах, зачастую полностью игнорируя тактическую ситуацию или детали боевого расположения отдельных подразделений. Интересно отметить, что несмотря на серьёзность положения многим Белым Шрамам с трудом удавалось скрывать невольное восхищение хитроумными действиями неприятеля – даже такого, как Интерфектор, чьи навыки в области засад и снайперской стрельбы на дальних дистанциях сразили немало бойцов Пятого легиона. В отдельных докладах даже упоминается о встрече с вооружённой копьём высокой фигурой в богато украшенных доспехах – некоторые считают, что этим воином был сам Альфарий.

Поскольку Белые Шрамы на Фемусе IV были не в состоянии прекратить сражаться за свою жизнь, а Альфа-Легион, в свою очередь, не желал быстрого завершения боевых действий, война в тенях продолжалась. Возможно, патовая ситуация продолжалась бы до бесконечности, пока Альфа-Легиону не наскучило бы затянувшееся противостояние – сочтя боевую задачу выполненной, Двадцатый вполне мог бы воспользоваться своим численным преимуществом для тотального уничтожения врагов на поверхности луны. То, что могло произойти дальше – не станет известно уже никогда, поскольку бои на поверхности завершились в пользу Альфа-Легиона, а вот орбитальная битва приняла совсем иной оборот. Флагман Кагана рассёк боевые порядки флота XX легиона, «Буря мечей» отбросила в сторону корабли, пытавшиеся преградить ей путь шквальным огнём и торпедными залпами малой дальности. Прежде чем армада Альфа-Легиона успела перестроиться, «Буря мечей» вместе с остальными ведущими эскадрами проложила путь сквозь самую слабую точку вражеского строя, в то время как оставшаяся часть флота Белых Шрамов во весь опор неслась следом.

Корабли с меткой Гидры разваливались на части и сгорали в пустоте, погибая под последовательным обстрелом со стороны проходивших мимо флотских соединений Белых Шрамов. Впрочем, как только Альфа-Легион оправился и ответил на их бесшабашный прорыв, досталось и отмеченным знаком молнии крейсерам Кагана. Что ещё хуже, отставшие в связи с повреждениями или отрезанные вражескими манёврами от основной части флота корабли Джагатая оказались быстро застигнуты врасплох, разнесены на части или захвачены в качестве трофеев после абордажных операций.

Невзирая на понесённые потери, «Зао» - или «чекан» в переводе с высокого чогорийского – продолжал мчаться вперёд, пробиваясь сквозь внешние ряды сложного строя Альфа-Легиона к самому сердцу, где в соответствии с общими положениями Имперской Доктрины размещались самые тяжёлые и мощные пустотные корабли. «Буре мечей» и её братьям противостояли десятки боевых кораблей Двадцатого, каждый из которых явно принадлежал к тяжёлому классу, отличался крупнокалиберными батареями и вместительными ангарными отсеками. Не только численность, но и совокупная мощь этих левиафанов значительно превосходила авангард Белых Шрамов. Вероятно, Каган рассчитывал в первую очередь на скорость и свирепость своей атаки с целью войти в огневой контакт с противником и прорваться сквозь вражеский строй, не затягивая борьбу сверх необходимости. Впрочем, кое-кто утверждает, будто дикарская кровь примарха Белых Шрамов взыграла в предвкушении битвы, и он попросту не задумывался о своих шансах на успех. Ни один из последовавших за Каганом кораблей не стал менять курс в стремлении избежать вероятной гибели, ожидавшей их под огнём вражеских линкоров. Более того, многие из крейсеров второй или третьей волны формации «Зао» перенаправили энергию ключевых оборонительных систем к двигателям, чтобы ускориться и присоединиться к атаке.

Действия Джагатай-хана нанесли сокрушительный удар по скрытому в стратегии Альфа-Легиона изъяну. Кто-то назовёт причиной успеха проницательность Кагана, другие – благословение слепой удачи, однако факт остаётся фактом – «Буря мечей» и её спутники обрушили на противника всю свою впечатляющую огневую мощь. Снаряды, торпеды и лазеры превратили глубокую пустоту в яркий день, однако канониры Белых Шрамов даже не пытались нанести серьёзный ущерб пустотным щитам вражеских левиафанов. Вместо этого огневой вал посеял хаос в боевых порядках Альфа-Легиона, превратив несколько крупнейших кораблей в пылающие груды металла. Причина такого успеха оказалась до банальности простой: в то время как часть флотских соединений под знаменем Гидры действительно были гордостью Альфа-Легиона, другая – вероятно, практически целая треть – представляла собой немногим большее, чем неповоротливые грузовые суда, эрзац-версия тяжёлых крейсеров и боевых барж, не отличающиеся должной защитой и серьёзным вооружением. Когда подавляющие силы Двадцатого оказались раскрыты как обыкновенная уловка, изобретательности сынов Альфария оказалось недостаточно, чтобы сдержать ярость Кагана. Меньшие корабли Белых Шрамов спокойно прошли следом за своими более крупными собратьями сквозь учинённое ими опустошение. Пускай теперь шансы противников уравнялись, Джагатай не стал останавливаться ради упоения боем, а приказал с максимальной скоростью двигаться к окраинам системы, где его корабли могли бы совершить безопасный варп-переход.

Выжимая максимум энергии из тщательно настроенных субсветовых двигателей своих звёздных скакунов, Белые Шрамы стремительно продвигались через пустоту мимо Фемуса и других отдалённых миров – и наконец вышли за пределы гравитации тройных солнц Чондакса. У кораблей Альфа-Легиона не было ни малейшего шанса сравняться с такой скоростью – впрочем, их командиры в любом случае не имели особого желания продолжать бой. Вместо этого несколько небольших эскадронов фрегатов консолидировались вокруг внутренней системы, скрывая отступление Белых Шрамов. Похоже, что отданные капитанам Альфа-Легиона приказы препятствовали тщательному преследованию Кагана, и даже более того – вынуждали их оставаться в пределах системы Чондакс с вероятной целью заставить Джагатая двигаться вперёд и удержать его от томительных ожиданий в поисках решения проблемы. Таким образом Великий Хан и его флот наконец-то добрались до опустошённых войной лун Фемуса – они только-только вышли из боя, но жажда возмездия была далека от утоления.

Добравшись до Фемуса, раздутого стража дальних окраин системы Чондакс, Джагатай-хан узнал о судьбе отрядов своих сыновей, которые не сумели ответить на приказ об эвакуации. Фемус мог похвастаться 30 лунами, семь из которых стали ареной военных действий в ходе кампании против хейнов, однако лишь два маленьких братства из числа гарнизонных сил смогли откликнуться на призыв. Остальные же, в свою очередь, так и не получили вестей – или же не смогли внять им из-за действий Альфа-Легиона, так что их участь была предрешена. И лишь на четвёртой луне, где продолжали сражаться Чёрный Пёс и остатки братства Песчаного Волка, всё ещё оставались признаки выживших.

Здесь, вдали от громадного вражеского флота, который пытался удержать Кагана и погубил немало его сыновей, вся полнота гнева Джагатай-хана обрушилась на Альфа-Легион. Массированные эскадрильи «Грозовых орлов» и других десантных кораблей опустились на поверхность Фемуса, высадив личную гвардию Кагана – кэшик – и другие подразделения Пятого легиона, которые можно было быстро приготовить к бою. Прилив белых доспехов и гладких реактивных мотоциклов хлынул через пепельные пустоши прямиком к скрытой прежде от их взора базе, воины каждого братства боролись за возможность не отстать от своего повелителя на рубеже атаки. Альфа-Легион бросил в бой фалангу прежде спрятанных в глубинах базы бронированных колоссов, трио могучих танков «Разящий клинок», дабы остановить наступление Кагана при поддержке орудий и пехотных частей. Атакующие эскадрильи реактивных мотоциклов быстро окружили неуклюжие танки, образовав кружащийся белый вихрь вокруг синего оборонительного узла.

Опытные наездники V легиона уклонялись от разрушительных пушечных выстрелов и с аналогичным пылом палили в ответ сквозь шквал вражеского огня, истребляя живую силу противника точечными выстрелами из мультимелт или выкашивая её на ближней дистанции бросками мелта-бомб. В самый разгар сражения оставшиеся в живых легионеры братства Песчаного Волка, должным образом изучившие извилистые каньоны Фемуса IV, обрушились на артиллерийские батареи Альфа-Легиона. Началась подлинная резня – сыны Джагатая утоляли свою жажду кровной мести. Спустя недолгое время войска Кагана окружили, обезвредили и обошли силы Альфа-Легиона, приближаясь непосредственно к базе. Великий Хан стремился разыскать своего брата Альфария, который, как утверждалось, находился на поверхности, и призвать его к ответу за свершённые деяния. И всё же, несмотря на все свои усилия, он так и не сумел найти ничего, за исключением теней и слухов. Полученные сообщения утверждали, что Альфарию удалось отбить атаку штурмовых отрядов Белых Шрамов у нижних ворот, после чего примарх присоединился к генеральному сражению в компании Охотников за головами. Отвлекаясь то на одну перестрелку, то на другую, Каган столкнулся лишь с приманками, ошибочными свидетельствами и явными ловушками, поскольку Альфа-Легион искусно удерживал его от главного направления штурма.

Сумев отвлечь Джагатай-хана и его элиту, уцелевшие воины Альфа-Легиона продолжали драться с хорошо спланированной задержкой, удерживая перекрёстки и укреплённые позиции на территории базы на протяжении максимально возможного времени, после чего отступали. Ответом Белых Шрамов стала столь стремительная атака, что она угрожала полностью сокрушить обороняющихся; зачастую воины Пятого легиона обходили позиции сынов Альфария с фланга прежде, чем те успевали перегруппироваться. Загнанные в угол бойцы Альфа-Легиона сражались с расчётливой решимостью, дорого продавая свои жизни в попытке выиграть как можно больше времени перед лицом беспощадной свирепости Белых Шрамов. Двадцатый заплатил за выигранное время кровью, и, хотя ему удалось отвлечь Кагана от основной цели, игнорировать разъярённого примарха было невозможно. Там, где он проходил, оборона Альфа-Легиона рушилась, командующие гибли, а праведный гнев Белых Шрамов выкашивал целые ряды отпрысков Гидры. Завоёванная с помощью обмана, отвлекающих действий и жертвенности передышка позволила легионерам Альфы инициировать аварийный режим в работе эндотермических генераторов, захороненных глубоко под фундаментом некогда скрытой крепости. Последующая череда мощнейших взрывов вызвала цепную реакцию, которая начала разрывать базу на части.

Противостояние достигло кульминации: Белые Шрамы перегруппировывались в стремлении избежать смертельной ловушки, на которую их обрёк Альфа-Легион, решивший уйти на тот свет вместе с крепостью и врагом. Ожесточённые перестрелки раз за разом вспыхивали среди рассыпающихся внутренних коридоров, пока Белые Шрамы боролись за свои жизни, не желая становиться жертвами собственного успеха, в то время как оказавшийся в западне Альфа-Легион всеми силами старался удержать противника внутри. Именно там, среди полуразрушенных крепостных укреплений, Джагатай-хан столкнулся с командующим Альфа-Легиона – однако то был вовсе не Альфарий, а всего лишь претор по имени Сиридор Вен. Великий Хан приложил максимум усилий ради поисков своего брата, но теперь, лишённый шансов на открытую конфронтацию с оным, Джагатай дал волю гневу и разочарованию. Каган буквально обрушился на претора Вена – пускай тот и был могучим воином, ему не хватало ни навыков, ни опыта для противостояния примарху. Даже измученный битвой и предательством Джагатай-хан мог прикончить своего оппонента первым же взмахом клинка, однако он предпочёл не делать этого. Владыка Чогориса решил сыграть с ним точно так же, как облачённый в лазурь легион играл с его людьми. Впрочем, подобный кровавый спорт отнюдь не стал должной сатисфакцией для Великого Хана, и уставший от игр властелин Пятого наконец-то уважил противника смертельным ударом. Когда Джагатай-хан навис над телом умирающего Сиридора Вена среди корчившейся в предсмертных муках крепости, командир Альфа-Легиона прохрипел: «Должен ли я рассказать об ужасе, от которого мы спасли вас, маленький Хан? Вы можете рычать, можете биться на удерживаемом нами поводке, но в конце концов все вы нас поблагодарите. Есть судьбы гораздо хуже той, к которой вы стремитесь. Возможно, я расскажу вам о судьбе Магнуса, ибо зрелище ваших рыданий станет мне усладой».

То были последние слова Сиридора Вена. Прежде, чем он сумел бы произнести что-то ещё, выпущенный неизвестным стрелком высокоскоростной снаряд оборвал его жизнь. Странные и нелогичные действия Альфа-Легиона лишили Джагатая как победы, так и чувства уверенности, примарх оказался во власти сомнений и вопросов, ответов на которые не было. Он спас своих попавших в беду сыновей на Фемусе IV и вытащил Пятый легион из западни в системе Чондакс, но всё ещё располагал минимумом фактов в отношении обстоятельств, способных привести в действие столь ужасный заговор.

Какого бы удовлетворения не давало упоение боем, оно было украдено дилеммой в отношении будущего его легиона. Кому из своих братьев Каган обязан предоставить собственную преданность? Хранит ли хоть кто-то из них верность ему самому? Что за ужасная судьба постигла повелителя Просперо, одного из немногих братьев, ставших настоящими друзьями Хана в кругу далёких и непостижимых родичей?

Когда Джагатай-хан стоял на пепельной поверхности Фемуса IV, ему наверняка казалось, будто весь Империум обратился против Белых Шрамов; что всё, чему когда-либо доверял Каган, всё, чему он посвятил свою верность, обратилось в руины, подобно крепости Альфа-Легиона на Фемусе. Цитадели лжи, что лишилась вырванных из-под неё опор.

В свою очередь, для далёких от Кагана Белых Шрамов любые понятия двусмысленности давным-давно потеряли свою актуальность. Всё было просто: превосходящие по численности силы Альфа-Легиона окружили их со всех сторон, надежд на спасение не оставалось, следовательно, каждый сражавшийся на твоей стороне автоматически становился союзником, остальные же – могли считаться врагами. Таков был урок, усвоенный благодаря хитрости сыновей Альфария – не доверять ни униформе, ни символам, а только действиям. На Байфрусте, самой далёкой от Фемуса планете в пределах системы, эти уроки были извлечены из смертей и написаны кровью павших, и лишь немногим суждено было выучить их до конца. Из нескольких тысяч воинов под командованием Цолмон-хана уцелело меньше 300 – легионеры Астартес, Сёстры Безмолвия и Харонидские стражи, скованные воедино свершённым над ними предательством. В глубоком молчании они ждали своего конца, пока крейсер Альфа-Легиона «Фи-Гекатор» медленно поворачивался на орбите, готовый обрушить на них всю мощь своих макролэнсовых батарей. И всё же Судьба уготовила сиротам Байфруста иную участь. Небеса озарились пылающим светом, однако то была не обжигающая вспышка нисходящих копий огня, а предсмертные муки самого «Фи-Гекатора», внезапно атакованного другим кораблём, который вышел из сияющей звёздной короны Альфы-Секундус Чондакса.

Облик прибывшего спасителя был едва ли узнаваем, обшивка его корпуса растаяла и деформировалась под воздействием сильнейшего жара и всё ещё несла на себе следы предыдущего сражения, однако немногочисленные остатки геральдики идентифицировали его как «Звезду ястреба». Считалось, что этот корабль погиб в пустотном бою на дальней стороне меньшей звезды-компаньона системы Чондакс – но его слишком рано списали со счетов. «Звезда» совершила длительный переход над светилом Альфы-Секундус под прикрытием его внешней короны и, наконец, появилась близ Байфруста. Её первый залп пустил кровь «Фи-Гекатору», но вместе с тем вызвал каскадные сбои внутри собственных систем в связи с резким повышением тепловой нагрузки. Второй залп разнёс на куски корабль Альфа-Легиона, прежде чем тот смог восстановиться или открыть ответный огонь, однако «в дополнение» сжёг ряд вторичных систем самой «Звезды». Потрёпанный крейсер Белых Шрамов вышел на орбиту Байфруста, продолжая излучать избыточное тепло, накопленное за время своей беспримерной одиссеи и уничтожения «Фи-Гекатора», после чего отправил десантный корабль на поиски выживших на поверхности.

Цолмон-хан и его воины отложили эвакуацию, дабы исполнить последний долг перед павшими. Среди ледяных равнин Байфруста они возвели пирамиду из камней и рухнувших корабельных лонжеронов – грубый и поспешно сработанный памятник во славу воинов, что с доблестью встретили смерть и в ней обрели узы братства. Внутри они похоронили все тела лоялистов, что удалось обнаружить; от самого младшего боевого брата легиона или новобранца Харонидской ауксилии до рыцаря-центура Меровин. Пред смертью все они были равны, и те, кому посчастливилось уцелеть, были пристыжены смелостью, проявленной мёртвыми. Легионеры не пожелали писать долгих хвалебных речей или украшать золочёными лаврами грубую гробницу, поднявшуюся над мрачной и пустынной поверхностью безвестного мира. Вместо этого они начертали всего лишь несколько памятных слов плавным хорчинским письмом Чогориса, переведённом здесь со старого чогорийского на низкий готик:

«Под небом лазурным родятся империи,

Но Леты пучина сотрёт их в песок.

И мир лишь героям дарует бессмертие,

Под небом лазурным – таков их итог».

Едва последние из переживших битву воинов благополучно прибыли на борт, «Звезда ястреба» обрушила огненный дождь на крепость Альфа-Легиона, оставив после себя одни лишь развалины. Разбитый, но несгибаемый корабль избегал встречи с огромным флотом Двадцатого и силами Кагана на дальней окраине системы, ведь теперь даже самые слабые вражеские корабли с лёгкостью уничтожили бы потрёпанный крейсер или же захватили его в качестве трофея. Командир «Звезды» решил воспользоваться уловкой Альфа-Легиона, выйдя из гравитационной тени Альфы-Секундус Чондакса к точке Мандевилля между внутренней и внешней системами, а затем активировать повреждённые варп-двигатели и совершить прыжок в направлении окраинных районов Чондакса. Там уцелевшие ветераны Байфруста смогли бы воссоединиться с проходившим орбиту далёкого Фемуса Каганом и его флотом.

Возвращение «Звезды ястреба» и нескольких других потерянных кораблей совпало с очередной неприятной вестью и стало небольшим утешением среди поразивших легион несчастий. Сообщение было получено непосредственно от астропатов, приписанных к VI легиону Космических Волков. Леман Русс и его воины оказались в затруднительном положении внутри туманности Алакксес, оказавшись под ударом другого флота Альфа-Легиона, и Волчий Король просил Джагатая о помощи. Стоит отметить, что прежде Шестой легион, как и многие другие, пренебрегал дружескими узами с Белыми Шрамами. Два легиона были чужими друг другу практически во всём. Немногие из сыновей Великого Волка и Боевого Ястреба сражались вместе в годы Великого крестового похода, и неуклюжая любезность сообщения с головой выдавала недостаток уважения со стороны Волчьего Короля. Он соизволил обратиться к Шрамам лишь после того, как других вариантов не оставалось, полностью игнорируя сам факт испытаний, выпавших на долю его брата. Джагатай-хан и Белые Шрамы чувствовали, что Волк призывает их не как братьев по оружию, а как подчинённых.

Да, слова Великого Волка были неприятны, но у Белых Шрамов наконец-то появилась возможность отомстить, шанс на открытую и прямую схватку, которой им так сильно недоставало. Однако ради неё следовало полностью довериться словам Волчьего Короля, несмотря на обвинения, выдвинутые против него предшествующими сообщениями магистра войны. Похоже, что немногие из братьев Джагатай-хана воспринимали его легион иначе, нежели в качестве инструмента для своих собственных амбиций. Гор желал заковать его в цепи, Альфа-Легион – посадить на поводок, а Дорн был готов распоряжаться им по своему усмотрению – все они требовали верности, словно товара, за который можно поторговаться. Каждый стремился указать на ужасающие последствия в случае игнорирования их призывов, сдабривая свои слова угрозами в адрес самого легиона и ужасающими перспективами для всего Империума, целиком возлагая последствия возможного выбора на Кагана. В подобной ситуации случай бросал Белых Шрамов во власть амбиций одной из фракций, равноценно далёких для сыновей Чогориса – будь то миньоны властолюбивого Гора Луперкаля или же служители непостижимых планов Императора, в то время как бездействие Шрамов обрекало весь Империум на погибель.

Среди всех братьев Хана едва ли не единственным по-настоящему преданным союзником властелина Чогориса был Магнус Красный, Король-Чародей Просперо, столь же далёкий для грезивших властью примархов, как и сам Джагатай. И именно с его судьбой были связаны самые страшные, зловещие и тревожные для Кагана слухи. Два брата-примарха были связаны не только службой Империуму и пренебрежением со стороны других братьев, но ещё и давней дружбой в сочетании с любовью к исследованию таинственных путей. Казалось, что сам Империум обратился против Алого Короля либо в открытом противостоянии, либо позволив другому, неконтролируемому примарху творить собственное «правосудие». Истина оставалось сокрытой для Джагатай-хана. Но едва вернулась «Звезда ястреба», как в его разуме всплыла старая мудрость Чогориса о том, что империи рождаются и гибнут под небесами, и лишь героям суждено жить в веках. Взвесив все «за» и «против», Каган твёрдо решил, куда должен отправиться.

Объединённая мощь Белых Шрамов, воинство, от которого зависела судьба Империума, в полном безмолвии поворачивалось в пустоте, взяв курс на какую-то далёкую звезду. Корабли держались в плотном строю, их орудия оставались в полной готовности, а цвета – яркими и чистыми. Приказы Кагана облетели всю армаду, воители Чогориса приступили к приготовлениям в преддверии новой войны – вероятно, величайшей из войн, в которых им когда-либо довелось бы участвовать. В рядах собравшихся легионеров, будь то хан или простой боец, отныне не оставалось места сомнениям. Ничто их более не сдерживало, теперь они были свободны, словно охотившийся орёл с раскрытыми для удара когтями. Терра призывала их на свою сторону, магистр войны ждал их поддержки, Император и Тиран ожидали услышать слово Кагана. И всё же они оставались Белыми Шрамами, орду Джагатая, и ни один из них не был рабом. Они были сами по себе, как и всегда, и они сами отыщут свою правду.

Они отправятся на Просперо, и Империум поглотит пламя.

В общей сложности пустотная битва, вошедшая в историю как Предательство на Чондаксе, продолжалась немногим больше восьми часов. Всего лишь четыре дня прошло между прибытием флота Альфа-Легиона и уходом Джагатай-хана. Общие жертвы с обеих сторон оказались куда меньшими, нежели потери в аналогичных сражениях. В то время как массовые убийства в системе Иcстван и битва за Калт буквально перемалывали противоборствующие стороны, столкновение в системе Чондакс всего лишь провело выбраковку слабейших и наименее приспособленных, закалив уцелевших на наковальне войны. Первые по-настоящему серьёзные потери Белые Шрамы нанесут себе сами, когда на орбите планеты-гробницы Магнуса Красного начнётся братоубийственная бойня.

Влияние незначительного в масштабах всей войны инцидента в системе Чондакс на дальнейшие события стало поистине ошеломляющим, и отнюдь не из-за событий самой битвы, а в связи с трагедиями, которым позволили случиться, и крахом надежд на спасение. Катастрофа в туманности Алакксес обескровила Шестой легион и лишила его возможности принимать участие в крупномасштабных конфликтах, хотя Волкам всё же удалось уцелеть – вопреки мечтам магистра войны. К сожалению, возможность контрнаступления верных воинств в любом случае обратилась во прах.

После того, как Ультрамар оказался в кольце осады, Рогал Дорн укрылся на Терре, а Тёмные и Кровавые Ангелы фактически пропали без вести, в распоряжении Империума Человечества осталось совсем немного крупных наступательных сил. Братья Лемана Русса нередко порицали его за грубый и вульгарный стиль командования, и всё же он оставался одним из немногих примархов, чья верность была абсолютна. Даже после жестоких потерь в ходе Сожжения Просперо он продолжал командовать одним из самых свирепых легионов – вдобавок единственным, кто обладал существенным опытом борьбы против других Легионес Астартес. Однако без поддержки Белых Шрамов внезапная атака Альфа-Легиона потрясла Волчьего Короля и вынудила его перейти в глухую оборону, что гарантировало Гору полную свободу действий для консолидации своих сил на галактическом севере.

Впрочем, считать битву при Чондаксе триумфом Луперкаля – значит, закрывать глаза на то, как выбор Джагатай-хана навредил делу мятежников. В лучшем случае её результат следует рассматривать как пиррову победу растущего восстания Гора: пускай действия Джагатая оставили Космических Волков во власти Альфа-Легиона, они же лишили магистра войны целого легиона элитных бойцов. Рогал Дорн, исполняющий обязанности сенешаля Терры, утратил возможность быстро покончить с войной, но теперь её не осталось и у Гора. Не хотелось бы произносить изменнические слова, но не стали бы последствия быстрой победы магистра войны менее разрушительными для Империума и человечества, избавленного от ужасов чудовищного семилетнего катаклизма? Джагатай-хан отказался останавливать свой выбор на одной из сторон, но при этом не сумел спасти от боли ни Империум, ни самого себя.

Возлагать вину за последствия данного решения на одного лишь Джагатая было бы бесчестным, ведь по большому счёту оно было продиктовано действиями Альфа-Легиона. Мой орден потратил немалые усилия на раскрытие обширных планов Двадцатого легиона и его таинственного примарха, и всё же даже сейчас мы располагаем совсем незначительным количеством правды. Документы с приказами Гора Альфарию в отношении Чондакса оказались в нашем распоряжении, множество источников данных стало трофеями разведывательных флотов после битвы за Терру, но все они дают понять лишь одно: насколько далеко Альфа-Легион отошёл от желаний магистра войны. Возникает закономерный вопрос: что же они рассчитывали получить за своё предательство?

Отпрыски Последнего Примарха не пытались извлечь выгоду из своих действий ни с точки зрения захвата территории, ни ради обретения военного превосходства или политической власти. Сложно понять, чего они хотели добиться, поскольку последующие деяния Белых Шрамов способствовали лишь хаосу и разрушениям. Эту ли цель преследовал Альфарий? Продлить войну и ослабить всех, кто в конце концов мог бы занять Трон? Немногие в пределах Империума выиграли бы при подобном раскладе, но кто знает, где найти истинных хозяев Альфария?

Существует ещё одна теория, хотя учёные мужи нынешнего Империума сомневаются в её достоверности. Она гласит, что в действительности Альфа-Легион вовсе не был той единой силой, которой все его считали, и что в тёмных рядах Двадцатого велась скрытая война, выигрышем в которой стали бы перемены в самой сути легиона. Мы не знаем, кто посмел бы бросить вызов самому Альфарию в борьбе за власть и как именно потенциальный соперник собирался сплотить сыновей против их генетического отца, однако нельзя исключать вероятность того, что склонность Сынов Гидры к секретности и ложному командованию вполне могла бы дать хитроумному вождю возможность манипулировать легионом изнутри. Как бы то ни было, эта теория многое объясняет в отношении диковинного поведения Альфа-Легиона во время Чондакской кампании.

Таково наследие битвы за Чондакс. Разрушение и гибель золотого века, возможно, последнего золотого века человечества. Злоба и коварство в чистом виде, продуманное и целенаправленное желание причинить вред и страдания. На страницах этого тома Ереси Гора мы много говорили о демонах и Тёмных богах, жаждущих уничтожения человечества. И всё же величайшее из зол, худшая форма коварства, кроется в людских сердцах.

Альфа-Легионер

Неизвестный воин, подразделение инфильтраторов Альфа-Легиона, охотничьи отряды Эшмуна.

Этот Альфа-Легионер из так называемой «Пятой Колонны» изображён замаскированным под ветерана Белых Шрамов во время события, вошедшего в историю под именем «Резни на холме Гетенборг» на Эшмуне, третьей планете срединной системы Чондакса. Его броня подверглась поспешной перекраске в цвета воинов Чогориса; полученные в боях повреждения частично открывают знакомую бирюзу XX легиона. Грубо нанесённая геральдика Белых Шрамов едва ли выдержит что-то серьёзнее поверхностного осмотра, а отметки в стилистике чогорийских глифов на его наплечнике – всего лишь элементарная симуляция тех, что используются в рядах V легиона, хотя на расстоянии их трудно отличить от настоящих.

В ходе одного из заключительных столкновений кампании по очищению Чондакса подразделения Имперской Армии из числа солдат 42-й Серафинской стражи пересекли открытую пустыню и достигли Гетенборгского холма. Добравшись до его вершины, командир стражи полковник Наэт обнаружил, что холм представляет собой широкую и низкую кальдеру, населённую оркоидами – в связи с чем отправил сигнал о запросе подкрепления соседним группам Белых Шрамов. На помощь солдатам отправились два братства Легионес Астартес: первое из них прибыло верхом на реактивных мотоциклах и встало в одном строю с армейскими частями, второе заняло позиции на противоположном хребте громадного кратера, их лидер объявил о готовности поднятой латницей, сверкающей белым под обжигающими лучами солнца. При поддержке реактивных мотоциклов Белых Шрамов Серафинская стража атаковала зеленокожих. Однако, как только эти силы оказались втянуты в отчаянную схватку, они обнаружили, что лишились поддержки второго братства Белых Шрамов – вместо этого окружившие всю поверхность хребта воины в цветах Альфа-Легиона, полностью игнорируя орков, обрушили огонь против верных имперцев.

Альфа-Легионер

Специалист Δ03342, истребительная команда Охотников за головами Дельта, силы обороны Фемуса IV.

Этот Альфа-Легионер, не имеющий никакой личной геральдики за исключением закодированного идентификационного знака, был настигнут легионерами братства Песчаного Волка на осыпающихся лавовых склонах Фемуса IV. Охотники за головами XX легиона неоднократно проявляли активность на ранних этапах столкновения в системе Чондакс, действуя с выгодных снайперских позиций и нанося случайные на первый взгляд выстрелы по блокам двигателей реактивных мотоциклов Белых Шрамов. Эта стрельба велась не ради убийства, а для того, чтобы воспрепятствовать разведчикам Пятого и перенаправить их в другую сторону от скрытых маяков Альфа-Легиона. Считается, что специалист Δ03342 был частью ячейки, которая организовала эти атаки.

После смерти хана братства Песчаного Волка моритат, известный под именем Чёрного Пса, принял командование на себя, дав персональный обет выследить и уничтожить Охотников за головами из Альфа-Легиона. Известно, что специалист Δ03342 пал жертвой этой теневой войны коварных ловушек и внезапных жестоких нападений. Первоначально подозреваемый как кандидат на роль Интерфектора, этот Альфа-Легионер попал в руки самого Чёрного Пса, который двигался впереди своего братства и сумел обнаружить предполагаемую позицию снайпера. Моритат использовал своих товарищей в качестве приманки, а сам наполовину укрылся в вулканическом пепле, оставаясь невидимым для Охотника до тех пор, пока тот не оказался на расстоянии удара.

«Для охраняющей человечество Истины наиболее опасен не лжец, а скорее честный человек. Ибо первый страшится того, что произойдёт, когда правда будет раскрыта, в то время как последний боится лишь краха своих убеждений».

Фридрек Нитшер, древнетерранский учёный

«Гор был чудовищем, изменником и глупцом, но вместе с тем – на свой собственный лад – наиболее честным из всего своего рода. Он не отрицал тлеющие в его сердце амбиции, а буквально задыхался от них».

Артор Каланакс, учёный и теоретик Имперского двора

События, о которых мы поведали выше, стали безмолвным объявлением войны Гором, первым ножом, вонзённым в спину империи его Отца. Всё, что происходило прежде, представляло собой не более чем перешёптывания в кулуарах и наполовину сформированные планы, но это были первые неуверенные шаги мятежа, кровавая прелюдия к эпохе огня и тьмы, что охватят Империум. Гор в открытую выступил против Императора, который нашёл и возвысил его, против братьев, что сражались с ним плечом к плечу, и предложил своим друзьям и союзникам собственное видение будущего Империума. Его избранными инструментами стало не оружие воинов, не клинки и стрелы, создававшие Новый Порядок, а скорее ложь и тьма, скрывавшиеся среди звёзд.

То, что высвободила воля магистра войны в системах Чондакс и Сигнус, невозможно было отменить, отозвать или сокрыть. Гор прорвал дамбу прошлого и выпустил на волю такую волну скрытых обид и тайного недовольства, что остановить её не сумел бы никто. И пока Архипредатель обхаживал тех, кого хотел бы видеть в своих союзниках, и устранял потенциальные угрозы, точно таким же образом действовали и его когорты, запустившие в движение череду событий, которые неизбежно привели бы к тому самому будущему, в котором мы сейчас живём. Однако единожды использованные инструменты было не так-то легко возвратить на место.

Ложь накрыла Империум подобно савану, успешно скрывая первые шаги предателей и оставляя верных Трону в замешательстве и панике, в то время как порождения варпа заявили свои собственные права на многие из принадлежавших Императору миров.

Из пепла Сигнуса, задуманного Гором как погребальный костёр, восстали Кровавые Ангелы. Пережитые испытания не сделали их сильнее, некогда бывший настоящим светочем умирающего Империума легион серьёзно ослаб, а его свет отбрасывал зловещие тени в будущее, и всё же Девятый легион стал мудрее – так или иначе. Сигнус преподал им жестокий урок о цене доверия и глупости чрезмерной самоуверенности, оплаченных жизнями тысяч братьев. Это был урок, хорошо усвоенный большинством легионеров, и в дальнейшем он окажет заметное влияние даже на отношения с ближайшими союзниками – ведь если один из братьев может предать и продемонстрировать своё вероломство, значит, на это способны и другие. Прежде открытые и решительные Кровавые Ангелы начали замыкаться в себе, скрывать свои секреты и не доверять тем, кто не носил багрянец.

Из сгоревшего и разрушенного тигля, которым был Сигнус, Сангвинию предстояло пройти долгим и извилистым путём, чтобы в конце его встретить своего брата, Робаута Гиллимана, у основания нового Империума, в сиянии надежды и возрождения славы. Владыка Ультрамара намеревался поднять новое знамя, дабы повернуть ход войны в нужное ему русло. В то же время начались перешёптывания, что замыслы Гиллимана, похоже, не отличаются от желаний магистра войны – встать во главе своей собственной империи, и этот план не мог реализоваться должным образом, пока его Отец был всё ещё жив. Разумеется, в позднейшие годы, с падением Гора Луперкаля, немногие осмеливаются говорить с осуждением о Повелителе Ультрамара, чей взор простирается на все ветви власти Империума Человечества.

Какое-то время Кровавые Ангелы оставались вместе с Ультрадесантниками и их соратниками, пока Гиллиман стремился выковать силу, способную стать достойным противником для Гора. Всегда уклонявшийся от открытой узурпации трона Повелитель Ультрамара назначил Сангвиния Императором вопреки воле и поставил его во главе Империума-Секундус. Век этой забытой империи будет недолог – со временем она подвергнется удару как извне, так и изнутри, как со стороны врагов, так и союзников, предоставив Кровавым Ангелам лишь короткую передышку и небезопасное убежище. Сражаться и противостоять врагам нужно было даже в самом сердце Царства Ультрамар, ибо ни один из регионов Империума не сумел избежать конфликта. И всё же недуг, поразивший IX легион в системе Сигнус, нельзя было изгнать ни простым утешением со стороны родичей, ни в бою.

Кампания в системе Чондакс стала для Джагатай-хана такой же пирровой победой, как и Сигнус-Прайм – для его брата Сангвиния; Каган похвалялся, что причинил врагу не меньшую боль, чем претерпел сам, однако боевые действия против Альфа-Легиона принесли ему слишком мало трофеев, имеющих хоть какое-то значение. Великий Хан оставил Чондакс в поисках ответов, однако на развалинах Просперо, тронного мира его старого друга Магнуса Красного, повелителю Пятого предстояло столкнуться с ещё большим количеством вопросов. Те, кого он когда-то считал верными товарищами, оказались лжецами, в то время как прежние соперники теперь могли обернуться безусловно ценными союзниками, но цена доверия стала слишком высокой – ибо наступала эпоха, когда истинная преданность будет цениться выше любого сокровища забытых эпох. В поисках ответов Великий Хан уведёт свой легион со страниц истории в неизведанные и загадочные уголки космоса, где сыны Чогориса могли охотиться во имя правды на своих собственных условиях.

Хан станет не единственным, чьи вопросы останутся без ответа, ибо и те, кто искал с ним дружбы, и те, кто стремился его уничтожить, задавались вопросом – к кому примкнёт Великий Хан, когда придёт время? Сражаясь при Чондаксе, он защищал себя и свой легион, не демонстрируя ни малейших признаков привязанности по отношению к Императору или магистру войны, оставляя каждой фракции достаточно поводов для мысли о том, что его всё ещё можно привлечь на свою сторону. Безумие тех мрачных лет было настолько велико, что прежде игнорируемый своими братьями примарх стал средоточием поистине бесчисленного множества интриг, тысячи жизней по обе стороны конфликта оказались потрачены в попытке завоевать верность Великого Хана на острие меча или пера. Как бы то ни было, на протяжении большей части так называемой эры Тьмы Джагатай оставался неуловимым призраком, о котором говорили со страхом и трепетом, но видели крайне редко.

Это добровольное изгнание должно было скрыть Белых Шрамов от глаз сильных мира сего, однако не уберегло их от войны. Они занялись крупномасштабной охотой среди звёзд, нанося удары как по предателям, так и по лоялистам в поисках истины о восстании, его злодеях и жертвах. В неспокойные годы Ереси Гора судьба множества атакованных и разграбленных миров вдоль Мальстрёма оставалась неизвестной, однако они несли на себе отличительные знаки действий Белых Шрамов: будь то обширные прометиевые склады Оритана, малый мир-кузница Мартий-Максимус или же внешние пределы великих городов-ульев Ламриса. Каждый из них был поражён по очереди, защитников отбрасывали или истребляли, в то время как их ресурсы подвергались разграблению с целью пополнить запасы потрёпанного легиона, ибо без полномочий Дивизио Милитарис или снабжения со стороны Императора либо магистра войны Белым Шрамам пришлось прибегнуть к применению более жёстких мер для поддержки своих войн.

Эти скрытые войны в той или иной форме будут занимать легион на протяжении большей части Ереси Гора, удерживая Пятый вдали от славы тех битв, что вошли в легенды о войне против Архипредателя. Однако в своё время они даруют Великому Хану мудрость, которую он искал. Каган примет своё судьбоносное решение и приведёт сыновей на Терру, чтобы склонить чашу весов судьбы.

Хотя действия Гора навеки изменили оба легиона, то было отнюдь не единственное наследие его планов, продолжавших терзать Империум. Своею собственной рукой и своей властью он освободил два зла, которые окажутся столь же разрушительными для Империума, как и гражданская война, умножая и без того немалые разрушения того тёмного века. Истинное коварство Ереси Гора заключалось не просто в том, что движимый уязвлённой гордостью и низменными инстинктами магистр войны обрушил призрак войны на царство, которое прежде помог выковать, но в том, с какими тщательностью и абсолютным безразличием к причинённым страданиям он решил его разрушить. Гора не заботили последствия его деяний, покуда они служили его восшествию на сверкающий престол Империума, он не испытывал ни малейшего сожаления за тысячи лет страданий, на которые обрёк Галактику своими амбициями.

Львиная доля записей о Ереси Гора посвящены исключительно легионам Астартес и другим воинствам Империума, они повествуют об опустошении, следующим за их сражениями, но позвольте нам заглянуть хотя бы на мгновение за пределы ужасной междоусобицы, охватившей Галактику. Великий крестовый поход поставил на грань краха множество некогда могущественных чужацких империй, однако ему не удалось уничтожить их все. Едва экспедиционные флотилии Империума Человечества обратились друг против друга, инопланетяне и «те-что-вовне» собрали оставшиеся силы и вновь явили себя, дабы вернуть обратно часть утраченной некогда славы. В самый разгар восстания, в годы так называемой эры Тьмы, Империум серьёзно уменьшился в размерах, ибо всё больше и больше систем попадали под влияние чужеродных господ и паразитических захватчиков. На миры человечества обрушилась новая тьма, и произошло это исключительно благодаря действиям магистра войны – ибо пока Империум пожирал самого себя, чужак мог процветать.

То, что Гор спустит на Сигнус-Прайм как травильных псов, сорвётся с поводка и посеет хаос по всей Галактике, неготовой к столкновению с этим ужасом. Поднявшиеся по воле Лоргара волны варпа превратятся в настоящую бурю, которая сумеет замаскировать действия его присных по грядущему принесению в жертву Калта. Тем самым владыка Несущих Слово разбудил дремлющую силу, чьё существование Император так старался скрыть. Регулярные сообщения о появлении варп-разломов и демонических вторжениях будут приходить со всего Империума и на протяжении всей войны – некоторые из них станут не более чем кратким кошмаром, который развеется с приходом нового рассвета, однако другие разрастутся и охватят целые миры. Некоторые планеты подвергнутся настолько тотальному разрушению, что зараза варпа пустит корни в их почве и лесах – эти миры окажутся обречены на поистине ужасную судьбу, поскольку со временем сольются с субстанцией самого варпа. Даже те, кому посчастливиться избежать подобной судьбы, навсегда изменятся после прикосновения демонов, которое заклеймит их тончайшим пятном, сохранявшимся на протяжении веков – временами ради того, чтобы взрастить мерзкий цветок порчи и вновь погрузить планету в когти варповой скверны.

Это двойное проклятье станет истинным наследием Чондакса и Сигнуса – ценой, которую наш новый Империум будет должен заплатить за высокомерие и гордыню Гора. Полностью эта рана, скорее всего, не заживёт никогда – и ввиду невозможности исцеления прошлому не суждено будет вернуться. Чистейшая злоба и коварство произошедшего воистину неизмеримы и со временем будут только усиливаться – и, быть может, рано или поздно они нанесут смертельную рану самой Галактике.

Порядковый номер: IX легион

Прародитель: Сангвиний

Предыдущее название: Несмертный легион, Пожиратели Мёртвых (после того, как Сангвиний занял своё место в качестве командующего легионом, эти когда-то привычные прозвища запрещены как оскорбление гордости Кровавых Ангелов)

Замеченные стратегические предпочтения: орбитальные десантные операции, ударные атаки, крупномасштабные обезглавливающие удары. До возвращения Сангвиния IX легион был наиболее известен в качестве инструмента, применяемого для ведения войны на истощение в зонах военных действий, признанных слишком опасными для проведения обычных операций

Примечательные владения: терранские анклавы, Баал, Канопус IV, Сайф

Верность: Фиделитас Константус

«Они зовутся Ангелами – отбросы тысячи преисподних, что были выращены и одарены блестящими доспехами, сверкающими мечами и масками благородных и изящных форм. Но мне любопытно, носили ли они эти маски достаточно долго, чтобы забыть, что скрывается за ними - эта чудовищная черта, что всё ещё жаждет вырваться наружу?»

приписывается Марлеку Брандту, летописцу, прикреплённому к IX легиону с 811 по 848.М30

Судьба – жестокая госпожа, вне зависимости от того, как долго её жертвы смогут изворачиваться и избегать её, независимо от того, к каким триумфам они смогут подняться или какие испытания преодолеть – она всегда будет тянуть их вниз. Кровавые Ангелы боролись против судьбы, что была вписана в их гены, бросив вызов роли, что избрал для них сам Император, и осмелившись поверить, будто они смогут преодолеть тьму, преследующую их по пятам. Они вобрали худшее, что было в человечестве, и превратили его в нечто прекрасное и праведное, они поднялись над тем, чем были когда-то, и встали над неоперившимся Империумом подобно ангелам-хранителям, в честь которых и были названы. Однако в их успехах зрели семена их падения, как и в ревности падшего магистра войны, который видел в Кровавых Ангелах всё то, что отбросил сам. Первый открытый удар Ереси Гора поставил легион на колени, и последовавшие трагедии должны были подорвать его решимость и оставить сломленным. Но не такой была природа воинов IX легиона – они не стали поддаваться отчаянию и сдаваться тьме, а вместо этого поднимались вновь и вновь.

Каких высот могли бы достичь Сангвиний и его сыновья, если бы не тёмная судьба, уготовленная им предательством и генетическим наследием? Это неизведанное будущее стало ещё одной жертвой развязанной Гором гражданской войны, и Кровавым Ангелам осталось лишь терпеть медленное вырождение своего благородного рода с упрямой гордостью, что всегда была их отличительной чертой.

Существует множество благородных легенд об Объединительных войнах, о сражениях, в которых новорождённые легионы Императора сметали любого, кто осмеливался противостоять Ему. Но в этих историях нет ни единого упоминания о IX легионе, лишь мрачные слухи и перешёптывания. Пока первые роты остальных протолегионов проливали кровь в Альбии, Индонезии и Франке плечом к плечу с громовыми воинами, IX легион скрывался, исполняя роль столь же важную, сколь и неприглядную. Старый IX легион служил Императору так же, как хаос служит генералу на поле брани; они не завоёвывали, а разоряли и разрушали всё на своём пути, разрастаясь числом – оружие, неподвластное направлению или контролю, оружие, которое можно только терпеть.

Небольшие числом, ранние легионы обычно сражались в качестве простого авангарда более крупных соединений, острого кинжала рядом с грубой кувалдой армий Объединения. Это была точка опоры, вокруг которой разворачивались сражения, точка контроля, призванная проводить незначительные по масштабу битвы с помощью выверенных ударов или же дерзких набегов. Девятый легион был создан иным. Даже в самые ранние дни он был одним из крупнейших среди всех остальных протолегионов, и когда он вступал в бой, это было похоже на внезапное цунами, сметающее сопротивление противника шквалом жестоких атак. Легионеры Девятого оказывались в самых опасных зонах военных действий, в проклятых регионах, опустошённых рад-фагами и химическими штаммами Древней Ночи, местами, в которых всё ещё жили самые извращённые и презираемые из человеческих племён. В этих пустошах, существовавших вне центра внимания истории, они держали оборону в одиночестве и незаметно, пока Император возвращался домой со Своими великими завоеваниями.

Эта мрачная участь не была ни случайностью, ни произвольным выбором далёкого генерала, поскольку каждому из легионов были предоставлены особые генетические инструменты для лучшего соответствия отведённой Императором роли, и Девятый в этом вопросе не был исключением. В то время как другие легионы брали себе лишь лучших новобранцев, принцев и чемпионов покорённых народов Старой Земли, производя немногочисленных инициатов, IX легион захватил полчища сломленных и обездоленных и создал из них армию ангелов. Изувеченные длинной чередой поколений, проживавших в радиоактивных зонах и затонувших крепостях посреди заражённых терранских пустошей, эти существа уже давно не были полноценными людьми, превратившись в ужасно мутировавших зверей, вытесняемых и истребляемых тиранами Старой Земли. Тем не менее, именно из подобного базового материала и возникла в равной степени высокая и благородная порода Легионес Астартес, чьи точёные черты отличались строгой элегантностью.

Уникальный генетический шаблон всё ещё неизвестного отца IX легиона, казалось, был создан для возвышения убогих и искажённых, хотя боль, причиняемая им инициатам легиона, была куда большей, чем большинство из них могло бы выдержать. Поскольку ослабленные годами воздействия самых ужасных рад-зон и ядов редко переживали подобное испытание, число новобранцев, ставших Астартес IX легиона, было небольшим. Тем не менее, Девятый в отличие от других легионов активно пользовался своей широко разбросанной рекрутской сетью, заявив права на целые племена обитателей пустошей, военнопленных и долгую череду претендентов, что всегда следовали за ними. Апотекарии с окровавленными руками не давали своим ножам покоя, поддерживая боевую силу легиона даже в самых адских кампаниях, и хотя легенда о IX легионе таяла, его ряды – нет.

Пускай численность IX легиона увеличивалась, множились и следовавшие за ними мрачные слухи, поскольку наследие Императора наделяло легионеров иными, более тёмными дарами. В скором времени эти дары наградят их новым эпитетом среди смертных солдат императорских войск – легион получит имя Пожирателей Мёртвых, ибо после окончания каждого из сражений элегантные отряды легионеров Девятого продолжали свою охоту, выискивая лучших воинов среди павших и насыщаясь их плотью и кровью. Многие из побед, призванных принести Объединение Старой Земле, были омрачены тем, что перемазанные кровью Ангелы преследовали гибнущих или раненых чемпионов врага среди задыхающихся от мёртвых тел полей сражений, однако мало кто из хулителей легиона понимал истинную цель этого пугающего пристрастия. Таков был великий замысел Самого Императора – благодаря преобразившим их аугментациям воины IX легиона могли похищать силу своего противника, поглощая его знания и навыки, превращая их в свои собственные. Среди опустошённых территорий, в которых обычно сражался IX легион – один и вдали от помощи – эта особенность преподнесла им бесценную информацию и подготовила к бою даже самых «зелёных» новобранцев. И всё же приобретённая легионом жуткая репутация накрыла их подобно савану, умаляя достижения Девятого. Они были созданы ради сражений с монстрами, в одиночку и в самых жутких местах, но при этом сами рисковали стать существами ещё более омерзительными, чем те, кому противостояли.

Объединительные войны ворвались в Солнечную систему подобно шторму, неудержимому и дикому, и точно так же действовал и IX легион. Несмотря на тот факт, что он был одним из самых крупных ранних легионов, а его численность во время боёв за Древнюю Терру подкреплялась повсеместной вербовкой, Девятому не нашлось места среди воинств, собравшихся для нападения на луны Юпитера или богатые ресурсами внутренние миры. Вместо этого легион водрузил своё знамя среди искусственных лун Нептуна, чьи туннели-лабиринты и мрачные залы стали логовом налётчиков-ксеносов и последних деградировавших человеческих колонистов этого обширного форпоста. Покорение лун сулило незначительную выгоду, однако Императору требовалось время – драгоценное время, чтобы утвердить свою власть на верфях Сатурна и заручиться поддержкой Марса, пока рейдеры и мутанты внешних миров удерживались на месте. Ради выполнения этой задачи Он отправил IX легион вперёд – на верную смерть.

Двенадцать тысяч воинов Девятого, все как один – ветераны войн на Старой Терре, исчезли на лунах Нептуна. В то время как Сатурн, Марс и внутренние миры оказались под пятой Императора и Его великих армий, ни единой весточки не было получено от Девятого легиона – ни о его успехе, ни об уничтожении. К тому времени, когда покорение центральных миров было завершено, а Император вернулся в холодную пустоту внешней окраины системы, мало кто ожидал найти там хоть что-то кроме замороженных трупов. Однако когда армады Императора достигли Нептуна, они обнаружили IX легион в добром здравии; и правда, несмотря на утрату многих воинов из своего первоначального состава, боевая мощь легиона была практически равна прежней благодаря новобранцам, взятых среди отбросов едва ли человеческого населения Нептуна. Там, где другие могли бы оказаться на грани краха и пасть, IX легион становился только сильнее, поднимаясь из пепла поражения подобно кровавому фениксу.

В те кровавые дни легион был постоянно меняющимся зверем, его ряды по большей части состояли из линейной пехоты, практически полностью оснащённой исключительно для жестокого безумия атаки на ближней дистанции. Это была роль, в которой легион действительно преуспел, во всех случаях отдавая предпочтение внезапному и подавляющему нападению длительным боям на истощение. Легионеры прекрасно осознавали роль своей мрачной легенды на войне, предпочитая проводить атаки в сумерках или на рассвете, со временем они начали украшать свою свинцово-серую броню разнообразными символами смерти и идти в бой без шлема, чтобы одним лишь видом своих залитых кровью ангельских образов деморализовать врагов. Некоторые роты даже начали включать тайные кровавые ритуалы легиона в свою боевую доктрину, разрывая врага на куски в бою или же предаваясь кровавым пиршествам, чтобы сломить вражеский боевой дух и посеять панику в их рядах.

Снова и снова IX легион будет бросаться в горнило разрушения и каждый раз продолжит оставаться таким же цельным, как и прежде. Каждый раз они отбирали у врага то, в чём нуждались для борьбы с ним, и буквально вырывали победу, когда другие видели лишь поражение и отчаяние, хотя каждая новая победа накладывала на них свой отпечаток. На безмолвных чёрных полях сражений Пояса Койпера и бесконечных пустошах Ржави, IX легион посылали сражаться и выживать там, где другие бы не смогли, проводя незримые операции по удержанию результатов первых нерешительных шагов Великого крестового похода. Сам Малкадор Сигиллит вынужден был принять к сведению их подвиги, он же дал им неофициальное новое имя – «Несмертный Легион», титул, который многие стали использовать по отношению к неукротимым воинам IX легиона, либо из суеверного благоговения, либо в знак похвалы их храбрости. В действительности Сигиллит был всего лишь одним из многих высокопоставленных чиновников Дивизио Милитарис, чувствовавших себя неловко с этим воплощением Легионес Астартес и считавших, что им недостаёт престижа или широкой популярности некоторых из их братьев, таких как прославленный XIII или личная гвардия Гора, XVI легион.

Опасное и неприглядное оружие, которое стоит использовать лишь в минуты наиболее острой нужды, а затем столь же быстро убрать, Девятый нередко оказывался в компании тех легионов, что были наименее любимы блистательными владыками недавно созданного Империума. Они обрели горькое родство с дикими Гончими Войны и зачастую забываемым Четвёртым, в лице которого Гор видел одноразовое оружие, хотя эти легионы редко собирались вместе. И всё же именно служба этих бесславно практичных и измазанных кровью воинов заложила основы Империума, хотя саги о деяниях, совершённых этими легионами по приказу Императора в погоне за сверкающей империей, которую Он пытался создать, остаются достаточно скудными.

С каждой новой победой IX легиона росли и распространялись окружавшие его жуткие легенды. Легионеры Девятого были призраками, охотившимися в самых диких местах на краю наступления Великого крестового похода, ужасами, спущенными с поводка Императором с целью расчистки Его пути через звёзды. Таковы были их долг и титул, принятые с мрачной гордостью, легионеры никогда не стыдились своей репутации, полученной во славу Его, и никогда не пренебрегали поставленными перед ними задачами. Каждая кампания проводилась с холодной яростью, отличавшей Девятый от иных бойцовых псов и скрытных убийц Императора, а также с тихой, загадочной жаждой крови и смерти, в равной степени ужасающей и эффективной. Вступив в бой, Девятый не отходил, не отступал и не мог быть остановлен. Они сражались до тех пор, пока противник не был полностью уничтожен, и не обращали внимания на мысли о милосердии или о том, что должны были построить империю, а не кладбище.

Немногие среди могущественных и прославленных приветствовали их появление накануне битвы, ибо зловоние смерти и безумие всегда сопровождали легионеров Девятого. Таким образом, не имея покровителя сведи горстки вернувшихся примархов, способного направлять легион и даровать ему цель в его борьбе, Девятый всё больше уходил в изоляцию и бесчестье. Он стал обителью диковинной смеси Имперской Доктрины и багряных ритуалов, его ряды и отдельные формирования были пронизаны погребальными культами и наполнены кровавыми пророками войны, суевериям сотен миров положила начало сама суть их трансформации, и они остались гноиться на худших полях сражений Великого крестового похода. Хуже того, сама внешность этих пропитанных кровью ангелов, огромных и поразительных – возможно, даже в большей степени, когда они были вымазаны в крови сражений – зачастую заставляла тех, кого они привели под власть Империума, поклоняться им, дабы не разгневать сошедших к ним Красных Ангелов. То было скольжение к безумию, способному положить конец легиону. Если бы он не уменьшился в размерах, то стал бы ещё более опасным для Империума, чем те монстры, для охоты на которых был создан.

Семена разрушения уже были посеяны – множество глаз наблюдало за легионом и его командирами, утратив доверие к Бессмертному Девятому и его пропитанным кровью убийцам. 41-я рота IX легиона подверглась порицанию со стороны Рогала Дорна за свои действия в ходе Второй осады Яранта, когда воины Девятого принялись убивать и пожирать пленников прямо на крепостных стенах, в равной степени с целью деморализации врага и получения разведданных. В то же время жалобу на легион подала и Имперская Армия – после того, как были получены сведения, что во время Шедимского отступления смертельно раненые бойцы Малагантских Винтовок были не оставлены на милость врага, а вырезаны и съедены IX легионом. Такая жестокая потребность, казалось, мало заботила Девятый, однако добавляла веса голосам тех, кто утверждал, что им суждено разделить судьбу других потерпевших неудачу легионов.

Раздробленный диктатами войны и потребностями Великого крестового похода, Девятый стал изгоем среди легионерского братства. Отныне они бились в небольших изолированных ротах, каждая из которых создала свой собственный вид кровавых культов, распространившихся по всему легиону. Они по-прежнему сохраняли войска, состоящие преимущественно из линейных пехотных и прыжковых подразделений, однако не из-за тактической целесообразности, а в связи с нежеланием Дивизио Милитарис снабжать их более мощным вооружением и боеприпасами. В связи с этим легион всё чаще и чаще прибегал к своим собственным жутким методам победы в сражениях, оценивая триумф куда выше уважения со стороны своих товарищей. Отдающая горечью гордость за то, чему, по их мнению завидовали другие, поддерживала легионеров, но вместе с тем способствовала ещё большему усугублению их и без того дурной славы.

Девятый легион балансировал на острие ножа. Они всё ещё были необходимой – пускай и кровавой – частью планов Императора по завоеванию Галактики, но оно не будет длиться вечно, и в конце концов с наступлением нового золотого века Девятый станет скорее бременем, нежели благословением. Приближался час расплаты для IX легиона. Либо они родятся заново, изменятся и не ослабнут, как бывало прежде, либо будут уничтожены и вычеркнуты из истории. И именно в это время разведывательной флотилии Великого крестового похода суждено было наткнуться на невзрачный мир руин и пустынь, мир, у спутников которого были свои собственные легенды о Кровавом Ангеле. Мир, носивший имя Баал.

Захваченный бурной хваткой северного отрога Мальстрёма, Баал давным-давно был мёртвым миром, превращённым в руины и радиоактивные пустоши в результате забытых войн Древней Ночи. Экспедиционные флотилии первопроходцев проглядели этот мир в качестве цели для Великого крестового похода – пускай он и находился близ стабильного и сильного течения варпа, но вместе с тем не обладал реальной промышленной ценностью и был крайне слабо заселён. И всё же именно здесь, в 843.М30, Император обнаружит одного из Своих потерянных сыновей - примарха Сангвиния. Подобно многим другим примархам, Сангвиний принёс кровавый мир на усыновившую его планету, перековывая встреченные им примитивные племена в соответствии со своими собственными идеалами. Его кредо стало наследие завоеваний, уравновешенное справедливостью и знанием, и этот путь сильно отличался от того, которым шёл завещанный ему IX легион.

Предвидев приход Императора в пророческих снах, Сангвиний без стеснений и задержки преклонил колено перед своим отцом и согласился обучиться искусству войны у сопровождавшего его примарха Гора, повелителя Лунных Волков, дабы узреть, как ведётся война среди звёзд и разобраться в функциях громадного Империума, который строил Император.

После того, как Сангвиний установил узы доверия со своим наставником и братом, IX легион был вызван для встречи со своим новым повелителем. Потребовалось немало месяцев, чтобы вспомнить и разыскать каждую из разрозненных групп IX легиона – они собирались из отдалённых зон боевых действий по всей Галактике. Пройдут два года и четыре месяца, прежде чем собрание будет завершено, и вот наконец в раздираемом штормами мире Тегар собралась армия мрачных убийц с ангельскими ликами, в нетерпении ожидая начала новой бойни, в которой можно будет принять участие.

Капитаны Несмертного Легиона, пропитанные кровью ангелы Великого крестового похода, собрались вместе – и в этот момент транспортные корабли «Громовая птица» с эмблемами Лунных Волков начали снижаться. Из них вышел отряд воинов, облачённых в морскую зелень собственного легиона Гора, однако тот, кто командовал ими, не был Луперкалем – хотя по своему сложению то был истинный сын Императора, один из Его примархов. Величественные белые крылья раскрылись, и Сангвиний явил себя перед своими сыновьями, его скульптурные черты повторяли образ окружавших его воинов.

Сангвиний узрел собравшихся воинов Девятого, каждый из которых носил шрамы неумолимых сражений не только на своих гордых лицах, но и в самых тёмных уголках душ. Это были не те люди, которых можно было бы впечатлить помпезностью и церемониальностью эскорта или простой силой оружия. И тогда крылатый примарх опустился на колени среди дождя и штормов этого далёкого мира перед грубыми убийцами и покрытыми шрамами кровопийцами и вместо того, чтобы потребовать от них верности, предложил им свою.

Воинам, которые отдали всё новому Империуму, а взамен получили лишь презрение и недоверие, была предложена преданность примарха, предоставленная свободно и безоговорочно. Сангвиний завоевал их верность своими действиями и, чтобы закрепить её, повёл собравшийся легион в их первую кампанию, действуя на рубеже атаки, где его доблесть говорила об искренности его обещаний. Раздираемый штормами пятый мир системы, Тегар-Пентарус, стал для Сангвиния вехой в сражении за верность своего легиона. Именно там он отдал свою кровь во власть водоворота битвы и познал истинную природу своих сыновей. Сангвиний стал свидетелем кровавой жажды и необузданного голода, поразивших саму суть его легиона, и признал их как свою собственную тьму. Нечеловеческие орды Тегара и их звероподобные рабы пали пред IX легионом, словно скошенная пшеница, а сам Сангвиний назвал шкуру убитого им ужасающего карнодона боевым трофеем и символом пакта, который он заключил со своими сыновьями. В кровавом окончании кампании Сангвиний узрел один из возможных вариантов будущего, алое будущее вечной войны, где его сыны действительно стали бы чудовищами, игрушками тёмной и ужасной ярости. И всё же крылатый примарх не отчаивался.

Даже в пылу сражения у воинов IX легиона оставалась искра благородства, тлеющий пепел боевой гордости и решимости. Они сражались, чтобы ухватиться за переменчивую милость победы, а не просто ради бойни, и придерживались своего собственного кодекса чести с железной волей. Для Сангвиния это могло стать оружием в борьбе за души IX легиона, оружием, с помощью которого он смог бы возвысить их. Крылатый примарх прекрасно знал, что будущее не предопределено, не существует никакой тёмной судьбы, за исключением надежды на восстановление, и с окончанием битвы он объявил: «Хотя над ними нависает тьма, а грядущее пропитано кровью и ужасом, они всё ещё остаются ангелами. Ангелами Крови».

Получившие новое имя Кровавые Ангелы не стремились к возвращению на Баал в массовом порядке – эта обжигающая пустыня мало чему могла научить их, подобно пустошам Терры и тысячи других мёртвых миров. Вместо этого Сангвиний обратился за помощью к своему брату Гору, который был его наставником и другом на протяжении первых лет службы в составе великой армии Императора. Разделив свой легион, получивший новую геральдику в честь примарха и в соответствии с пожалованным им новым именем, он велел каждому подразделению биться плечом к плечу с одной из рот Лунных Волков Гора. Вместе с этими прославленными воинами Кровавые Ангелы сражались на протяжении всего следующего десятилетия, став свидетелями падения бесчисленных миров и кампаний возмездия любого типа – от жестокой простоты кампаний на истребление до смертоносной тонкости незримых войн удара-и-исчезновения. Действуя в тени Лунных Волков и величайшего из примархов Императора, прежние изгои из Девятого обретут авторитет в глазах своих собратьев, равным образом как и новые для себя понятия о приличиях.

Каждая новая кампания была новым испытанием, тонкой проверкой, выбранной двумя примархами с острым пониманием для излечения ран, что были нанесены легиону временем и судьбой. Сангвиний вселил в своих сынов новое чувство гордости, гордости не простой бойни и пропитанной кровью бесконечности ближнего боя, но гордости за будущее, в котором они станут образцом Императорского Кредо, равными воинам самого Гора. Во время годовой осады Анаксиса XII они осознали ценность братства, когда стояли плечом к плечу с Имперскими Кулаками наперекор приливу хрудов, которым, казалось, нет конца; на Камбриоле и Прехальте они обучились дисциплине, скрестив клинки с загадочными эльдарскими налётчиками, в то время как на Бете Кентавра они узнали кое-что о милосердии, когда Сангвиний повёл их на бескровное умиротворение кентавранских колоний. С каждым сражением легион избавлялся от части стигматов своего прошлого и делал первые нерешительные шаги по новому пути.

В стремлении подтвердить ценность клятвы, которую Сангвиний принёс им, воины IX легиона старались отбросить пропитанное кровью одиночество, некогда бывшее доспехами их гордости, и принять продемонстрированные примархом новые добродетели. Ярость смягчилась мудростью, кровавый голод сковала дисциплина – когда IX легион вернулся на Баал, он больше не был тем грубым зверем, что когда-то охотился на Терре, отныне легион переродился в форме, более подходящей для его ангелокрылого владыки. И вот там, на песках Баала, их встретили недавно вознесённые и обученные подразделения племени Крови, коренные жители радиоактивной системы, которых воспитал и обучил воинскому ремеслу сам Сангвиний. Две половины легиона объединились, воинов каждой из них рассредоточили по многочисленным ротам Кровавых Ангелов, дабы они могли укрепить друг друга и ослабить терранское наследие IX легиона.

Голод никуда не исчез – подобно скованному зверю, он ожидал возможности вновь стать свободным, таясь в укромных уголках разумов воинов, но благодаря вере своего примарха легионеры крепко держали его в оковах. Кровавые Ангелы оттачивали свои разум и волю, всецело отдаваясь изучению как философии, так и войны. Они стали столь же выдающимися мыслителями, сколь и воинами, и под одобрительным взором примарха отбросили в сторону некогда принятое варварство в стремлении показать себя силой, достойной будущего, за которое они боролись. Шло время, и прошлое Кровавых Ангелов исчезло из воспоминаний тех, с кем они сражались вместе, кровавый голод стал всего лишь мифом, полузабытой призрачной историей о древних упырях, некогда связанных со служением Императору. Те немногие в легионе, кто снова уступил своей жажде или следующего за ней по пятам чёрного гнева, были тихо убраны с глаз долой, им даровали Милосердие Императора или сокрыли на Баале. Кровавые Ангелы и их примарх присоединились к Великому крестовому походу как равные, следуя зову войны среди звёзд и не встречая осуждающего взора.

Новый легион, облачённый в багрянец, казался знакомым, но в то же время его характер коренным образом изменился. Как и прежде, он вёл войну с яростью, способной сотрясти небеса, однако теперь она была привязана к глубокому источнику дисциплины и острого интеллекта. Воины Девятого продолжали оставаться сторонниками ударной атаки, внезапно и без предупреждения обрушиваясь на врага, но теперь, направляемые волей примарха, они пользовались полным спектром арсенала имперских технологий. Теперь сошествие Ангелов знаменовалось их падением с небес подобно огненному дождю, тысяче горящих огней на рассветном небе, гневу Самого Императора, застывшему в багряном облике. Пускай и в меньшей степени – ибо внезапный натиск был их предпочтением – росли умения легионеров и в иных тактиках, теперь они прекрасно понимали ценность притворного отступления, артиллерийских цепей и сотен других стратагем. Они стали полностью сформировавшимся легионом, который возвысился над своей изначальной ролью простой дубины, и в этом, пожалуй, кроется вернейшее доказательство замысла Императора в отношении Его легионов – идеи о том, что со своими примархами те станут гораздо большим, нежели сумма их генетического наследия и суровых уроков Объединения.

В зените Великого крестового похода тысячи тысяч миров были возвращены в лоно Империума, бесчисленные миллиарды бойцов сражались во имя Императора и легенд, которым суждено пережить наши недолгие жизни. Наиболее выдающейся и самой яркий легендой являются Легионес Астартес, каждый из них – сверкающий образец воинского совершенства, проторившего путь следовавшим за ними армиям смертных, но среди этих легионов были те, кто в большей степени отражали дух Великого крестового похода. В их число входили и Кровавые Ангелы примарха Сангвиния; скорость продвижения бойцов, зрелищность атак и трепет, внушаемый внешним обликом легионеров, сделали их любимыми фигурами для летописцев, сопровождавших экспедиционные флотилии.

Они сражались в благороднейших кампаниях, противостояли самым омерзительным созданиям, скрывавшимся во мраке пустоты, перед ними ставились задачи освобождения тех, кто страдал под гнётом чужих. Они истребляли чудовищ и спасали далёкие человеческие миры, и те, кого они освобождали, видели в них настоящих ангелов, спустившихся с небес ради помощи людям. Кроме того, Кровавые Ангелы заслужили широкое признание среди своих родичей, во многом благодаря совместным кампаниям прошедших лет, продемонстрированному на полях сражений мастерству обращения с оружием и великодушного характера самих воинов. И всё-таки ведущую роль в развитии репутации легиона и доброго отношения к нему играла благородная натура самого Ангела, ведь среди всех примархов Императора он был самым любимым и почитаемым.

Сыновья Императора зачастую были капризным братством, в рядах которого таилось немало обид или случаев застарелой вражды. Сангвиний же был, пожалуй, наиболее почитаемым и уважаемым среди всех, ибо не считал никого из братьев ниже себя и каждого встречал с открытостью, теплотой и доброжелательностью, способными успокоить даже его злобного брата Ангрона. Возможно, к одному лишь Гору относились с большим уважением, хотя холодное поведение и задумчивость повелителя Хтонии делали его более отчуждённым в сравнении с крылатым примархом. Сангвиний был желанным гостем при дворе бесчисленных миров – от экзотических дворцов далёких колоний до барочных палат отдалённых владений Механикума. Он воплощал гордость того золотого века, когда казалось, что ничто не сможет устоять пред армиями Императора, и Галактика была готова покориться завоевателям.

Улланору суждено было стать доказательством этой судьбы, грандиозной кампанией по уничтожению величайшего из оставшихся соперников человеческой расы в галактическом доминировании – орочьей империи Урлакка Урга. Здесь Гор разгромит врага в величайшем сражении Великого крестового похода, одержав великую победу, но даже после всего этого многие из участников последующего Триумфа ожидали, что именно Сангвиний, не принимавший участия в этой битве, увенчается лаврами магистра войны. Репутация и очарование Великого Ангела и его воинов, отныне считавшихся непревзойдёнными воинами и мыслителями, были таковы, что лишь немногие сомневались в праве Сангвиния стать достойным преемником Императора, хотя некоторые поддались ничтожной ревности. То была вершина славы Кровавых Ангелов и их отца, вершина, на которой они простоят совсем недолго и, рухнув вниз, разрушат само основание Империума.

Во всех своих воплощениях IX легион бросал вызов стандарту, по которому измерялись Легионес Астартес. На заре своего существования он действовал с настолько простым боевым расписанием и командной структурой, что его едва ли можно было назвать армией – легион состоял исключительно из крупных по численности пехотных рот с несколькими специализированными подразделениями иного типа. Чаще всего эти войска были экипированы в качестве отрядов «налётчиков», оптимизированных для ближнего боя и вооружённых не особо требовательным оружием – идеальные воины для операций, осуществляемых на расстоянии вытянутой руки от основных сил Великого крестового похода. Аномальные причуды легиона и преследующая его воинов кровавая жажда серьёзно снижали уровень дисциплины и затрудняли любые попытки крупномасштабной организации. Нередко тактические решения были не составной частью широкомасштабных стратегических планов для всего легиона, а вместо этого принимались на уровне роты или даже отделения прямо во время боя.

Этот уникальный способ ведения боевых действий – сражаться на расстоянии от других подразделений и с ограниченным контролем со стороны Дивизио Милитарис – служил цели ограничить воздействие наиболее деструктивных деяний легиона на моральный дух союзных подразделений. Таким образом, никаких согласованных усилий по приведению Девятого в соответствие с другими имперскими воинствами не предпринималось, а в кругу различных офицеров и командующих, сражавшихся вместе с IX легионом, было принято негласное решение предоставить им возможность действовать по собственному выбору. Его первые преторы были куда в большей степени полевыми командирами, нежели настоящими офицерами, они навязывали дисциплину мечом, заслуживали уважение силой оружия и шагали по полю битвы подобно необузданным силам природы. Когда эти уважаемые вожаки продвигались вперёд, за ними следовали воины IX легиона. Когда они держали оборону, их подчинённые окапывались, а когда опускали свои клинки – окружающие их воины прекращали убивать. Это была чрезвычайно эффективная структура, чьей работе могли воспрепятствовать лишь громадные потери, поскольку даже в случае гибели одного-единственного военачальника его окружала дюжина ветеранов, готовых сделать шаг вперёд и занять его место.

Всему этому суждено было измениться с возвращением Сангвиния. Крылатый примарх был вынужден навести порядок в зачастую нестабильном легионе, сковав его цепями новой структуры в надежде сдержать голод Девятого. Хотя в целом этот новый порядок, по всей видимости, согласовывался с предписаниями Принципия Белликоза – схемой, по которой организовывались другие легионы – в действительности он имел немало отличий от стандартного образца. Сангвиний сохранил основную ротную структуру, первоначально разделив легион на двести рот по 300 воинов в каждой, хотя к завершающим годам Великого крестового похода это число увеличилось до трёх сотен рот по 500 воинов. Однако за этой базовой структурой стояло множество расхождений, каждое из которых было выбрано Великим Ангелом для достижения особых целей в его планах. Роты группировались в воинства для кампаний, требующих большей концентрации сил, чему у одинокой роты, хотя каждое из воинств было временным формированием, распускаемым и создаваемым по мере необходимости.

Чтобы охватить все свои воинства, Сангвиний создал три Сферы – палаты, с помощью которых он мог бы отдавать приказы своим легионерам и даровать им цель. Каждая из них была отдельным и отличным как от Трёх Сотен Рот, так и от структур Принципии Белликоза подразделением, формирующем отдельные части организации, позволяющей воинам IX легиона сосредоточить свои голод и ярость в одном месте и победить их. Тем не менее, это был не просто тупой инструмент, но ещё и элегантный, хитроумный замысел, разработанный с целью продвижения лучших качеств легиона и вместе с тем – обеспечения выхода для базовых инстинктов. То была мастерская работа самого Великого Ангела, исполнение его клятвы и спасение для его детей.

Внешняя из трёх сфер состояла из рядового состава легиона – воинов, что бились мечом и болтером на полях сражений. Известные в легионе как Малаки, эти бойцы имели одну-единственную обязанность – сражаться по приказу своих капитанов. Они повиновались, убивали и практиковались в искусстве, дарованном их примархом, и с помощью этих простых дисциплин и бесконечной сосредоточенности своих постчеловеческих разумов предотвращали проявление голодной порчи. Внутри этой сферы существовало совсем немного различий – простые почётные звания и награды для тех, кто достиг значительных высот в определённом ремесле, будь оно воинским или же мирным. То были меткие стрелки, лучшие поэты и дуэлянты легиона, его могучая правая рука и бьющееся сердце, и хотя носимые легионерами почести были незначительными, они были дороги для тех, кто их заслужил.

Вторая Сфера включала командующих и лидеров легиона – силу и власть, стоявшие рядом с примархом Сангвинием. На них возлагался долг командования, исполнения желаний Сангвиния с готовностью и здравым смыслом. В отличие от тех, кто сражался под их началом, они несли бремя свободной воли, время думать и размышлять, пока проклятие преследовало их. Подобно смертным-дирижёрам, они руководили ходом сражений и целых кампаний в качестве планировщиков и стратегов, использующих каждый из инструментов по своему усмотрению. В то время как рядовые легионеры обретали покой в своих исследованиях, каждый из могучих становился мастером множества дисциплин – как пера и кисти, так и клинка и болтера. Хотя они не были целеустремлёнными фанатиками, вроде красных потрошителей Ангрона или знаменитых тактиков Гиллимана, мало кто мог сравниться с ними в искусстве войны в целом.

Первая Сфера, последняя разграничительная линия нового легиона Сангвиния, состояла из так называемых Бессмертных. Эти воины стояли в присутствии примарха; они действовали не как бойцы одной из Трёх Сотен Рот, а в качестве телохранителей и слуг Великого Ангела. Каждый из новообращённых членов Первой Сферы отказывался от своего привычного имени, принимая взамен другое, и от своей личности, дабы исполнять работу для примарха без угрызений совести и сожалений. Они были гневом Сангвиния, его суровой решимостью и бдительным взором, воплощёнными в особой форме и наделёнными целью. Примарх прибегал к помощи этих воинов при выполнении самых опасных заданий, от участия в сражениях до исполнения поручений, бросающих тень на души и заставляющих голод вырваться на первый план. Под покровом имён и личностей, которые воины Первой Сферы носили как свои собственные, они снимали с себя груз ответственности и оставались незапятнанными, чтобы вновь занять своё место в рядах легиона.

Повелители багряных воинств Сангвиния вобрали многое из предписаний для командной структуры «Принципия Белликоза», однако с рядом различий – как серьёзных, так и малых. Власть была строго разделена между тремя Сферами легиона, и каждый офицер действовал в своей должности так, как заповедовал сам примарх. Эта строгая, пересекающаяся система власти была менее гибкой, чем в некоторых других легионах, но вместе с тем обеспечивала твёрдую линию ответственности и контроля, способные ограничить голод и внезапные вспышки ярости Кровавых Ангелов. Чтобы смягчить вероятные последствия из-за разрыва командной структуры, Ангелы содержали большое количество младших офицеров, лейтенантов и сержантов различных типов, каждый из которых мог с лёгкостью занять место убитого в пылу сражения командира.

В легионе Кровавых Ангелов всегда действовала чётко обозначенная иерархия власти на поле брани, и они следовали ей беспрекословно. Не подчиняться приказам или ставить их под сомнение считалось тяжким грехом, совершаемым только в самых серьёзных ситуациях и оправдывающим самые суровые наказания, даже если свершённые действия казались правильными. Долг легионеров заключался только в одном – повиновении, рядовой воин не должен был тревожиться о чём-либо, кроме действия, оставляя голод в глубинах души, в то время как о последствиях заботились вышестоящие. Вся власть у Кровавых Ангелов исходила непосредственно от Сангвиния и спускалась дальше, сначала к лордам-командующим, затем к его капитанам и далее по нерушимой и непрерывной линии. Этот факт держал его легион в централизованности и сосредоточенности, каждое слово сержанта в пламени сражения было словом самого Сангвиния, каждый кивок от капитана был наклоном головы примарха.

Подобно многим другим легионам, каждый из которых пользовался собственными титулами и командными званиями, равным образом как и множеством подразделений, соответствующих предпочитаемому стилю ведения войны, Кровавые Ангелы также выделялись некоторыми отличиями. Те, кто командовал воинствами и обладал властью над меньшими капитанами, были известны как архейны – название, использующееся вместо старого титула претора, в то время как в пределах своей роты они пользовались титулом доминиона. Внутри роты было и несколько других младших офицеров – «силы», командовавшие бойцами роты на войне, и «добродетели», служившие образцами для подражания в иных начинаниях. Многие из известных своей самоотверженностью легионеров были отмечены и иными званиями, к примеру, архейна мудрости или силы клинка, подобные знаки отличия в равной степени служили как символом уважения, так и тактического обозначения в легионе, примарх которого призывал своих сыновей быть чем-то большим, нежели простое оружие.

К заключительным годам Великого крестового похода Кровавые Ангелы были в числе наиболее выдающихся – если не самым лучшим – легионов имперского воинства. Годы, прошедшие с тех пор, как Сангвиний принял власть над легионом, ознаменовались его перерождением, настолько всеобъемлющими и полными переменами, что лишь немногие помнили о Несмертном легионе былой поры. Некогда полузабытый арьергард Великого крестового похода теперь стоял на переднем крае каждого наступления, и те, кто когда-то презирал Девятый легион, отныне восхваляли его на всех уровнях власти обширных владений Императора. Это была устрашающая боевая сила, разрушитель империй и уничтожитель миров, непоколебимый в своей преданности Императору. Это был прочный фундамент, на котором строился Империум, и пока он стоял, империи не суждено было пасть.

Постоянная численность легиона с учётом потерь составляла около 120 000 воинов, распределённых по 300 ротам одного из крупнейших действующих легионов своего времени, уступавшего, вероятно, лишь громадной массе Ультрадесантников и Железных Воинов. Каждое воинство состояло из сил, предрасположенных к штурмовым операциям и орбитальному десантированию, при этом значительный процент пехоты экипировался для ведения ближнего боя, а машины по большей части оснащались для высокоскоростных ударов и операций прорыва. Обладая меньшим числом защитных средств по сравнению с более универсальными легионами, в условиях отсутствия оперативной инициативы при крупномасштабном конфликте Девятый мог оказаться в невыгодном положении, однако в годы кульминации Великого крестового похода подобный расклад казался немыслимым. Силы легиона были распределены по всей Галактике в составе нескольких отдельных воинств, каждое из которых принимало участие в крупномасштабных операциях, а также в качестве отрядов стражи каждой из основных баз и опорных пунктов легиона – Баала, Сайфа и Канопуса.

Среди всех этих баз крупнейшей был Баал; в то время как его вторая луна оставалась священной обителью народа Крови, соседний спутник – опустевший, загрязнённый радиацией шарик – был преобразован Механикумом Анвиллуса по приглашению самого Сангвиния. Там, где не мог ступить ни один немодифицированный человек, техноадепты на зависть меньшим мирам-кузницам возвели производственные площадки, способные обеспечить большую часть потребностей IX легиона в боеприпасах и технике. Баал, будучи родным миром примарха Сангвиния, требовал присутствия крупного контингента постоянной стражи, обязанности которой как правило исполнялись Багровыми Паладинами, хотя иной раз на поверхности планеты можно было встретить и хотя бы одну из рот, прибывших для переоснащения. Канопус также служил в качестве производственного центра, пускай и меньших размеров и сложности, производя колоссальное количество снарядов и иных простых боеприпасов, чтобы накормить голодные орудия легиона. Этот мир был обычной остановкой для войск, отправляющихся на передний край линии фронта Великого крестового похода, и множество подразделений находилось там на отдыхе. Сайф был самым маленьким среди постоянных форпостов легиона, служившим исключительно в качестве источника рекрутов среди постоянно сражающихся между собой местных племён, и требовал присутствия лишь небольшого отряда стражей.

Легионные флотские активы также были впечатляющими – он мог похвастаться более чем тремя сотнями капитальных кораблей, многие из которых были тяжёлыми крейсерами или даже линкорами различного типа. Некоторые из них оснащались в качестве орбитальных штурмовых судов, на них устанавливались либо батареи тяжёлых линейных орудий, используемых при бомбардировках, либо пусковые рельсы для сбрасывания десантных капсул, либо обширные ангарные отсеки, способные вместить крупные десантные корабли типа «Грозовая птица» или «Громовой ястреб». Немногие из братских легионов могли сравниться с таким флотом в чистой огневой мощи или массе, однако слабость флота Кровавых Ангелов заключалась в его целеустремлённой одержимости одной-единственной стратегией. Что же касается вспомогательных судов, то флот был снабжён ими в куда меньшей степени – их численность не превышала шести сотен субкапитальных кораблей, в основном медлительных канонерок с небольшим количеством быстрых ударных кораблей. Это был ещё один побочный эффект особого подхода IX легиона к войне, поскольку подобные корабли редко использовались в предпочитаемой ими стратегии и специализации, сохраняясь в качестве средств разведки для более крупных крейсеров.

Таким образом, Кровавые Ангелы представляли собой одну из величайших угроз зарождающемуся мятежу Гора, они с лёгкостью могли противостоять любому из предательских легионов, который отважился бы дать им бой, да и лояльность Девятого Императору не вызывала сомнений. В открытом противостоянии они разорвали бы его силы, оставив их плохо подготовленными к штурму Терры, а если бы верные Гору войска попытались проигнорировать их присутствие – атака могла сорваться в связи с ударом Кровавых Ангелов по уязвимым флангам мятежников. Некоторые из его сторонников призывали к тотальному уничтожению IX легиона, отдельные отряды предателей атаковали обособленные подразделения Девятого прямо во время кампаний и уничтожая их поодиночке, пока те были уязвимы. Мортарион проявлял особое расположение к подобному подходу – среди всех братьев он любил крылатого примарха и его мечты о ведьмовстве меньше, чем любой другой. Тем не менее, Лоргар убедил магистра войны в том, что есть иной способ – способ, который позволил бы не просто устранить препятствие, но ещё и извлечь пользу. Ловушка была подготовлена, и повелитель Несущих Слово поведал Луперкалю о Сигнусе и о знаке крови...

Легионер-ветеран IX легиона

Легионер Арвен Скурн, 14-е ударное подразделение, 32-й генетический отсев Мерсианского разлома

Завербованный молодым IX легионом среди проклятых ям Мерсианского разлома Древней Альбии, легионер Скурн был преображён, поднят из породивших его грязных трущоб, чтобы стать образцом совершенства среди армий Императора. Его внешность отличалась ангельским великолепием, однако внутри скрывалась личность убийцы с обагрёнными кровью руками, лишённого благородной сути пока ещё не найденного повелителя Ангелов. Эти яростные мясники с ангельскими ликами служили в качестве ударных подразделений войн Объединения в пределах Солнечной системы, спущенными с поводка, дабы убивать и сжигать врагов в беспорядочной ярости на ужаснейших полях сражений. Легионер Скурн носит Пентаграмму Вечерней Звезды, знак боевого отличия кровавых войн на Венере, отмечающий его участие в наихудших массовых убийствах войн Объединения, а также несколько проплавленных кислотой символов более неформального происхождения. Украшающие броню немалого числа легионеров Девятого в ранние годы потёки крови являются особыми знаками многочисленных кровожадных ритуалов, исполняемых так называемым «Несмертным легионом», а вовсе не отголосками сражений.

К началу сборов перед походом в скопление Сигнус легионер Скурн был одним из немногочисленных уцелевших ветеранов изначального легиона, воином, заслужившим бесчисленные награды за кровавые годы меньших кампаний. Носивший теперь титул центуриона и носителя Слова Гнева 94-й роты, Скурн вошёл в число принявших мученическую смерть среди искривлённых крон Демонического леса на Сигнусе-Прайм, однако заставил врага заплатить высокую цену за свою жизнь. В своей смерти он и его братья станут в глазах Великого Ангела выше, чем когда-либо были при жизни.

Ветеран-сержант Кровавых Ангелов

Сержант Леонис Харум, ветеранское тактическое отделение Харума, 202-я рота «Багровый Щит»

Ветеран-сержант Харум из 202-й роты запечатлён на этом снимке в полном боевом облачении, будучи отмеченным несколькими особыми знаками чести. Особого внимания заслуживают изогнутые рельефные значки, прикреплённые к нагруднику его кирасы и к шлему – каждый из них указывает на отдельный случай поощрения за доблесть архейном IX легиона. Шипованный правый наплечник, по всей видимости, не является стандартной частью экипировки и был заменён прямо на поле сражения, в связи с чем знаки различия и ротная символика сместились на наколенники сержантских доспехов.

Один из немногих переживших разрушение «Ифрита-Девять», сержант Харум пал в бою на Сигнусе-Прайм, когда уцелевшим остаткам команды крейсера удалось спасти бронетанковые силы легиона на отдалённом фланге – вместе со своими собратьями он пополнил когорту героев и мучеников легиона. По словам очевидцев, 202-я стала одной из немногих рот, чьи бойцы оказались в состоянии противостоять наихудшим проявлениям охватившей легион ярости, укрепляя свой дух в борьбе против порока генетического семени с помощью Литургии Крови и твёрдо придерживались своего долга, пока смерть не забрала их.

Дредноут «Левиафан» Кровавых Ангелов

Почтенный Образец Джофиал, Собрание Керувимов-древних

Почтенный Джофиал находился на борту «Красной слезы», продолжая сражаться с вражескими силами во внешних отсеках, когда достославный боевой корабль рухнул на поверхность Сигнуса-Прайм. Свидетельством устрашающей стойкости шасси его дредноута стал тот факт, что он пережил удар во время аварийной посадки, а подтверждением его доблести – то, что Джофиал стал одним из первых выживших, кому удалось выбраться на поверхность и обезопасить зону вокруг места крушения. После того, как он сыграл жизненно важную роль в операциях по восстановлению, неукротимый древний продолжил служить опорой в защите корабля.

Штурмовой легионер Кровавых Ангелов

Сержант Валлен Каст, 8-е тактическое отделение, 1-я рота, Серебряное воинство

Демонстрируемая на данном пикт-снимке геральдика является стандартной для легиона Кровавых Ангелов в последние годы Великого крестового похода, включая одобренные Дивизио Милитарис тактические обозначения и незначительные украшения. На левый наплечник нанесён более изящный боевой символ легиона вместе со взводными знаками различия, в то время как на правом размещён неформальный орденский знак Серебряного воинства. Особого внимания заслуживает использование серебряного шлема и перчаток – практика, принятая орденом после Абсоломской кампании в середине Великого крестового похода в качестве знака гордости за свои достижения.

Ныне считающиеся потерянными, сержант Каст и его тактическое отделение находились на переднем краю наступления Кровавых Ангелов на Сигнусе-Прайм. Мало что известно о постигшей Каста судьбе, однако после завершения битвы и подсчёта потерь легиона среди павших не было обнаружено никаких физических останков его тела. Вместе с тем на одном из участков поля боя, где Кровавые Ангелы приняли на себя удар демонических легионов, отыскали разбросанные фрагменты его богато украшенной брони. Памятные свитки павших в кампании на Сигнусе не содержат ни единого упоминания о сержанте Касте и его людях, хотя никто в легионе не может с уверенностью сказать, знак ли это чести или же порицания.

Легионные штандарты Кровавых Ангелов

Здесь представлены два примера ротных знамён, каждое из которых стало свидетелем кампании в скоплении Сигнус. Они демонстрируют исключительный декоративный стиль, одобренный примархом Сангвинием, и служат наглядным свидетельством художественных ценностей и научных устремлений, которые Ангел поощрял в рядах своего легиона.

Наплечники легиона Кровавых Ангелов

1. Этот наплечник Тип III демонстрирует стандартную тактическую маркировку легиона. Следует отметить дополнительные декоративные украшения, к которым Сангвиний испытывал особое расположение.

2. Парадный вариант наплечника Тип III отмечен почётными знаками сержанта-ветерана штурмовиков и включает декоративные детали, общие для IX легиона.

3. Редкий пример геральдики ордена Первой Сферы, известного как Офанимы – организации, отвечающей за внутреннюю безопасность IX легиона.

4. Богато украшенный символ легионного апотекария. Подобные роскошные украшения были распространённым элементом геральдических узоров Кровавых Ангелов.

5. Наплечник ручной работы с эмблемой Сангвинарной гвардии, ордена Первой Сферы, иногда именуемого Серафимами.

6. Необычный пример геральдики Керувимов, Багровых Паладинов, изображённый на наплечнике Тип III. Скорее всего, подобные наплечники предназначались не для боя, а использовались в церемониальных целях.

7. Наплечник Тип IV с почётными знаками, демонстрирующими наполненную кровью чашу – привычный атрибут IX легиона, восходящий к некоторым из специфических боевых обрядов ранних лет его существования.

8. Этот великолепный экземпляр легионной геральдики взят с боевого наплечника архейна Накира из 24-й роты, прославленного воина и фаворита примарха.

9. Эмблема 11-й роты Кровавых Ангелов, известной как Серебряное воинство.

10. Эмблема 94-й роты Кровавых Ангелов, известной как Творцы Саванов.

11. Эмблема 202-й роты Кровавых Ангелов, известной как Багровый Щит.

На дальнем правом фланге наступления Кровавых Ангелов в ходе битвы за Сигнус-Прайм Сангвиний собрал свою артиллерию, включая орудия и переносимое пехотинцами оружие огневой поддержки, которая не поспевала за основными атакующими силами. Имея в своём распоряжении достаточно орудий для уничтожения любых вражеских сил на открытом пространстве или же сокрушения стен даже самых грандиозных крепостей, Кровавые Ангелы были хорошо знакомы с жестоким применением подавляющей огневой мощи, пускай их легион куда более преуспел в дерзких атаках. Как и любой другой легион, Девятый содержал артиллерийский парк значительных размеров, который, правда, не мог сравниться с более специализированными легионами вроде Железных Воинов или Гвардии Смерти, но включал в себя все основные типы самоходной и обычной артиллерии, используемые армиями Империума, а также несколько уникальных моделей.

Подобные машины не могли функционировать в одиночку, требуя колоссальный объём боеприпасов, топлива и иных материалов, чтобы действовать с полной боевой эффективностью. Что ещё хуже, они оказывались фатально уязвимыми для атак противника на близкой дистанции, в связи с чем стандартные доктрины Дивизио Милитарис предписывали обязательное присутствие пехотных частей поддержки. Таким образом, они шли на войну в сопровождении небольшой армии контейнеров и баррелей с боеприпасами, а также при поддержке особых соединений стрелков и разведчиков. В битве за Сигнус-Прайм участвовало громадное количество бронетранспортёров типа «Носорог», схожее число более тяжёлых самоходных артиллерийских установок, а также несколько сверхтяжёлых транспортов «Мастодонт» и «Стегодон».

На участке поля боя Сигнуса-Прайм, обозначенном как сектор Гамма-010, все эти машины – как артиллерия, так и части снабжения – оказались брошенными в тигель, для которого они не были предназначены. Способность их врага мгновенно появляться на ближней дистанции ставила их в уязвимое положение; и правда, многие из крупнейших пушек были захвачены и уничтожены прежде, чем смогли выстрелить хотя бы раз. Здесь и эскорты, и орудия ближней поддержки стояли на рубеже вражеской атаки, сдерживая врага на расстоянии координированным огнём с близкого расстояния и синхронизированными залпами стрелкового оружия. Если бы не практически неисчерпаемое количество атакующих врагов, исход этого сражения мог быть совершенно иным.

БТР «Носорог» Кровавых Ангелов

Ро-Аргент / 12

Двенадцатая машина, прикреплённая к 146-й роте, предназначалась для перевозки одного из многочисленных подразделений тяжёлой огневой поддержки данной роты. Этот бронетранспортёр не являлся частью артиллерийского парка правого фланга, но позднее был брошен после того, как столкновение с плотью и когтями громадного демонического отродья оставило порты высадки заклиненными. Позднее, после завершения битвы, он будет восстановлен и отремонтирован, а полученные в бою повреждения подвергнутся тщательному анализу с целью разработки контрмер для последующих столкновений подобного рода.

Тяжёлый штурмовой транспорт «Мастодонт» легиона Кровавых Ангелов

«Багровая ярость»

Этот транспорт, прикомандированный к 202-й роте, находился на борту крейсера «Ифрит-Девять», когда тот получил критические повреждения в бою на низкой орбите. Даже после того, как крейсер попал в гравитационный колодец Сигнуса-Прайм и начал разваливаться на куски, технодесантники 202-й роты продолжали работать над сохранением жизненно необходимых на поверхности транспортных средств, жертвуя своими жизнями, чтобы заключить их в абляционные десантные капсулы. «Багровая ярость» была одним из приблизительно дюжины тяжёлых танков, уцелевших при падении, и служила в качестве командирской машины архейна Джаннуса во время долгого марша на поле битвы. На этом пикт-снимке, сделанном после окончания сражения, отдельного внимания заслуживают тяжёлые повреждения передней секции машины – демонические когти оказались достойным соперником даже для закалённой композитной брони из керамита, способной выдерживать огонь тяжёлых пушек и мелта-оружия.

История Кровавых Ангелов – это история двух совершенно разных легионов; первый – легион военачальников с обагрёнными кровью дланями, ужасов и наказаний, служивший в равной степени объектом страха как для союзников, так и для противников, в то время как второй – легион увенчанных золотыми нимбами героев, икон новой эры и воинов-мудрецов. Ни одно из сражений не может поведать историю двух столь различных воинств, ни один рассказ не охватит двойственность наследия сыновей Сангвиния, накрывшего своей тенью его легион и преобразившего их в тех, кто будет стоять на кровавом распутье в начале Ереси Гора. А потому нам потребуется рассмотреть оба лика IX легиона, столь же ужасных, сколь и прекрасных, чтобы правильно понять облачённых в багрянец сынов Ангела.

В ранние годы Великого крестового похода, когда флотилии Императора впервые оказались за границами того, что ныне известно как сегментум Соляр, и оказались в диком космосе, Его армии ступили на поля сражений, способные пошатнуть рассудок смертного. Среди этих губительных и ужасающих мест, названных формальным языком Дивизио Милитарис «зонами морталис», немногие были более омерзительными, чем мир, вошедший в историю под именем Кий-Буран. Первые экспедиции на Кий-Буран исчезли без следа, мир проглотил четыре полных полка Вераданских Регуляров, и фланг галактической экспансии Великого крестового похода оказался открытым. В ответ Император выпустил собственные ужасы, способные выследить монстров, которые могли обитать там.

На подмогу Вераданским Регулярам на Кий-Буране отправились три роты IX легиона Астартес, двигавшиеся впереди экспедиционных флотов Великого крестового похода. Планета представляла собой пустоши из облучённых радиацией песков, населённых угнетаемыми племенами выродков-мутантов под властью техноварвара-полководца Эк’Лобии. Эти племена были в равной степени пушечным мясом, расходуемым в конфликтах, и основным продуктом питания жителей Кий-Бурана; общество поддерживалось жестокой экономикой ритуальных актов кровопролития и каннибализма. Именно с этими мутантами и столкнулись многострадальные бойцы Имперской Армии, оказавшиеся на поверхности. Орды едва ли похожих на людей мутантов, вооружённых примитивнейшими дубинами и кирками, проредили их ряды, оттащив трупы павших к мерцающим кострам, чтобы приготовить их ночью. В течение трёх месяцев неровные траншеи Имперской Армии отражали бездумный натиск дикарей, прежде чем с небес в клубах чёрного дыма обрушились свинцово-серые десантные капсулы IX легиона.

Приземлившись, Несмертный Легион прорвался сквозь толпу мутантов с пренебрежительной лёгкостью и освободил осаждённых вераданских солдат. Девятый атаковал городища местных племён, превосходство в оружии и защитных средствах позволило легионерам захватить контроль над северными горными хребтами, вырезая встреченных мутантов с бескомпромиссной жестокостью. На раннем этапе войны на Кий-Буране IX легион столкнулся со слабо организованным сопротивлением, свободно завоёвывая всё новые территории и месяцами разоряя Кий-Буран, пока известия не достигли полководца Эк’Лобии, который дал клятву уничтожить захватчиков.

Под его командованием находилась армия мутантов, которым не было числа; вождь Кий-Бурана держал их в узде силой чистейшего ужаса, так что те охотнее отправились бы на верную смерть, чем столкнулись с причудливыми кошмарами, которые могли освободить порабощённые Эк’Лобией колдуны. Когда IX легион ступил на его земли, сопротивление местных жителей начало возрастать, пока, наконец, Астартес не оказались вовлечены в полномасштабную битву. Поначалу легионеры с лёгкостью расправлялись с любой бандой дикарей, отважившейся атаковать их, однако разрозненные нападения постепенно становились бесконечным приливом тел, грозившим окружить и смять остатки трёх боевых рот. Девятый легион готовился отразить волну выродков, чьи чудовищные мутации даровали их измученным телам способность рвать керамит, а численность заставляла землю содрогаться. Хотя Легионес Астартес бились упорно, расплачиваясь за смерть одного боевого брата десятками убитых врагов, превосходящая численность мутантов начала склонять чашу весов не в их пользу. Пытаясь перегруппироваться, три роты IX легиона сформировали клин в стремлении прорваться через вражеские ряды и добраться до далёких знамён, обозначавших расположение звероподобного вожака орды.

Когда авангард Легионес Астартес практически достиг пределов лагеря Эк’Лобии, ужасы Древней Ночи были спущены с поводка. Реальность пошла рябью и разорвалась, когда порабощённые чародеи Расколотых Черепов призвали в бой неописуемых чудовищ, начавших беспорядочную жатву как среди космодесантников, так и среди мутировавших орд, переломив тем самым ход сражения. Неспособные противостоять подобной угрозе воины IX легиона были вынуждены встать перед выбором: покинуть поле битвы или погибнуть лютой смертью, и если этот выбор обрекал иные, более скованные законами чести легионы, на полное уничтожение, то прагматичный старый Девятый привык действовать по-другому. Легионеры развернулись и прорубили себе кровавую тропу сквозь вражеские толпы щербатыми цепными мечами, сломанными клинками и обломками доспехов своих погибших товарищей.

Практически две роты были вырезаны в этой монументальной бойне, и те легионеры, которым посчастливилось сбежать, были вынуждены задаться вопросом – как им выжить и выстоять против врага без подкрепления и пополнения припасов? Ошеломляющие потери привели к необходимости реорганизации ресурсов легиона среди немногим более чем 380 оставшихся легионеров, что стало наглядным свидетельством утилитарной и прагматичной натуры раннего IX легиона. В первую очередь, апотекарион был преобразован в подразделение боевой поддержки; выживание уцелевших легионеров, а также размножение генетического семени считались первостепенными для продолжения завоевания. Изменившиеся в горниле войны вдали от авангарда Великого крестового похода, эти осиротевшие роты IX легиона возобновили свою кампанию в более продуманном темпе: отдельные отряды проводили ударный штурм лагерей противника с последующим отступлением, избегая организованного сопротивления. В скором времени кампания замедлилась до серии ударов и контратак, до войны на истощение против превосходящего по численности врага.

Эта война, которая станет известной как «Банкет Кий-Бурана», будет продолжаться на протяжении непрерывных 12 лет, практически забытая остальным Империумом. Девятый легион раз за разом разбивал племена этого мира в кровавых рукопашных схватках, отказываясь вступать в крупномасштабные сражения. В ранние годы конфликта, учитывая отчаянность положения и затруднения с припасами, IX легион был вынужден прибегнуть к отчаянным мерам ради своего выживания. Рейды против племён мутантов-аборигенов северного континента стали вопросом доминирования, а не уничтожения. Способные принести пользу существа вербовались ради службы легиону. Благодаря устойчивости генетического семени IX легиона даже эти облучённые радиацией и чудовищно мутировавшие создания были признаны подходящими кандидатами для легиона, а их дети, растившиеся в качестве мяса на убой для их техноварварского властелина, возвысились до ангельского совершенства с помощью имплантации генного материала Сангвиния. Более того, легионные апотекарии поощряли воинов последовать примеру врага в вопросе каннибализма, поедая погибших в бою в равной степени ради поддержки легиона и лишения противника источников пищи. Эта практика позволила Девятому пополнить свои ряды и продолжить боевые действия без контакта с Империумом, на что вряд ли были способны остальные легионы.

Используя эту стратегию, легион постепенно отвоёвывал земли Эк’Лобии, уменьшая численность его армий и запасы продовольствия, одновременно забирая оные себе для восстановления сил легиона. Однако в своей погоне за выживанием легион, похоже, зашёл слишком далеко. Позднее в дневнике, найденном среди личных вещей пропавшего без вести офицера Вераданских Регуляров, по отношению к IX легиону используется термин «Погребальный Пир» - прозвище, которое со временем получит широкое распространение среди рядовых солдат Великого крестового похода и будет забыто лишь после прихода Сангвиния. Тот же самый дневник намекает на мрачную участь 46-го Вераданского, когда его бойцы больше не могли продолжать сражаться; записи намекают, что они тоже пошли на переработку путём буквального пожирания легионерами, или же их плоть была использована в процессе создания новых воинов трупными жрецами, как теперь называли апотекариев. Другие обнаруженные журналы утверждали, что аборигены Кий-Бурана начали считать легионеров дьяволами из мифов, которые крадут их детей и питаются трупами в куда как более варварской манере, нежели ритуальный каннибализм их собственных хозяев. Коренное население, по словам очевидцев, жило в страхе, что это их собственные колдуны вызвали «Империум Человечества», говоря о нём не иначе как приглушённым шёпотом как о силе, несущей лишь погибель и смерть.

На двенадцатом году после высадки последняя конфронтация кампании была практически предрешена. Годами страдающий от голода и запертый в своей крепости-космопорте силами приблизительно тысячи космодесантников и служивших им вырожденцам, Эк’Лобия попытался ещё раз воспользоваться силами своих порабощённых чернокнижников. Основной удар приняли на себя толпы безоружных новициатов легиона, набранных из племён Кий-Бурана, а тем временем инопланетные ветераны нанесли удар прямо в сердце колдовского шабаша, сломив слабую оборону техноварварского полководца собранными превосходящими силами. Лишившись и чародеев, и крепости, Эк’Лобия попытался сбежать на борту примитивного космического корабля, оторвавшегося от земли в каскаде обломков и изломанных трупов – только ради того, чтобы встретить на орбите эскадру имперских крейсеров, отмеченных геральдикой VII легиона и оборвавших его жизнь под залпами орудий. Империум наконец-то явился, чтобы вернуть своих воинов, ожидая узреть новый мир, приведённый к Согласию и готовый принять закон Императора.

Прибывший во главе флота Рогал Дорн, недавно воссоединившийся со своими Имперскими Кулаками, ступил на поверхность Кий-Бурана, только чтобы увидеть мир, обращённый в руины – и обращённый руками имперцев. Ознакомившись с рапортом IX легиона, Дорн пришёл в ярость – он отказывался признать Согласие Кий-Бурана как Мечту Императора, которую описывал ему его Отец. В Погребальном Пире он видел ужаснейшие преступления, но вместе с тем – отчаянную находчивость крайне способных воинов. Сделав выговор уцелевшим бойцам IX легиона за их сомнительные решения, Преторианец приказал сровнять с землёй и сжечь город Буран, тем самым стерев грехи IX легиона прежде, чем хотя бы один летописец ступил на поверхность планеты.

Анактор – система, которую больше не найти ни на одной из имперских карт. Она не упомянута ни в записях о завоеваниях, ни в боевых почестях, ни даже в обширных архивах Дивизио Милитарис. Только в спрятанной глубоко под Императорским дворцом Библиотеке Терры да в рядах самих Кровавых Ангелов можно найти сказания об этом давно забытом сражении. Это поучительная легенда для облачённого в багрянец братства, история об ангельском гневе и позоре легиона. В какой-то степени она демонстрирует, что два легиона, старый Девятый и Кровавые Ангелы, не так уж далеки друг от друга, как бы история не пыталась уверить всех нас в обратном.

Когда-то располагавшийся в зоне космоса, через которую проходили экспедиционные флотилии, в коротком варп-переходе от гордого Анвиллуса, Анактор с давних пор был маленькой гаванью человеческой расы, пережившей шторма Древней Ночи. Его обитатели смогли возвыситься потому, что всегда были готовы пожертвовать необходимым и взять то, чего желали: небольшой, однако эффективный флот Анактора терроризировал соседние системы с целью обеспечения своего народа, живущего за счёт грабежей и рабов. И действительно, данная стратегия оказалась настолько эффективной, что к тому времени, когда первые разведывательные корабли Империума перешли его границы, Анактор не просто выживал – он процветал. Уверенность в собственной славе и жалкой силе анакторцев были столь непомерны, что первые имперские корабли-разведчики были встречены огнём и громом.

Первыми в имперском флоте, кто получил известие об этой атаке, стало воинство Кровавых Ангелов во главе с самим Сангвинием и двенадцатью ротами под его началом. Ангел отдал приказ разведывавшим соседние сектора кораблям изменить курс по направлению к Анактору, и флот начал перестраиваться в ожидании боя. Корабли вырвались из эфира с открытыми огневыми портами и заряженными орудиями и в короткой, но жестокой схватке наголову разбили ожидавший их вражеский флот, мародёрское мастерство Анактора оказалось бессильным перед грубой мощью линкоров Кровавых Ангелов. Вскорости IX легион пробился к первой из обитаемых планет системы, воздвигнув вокруг неё железный кордон и осветив небо безудержной огневой мощью своих орудий.

На поверхности крохотной безвоздушной сферы Анактор-Экстремис располагался всего лишь скрывающийся в подземных убежищах-хабах гарнизон солдат, чьё присутствие выдавали лишь направленные в небеса орудия. Лишённый необходимости сдерживаться ввиду отсутствия на планете гражданских, Сангвиний приказал незамедлительно начать планетарный штурм в стремлении лишить противника возможности перегруппироваться, отправив в атаку 19-ю, 67-ю, 94-ю и 171-ю роты. В преддверии высадки десантных капсул и следовавших за ними штурмовиков была проведена короткая, но вместе с тем высокоточная бомбардировка, расколовшая поверхность и уничтожившая орудия защитников Анактора. Жестокая рукопашная схватка захлестнула холодные подземные залы Анактора-Экстремис, когда Кровавые Ангелы начали прокладывать сквозь них свой кровавый путь. Противостоявшие им враги были настолько сильно аугментированы, что едва ли походили на людей, и воины Империума прозвали их «Железными Быками» за торчащие из черепов сенсорные рога, хотя среди своих эти киборги были известны как Кусарикку. Использующие примитивные плазмомёты и гравитационные копья Железные Быки продержались против легионеров Девятого целых шесть часов, удерживая каждое пересечение туннелей-лабиринтов с упорным мужеством и незаурядным мастерством.

На всех остальных пустынных внешних мирах огнём и кровью писалась та же самая история. Кровавые Ангелы преследовали и загоняли врага, сопротивлявшегося с немалой доблестью и сражавшегося до самого конца на каждой заставе, заставляя IX легион платить высокую цену за каждый покорённый мир. Среди пустотных крепостей окружающего планеты астероидного пояса Железные Быки устраивали засады и ложные отступления, заманивая легионеров Девятого к заполненным взрывчаткой кратерам, жертвуя собственными жизнями в стремлении остановить продвижение легиона. На Анакторе-Медиан, вратах внутренней системы, они создали заслон из своих собственных тел, сражаясь на протяжении 80 километров мелкого кислотного моря и скалистых архипелагов верхом на многоногих аугметических платформах, словно на скакунах, и смогли остановить продвижение девяти рот Кровавых Ангелов. Воины IX легиона начали восхищаться смелостью врага и гордились каждой одержанной над ним победой.

Сам Сангвиний отдал приказ о шестичасовом прекращении огня в честь жертвенности и доблести противника, и, хотя анакторцы отказывались от любых попыток выйти на связь, он желал оказать должное воинам, которые так хорошо сражались. Втайне крылатый примарх оплакивал необходимость их уничтожения и надеялся, что передышка вместе с расположившимися в космическом пространстве неподалёку от тронного мира системы кораблями убедят правителей Анактора склониться перед Императором и объединить свои силы с Империумом. Однако то, что произошло дальше, похоронило все надежды на мирное разрешение конфликта и распалило гнев Великого Ангела во всей его ужасающей славе. Двигаясь под флагом перемирия, несколько анакторских кораблей – громадных транспортных барж – подошли к «Красной слезе», передавая на бестолковом местном наречии, что они привезли дары для примарха; сканирование не выявило ни систем наведения, ни энергетических аномалий, пока одна из барж не взорвалась адским пламенем. Сто тридцать два Кровавых Ангела нашли свою смерть в этом взрыве, потрясшем весь флот и удвоившим число потерь, понесённых легионом в этой кампании.

Трём крейсерам был нанесён значительный урон, а ещё один, «Инкулькатор», был в буквальном смысле выпотрошен и выгорел от носа до кормы, его повреждения были настолько серьёзными, что корабль пришлось бросить. После столь гнусного предательства доверия и гибели множества сыновей в результате низкого вероломства своего врага, Сангвиний позволил себе сбросить ошейник дисциплины и объявить о Дне Откровения, которому суждено будет стать часом расплаты для Анактора и искуплением ошибок, совершённых его легионом. Жители Анактора показали себя недостойными места в Империуме, равным образом как и уважения или милости Великого Ангела.

Бросившись в атаку, корабли Кровавых Ангелов проложили кровавую тропу сквозь внутреннюю систему, уничтожив немногочисленные остатки оборонительного флота Анактора и обрушив ядерное пламя на каждую изолированную заставу, оставляя лишь пепел и покрытые стеклом поля. В отчаянии Анактор ответил использованием гражданского населения в качестве живого щита для военных объектов, запуском ещё большего количества заминированных брандеров в самоубийственных атаках и попытками устроить очередные засады. Все они потерпели неудачу пред лицом высвобожденной ярости Кровавых Ангелов, чьи корабли в скором времени окружили Анактор-Централис – ужасающее скопление огней в ночном небе. На поверхности Железные Быки спешили на защиту оборонительных рубежей, сгоняя людей для формирования живого щита вокруг орудийных платформ и крепостей, в то время как Кровавые Ангелы наблюдали и выжидали. Затем, когда пурпурная дымка рассвета озарила горизонт, Ангелы обрушились с небес, и во главе их воинства летели Эрелимы в серебряных масках – Слёзы Ангела.

В качестве своей цели они избрали крупнейшую концентрацию Железных Быков, собиравшихся вместе для защиты своего родного мира, дабы вырвать сердце врага одним-единственным ударом. Подобно метеорам, десантные капсулы врезались в ряды Железных Быков, некоторые из них раскрылись, будто смертоносные цветы, извергающие пламя и смерть, в то время как из других вырвались одетые в багряную броню убийцы с ревущими болтерами. Строй противника смешался, его солдаты были дезорганизованы, и вот тут-то основные силы IX легиона спустились на пламенных крыльях в самое сердце битвы и без промедления бросились в бой. То, что началось как сражение, быстро обратилось разгромом, а затем и резнёй, когда Кровавые Ангелы пробили сердце вражеского строя и вырезали командный эшелон, тем самым ввергнув Железных Быков в хаос. Сыновья Сангвиния без промедления двигались вперёд, не останавливаясь ради перегруппировки или пополнения припасов и неустанно преследуя врага.

Скрывающие свою скорбь под богато украшенными орденскими масками и скованные клятвой Эрелимы вместе со своими братьями пронеслись по планете багровым приливом. Любого, кто поднимал против них оружие, ждала только смерть, ибо это уже не было битвой, противостоянием разумов и клинков в честном бою – это была бойня. Кровавые Ангелы задействовали оружие и боеприпасы, использовать которые Сангвиний позволял лишь в исключительных случаях – ужас, известный как фосфекс, и ненавистное, проклятое рад-оружие. Города превращались в могильники обезображенных мертвецов, леса и поля обращались прахом и пеплом, а крепости – открытыми почерневшими ранами. Анактор-Централис был не просто завоёван – он был разрушен. Не уцелел ни один вооружённый человек, легионеры не оставили камня на камне, а немногочисленные уцелевшие стали рабами в недрах легионных кораблей или на отдалённых мануфакториях.

Так завершилась битва за Анактор, кровавая дань бешеной ярости, всё ещё бушевавшей в сердце IX легиона. Последние из Железных Быков пали, сражённые рукой самого примарха Сангвиния, прорубившего себе путь во дворец жалкого правителя системы в сопровождении небольшого отряда своей Сангвинарной гвардии. Когда Ангелы ворвались в тронный зал, эти гиганты в рогатых костюмах-экзоскелетах с волнистой синтетической мускулатурой и громадными цепными мечами с алмазными зубьями попытались преградить путь примарху, однако Сангвиний оказался более чем подходящим соперником для этих неуклюжих машин войны. Поднявшись в воздух на белых крыльях, запятнанных кровью и внутренностями, он спикировал на неуклюжих Быков, разорвав их на части или же, схватив, поднял их в воздух и сбросил вниз, и тем самым быстро расчистил себе путь к тронному залу. Там Великий Ангел самолично стащил трясущегося в ужасе царька с престола и вытащил его наружу, чтобы тот самолично узрел развалины своего царства, гнев Императора и цену собственного предательства.

Нумерация: V легион

Прародитель: Джагатай-хан

Предыдущие названия: великое множество (например, Звёздные Охотники, Долг Крови, Первопроходцы, Серые Призраки)

Замеченные стратегические предпочтения: внезапные штурмовые атаки, высокомобильные кампании «ударил-отступил», длительные операции без обеспечения на враждебной территории

Владения: Чогорис / Мундус-Планус (основное), Терра (терциарные права), звёздное скопление Коларне (многочисленные даннические владения)

Верность: Фиделитас Сциндо, сиречь Верность Разделённая

«Существует лишь одна непростительная ложь.

Ложь, которая гласит: всё кончено, теперь ты завоеватель, осталось только выстроить высокие стены и укрыться за ними. „Отныне, - гласит ложь, - окружающий тебя мир безопасен”.

Все императоры – лжецы».

из «Мудрости Ханов: Сказаний и изречений чогорийского легиона», записано Илией Раваллион

Каждому из Своих легионов Император даровал генетическое наследие, которое должно было сотворить их пригодными для определённой роли – что в конечном итоге и сделало каждый из них бесподобным инструментом для её исполнения. Пятый легион служил в качестве следопытов Великого крестового похода, постоянно находясь на неизведанных территориях вдали от границ расширяющегося Империума и зачастую оставался невоспетым следовавшими за завоеванием летописцами. Организованный в небольшие мобильные отряды, Пятый двигался впереди армий Императора во время последних завоеваний на Терре, а позднее и среди звёзд, сея вокруг себя смятение и смерть. Они были клинком, который прощупывал слабость перед внезапным смертельным ударом, а вовсе не кувалдой, которой стали некоторые из их собратьев. Тонкое и смертоносное оружие в руках мастера стратегии, Великого Хана Джагатая, сумело превратить этих изгоев Легионес Астартес в силу, способную бросить вызов самой судьбе.

С началом тёмных дней Ереси Гора эти непредсказуемые воины окажутся во власти ужасных подозрений: их верность будет поставлена под вопрос теми, кто станет их союзниками, и вместе с тем приниматься будущими врагами. Нередко оставаясь единственным легионом, сражавшимся на дальних рубежах и на окраинах немногочисленных звёздных карт, переживших Долгую Ночь, Белые Шрамы во все времена обходились без поддержки своих братьев и редко предпринимали согласованные действия с другими легионами. Там, где их собратья строили наследие доверия и накапливали взаимосвязанные сети договоров и клятв о взаимной поддержке, Белые Шрамы оставались обособленными. То, что поначалу скрывалось в вопросах стратегии, вскоре превратилось в традицию, благодаря которой легион превратился в уединённую и затворническую силу, известную своей независимостью и волевым характером даже среди других Легионес Астартес. К началу Ереси Гора их репутация была такова, что те, кто стремился управлять Империумом, будь они императорами или тиранами, рассматривали легион как награду, которую нужно завоевать и привязать к своим амбициям, точку опоры, способную склонить ход гражданской войны в их пользу.

Как и во многих древних преданиях о V легионе, их ранние дни и первые походы остаются затенёнными временем, кровью и скрытностью самих легионеров, в связи с чем нередко упускаются из вида. И всё же в этих сказаниях можно разглядеть образ будущего легиона. С первых же дней своего существования Пятый держался в стороне от собратьев, его бойцов редко можно было встретить среди величественных армий Объединения, и в то же время именно этому легиону суждено было стать одним из первых, кто прольёт кровь во имя Императора. Бойцы Пятого, эти глаза и уши Объединительных войн, проведут свой первый набор среди племён технокочевников Бассейна Туле – людей, обладавших выдающейся выносливостью и бороздивших ледяные пустоши на борту громадных гусеничных краулеров на протяжении долгих лет эры Раздора, а позднее – из числа более широкого круга рекрутов со всей Терры. В то время как некоторые из ранних легионов, к примеру, Шестнадцатый, были отправлены на передовую первых завоеваний вместе с громовыми воинами Императора, Пятому легиону была дана одна-единственная обязанность – разыскивать сокрытые силы экзальтированных демагогов и полевых командиров, управлявших опустошёнными войной территориями Старой Земли.

В те ранние дни легион насчитывал всего несколько сотен воинов и предпочитал действовать небольшими группами, не превышающими дюжину бойцов. Избранный ими тип операций позволил испытать физическую выносливость космических десантников Императора в условиях, совершенно непохожих на адскую наковальню сражений, выпавших на долю их собратьев. Находившийся в вечном движении далеко за пределами постоянно растущих территорий под властью Владыки Императора, V легион пережил ужаснейшие из разрушений, нанесённых Старой Земле за время чудовищного воздействия эры Раздора, выживая в условиях столь извращённого и опустошённого рад-фагами или пси-чумой ландшафта, что ни одному из простых людей это было бы не под силу. Именно воины Пятого прокладывали путь к восхождению Императора – будучи в состоянии уцелеть среди смертоносных для большинства условий, они появлялись повсюду, двигаясь впереди основных сил Объединения в поисках вероятного противника. Там, где легионеры сталкивались с могущественными полководцами и декадентскими империями, оказавшимися в состоянии пережить Древнюю Ночь, они двигались вдоль вражеских границ в поисках возможности нанести удар, а там, где встречали слабость – оставляли после себя одни лишь трупы. К прибытию основных сил громовых воинов и протолегионов Астартес их противник оказывался серьёзно ослаблен и отвлечён работой V легиона, превращаясь в лёгкую добычу для воинств Объединения.

Это была задача, к которой его ранние рекруты оказались отлично приспособлены. Выходцы из кланов Бассейна Туле веками выживали в замёрзших солевых пустошах Севера, отличались отчаянной независимостью и стойкостью, но вместе с тем – были бездонной кладезю изобретательной хитрости. Пережив ужасы Древней Ночи с помощью добровольной самоизоляции среди морозных пустошей Туле на крайнем севере, они хорошо усвоили жестокие законы выживания. То были не просто превосходные убийцы, а нечто большее – их наследие в качестве машинных кузнецов и экспертов по выживанию впитали и первые новобранцы легиона. Склонившись пред властью Императора, они оказались превосходным источником для Его следопытов, хотя многие отмечали сознательную привычку офицеров Пятого игнорировать любые приказы, за исключением исходивших непосредственно от Императора или иного полководца, заслужившего их уважение. Вероятно, эта черта служила очередным примером великого плана Императора в действии – нечто в Его предвидении указало на потребность развития подобной особенности, невзирая на протесты со стороны отдельных генералов и советников. Пускай замкнутый характер легионеров и приводил кое-кого в ярость, немногие могли усомниться в талантах этих воинов, которые в скором времени заслужили определённую долю признания среди великих армий Императора за свои стойкость и проницательный ум.

И всё же выполняемые задачи не приносили им славы. Легионеры Пятого годами действовали вдали от основных очагов конфликта. Как только легион завершал свою кровавую работу по изучению врагов Императора, составлению планов его крепостей и оставлял неприятеля слабым, в дело вступали иные Астартес, с боем вырывавшие победу из рук врага, в то время как Пятый продолжал двигаться вперёд. Немногие боевые награды войн Объединения отметили понесённые V легионом жертвы, и немногие из ныне живущих знают о Звёздных Охотниках, под именем которых стали известны его первые боевые роты, о дерзком набеге на альбийскую крепость Дубрис, проложившем путь для первоначальных вторжений на эти земли, или о 83-дневном сражении в чёрных катакомбах Кадиру, ключевой цитадели индонезикской области Урш. Невоспетый героизм оказался забытым перед лицом масштабных завоеваний, характерных для иных легионов. Мало кто в Пятом выразил хоть какое-нибудь чувство недовольства по поводу этого скрытого бойкота – напротив, они испытывали сдержанную гордость своей незримой ролью, однако она всё сильнее отдаляла их от остальных Легионес Астартес. Бойцы Пятого превратились в аутсайдеров среди императорской элиты – в равной степени ввиду обстоятельств и по своему собственному выбору, чувствуя себя как дома в дикой глуши, а вовсе не в самом сердце сражений, где им пришлось бы подчиняться прихотям генералов, не вызывавших у легионеров родственных чувств.

После того, как власть Императора над Террой и окружающими мирами закрепилась окончательно, бойцы V легиона, разбитого на сотню отдельных рот, каждая из которых сама по себе была крошечным легионом, стали одними из первых Его воинов, кому довелось выбраться за пределы Солнечной системы. Этим ротам «первопроходцев» был отдан приказ исследовать могучие варп-потоки, струившиеся в эфире вокруг Солнца, разыскать утерянные миры человечества и нанести на звёздные карты опорные пункты чужацких империй. Следуя за одним из немногочисленных известных терранским путешественникам варп-потоков, рота капитана Корнелия Дюра исследовала Хтонию и оставила печально известное в свете последующих событий сообщение о том, что сей мир представляет собой «гнездо змей, извивающихся в темноте, которое лучше было бы уничтожить». Интересно, что позднее сам Гор отнёсся к этому докладу с изрядной долей юмора, одобрив действия капитана Дюра и его роты, и впоследствии не раз добивался их назначения в качестве следопытов для своего собственного флота. Как и в случае с некоторыми другими осиротевшими легионами, Гор стал единственным военачальником той поры, кто воздал должное заслугам рот Первопроходцев V легиона – в свою очередь, рождённые на Терре легионеры Пятого относились к Луперкалю с уважением, заслужить которое могли лишь немногие.

На протяжении более чем полувека Пятый легион сражался в одиночестве в своём раздробленном крестовом походе, каждая из его рот оказалась разделена столь грандиозным расстоянием, что отдельные флотилии постепенно начали терять чувство общности со своими собратьями. Как и в прежние времена, их героизм за пределами постоянно расширяющихся владений Императора получал немного похвалы или внимания со стороны лордов Империума. Именно тогда, в эту в значительной степени забытую эпоху, были заложены основы мастерства Белых Шрамов в тактике удара и отступления, основанной на нуждах их боевых задач. Число легионеров в пределах одной роты редко превышало тысячу человек – тысяча воинов, сражающихся против тёмных империй за пределами нанесённых на карты территорий, горстка храбрецов, противостоящих ужасам Внешней Тьмы вдали от помощи и поддержки. Они наносили удары без предупреждения, совершая набеги и убивая, выманивая противника, испытывая его оборону и тактику, постоянно наблюдая и изучая врага, а впоследствии – передавая купленные кровью своих братьев знания другим экспедиционным флотам, дабы те могли обрушить гнев Императора на врагов человечества.

В эти ранние дни легион жил единственным кредо: каждый новый день – это победа. Выживание в условиях невозможных шансов стало проблемой, с которой они столкнулись и которую победили с холодным прагматизмом и готовностью пожертвовать всем ради победы. Каждая новая битва заставляла их платить суровую цену, будь то гибель одного из боевых братьев или не подлежащее ремонту повреждение очередной боевой машины, а поскольку они бились в отдалённых уголках Галактики – возможностей возместить боевые потери становилось всё меньше. Медленно, но уверенно V легион размывался под давлением войны и своих собственных упорных привычек ведения оной своими силами. Для воинов Пятого, которые всю жизнь были вынуждены сражаться в тени братских легионов, сама мысль о том, чтобы обратиться к кому-то за помощью, была на вкус горше пепла собственной погибели. Жить и умирать по своему выбору казалось им наилучшим решением. И если бы не внезапное обнаружение потерянного примарха V легиона – события, произошедшего после более чем пяти десятилетий бесплодных поисков, легион мог бы продолжать сражаться вплоть до полного уничтожения. Однако вместо этого его ожидало преображение.

Большинство исторических свидетельств заставляют нас поверить, что при виде Императора Джагатай испытал благоговейный страх и подчинился без вопросов, однако его собственные записи и сочинения демонстрируют более прагматическое обоснование его покорности. Джагатай, долгое время боровшийся с разобщённостью своего приёмного народа, ясно видел преимущества Империума и светской доктрины Императора об Имперской Истине, а в сомкнутых рядах Лунных Волков – ужасающую цену противостояния. Это был тот же самый выбор, что он в своё время предлагал городам и племенам Чогориса, и даже под покровом пышности и церемониала Хан Ханов понимал, что значило предложение Императора: жить как его вассал или умереть как его соперник. Таким образом, Каган заключил сделку, предложив свою преданность и верность своих подданных в обмен на справедливые, по его мнению, гарантии Императора в отношении обращения с жителями Чогориса и своей роли в будущем Империума. Он снова будет сражаться за единство, испытывая тайное наслаждение от стоявшего перед ним нового вызова – который, в конце концов, позволил ему сложить с себя обязанности, заставившие было погрузиться в мирские реалии правления в качестве губернатора Чогориса.

Несмотря на то, что он уже освоил стратегию завоеваний в своей собственной войне против мелких империй Чогориса, Джагатай-хан не был знаком с передовым вооружением и боевыми машинами Империума. Поскольку сражения по всей Галактике становились всё более изматывающими и жестокими, верные слуги Императора спешили избавить примархов от длительной тренировки в этикете терранского двора или хитросплетений истории Империума. Каждый из них был нужен на фронте, поскольку расширяющийся Империум сталкивался со всё более и более могущественными царствами ксеносов и падшими человеческими королевствами, сокрытыми в мрачной пустоте. В глазах Императора и большинства примархов завоевание Чогориса стало более чем достойным подтверждением воинского мастерства Хана. Среди всех его братьев только Робаут Гиллиман и Рогал Дорн возражали против слишком уж кратковременного периода индукции, через который прошёл Джагатай. Оба чувствовали, что если оставить нового примарха без истинного понимания основ Империума и его культуры, то он вряд ли сможет как следует подготовиться к взаимодействию с его фракциями и политикой. Несмотря на эти возражения, чья «предусмотрительность» была признана излишней, вся полнота власти магистра Пятого легиона перешла в руки Джагатая, известного среди своих братьев как Хан, а среди своих людей – как Каган, Хан Ханов.

Справедливости ради стоит отметить, что титул магистра V легиона не имел в те годы большого значения, поскольку Пятый был разбросан по самым дальним уголкам Галактики, поглощён тысячами отдельных войн. Хан стал властителем легиона бродяг, и пускай ситуация в его легионе обстояла хуже, чем у братьев, она тем не менее представляла собой вызов, хорошо подходящий для талантов и истории Великого Хана. Как и на обширных равнинах Чогориса, он стремился создать армию завоевателей из обособленных кочевых племён, а потому начал действовать в том же духе. Используя своих чогорийских товарищей по борьбе, чей возраст позволял им пройти тяжёлые трансформирующие операции и переродиться в космических десантников, Великий Хан сформировал новое ядро бойцов своего легиона. В то же время он послал грандиозный клич, призвав каждый из разрозненных отрядов Пятого легиона, каждую из разбросанных и сражающихся по всей Галактике рот Первопроходцев явиться на общий сбор. Провозглашённый астропатическим хором и доставленный курьерскими кораблями, вызов Джагатая потребует многих лет, чтобы добраться до наиболее удалившихся его воинов. После своего обнаружения в 865.М30 Каган практически десять лет будет ожидать сбора большей части рот Первопроходцев на Чогорисе, однако самые далёкие или вовлечённые в боевые действия роты не выйдут на контакт вплоть до 000.М31. Сила, наконец-то собравшаяся в небесах над Чогорисом в те ранние годы командования Джагатая, вовсе не была единым легионом. Каждая из рот держалась особняком, наблюдая за теми, кто должен был стать их братьями, с подозрением и немалой степенью пренебрежения, словно за сборищем незнакомцев из неведомых земель.

Когда Каган собрал их всех вместе на широких равнинах Пустой Четверти, он узрел тысячу различных символов на воинах сотен разных миров – воинах, связанных друг с другом только тонкими нитями их общего генетического наследия. Джагатай-хан соединил эти генетические связи с культурой Чогориса, создав таким образом основу для объединения своего легиона. Благодаря ритуалам и традициям племён чогорийских холмов в тот день они стали Белыми Шрамами, их верность Кагану и друг другу была закреплена перенесёнными испытаниями крови и боли, а также принесёнными клятвами. Великий Хан наградил их чем-то большим, нежели шрамами, поощряя изучение «Благородных занятий», под именем которых на Чогорисе были известны каллиграфия, охота и пересказ древних сказаний. Он превратил истину Чогориса в принципы своего легиона, представлявшие собой диковинную смесь практичности и религиозных суеверий, чувствовавших себя неуютно рядом со строгими догматами Имперской Истины, отрицавшими и клеймившими любую религию. Отказ Джагатая изменить взгляды своего легиона ради более точного соответствия Имперской Истине послужил причиной для очередного конфликта между Великим Ханом и некоторыми из его братьев, в частности, Лоргаром и Робаутом Гиллиманом.

Это была лишь первая часть стратегии Кагана, поскольку одной лишь традиции было недостаточно. Вслед за проведёнными на Чогорисе играми и церемониями он возглавил объединённые силы новообращённых Белых Шрамов в новой кампании – битвах, в которых они впервые сражались как единое воинство с тех самых пор, как покинули Терру.

В качестве цели для боевого крещения легиона Каган избрал погрязшие в беззаконии миры Кольца Коларне. Этот регион космоса был исследован несколько десятилетий назад 103-й ротой Первопроходцев, «Охотниками за душами», обнаружившими, что он буквально кишит дикими аванпостами ренегатов человеческой расы и странствующими ордами ксеносов. В каждом из составлявших Кольцо диких и адских миров Белых Шрамов ожидала долгая и жестокая борьба с небольшим очевидным выигрышем с точки зрения стратегических ресурсов или ценности. Впрочем, Каган подошёл к выбору поля боя и своей стратегии с присущей ему мудрой осторожностью. Он бросил легион против врага, которого поодиночке не смогла бы одолеть ни одна рота. Только действуя вместе, действуя как один, они могли одержать победу. Он рассеял выращенный им на Чогорисе кэшик, ядро своих Белых Шрамов, по отдельным ротам; то были воины, слава которых с годами возрастёт многократно – Цинь Са, Есугэй, Хасик и множество других. Этим бойцам он уготовил роль своих чемпионов, дабы те распространяли его учение и подавали личный пример легионерам Пятого.

В ходе пятилетней борьбы за очищение Кольца погибнет каждый пятый из 80 000 участвовавших в сражениях воинов, однако крещённых пламенем и кровью уцелевших легионеров свяжут узы куда более сильные, нежели любая простая клятва. Орды зеленокожих Сенгр-Мара и Воргейста были рассечены на части в серии кампаний «ударил-отступил», содержавших характерные признаки тактики, применявшейся племенами чогорийских равнин. Эта тактика борьбы против значительно превосходящих сил неприятеля была прекрасно знакома посвящённым из внутреннего круга Джагатая и лучше всего подходила для максимального использования природной свирепости и отточенных навыков Белых Шрамов. Роты, получившие назначение в самые глубокие системы Кольца, сражались в одиночку и без поддержки практически три года, прежде чем оставшаяся часть легиона зачистила внешние районы. Здесь прошли проверку сыздавна оттачиваемые навыки рот Первопроходцев в сочетании с дикостью и мастерством клинка новобранцев с Чогориса. Там, где иные легионы могли дрогнуть и отступить с целью перегруппировки, упустив момент победы, эти грубые воины преуспели, черпая вдохновение в присутствии своего нового властелина.

В каждом своём сражении Джагатай лично командовал наступлением. Поначалу легионеры просто следовали за ним в водоворот сражений, но по мере того, как рассказы о свирепой доблести и непревзойдённом воинском мастерстве примарха начали распространяться среди V легиона, в скором времени они начали соревноваться между собой, чтобы биться рядом с повелителем. Именно его пример служил их знаменем на протяжении всего конфликта, и именно с Каганом и друг с другом они связали свои жизни – не с далёкой мечтой об Империуме или каком-нибудь из её миров, а только с Ханом Ханов и дикой радостью, что он даровал им на войне и в жизни. В те неспокойные времена подобные вещи считались малозначительными – никто не мог высказаться в поддержку идеи о том, что поклявшийся в верности Императору примарх когда-либо сможет отбросить свои обеты, и сама по себе абсолютная верность Хану считалась аналогичной абсолютной верности Империуму.

С победой в финальном сражении, состоявшемся на пустынных пепельных полях самого Коларне, множество обитаемых миров Кольца перешли в руки Великого Хана. Эти миры послужили цели связать его легион кровью и войной, и теперь настало время для их службы в качестве источника для восстановления. Среди обширных равнин Чогориса, грубых пустошей Коларне и множества вербовочных лагерей Старой Земли Каган провёл набор рекрутов для пополнения рядов легиона, и когда Белые Шрамы вернулись из кампании в Кольце Коларне, его легион переродился. Они больше не были тенью, скрывавшейся на окраинах Великого крестового похода – Великий Хан привёл их к свету, и отныне он намеревался стоять на переднем крае завоеваний Императора плечом к плечу с другими легионами.

Пятый легион продолжил биться на просторах Галактики уже не в облике рот Первопроходцев далёкого прошлого, а как Белые Шрамы, объединившиеся в настоящий легион. Последнее столетие тридцатого тысячелетия стало зенитом славы Великого крестового похода. Растущий Империум раздвинул свои границы до самых окраин Галактики и отбросил драконов, скрывавшихся на полях древних звёздных карт. Отныне он сражался с теми, кто оспаривал его превосходство. Множество ужасающих воинств и поддавшихся скверне империй стремились претендовать на то, что являлось законными владениями человечества и Императора, и Легионес Астартес были вынуждены подвергнуть их тотальному уничтожению. Среди героев этого века были и Белые Шрамы, рассеявшиеся среди звёзд, чтобы нести войну и смерть во имя своего нового господина.

Пускай им недоставало численности некоторых из братских легионов, стремительный воинский пыл Белых Шрамов поистине не имел равных.

То была воистину удивительная эпоха – время опьяняющей свободы, полное огня и завоеваний, эра безудержного прилива нескончаемых войн с не поддающимися счёту врагами. Там, где другие легионы стремились воевать с помощью строгой дисциплины и тщательного планирования, побеждать неумолимой мощью и защищать завоёванные территории, Белые Шрамы обрушивались на врага подобно шторму среди ясного неба. Там, где неприятель демонстрировал свою слабость и уязвимость, они безжалостно окружали его и сминали вражеские позиции, используя скорость и ярость для подавления любой защиты. Столкнувшись с крепким или хорошо вооружённым противником, Шрамы загоняли слабейших и продолжали изводить врага до тех пор, пока он не оставался уязвимым для других легионов, следовавших по пути учинённых сынами Кагана разрушений. Множество сказаний о подвигах Белых Шрамов в равной степени говорят об их свирепом воинском мастерстве и стратегическом таланте их командиров, отличному по стилю от навыков других легионов, более диком и прямом, но оттого ничуть не менее эффективном.

Некоторые считали легионеров Пятого сборищем диких разбойников, всего на ступень выше похожих на них бешеных мясников Ангрона или палачей Русса, однако рассказы очевидцев кампаний Белых Шрамов свидетельствуют об обратном. Воины V легиона были следопытами как в тактическом, так и в стратегическом смысле, отпрысками самой проницательной и искусной породы Астартес из числа созданных Императором. Работа над исчерпывающими стратегическими планами сражений, равным образом как и бесконечные приготовления были чуждым для них путём, что нередко приводило к некоторой напряжённости в общении с более осмотрительными воинами наподобие сыновей Дорна или Гиллимана. Тем не менее, легионеры Пятого высоко ценили обучение и знания, многие из них были искусными ремесленниками, фехтовальщиками и художниками. Пока другие увеличивали свои оружейные арсеналы, Шрамы копили мудрость, держа её наготове в ожидании того момента, когда настанет время обрушить её на врага. Они были подобны ветру, что в равной степени пребывает повсюду и нигде – не всеобъемлющей, но всё же могучей стихией, а возложенные на свой легион обязанности приняли со страстью и дикой радостью от острых ощущений сражения и охоты среди звёзд. Как-то раз примарх Сангвиний сказал о возрождённом легионе следующие слова: «…они часто улыбаются и смеются, когда убивают».

В отличие от брутальных сыновей Ангрона или диких Волков Фенриса, Белые Шрамы не испытывали недостатка в дисциплине, и пускай легион носил покров дикости, отпрыски Чогориса всё же не были столь же неистовыми убийцами, как некоторые из их более бесчестных собратьев в других легионах. Их природа была неукротимой, но всё ещё связанной узами чести и долга – в полном соответствии с кредо Чогориса. Они не ведали пощады, их нападения славились своей жестокостью, а сами легионеры зачастую считались дерзкими и непокорными – однако все до единого слухи об этом легионе были основаны на недоразумении. Если Белые Шрамы не давали пощады побеждённым, это делалось не ради наслаждения банальной резнёй, а в качестве знака уважения к проявленной врагами доблести – не сдерживаясь ни на секунду, легионеры даровали достойному противнику лёгкую смерть. Недостаток почтения по отношению к чужой политике или планам был вызван тем, что собственные методы Пятого легиона сослужили его бойцам гораздо лучшую службу. В свою очередь Шрамы редко обвиняли кого-либо в чём-то неправильном, предпочитая судить о правильности действий лишь по достигнутым результатам. Они ценили учтивость и честную прямоту в отношении протокола, равно как и неукоснительное соблюдение небоевых правил, но вместе с тем никогда не останавливались перед наказанием тех, кто нарушил установленные ими нормы поведения.

И всё же несмотря на все эти качества Белые Шрамы зачастую воспринимались как наименее значительные из числа своих родичей – в них видели последователей, а не лордов, и этот факт казался поразительным для воинов такого мастерства и такой преданности своему делу. Большую часть Великого крестового похода они оставались чужими для большинства собратьев, и лишь немногие из примархов искали общества Джагатай-хана и его сынов – правда, справедливости ради стоит отметить, что и сам он не очень-то поощрял их в этом начинании. Некоторые именовали предпочитаемую Шрамами стратегию ошибочной – в особенности несгибаемые сыны Дорна и Гиллимана, в то время как остальные смотрели свысока на путы чогорийских традиций, связывающих легион воедино. Великий Хан не особо старался развеять окружавшую его репутацию неотёсанного варвара и необузданного убийцы, предпочитая компанию своих собственных советников и тех, кто хотел видеть сквозь пелену окружавших истинную суть легиона слухов. Среди всех своих братьев Каган сумел найти что-то общее лишь с маленькой горсткой. Ближайшим из них стал Магнус с Просперо, ведь он был таким же изгоем в маленьком кругу примархов, человеком чести, отличающимся бесцеремонным стремлением говорить правду; немногочисленные сохранившиеся записи этих двух военачальников нередко отмечают их крепкую дружбу. Весьма близки к Кагану были и Гор, всегда ставивший таланты превыше наружности, и Сангвиний, по праву считавшийся наиболее одарённым политиком и дипломатом среди всех своих братьев, многие из которых издавна прославились своей сварливостью. О других товарищах Кагана записано немногое – нужды Великого крестового похода редко позволяли примархам собираться большой компанией, и ещё реже на этих встречах присутствовал Каган.

Джагатай-хан всё время находился в движении – всегда там, где его меньше всего ожидали, там, где решались исход сражений и судьба империй. Тем не менее, когда покорение Галактики вступило в свою завершающую стадию в первые годы тридцать первого тысячелетия, Белых Шрамов стали призывать всё реже и реже.

Великий крестовый поход Императора сокрушил его основных соперников и позволил исследовать большую часть разрушенной и изменённой Галактики. В ранние годы долгой войны карты были полны белых пятен, а чужеродные противники внушали суеверный ужас – теперь же перед человечеством открылись тайны Вселенной, а враги нашего рода были хорошо известны и усмирены. На закате эпохи великих завоеваний у Белых Шрамов оставалось гораздо меньше диких мест для излюбленной ими войны, чем хотелось бы. Легионеры становились устаревшими, ненужными той империи, что должна была возникнуть; Каган осознавал это, и грядущие события наполняли его душу тревогой. Знакомые каждому чогорийцу прелести жизни – бежать впереди бури, ликовать перед лицом неизвестности и радоваться последующему разрушению – угасали, оставляя взамен лишь скучную работу по управлению. Положение дел в Империуме становилось упорядоченным и известным – воинства Императора Человечества были близки к триумфу, однако после окончательной победы в Шрамах не будет нужды. Хан чувствовал, что приближается время грандиозного выбора. Его сынам будет дан шанс вновь стать теми, кем они были когда-то – но при этом предать всё, за что легион боролся десятилетиями. К сожалению, альтернатива казалась не меньшим оскорблением – Шрамы останутся верными своим клятвам и будут преданы медленному забвению.

Как уже отмечалось выше, V легион никогда не придерживался строгих догматов «Принципия Белликоза» - великого трактата, который лёг в основу организации и структуры большей части ранних легионов Астартес. Ввиду нехватки численности, позволявшей многим другим легионам действовать в качестве полноценных армий, Пятый первоначально был организован в небольшие роты Первопроходцев, каждая из которых действовала в качестве отдельной и независимой силы. Подобная независимость действий и командной структуры была вызвана необходимостью из-за размеров и предназначения раннего Пятого, а также наследством жестокого духа его первых новобранцев. Каждая из рот Первопроходцев действовала в качестве расширенной линейной роты с численностью в районе 1000 легионеров и разнообразными отрядами специалистов с уникальным предназначением и превосходящей огневой мощью. На протяжении первого столетия Великого крестового похода эти роты продолжали уклоняться от стандартной организационной структуры «Принципия Белликоза», во многом из-за возрастающих сложностей в пополнении. Обретение Джагатай-хана на Чогорисе положило конец эпохе независимых операций и привело к полной реорганизации легиона.

К 865.М30 в V легионе насчитывалось приблизительно 70 000 воинов; позднее, на пике славы легиона перед 007.М31 его численность увеличится до 95 000. Великий Хан преобразовал этих воинов в несколько орд, стоявших в организационной структуре Белых Шрамов выше братств. Создавая свой новый легион, Каган уделил особое внимание разделению былых рот Первопроходцев, смешивая воинов различного происхождения и новобранцев со своей родины для образования свежих орд. В большинстве документов того времени количество оригинальных орд достигает пяти, хотя в некоторых отчётах утверждается, что их было семь. Точное число трудно установить из-за нерегулярного размера данных формирований, поскольку как изначальные орды, так и те, что последовали за ними, серьёзно различались по размеру: наименьшая из орд могла выставить немногим более 5000 воинов, в то время как крупнейшая – около 20 000. Разница в размерах, по всей видимости, не указывала на некую тактическую или же стратегическую специализацию, а скорее была связана с волей командующего ордой, известного среди реорганизованных Белых Шрамов как нойон-хан. Размеры орд под командованием различных нойон-ханов сильно колебались в зависимости от их прихотей; воины могли переходить между отдельными ордами или даже отделяться, образуя новые в соответствии с приказами своих нойон-ханов или даже самого Джагатая. По всей видимости, этот подход был направлен на то, чтобы позволить каждому отдельно взятому командующему действовать максимально эффективно в пределах своих способностей и стратегических предпочтений, а не навязывать им строгую организационную структуру.

Никто не знает, была ли вольность в полномочиях командного звена отголоском традиций старых рот Первопроходцев и их независимого духа – или же частью чогорийского наследия Хана Ханов, однако эффективность такой организации в сочетании со свободолюбивым нравом Пятого легиона была продемонстрирована в бесчисленных сражениях. Впрочем, определённые действия подобного рода вызывали трудности в общении не только с братскими легионами, но и со специалистами по логистике и командным составом Дивизио Милитарис.

В ходе нескольких операций Великого крестового похода попытки классифицировать подразделения Белых Шрамов с целью пополнения припасов и для правильной оценки уровня угрозы противостоящих сил выявили ряд серьёзных проблем. На Алджероне VII, где две орды Белых Шрамов были задействованы в карательных действиях против людей-отступников, Дивизио Логистикус Великого крестового похода отправила им боеприпасы и расходные материалы для двух стандартных орденов Легионес Астартес – однако позднее обнаружилось, что этого недостаточно для поддержки посланных Белыми Шрамами двух громадных орд. На Тероне-Секундус осаждающая крепость фра’алов крупная оперативная группа Ультрадесантников запросила о подкреплении сходной численности – однако стратеги Дивизио по ошибке направили им на подмогу находившуюся неподалёку орду Белых Шрамов. Легионеры орды отважно сражались в составе штурмовых отрядов, однако их низкая численность – вполовину меньше сил Ультрадесанта – привела к тому, что XIII легион был вынужден понести куда большие потери, чем позволяли его строгие протоколы. Воины Ультрамара, всегда с предубеждением относившиеся к тем, кто стремился пренебрегать алгоритмами «Принципия Белликоза», расценили кампанию как провал Белых Шрамов, что стало одним из многочисленных случаев одностороннего недовольства – напротив, Шрамы отметили конфликт на Тероне как пример великой победы в неблагоприятных условиях и высоко отзывались о стойкости Ультрадесантников.

Наряду с ордами единственной основной организационной единицей легиона Белых Шрамов являлось братство – подразделение, приблизительно эквивалентное по численности стандартной роте. Как и в случае более крупных орд, размеры отдельных братств широко варьировались: если некоторые из них формировались из нескольких сотен воинов, то в крупнейших братствах счёт легионеров шёл на тысячи. Подобные несоответствия редко были вызваны тактической ролью братства, куда чаще причиной «гуляющей» численности оказывались предпочтения и харизма отдельно взятого командующего-хана. Известно, что многие из братств отличались склонностью к определённому типу сражений, однако большинство из них всё же экипировалось в качестве стрелковых войск и подразделений быстрого нападения. Эти наиболее типичные братства практически всегда были механизированными, действующий состав либо передвигался на реактивных мотоциклах, либо снабжался иными видами скоростного транспорта. В свою очередь братства, чьей специализацией были боевые действия на дальней дистанции или же осадные операции, составляли явное меньшинство и, как правило, обладали наименьшими размерами. Таким образом, некоторые из театров военных действий становились серьёзным испытанием для Пятого легиона, вынуждая Белых Шрамов рассчитывать лишь на свою собственную врождённую универсальность либо призывать на подмогу ауксилярные подразделения, способные справиться с требующими конкретной специализации боевыми задачами.

Внутри каждого братства точное боевое расписание подразделений отличалось немалой вариативностью и редко придерживалось стандартных ротных шаблонов других легионов. Все до единого братства были уникальны, хотя большинство из них формировалось вокруг ядра наездников на реактивных мотоциклах, способных спешиваться и вести бой в стиле стандартных тактических отделений. В сочетании с костяком из высокомобильных ударных войск действовал ряд более специализированных подразделений различного типа. Наибольшее распространение среди Белых Шрамов получили разведчики и специалисты по ближнему штурму, роль которых с давних пор ценилась в чогорийских традициях, лежавших в основе боевой доктрины Пятого легиона. Включение в боевое расписание отрядов, остававшихся за рамками данных предпочтений, в особенности отделений статичной тяжёлой огневой поддержки, было более редким, но отнюдь не уникальным. Более того, некоторые братства практически полностью состояли из таких подразделений. Эти специализированные роты не были изгоями среди своих более быстрых собратьев – напротив, они почитались за свою роль в победах легиона и готовность пожертвовать острыми ощущениями охоты во имя победы. Большинство братств также включали то, что среди Белых Шрамов именовалось кэшиком – элитный отряд чего-то среднего между телохранителями хана и элитным резервом, предназначенным для усиления боевого духа и тактической огневой мощи линейных войск. Учитывая агрессивный характер большинства тактик Белых Шрамов, эти отряды нередко формировали передовую линию любого наступления, и чаще всего именно в них служили наиболее искусные и опытные воины братства.

Одним из наиболее значительных отклонений от стандартной практики в легионе Белых Шрамов были так называемые «грозовые пророки». Они представляли собой адептов-библиариев, выдвинутых легионом в первые дни эксперимента с Библиариусом; их обучение и роль диктовались как суевериями их соплеменников-чогорийцев, так и стандартизированной тренировочной кодой неоперившегося Библиариума. Они быстро перешли к исполнению роли мистиков и советников ханов, более похожих для постороннего взгляда на примитивных шаманов, нежели на идеал воина-учёного более ортодоксальных легионов. Тем не менее, под покровом шаманского наследия лежала удивительная комплексная мудрость, служившая их братьям советами и посредничеством, а также в качестве щита против эфирной угрозы с глубоким пониманием варпа, основанном как на чогорийском мистицизме, так и на научных познаниях величайших учёных Империума.

Во многих отношениях сдержанное уважение, проявляемое этими ранними адептами к проявлениям варпа, демонстрировало гораздо более мудрый подход, нежели у светских учёных, привыкших относиться к нему с точки зрения науки и зачастую игнорировать сокрытую в эфире реальную угрозу. В бою грозовые пророки призывали варп, чтобы помочь своим братьям, предпочитая использовать психические силы более тонкими методами, нежели в качестве грубой силы. Они маскировали наступление Белых Шрамов туманом, ветром и дождём, либо препятствовали врагу беспощадным потоком града или грязевых муссонов. Многие победы V легиона были одержаны благодаря хитроумному применению психических сил грозовых пророков и их мудрым советам. Несмотря на способности пророков, их куда чаще судили не по свершениям, но по внешности, напоминавшей наиболее строгим поборникам Имперской Истины о мрачных днях Долгой Ночи на Терре и религиозных суевериях, которые осудил сам Император. Одним из наиболее яростных противников воинов-шаманов с Чогориса оставался Мортарион, чья врождённая ненависть к псайкерам только усугублялась влиятельным положением, которое грозовые пророки удерживали в своём легионе, и он был не одинок в сомнениях относительно их верности заветам Имперских Истин и самого Великого крестового похода.

Некоторые из широко распространённых в других легионах подразделений были редкостью для Белых Шрамов. Наиболее заметными среди них были штурмовые отряды, известные как разрушители, чей долг состоял в использовании запретного оружия и тотальном истреблении врага. Тактика, применяемая этими бойцами в других легионах, считалась анафемой в рядах Белых Шрамов, чьи радость от открытого боя и почтение перед нетронутой дикой природой множества пограничных миров противились такому бессмысленному уничтожению. В рядах легиона имелись подразделения разрушителей, однако их число было ограничено. Известные как Караогланлар, или Тёмные Сыны Смерти, эти воины носили доспехи, выкрашенные в тусклый чёрный цвет и украшенные шаманскими чарами, призванными отгонять следовавших за ними злых духов. Эти мрачные воины, которых товарищи зачастую считали ненормальными или предвестниками злого рока, не служили ни с одним братством: вместо этого их поставили под непосредственное наблюдение Совета грозовых пророков, а на поле боя выпускали лишь с согласия Хана и одного из воинов-псайкеров. Это явно языческое суеверие, по всей видимости, служило в качестве простого инструмента для предъявляемых разрушителям обвинений в применении крайних мер – таков был выбор самого Великого Хана, не питавшего уважения к тем, кто слишком часто прибегал к использованию столь жестокой тактики.

Другой заметной особенностью легиона Белых Шрамов было практическое отсутствие какой-либо должности, предназначенной для присмотра за соблюдением военного законодательства. Белые Шрамы никогда не принимали никакого дисциплинарного корпуса – офицеров, известных согласно «Принципия Белликоза» как консулы-опсэквиарии. Вместе с тем внутри легиона фиксировался один из наиболее низких показателей внутренних споров и других прецедентов нарушения воинского законодательства Дивизио Милитарис. Некоторые утверждают, что подобный протокол вызван замкнутым характером Белых Шрамов и их нежеланием должным образом распространяться о своей деятельности, в то время как другие отмечают использование Пятым легионом сложного кодекса чести, а также существование нескольких воинских частей, которые могли быть описаны посторонними в качестве штрафных единиц. Наиболее известной среди них является Хараш – временная группа воинов, заполняемая добровольцами каждый раз, когда возникала необходимость в применении отвлекающей или ударной тактики. Несмотря на тот факт, что сторонние наблюдатели считали назначенный этим воинам долг близким к самоубийству, Хараш никогда не испытывал недостатка в добровольцах, ибо число желавших искупить собственные грехи практически всегда совпадало с теми, кто желал выслужиться благодаря той чести, которую даровало выживание после службы в рядах Хараш.

Среди всех легионов Астартес Белые Шрамы поддерживали наиболее децентрализованную командную структуру, конкурировать с которой мог разве что Альфа-Легион. В то время как Джагатай-хан оставался наивысшей властью, различные нойон-ханы – полководцы орд, составлявших основную часть легиона – обладали значительным уровнем личных полномочий и чаще всего действовали независимо от Великого Хана. В отличие от большинства других легионов, Белые Шрамы редко собирались в составе воинства, насчитывающего более одной или двух орд, гораздо более распространённой практикой были одиночные действия сил одного или нескольких братств на любом театре военных действий. Не редкостью были случаи присоединения меньших сил Белых Шрамов к флотам других легионов, хотя даже в подобных ситуациях ханы этих братств сохраняли право независимого командования своими силами.

В связи со столь оригинальным стилем лидерства у Белых Шрамов было немного официальных рангов и титулов. Власть исходила от Великого Хана, известного под официальным титулом «Каган», затем спускалось к нойон-ханам, командовавшим ордами, а через них – к отдельным ханам каждого братства. Таким образом, эти три ранга составляли ядро командной структуры на поле брани. Кроме того, на практике каждый из ханов вне зависимости от своего ранга был окружён сетью советников и лейтенантов, наделённых определённой властью, поскольку офицеры сохраняли свои посты в первую очередь благодаря уважению со стороны подчинённых, а не каким бы то ни было официальным назначениям. Главенствующее положение в кругу советников зачастую принадлежало одному из внушающих страх грозовых пророков, чей дар провидца высоко ценился как самим ханом, так и его воинами.

Большинство ханов также выдвигали одного из воинов своего братства в качестве первого офицера и следующего командира в случае своей гибели. Эта должность, именуемая «кавхан», редко использовалась в полевых условиях, однако советы первого офицера также имели немалый вес среди личного состава братства. Другие, более узкопрофильные офицеры, такие как тенрихан (капитан одного из множества пустотных кораблей флота Белых Шрамов), или ган-хан, заведовавший легионными арсеналами, а также обладавшие признанными навыками и честью ветераны также оказывали большое влияние на решения мудрого хана, и когда его братство включалось в состав более крупной организационной структуры, именно их советы становились ключом к принятию решений.

Белые Шрамы никогда не входили в число крупнейших легионов Астартес, отчасти из-за тенденции отдельных отрядов действовать индивидуально и относительно низкого уровня проводимой легионом вербовки. В ранние годы, предшествовавшие обнаружению Джагатай-хана, легион насчитывал около 80 000 воинов. В более поздние десятилетия Великого крестового похода, после возвращения Кагана, это число возросло до 95 000 бойцов. Это делало Пятый одним из наименьших по численности среди Легионес Астартес, пускай и немного большим, нежели Гвардия Ворона Коракса или Саламандры Вулкана, а также одним из наиболее широко развёрнутых на стратегическом уровне. Только Железные Воины обладали большим числом легионеров, прикреплённых к отдельным флотам и гарнизонным постам, чем Белые Шрамы. Во время Великого крестового похода и большей части Ереси Гора установить точный размер V легиона было крайне непросто из-за небрежного отношения большей части его командиров к подаче детальных и регулярных отчётов в Дивизио Милитарис. Эти цифры, ставшие доступными для нас в последнее время, по большей части взяты из личных журналов различных ханов и других офицеров легиона, и не были общеизвестными в годы, предшествующие мятежу Гора против своего отца. Таким образом, многие из имперских командиров неверно оценивали численность Пятого легиона, считая его большим, чем это было на самом деле – вымысел, по большей части связанный с привычкой отдельных отрядов легиона перемещаться из одной зоны боевых действий в другую по своему собственному желанию, а также со сбивающей с толку геральдикой, используемой многими братствами.

На позднейших этапах Великого крестового похода, в годы, предшествовавшие массовым убийствам в системе Исстван, Белые Шрамы были разбросаны по нескольким десяткам зон военных действий по всей Галактике, нередко в составе небольших отрядов из горстки братств. На Улланоре Гор призвал Великого Хана и его воинов, собравшихся в составе нескольких полных орд во главе с примархом – большей концентрации сил Белых Шрамов на одном театре военных действий не видели со времён кампании в Кольце Коларне. После битвы за Улланор присутствовавшие орды вместе с ещё несколькими, ранее сражавшимися на южных окраинах Великого крестового похода, были отправлены на очищение Чондакса и позднее оказались вовлечены в коварную атаку Альфа-Легиона против Белых Шрамов. В связи с этим по меньшей мере три орды остались незадействованными в первые годы Ереси Гора, большинство из них были подчинены флотам вдоль северо-восточной окраины Великого крестового похода и далеки от контакта со своим примархом. Похоже, что большинству сил предателей в этом регионе было приказано избегать столкновения с оставшимися силами Белых Шрамов, однако как минимум в одном инциденте силы Астартес в цветах Белых Шрамов сражались вместе с боевыми группами Сынов Гора в кампаниях, направленных на удержание Кровавых Ангелов и Ультрадесантников вдоль Восточной Окраины. После предательства на Чондаксе конкретные факты об основной части Пятого легиона исчезают, и последующие действия Белых Шрамов в годы, предшествующие Битве за Терру, слабо известны.

Дредноут «Контемптор» Белых Шрамов

Тегусай из Ухаан Солбан

Дредноутов Белых Шрамов редко можно было встретить за пределами крепостей Терры и Чогориса – в основном они выходили на свет во время ключевых сражений, определявших дальнейшую судьбу легиона. На Чондаксе дредноутов окажется больше, чем в любой другой кампании того времени – что в конечном итоге станет предзнаменованием Времени Пробуждения в последующие годы эры Тьмы. Тегусай изображён незадолго до раскрытия измены Альфа-Легиона при Чондаксе; он сложит голову на Хондерале, обеспечивая безопасность погрузки раненых собратьев на борт «Грозовых орлов».

Тактический легионер Белых Шрамов

Легионер Йеке Нидун, тактическое отделение Кары Вачира, братство Золотой Звезды

Легионер Нидун носит типичный пример позднейшего образца геральдики Белых Шрамов, о чём свидетельствует отсутствие более стандартизированных опознавательных знаков, за исключением символа легиона на его наплечнике. Вместо утверждённых Дивизио Милитарис знаков Белые Шрамы использовали сложный набор собственных глифов и значков, в основном ведущих происхождение из чогорийской культуры и в значительной степени непостижимых для их союзников. В качестве примера на правой поноже недавно выпущенной брони Mk VI легионера Нидуна расположена эмблема его братства – формации, приблизительно аналогичной более стандартной роте, а также знаки, указывающие на его ранг, специализацию и командира. По большей части они записаны сложными глифами Чогориса, хотя другие знаки различия являются всего лишь модифицированной версией более стандартных образцов, в частности, видоизменённый символ тактического отделения на левой поноже.

Согласно глифам, украшающим его предплечья и наплечники, легионер Нидун – ветеран множества кампаний, сражавшийся вместе с Золотой Звездой на протяжении 27 лет до сражения при Чондаксе. Наиболее печальную известность среди них приобрела катастрофическая атака на Антальмакс, где Золотая Звезда и её хан завоевали славу, удерживая посадочные площадки на протяжении шести часов, пока Железные Воины боролись за возведение укреплений на плацдарме. Сам Нидун заявил права на 18 подтверждённых убийств во время битвы, удостоившись почестей как от своего хана, так и от командующего Железными Воинами.

Знамя братства Золотой Звезды – обратите внимание на стиль знамённого шеста и изогнутый дизайн, отличающийся от стандартных знамён легиона. Показанные в нижней части полотна чогорийские символы перечисляют наиболее известные боевые почести братства и позднее будут модифицированы, чтобы включить ещё два названия – Чондакс и Байфруст.

Знамя братства Чёрного Топора – показано здесь до сражения в системе Чондакс, где оно было захвачено Альфа-Легионом. В данном случае чогорийская вязь вдоль края перечисляет различных ханов братства.

1. На этом наплечнике Mk III изображён вариант тактического обозначения, который носят линейные пехотные подразделения Белых Шрамов.

2. Другой вариант тактического знака отличия, на сей раз на наплечнике Mk IV.

3. Облегчённый вариант наплечника бойца разведывательных отделений Когтей Сокола, специализированного формирования в рядах Белых Шрамов.

4. Наплечник церемониальной брони Караогланлар, корпуса разрушителей в легионе Белых Шрамов.

5. Здесь показан один из нескольких общих знаков чести: в данном случае символ статуса ветерана в легионе.

6. Почётный знак, включающий элементы аквилы и используемый ветеранами Объединительных войн.

7. Наплечник Mk II с ритуальной маркировкой, связанной с Советом грозовых пророков.

8. «Стандартная» модель геральдики, применяемая с недавно выпущенной моделью брони Mk VI. На практике использовалась редко.

9. На этом наплечнике стандартный символ легиона заменён эмблемой братства Золотой Звезды.

10. Этот наплечник несёт изображение знака братства Песчаного Волка, а также краткий пассаж чогорийской вязью.

11. Наплечник от доспехов Mk VI, выданных легиону Белых Шрамов перед отправкой в систему Чондакс, украшен эмблемой Чёрного Топора.

12. Значок штурмовой доктрины в сочетании с эмблемой братства Голубого Ястреба.

Легионер-ветеран Белых Шрамов

Легионер Алек Даумас, 2-я группа сталкеров, 731-я рота Первопроходцев

Известная под неофициальным прозвищем «Серые Призраки», 731-я рота в первую очередь несла службу в качестве сопровождения и дальней разведки 98-го экспедиционного флота вместе с воинами Имперских Кулаков примарха Рогала Дорна. Им было поручено определение потенциальных целей перед основным наступлением флота в сочетании с оценкой каждой из них: вслед за этим на плечи воинов ложилась задача либо отступить перед лицом превосходящего сопротивления, либо организовать кампанию саботажа и скрытых убийств, дабы обнаружить слабость противника. Они помогали в организации грандиозных сражений и кампаний, что велись Имперскими Кулаками, и двигались дальше, когда сыны Дорна возвращались на орбиту отметить победу с помпой и фанфарами. «Холодный покров» и «Вектор печали», два крейсера, прикреплённые к 731-й роте Первопроходцев, всё время находились в движении, постоянно перемещаясь из одной разорённой зоны военных действий в другую по мере развития Великого крестового похода.

Легионер Даумас сражался как боец одной из так называемых «сталкерских» групп, которыми так славились Серые Призраки. Вооружённые старыми противотанковыми ружьями, переделанными для использования в качестве снайперского оружия, и оснащённые сложным каталогом камуфляжных техник, Сталкеры отмечали приоритетные цели для сил вторжения, следовавших за ними по пятам, и наносили выверенные точечные удары по тем, кого командиры Первопроходцев считали уязвимыми. Легионер Даумас приобрёл известность во время начального набега на Альтус-Кориолу, где он и его группа сумели уничтожить 34 вражеских истребителя прямо на земле, что обеспечило минимальные потери при последующем десантном штурме Имперских Кулаков. Позднее полностью посвящённый в перерождённый легион Белых Шрамов Даумас примет имя Мунокхой, дабы продемонстрировать свою преданность Великому Хану.

Терминатор Белых Шрамов

Легионер Сурентай, Эбеновый кэшик, Хараш осады Чёрной Пагубы

На этом снимке изображён редко используемый V легионом на поле брани тактический дредноутский доспех, столь непривычный для Белых Шрамов, посвятивших себя скорости и ловкости вместо грубой силы. Чёрная расцветка выделяет использующего сей доспех воина в качестве одного из бойцов Эбенового кэшика; в данном случае этот экземпляр брони «Катафракт» именуется «Монкара Эрден», что в грубом переводе с чогорийского значит «Несокрушимое тёмное сокровище». Хранилища Эбенового кэшика принимали большую часть комплектов терминаторской брони Белых Шрамов в ожидании того дня, когда у легиона возникнет нужда в их бесстрастной мощи. При необходимости доспехи временно передавались воину для единственного славного сражения, после чего возвращались обратно в хранилища. Многие из этих окрашенных в чёрный панцирей накапливали долгую и кровавую историю последних боёв и ожесточённых штурмов под ударами огненных клыков вражеской артиллерии.

До нападения на Чёрную Пагубу легионер Сурентай служил в линейной пехоте братства Песчаного Волка и считался воином испытанной храбрости, пускай и без особых отличий. Когда Великий Хан призвал к созданию Хараша, под именем которого были известны временные подразделения Эбенового кэшика, Сурентай стал одним из многих, кто вызвался сражаться в его составе. Получив доспех Монкара Эрден, воин совершит множество подтверждённых убийств и будет тяжело ранен в ходе выполнения штурма. В ряды своего братства Сурентай вернётся уже в качестве кавхана, прославленный своими деяниями в рядах Эбенового кэшика и удостоенный похвалы за храбрость от самого Великого Хана.

Каждое братство Белых Шрамов представляет собой высокомобильную оперативную группу, обеспеченную средствами для доставки личного состава Легионес Астартес на поле боя со скоростью, ставшей отличительной чертой V легиона. В связи с этим Белые Шрамы обрели известность за свою склонность к использованию воздушных и гравитационных транспортных средств всех видов с заметным уклоном в сторону меньших судов из-за пониженных требований к их техническому обслуживанию и большей маневренности. Любовь легионеров Пятого к развёртыванию массированных эскадронов реактивных мотоциклов «Скимитар», «Шамшир» и «Фальката» хорошо известна и задокументирована, однако отдельные братства также пользовались большим количеством «Лэндспидеров», штурмовиков «Огненный раптор» и даже бронированных транспортных средств определённых моделей. Некоторым братствам посчастливилось обрести славу благодаря профессиональному применению мобильной артиллерии, стремительному перемещению батарей после завершения артиллерийского обстрела или проведению бомбардировок на ближней дистанции.

Среди всех легионов Императора Белые Шрамы были наиболее восторженными почитателями новейших боевых кораблей модели «Громовой ястреб», заменивших гораздо более древнюю и крупную модель «Грозовая птица», служившую Легионес Астартес ещё с тех времён, как они покинули Терру. Пускай эти машины уступали по мощности и размерам громадным «Грозовым птицам», они с лёгкостью переделывались ган-ханами из арсеналов под нужды Белых Шрамов, их было проще обслуживать и использовать в излюбленных Пятым длительных одиночных кампаниях. К началу кампании в системе Чондакс большинство наиболее крупных братств получили как минимум один «Громовой ястреб», при этом некоторым повезло обрести достаточное количество крылатых машин для транспортировки в зону боевых действий всего своего контингента без использования более громоздких десантных судов.

Эти транспортные корабли стали неотъемлемой частью предпочитаемого Белыми Шрамами высокомобильного стиля боевых действий и операций и были в центре внимания многих небольших ритуалов внутри братств. На своих бронированных боках они несли символы тех, кто жил и умер как воин орду Джагатая, служа обелисками для мёртвых и крепостями для живых. Каждый носил имя и историю, достойные ветеранов легиона, а многие из них вдобавок обладали послужным списком, превосходившим таковой у управлявших ими пилотов.

«Лэндспидер-Протей» Белых Шрамов «Борона-03»

Управляемый братством Чёрного Топора в качестве одной из машин передовых эскадронов, этот «Лэндспидер» был повреждён в сражениях восемь раз. Однако, несмотря на это, назначенный ему экипаж редко получал что-то серьёзнее незначительных травм, и каждый раз машина быстро возвращалась в бой. Обратите внимание на сложные узоры и обширные глифы, применяемые в качестве украшений.

Штурмовой корабль Белых Шрамов «Громовой ястреб» «Небесный огонь»

Этот «Громовой ястреб» имеет самый долгий послужной список в V легионе, он сражался более 62 лет с момента первоначального зачисления в одно из первых испытательных подразделений. Корабль закреплён за братством Песчаного Волка, однако прежде он принадлежал братству Солнечного Пламени, чьи бойцы в полном составе сложили головы в ходе обороны зоны высадки Макро-Фемиды – за этот подвиг они удостоились посмертных почестей от самого Великого Хана. Внутренняя отделка корпуса украшена именами каждого погибшего в бою воина братства Солнечного Пламени – своеобразный памятник погибшим и оберег для живых.

Достижения Белых Шрамов зачастую оставались незамеченными широкой общественностью, их битвы велись на далёких окраинах Великого крестового похода, где лишь немногие задерживались для того, чтобы стать свидетелями героизма, проявленного Астартес V легиона во славу Императора. На фундаменте их тихих и незаметных триумфов и был построен Великий крестовый поход, ибо куда бы ни двинулись другие легионы и армии, с наибольшей долей вероятности они двигались по тропам, которые проторили Белые Шрамы. Как правило, их войны сильно отличались от тех, что воспевались иными легионами – то были молниеносные рейды и кампании «ударил-отступил», преследующие цель истощить врага и дать возможность другим нанести решающий удар. Джагатай-хана нередко обвиняли в малочисленности тяжёлой артиллерии, в которой нуждался любой полноценный легион, и всё же Белые Шрамы приняли эту причуду своей организации и смогли обратить в преимущество то, что посторонние воспринимали как недостаток. Скорость и стратегическая маневренность стали ключевыми достоинствами их кампаний, в то время как гибкость и способность быстро адаптироваться к обстоятельствам – отличительной чертой их лучших стратегов. Шрамы встречали грубую силу пустотой, стремясь ударить её в самое слабое место – а затем отступить, чтобы нанести новый удар. Кое-кто считал их ненадёжными, поскольку сыновья Хана имели привычку избегать сражения в тех случаях, когда оно проходило не на их условиях, но игнорировать Белых Шрамов или пренебрегать ими можно было только до того момента, как те оказывались в самой гуще сражения, неожиданно как для врагов, так и для союзников – готовые вырвать победу из пасти поражения и смеющиеся, когда убивали.

История Бледного Императора известна очень немногим. Никто из летописцев не сложил связанные с ним события в эпические строфы, никто не запечатлел их в сенсационном пикт-альбоме, но многие из Белых Шрамов рассказывают это сказание, если сторонние наблюдатели не воспринимают всерьёз доблесть Великого Хана в бою или жестокость, скрывающуюся за его улыбкой. Детали истории теряются среди случайного приукрашивания и адаптации рассказывающих её Белых Шрамов, однако мы всё-таки можем выделить истину, которая остаётся неизменной вне зависимости от того, какое братство вспоминает историю. В поздние годы Великого крестового похода, приблизительно в 980.М30, силы приблизительно пяти братств отправились в неизведанный регион космоса на окраине Мандрагорского сектора. Названия братств, принимавших участие в операции, меняются с каждым пересказом, а природа хранения записей Белых Шрамов затрудняет возможность установления доподлинных фактов, однако один элемент повествования, который не меняется никогда, заключается в том, что возглавлял их сам Великий Хан.

Там, на самом краю известного космоса, где во мраке среди звёзд таятся немыслимые ксеноужасы, Белые Шрамы столкнулись с горсткой миров, скудно населённых людьми древнего терранского происхождения, хотя в сказаниях Белых Шрамов их никогда не называют по имени. На первой из встреченных планет располагалось несколько небольших городов, и в отличие от множества других человеческих колоний, уцелевших в эру Раздора, они, казалось, процветали даже в такой дикой глуши. То была редчайшая находка – сфера владений незапятнанного человеческого генофонда, чьи технологии были полностью сопоставимы с технологиями Империума, но при этом планета, небольшие размеры которой исключали сколь либо длительное сопротивление его авторитету. Несмотря на озвученные Великим Ханом предложения единства и мирной интеграции, он и его воины были встречены не как давно потерянные родичи или спасители, но как захватчики, и их флот подвергся стремительному нападению. Будучи государственным деятелем и творцом империй, Джагатай надеялся на мирное Согласие, однако как воин он в равной степени был рад возможности испытать своих легионеров в честной битве против достойного противника.

Суда, поднявшиеся с низкой орбиты, чтобы встретить холёные крейсера Белых Шрамов, были крепкими – без сомнения, закалёнными многовековыми сражениями против налётчиков-чужих и корсаров – но их было слишком мало для противостояния с ожидавшей их дюжиной имперских кораблей. После обмена несколькими короткими орудийными залпами они получили критические повреждения и загорелись, однако в знак признания храбрости противника Великий Хан приказал позволить им отступить. Заняв орбитальное пространство, Джагатай приступил к десантированию – несколько эскадрилий боевых и десантных кораблей опустились на северные равнины, обозначавшие границу местной населённой зоны. Здесь несколько тысяч Шрамов сошлись в бою с защитниками анклава, сотнями воинов, закованных в громадные и громоздкие боевые доспехи, усеянные тяжёлыми орудиями и излучателями – каждый из них был куда больше похож на маленький танк, нежели на обычного солдата. Обе стороны собрались за пределами многочисленных городских башен, словно по взаимному согласию не желая допустить их разрушения в процессе битвы – и после короткой паузы тишину разорвали пушечный рёв и какофония столкнувшихся клинков.

Неуклюжие доспехи защитников, способные противостоять большей части лёгкого арсенала Белых Шрамов, практически наверняка были реликвией какой-то забытой технологии времён Тёмной эры, однако потерянные кузены Терры оказались не в состоянии тягаться со скоростью Пятого. Там, где иные легионы встретили бы противника в лоб, авангард Белых Шрамов верхом на реактивных мотоциклах «Скимитар» обошёл врага и начал загонять его, отмечая слабые места в сочленениях брони и силовых кабелях, проносясь туда-сюда по полю битвы. Противник наступал единым фронтом, стремясь сохранить плотное построение; системы наведения орудий пытались уследить за легионерами, и каждый их выстрел оставлял в земле здоровенные кратеры. Маневрирующие в случайном на первый взгляд порядке Белые Шрамы стремились нарушить вражеский строй и изолировать недругов от защиты их товарищей. Вслед за мотоциклетным авангардом остальные воины Белых Шрамов развернули свои тяжёлые орудия и бронетехнику, чтобы расправиться с единичными боевыми машинами противника, отрезанными от основной армии. Когда вражеские потери начали расти, а в оборонительной формации неповоротливых бронекостюмов открылись разрывы, нарезающие круги эскадроны реактивных мотоциклов Белых Шрамов перешли в атаку, стремительно перестраиваясь из кружащихся стрелковых цепей в концентрированный клин, нацеленный в самое сердце вражеских сил. Во главе атаки стоял сам Великий Хан, примарх, равный по размерам и мощи этим огромным боевым машинам, его клинок оказался куда быстрее, чем направлявшие оружие защитников сенсоры-авгуры. Воодушевлённые примером своего повелителя, Белые Шрамы удвоили усилия: вражеские бронекостюмы были окружены и уничтожены один за другим.

Торжествующий Каган оказался милосердным по отношению к своим врагам и оставил их города нетронутыми. Из числа проявивших себя в бою воинов Джагатай-хан выбрал троих, чтобы те выступили в роли достойных нести слово примарха послов перед правителем анклава – в равной степени знак уважения к достойному врагу и сила, способная подкрепить предложение Империума. Через этих чемпионов он желал передать выбор, который давал прежде множество раз: служи Императору и процветай или же воспротивься ему – и познай погибель. Эта короткая война завершилась именно так, как любил Великий Хан – вслед за открытой и честной битвой наступало время для благородной капитуляции, а не поддерживаемые некоторыми из его братьев продолжительная бойня или полное истребление. Каган во все времена оставался лучшим созидателем империй, чем многие из его родичей – и представлял собой нечто большее, нежели простого мясника или обыкновенного генерала.

Немногим позднее эмиссары Великого Хана возвратились в его лагерь по кусочкам, убитые гвардейцами Бледного Императора, который управлял этим маленьким царством.

На щедрость Кагана ответили презрением и кровью, несмотря на очевидное превосходство легиона, уже показавшего себя выше вражеских воинов. Такой бездушный жест глупой и обречённой непокорности привёл Великого Хана в тихую ярость, как за смерть своих воинов, так и из-за действий, которые теперь был вынужден предпринять. В ту же самую ночь легионеры Джагатая обратили безымянный город в руины. Они спалили и разрушили его башни, выследили всех жителей до последнего и предали их мечу. Они двигались от одной планеты к другой, неся лишь погибель и разрушение, выжигая покрытый пеплом путь к тронному миру Бледного Императора. Там Белые Шрамы сошлись в бою с лучшими воинами и боевыми машинами, которые смог собрать коварный владыка, и разорвали их на части. Они разбили раззолоченные ворота его дворца и убили всех внутри. Всех, кроме одного.

Зажатый в угол на троне, которым он дорожил больше жизней собственных подданных, Бледный Император стал единственным человеком, оставшимся в живых после мстительного нападения Белых Шрамов. Там-то его и встретил Джагатай-хан; покрытая пеплом разрушенной империи броня примарха была скользкой от крови. Он сказал лишь несколько слов падшему Императору: «Ты сам избрал эту судьбу. Ты направил мою руку ради собственной мелочной гордыни. Я хотел бы убить тебя, чтобы твоя кровь присоединилась к крови тех, кого ты заставил меня погубить, но я не стану этого делать. Ты останешься здесь, чтобы другие знали о цене гордыни, чтобы нам не пришлось вновь запятнать свои клинки».

Так заканчивается рассказанная Белыми Шрамами история, которые расценивают её в качестве свидетельства самоотверженности Пятого легиона и предостережения тем, кто недооценивает их повелителя. Тем не менее, существует и альтернативная версия, которую рассказывают крайне редко и лишь в тех братствах, чьи ряды состоят из старейших чогорийских рекрутов. Эти ветераны вспоминают об иной концовке истории, о другом заявлении Джагатай-хана своему врагу, которое говорит о застарелой ране, оставленной в душах легиона и примарха:

«Ты избрал судьбу, которую я не смог. Ты предпочёл гордыню вместо рабства. Я хотел бы убить тебя, потому что ты напоминаешь мне о моём собственном выборе, но не стану делать этого. Ты останешься здесь, чтобы я помнил о цене гордыни и о том, почему мы пятнаем свои клинки кровью мелких императоров».

К заключительным годам 800-х М30 V легион заработал себе репутацию в тех видах операций, что со временем прославят его, и всё же далеко не все его войны велись в одиночестве. На Тареле III, Джакор-Тале и Терлакене B3 Пятый проводил выдающиеся кампании в составе объединённых экспедиционных сил Легионес Астартес, а на Арко занял своё место в едином строю с Кровавыми Ангелами, Ультрадесантниками, Саламандрами и Детьми Императора. Боевые награды «Арко» продолжат оставаться на штандартах всех пяти легионов, включая вероломных сыновей Фулгрима, на протяжении всей Ереси Гора и вплоть до окончания эры Очищения. Ещё один символ чести, который и лоялисты, и предатели будут носить спустя многие годы после начала Ереси, будет завоёван на Друне, одиноком и засушливом мире, вращающемся близ Разлома Морфея. Друн станет свидетелем совместной кампании большей части трёх легионов под командованием троих примархов.

Приведение к Согласию мира, который некогда был маяком славы, обещало стать венцом триумфа для бесплодной экспедиции, а потому примархи всех трёх присутствующих легионов – Сынов Гора, Гвардии Смерти и Белых Шрамов были полны решимости лично доставить его обитателям Имперскую Истину. Объединённые силы трёх легионов провели планетарную высадку как одно целое, но то, что произошло после их появления перед воротами местной столицы, было совершенно беспрецедентным на протяжении десятилетий Великого крестового похода. Ворота оставались закрытыми, никакой реакции на сосредоточение трёх воинств не последовало. Потеряв терпение, Гор занёс булаву, чтобы сокрушить могучие врата, но прежде чем он смог это сделать, из толпы советников и помощников прозвучало предостережение. Слова принадлежали Кулеку Сенну, старшему грозовому пророку V легиона:

«Тень нависла над этим местом. Тень господства. Лишь смерть оборвёт нити».

Мортарион убедил Гора атаковать, не обращая внимания на предупреждение провидца, и Луперкаль нанёс по воротам настолько сокрушительный удар своей булавой, что те прогнулись внутрь и рухнули в поднявшемся облаке пыли. Вступив в город, примархи столкнулись с огромной массой людей, давивших со всех сторон. Глаза жителей были рассредоточены и пусты, а их рты – вялыми и пускающими слюни. Немытые, зловонные и облачённые в лохмотья тела наводили на мысль, будто их владельцы не заботились о личной гигиене на протяжении многих месяцев, а то и лет.

В очередной раз Кулек Сенн озвучил повелителю своё предупреждение, пока ударная группа двигалась по улицам, на сей раз – с возрастающей тревогой. И в очередной раз Мортарион грубо высмеял искусство псайкера, как только услышал его слова, однако на сей раз вмешался сам Великий Хан, настаивая, чтобы его брат Гор прислушался к словам грозового пророка, и после этого Гор внял предупреждению. Что бы ни почувствовал провидец у ворот, теперь это стало очевидным для всех. В небесах образовался бурлящий вихрь противоестественной энергии, око бури находилось прямо над центром города. Порывы эфирного ветра подхватили личные знамёна примархов, и людская масса наконец-то пришла в движение, из ста тысяч глоток вырвался глубокий звучный стон.

Проложив себе путь обратно, примархи воссоединились со своими генетическими сыновьями за пределами города и, обратившись за советом к грозовым пророкам Великого Хана, пришли к выводу, что весь мир находится под властью ксеносов, рождённых не из физической реальности, но из потустороннего мира варпа. Что ещё хуже, господство над жителями Друна распространялось посредством серии межпространственных порталов, каждый из которых был сосредоточен над одним из крупнейших мегаполисов. По словам грозовых пророков, лишь закрытие этих порталов могло положить конец порабощению Друна.

Так было положено начало войне за освобождение этого мира от ига инопланетного господства. Командиром кампании по приказу Гора был избран Джагатай-хан. Подобное назначение действительно было редкостью – несмотря на то, что генетические сыновья Императора сражались под одним знаменем, а до раскола в их рядах ещё оставались долгие десятилетия, между многими из них существовало глубокое соперничество. Мудрость решения Луперкаля была очевидна, и всё же примарх Гвардии Смерти выступил с решительным протестом, ибо Мортарион ненавидел использование псайкеров вне зависимости от формы, причины или врага. В связи с этим в кампании на Друне Гвардия Смерти лишь номинально сражалась под командованием Великого Хана: Мортарион получил гарантии, что его легион будет держаться особняком от двух других.

На протяжении практически шести терранских месяцев изматывающей войны Великий Хан воспользуется каждым подразделением под своим командованием наилучшим образом, отвечающем его природе. Собственный легион Джагатая рассредоточился по пустошам Друна, истребляя скопления ксеносов, выявленные его пророками. Они столкнулись с целым рядом ужасающих существ едва различимой формы, хотя у всех были раздутые тела, парившие на незримых волнах эфира, множество глаз, трясущиеся щупальца и способность выпускать ужасающие импульсы варп-энергии, одновременно натравливая на легионеров лавину лишённых воли порабощённых людей. Грозовые пророки сыграли ключевую роль не только в поисках этих омерзительных врагов, но и в борьбе с ними на полях сражений, поскольку лишь они могли ослабить эффект психического господства ксеносов и тем самым позволить своим братьям вступить в бой с чужеродными кукловодами и побеждать их, пускай и не без потерь.

В конечном итоге, кампания достигла своего апогея там же, где и началась – в мегаполисе, где три примарха впервые столкнулись с чужаками-поработителями. Чем ближе к центру города продвигались примархи, тем сильнее становились атакующие их псионические волны и тем массивнее и отвратительнее – чужеродные отродья, с которыми они сталкивались. Несмотря на то, что сыновья Императора представляли собой по-настоящему могущественную силу, никто не мог сказать, какой бы вред был причинён им, если бы не сопровождавшие их грозовые пророки, которые отражали основную массу психических контратак ксеносов. Сам воздух мучительно визжал от боли, когда ткань мироздания истончилась до предела, а свет варпа мерцал сквозь миллионы трещин и прорех.

Джагатай, Гор и Мортарион поняли, что достигли самого сердца вторжения ксеносов, когда даже они не смогли двигаться дальше – настолько могучими были псионические потоки, изливающиеся из ужасной пульсирующей раны в ткани реальности в самом центре города. Над головами нависла арка из подрагивающей, всё ещё живой плоти того, что некогда было человеком. Под аркой находилась пустота, пульсирующая сырой мощью варпа, и из неё появилась громоздкая и раздутая форма, растянутый мешок из плоти, изобилующий трясущимися псевдоподиями и десятками глаз, светившихся чужеродным разумом. Произнеся древнее чогорийское проклятье, Великий Хан поклялся, что чудовище не имеет права на господство в царстве его генетического отца, а его братья заняли места по обе стороны от него, в то время как остатки истощённого Совета грозовых пророков образовали вокруг свободное кольцо, направив каждую толику оставшихся сил на то, чтобы отогнать мерзостных сородичей чудовища.

Военные мудрецы могут задаться вопросом, какая же мощь способна бросить вызов силе не одного, но троих сыновей Императора, и в последующем противостоянии они смогут найти один из возможных ответов. Чудовище владело целым арсеналом вооружения, от бьющих как хлыст алмазно-острых щупалец до неумолимой мощи своей абсолютно чуждой воли – десять грозовых пророков пали замертво за десять секунд, их разумы были разорваны на куски неистовым тараном псионической силы ксеноса.

Примархи оказались подвергнуты жестокому испытанию – пускай они и не ведали страха, каждый из них вскоре получил дюжину или более ран. Даже могучий Гор познал ментальный хлыст чудовища, и, хотя ему удалось устоять перед его волей, под воздействием затраченных усилий кровь потекла из глаз примарха багровыми ручейками. Мортарион тоже продолжал сопротивление отвратительному врагу, и пускай его коса успешно рассекала трясущиеся щупальца десятками, он всеми силами стремился сохранить разум и контроль над телом. Как и в случае с Гором, чудовище не смогло сломить оборону Мортариона, однако вынудило Повелителя Смерти упасть на колени.

Конец чужеродному монстру положил Джагатай-хан. Благодаря объединённым усилиям последних уцелевших грозовых пророков Великий Хан стал невидимым для чудовища, и пока то сосредоточило свои усилия на Горе и Мортарионе, смог обойти его громадное раздутое тело и найти уязвимую точку в брюхе монстра.

В нашем ордене есть те, кто любит баловать себя диковинными мыслями о том, как могла бы развиваться история последующей эпохи, если бы только Джагатай не торопился со своим последним ударом и задержался на достаточное время, чтобы чудовище продолжило атаковать его братьев. Само собой, подобные размышления – бессмыслица, ибо они игнорируют саму суть Кагана. Джагатай вогнал меч глубже, пронзив какой-то важный узел или орган в центре масс чудовища. Оно погибло на его клинке, но взрыв высвобожденной эфирной энергии едва не прикончил и самого Хана.

Спасителем Джагатая стал Гор – когда Хана начало засасывать в рассеивающийся вихрь, Луперкаль вытащил своего брата. Таким образом Друн был освобождён, однако ни один из жителей этого мира не сумел возрадоваться поражению своих инопланетных хозяев. Со смертью монстра и закрытием порталов, через которые ксеносы распространяли своё влияние, сотни миллионов мясных кукол рухнули и больше не поднялись.

По правде говоря, такая судьба стала милосердием для жителей Друна и для Империума, потому что их так или иначе приговорили бы к смерти.

«Маска, которую я ношу – это лицо моего легиона, честь моего примарха и последняя клятва павшего. Моим обетом да не запятнает её грех милосердия, ибо враги Ангела не заслуживают его».

Клятва Эрелимов, Слёз Ангела

Космодесантники легионов Императора – генетически созданные, психоиндоктринированные воины со сверхчеловеческими способностями, а также разумами и душами, закалёнными для войны. Кроме того, у каждого легиона были свои собственные особенности и характер – продукт генетического семени и уникальной воинской культуры.

Вероятно, среди всех легионов Астартес именно Кровавые Ангелы служили наилучшим наглядным свидетельством удивительного преображения человеческой плоти в могущественного космического десантника. Эффект от этой трансформации был даже более ярко выраженным и фундаментальным, нежели у Космических Волков или Саламандр, каждый из которых обладал своими собственными уникальными стигматами. Агрессивное переписывание генной спирали претендентов кровью их примарха было способно преобразовать покрытых радиационными шрамами и обезображенных жителей Баала для создания «совершенных» воинов, живых символов физического идеала Легионес Астартес, каждый из которых был эхом их примарха Сангвиния, именуемого «Ангелом», в его пугающей славе. Однако у этой силы была своя цена, и процесс перерождения был куда более загадочным, сложным и болезненным, чем в любом другом легионе. Даже при прямом переливании крови самого примарха для стабилизации процесса уровень смертности среди претендентов легиона был пугающе высоким. Существовали и те, кто утверждал, что столь же глубокими были и ментальные шрамы, перенесённые пережившими изменения воинами, прививая им целеустремлённость и чувство долга, проявлявшиеся в непоколебимом, безрассудном фанатизме и граничившей с безумием уверенностью, которая в мгновение ока могла обернуться безумной яростью, если поставленная цель ставилась под сомнение.

В бою легион Кровавых Ангелов был воплощением гнева Императора для отвергнувших дар Единства, и их появление зачастую казалось ничем иным, кроме как судом над виновными, вынесенным свыше. Их появление в ещё не приведённых к Согласию человеческих мирах знаменовала блистательная высадка на сильнейшие точки вражеского сопротивления. Спускаясь с небес на огненных крыльях, легион сокрушал врагов сверхъестественной яростью, а также характерной аурой ужаса и трепета. В результате их атак избранные цели очищались от всякой жизни; по свидетельствам очевидцев, целые миры падали на колени, сжимаясь от ужаса пред гневом и великолепием этих «красных ангелов», не желая погибнуть под их пылающими клинками. Впрочем, ксеносам такой милости не оказывалось – при встрече с ними гнев Кровавых Ангелов был подобен приливу неумолимой бойни, затихавшему лишь после полного истребления неприятеля.

Легион Кровавых Ангелов имеет доступ к следующему особому вооружению:

Огни Небес

Тактические доктрины IX легиона были сосредоточены вокруг использования мощных ударных атак, способных разрушить вражеское сопротивление одним разрушительным ударом. Поэтому огнемётное и мелта-оружие получило особое одобрение – как в связи со своей эффективностью, так и благодаря психологическому воздействию во время боя.

Прототипное вооружение: штурмовая пушка «Илиаст»

Прототип оружейной системы, спроектированный в качестве более компактного переносимого варианта весьма удачного образца автопушки «Херес», был разработан, как нетрудно догадаться по его обозначению, на спутнике Илиаст в Солнечной системе Дизаникским культом. Эта скрытная организация дала обет верности Императору ещё до подписания договора с Марсом.

В ходе Великого крестового похода IX легион стал известен своими «ультимативными войнами». Эти кампании открытого доминирования против несогласных миров начинались с предложения Сангвиния или одного из его преторов принять Объединение или же предстать перед «Днём Откровения», когда высвобожденная ярость Кровавых Ангелов обрушится на их головы. Многие из врагов, с которыми сталкивались объединённые воинства IX легиона, были поражены страхом и трепетом, капитулируя без колебаний. Последним зрелищем в жизни тех, кто отказывался, становилось сияющее лицо Ангела Сангвиния, искажённое дикой яростью, пока небеса обрушивали ослепительную погибель на головы заблудших.

«Монета, которой мы расплачиваемся за наше золотое будущее – это смерть, смерть наших врагов, убитых в бою, и наших собственных людей, принесённых в жертву на алтаре прогресса. Каждая смерть – камень, что ложится на мою душу, рана, которую мой легион носит с гордостью, и наше бремя возвестит золотой век, который предвидел Император».

приписывается примарху Сангвинию, «Сборник Рассвета»

Девятый легион славился не только тактикой проведения штурмовых операций, но ещё и своей способностью противостоять любой превосходящей силе, вне зависимости от её мощи и возможных препятствий, утаскивая врага за собой в вечность даже в смертельных муках. Подобные чудеса выносливости иногда казались граничащими со сверхъестественным даже их собратьям из Легионес Астартес – они не могли быть заложенными ни в один тактический план или доктрину, не могли быть и биологической чертой, а скорее произрастали из их непоколебимой воли к преодолению испытаний, словно легионеры каким-то образом подпитывали себя горем и яростью, порождёнными в их сердцах гибелью боевых братьев. Для самих Кровавых Ангелов подобные битвы получили название «Дни Скорби», когда немногие вставали против вражеских орд, желая продать свои жизни подороже, а их имена и деяния обретали бессмертие в самых священных боевых обрядах и ритуалах памяти IX легиона.

Когда большая часть легиона на долгие годы пропала в скоплении Сигнус, оставшиеся в раздираемом войной Империуме немногочисленные корабли и гарнизоны снова и снова оказывались в меньшинстве среди своих врагов. Многим из них довелось встретить свои Дни Скорби, но покуда они сгорали средь ночи, число сгинувших вместе с ними еретиков было куда большим.

«В крови мы находим истину, в крови, которую мы проливаем в битве – истина наших убеждений, а в крови нашего врага – истина нашей судьбы. Наша истина написана кровью».

выдержка из Литургии Крови, строфа 7

Даже внутри легиона, обладающего легендарными навыками в искусстве орбитальных десантных операций и ударного штурма, когорты Первого Рассвета стоят особняком. Избранные из числа наиболее опытных и смелых штурмовых отделений легиона, воины Первого Рассвета были обучены и вооружены для действия в качестве наконечника копья Кровавых Ангелов, первых воинов, ступающих на мрачные миры, которые легион был призван спасти. Лишённый универсальности стандартных тактических или штурмовых подразделений, на поле боя Рассвет преследовал единственную цель – разорвать линию обороны врага и вырвать сердце его армии. Вооружались они копьями и клинками, окружёнными бритвенно-острыми силовыми полями, и лишь немногие воины могли выдержать подобный натиск.

Стандартная боевая доктрина этих элитных бойцов делала акцент не только на материальное превосходство, но и на символическую природу их роли эмиссаров света и правосудия даже в самых адских военных зонах зарождающегося Империума. В сущности, даже имя, под которым они и стали известны, служило отражением их излюбленной тактики – массированного орбитального штурма, началом которому служил первый луч рассвета. Вёл их сам Сангвиний, широко расправивший свои белые ангельские крылья. Множество миров до сих пор пребывают в искреннем восхищении от того дня, когда Ангелы пали с рассветных небес, чтобы освободить их от угнетения тиранов и ксеносов.

Багровые Паладины служили в качестве стражей покоев примарха, мрачного аналога Золотых Серафимов, Сангвинарной гвардии. Когда эти воители появлялись на поле боя, облачённые в традиционные доспехи своего ордена и сокрытые именами Бессмертных, они становились оплотом против врага и щитом для сыновей Сангвиния. Они образовывали непоколебимый якорь, вокруг которого вращалось Багряное Воинство; единый несокрушимый бастион, ощетинившийся клинками и силовыми щитами. Благодаря их жертвенности и неукротимой решимости Кровавые Ангелы освобождались, чтобы дать волю благородной ярости своего легиона.

Багровые Паладины, также известные в таинственных догматах IX легиона как Херувимы или Штормовые Ветра, являются одним из воинских орденов Первой Сферы. Подобно всем остальным орденам Первой Сферы, они отказывались от имени и звания, принимая для себя новые идентичность и роль, отрицающие прежнюю личность за исключением взятого при посвящении обета чести. Такая жертва, принесённая во имя Великого Ангела и ради братьев, укрепляла решимость этих воинов до такой степени, что ни одна из угроз пугающей судьбы не могла отвратить их от исполнения цели. Внутри легиона принято считать, что ни один из носивших доспехи Паладинов воинов не сделает и шага назад, пока легион сражается в праведном бою.

Слёзы Ангела, также носившие звания и титулы Эрелимов, Серебряных Масок или Дланей Правосудия, служили IX легиону в качестве более распространённых разрушителей иных легионов. Они появлялись на поле боя только после личного распоряжения самого примарха Сангвиния, исполняя роль его личных агентов в тех редких случаях, когда Великий Ангел считал врага достойным лишь уничтожения. Снаряжённые наилучшим оружием для быстрой выбраковки тех, кто не заслуживал места в блистательном новом Империуме Владыки Человечества, они обрушивались на врага внезапно и без предупреждения, со скрытыми серебряными посмертными масками их ордена лицами и клятвами возмездия на устах.

Подобно всем остальным орденам Первой Сферы IX легиона, Слёзы Ангела отказываются от своих прежних имён и идентичности на время службы, принимая взамен одно из ритуальных имён, идентифицирующих их как истинных Ангелов Смерти, несущих разрушение беспощадных убийц. Такая ритуальная атрибутика проистекает из учений самого Сангвиния и обязана своим происхождением не Терре или Баалу, но лишь его собственной мудрости. Она служит одной простой цели – защите самих воинов от смерти, которую они несут, ибо когда воин Эрелимов откладывает свою маску в сторону и возвращается в линейные части легиона под своим старым именем, грехи свершённых бойни и разрушения остаются на совести Эрелима, чью мантию он носил, оставляя его самого чистым.

Гранатомёт «Слёзы Ангела»

Появившиеся в ужасающие годы Древней Ночи и активно использовавшиеся в войнах Объединения рад-гранаты оказались вполне подходящим оружием для Слёз Ангела, взявших на себя роль очистителей греха – ведь уничтожая врагов Кровавых Ангелов, они оставляли опустошённые миры нетронутыми в ожидании момента, когда те будут объявлены чистыми и вновь достойными принять истинных слуг Императора.

Субтип «Инцендиус» представляет собой шасси дредноута «Контемптор», изготавливаемое исключительно внутри анклава Механикума, который цепляется за облучённую поверхность первой луны Баала согласно древнему договору с миром-кузницей Анвиллус. Сходный по большинству показателей с широко используемым «Контемптором», «Инцендиус» отличается одной ключевой деталью: усиленным внешним ранцем, закреплённым на спине. Этот нестабильный магнитно-плазменный двигатель одноразового действия обладает достаточной мощностью, чтобы замедлить падение дредноута с низкой орбиты или позволить ему переместиться с помощью небольшого, но скоростного прыжка, невзирая на громоздкость его брони и керамитового эндоскелета. Он служит Кровавым Ангелам в качестве ударной штурмовой единицы непревзойдённой свирепости, поскольку похороненный внутри полуживой воин не страдает от дезориентации, свойственной живым бойцам при использовании подобной тактики.

Чаще всего на вооружении у этих машин стояло оружие, предназначенное для боя на ближней дистанции, при этом предпочтение отдавалось огнемётам или так называемым Когтям Погибели, хотя в некоторых случаях использовался опытный образец штурмовой пушки. Подобный комплект превосходно подходил для выполнения задач по обеспечению безопасности обстреливаемой зоны высадки для пехоты Кровавых Ангелов, следовавшей за ним по пятам. Уцелевшим после прибытия дредноута врагам не оставалось возможности укрепить свои позиции или отступить в организованном порядке.

Последний офицер 94-й роты, Творец Саванов, Призрак Сайфа

Астер Крон, ветеран IX легиона с многолетней выслугой, вступил в легион ещё до возвращения примарха Сангвиния, будучи рекрутированным на полях смерти Сайфа. Немногие среди выходцев из испорченных племён Сайфа выживали в битвах, которые регулярно опустошали их родной мир, и никто из них, как известно, не пережил столько массовых убийств и кровопролития, как Астер Крон. Живая реликвия времён и традиций, которые Сангвиний нередко оплакивал, Астер не пользовался благосклонностью среди элиты недавно переименованных Кровавых Ангелов, вместо этого оставаясь в роли судии. В то время как усовершенствованные самим Кроном кровавые практические навыки стали подлинным ужасом для противника, его настоящий талант состоял в чистосердечном упорстве и невероятных инстинктах выживания.

Среди всех офицеров, прикреплённых к 94-й роте Кровавых Ангелов, только Астер уцелеет в пламени Сигнуса-Прайм. Пока лучшие из терранских и Баальских лидеров будут побеждены мощью варпа и последовавшей за падением Ангела яростью, единственный выходец с Сайфа сохранит некое подобие здравомыслия и приведёт своих братьев к славе. Тем не менее, Творец Саванов сохраняет статус изгоя, поскольку его сила воли остаётся острым напоминанием о былых неудачах для его собратьев, которых преследуют последствия их действий и слабости перед лицом врага.

Призрак Сайфа

Астер Крон находился на грани смерти и разрушения настолько часто и выходил невредимым из таких испытаний, что многие в IX легионе считают, что он либо зачарован, либо проклят.

Добродетель правосудия

Судии, подобно моритатам других легионов, приносят ужас и погибель врагам перед началом главного наступления. Сангвиний долгое время стремился изменить их роль в своём легионе, чтобы эти воины стали эмиссарами правосудия, обрушивая его гнев на тех, кто заслуживал смерти, вместо безудержной и бесцельной резни.

Первый капитан Кровавых Ангелов, советник примарха, архейн мудрости

Первый среди капитанов Трёх Сотен Рот Кровавых Ангелов, Ралдорон пользовался уважением во всём легионе за свой тактический и стратегический дар, превосходные боевые навыки и безупречную дисциплину. Говорят, что среди всех своих капитанов и помощников Сангвиний больше всего доверял его прямому характеру и острому уму. Даже среди других легионов космических десантников Императора о его репутации и послужном списке говорили с уважением и восхищением. Сам Рогал Дорн назвал его «образцом воинского духа Великого крестового похода» после окончания кампании на Малинаксе.

В бою Ралдорон предпочитал пользоваться проверенным оружием и тактикой, способными даровать наивысшие шансы на победу в сочетании с наименьшими потерями для его легиона. Аналогичным был и его внешний облик – капитан привык доверять броне, которую носил во время Великого крестового похода, нежели изящным церемониальным доспехам, и владел простым, хотя и искусно изготовленным, силовым клинком. Кое-кто считал подобный осторожный подход слабостью, в особенности его более дерзкие собратья, однако действия Ралдорона на Сигнусе и в последующих сражениях Ереси Гора подтвердили преимущества его спокойной компетентности.

Великий Ангел, Ярчайший, Владыка Воинств, примарх Кровавых Ангелов

Зачастую именуемый величайшим из своего рода, примарх Сангвиний – непревзойдённый воин, искусный стратег и любимый герой Империума. Среди примархов лишь немногие могли сказать о нём что-то плохое, и даже такие мрачные фигуры, как Пертурабо и Феррус Манус, высказывали скупую похвалу своему крылатому брату.

Многие в этом легендарном братстве были поражены, когда Император нарёк Гора первым из них вместо Сангвиния, и те, кому посчастливилось пережить эру Тьмы, размышляли о том, что в этом крылась величайшая из ошибок их отца. В то время как Ересь Гора разорвала Империум на части и направила даже самых благородных из его братьев на тёмные пути, Сангвиний оставался незапятнанным и непоколебимым, маяком надежды, способным разогнать даже тьму того времени.

Ангельское присутствие

Сангвиний вдохновлял всех, кто видел его; подобная преданность приводила его сыновей и союзников к героическим свершениям, превосходящим любые ожидания.

Блистательная регалия

Изготовленный, как принято считать, лично Императором, богато украшенный комплект золотой брони Сангвиния был разработан с учётом как внешнего вида, так и функциональности, что позволяло ему свободно перемещаться в воздухе и в то же время оставаться в должной степени защищённым. Кроме того, крылья Сангвиния являются настолько естественным продолжением его тела, что он может использовать их в бою с немалой эффективность, уклоняясь от вражеских атак или используя кончики крыльев в качестве лезвий.

Великие крылья

Сангвиний стал единственным из примархов, кого Император счёл необходимым благословить атрибутом истинного ангела из мифов. Примарх способен с лёгкостью летать с помощью этих крыльев, они наделяют его громадной скоростью и мощью.

Инфернус

Считающийся оружием уникального происхождения «Инфернус» легче всего описать как компактный археотеховый тепловой излучатель. Мощь сконцентрированной энергии этого оружия такова, что буквально измельчает его собственные механизмы фокусировки и орудийный комплекс до состояния пыли при разряде. Они нуждаются в тщательной замене командой мастеров после каждого сражения.

Карминовый клинок

Этот могучий меч с широким лезвием принёс Сангвинию славу на многих сотнях покорённых миров в годы Великого крестового похода.

Копьё Телесто и Лунный клинок

Копьё Телесто было излюбленным оружием Сангвиния в ударных атаках, когда он пикировал с небес, держа копьё в воздухе и сокрушая своих противников единственным пронзающим ударом. Известно, что он также владел серебристым длинным мечом изумительной работы – подарком Рогала Дорна, изготовленным из того же сплава, что и каркас «Фаланги».

«Когда враг даёт тебе передышку, не вступай в бой; когда вступил в бой, не давай врагу передышки».

приписывается Джагатай-хану, битва за Алтан-кетерос

Космодесантники легионов Императора – генетически созданные, психоиндоктринированные воины со сверхчеловеческими способностями, а также разумами и душами, закалёнными для войны. Кроме того, у каждого легиона были свои собственные особенности и характер – продукт генетического семени и уникальной воинской культуры.

Вспышка молнии среди ясного неба, внезапный шторм, налетающий с неожиданного направления, Белые Шрамы воплощают собой стремительный и беспощадный натиск войны. Скорость действий в сочетании с наслаждением скоростным наступлением и столкновением клинков – отличительные черты их сражений, сдерживаемые тихой и скрытой мудростью, которую немногим удалось раскрыть. Белые Шрамы наслаждаются пребыванием в хаотичном сердце битвы, предвидя её превратности и двигаясь по течению, постоянно оказываясь там, где противник слабее всего и меньше всего ожидает нападения, и оставляя на своём пути лишь хладные трупы. Они были следопытами Великого крестового похода, холодным ветром, летящим впереди его сомкнутых армий, выбраковывая слабых и загоняя сильных, чтобы тем, кто следовал за ними, было легче сокрушить их. Множество побед Великого крестового похода не смогли бы состояться, если бы не деяния этих воинов.

Реактивный мотоцикл «Шамшир» Легионес Астартес

Редкая модель реактивного мотоцикла «Скимитар», используемая Белыми Шрамами благодаря улучшенной скорости и маневренности, её производство ограничивалось небольшими анклавами Механикума, расположенными в Кольце Коларне и поддерживаемыми древними договорами с Белыми Шрамами и их загадочным господином.

Силовая глефа

Основанная на древнем древковом оружии Мундус-Планус, силовая глефа – в равной степени знак статуса среди Белых Шрамов и инструмент войны. На языке степных племён она известна как «Клинок Восходящей Луны» и славится как своим пугающим весом, так и изящными замахами, характерными для её использования. Многие из применяемых Белыми Шрамами клинков являются древним оружием, оснащённым силовыми генераторами и катушками полей для использования в Великом крестовом походе Императора, и оно не раз доказывало свою смертоносность против бывших собратьев в тёмные годы Ереси Гора.

Кибер-ястреб

«Каждый новый день, что мы встречаем с обнажённым клинком и несломленным духом – победа в этом Великом крестовом походе. То, что Пятый легион выжил и продолжает сражаться – чудо, неожиданное как для друга, так и для врага».

приписывается капитану Корнелию Дюру из 3-й роты Первопроходцев V легиона Астартес, 832.М30

Почитаемое чогорийскими рекрутами V легиона как идеальная организация боевого соединения войск, братство использовалось также многими терранскими новобранцами легиона. Эти формирования, состоящие из легионеров на боевых мотоциклах или реактивных мотоциклах «Скимитар», идеально подходили для кампаний-рейдов или молниеносных атак. Сталкиваясь с закрепившимся противником, часть братства спешивалась, чтобы окружить врага и поддержать своих собратьев.

Обитатели Чогориса славятся великой мудростью и способны на глубокое сострадание, однако эти качества уравновешиваются жестоким и бескомпромиссным чувством справедливости, которое способно подтолкнуть их к актам явной жестокости, когда под вопрос поставлена дисциплина или честь. В легионе Белых Шрамов открытое неповиновение или катастрофический провал караются смертью от руки командира воина. Впрочем, иногда милосердный лидер может заменить это наказание изгнанием в силу смягчающих обстоятельств. Изгнанные из своих братств легионеры известны как «Кающиеся» или «Сагъяр Мазан», и их участь – искать достойную смерть, чтобы тем самым смыть с себя пятно позора.

Среди основных боевых единиц Белых Шрамов тяжёлые штурмовые отряды на реактивных мотоциклах, известные как Золотой кэшик, входят в число наиболее престижных. Эти в высшей степени умелые наездники по большей части служат в качестве прорывных и штурмовых отрядов, нередко сражаясь там, где другие легионы предпочитают использование бойцов в усиленной броне или даже массированные отряды терминаторов. Выступая в качестве элемента тактики, позаимствованной из тактики конных племён приёмного мира Хана и именуемой чогорийскими легионерами «Зао», Золотой кэшик окружал врага на очевидно случайных скоростях и с неожиданных направлений, прежде чем сосредоточить атакующий импульс в единый удар сквозь вражеские ряды прямо к центру формирований противника.

Подобные удары, как правило, служили для разрушения передовых линий вражеского наступления и сеяли панику в его рядах. Вызываемый Зао ужас был таков, что Золотой кэшик, именуемый на других мирах «Призраком Шторма» или «Укротителем Небесных Зверей», особенно часто использовался на несогласных и технологически отсталых мирах в годы Великого крестового похода. Маневренность Золотого кэшика позволяла ему поставить противника в уязвимое положение или заставить его выйти в открытое поле без малейшей возможности укрыться от яростной атаки Белых Шрамов.

Хараш служил ритуальным местом для расплаты и искупления грехов либо преступлений против чести среди Белых Шрамов, а также местом службы, даровавшим быстрый путь к славе. Действуя в авангарде при осадах и других конфликтах высокой интенсивности, Хараш играл роль щита для более уязвимых подразделений Белых Шрамов, искупая предполагаемые грехи не только одной лишь защитой своих братьев. И враги, и союзники почитали облачённых в чёрный керамит бойцов Эбенового кэшика грозными воинами. Считалось, что те, кто пережил службу в рядах Хараш, показали себя достойными в глазах легиона, а потому они часто возвращались к своим прежним должностям или, в ряде случаев, к другим ролям, наиболее подходящим их новому состоянию.

Тактические дредноутские доспехи, как правило, не пользовались широкой популярностью среди Белых Шрамов. Тем не менее, в последовавших за Великим крестовым походом конфликтах каждый легион использовал всё, что имел в своём распоряжении – вне зависимости от того, сражался ли он за Империум или же против него. Хараш был одним из немногих подразделений Белых Шрамов, активно применявших тактический дредноутский доспех, поскольку Эбеновый кэшик в меньшей степени полагался на скорость и ловкость, отдавая предпочтение чистой силе и грубой мощи.

Двигаясь далеко впереди основного построения Белых Шрамов, Когти Сокола служат легиону в качестве дальней разведки, убийц и загонщиков. Перед началом битвы они стремятся отметить ключевые точки наступления, перерезать маршруты снабжения и ликвидировать ключевых вражеских командиров – после её окончания они займутся преследованием и истреблением отступающего противника. Когти Сокола по большей части пополняются новобранцами, избравшими охоту в качестве своего Благородного Занятия, в особенности теми, кто проявил исключительные таланты в выслеживании и погоне, они превосходно читают поле боя и способны определить, откуда враг может атаковать или в каком направлении он будет укреплять свою защиту.

Когти Сокола обладают выдающимися способностями не только в роли разведчиков, но и как мастера засад, создающие смертельные ловушки для противника. Способные предугадать передвижение врага с поразительной точностью благодаря изучению топографии планеты, они могут передать легионному командованию планы вражеской атаки или же координировать засаду таким образом, чтобы обезглавить вражеские подразделения прежде, чем те наберут силу. Сдерживая наступление противника ударами в тыл, Когти Сокола эффективно загоняют врага туда, где другим силам Белых Шрамов будет удобнее их уничтожить, обеспечивая тем самым победу против тех, кто недооценивал благородных последователей Хана.

В связи с низкой численностью танков, способных наступать в едином строю с более скоростными легионерами на мотоциклах, Белые Шрамы обратили взоры на орудийную платформу «Дротик», которая могла обеспечить легион мобильным и живучим вспомогательным транспортным средством. Оснащённый штурмовой пушкой «Херес» и двумя автопушками «Жнец», штурмовой спидер «Кизаган» представляет собой исключительно проворную платформу для тяжёлого вооружения, способного с лёгкостью разорвать как бронетехнику, так и пехоту, обеспечивая при этом непосредственную огневую поддержку скоростным эскадрильям реактивных мотоциклов.

Такие стремительные машины пользовались повышенным спросом среди Белых Шрамов, ведь они добавляли внушительный объём огневой мощи для тактики Зао и охотничьих рейдов легиона. За годы Великого крестового года и в последующий период «Кизаган» зарекомендовал себя как удивительно гибкая машина на полях сражений, а её независимость от обычных гусениц и тяжёлой брони позволяла ей участвовать практически в каждом конфликте, в который оказались втянуты Белые Шрамы.

Магистр кэшика, Избранный Кагана

Исключительный воин даже до своего преображения в Белого Шрама, Цинь Са бился вместе с Джагатай-ханом со времён их юности на Чогорисе. Сам примарх зачастую отзывался о Цинь Са как об одном из самых грозных воинов, который овладел искусством охоты ещё в молодые годы и неоднократно использовал полученные навыки на службе Великому Хану во время Великого крестового похода и в эпоху Ереси Гора. Хотя немногие за пределами легиона говорили о силе Цинь Са, в записях Белых Шрамов нередко описывается, что на поле брани Са был подобен необузданным, яростным силам природы, но при этом его варварская агрессивность была укрощена острым умом и врождённым пониманием течений битвы.

Будучи верным своему господину, Цинь Са время от времени ставит под сомнение решения Кагана и открыто поддерживает задающих вопросы воинов кэшика, дабы те никогда не становились последователями слепой веры. Хотя терминаторские доспехи не пользовались расположением у Белых Шрамов, Са был одним из немногих, кто активно поддерживал объём подобной брони, какой бы громоздкой она ни была. Невзирая на вес терминаторских доспехов, репутация Цинь Са как несравненно ловкого воина, мастерски владеющего Хвостами Дракона, оставалась непревзойдённой.

Магистр кэшика

Цинь Са был одним из наиболее доверенных советников Великого Хана и, по существу, лично командовал почитаемым кэшиком в бою. Он дал суровый обет защищать своего примарха во что бы то ни стало и прошёл вместе с кэшиком через бесчисленные охоты, с каждым разом завоёвывая всё большую славу во имя Кагана.

Хвосты Дракона: Раскалывающий Горы и Прядь Лошадиной Гривы

Как гласит легенда чогорийских табунщиков, Хвосты Дракона были парными клинками, подаренными Ханом одному из воинов своего племени, преданному до последнего вздоха не только ему лично, но и вопросам защиты племени, воину, стремившемуся к вечности великой воинской славы. В то время как оригинальные клинки – если они когда-то и существовали – с годами были утрачены, парные дао «Хвосты Дракона», полученные Цинь Са в подарок от Кагана, были созданы по их образу и подобию в стиле, наилучшим образом подходящим для прославленного воина легиона Белых Шрамов.

Хан братства Золотой Звезды, чемпион Байфруста, Молоторукий

Цолмон-хан не вписывался в форму, по которой были отлиты большинство чогорийских сыновей Великого Хана, возвышаясь над львиной долей своих собратьев внушительной массой, более подходящей для одного из суровых сыновей Ферруса Мануса. Несмотря на это, он считался одним из наиболее преданных сторонников реформ Джагатай-хана в V легионе, свободно владел как хорчином, так и терранским готиком, а также обладал хладнокровием и талантом к одобряемой Ханом торжественной поэзии. Его спокойная храбрость и безграничная верность считались такими же добродетелями, как и мастерство, с которым он владел своим молотом, ибо хан проявлял немного милосердия к тем, кто осмелился поднять оружие против его легиона и примарха, за которым Цолмон поклялся следовать.

Первоначально служивший под другим именем в 532-й роте Первопроходцев, Цолмон-хан вошёл в число всего лишь 24 своих собратьев по роте, которым довелось дожить до обнаружения Чогориса и стать свидетелями воссоединения V легиона с Джагатай-ханом. В течение полувека он достиг звания хана, а ко времени крестового похода в систему Чондакс стал одним из наиболее уважаемых ханов, служивших в составе орды нойон-хана Асудая. Беспрекословная преданность, которую Цолмон взрастил в своих воинах, принесла ему союзников как внутри, так и за пределами Пятого, и в отличие от многих других затворников-Шрамов его имя было хорошо известно воинам ряда других легионов и иных имперских учреждений.

Соратник Безмолвного Сестринства

По окончании кампании в системе Чондакс Цолмон-хан сохранил несколько реликвий, некогда принадлежавших рыцарю-центура Калистис Меровин, погибшей на одинокой луне Байфруст. Позднее он преподнёс их Сёстрам Безмолвия вместе со свидетельством о храбрости их сестры в бою и почестями от самого Великого Хана. Учитывая секретность и изоляцию своей организации, Сёстры Безмолвия не ожидали особой благодарности от других воинских структур Империума, и подобный акт благородного смирения произвёл немалое впечатление на матриархов ордена. В обмен на оказанные их павшей сестре почести и с целью поощрения уз, выкованных руками скромного хана Золотой Звезды, они взяли на себя обязательство обеспечить его почётным караулом, чтобы тот сопровождал его в сражениях – величайшая честь, оказанная очень немногим за всю историю Империума, честь, к которой сам Цолмон-хан относился с величайшим уважением.

Каган Белых Шрамов, Боевой Ястреб, Владыка Льдисто-Голубых Небес, примарх Белых Шрамов

Джагатай-хан был неожиданной бурей, внезапным и разрушительным штормом, что приходил и уходил, когда ему было угодно. Среди всех своих братьев он нашёл Великий крестовый поход занятием на свой вкус: бесконечной охотой в тёмных уголках Галактики. Когда Великий крестовый поход бушевал по всей Галактике, Хан находился в его сердце, пребывая в постоянном движении, сражаясь и смеясь, когда убивал. И всё же Великий Хан не был простым берсеркером, ибо даже в самой простой задаче искал совершенства, достигаемого путём дисциплины. Это была тихая компетентность мастера, который стремился не к признанию со стороны других, а лишь к удовлетворению, что можно найти в идеальном ударе или удачном слове.

Среди примархов Императора Хан слыл одним из наиболее нелюдимых, он связал свою жизнь с охотой и славой погони, а не с парадными плацами или залами стратегиумов, и нередко оставался за пределами взора истории. Он не управлял великой империей, не написал ни одного великого трактата о войне, но его действия руководили ходом Великого крестового похода со спокойным умением, что всегда было отличительной чертой его легиона. Таким образом, когда Гор разжёг в неоперившемся Империуме пламя гражданской войны, немногие обратили внимание на Хана: его преданность предполагалась теми, кто считал себя лучше него, и служила предметом борьбы тех, кого он когда-то считал своими друзьями. Когда Хан, в конце концов, сделал свой выбор, когда забытый легион избрал свой путь, их выбор сотряс сами основы Империума.

Доспехи Дикого Огня

Доспехи Кагана, созданные в равной степени эстетически приятными и прочными, прекрасно дополняли его быстрый и бескомпромиссный стиль ведения боя, а также обладали рядом уникальным систем для улучшения его и без того непревзойдённых рефлексов.

Пустотный мотоцикл модели «Содзюцу»

Пустотный мотоцикл модели «Содзюцу» – ранний прототип реактивного мотоцикла, предшествующий куда более распространённому «Скимитару», широко используемому у Легионес Астартес. Во время первоначальных испытаний его двигатели оказались способны обеспечить достаточную тягу для ограниченных периодов истинного полёта и даже некоторую маневренность в открытом космосе, в связи с чем Логистикэ Империалис классифицировали данную модель в качестве сверхлёгкого истребителя, а не реактивного мотоцикла.

«Наш грех заключался в том, что мы зашли слишком далеко и двигались слишком быстро. Мы пытались играть в богов и в своей неуклюжести пробудили древнюю, более тёмную силу…»

Теокранд Блант, теоретик Имперского двора

С окончанием грандиозных варп-штормов, на протяжении нескольких поколений, отделявших Терру от остальной части Галактики, среди колоссальных, незримых океанов Эмпиреев наступило затишье. Невидимый прилив буквально прошёл сквозь реальность, после чего эфемерные существа, известные некоторым под именем «демонов», начали терять собственные силы и терпеть неудачу перед лицом столь внезапных перемен. То был сигнал, которого Император так давно ожидал – знак к началу Его Великого крестового похода во имя покорения дикой Галактики, попытке раз и навсегда обуздать Тьму среди звёзд, которая могла угрожать будущему человечества. Силой Своих могучих армий, будь то вооружённые клинками и болтерами воины или же бойцы иного фронта, в совершенстве владевшие стилусом и пиктографом, Император стремился к искоренению всех следов существования демонических тварей и неестественного могущества этой мерзости, чтобы раз и навсегда похоронить легенды и страхи Древней Ночи под тяжким бременем веса Своей Истины.

Увы, всему этому не суждено будет продлиться долго. Гору и его союзникам удастся миновать стражей варпа и избавиться от наложенных на его силы оков, даруя тем самым новые возможности существам, ожидавшим случая вырваться из эфемерного царства. Благодаря свершённому на Калте великому ритуалу и многочисленным кровавым жертвоприношениям на алтаре войны им удалось сломить хрупкую хватку Императора вокруг варпа и его жестоких владык. В скором времени разрушительная буря обрушится на совершенно неподготовленную к такой убийственной ярости Галактику, и демоны смогут проявиться среди бесчисленных миров, каждый из которых полагал, что остался один среди ужасающего шторма войны. Граждане этих несчастных планет умирали забытыми и незамеченными, превращаясь в игрушки для злокачественной опухоли, получавшей извращённое удовольствие от причиняемых им страданий. Воистину, безумие охватившей Империум войны каким-то образом подпитывало демонические силы, появлявшиеся по всей Галактике и распространяющие вокруг оргию насилия и разрушений.

Эти существа стали новым, неведомым доселе проклятием для всей Галактики, ибо ни в одном кодексе, ни в одном архиве не содержалось ни малейшего упоминания о них – ибо Император тщательно позаботился об уничтожении или сокрытии соответствующих данных. Ко встрече с ними не сумел подготовиться никто – то была сила, которая не обращала ни малейшего внимания на военную логику или любой разумный способ ведения войны, сила, оружие которой не подчинялась никаким известным законам физики, сила, чьим единственным желанием было сеять смерть и разрушение. Хотя они пронеслись по всей Галактике подобно безудержной, всеуничтожающей волне, их формы были столь отвратительны, что никто не видел в них единой объединённой силы – скорее уж массу разрозненных отрядов. Многие сочли их некой новой ксеноугрозой, и даже те, кто знал хоть какую-то толику правды, навряд ли могли осознавать истинные масштабы угрожавшей им опасности.

Мы располагаем множеством сообщений той тёмной эпохи, каждое из которых подробно рассказывает о вторжении существ, известных ныне как демоны, и описывает столь сильно отличающихся друг от друга тварей, что их подробная классификация кажется практически невозможной. Некоторые из них представляли собой звероподобные и грубые машины убийства, закованные в бронзовые латы и мех, другие – высоких и изящных существ, шествующих среди залитых кровью полей сражений. Немногие источники соглашались друг с другом в чём-то большем, чем явная злобная жестокость нападавших, и те, кто рискнул противостоять им, встретили на своём пути только погибель. Новый противник отказывался стоять на месте, он не искал в войне никаких преимуществ, за исключением кровавой награды смерти, и не оставлял никаких ключей к пониманию своей конечной цели. Тем, кто стремился выработать тактику борьбы с таким врагом, мало помогли солдатские отчёты, и ещё меньше – хроники Великого крестового похода, поскольку эти отродья смеялись в лицо общепризнанной мудрости.

«Когда-то вы сожгли наши церкви, наши места силы, и назвали нас глупцами. Теперь же колесо повернулось в обратном направлении. Вы освободили то, что мы стремились успокоить, и вот теперь вы выводите меня из тьмы своей темницы, стремясь обрести оружие для борьбы с новой угрозой. Я отказываюсь помогать вам, ибо знаю врага, с которым вы столкнулись – и тот Ад, что он обрушит на ваши головы, станет для меня величайшей усладой».

приписывается осуждённому теократу Камрену Атерну, незадолго до его казни в 009.М31

Призванные растущей мощью Гибельного шторма и тёмной магией союзников Гора, демоны Гибельного шторма были совершенно иной породой, нежели те, что появляются в результате простых ритуалов призыва. Их могущество принадлежало только им самим – чистейшая, голая сила варпа, высвобождаемая ими по собственной воле и желанию вопреки ограничениям законов смертных.

Преодоление завесы (разрыв реального пространства)

Демоническое воинство редко существует достаточно долго, чтобы приготовиться к бою; чаще всего порождения варпа просто появляются, раздирая завесу между двумя мирами, прежде чем обрушиться на несчастных, которым не повезло оказаться у них на пути. Подобные нападения оставляли немного действенных способов защиты для смертных армий, ибо ни стена, ни крепость не могли сдержать варповы орды.

«Горе тем, кто заключает пакты с самыми отвратительными силами варпа – ради сиюминутного триумфа они обрекают свои души на вечные страдания в будущем».

Вилем Гефестус, историк-арканист

Приливы безумия (временное явление)

Демоническое вторжение неспособно к длительному существованию в реальном мире без огромных затрат энергии или существования аномальных физических условий, прежде признававшихся имперской наукой невозможными. Таким образом, чем дольше длится вторжение, тем менее мощным оно становится и тем легче его уничтожить.

Эманации ужаса (аберрантная таксономия)

Порождения бездны воистину бесконечны в своём омерзительном и пугающем многообразии, их нельзя классифицировать, как войска смертных, ибо даже у тех тварей, что выполняют схожую роль на полях сражений, не слишком-то много общего. Каждая из них обладает какой-то уникальной способностью или причудливой мутацией – удивительным оружием, которым можно воспользоваться в сражении против простых смертных.

Владыка колдовства

Демонические крылья

Сокрушающие клешни

Свежевальные когти

Дробящие клыки

Гнилостные миазмы

Медные ошейники

Ошеломляющий мускус

Последователи варпа

Коррозионная блевотина

Раздирающие шипы

Кислотная кровь

Корона из рогов

Чешуйчатая шкура

Сверхчеловеческая быстрота

Пламенеющий ихор

Метательные иглы

Костяные гарпуны

Эфемерный ужас

Покров тьмы

«Иннервация демона – это самая настоящая сила, которой можно овладеть, и я испытываю подлинное наслаждение от осознания приближения того дня, когда смогу отбросить ограничения человечности и превратиться в Зверя Космоса!»

Доминик Безумный, осуждённый демагог и агитатор

Хотя любой смертный, скорее всего, будет воспринимать легионы варпа как единое воинство монстров, это восприятие крайне далеко от истины. В глубинах варпа возникло множество сил со своими собственными планами и желаниями – а также уникальными армиями.

Блистательный ужас

Хаос в чистом виде – это ужас, пред властью которого немногие способны выстоять и сохранить здравый рассудок. Он жаждет лишь разрушения, чтобы все смертные встретили свой предопределённый конец, обратились во прах и были забыты. Суть Хаоса – бесформенная и вечная ненависть, единственная цель которой – конец всему живому. Конец всех дней.

«Гор и Император наверняка перемелют человечество в пыль, бескрайние территории опустеют – и их новыми обитателями станут призраки, пожелавшие найти себе новый дом».

адмирал Джосс ван Драрваал по окончании Драссенской бойни

Багровая ярость

Тёмная ярость битвы и кровавая радость последних мгновений жизни – ведущие аспекты существования многих из порождений варпа. Единственным желанием подобных созданий остаётся стремление сражаться и умереть – не имеет значения, где и почему, покуда льётся чья-то кровь. Для таких гнусных воителей результат сражения напрямую зависит от количества черепов и смертей, будь то друзья или враги.

Собиратель черепов

Щит гнева

Путь Крови

Кровь должна течь

«Когда предательство настигнет тебя и наступит время сражаться, залогом успеха станет решение последовать за бегущим жаром твоей крови, а не за холодной логикой разума».

Цинь Са, стратег Белых Шрамов и советник Великого Хана

Ползущий бич

Среди легионов Хаоса присутствовали и те, кого не заботили победа или поражение – только бесконечное страдание, медленное и мучительное, что распространяется среди как можно большего числа людей, страдание, от которого нельзя окончательно избавиться в смерти. Для подобных существ мерой успеха служит распространение их гнусных даров, в то время как простые убийства кажутся им ничтожной карой.

Чумоносец

Монолит Распада

Гибельное облако

Страдания, которым нет конца

«Только смерть вращает колесо Империума».

Альфарий, примарх Альфа-Легиона

Безудержный натиск

Сводящий с ума визг ощущений и диких порывов, жизнь, смерть, победа и поражение – неотъемлемые составляющие кредо ещё одного из эфирных доминионов. Ибо для некоторых нерождённых по-настоящему имел значение не исход сражения, а сам факт того, что они находились в самом сердце оного, чтобы познать безумие битвы и испытать все её превратности, навязать врагу свои мрачные грёзы и познать истинное наслаждение.

Нечеловеческая грация

Мерцающая походка

Атакующие прыжки

Искажённая мечта

«Наука Императора взрастила Гора в качестве наследника престола величайшей из когда-либо созданных империй, обладателя генетического богатства, непревзойдённого в этой Галактике. Однако в сердцах примарха дремали все древние грехи его далёких пращуров – грехи, которые Луперкаль в высокомерии своём оставил без внимания, и они начали гноиться, покуда не принесли воистину горькие плоды. Возможно, если бы он остался простым громилой – никем не замеченным жителем суровой Хтонии – а не вознёсся к свету Императора, всем нам было бы гораздо лучше».

Рацио Небулин, старший советник бюро Администратума

Рои, несущие безумие

Искривлённая, переменчивая и извращённая, грубая мощь Хаоса была силой, с которой следовало считаться – и которую Сам Император пытался, но не сумел сдержать. Некоторые из её последователей не видели более высокой цели, чем распространение оной силы и её расточительное использование на полях сражений в мире смертных. Демонстрацией этой силы они множили число своих побед.

Сплетение безумия

Мощь эфирных молний

Оракул Хаоса

Варп-пожар

«Немногие люди знают звёзды так, как я. Ведь я выпивал за одним столом с демагогами и пророками, учёными и мучениками».

Ибен уль’Фаид, вольный торговец и капитан «Блистательной добродетели»

Зеркало ненависти

Ненависть, которая закручивается в варпе, охватывает всё. Подобно дракону бесконечности, что пожирает свой собственный хвост, эта ненависть распространяется даже на самое себя. Ожидать рациональной и разумной логики от подобных существ просто-напросто глупо, ибо Хаос является в равной степени их именем и природой. Тем не менее, в этой саморазрушительной ненависти невозможно обрести какого бы то ни было союзника, а лишь нового и ещё более непредсказуемого врага.

Все как один

Аватар ненависти

Непревзойдённая рекурсия

Бесконечный круговорот

«Хотя ярость можно использовать в качестве оружия, в гневе можно обрести не так уж много правды».

поучения Таргутая Есугэя из Белых Шрамов Совету грозовых пророков

Эти существа представляли собой властителей орд Гибельного шторма, первичные воплощения скрытых сил варпа, чьи тёмные желания вели сонмища демонов в бой. Двух одинаковых демонических владык не существует, и всё же каждого из них объединяют некоторые общие черты, вроде злобного и изворотливого разума или же выдающегося воинского мастерства. Сражающиеся демоны способны посоперничать даже с лучшими из Легионес Астартес – так, им под силу сокрушать целые бронетанковые колонны и разрывать меньших воинов на части, а в роли командиров и военачальников они славятся абсолютной безжалостностью в руководстве ходом развязанных ими безумных войн.

Внешний облик этих громадных чудовищ может серьёзно варьироваться, за исключением исполинского роста и воистину отвратительных харь. Среди всей изменчивой массы демонов именно эти твари наилучшим образом знакомы человеческим учёным, ибо многие из них соответствуют описанию тварей из запределья, отображённых во множестве древних сказаний – таким образом, эти ужасы преследуют человечество в кошмарах, над которыми не властна история. Некоторые из демонических владык обретут новые титулы и мрачные легенды, прокладывая кровавую тропу среди звёзд, действуя на острие развязанного Гором восстания и забирая унесённые жизни в качестве подношения собственным хозяевам и силам, которым Луперкаль присягнул на верность вместе со своими легионами.

Лорд Хаоса

Демоническая стража

Авангард Преисподней

Летающая монструозная тварь

Среди всех мрачных легенд, порождённых в годы эры Тьмы терзавшими Империум демоническими вторжениями, легенда о Ка’Бандхе оставит тёмное клеймо на дальнейшем развитии истории. Это исчадие ада с крыльями летучей мыши, облачённое в непробиваемый бронзовый доспех и способное рассечь дюжину человек каждым взмахом когтей или выкованного в Преисподней оружия, стало творцом погибели десятков миров, очистив их пламенем и яростью.

Каждый из миров, куда ступала нога Ка’Бандхи, каждая из армий, что пыталась ему противостоять, обращались в выжженные руины, обугленные трупы и сложенные в ритуальном порядке кости – так было вплоть до того момента, как он столкнулся с Кровавыми Ангелами и их ангелокрылым повелителем. Именно противостояние Ка’Бандхи и IX легиона определит дальнейший путь последнего и сотрясёт сами основы Империума – то, что началось при исполнении кровавых замыслов на Сигнусе-Прайм, завершится во время сражения за Императорский дворец на Терре. Когтистая длань демона низвергнет примарха, в то время как его легион окажется заклеймён проклятьем, рождённым ненавистью монстра и их собственной гордыней.

Снова и снова Ка’Бандха будет вырываться из варпа, дабы обрушить свою ярость и ненависть на Кровавых Ангелов, и хотя каждый раз демона в конечном итоге удастся изгнать, заплаченная за победу цена в жизнях и опустошённых мирах продолжит оставаться высокой.

Владыка убийства

Аура ярости

Авангард Преисподней

Жатва ненависти

Вечная вражда (Сангвиний)

Летающая монструозная тварь

Постоянный персонаж легенд и страшных историй планеты Шестьдесят Три-Девятнадцать, Самус, поговаривают, погружал во власть безумия целые цивилизации посредством паранойи и страха. Этот демонический князь мог завладеть любой душой, кроме самой защищённой, и с превеликим удовольствием обращал вражеские войска против своих же соратников, дабы его марионетки убивали тех, кто несколько мгновений назад были их товарищами по оружию, друзьями или даже семьёй.

В годы Ереси Гора Самус превратится в подлинную чуму для тех, кто был верен Императору. Немногое известно о первой встрече Империума с Самусом – на тот момент связанным прислужником одного из множества врагов, побеждённых за годы Великого крестового похода, однако с пришествием Гибельного шторма он вновь станет бичом миров человеческих – на сей раз не как простой слуга, скованный защитными чарами, а по своей собственной тёмной воле, неподвластной никаким планам смертных. В мрачной сумятице эры Тьмы Самус сполна воспользуется своими силами, дабы оставить след разрушения по всему израненному Империуму – и тем самым вписывая новые страницы в ужасающую летопись своих деяний.

Владыка убийства

Рождённый убийством

Шёпот безумия

Призванный в годы Ереси Гора вероломным легионом Несущих Слово, Кор’бакс Абсолютная Погибель считается одним из наиболее могущественных демонов, появившихся среди орд Гибельного шторма. Свидетельства очевидцев его гнусных деяний крайне немногочисленны, по большей части они вырваны из безумных умов тех, кому посчастливилось пережить столкновение с князем демонов. Уцелевшие рассказывают о приливных волнах гниения и распада, несущих погибель всем живым существам на своём пути.

Как и в случае со многими другими ужасами варпа, высвобожденная Гибельным штормом буря эфирной мощи стала предвестником возвращения Кор’бакса, более не связанного ограничениями со стороны оберегов или запретами. Свободная в удовлетворении своих жестоких прихотей тучная мерзость оставит за собой след разложения и упадка, погрузившего множество секторов в новую эпоху страданий и мрака – новую песнь кошмара для сил, которым служил Кор’бакс.

Владыка Распада

Псайкер

Бездонная пасть

Зловонный прилив из плоти

Среди громадных скоплений уродливых и отвратительных существ, из которых состоят легионы варпа, существуют свои собственные капитаны и чемпионы. Некоторые из них были исполинскими, ужасающими монстрами, использующими свою голую силу во имя разрушений на поле брани, в то время как иные, меньшие существа, играли роль надзирателей и мастеров строевой подготовки, направляя бесчисленные толпы своих сородичей против войск врага. Невзирая на размеры, каждый из них представляет собой воистину грозного противника, неутомимого и неукротимого. Каждый из них – убийца, оттачивающий свои навыки на протяжении столетий злобы и ненависти, оружие, выкованное в варпе с единственной целью – обрушить страдания и погибель на род людской. Подобно другим их родичам, высшие и избранные демоны могут похвастаться таким изобилием отвратительных форм, что любая попытка каталогизировать их вариации не просто обречена на неудачу, но и по сути своей может считаться чистой воды самоубийством. Эти чудовища существуют, чтобы служить продолжением воли своих хозяев, исполняя роль их верных клинков – и в то же время проклятием для всех, кто отважится противостоять им.

Пастырь злонамеренных

Неуклюжие существа со скрученными мускулами и бритвенно-острыми когтями, демоны-громилы представляют собой авангард орды, созданный для того, чтобы пробивать хрупкие боевые построения смертных армий и служить в качестве оплота для следующих за ними меньших демонических миньонов. Каждый из этих жестоких монстров возвышается даже над улучшенными воинами Легионес Астартес, а масс-реактивные болтерные заряды для них – не более чем раздражающая мелочь.

Вырываясь из глубин варпа в сотрясающей саму землю атаке, фаланга таких ужасающих монстров способна разорвать любой строй и сокрушить любую оборонительную линию, что окажется у них на пути. Что ещё хуже, демонические громилы демонстрируют ту же извращённую хитрость, что и весь их род, постоянно изобретая новые способы мучить своих врагов и мешая человечеству противостоять как самим демонам, так и их извращённым хозяевам.

Авангард Преисподней

Эти отвратительные существа составляют большую часть демонических орд, выплеснувшихся из Гибельного шторма на ослабевший Империум. Меньшие размеры – единственное, что отличает подобных тварей от их собратьев, ведь изобилие форм и размеров, бросающих вызов любой смертной логике, характерно для всех без исключения пород демонов. Хотя порой их считают наиболее незначительными представителями демонического рода, на уровне обыкновенных зверей или паразитов, каждый из низших демонов всё ещё остаётся грозным убийцей и настоящим ужасом, способным с лёгкостью разорвать керамит – а их чистая сила и стойкость подобны таковым даже у могучих Легионес Астартес. Пока Гор и его братья будут вести свою собственную войну, освободившиеся благодаря уловкам Лоргара бесчисленные орды этих чудовищ под командованием более крупных существ займутся грабежом и сожжением уязвимых миров Империума.

Немногим большее, чем марионетки из плоти, принявшие эфемерную сущность демонов, одержимые создавались из раненых бойцов на поле брани, чьи тела всё ещё были достаточно целыми для использования в качестве оружия, или же обладателей слишком слабой воли, ставших жертвами варп-манипуляций. Одержимые – неуклюжие и вялые существа – больше не были настоящими людьми, превратившись в порабощённую волей варпа бездумную оболочку. Такие создания действовали в качестве первой волны любого демонического вторжения, подготавливая путь для своих полностью сформировавшихся сородичей. Одержимые увлажняли землю кровью и приносили в жертву невинных, дабы ослабить хватку реальности, а также вызывали огонь на себя, истощая боеприпасы тех, кто отважился противостоять им.

Такие примитивные мерзости сильно отличались от превозносимого Лоргаром слияния человека и демона, поскольку по сути своей были отнюдь не добровольным партнёрством, а насильственным преобразованием изначальной воли в пользу демонической. Хуже того, столь отвратительные твари были неспособны к длительному существованию, ибо демонический дух внутри медленно искажал и разлагал смертную плоть своего хозяина, деформируя её в формы, более приятные глазу извращённого сознания отродья варпа. Впрочем, немногим носителям было под силу противостоять такому изменению плоти, и большинство из них просуществовало всего лишь короткий промежуток времени, прежде чем погибнуть и отбросить тем самым демона обратно в бесформенную реальность варпа.

Рабы Тьмы

В рядах демонических орд нередко можно встретить извращённое подобие кавалерии или войск воздушной поддержки - быть может, ради издевательской пародии на армии смертных, попытки воспроизведения стародавних легенд или же в связи с каким-то причудливым симбиотическим извращением самого варпа. Подобных существ редко призывают сообразно военной логике, согласно которой кавалерийские соединения и их воздушные собратья служат в качестве мобильной ударной силе – вместо этого они подчиняются тёмной воле Хаоса.

Кавалерия демонических воинств столь же разнообразна, как и их пехота – начиная от гладких, стремительных бегунов и заканчивая массивными неуклюжими джаггернаутами, и её внешний облик неразрывно связан с капризами смертной тактики. В свою очередь, гарпии входят в число возвышенных чемпионов нечистых орд и могут похвастаться достаточно мощными крыльями или могучим колдовством, которые в состоянии поднять их огромные тела в воздух. Некоторые из них напоминают по форме зверей с крыльями летучей мыши, другие – чешуйчатых, драконоподобных страшилищ или даже громадных гниющих стервятников. Само зрелище этих кружащих в небесах существ превратится в одну из наиболее стойких легенд эры Тьмы – крылатые аватары разрушения станут предвестниками падения империи и конца всех дней.

Подлинные титаны, чьи размеры находятся за гранью понимания смертных воинов, или же воплощённые ужасы, состоящие из множества извивающихся щупалец и жаждущих разрывать плоть зубов, эти чудовища – крупнейшие в рядах демонических орд – являются истинным воплощением смерти. Одного взмаха их когтей хватало, чтобы сокрушить вражеский строй, поступь их ног давила простую пехоту, словно муравьёв. Каждый из них – живая машина войны, топливом для которой служит ненависть и страдания, машина, не ведающая пощады к трясущимся от страха воинам врага.

На полях сражений эти твари действовали в качестве ожившего тарана, сокрушающего сильнейшие оборонительные сооружения и создающего бреши, сквозь которые следовавшая за ними орда была готова хлынуть внутрь. Кроме того, исполинские чудовища служили в качестве своего рода мишени для тяжёлой артиллерии смертных армий, вызывая огонь на себя. Только сосредоточенный обстрел крупнокалиберных орудий мог сразить этих монстров, и даже в этом случае переполнявшая их омерзительная энергия варпа гарантировала, что гибель колосса станет не более чем временным избавлением от его безудержного гнева.

Неостановимый

Нечасто встречается буря, способная пробудить столь же древние и ужасающие воплощения варпа, ибо архидемоны Гибельного шторма не уступают в размерах даже могучим боевым титанам Империума. Будучи отражением первичных и фундаментальных течений странного эфирного измерения, что порождает их, архидемоны – в отличие от своих родичей – существа дикие и непостижимые, зачастую действующие по прихотям, что противоречат планам их меньших собратьев и, быть может, служат каким-то неизвестным целям сокрытых сил, управляющих варпом.

Каждое их появление на полях сражений знаменует собой конец времён для несчастного мира, вынужденного стать свидетелем их пришествия, ибо архидемоны не оставляют после себя ничего, кроме смерти и разрушений. Среди чемпионов человеческой расы немногим по плечу бросить вызов подобной мощи и надеяться остаться в живых, в связи с чем тот факт, что такие чудовища лишь изредка являют свой лик в царствах смертных – большая удача для всего нашего рода.

Владыка Хаоса

Жнец душ

Сокрушитель титанов

Избранник варпа

Рана в покрове мироздания

За гранью смерти

Проводник нереальности

Варповый взрыв

Искажение времени и пространства

Выкованный в варпе доспех

На протяжении долгого времени демонология – тонкая наука и вместе с тем крайне опасное ремесло – считалась великим грехом в пределах человеческой расы, в равной степени из-за безумия, что поражает её практиков, и в связи с разрушениям, к которым приводит её использование. Великий Император Человечества на первых порах сокрыл информацию о существовании демонов, а позднее занялся поисками и искоренением уцелевших последователей нечистых культов – впрочем, даже такому прозорливцу, как Он, не удалось полностью уничтожить искусство демонологии.

Ключ к ремеслу демонолога – двойной акт вызова и связывания демонических сущностей, действие, чреватое крайней опасностью и не прощающее ошибок. Призываемые демоны весьма далеки от своих свободных сородичей, в мире смертных демонов-рабов поддерживает энергия призыва и колдовские обереги демонолога. Все они – крайне недолговечные исполнители воли колдунов, ограниченные в силе и вынужденные подчиняться любым приказам своего хозяина, однако всё это не делает их менее смертоносными.

Сковывание

Псайкер завершает гнусный ритуал, который эхом разносится по имматериуму, вызывая тем самым демонов в царство смертных.

Проклятая земля

Псайкер становится проводником, сквозь который текут энергии варпа, заражающие саму землю и питающие ступающих по ней демонов.

Тёмное пламя

Псайкер создаёт шар из тёмного психического пламени, способный сжигать не только тела врагов, но и их души.

Инфернальное сияние

Глаза псайкера испускают нечестивую силу, которая обугливает и плавит всё, что окажется на её пути – будь то плоть, металл или камень.

Жертвоприношение

Псайкер приносит в жертву душу одного из своих последователей, чтобы призвать кого-нибудь из доверенных слуг самих богов Хаоса.

Вторжение

Псайкер открывает портал в Царство Хаоса, через который демонические легионы проникают в мир смертных.

Одержимость

Псайкер жертвует своей собственной душой, в результате чего высший демон Хаоса жадно овладевает ею, вырываясь из тела хозяина взрывом психической энергии.

Хотя в мирное время они служат Императору в качестве Его рук, так называемые «Когти Императора» — имя, дарованное тем элитным силам Империума, которые получают свои приказы непосредственно от Повелителя Человечества на войне и служат Ему в качестве посланников, агентов, телохранителей и устранителей различных угроз. В их число входят легендарные Легио Кустодес, присягнувшие Императору защитники, внушающие страх Сёстры Безмолвия — сборщицы Великой Десятины, а также подобные призракам нечеловеческие убийцы Оффицио Ассасинорум и другие, ещё более странные и закрытые организации, вроде техноарканистов Темпли-Хронос или ужасающих пси-титанов Ордо Синистер.

В то время как объединённая мощь Легионес Астартес возглавила покорение Галактики, а бесчисленные ряды Ауксилии Империалис следовали за ними, Когтям Императора предоставлялись иные, зачастую куда более таинственные и секретные поручения, но оттого не менее важные. Будучи высвобожденной на войне, их сила несомненна и неодолима, а оружие и способности — творения гения Императора и древние реликвии Тёмной эпохи Технологий, которыми не дозволено владеть никому, кроме них.

«Вы уже встречали их, этих новых смертоносных игрушек Императора, не так ли? Его искалеченных полумужей и бездушных женщин, его позолоченных гомункулов и ослеплённых варпословов? Неужели вы считаете их людьми? Являются ли они чудовищами в меньшей степени из-за своих околочеловеческих форм? Полагаю, что нет. Вся эта бесовщина генного ремесла и запретной алхимия — неужто они кажутся вам чистыми лишь потому, что к ним обратился ваш скромный, отрицающий свой статус божок? Потому что так сказал ваш обаятельный тиран? А из какого полуразрушенного склепа или залитой кровью тюремной лаборатории выполз он сам — первый в этом паноптикуме чудовищных выродков? Или вы верите в его лживые басни о «бессмертии» и «первородстве»? Вы приговариваете меня к смерти за грехи разума и изобретательности, однако я отчётливо вижу то, что вы предпочитаете не замечать. Я проклинаю вас — проклинаю вас всех за ад грядущих дней, к которому вы уже бежите, словно в объятья возлюбленной».

из показаний техноархеолога Синеция Торна, после оглашения смертного приговора Судом Ассизов Императора, М30

Воители Легио Кустодес — это уникальные генетически сотворённые живые орудия, которые отличаются сверхчеловеческими физическими и умственными способностями, а также воинским мастерством, превосходящим даже воинов Легионес Астартес. В основе их уникального мастерства лежит индивидуальный стиль боя, благодаря которому один-единственный кустодий способен с ослепительной скоростью перебить десятки низших врагов и с презрительной лёгкостью повергнуть незадачливых убийц и чемпионов.

Специальные правила Легио Кустодес

Сверхъестественное мастерство

Товарищество

Непоколебимый дух

«Награда за терпимость — измена и предательство».

древняя терранская поговорка

Кустодийские доспехи

Броня Легио Кустодес представляет собой вершину искусства оружейных дел мастеров. Намного более технологичная, нежели силовые доспехи Астартес массового производства, она сделана из редкого аурамитового сплава, используемого для боевого облачения Самого Императора. Каждый комплект индивидуально подгоняется под конкретного кустодийского стража и оснащён массивами датчиков движения, а также генераторами отражающего поля для ещё лучшей защиты.

Щит «Прэзидиум»

Изысканно украшенные предшественники более поздних штурмовых щитов, щиты «Прэзидиум» Легио Кустодес выкованы из практически неразрушимого многослойного керамита и упругих сплавов, а сверх того — усилены встроенными генераторами защитного поля.

Терминаторская броня модели «Аквилон»

Данная модель терминаторской брони разработана специально с учётом физиологии Легио Кустодес. Её происхождение восходит к доспехам «Катафрактарий» легионов Космического Десанта, но «Аквилоны» отличаются гораздо большей мощностью и усиленными каналами нейрофибров, по слухам, улучшенными Самим Императором специально для Его элитных стражей.

Телепортационные транспондеры

Хотя во время активного участия Императора в Великом крестовом походе воины Легио Кустодес по большей части исполняли обязанности Его телохранителей и часовых, наряду с этим они нередко пользовались телепортариумами имперских боевых кораблей для быстрой высадки на планету. Кустодии мало что оставляли на волю слепого случая, а потому пользовались лишь самыми продвинутыми технологиями телепортации.

Отражающие поля и Железные Нимбы

Относительно редкие ввиду ресурсоёмкости и тайных знаний, необходимых для их создания, различные защитные энергетические поля всё же широко распространены среди доверенных слуг Императора и служат как знаком их положения, так и действенным личным средством защиты.

Вексилла Магистериума

Знамёна и штандарты Легио Кустодес олицетворяют нерушимую и практически всеобъемлющую власть Императора — такова печать окончательного вердикта и могущества человечества, известная как Магистериум. Одного их присутствия на полях сражений достаточно, чтобы наполнить верных Ему непоколебимым рвением, равно как и вселить в сердца тех, кто отважился противостоять Владыке Человечества, ужас и трепет. Более того, эти знамёна и значки зачастую также являются высокотехнологичными артефактами — внутри них расположены вокс-трансляторы и инфразвуковые индукторы, что делают их роль на поле брани отнюдь не только символической.

Арэ-визгуны

Эти древние устройства, созданные для нужд контрразведки в годы Тёмной эпохи Технологий, способны искажать и искривлять электромагнитные сигналы, за что механикумы считают их существование подлинным кощунством. В связи с этим используются они исключительно свитой Самого Императора. С помощью джиннов-малефиков и враждебного мусорного кода арэ-визгуны извращают показания незащищённых когитаторов и телеметрических построителей лживыми показаниями и агрессивной дезинформацией, а то, что не могут обмануть, просто-напросто ослепляют и оглушают визжащей многочастотной какофонией.

«Кое-кто может усомниться в твоём праве на уничтожение миллиардов. Те же, кто всё понимает, осознают, что у тебя просто не было права оставить их в живых».

из «Экстерминатус Экстремис»

Копьё Стража

Копья Стража представляют собой традиционный образец личного оружия Легио Кустодес и во многом служат самым настоящим символом этого воинства. Элегантная и смертоносная, эта сложная и уникальная разработка состоит из силового клинка и высокотехнологичного встроенного болтера, и в руках кустодия-стража копьё разит и парирует вражеские удары со скоростью молнии, невзирая на свои габариты. В более редких случаях на копья Стража устанавливаются не болтеры, а усовершенствованное вспомогательное оружие специализированных образцов, наподобие компактных мелт или даже адратических излучателей-дезинтеграторов, которые используются в бою против самых смертоносных из ожидаемых врагов. Наиболее красивыми и опасными в арсенале кустодиев являются так называемые образцовые копья — легендарное оружие, которым владеют только наиболее прославленные щит-капитаны и трибуны Десяти Тысяч.

Клинок Часового

Это ещё одно уникальное оружие Легио Кустодес, разящее с брутальной жестокостью там, где копьё Стража действует изящно. Встроенные в его клинок генераторы гиперимпульсных разрывающих полей способны рвать на куски и плоть, и металл, в то время как установленный на лезвии двуствольный болтомёт может обрушить на неприятеля шквал огня с близкой дистанции.

Силовые перчатки и силовые когти модели «Солерит»

Сработанные по образцу древних реликвий, которыми поначалу вооружали элиту Громовых Воинов, силовые рукавицы «Солерит» и их разновидность в виде хищных когтей — исключительно грозное и могучее оружие. От стандартных силовых кулаков и когтей, используемых Легионес Астартес, они отличаются невоспроизводимыми силовыми катушками-артефактами, питающими энергией их генераторы рассекающих полей, а также практически неразрушимыми материалами, используемыми для корпусов и лезвий данного оружия. Куются они исключительно в восстановленных горнилах древних Буревых Галерей у самого расплавленного ядра Терры.

«Только в смерти заканчивается долг».

Первая максима Легио Кустодес

«В войне не на жизнь, а на смерть нет посторонних и нет такого места, которого бы не могла достигнуть битва, а потому бейся без пощады и не зная усталости, ибо смерть наверняка их не ведает».

приписывается Константину Вальдору

Адратическое оружие

Адратическое оружие — подлинная реликвия Тёмной эпохи Технологий, которая на Терре считается по-настоящему уникальной разработкой. Оно испускает мощный, но опасно нестабильный энергетический луч для рассечения связей внутри материи, заставляя оказавшиеся на пути цели зрелищно разваливаться и оставляя от них лишь пылающие остаточные образы. В годы эпохи Раздора об этом оружии ходили легенды, и по всей поверхности погрузившейся в беззаконие Терры бушевали опустошительные войны, вызванные исключительно разногласиями по поводу обладания этим оружием и обещанием власти, которую оно могло даровать. После того, как Император пришёл к власти и положил конец Древней Ночи на Старой Земле, всё адратическое оружие было передано Ему под страхом смерти — не только для тех, кто утаил его, но и всем их землям со всем населением, что наглядно свидетельствует о том, какое значение Он придавал контролю за данной технологией. С тех самых пор адратическое оружие оставалось под Его исключительным контролем, и только личные оружейники Императора сохранили знания о том, как воспроизводить подобное вооружение в незначительных количествах — разумеется, к вящей зависти техножрецов Марса.

Болт-аркебуз «Адрастус»

Разработанный в качестве гибрида более поздней разновидности болтеров Империума и адратических лучевиков-дезинтеграторов Тёмной эпохи Технологий, запрещённых к распространению в войсках Великого крестового похода, болт-аркебуз «Адрастус» представляет собой грозное ручное оружие, которое служит переносным тяжёлым вооружением воинов Легио Кустодес. Будучи отличным образчиком технологии комбиоружия, «Адрастусы» способны выпускать шквал разрывных снарядов с силой болтеров Астартес на дальние расстояния, а на ближнем — поразить цель дезинтеграционным лучом, расщепляющим её на молекулярном уровне, в результате чего жертвы попросту испаряются в воющем сполохе энергии.

Штормболтер и болтерная пушка «Ластрум»

Данный образец болтерного оружия назван в честь оружейников ядрового клана Ластрум из Аполлиновых мастерских на Терре. За исключением образцового примера мастерства с точки зрения изготовления, оно не представляло бы собой ничего примечательного, если б не уникальные по мощности боеприпасы. Вместо привычных болтов типа «Кракен», используемых более широким кругом Легио Кустодес, клановые мастера Ластрума вручную изготавливают для своих болтерных снарядов специальные масс-реактивные гелиотермические боеголовки. При попадании в цель они взрываются короткими, но жаркими как солнце взрывами, испепеляя жертву изнутри. Эти снаряды необычайно плотные, и для их запуска требуется намного более мощный заряд, чем у обычных болтов, и только исключительно прочная конструкция ластрумского оружия способна выдержать нагрузки при продолжительной стрельбе.

«Победа кроется не в железе, а в смекалке».

аксиома самерикских оружейных кланов

Подобно большей части их личного арсенала, вооружение уникальных боевых машин Легио Кустодес является вершиной технологических возможностей Империума. Многие из них могут быть описаны как образцовые варианты хорошо зарекомендовавших себя имперских моделей, вроде вспышковой пушки «Арахнус», в которой узнаётся развитие широко используемой в Империуме лазерной технологии, но модифицированной с помощью загадочных и мощных компонентов, недоступных для массового производства. В свою очередь, другие образцы, наподобие ускорительной пушки «Илиастус», представляли собой новаторские военные разработки, соединявшие в себе испытанные на передовой Великого крестового похода технологии.

Ускорительная пушка «Илиастус»

Испепелитель «Инфернус»

Огненная пика «Инфернус»

Лазерное копьё «Протей»

Лазерный импульсник «Корв»

Вспышковая пушка «Арахнус»

Тяжёлая вспышковая пушка «Арахнус»

В рядах Легио Кустодес существует ряд званий и титулов, далеко не всегда понятных стороннему наблюдателю. По отношению к ним употребляется общий термин «щит-капитан», хотя внутри самой организации данные звания могут варьировать от префекта до ликтора и от проконсула до трибуна в соответствии с табелями о рангах Древней Терры. Возвысившиеся благодаря доверию собратьев их суждению и навыкам, но в первую очередь продвинутые по службе согласно прямому одобрению (а то и вмешательству) Самого Императора, эти воины обладают не просто непревзойдёнными сверхчеловеческими способностями, но и редкой проницательностью, чутьём и мудростью.

Каждый из этих легендарных бойцов получает доступ к редчайшим и наилучшим образцам вооружения во всём Империуме, командуя воинами Легио Кустодес в борьбе против всевозможных угроз жизни Императора, Его трудам и Его владениям. На кого бы ни распространялась власть щит-капитанов — будь то всего лишь десяток братьев, приданных какому-нибудь из легионов Космического Десанта на время кампании, или же целая рота в тысячу воителей, мостящая путь для Императора на одном из миров мрачного галактического фронтира, эти герои служат подлинным воплощением могущества и власти своего Легио.

Капитан-генерал Легио Кустодес, Щит Императора, Первый из Десяти Тысяч

Константин Вальдор восседает одесную Самого Императора в качестве Его, вероятно, самого доверенного спутника и телохранителя, караульного нерушимой верности и практически непревзойдённого мастерства. Вальдор отличается столь впечатляющей боевой мощью и сверхчеловеческими физическими талантами, что некоторые, даже в пределах самого Императорского дворца, вполголоса именуют его не иначе как «примархом» во всём, кроме имени. Заявления эти, вне всяких сомнений, не вполне соответствуют истине, поскольку при всей своей силе Вальдор был сотворён и обучен для служения иной, гораздо более узкоспециализированной задаче в качестве лорда-командующего Кустодийской стражи, а низменная суета завоеваний и славы, владычества и триумфов в его восприятии — ничто по сравнению с бременем долга.

Следует отметить, что хотя Константин Вальдор в определённом смысле занимает более высокий ранг, нежели любой из примархов, и находится в самом центре имперской власти на Терре, он редко обращается к своему влиянию, за исключением случаев, непосредственно касающихся вопросов его компетенции — да и тогда без каких бы то ни было амбиций или самовозвеличивания. Однако если кто-то попытается поставить под сомнение его действия или, что ещё хуже, посмеет подвергнуть опасности Императора и Его избранных представителей, Вальдор становится подлинным воплощением мстительного полубога, неукротимого и безжалостного.

Аполлоническое копьё

Согласно легенде, это оружие было выковано рукой Самого Императора и когда-то использовалось непосредственно Им в сражениях Войн Объединения, в результате которых Он и пришёл к власти на Терре. После того, как Вальдор облачился в мантию Верховного Кустодия, ему даровали честь владеть сим оружием, и с тех самых пор оно не служило никому другому. Подобно фирменному вооружению Кустодийских стражей, Аполлоническое копьё совмещает в себе силовой клинок и встроенный болтер, хотя в обоих случаях мощь оружия намного превосходит даже те образцы, которыми орудует элита Императора.

Молниеносный удар

Молекулярный разрыв

Особенность военачальника: Тень Трона

Константин Вальдор облечён властью самой Терры, и во всём громадном Империуме Человечества найдётся не так уж много ресурсов и технологий, которые он не сможет реквизировать или взять под контроль, если того пожелает.

Внутренний круг Легио Кустодес, именуемый Гетеронской гвардией — это ближайшие защитники, помощники и доверенные лица Императора, что покидают Его разве что в экстраординарных случаях, требующих их присутствия где-то ещё. Отобранные на службу самим Повелителем Человечества в индивидуальном порядке, они по праву считаются одними из самых могущественных бойцов во всём Империуме и на поле брани фактически подобны полубогам.

В ранние годы Великого крестового похода, когда Сам Император лично руководил воссоединением с утраченными мирами, гетероны зачастую встречались на планетах, удостоенных Его внимания. Однако как только дела звали Его в иные места, персональная гвардия следовала за Ним, впоследствии становясь источником для мифов и легенд в своё отсутствие.

Хотя проект тактической дредноутской брони разрабатывался в первую очередь для нужд Легионес Астартес, после осознания успешности подобных доспехов их принципы решили адаптировать и под Легио Кустодес. Первым созданным для стражей Императора образцом такого снаряжения стала модель «Аквилон». Будучи продвинутой версией терминаторской брони «Катафрактарий», новые образцы разрабатывались с учётом улучшенной физиологии Легио Кустодес, способных переносить большие тяжести и напряжение, чем даже космические десантники, в связи с чем «Аквилоны» оснащены дополнительными энергетическими системами и конденсаторами, отчасти устраняющими некоторые ограничения изначальной брони. Таким образом, разработчикам новой модели удалось добиться сохранения прославленной прочности «Катафрактариев», и вместе с тем — обеспечить столь недостающую оным дополнительную скорость и маневренность.

Легио Кустодес нечасто прибегали к развёртыванию товариществ Аквилонских терминаторов без крайней необходимости, за исключением тех редких случаев, когда кустодиям приходилось биться в условиях Зоны Морталис или же штурмовать бреши в крепостных стенах. В ходе таких операций Легио не желал понапрасну терять своих людей, а посему полагался на превосходную защиту терминаторской брони «Аквилон» для минимизации рисков и обеспечения поддержки наступления мобильным тяжёлым вооружением.

Немного сыщется разрушительных сил, способных сразить кустодия, а благодаря дарованной Самим Императором сверхъестественной стойкости со временем они могут восстановиться после практически любых ранений. Однако в тех единичных случаях, когда тело кустодия оказывается практически уничтоженным, но разум остаётся нетронутым, а воля к жизни — непоколебимой, следующим шагом для него становится погребение в холодном несокрушимом корпусе дредноута, ибо для тех, кто принадлежит к братству Кустодес, воистину лишь в смерти заканчивается долг.

В связи со всем вышеперечисленным невеликие числом дредноуты Легио Кустодес столь же необычайно продвинуты, как и всё остальное снаряжение данной организации. Фактически они являются уникальными вариантами более распространённых моделей, доступных Легионес Астартес, но переоборудованных под иную физиологию кустодиев, а также оснащённых орудиями и внутренними системами работы слуг-ремесленников Имперского двора.

К началу Ереси Гора наибольшее применение в рядах Легио Кустодес нашёл «Контемптор-Ахилл» — основная боевая единица, соединившая в себе феноменальную силу и скорость с отголосками несравненного воинского мастерства погребённого внутри кустодия.

Копьё ужаса «Контемптора-Ахилла»

Ловкость и физическая сила дредноутов Легио Кустодес настолько велики, что наряду со стандартными конфигурациями вооружения они вполне способны обращаться с увеличенной версией традиционного копья своего Легио, орудуя им с разрушительной эффективностью.

Кустодийская стража служит фундаментом Легио Кустодес, а их оружие является символом не только их полномочий, но и всего братства кустодиев целиком. Созданная Императором Кустодийская стража превосходит даже сверхчеловеческих легионеров Астартес силой, скоростью движений и выносливостью. Все они — ужасающе могучие бойцы, а уникальные доспехи, выкованные ремесленниками из неповторимых сплавов, и смертоносное копьё Стража, которым владеет каждый из них, превращает кустодиев в не знающую себе равных силу не только в Империуме, но и, возможно, во всей Галактике.

По большей части именно Кустодийская стража несёт караульную службу, а также задействуется в ситуациях, когда для достижения особой задачи или изъятия ценного артефакта требуется надзор со стороны кустодиев. Собственно говоря, львиная доля кустодийского воинства, гиканаты, сражаются именно в рядах стражей.

Отделения гвардии Хранителей — это оборонительные подразделения Легио Кустодес, предназначенные для использования в качестве мобильного бастиона при защите эмиссаров на опасной территории, а также удерживания защитного строя против самых грозных атак в открытом бою. В связи с этим они экипируются усиленными энергетическими полями щитами «Прэзидиум» — технологией, предшествующей той, что позднее использовалась в прототипах штурмовых щитов Легионес Астартес. Такие щиты способны без труда противостоять огню самого тяжёлого вооружения.

При развёртывании за пределами стен Императорского дворца боевая задача хранителей обычно заключается в охране ключевых элементов союзных подразделений и отбитых у неприятеля ресурсов. Тем не менее, существуют свидетельства того, как во время внезапных крупномасштабных атак их сомкнутый строй осуществлял прорыв вражеских рядов. Пускай гвардия Хранителей всё ещё сохраняет присущую Легио Кустодес свободную структуру подразделений, особенности службы требуют от её бойцов большей синхронности действий между друг другом, чтобы в любой момент мгновенно перестроиться в ту или иную формацию, как того требует обстановка.

Стена щитов

Гравитранспортёр «Коронус» — пожалуй, одна из наиболее узнаваемых машин, используемых исключительно Легио Кустодес. Он получил широкое распространение в рядах Легио в последние десятилетия Великого крестового похода, заменив последние сохранившиеся со времён Войн Объединения гравимашины «Иокаста». Хорошо защищённые гравитранспортёры предоставили подразделениям Легио Кустодес несравненную скорость и маневренность, с которыми не могла конкурировать неповоротливая бронетехника других войск Империума, а также позволяли им развёртываться, передислоцироваться и уклоняться без угрозы оказаться прижатыми вражескими войсками или застрять на опасной местности.

Наряду с этим модель «Коронус» также стала источником вдохновения и технологической основой для гравимашин «Паллант» и «Каладиус», разработанных с учётом потребностей в быстром атакующем и основном боевом танке соответственно.

Среди немалого числа различных усовершенствованных гравискиммеров и реактивных мотоциклов Легио Кустодес эскадроны «Агаматус» используют в качестве своих железных скакунов продвинутую модель «Кречет» с усиленным плазменным двигателем, чья повышенная мощность позволяет не только выдержать кустодийского стража в полном доспехе, но и установить исключительно убойную болтерную пушку «Илиастус» в качестве бортового вооружения.

Эскадроны «Агаматус» Легио Кустодес используют эти боевые машины в качестве подразделений быстрого реагирования и для подавления вражеских отрядов на поле боя. В этом случае они действуют на манер элитных кавалерийских отрядов древних времён, прикрывая основные силы Легио Кустодес от потенциального окружения, стремительно реагируя на грубые вражеские атаки и безжалостно загоняя любого противника, который ломает строй и бежит перед мощью кустодиев, вплоть до полного его истребления.

Реактивный мотоцикл модели «Кречет» Легио Кустодес

Более мощный, чем используемая Легионес Астартес модель «Скимитар», «Кречет» представляет собой тяжёлую конструкцию, напоминающую скорее бронированный одноместный спидер, нежели настоящий реактивный мотоцикл. Кроме того, его гравирепеллорные системы дополнительно усилены плазменно-реактивным двигателем для громадных кратковременных увеличений скорости.

Разработанные в качестве маневренных охотников-истребителей, гравикатера модели «Паллант» обеспечивали Легио Кустодес возможностями стремительного нанесения удара, намного превосходящими те, что можно достичь с применением одних только наземных войск. Созданный на основе репульсорно-подъёмной технологии, впервые задействованной при проектировании «Коронуса», «Паллант» действует на полях сражений наподобие «Лэндспидеров» Легионес Астартес, предпочитая полагаться на свою превосходную маневренность, чтобы наносить разрушительные удары по противнику и преследовать отступающего врага. В дополнение к этому, характеристики гравикатеров «Паллант» позволяют задействовать их эскадроны в качестве разведывательных подразделений или застрельщиков, обладающих достаточной огневой мощью, чтобы прижать огнём или задержать неприятеля, пока развёртываются остальные силы Легио Кустодес.

Несмотря на свои скромные размеры, «Паллант» — удивительно крепкая машина, которая отличается крайне гибкой конфигурацией вооружения, в первую очередь — высокоадаптивной вспышковой пушкой «Арахнус», что позволяет ему успешно поражать как пехоту, так и бронированные цели. Впрочем, существуют и более редкие модификации «Паллантов», в том числе оснащённая чрезвычайно мощным адратическим лучевиком-дезинтегратором.

Почитаемая за высокую честь среди Легио Кустодес, роль кустодиев-венатаров достаётся весьма немногим. В их рядах есть те, кто зарекомендовал себя благодаря Кровавым Играм — соревновательным упражнениям по устранению потенциальных уязвимостей в организации Легио Кустодес и проверке личных стражей Императора — а также те, кто продемонстрировал свои таланты в использовании редкой и весьма требовательной летательной системы, а также используемого венатарами археотехового оружия.

Венатары — признанные специалисты по выслеживанию прямых угроз Императору среди разросшихся дворцовых стен и устремлённых ввысь шпилей. В то время как отряды щитовых рот патрулируют обширные коридоры и подземелья Императорского дворца, венатары действуют в вышине, неся свой дозор среди крыш и шпилей, наблюдая и оценивая угрозу со стороны всех, кто входит во Дворец или покидает его. Хищные инстинкты венатаров даровали им прозвище «Охотничьих орлов Императора», столь же неподвижных и бдительных, как хищные птицы, восседающие на одной из вершин Старой Земли перед тем, как броситься в смертельное пике.

Прыжковая упряжь кустодия

Она представляет собой облегчённый вариант боевого облачения, которое соединяется с нагрудником брони кустодия. Прыжковая упряжь собирается вручную из скреплённых и усиленных аурамитовым покрытием кожаных доспехов, обеспечивающих должную защиту жизненно важных органов воина. Всё это снаряжение объединяется с изысканным прыжковым ранцем «Алурар», сработанным вручную по образу и подобию Раптора Империалис мастерами с вершин шпилей Башни Гегемона.

Аурамитовые перья

Крылья прыжкового ранца «Алулар» невероятно чувствительны при полёте, что позволяет кустодию-венатару буквально парить в воздухе, чтобы достичь своей цели даже под шквальным огнём. Однако и на земле они остаются не менее полезными — раскинув крылья в стороны, кустодий способен размахивать ими для отражения коварных атак с флангов и тыла, а также для отражения вражеского клинка при дуэли.

Археотеховый кинетический разрушитель

Кинетические разрушители — чрезвычайно редкое оружие с древней родословной. Несколько экземпляров пистолетов подобной модели удалось найти в стазис-хранилище среди останков разбившегося космического корабля в глубине донных отложений того, что когда-то было одним из древнетерранских океанов. Их производство датируется самыми ранними веками межзвёздной экспансии человеческой расы. Оружие расходует энергетические снаряды, высвобождающие огромное количество направленной кинетической силы, и заменить их попросту невозможно. Пускай в оружейном тайнике и были обнаружены десятки тысяч боеприпасов, однако со временем все они исчезнут, поскольку оружейники Империума не в силах повторить данную технологию. Использовать кинетический разрушитель в бою гораздо труднее, чем стандартный болтер в копье Стража — в первую очередь из-за колоссальной силы отдачи по сравнению с некоторыми другими вариантами оружия Легио Кустодес. Тем не менее, мастерство во владении кинетическим разрушителем считается знаком чести, за который соревнуются кустодийские стражи, и во многих щитовых ротах состязания в подвигах скорости и точности обращения со стрелковым оружием становятся предметом воинской гордости, и победитель в этих мероприятиях может претендовать на владение археотеховым кинетическим разрушителем.

Веерный обстрел

В настоящее время существует всего лишь несколько археотеховых кинетических разрушителей, и большинство из них находятся в руках кустодиев-венатаров. Даже в рядах этого утончённого воинства немногим удалось в совершенстве освоить это могучее энергетическое оружие с вращающимся барабаном, но те, кому это удалось, способны с идеальной синхронностью увеличивать скорость стрельбы из данного оружия.

Баклеры «Тарсус»

Разработанные для снижения скорости приближающихся снарядов и силы ударов за счёт рассеивания кинетической энергии, баклеры модели «Тарсус» излучают защитный энергетический импульс, который колеблется с частотой, отличной от большинства дезинтегрирующих полей. Стандартное энергетическое оружие, вроде силовых клинков Легионес Астартес, под воздействием энергетических полей «Тарсуса» становится просто-напросто заострёнными кусками металла, которыми орудует могучая рука — но не более того. Хотя на данный момент не вполне понятно, был ли этот заострённый по краям баклер разработан специально для противостояния боевому оснащению Легионес Астартес, или же его эффективность — следствие полевых экспериментов с дезинтегрирующими технологиями, но «Тарсусы» в любом случае получили способность без труда прорезать твёрдые бронепластины из пластали, и мало кто может сомневаться в исключительных оборонительных и наступательных возможностях данной технологии.

Копья венатаров

Данное оружие включает в себя образец археотехового кинетического разрушителя с рычажным механизмом действия. Эта гениальная конструкция, позаимствованная из подаренного Константину Вальдору Самим Императором «Компендиума Энри», позволяет кинетическому разрушителю стабильно вести скорострельный огонь без существенной дополнительной отдачи. Кроме того, копьё помогает своему владельцу-венатару сохранять прицельную меткость в бою с недругами Императора как на большой высоте, так и на значительной скорости.

Пускай и не столь широко представленные в рядах Легио Кустодес, как другие их соратники, воины из личного состава товариществ стражей-сагиттарумов всё же выполняют множество жизненно важных задач в боевом расписании своего Легио. В отличие от остальной Кустодийской стражи, их способ ведения боя преимущественно сосредоточен на дистанционной ликвидации противника посредством применения опустошительной огневой мощи.

Наряду с этим сагиттарумы вошли в легенды как востроглазые стражи терранских стен, несущие бдительный дозор внешних границ Императорского дворца в ожидании нападения. За десятилетия службы они до совершенства отточили свои таланты к запоминанию манеры движений, лиц и речи людей даже спустя годы после незначительной встречи с ними, превосходя в этом даже своих соратников по Легио, а потому их способность анализировать намерения толпы приобрела особую значимость на полях сражений Великого крестового похода. Умение видеть общую картину происходящего, взращенное за время службы на стенах Дворца, сводит их службу в рядах гвардии Императора к безошибочному обнаружению величайших опасностей, что скрываются за вражескими атаками, и их ликвидации в актиническом огне вооружения, подобного которому не видели в таких количествах со времён ужасающей Тёмной эпохи Технологий.

Созданный на шасси «Коронуса» небольшой гравитанк «Каладиус» представляет собой высокомобильную защищённую платформу, предназначенную для использования огневой мощи самых тяжёлых орудий из арсенала Легио Кустодес. В результате удачного синтеза передовых систем и вооружения «Каладиус», вероятно, является наиболее грозной полевой бронетанковой единицей своих размеров во всех вооружённых силах Империума, а для его постройки используются не только технологии и материалы времён Тёмной эпохи Технологий, но и свежие плоды двух столетий Великого крестового похода.

В качестве основного вооружения «Каладиуса» используется спаренная ускорительная пушка — продвинутый образец вооружения, ставший предшественником более массивного орудия, устанавливаемого на танке «Сикаранец» Легионес Астартес, который играет схожую с «Каладиусом» роль высокоскоростного истребителя бронетехники. Существует также менее распространённый вариант данной модели, известный как «Каладиус-Аннигилятор»; он вооружается усовершенствованной вспышковой пушкой «Арахнус», питаемой от конденсаторов. Мощности этого орудия вполне хватает, чтобы представлять угрозу даже для тяжёлой бронетехники.

Будучи разновидностью «Контемптора-Ахилла», «Контемптор-Галатус» создавался в качестве мобильного оплота боевой линии Легио Кустодес на поле брани. В связи с этим «Галатус» по снаряжению и роли аналогичен специализированным подразделениям стражей-хранителей Легио Кустодес. В бою дредноут орудует грозной комбинацией огромного силового клинка и значительно увеличенной версией щита «Прэзидиум». Боевой клинок позволяет «Контемптору-Галатусу» быстро и эффективно расправляться с любой массированной пехотной атакой на ближней дистанции и с одинаковой лёгкостью разрубать как бронетехнику, так и чудовищных ксеносов. Однако наиболее примечательной особенностью «Галатуса» являются защитные свойства его громадного щита «Прэзидиум», ибо с ним и без того могучее шасси «Контемптора» становится практически непробиваемым даже для самого плотного и тяжёлого обстрела.

Боевой клинок «Галатуса»

Это оружие — огромный силовой меч, которым дредноут управляется с той же лёгкостью, как страж-хранитель — со своим собственным клинком. Традиционное оружие «Галатуса» способно одним взмахом вырубить целую просеку в строю бронированных войск, а встроенные в него испепелители в мгновение ока сжигают численно превосходящих врагов.

Щит «Прэзидиум» дредноута

Щиты, используемые в бою «Галатусами», по сути представляют собой увеличенные версии прототипа усиленного энергетическим полем боевого щита, которые носит стража Хранителей Легио Кустодес. Щит «Прэзидиум» делает «Контемпторов-Галатусов» по-настоящему грозной оборонительной единицей в любом строю Легио Кустодес — несокрушимым бастионом, о который разобьётся даже самый могучий натиск.

«Истории о Древней Ночи советуют нам страшиться Каменных и Железных людей. Но им следовало предупредить нас и об иной угрозе, о кошмарнейших монстрах из всех — о Златых Людях Императора».

приписывается Койе Зу, министру Жерманских степей, М29

В рядах Легио Кустодес насчитывается не более горстки дредноутов «Телемон», каждый из которых предназначен для сдерживания любой вражеской атаки, невзирая на её мощь. Отчасти подобная редкость обусловлена значительными затратами труда и ресурсов, необходимых для создания столь превосходной боевой машины, поскольку на каждой из них наличествует по крайней мере одна бронепластина, изготовленная собственноручно Императором, а также нехваткой подходящих пилотов для управления «Телемонами».

Чести погребения в одном из немногих существующих саркофагов «Телемон» удостаиваются лишь наиболее прославленные воители братства Легио Кустодес, и до тех пор, пока достойный кандидат не встретится с судьбой в бою, пустые дредноуты стоят в полном безмолвии. Невзирая на всё это, абсолютная мощь пробуждённого к жизни дредноута «Телемон» многократно перевешивает все связанные с его созданием сложности, поскольку лишь немногие в силах противостоять огневой мощи множества эзотерических орудий ручной работы, украшающих его корпус, или свирепой воле и несравненному воинскому мастерству погребённого внутри почтенного кустодия.

Неукротимая атака

Непреклонный страж

Многослойное рефракторное поле

Штурмовая пушка «Арахнус»

Экзошок

Ускорительная кулеврина «Илиастус»

Гелиотермический взрыв

Плазменный проектор «Протей»

Силовой кулак «Цест»

Убийственный удар

Болтерная пусковая установка «Спикулус»

Залповый огонь

Созданный в качестве специализированного сверхтяжёлого десантного корабля для нужд Легио Кустодес, «Орион» модели «Эньялус» может нести в бой полную оперативную группу Когтей Императора. Его лобовая броня превосходит таковую у «Громового ястреба» Легионес Астартес, а тяжёлая вспышковая пушка «Арахнус» и тяжёлые болтеры способны с невероятной эффективностью очистить зону высадки от присутствия вражеской пехоты и бронетехники, позволяя десантирующимся подразделениям развернуться в боевой порядок, после чего «Орион» вновь взмоет в небо, чтобы обрушить смерть на любого неприятеля, который посмеет приблизиться.

Макро-арэ-визгун

Эти древние ретрансляторы вредоносного кода, способные мешать работе вражеских когитаторов и авгуров, являются предметом мифов и зловещих легенд среди множества кланов Механикума. Установленные на борту сверхтяжёлых крылатых «Эньялусов» макроварианты арэ-визгунов даже более эффективны, нежели их более мелкие аналоги. Пускай они и бесполезны в тайных операциях, ибо вызываемое арэ-визгунами искажение данных мгновенно предупреждает неприятеля о приближении слуг Императора, в открытом конфликте они скрывают точное местоположение корабля и мешают любым попыткам его точного перехвата.

Щит затмения

Прототип вспышкового щита на основе технологии селенитов, щит затмения не просто сдерживает кинетическую силу удара и направленные потоки энергии, но и способен к поглощению фотонов. Таким образом, при активации мощным встречным огнём щит проявляется как полночно-чёрное энергетическое поле, полностью скрывающее «Орион», пока он с воем приближается к назначенной зоне высадки.

Гравитационный удар

Болтерная пусковая установка «Спикулус»

«Наследие нашего так называемого «Великого Крестового похода» — лживые обещания и нарушенные договоры. Мы заявляли, что несём цивилизацию и просвещение нашим заблудшим братьям среди звёзд, но вместо этого принесли одни лишь страдания. Мы стали теми самыми тиранами, которых когда-то стремились свергнуть».

последние слова лорда-генерала Ванника из Этикских Драгун, казнённого Львом Эль’Джонсоном в 989.М31

Хотя первостепенный долг воителей Легио Кустодес заключается в исполнении обязанностей защитников, так было далеко не всегда. В годы Войн Объединения отдельные подразделения молодого на тот момент воинства собирались воедино ради сражений во имя Императора, когда Он возглавлял Громовой легион. Невзирая на свою относительно невысокую численность, кустодии оснащались наилучшим доступным оружием и транспортными средствами. Одним из наиболее примечательных среди последних стал боевой корабль «Арес», заслуживший грозную репутацию ещё во время покорения Терры и с тех пор сокрушивший врагов Императора на сотнях миров.

В ходе Войн Объединения и в начале Великого крестового похода «Арес» зачастую использовался в качестве орудия террора, обходя неприятелей с флангов и поражая их позиции из-за покрова своих щитов затмения. В первую очередь он пускал в ход свою чрезвычайно разрушительную магна-вспышковую пушку «Арахнус» против памятников и зданий, что представляли собой наибольшую ценность для вражеской культуры. Недобрая слава, которую «Арес» обрёл за время Войн Объединения, была такова, что когда силы Императора оказались втянутыми в месячный простой при покорении Полуострова Антиподов, одного вида штурмового корабля, зависшего над резиденцией канцлера местного режима, оказалось достаточно для безоговорочной капитуляции противника пред властью Императора Человечества.

Магна-вспышковая пушка «Арахнус»

Считавшаяся тупиковым ответвлением на пути исследования человечеством лазерных технологий, магна-вспышковая пушка «Арахнус», тем не менее, является одной из наиболее мощных разновидностей энергетического оружия, доступных человеческой науке, и ревностно охраняется Легио Кустодес. Однако её несравненная огневая мощь обходится весьма дорого, поскольку кожух, необходимый для защиты и охлаждения оружия при стрельбе невероятно разрушительными потоками энергии, окажется столь дорогим, что для создания одного-единственного экземпляра оружия могут быть потрачены все богатства целой благородной терранской семьи. В связи с этим при эксплуатации магна-вспышковая пушка «Арахнус» должна охлаждаться системами рассеивания тепла, вроде тех, что устанавливаются на тяжёлых грузовых космических судах, способных входить в атмосферу.

Считается что сам корпус боевого корабля «Арес» был спроектирован вокруг магна-вспышковой пушки «Арахнус», оружия столь невероятной мощности и вместе с тем — опасной нестабильности, что доверяется оно лишь воинам Легио Кустодес. Высвобождаемая генератором подобного орудия энергия настолько велика, что требует наличия сложных систем охлаждения и должна выноситься за пределы летательного аппарата, дабы предотвратить накопление тепла и деформацию аурамитового корпуса машины.

Открытые конденсаторы «Арахнуса»

Кластер зажигательных бомб «Инфернус»

«Что есть бог? Существо, обладающее безмерной силой? Предмет ритуалов и поклонения? Нечто — некая сущность — более великая, чем человек, властитель над целым видом? Что ж, в соответствии с этими положениями Император — есть бог!»

свидетельство осуждённого учёного из Братства Даштоди на публичном суде, М30

«Плащ из тонкого шёлка не покрывает мои плечи, сказки о чести и добродетели не срываются с моих уст, ибо я – вовсе не герой легенд, восхваляемый мудрыми и могучими за свои деяния. Но без моего клинка этот гордый Империум рассыпался бы, обратился во прах в тисках ночи, ибо фундаменты дворцов ваших держатся на плечах грубых варваров вроде меня».

нойон-хан Орбаатар на встрече с сановниками звёздного скопления Танатос

Пожалуй, в каждом из легионов Космодесанта можно встретить центурионов, что соревнуются за честь вступить в первый контакт с вражескими силами или возглавить авангард любой атаки. Эти закалённые командиры пользуются немалым уважением за готовность броситься вместе со своими бойцами в самое пекло и подавить даже самое яростное сопротивление. Именно им поручают возглавить сокрушительные штурмы, в буквальном смысле перемалывающие вражеские силы, нарушая линии снабжения неприятеля и оставляя его оборону в полном беспорядке. Этим воинам даруется неформальное почётное звание «разжигателей войны», и каждый из отмеченных таким образом обречён на величие, стремительно поднимаясь в статусе и званиях – если, конечно, ему посчастливится уцелеть.

Немногие личности способны непрерывно поддерживать, классифицировать, реквизировать и распределять содержимое обширных арсеналов целого легиона Космического Десанта. Наряду с этим подобные офицеры работают над улучшением имеющегося в их распоряжении оружия, проводя симуляции и полевые испытания усовершенствованного вооружения. Требуемые от армистосов навыки весьма востребованы среди магистров легионных арсеналов, отдающих предпочтение воинам, способным поддерживать и снабжать своих братьев всем необходимым без стремления к величию и привычки бросаться в бой очертя голову.

«Хотя нам может казаться, что мы умрём в одиночестве, помните – в наших жилах течёт кровь нашего отца и Императора. Покуда они есть в наших сердцах, мы никогда не будем одни и не умрём напрасно».

приписывается Элаю Джаннусу из 202-й роты Кровавых Ангелов

С ростом числа неконтролируемых демонических вторжений по всей Галактике многие из офицеров Легионес Астартес по обе стороны конфликта начали использовать тайные знания и суеверия, чтобы противостоять малоизвестной угрозе. Эти энтузиасты санкционировали изучение эзотерических артефактов и оружия, а также в открытую искали запретные знания в надежде обретения мудрости, способной противостоять незримым ужасам Галактики. Будучи первыми среди нуллификаторов, подобные командиры подали пример своим подчинённым и побудили их искать ответы на потусторонние угрозы любыми способами.

Эзотерики стали привычным, пускай и запоздалым явлением во многих армиях-участниках Ереси Гора, когда бывшие члены библиариуса вернулись к прежним занятиям с благословления своих примархов (или без него) и углубились в изучение запретных знаний, широко использовавшихся на полях сражений этой тёмной эпохи.

«Пинта пота сберегает галлон крови».

старинная терранская поговорка до-Объединительного периода

Мортификаторы представляют собой специализированную подгруппу технодесантников, несущих ответственность за почтенных мертвецов легиона – яростных древних, погребённых внутри кибернетических саркофагов и погружённых в могильную дрёму. Они демонстрируют почти фанатичную преданность по отношению к своим подопечным и в некоторых случаях заходят настолько далеко, что переступают через законы и принципы марсианского культа, принятые владыками легионных кузниц. В основные обязанности мортификаторов входит защита дредноутов во время сна и их пробуждение на войну, а также – временами – ещё и управление дредноутами, которые слишком долго спали или же обладают чересчур раздражительным нравом, чтобы считаться полностью нормальными.

Как только мятежники Гора раскрыли истинную порочность в своих сердцах, среди боевых порядков Легионес Астартес появились нуллификаторы. Первыми из отрядов подобного рода стали специализированные отделения воинов-ветеранов, овладевших наспех изготовленным оружием и плохо понимаемыми суевериями в отважной попытке остановить волну безумия, которое Гор обрушил на Империум. Немногие из этих доблестных воинов выживут, однако купленная их жизнями мудрость позволит гораздо лучше подготовить их преемников. В позднейшие годы Ереси Гора нуллификаторы превратились в весьма дисциплинированную силу в рядах легионов – силу, выкованную в горниле отчаяния, чтобы противостоять угрозе со стороны самых гнусных пород ксеносов и демонических вторжений, которые стали слишком частыми.

Эфирные булавы

Эфирные булавы – грозное оружие, основанное на технологии, аналогичной волкитному оружию Марса. При ударе по врагу булава высвобождает импульсы накопленной актинической энергии.

Гексаграмматические обереги

Широко различающиеся по форме и эффективности в зависимости от происхождения и опыта подразделения, обереги гравируются на доспехах нуллификаторов или же носятся прямо поверх брони. Они быстро стали стандартным элементом их боевого арсенала, ибо ужасы Ереси Гора распространялись всё дальше и дальше в царство безумия. К последним годам Очищения были систематизированы меры наподобие подповерхностного узора из протравленных защитных рун, образованных из редких сплавов и минеральных соединений, однако в ранние годы Ереси они зачастую представляли собой немногим большее, чем едва ли понятные каракули и языческие чары.

Модернизированный с целью позволить корпусу «Сикаранца» нести более тяжёлые артиллерийские орудия, образец «Омега» представляет собой по-настоящему грозный истребитель танков. Двигатели «Сикаранца» обеспечивают его значительной скоростью, позволяющей приблизиться к врагу на расстояние удара и воспользоваться подавляющей огневой мощью для уничтожения неуклюжих осадных танков вражеских бронированных колонн. Каждая из упрощённых – кое-кто мог бы даже сказать «грубых» – систем «Сикаранца» с лёгкостью производится в малых кузницах, закреплённых за многочисленными оплотами Космического Десанта. Подобная практика позволяет компенсировать потери среди более сложных машин, что станет особенно актуальным после изоляции различных миров-кузниц из-за войны и сопутствующих Ереси Гора проблем доверия.

Плазменная установка «Омега»

Используемая «Сикаранцем-Омегой» плазменная установка способна фокусировать и проецировать поток летучей и высокотемпературной плазмы под большим давлением, испаряя внешние слои брони и буквально прожигая защиту вражеского танка. Это грубое применение плазменной технологии редко способно уничтожить цель с той же элегантностью, что и широко распространённая лазерная пушка, однако может превратить в груду расплавленного шлака даже самые могучие из вражеских машин.

Сдерживание летучей плазмы

Высокотемпературная плазма «Сикаранца-Омеги» находится под давлением, которое трудно регулировать даже самым опытным технодесантникам легиона, и даже небольшой просчёт может привести к катастрофе. Когда такое орудие выходит из строя, оно наносит гораздо больший ущерб, нежели любое другое вооружение подобного класса.

Модель «Сикаранец-Каратель» получила широкое применение в легионах на завершающем этапе Великого крестового похода, хотя её роторная пушка «Каратель» может похвастаться существенно более долгой историей. Первоначально устанавливаемый на редкие теперь основные боевые танки модели «Цербер», «Каратель» заработал репутацию смертоносного инструмента для уничтожения толп пехоты или орд роевых ксеносов, к его слабым сторонам относились разве что сравнительно невысокая дальнобойность и огромный расход боеприпасов. Использование в качестве орудийной платформы известного своей впечатляющей скоростью «Сикаранца» позволило устранить короткую дальность действия «Карателя». Благодаря сложным узлам подачи боеприпасов, разработанных специально для широкого спектра моделей терранских ускорительных пушек, «Каратель» снова получит масштабное распространение среди легионов, хотя теперь это оружие будет активно использоваться против тех же самых воинов, для защиты которых оно прежде предназначалось.

Роторная пушка «Каратель»

Это орудие стреляет непрерывным потоком крупнокалиберных снарядов, поддерживаемых сложной системой подачи боеприпасов и компенсатором отдачи с гироскопом. Хотя каждый из снарядов представляет собой не более чем твёрдую феррокарбидовую пулю, скорострельность «Карателя» остаётся более чем достаточной для уничтожения крупных пехотных соединений или лёгких транспортных средств.

Раскаты грома

Если экипаж «Сикаранца-Карателя» опустит корпус своей машины и полностью задействует механизмы поглощения отдачи, встроенные в башенный механизм, он может значительно увеличить и без того колоссальную скорострельность орудия, обрушивая на цель такое количество боеприпасов, что даже самая тяжёлая броня не сумеет полностью защитить тех, кто попал под обстрел.

В рамках предложенной Робаутом Гиллиманом программы по оснащению штурмовых частей легионов узкоспециализированными системами вооружения без нужды в использовании многочисленных боевых машин для каждой отдельной роли, корпус «Сикаранца» стал орудийным лафетом для установки новейшей спаренной ракетницы типа «Аркус». Благодаря возможности использовать широкий спектр боеголовок, каждая из которых предназначена для исполнения определённой тактической задачи, «Аркусу» предстояло стать краеугольным камнем новой боевой доктрины, разрабатываемой Владыкой Ультрамара. В соответствии её постулатами, Легионес Астартес получали возможность действовать без широкой поддержки и в меньшем количестве, нежели в годы Великого крестового похода.

В ранние годы Ереси производство «Сикаранцев-Аркусов» ограничилось несколькими прототипами данных машин – во многом в связи с доктринальными проблемами, создававшими препятствия при попытке запустить их выпуск в большей части основных миров-кузниц, однако ряд домашних миров легионов сумел произвести небольшое количество танков этой модели. Особого внимание заслуживает использование боеголовки с нейтронным потоком – терранская разработка, появившаяся ещё до заключения пакта с Марсом. Это оружие насыщает ксеноном кремниевый слой используемого автоматами Механикума кортекс-контроллера, вызывая каскадный терминальный сбой в кибернетических системах. Продолжение производства основанного на данной технологии вооружения стало причиной отказа Механикума в санкционировании производства модели «Аркус».

Спаренная ракетная установка «Аркус»

Ракетница модели «Аркус» основана на роторной пусковой установке для ракет, разработанной для истребителя «Ксифон», однако больший размер артиллерийской системы, установленной на борту «Сикаранца», позволяет использовать более сложный механизм подачи снарядов и использование боеприпасов нескольких различных типов.

«Совет Терры насмехается над нами и накладывает запрет на применение самых эффективных устройств из нашего арсенала. Ограниченные идиоты. Мы будем использовать любое доступное оружие, чтобы как можно быстрее положить конец врагам человечества - с дозволения трусов или же без него».

из обвинения капитана Драмаска, осуждённого офицера Сумеречных Рейдеров

В Галактике существует огромное количество мистических артефактов, широко распространённых среди бесчисленных миров и флотилий человечества и чужаков. Любая попытка классификации или разделения на категории в соответствии с единым общим свойством всех этих реликвий, материальных и нематериальных – практически невыполнимая задача, поскольку разнообразие их форм и назначения воистину не знает границ. Вместо этого используется термин «пси-аркана», универсальное понятие для обозначения непонятных и с трудом поддающихся определению предметов или практик, зачастую древних или имеющих загадочное происхождение. Многообразие пси-арканы можно разделить на две группы: техноаркану и эзотерику.

Техноаркана как правило представляет собой диковинные реликвии и устройства, чей принцип действия в общих чертах основан на технических и научных средствах, хотя воспроизвести их можно крайне редко. Такие предметы, будь они человеческого или чужеродного происхождения, были заново открыты после контакта с потерянными цивилизациями, обнаружены в темнейших уголках космоса или, в редчайших случаях, созданы искусством Империума. Это могут быть могучие образцы археотеха, основанные на переживших эру Раздора СШК, или же инопланетные артефакты, чей возраст предшествовал началу эволюционного развития человечества. В свою очередь, термин «эзотерика» относится к нематериальным ритуалам, практикам и силам, обнаруженным в с трудом понимаемых древних рукописях. Зачастую они используются не без помощи психических или тайных средств – по некоторым данным, в какой-то степени взаимодействуя с потоками варпа, хотя подтверждается это отнюдь не во всех случаях. Какова бы ни была правда, стоящая за столь загадочными изделиями, все они производят эффекты, которые противоречат нашему пониманию порядка вещей.

Многие тайные технологии и странные устройства были заново открыты в годы Великого крестового похода – как реликвии утраченных стремлений человечества времён Тёмной эры Технологий, так и творения чужеродного разума или культур, ныне потерянных для истории. На сегодняшний день из этих реликвий осталось немногое, большинство из них были уничтожены Легионес Астартес во время их победоносного марша по Галактике – обнаруженные артефакты сочли слишком опасными или нечестивыми, чтобы они оставались в руках людей. Однако некоторые из них всё-таки сумеют уцелеть, будучи взятыми в качестве трофеев, либо отправленными в хранилища легионов или лаборатории Механикума. В частности, Железные Руки и их господин Феррус Манус проявили немало усердия в приобретении и последующем захоронении могущественных и опасных реликвий – кое-какие из них вновь будут извлечены на свет после смерти их хранителя.

С развитием Ереси Гора отчаяние заставило многих прибегнуть к использованию пси-арканы, которую они слабо понимали и едва ли могли контролировать. Организации, которым прежде запрещалось применение нестабильных техноаркан, в первую очередь в рядах Механикума и легиона Железноруких, будут продолжать вожделеть обретения этих странных технологий. Те, кто когда-то искал запрещённую эзотерику, тайно экспериментируя со своими знаниями, со временем приняли её в открытую. В разгар эры Тьмы многие развяжут свои собственные войны вопреки приказам магистра войны и Императора в стремлении завладеть пси-арканой. Использование открытых реликвий приводило к ужасающим последствиям или же безвозвратно пятнало своих владельцев. Тем не менее, подобные ритуалы и приёмы в годы Ереси Гора стремилась найти каждая фракция, и артефакты нередко меняли владельцев, будучи вырванными из безжизненных рук побеждённых.

«Ритуал завершился, и демон вошёл в меня, хотя я сопротивлялся, терзаемый могущественной силой рун, которые использовал в стремлении перенаправить его. Единственным выходом для меня стало использование ужасающего Устройства. Это было самоубийство, принятое с радостью, я жаждал, чтобы вечность поглотила меня и избавила от… иной судьбы. Я умер в тот день, но я всё ещё жив».

из показаний казнённого еретика, Себастиана из Четырёх Голосов

Обретённые в результате совместной операции Железных Рук и Пожирателей Миров, данные устройства – результат трудов человеческой цивилизации, далёкой от той, что существовала на Старой Земле, а теперь и вовсе давно забытой. По форме они представляют собой толстые воротнички из чёрного силикатного материала, плотные и внешне лишённые явных компонентов. Адаптируясь к живому существу, они излучают ауру, которая умиротворяет потоки эфира в непосредственной близости от устройства – хотя и за счёт снижения концентрации внимания и остроты ума носителя. Накануне роспуска молодого проекта Библиариуса в его распоряжении находилось несколько экземпляров таких устройств с целью изучения их возможностей в качестве потенциального антипсайкерского оружия. Все они, скорее всего, оказались в руках легионов после роспуска Библиариуса по приказу Императора. В последующие годы несколько уцелевших примеров этой технологии будут использованы для создания «психического капюшона», увеличивающего способность псайкера-человека противостоять магии варпа без побочных эффектов оригинальных устройств.

Ранний Империум вовсе не был первой человеческой цивилизацией, с которой контактировали разрозненные остатки погибшей империи эльдар. Гораздо более старые и низшие ветви человечества атаковали исполинские мировые ковчеги спасающихся эльдар. Эти ублюдки рода человеческого со временем пали под ударами армий Великого крестового похода, и первыми из их палачей был легион Гвардии Ворона. После гибели ряда цивилизаций отступников их реликвии стали трофеями победоносного воинства Императора. Среди них были и так называемые «небесные копья» - древковое оружие, созданное из живой кости захваченных космических кораблей эльдар и испорченное вырезанными глифами древнего происхождения и сомнительного назначения. Несмотря на ограниченный эффект при использовании против керамитовой брони, подобные артефакты оказывали разрушительное воздействие на тех, кто был проклят психическими способностями, в особенности – на определённые породы ксеносов. В позднейшие годы Ереси Гора некоторые из копий нашли ограниченное применение среди командного состава сражающихся сторон.

Эти некротехнические устройства присутствовали среди нечестивых технологий, когда-то заключённых внутри запечатанных хранилищ Ферруса Мануса. За пределами легиона Железных Рук информация об их существовании ограничивалась узким кругом избранных при дворе Императора и использовалась как часть конструкции зловещих пси-титанов «Владыка войны-Синистер». Технология эта способна использовать украденную энергию разумных форм жизни для обеспечения работы механических средств уничтожения или их ремонта. Дальнейшее распространение данной технологии – загадка, хотя по всей видимости оно могло быть связано с бегством или захватом высокопоставленных терранских ремесленников Императорского дворца или скрытных техномантов Луны, поскольку сама идея о том, что Железные Руки – даже совершавшие набеги на Хранилища Мимира – осмелились бы развязать такую жуткую техноересь на просторах Галактики, представляется невозможной. Каким бы ни было их происхождение, эти мерзкие технологии были замечены на нескольких полях сражений, когда Ересь Гора приближалась к своей кульминации – как среди бронетанковых сил предателей, так и в рядах обезумевших от горя сынов Ферруса Мануса.

Одна из множества инноваций Жао-Аркада, встретивших осуждение со стороны ортодоксальных владык Марса, Корпус Мимира представляет собой психически активный сервочереп. Содержащийся внутри дрона мозг псайкера поддерживается на базовом уровне активности за счёт комбинации медицинских препаратов и имплантатов с электрическим зарядом, что позволяет ему сохранить некоторые телепатические и прорицательские способности. Перед удалением мозга и его последующей имплантацией в аппарат донор, зачастую насильно отбираемый среди аномального процента психически активного населения лун Жао-Аркада, подвергается обширной миметической подготовке и гипнотерапии, фиксирующей его разум на простой самовнушающей фразе. Её повторение уполномоченным оператором запускает подсознательное проявление сервочерепом простых психических явлений. Сам факт того, что эти склонные к катастрофическим сбоям устройства стали привычным зрелищем на полях сражений южного Империума во время жестоких войн между мирами-кузницами позднейшей Ереси Гора, свидетельствует не только об отчаянии бойцов, но и о действенности данного оружия.

Под этим именем подразумевается особый класс артефактов, захваченных в скоплении Врант среди прочих сокровищ Восстановителей – Пентакулярные Короны или же элементы защитной брони, наподобие пентаграмматических саладов или пятисторонних бувигеров, тщательно покрытых печатями и рунами защиты. Эти отметины посредством неизвестных нам средств и уловок формируют вокруг себя ауру, способную замедлить течение времени или же излучать волны силы. Наименее изученные пентакли способны обратить варп-зрение обратно на тех, кто был благословлён даром варповидения, ослепляя их безумием эфира.

Обнаружившие эти сокровища легионеры Тысячи Сынов незамедлительно обратились с просьбой об их уничтожении, заручившись поддержкой Навис Нобилите и хора Астрономикона. Однако отправленные чиновниками Сигиллита приказы накладывали запрет на их использование и предписывали отправить в Тронный мир для дальнейшего изучения. Баржа, перевозившая всю коллекцию на Терру, по пути в пункт назначения пропала без вести – и с тех пор находившиеся на борту предметы были замечены на полях сражений по всей Галактике.

Существует определённый вид звуков, сокрытых под покровом духовного эха любой разумной жизни в варпе – их можно произносить в качества заклинания. Среди Звёзд Гало они именуются «языком творения», на Артадейне – «голосом Бога», а на Драссене – «языком разрушения». Поговаривают, что вероломные эльдар знают об этом и страшатся его, ибо он суть «язык Древних». Известны лишь несколько отдельных слов Аксиомы, поскольку любые попытки восстановить весь лексикон строго запрещены и выходят за рамки совместных возможностей каждого писца данных в пределах звёздной системы. Произнося слова вслух, не громче шёпота, практик данного эзотерического знания способен искривлять ткань реальности и посылать ударные волны сквозь имматериум. Однако даже самая незначительная оговорка или ошибочное повышение голоса в гневе способны нанести ущерб как окружающей действительности, так и самому говорящему, и каждый раз, когда такие звуки произносятся, они меняют свой смысл.

Под это определение попадает множество различных реликвий – вне зависимости от того, действуют ли они с помощью эзотерических средств, вроде так называемых варп-склянок или атамов XVII легиона, либо посредством технологических ухищрений, как эфирбарический плуг или эмпирейно-разделительный поршень в стазисных хранилищах «Фаланги». Вне зависимости от принципов функционирования данных устройств, каждое из них способно создавать устойчивый туннель короткого радиуса действия через нереальность варпа. С его помощью существо размером не больше легионера может в мгновение ока перемещаться по всей территории поля брани или полностью обойти вражеские укрепления через варп-канал. К сожалению, столь вольное взаимодействие с силами варпа не обходится без значительного риска, и окружающее поле, созданное трансвекционным порталом в имматериум, может быстро утратить стабильность и увести пользователя и окружающих его людей в Эмпиреи на веки вечные.

Это нематериально заряженное оружие позволяет телекинетикам проецировать свою психическую мощь в виде сфокусированных болтов эфирной силы. Такие мощные устройства были созданы из древних артефактов, обнаруженных IX легионом на заре Великого крестового похода. Выяснилось, что ими владеет одна-единственная феодальная община, живущая среди развалин некогда величественных поселений Часкура IV – бесплодного и сожжённого по большей части мира, которому так и не удалось оправиться от жестокой гражданской войны между прежними властителями планеты – псайкерами, и лишённым дара управления варпом классом крестьян несколько веков назад. Эфирные кайн-проекторы были отбиты у немногочисленных выживших в последний цитадели – местные жители защищали их в страхе, что это грозное оружие вновь будет использовано чужаками для установления господства над своими собратьями.

Это устройство было обнаружено Тёмными Ангелами при уничтожении крупного города-комплекса ксеносов в богатом кислородом мире смерти, имя которого с тех пор вычистили из имперских архивов. Высокие и гибкие чужаки вершили судьбы местных жителей, генетически улучшенных мускулистых рабов почти человеческой формы. Они использовались в качестве пушечного мяса во время войн против иных поселений, боровшихся за скудные минеральные ресурсы планеты. С первых же дней существования эти коренастые воины были скованы подкожными ошейниками с вырезанной символикой эзотерического значения, которые откачивали часть естественной психической энергии носителей на протяжении всей жизни. Когда же их безрадостному существованию наступал конец, похищенная жизненная сила вливалась обратно в души бойцов, и убийственная ярость даровала им второе дыхание, возвращая с порога смерти.

Технология эмпатических уз была обнаружена Железными Руками и Лунными Волками при освобождении Генезуса II – в ходе этой кампании легионерам пришлось биться против полчищ необузданных псайкеров. Источник их силы удалось установить после уничтожения группы псиоников, у каждого из которых в тело был вживлён кусок психоактивного метеорита. После истребления всех местных псайкеров знания о методике создания уз оказались утрачены. Только посредством чрезвычайно сложного эфирного процесса учёным Империума удалось связать два фрагмента пси-активного метеорита, создав нерушимую связь между душами двух псайкеров, способную сохраняться вне зависимости от расстояния между ними. Это позволяет псайкерам делиться друг с другом своими силами, используя потенциал собрата, что делает обоих гораздо более сильными, чем каждый из них поодиночке, а также даёт возможность передавать часть своей собственной жизненной силы товарищу в час острой нужды.

Жертвенная иннервация представляет собой один из наиболее мрачных известных обрядов в эзотерике, и лишь немногие среди отчаянно жаждущих власти псайкеров решаются пойти на неё. Поступая таким образом, они отказываются от ограничений человечности и морали, жертвуя частью души в поисках более глубоких познаний о варпе. Подобный обмен смертной сущности на психическую может принимать различные формы, вроде ужасающих кровавых ритуалов, садистских карнавалов жертвоприношений и буквальных соглашений с демонами. Так или иначе, в случае успешного завершения обряда практикующий становится одновременно и большим, и меньшим, чем раньше. Хотя чернокнижники способны получить новое пламя знаний и невидимого простому взору могущества, их смертная форма неизменно превращается в бледную тень себя прежней – или же зверь из варпа преследует колдунов повсюду, ожидая лишь момента слабости.

Отчасти древнее мыслительное устройство, отчасти – психобиометрический интерфейс, Дигиталис Арканис представляет собой пережиток Тёмной эры Технологий, для функционирования которого требуются особые способности его владельца. Под руководством тех, кто одарён определённым типом знания, Дигиталис Арканис способен наполнять своего обладателя силой, повышая его рефлексы и снижая чувствительность к боли, а также передавая неземное знание напрямую в его разум. Хотя усиление носит временный характер, оно может одарить воина воистину выдающимися способностями на поле брани, переполняя его пьянящим чувством величия, которого после завершения действия артефакта носитель жаждет ещё сильнее. К сожалению, постоянное стремление к паранормальной мощи Дигиталис Арканис дорого обходится его владельцу, ибо как только цикл работы устройства завершается, оно высасывает часть души пользователя.

Оружие древнего происхождения, выкованное из невообразимо редкой «кошмарной стали», божественные клинки – реликвии, неподвластные пониманию смертными. О таком оружии говорят, что оно обладает достаточной остротой, чтобы рассекать ткань мироздания и покров не-реальности; что их тончайшие лезвия, находящиеся за пределами обоих этих измерений, невозможно притупить, и что они имеют частоту колебаний, синхронизированную с движением самой Вселенной. Заряженный неисчислимой эфирной мощью божественный клинок способен обнаружить и рассечь истинную сущность демона в варпе, в связи с чем эти артефакты вселяют в души демонов первобытный ужас. Подобное оружие встречается чрезвычайно редко – известно, что лишь магистр войны обладал коллекцией таких клинков, захваченных в ходе завоеваний или приобретаемых его агентами в течение столетий; не исключена вероятность, что Луперкаль владел большей частью клинков, существующих в нашем плане бытия. В знак своей величайшей милости Гор подарил по одному божественному клинку избранным воинам, в каждом из которых видел величайший потенциал для своего восстания – число удостоенных высшего отличия не превышало и десятка человек.

Доспех грёз – дополнительный слой защиты, в равной степени физический доспех и эфирный барьер, который надевается поверх боевого облачения достойного легионера ради защиты от самых тёмных Небесных Зверей. Каждый отдельно взятый экземпляр этой прославленной брони создаётся вручную, покрывается лаком и украшается грозовыми пророками Белых Шрамов. Затем они выдаются самым стойким героям их собственного легиона или вручаются в дар наиболее уважаемым воинам других легионов. В годы Великого крестового похода у Пятого легиона было не так уж много союзников, а потому чогорийская броня грёз – исключительно редкое и крайне ценное сокровище для тех немногих, кому посчастливилось обладать ею. Впрочем, с началом Ереси Гора множество выдающихся героев Белых Шрамов погибли в бою, а их священные доспехи стали трофеями новых хозяев.

Копии этого древнего гримуара, наполненного текстами из истории людей и ксеносов, которые противоречат всем без исключения принципам Имперской Истины, были добыты и сожжены Просветителями Сигиллита на тысячах миров. Эта пагубная работа содержит заклинания и описания ритуалов, предназначенных для призыва ужасов из глубин варпа. Считается, что изначальный фолиант датируется мрачной эпохой Древней Ночи и со временем был утрачен, хотя многие ритуалистические культуры сохранили рукописные образцы гримуара даже спустя тысячелетия. В годы эры Тьмы некоторые из наиболее отчаявшихся и беспринципных сторонников Гора приобрели копии оного фолианта, хотя даже они наверняка знали, что это мерзкая вещь, о которой человечеству стоит забыть.

Символы Императора, включая золотую аквилу, осколок фульгурита, богато украшенный Раптор Империалис, Тотем Молний и узор в виде перекрещенных электрических разрядов, объединяются под единым понятием символов Сияющего Солнца. Демонстрация этих реликвий и призыв к Его имени со стороны тех, кто по-настоящему предан Ему, по какой-то странной и необъяснимой причине вызывает отвращение у порождений варпа. Поговаривают, сила Его титула и знаков способна защитить истинно верующих от нападения тварей варпа и злых намерений псайкеров. Однако напрасный призыв к Его имени, отсутствие истинной убеждённости или же недостаток веры могут привести к ещё более ужасным последствиям.

Нижеперечисленное оружие – часть пси-реактивного арсенала, как правило, применявшегося наиболее тёмными сторонами многих легионов в эру Тьмы. Многие из образцов подобного вооружения наиболее успешно используются против тех, кого коснулся варп, причиняя псайкерам несоизмеримо больший вред по сравнению с обычным оружием.

Самодельные химические горючие смеси были испытаны Сумеречными Рейдерами во время Первой ксабеанской войны с целью заражения земли, скрывавшей щупальца прожорливых чудовищ этого мира. Наиболее смертоносным образцом подобного вооружения стал состав под названием «токсиферран». Он представлял собой смесь химикатов с примесью ужасающих токсинов и пси-реактивных твёрдых частиц, отличавшуюся высокой летучестью и быстро заслужившей грозную репутацию ввиду разрушительной мощи, способной посоперничать даже с кошмарным фосфексом и молекулярными кислотами. Позднее эта смесь превратится в индивидуальное оружие, используемое не только Рейдерами, но и другими молодыми легионами – спектр его применения был весьма широк, от замены прометиевого топлива в огнемётном вооружении до токсиферрановых орудий, использующих многокомпонентную систему впрыска для ускорения процесса горения, что создаёт вздымающиеся облака обжигающего пси-реактивного дыма.

Первоначально данное оружие производилось и использовалось исключительно оперативниками военизированного крыла Орденов Великого Астрономикона, однако со временем применение этих боеприпасов, чья полезная нагрузка сродни психически заряженному пеплу, быстро распространилась и среди специальных подразделений легионов. На позднейшем этапе Ереси Гора противопсайкерские боеприпасы стали практически обычной экипировкой легионных разрушителей в тех зонах боевых действий, где были замечены эзотерические явления или беглые псайкеры, временами использовавшиеся войсками предателей на манер неуправляемых бомб.