Обезумевшие от войны отпрыски Горкаморки с криками и воплями неслись через чащобу леса Гримбарк. Их жертвами стали не только Грозорождённые защитники форта Гард, но и сильванеты Жутколесья: их древние рощи теперь лежали в руинах, а безжалостные лесные духи ярились пуще прежнего.

На протяжении многих веков Гримбарк был домом для силванетов Жутколесья. Даже Эпоха Хаоса не сломила их, хотя и навлекла немыслимые беды и ужасы. Безжалостная натура кланов Жутколесья, обитавших в этом лесу, издавна вселяла страх в сердца иноземцев, и даже возвращение Вечной Королевы не поумерило их пыл. Путешественники и солдаты Хаммерхола-Гира знали, что в тенистые земли южного Гримбарка соваться не стоит; греясь около костров, они рассказывали друг другу истории о страшной участи, уготованной всем незваным гостям.

Разъярённого Бродда, напротив, совсем не пугали предупреждения о злом роке и о смерти, и потому он без всяких церемоний вторгся в Гримбарк и протоптал себе дорогу к крепости Освящённых Рыцарей: король и его Мега-Гарганты свалили множество тенистых ив, растущих вот уж тысячу лет, выкорчевали десятки певчих коровиков, перетоптали едва ли не всех лесных жителей и, что самое страшное, сравняли с землёй одну из священных рощ, где росли сильванетские семена душ. Вряд ли великаны сознавали, что они громят, пока неслись через древнюю поляну и изничтожали целые поколения мудрости и воспоминаний. Воя от горя, лиховещие ревенанты и дриады набрасывались на вандалов, но гарганты без труда расшвыривали их по разные стороны. Даже старшие древесные владыки не смогли устоять перед мощью короля Бродда: одного за другим великаны повалили их на землю и с раскатистым хохотом пообрывали их конечности. В считанные часы громовой натиск гаргантов нарушил изящный сильванетский цикл смерти и перерождения, и по всему Гримбарку разнеслась горькая песнь Жутколесья, требующая отмщения не только Сынам Бехемата, но и всем тем, кто осмелится посягнуть на исконные земли сильванетов. То был вопль, исполненный жажды возмездия, и он не остался без ответа.

РЕЗНЯ ПОД КРОНАМИ

Вечный мрак леса Гримбарк и угольно-чёрные деревья, преграждавшие путь на каждом шагу, не давали продохнуть походному воинству Хаммерхола-Гира. Паровые танки увязали в коварной почве, а стальным шлемам приходилось объединяться в импровизированные команды и либо освобождать застрявшие орудия, либо тащить тяжёлые пушки через заросли. Солдаты сыпали проклятиями, но несмотря на это маршал Ториан была по-прежнему верна своему решению оставить открытое пространство Росистой марки. Контингент нефритовых волшебников бросил все свои силы на то, чтобы прокладывать путь для Рассветных сквозь лесные дебри: они взывали к природному могуществу и вынуждали лозы отступать, а железодубы – раскрывать сучковатые ветви.

Рассветоносцы уверенно продвигались вперёд, но на всём пути их сопровождала колкая дрожь на затылке и чувство, будто нечто невидимое наблюдает за их продвижением. Когда же по колонне пробежала волна криков, крадущийся страх мгновенно перерос в панику. Рассветные, отставшие от товарищей, внезапно растворились во тьме, только их мучительные вопли разносились вдалеке. Над лесом зазвучали гулкие приказы архирыцарей и боевых жрецов, но не успели солдаты построиться в боевые ряды, как из чащи хлынули тёмные фигуры с когтями и ледяными, безжалостными глазами, их крики, бьющие по ушам, сливались в тревожную мелодию. Воздух мгновенно наполнился тысячами насекомых, и в вихре истокрылов показалась Дрича Хамадрет, самопровозглашённая Королева Изгоев. Исполненная ненависти ко всем иноземцам, она услышала горестный плач сильванетов Гримбарка и, вняв ему, предложила не помощь, но возможность отомстить. В её горьком сознании между рассветоносцами и теми, кто виновен в осквернении семян душ, принадлежавших Жутколесью, не было особой разницы.

Маршал Ториан собиралась было отдать приказ спешно собранным отрядам фузилёров, когда по лесу пронёсся сильный ветер. В воздухе зазвучали ноты прекрасной, лилейной мелодии, едва заслышав которую Дрича Хамадрет взвыла от ярости, а её жутколесные воины пришли в замешательство, их яростная злоба сменилась беспокойством и растерянностью.

Внезапно ветви кривых дерев разошлись и явили процессию лесных духов, чьи благородные черты и гордая осанка резко выделялись на фоне жестоких существ, устроивших засаду на Рассветных. Перед ними предстали сильванеты Дуброви, любимейшего аодана Вечной Королевы, а во главе процессии, несомый узлами роящихся лоз и облачённый в мантию из переливающихся листьев, шествовал волшебный флейтист. Именно он исполнял призрачную лесную песнь, которая теперь эхом разносилась по всей округе. Когда крещендо мелодии достигло своего апогея, даже Королева Изгоев едва заметно склонила голову, считаясь с волей, которой обладала иная сила, куда более грозная, чем она сама. Всё потому, что ревенант-песнопевец был вестником богини жизни.

– Поумерьте свой пыл, дети Холодного Леса, – произнёс волшебный флейтист. На глазах у Ториан, едва заслышав слова, кошмарные лесные духи стали покачиваться из стороны в сторону, словно в такт какой-то неслышной мелодии. – Я – Тетамир Белый Саженец, и из уст моих звучат слова нашей Всематери. Она слышит, как отголоски твоей боли вплетаются в песнь духов.

Кошмарное существо, чьё тело состояло из ульев насекомых и почерневшей коры, сузило глаза и зашипело на языке, которого Ториан не понимала. Однако смысл, вложенный в эти слова, даже ей был понятен.

– Эти смертные нам не враги, леди Дрича, – продолжил Тетамир. – Вечная Королева не разрешает тебе кормить лозы их кровью. Не они принесли смерть дебрям Гримбарка. Договор между человечьим богом и Вечной Королевой никто не расторгал, и ты будешь его соблюдать. Этому лесу необходимо очищение, но вершить его мы будем не здесь. Не сейчас.

– Кровь зигмаритов уже окропила эту землю, – вмешалась маршал. Рыцарь-охотник Торн, стоявший с боку от неё, едва заметно напрягся. Его лук смотрел прямо на Дричу, и Ториан знала, что если бой разгорится с новой силой, то он не промахнётся. – За кровь положено платить кровью.

Дрича зарычала в ответ. Насекомые защёлкали своими мандибулами, и вскоре вся поляна потонула в жужжащем рёве. Флейтист повернул голову на Ториан, и та увидела два ярких глаза под гривой мокрых от дождя волос.

– Что значит дюжина жизней? Что значит сотня? Всего лишь листья на ветру, градожитель, – проговорил он. – Если ты не обуздаешь свою горечь, крепость Освящённых Рыцарей будет обречена, и твои надежды сгинут вместе с нею. Разве ты не чувствуешь, как лес дрожит под твоими ногами, человек?

Маршал сжала рукоять своего меча. Она слышала испуганный ропот своих солдат, пытающихся осмыслить слова таинственного существа.

– Форт Гард осаждён?

– Да. Гнев Бехематовых отпрысков грозит сжечь этот лес дотла. И он же похоронит серебряных в их собственных стенах, коли мы не обретём общее предназначение.