Т’ау — технологически развитая раса ксеносов, которая владеет смертоносными боескафандрами и быстро расширяющейся империей, что представляет угрозу для государства людей.
Эти создания, разделенные на четыре касты и ведомые загадочными эфирными, неустанно трудятся ради продвижения своей всеобъемлющей идеологии Высшего Блага.
В стазис-поле на Дал’ите стоят два живых изваяния. Командующий Ша’кантас, прославленный пилот БСК, замер в поединке с магистром ордена Космодесанта, который пытался завоевать планету несколько веков назад. Если поле внезапно отключится, эти воины устроят неописуемый разгром в мирном подготовительном комплексе т’ау...
Центральный дом собраний, город Гел’брин Дал’ит (Септовый мир т’ау)
— Перед вами, дорогие кадеты, не просто статуи, а враждующие воители.
Ученый магистр Пор’клай в жесте «разоблачающая рука» вытянул тонкие пальцы к сферическому силовому полю, которое дал’итцы называли Схваткой Империй. Находящиеся внутри него дуэлянты — герой касты Огня в старинном боескафандре XV8 и чудовищный человек-космодесантник, воздевший меч с разрядами на широком клинке, — застыли за миг до того, как убили бы друг друга.
Динамичная поза «Кризиса», сочетаясь с жутким гротескным обликом ревущего великана, выражала все без слов. Живую картину ограничивала энергетическая сфера, слабое сияние которой высвечивало трубы на дне узкой секции туннеля, где стояли оба бойца.
— Эти неприятели продолжают жить в стазисе, бессмертные и неизменные. Уже более трехсот тау’киров их вид вдохновляет целые поколения воинов Огня. Они, словно нерукотворный монумент в память о нашей победе над Империумом здесь, на Дал’ите, показывают в действии Мантию Героя и отвагу того, кто облачен в нее.
Слушатели Пор’клая, плотная группа кадетов касты Огня не старше двенадцати коротких тау’киров от роду, зачарованно уставились на памятник. Визит сюда стал для них главным событием дня — достойной наградой за превосходные результаты на тренировках и захватывающим переживанием, которое т’ау будут помнить до конца своих недолгих жизней.
— Мемориал не просто увековечивает самопожертвование Ша’кантаса, одного из самых восхваляемых героев Второй сферы, а содержит его. По сути, он и есть памятник!
В ответ послышалось уважительное бормотание, и Пор’клай решил, что теперь можно двигаться дальше. У него уже ныли ноги, к тому же на протяжении нескольких тау’киров он сотни раз произносил одну и ту же речь для разных кадетских классов. Конечно, он отдал бы все силы своему ремеслу рассказчика, как делал всегда... Но воздух уже дрожал от сильной жары — шел год рекордных температур, если верить касте Земли. Пор’клай с удовольствием перебрался бы в недра грибовидных куполов комплекса собраний, посидел бы в зоне отдохновения, пересекающейся с ним у южного края. Совсем не помешает и предаться обычному пороку — глотнуть ледяной дзинкты...
— А правда, что Монат Ша’кантас когда-то служил Предателю? — спросила Ха’литра, сложив ладони чашечкой в жесте «вопрошающий ученик». С того момента, как пылкий юный кадет вошла в комплекс, боевая гримаса на ее лице постепенно сменялась выражением наивного благоговения.
— Именно так, — помрачнев, ответил Порк’лай. — Ша’кантас был первым ментором Зоркого Взгляда, а во время битвы за Гел’брин уже сам Предатель дал своему наставнику воинское имя. Но гниль пошла не от его учений. Еще до Дал’ита ментор Ша’кантас много раз подавал официальные рапорты, раскрывая в них истинную натуру будущего мятежника. То, что он подчинялся Предателю, — просто нелепость того времени. Это не умаляет ни жертвы, принесенной им в качестве ассасина-моната, ни его победы, сорвавшей подземную атаку так называемых Повелителей Шрамов на шас’ар’тол, ставку нашего главного командования.
— Боевой вождь Империума применяет клинок и щит, — заметил кадет Тш’вариан, озадаченный подобным анахронизмом. — Как создания с таким примитивным образом мыслей вообще надеются дать нам отпор?
— Хороший вопрос, юный Тш’вариан. Люди весьма многочисленны и полны грубого пренебрежения к собственной жизни. Порой это делает их опасными.
— Воины слышат нас? — поинтересовалась Ха’литра.
Пор’клай усмехнулся:
— Нет, осторожная моя, не слышат. Они заперты в одном мгновении, из которого не могут сбежать.
— Ох... — Девочка прикусила губу. — Их удерживает в неподвижности боевое устройство людей?
— Как ледник стискивает древний скелет в студеной хватке, так и силовой заслон гуэ’ла не выпускает ни героя, ни злодея. Технология стазис-поля появилась у них случайно, и дикарь воспользовался этим малопонятным ему оружием от безысходности. Пытаясь спастись в безвременье, он невольно создал для нас произведение искусства.
— Но, почтенный пор, откуда мы знаем, что они не слышат нас? — спросила Ха’литра, недоуменно сморщив вертикальную обонятельную щель на лице. — Ребята из класса перед нами говорили, что там мелькнуло...
Нахмурившись, Пор’клай сделал жест «отсекающей руки».
— Техники касты Земли заверяют нас в нерушимости поля с того дня, как они извлекли воинов из их общей гробницы и вознесли на славный пьедестал, который ты сейчас видишь перед собой. Человеческий стазис-заслон не менялся на протяжении жизни восьми поколений. Ты что, не доверяешь заключениям касты Земли?
Уставившись в пол, девочка повела руками так, словно закрывала книгу. Это означало «вопрос улажен».
— Нет, магистр, — сказала она.
— Возможно, ты сомневаешься в бдительности касты Воды?
— Я... Я искренне раскаиваюсь, магистр.
— Превосходно. Тогда давайте пройдем внутрь.
Пор’клай велел курсантам двигаться дальше, и они, как обычно, зашагали ровным строем. Несколько кадетов, глаза которых все еще светились пылким огнем, благодарно кивнули ему, и магистр ощутил приятную теплоту в груди. Пожалуй, он все-таки выдержит еще несколько тау’киров на должности инструктора...
Силовое поле на постаменте у него за спиной замерцало и затрещало.
Все размылось во вспышке света. Издав бессловесный крик, ментор Ша’кантас подал команду на смертоносный выстрел — дуло плазменной винтовки его БСК находилось в нескольких сантиметрах от лица боевого вождя гуэ’рон’ша. Ничего не произошло.
Варвар из Империума опустил меч и разрубил цилиндрический ствол винтовки напополам. Вскинув фузионный бластер, Ша’кантас движением зрачка ткнул в метку прицела. Оружие подало сигнал тревоги. По экрану контроля побежала красная строка:
ПОТОК ДАННЫХ ПРЕРВАН В ПЕРЕДАЧЕ ОБНОВЛЕНИЯ ОТКАЗАНО
Т’ау почувствовал столкновение с чем-то твердым — в его БСК врезался щит дикаря. На мгновение Ша’кантас испытал ощущение невесомости, и XV8 свалился с какого-то возвышения. Еще долю секунды ментор видел над собой бело-фиолетовое небо Дал’ита, потом боескафандр выровнялся и отлетел от противника.
Куда делись туннели? Как он оказался снаружи?
Ша’кантас перешел на приоритетный канал связи в командной сети кадра.
— Шас’о Зоркий Взгляд, — произнес он, — отмените огневую поддержку. Основная цель применила устройство телепортации. Продолжаю бой, но оружие отказало.
Ответа не последовало. Сеть кадра не работала.
Ментор покосился на модуль анализа диспозиции. Вокруг БСК располагалось что-то вроде внутренних городских кварталов, и во все стороны от него беспорядочно разбегались гражданские. Воин Огня снова перевел взгляд на царя космодесантников — тот как раз добрался до края высокого пьедестала, на котором они оба находились несколькими секундами раньше.
Т’ау вновь попробовал выстрелить, и винтовка опять не отреагировала.
Спрыгнув, дикарь с громким хрустом приземлился на площадь — ее покрытие треснуло под сабатонами массивного силового доспеха. Гуэ’рон’ша поднял кулак и выстрелил из ствольной огневой системы, установленной на тыльной части латной перчатки. К боескафандру помчались две крошечные ракеты со встроенными детонаторами. Повернувшись, Ша’кантас выставил плечо, и один из снарядов выбил воронку в броне из многослойного сплава.
Враг рявкнул что-то неразборчивое и побежал в атаку.
Вызвав на экран еще несколько прицельных меток, т’ау сосредоточил их на лице противника, не носившего шлема. Ментор совершенно не понимал, почему люди так охотно выставляют напоказ самые уязвимые части организма. Морду чудовища и без того жутко уродовала какая-то старая рана, дыра на месте половины подбородка. В ней виднелся ряд желтых зубов, торчащих из переплетения мышц и сухожилий.
Одно движение зрачка, и грубая голова испарится без остатка. Ша’кантас подал команду...
Ничего.
В ПЕРЕДАЧЕ ОБНОВЛЕНИЯ ОТКАЗАНО СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ НЕСОСТОЯТЕЛЕН
— О, ради Т’ау’ва! — выразился ментор. — Это неприемлемо! Шас’о Зоркий Взгляд, прошу ответить!
КАНАЛ СВЯЗИ НЕ ПОДДЕРЖИВАЕТСЯ
Монстр уже почти добрался до XV8. Он взмахнул длинным клинком по диагонали, нанося убойный рассекающий удар, который вскрыл бы корпус БСК, если бы т’ау не отскочил в последнюю долю секунды. Сзади донесся грохот — «Кризис» врезался в скопление парящих платформ. Штатские с криками бросились прочь от него, и Ша’кантас взмыл над площадью, выиграв несколько мгновений на то, чтобы перевести дух.
Несколько воинов Огня перевернули столы, за которыми только что ели из пищевых цилиндров, и соорудили безыскусную баррикаду. Спешно построившись в две стрелковые шеренги, они выхватили из набедренных кобур импульсные пистолеты и дали залп по буйствующему человеческому бойцу.
Закрывшись щитом, жуткий дикарь ринулся на них. Плазменные сгустки, которые насквозь прожгли бы туловище орка, расплескивались о пышно украшенную пластину брони фонтанами сталкивающихся энергий. Грузно топоча, гуэ’рон’ша набрал ход, пробил своим телом баррикаду и сшиб с ног т’ау, укрывавшихся за ней.
Последовали три взмаха колоссального широколезвого меча. Первый воин Огня лишился руки, отсеченной у запястья, а в следующий миг за ней последовала половина головы. Из разрубленного черепа засочилась кровь, смешиваясь с вязкой серой массой. Второму солдату клинок так глубоко разрезал горло, что его голова откинулась на спину, будто распахнутая крышка контейнера. Третий боец, мгновением раньше подлетевший в воздух от толчка плечом, успел взмахнуть руками прежде, чем меч разделил его надвое.
Кровь брызгала, хлестала, лилась густыми струями.
Хотя Ша’кантас уже несся к баррикаде, до того как он приблизился вплотную, еще трое т’ау встретили жестокую гибель. Один из воинов Огня выстрелил по захватчику в упор, однако разряд, пробив толстый плащ врага, отразился от громоздкой силовой установки под ним. В ответ т’ау получил мощный тычок локтем в глотку, после чего гуэ’рон’ша проломил ему череп навершием рукояти. Клинок описал дугу в три четверти окружности, и сгинули еще два бойца касты Огня — их изувеченные трупы рухнули среди фрагментов тел товарищей по команде.
Боескафандр ментора с ревом двигателей врезался во врага, облаченного в тяжелый доспех. Ша’кантас надеялся, что человек распластается ничком, но тот лишь неловко упал на одно колено. Когда т’ау попробовал пнуть его, варвар отразил удар щитом и выпрямился, глухо рыча от гнева.
Двое оставшихся воинов Огня побежали, стараясь как можно быстрее выйти из боя. Гуэ’рон’ша выстрелил одному из них в спину из оружия, укрепленного на запястье, и снаряд, пробив поясничный отдел брони, почти сразу же детонировал. Жизнь несчастного пехотинца оборвалась во взрыве, разбросавшем куски позвоночника и окровавленные внутренности.
Зверь ухмыльнулся, щеря рваный рот. Ша’кантас еще раз прицелился в него, но боевые системы бездействовали.
— —ТВОИ ПУШКИ — — ИЗМЕНЯЮТ ТЕБЕ — — ПОЗВОЛЬ МНЕ ИЗБАВИТЬ ТЕБЯ ОТ НИХ — —, вывел на экран «Кризиса» автопереводчик, проясняя суть гортанных рыков монстра.
Широколезвый меч устремился к БСК. Т’ау парировал выпад остатками плазменной винтовки, и клинок рассек ее ствол еще раз — так, что от оружия остался лишь дымящийся обрубок.
— Умри в огне, дикарь!
Ментор выбросил вперед фузионный бластер, надеясь просто вбить лицо огромного врага ему же в затылок, но человек-зверь оказался проворным, несмотря на свои размеры. Он повернулся, и ствол только скользнул по изгибу тяжелого наплечника. В ответ снова мелькнула ледяная синева — смертоносный меч отсек толстый клиновидный кусок средней секции XV8. Экраны в левой части модуля управления словно обезумели.
Откуда-то сверху на исполинского воина обрушились залпы импульсных винтовок: группа кадетов-снайперов открыла огонь с господствующей позиции на балконе. Закрутившись под их выстрелами, варвар отступил от Ша’кантаса на длину копья. Т’ау полетел спиной вперед, спеша попасть в центральную часть здания, где наверняка имелся прямой доступ к комм-антеннам. Его оснащение серьезно сбоило — вероятно, телепортационное поле человеческого бойца имело какой-то глушащий эффект, — но ментору все равно следовало связаться с другими командующими. Если боевой вождь гуэ’рон’ша нападет на гражданских лиц в комплексе собраний, резни не избежать.
На глазах Ша’кантаса враг развернул щит в сторону снайперов на балконе, прикрывая громадное тело пластиной металла толщиной несколько сантиметров. За будущими воинами Огня виднелась разрозненная горстка штатских из касты Земли, которые торопились пройти внутрь комплекса через люк-диафрагму. Подняв над щитом латную перчатку с оружием, дикарь выпустил в т’ау два снаряда. Первый взорвался среди кадетов, второй разнес в клочья одного из гражданских, словно мешок с сырой требухой.
Следующие два выстрела гуэ’рон’ша направил в сам балкон. Снаряды выбили огромные куски из опорной конструкции, и вся структура подломилась со зловещим скрежетом. Не удержавшись, снайперы вместе с лавиной обломков рухнули на уровень ниже и разбились.
— Нет! — Ментор легким касанием переключил автопереводчик в режим вещания на имперском готике. — Ты бьешься со мной! Или у тебя нет чести?
Услышав это, великан обернулся:
— — НИКАКОЙ ЧЕСТИ, КОГДА ДАВИШЬ НАСЕКОМОЕ — —.
Впрочем, чудовище все же направилось к XV8, чтобы закончить дело. Ша’кантас начал отступать по главному коридору, уводя гиганта за собой к комм-станции. Если он будет удерживать внимание врага, сохраняя текущую идеальную дистанцию между хищником и жертвой, то сумеет защитить окружающих без единого выстрела.
Вот и прекрасно, учитывая, что у его «Кризиса» клинков не имелось.
До центра комплекса оставалось немного. Перед ментором уже возник высокий столб, который физически соединялся с антеннами и модулями спутниковой связи, видимыми в середине приподнятого блока тороидальной формы. На нем тускло мерцали экраны вывода данных и мини-голограммы, ждущие, когда их увеличат. Хотя станция выглядела скромно, ей хватало мощности, чтобы отправлять сообщения по всей звездной системе и за пределы оной.
Израсходовав остатки топлива в ускорителях, Ша’кантас добрался до пульта единения, настроил системы БСК на прямое подключение и установил его антенну в режим вещания по восходящему каналу. Ментору требовалось тщательно выбрать момент для трансляции, чтобы ее услышал главнокомандующий.
Правда, он носит звание шас’о, поэтому его идент-код должен обеспечить передачу данных куда угодно.
— Вызываю командующего Зоркого Взгляда! Запрашиваю подкрепления. В комплексе собраний Гел’брина свирепствует боевой вождь гуэ’рон’ша. Гарнизонных частей недостаточно!
Голоэкраны замигали: идент-код ментора не сработал. Со средней дистанции по-прежнему доносились грузные шаги исполинского воина. Судя по резкому треску и грохоту твердотельных снарядов его оружия, а также крикам бойцов гарнизона, там вершилось истребление.
Какими же примитивными были эти пушки гуэ’рон’ша... И все же они действовали, причем с ужасающей эффективностью: попадание любого из их реактивных снарядов превращало жертву в кошмарное месиво. Ша’кантас не мог сказать того же о системах своей Мантии Героя, полностью заглушенных той загадочной технологией, с помощью которой человек переместил их обоих в пространстве. Сама сложность устройств БСК сейчас работала против них, и ментор понятия не имел, как исправить положение.
Сеть кадра все еще молчала.
— Сияющий свет Т’ау’ва! — выразился Ша’кантас. — Придите на помощь, кто-нибудь! Никакой манат не может сражаться без оружия!
Разрывной снаряд попал его XV8 в спину и, детонировав на блоке ускорителей, вынудил отшатнуться от пульта. Повернувшись, шас’о непроизвольно двинул зрачком и установил прицел на чудовище, которое с гримасой на лице приближалось к нему, однако индикаторы оружия упрямо сохраняли красный цвет. Рядом с ними пылали багрянцем значки, соответствующие реактивным двигателям.
КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ МАНЕВРОВОГО РАНЦА
Чувствуя, как отчаяние комом подкатывает к горлу, ментор вприпрыжку пустился прочь от наступающего космодесантника. Обогнув балкон, Ша’кантас перебежал в расположенное дальше центральное помещение, нечто вроде атриума. Если этот комплекс хоть немного соответствовал его аналогу на Виор’ла, то в таком зале на случай дипломатического визита касты эфирных могли размещаться вооруженные группы сопровождения.
В «Кризис» попал еще один снаряд, теперь около талии. От взрыва пострадало одно из шарнирных сочленений бедра: теперь на крошечной гололит-схеме БСК в модуле отслеживания урона этот участок горел алым цветом, что указывало на тяжелые повреждения. Охромевший XV8, который раньше нанес врагу такой ущерб в битве под городом, теперь едва сумел покинуть комм-станцию.
Чтобы сохранить какие-то шансы на победу, шас’о вскоре придется вообще расстаться с боескафандром.
Магистр Пор’клай невольно оглядел коридор, по которому они недавно убегали, хотя понимал, что рискует угодить под случайный выстрел. Он увидел, что чудовищный воин Империума топает из станции связи в направлении атриума, где укрылись т’ау. Чуть ближе к магистру, чем космодесантник, находился БСК «Кризис» со смятыми или сорванными оружейными системами, убегавший от боя с великаном.
— Сакральное Т’ау’ва, — прошептал Пор’клай. — Его не остановить.
— Статуи ожили, — сказала Ха’литра, и товарищи по команде вокруг нее повторили эти слова, будто мантру. — Статуи ожили!
— Но почему захватчик до сих пор активен? — спросил Тш’вариан. — Как вышло, что его еще не убили?
— Тише! — цыкнул магистр. — Тебе тут не место, дитя. Перейди в изоляционную зону.
— Мы — воины-кадеты Огня, — возразила Ха’литра, выпятив подбородок. Другие мальцы закивали в знак поддержки: им отчаянно хотелось, чтобы в них увидели силу, действенную против восставшего из мертвых гуэ’рон’ша, который шагал сюда. — Мы можем сыграть решающую роль.
— Сомневаюсь, что команда младших ла справится лучше XV8.
— Почтенный пор, вы знаете коды доступа к витражу с образцами оружия во втором зале собраний? — поинтересовался Тш’вариан.
— Конечно же, нет, — ответил Пор’клай, делая пальцами жест «затушенный огонек».
— А я — да, — ухмыльнулся мальчик, блеснув глазами.
— Этот больше похож на Зоркого Взгляда, чем на Тень Солнца, — тихо проворчал магистр.
Ковыляя, «Кризис» добрался по коридору перед ними до атриума и неуклюже дернулся влево, как только вступил в широкий вестибюль, обставленный растениями. На плече XV8 сверкнул мощный взрыв, толкнувший его в соседнюю колонну. По пути БСК свалил группу световых скульптур, которые разлетелись фонтаном из осколков стекла.
Боескафандр выпрямился, а затем низко присел, словно вдруг обессилев. В ту же секунду еще одна детонация сорвала с его плеч сенсорную «голову». Грудной люк распахнулся, и наружу выскочил рослый пилот с широко раскрытыми глазами.
Дроны, спустившиеся из верхнего купола атриума, пронеслись мимо воина и обстреляли чудовищного человека, грузно шагающего по коридору. Захватчик сбил одну из машин снарядом и рассек вторую напополам взмахом силового меча.
— Уходите! — крикнул пилот боескафандра. Его лицо покрывали струйки пота и крови. — Прочь отсюда!
— Это же... это Ша’кантас? — спросила Ха’литра.
— Невозможно, — отозвался Пор’клай. — Нет. Невозможно.
— Но поглядите, магистр, так и есть, — возразила девочка.
Ментор неуклюже отошел от боескафандра, судорожно дыша под воздействием смеси из чистого адреналина и страха. Зверь-гуэ’ла находился меньше чем в сотне метров позади него. Один меткий выстрел, и твердотельный снаряд, разорвавшись между лопаток т’ау, прикончит его с красочным всплеском крови и плоти. Он ощущал, что сама возможность этого опаляет рассудок, жжет середину позвоночника клеймом надвигающейся гибели. И все же Ша’кантас должен был увести врага из жилых районов, хотя теперь он напоминал рысь без когтей, тогда как космодесантник походил на неистового, взбешенного медведя.
Но шас’о не имел права поддаться страху, пусть тот и сжимал его горло ледяными когтями, мешая сглотнуть, чтобы успокоить нарастающую волну паники. Если ментор хоть на мгновение проявит такую слабость, его сородичи заплатят за это кровью.
На площадке перед ним стоял высокий магистр касты Воды в диковинном облачении, окруженный плотной группой курсантов касты Огня. Все они смотрели на Ша’кантаса так пристально, будто увидели призрака.
— Уходите! — рявкнул на них командующий. — Прочь отсюда!
Т’ау не двинулись с места. Напротив, одна из девочек жестом предложила шас’о подойти.
— Ментор Ша’кантас! — крикнула она. — Вам нужно идти с нами. Позади нас расположена выставка вооружений!
Шас’о уже хотел отказаться из принципа, но затем развернулся на бегу и исполнил жест «скорейшее содействие», чтобы юные кадеты покинули зал. Возле его плеча просвистел еще один снаряд — пожалуй, не дальше чем в ширине ладони. Хвала Т’ау’ва, взорвался тот не среди курсантов, а на стволе высокого флоросинтетического дерева в центре атриума. Чувствуя, как щепки впиваются в скулу, ментор перепрыгнул невысокую балку, часть абстрактной скульптуры. Мгновением позже с другой стороны зала донеслись оглушительный хлопок и череда воплей. Оглянувшись, Ша’кантас увидел, как разваливается на куски раскрашенная ложная стена, пробитая выстрелом, — за ней пряталась горстка учеников из касты Воздуха. Варвар-гуэ’ла зарычал на них со звериной яростью, и т’ау закричали от страха.
Отчаянно желая, чтобы монстр гнался только за ним, шас’о поравнялся с первой группой кадетов и выхватил у магистра касты Воды мигающий диск дрона-секретаря. Снова бросившись влево от ребят, ментор с размаху метнул устройство в голову великана. Оно пролетело большую часть дистанции, но затем плавно развернулось и, скользнув обратно, заговорило бодрым, звонким голосом из динамика:
— Похоже, вы отшвырнули меня, господин пользователь! Разрешено ли мне вернуться к вам на службу?
Изумленно моргнув, Ша’кантас начал озираться в поисках чего угодно, что сошло бы за оружие. Его глаза блеснули при виде камней в саду стихий. Подхватив неровный булыжник примерно треугольной формы, ментор изо всех сил бросил его сбоку в голову космодесантника. Снаряд врезался в висок, и из-под надорванного лоскута кожи по щеке врага потекла кровь.
Гуэ’рон’ша загреб пригоршню гравия из подложки флоросинта, после чего втер его в открытую рану, ворча что-то на своем гортанном наречии.
— Он благодарит вас за шрам, — брюзгливым тоном перевел магистр касты Воды, — и говорит, что Император будет доволен.
— Эти «люди» — животные, — отозвался Ша’кантас. — Теперь уходим!
Толкая магистра перед собой, пилот БСК торопливо двинулся по узкому коридору через атриум, а курсанты касты Огня окружили их, словно отряд сопровождения. Звуки детонаций в зале утихли, сменившись ритмичным топотом человеческого воина, который полным ходом шел в наступление.
— Идем в музей! — велел ментор. — Рассредоточиться, построение «горящий дождь».
Кадеты обменялись недоуменными взглядами и не выполнили команду.
— «Горящий дождь», я сказал!
— Простите их, шас’о, — вмешался работник из касты Воды. — Вашему боевому жаргону примерно триста тау’киров.
Ша’кантас понятия не имел, о чем говорит магистр. Он размышлял только о действиях ради выживания, о простреливаемых участках и баллистических траекториях. Если чудовище начнет палить по ним вдоль коридора, то быстро уложит всех кадетов. Конечно, они с радостью пожертвуют собой во имя Т’ау’ва, но их кровь будет на руках ментора.
— Просто укройтесь за этой стеной вестибюля! — рявкнул он, толкая туда двух курсантов.
— Нам нельзя! — крикнула девочка-кадет сурового вида. — Выставки в той стороне. Там есть подлинный XV8!
— Его оборудование будет несовместимым, это пережиток прошлого, — прошипел ее товарищ по имени Тш’вариан.
— А как ты думаешь, кто такой шас’о? — откликнулась она.
— Отлично, — произнес Ша’кантас, свернув вслед за девочкой. — Если в комплексе имеется действующий БСК, проведите меня туда. Это может спасти множество жизней.
Пока т’ау бежали вперед, ментор улавливал обрывки разговора курсантов.
— Ха’литра, у них там есть оружие возле «Порицания Предателя», — сказал Тш’вариан. — И, согласно моему инфопотоку, кроме нас тут нет никого из касты Огня.
— Мы все по званию не выше ла, — напомнила девочка.
— Гнев врага отвлечет на себя Герой. Вместе мы одержим победу.
— Он идет! — пронзительным от страха голосом выкрикнул магистр касты Воды. — Пригните голо...
Громко жужжа репульсорными двигателями, над ними спикировала «Пиранья». Т-образная машина, способная благодаря небольшому размеру перемещаться по главным коридорам, пробралась через комплекс и теперь пролетела прямо над головами т’ау. Ее бортстрелок открыл огонь из орудийных дронов на законцовках крыльев.
Ша’кантас ощутил слабую надежду. Хотя импульсные карабины «Пираньи» вряд ли пробили бы силовую броню космодесантника, они могли прижать монстра очередями, и тогда носовой фузионный бластер довел бы дело до конца.
Когда машина приблизилась к захватчику, крыльевые дроны отделились от нее и разлетелись в стороны, чтобы затруднить неприятелю выбор цели.
Гуэ’рон’ша не обратил на них внимания. Вскочив на край стола единения, он напрямую прыгнул к «Пиранье» и стремительно взмахнул мечом. Острие клинка начисто отсекло лобовую часть транспорта. Извернувшись в воздухе, дикарь выстрелил машине в крыло, после чего приземлился на корточки и замер, немного проехав по инерции. «Пиранью» закрутило, она начала вихлять. Потеряв управление, транспорт врезался носом в соседнюю стену, и из разбитого корпуса повалил дым.
Ша’кантас бежал дальше, втайне радуясь, что враг отвлекся, пусть даже это стоило жизни еще двум воинам Огня. Серьезно надеяться на равный бой с захватчиком мог только пилот в Мантии Героя, однако «Пиранья» выиграла для них время. Несомненно, сюда уже направляются подкрепления в XV8, но, если не остановить гуэ’рон’ша, до их прибытия он наверняка успеет сразить еще пару десятков т’ау.
Впереди располагался просторный зал, похожий на ограненный камень, однако с безупречно плавными линиями вместо острых ребер. В его центре находилась экспозиция разнообразных предметов, связанных со славными деяниями воинов Огня. Шас’о миновал голографическую схему, на которой показывалось, что в комплексе всего четыре таких помещения, каждое из которых посвящено определенной касте и создано для просвещения т’ау из трех других. Все выставочные залы соединялись между собой вокруг центрального Сада Эфирных, примыкавшего к тому, где находился ментор. То место предназначалось для тихих раздумий о полноправном владычестве «небесной касты».
Сегодня до тихих раздумий, скорее всего, не дойдет.
Экспозиция в помещении касты Огня рассказывала о развитии т’ау в области военных достижений. По окружности зала тянулись ряды голоизображений знаменитых битв Империи, которые надлежало изучать последовательно. К каждому из них прилагались артефакты того времени. Выставочные стенды шли вверх по спирали, и ее высшую точку занимал самый технологичный боескафандр из всех, какие когда-либо видел Ша’кантас. Новый БСК, более высокий и анатомически совершенный, чем стандартный XV8 — один такой для наглядности поставили у его талии, — относился, согласно лозунгу, к Третьему сферическому расширению.
Но ведь Третье сферическое расширение еще не проводили...
Ментор выбросил эту мысль из головы. У обоих боескафандров, хвала Высшему Благу, были открыты грудные люки, чтобы кадеты т’ау, жаждущие прикоснуться к пониманию истинного величия Мантий Героя, могли рассмотреть их внутреннее устройство. Шас’о помчался к БСК по спиральной рампе, пробегая мимо разнесенных по времени экспонатов.
И тогда ему открылась правда.
Преодолев две трети пандуса, Ша’кантас миновал стенд, относящийся к Дамокловой войне и битве за город Гел’брин.
Значит, история ушла вперед без него. Поле космодесантника не переместило шас’о, а полностью лишило подвижности, заморозило во времени. Свободу он обрел только сейчас, триста тау’киров спустя.
Но и это оказалось не самым худшим. Дальше начинались стенды, посвященные экспедиции Зоркого Взгляда, и каждый из них содержал больше изобличений, чем предыдущий, и ранил больнее. Экспозиция в целом называлась «Великая измена».
У ментора округлились глаза, сердце заколотилось в груди. Мысли о том, что за ним гонится чудовище, взывали к шас’о откуда-то с заднего плана сознания, но на несколько секунд он отбросил их.
Зоркий Взгляд — Мятежник. Зоркий Взгляд — Предатель. Все показано здесь и ясно как день.
Возможно, Ша’кантас знал это с самого начала? Неужели чутье не подвело его еще тогда, в боевом куполе Монт’ир? Тот, кому ментор вручил свой меч в ходе войны за Дал’ит, тот, кто наделил его почетным именем Ша’ко’ваш — Достойное Дело Огня, — сам оказался недостойным. Был ли он ложным пророком Т’ау’ва?
Истины залпами обрушивались на разум шас’о. Скривившись, он перепрыгнул поручень и полез наверх, к выставочным боескафандрам. Ша’кантас направлялся не к уставленной антеннами громаде образцового БСК в центре зала, а к менее крупному стандартному XV8.
«Мудрый воин сражается тем клинком, которым обучен владеть».
Когда-то очень давно его просветил насчет этого Зоркий Взгляд — воспитанник, ставший наставником. Но даже если изречение принадлежало изменнику, это не делало его неверным.
Потянувшись вверх, ментор поставил ногу на колено боескафандра и ловко запрыгнул в кабину управления. Разбросав пинками изящные конструкции, которые проецировали информационные голограммы вокруг машины, Ша’кантас скользнул в углубление для пилота и закрыл грудной люк. Потом он глубоко вздохнул и задействовал процедуры командного кадра.
Машина — слава Т’ау’ва! — мгновенно ожила.
Этот БСК, классический XV8 вроде тех, в которых шас’о тренировался на Виор’ла, держали здесь в рабочем состоянии для демонстрации того, как далеко шагнули военные технологии. Ша’кантас словно надел старую, разношенную перчатку.
В боескафандре хватало энергии как минимум на один убойный выстрел. Тот факт, что столь мощное орудие войны не стали обезвреживать, многое говорил об уникальном единстве в обществе т’ау: войти в БСК решился бы только тот, кто имел право облачаться в Мантию Героя, и то лишь в самом крайнем случае. Эгоистичным варварам из Империума никогда этого не понять.
Как только ментор подключил боевые системы XV8 и вырвал его из стендовых креплений, в канале оперативного управления прозвучало:
— Ша’ко’ваш. — Глубокий властный голос, словно бы донесшийся из далекого прошлого, проник в сам разум шас’о. — Почтенный Ша’ко’ваш, мы в единении?
Это говорил Предатель: шас’о безошибочно узнал его голос, несмотря на изменившийся с годами тембр. Он только не понимал, откуда ведется передача — с записи, по какому-то удаленному каналу или вообще из загробного мира.
— О’Шова, — прошептал Ша’кантас в ответ. — Тебя не может тут быть. Тебя уличили в мятеже и подвергли порицанию.
— Ты воззвал ко мне на частоте, которая не применялась мною с Дал’итской кампании. Поэтому я отвечаю. Благодаря о’Весе мы общаемся по узкому лучу, ретранслируемому самим комплексом собраний. Слушай внимательно, ибо я не так далеко, как ты, возможно, считаешь. События на Префекции достигли кульминации...
— Ты со своими командующими отрекся от Высшего Блага, — произнес шас’о, и в его тоне мелькнули слабые отзвуки прежней озлобленности. — Я знал, что так и будет.
— Я отрекся от септовых миров, старый друг, а не от Т’ау’ва. И если тут есть чья-то вина, искать ее нужно, придя к моей двери.
— Дал’итская кампания еще не угасла.
— Выходит, каста Земли нашла способ освободить тебя?
— Нет, но я все равно свободен. Как и цель, убийство которой ты поручил мне.
— Дуриан? Магистр ордена Повелителей Шрамов?
— Он бежал из тюрьмы, сотворенной им самим, и буйствует, пока мы разговариваем.
— Тогда прикончи его! Он — последний из своего рода. Призрак.
— Это не так просто, — буркнул Ша’кантас сквозь сжатые зубы. Ментор вбил свои коды для командного модуля, пока его программы автонастроек сканировали глаза пилота для установки ретинального канала. — Он слишком крепок. Все столкновения с ним оказались фатальными.
— Ты хотя бы отыскал уязвимое место? Можно ли отвлечь его чем-нибудь? Когда-то давно ты учил меня обращать внимание на такие моменты.
— Тут на выставке есть другой боескафандр, — ответил шас’о. — XV86, что бы это ни значило. Выглядит так, будто способен летать. Но управлять им здесь некому.
Меж тем боевой вождь гуэ’рон’ша с гулким грохотом проломил себе путь через внутренние барьеры. Прозвучал сдвоенный хлопок — стволы на его латной перчатке вновь извергли снаряды. Включив двигатели, они устремились к паре кадетов, которые, пригибаясь справа от него, пытались вскрыть стенд с вооружением.
Еще доля дека, и оба погибнут.
Ша’кантас метнулся к ним. Старинный БСК с металлическим скрежетом дернулся с вершины экспозиции и вытянул руку, повторяя движение пилота. Снаряды взорвались на предплечье XV8, откинув его двойным ударом. Хотя ребят омыло волной жара, серьезно они не пострадали.
— Довольно! — прогремел возглас Ша’кантаса из решетчатых динамиков боескафандра, который грузно зашагал вниз по спиральной рампе. Космодесантник отрывисто прорычал неразборчивый боевой клич, наполненный свирепой радостью, и затопал к т’ау вверх по пандусу.
Ментор наводил плазменную винтовку БСК. Выждав, пока прицел скользнет в нужное место, он затаил дыхание и выстрелил. Гуэ’рон’ша поднял щит в последний момент, поэтому часть сгустка энергии плеснула через край пластины и сожгла ему несколько сантиметров скальпа.
Он все равно продолжал наступать.
— Выигрывай время, — посоветовал Зоркий Взгляд. — Отвлекай. И доверяй другим т’ау.
Великан вновь ринулся вперед, прикрывшись щитом и воздев огромный клинок. Ша’кантас прыгнул навстречу ему, чтобы встать между кадетами и жестоким захватчиком. На глазах шас’о один из ребят пробежал мимо него и забрался в XV86, а другой все еще возился у оружейного стенда.
Рубанув мечом сверху вниз, боевой вождь космодесантников отсек ногу XV8 в колене. Ментор скакнул вперед, поднимая поврежденную конечность, пнул ею в щит и слегка столкнул исполина вниз по пандусу. Ша’кантас словно врезался в скалобетонный дот — от соударения его тряхнуло даже в кабине пилота.
— Сдавайся или умри! — потребовал шас’о, движением зрачка переключив модуль перевода в режим трансляции на имперском готике. — Сложи оружие. Ты один в чужом мире, на триста циклов в будущем, и твое воинское братство погибло.
— ТОГДА Я ВЫБИРАЮ СМЕРТЬ — —, вывел автопереводчик полоску текста, пока гуэ’рон’ша восстанавливал равновесие. — —ТВОЯ РАСА ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО ХОЧЕТ МИРА, НО ВЫ ПЕРЕБИЛИ БЫ НАС, КАК ЗВЕРЕЙ, ЕСЛИ БЫ МОГЛИ — —.
Рванувшись к шас’о, гигант с ошеломительной легкостью преодолел разделявшее их расстояние. Его клинок без труда отделил руку XV8 от туловища, будто она состояла из гнилого дерева. Ментор неуклюже попытался ударить его чрезмерно крупным предплечьем БСК, однако воин нырнул под него, мрачно усмехнулся и пробрался мимо неприятеля.
— Не могу его запустить! — крикнул сзади Тш’вариан.
— Пробуй еще! — донесся ответ Ха’литры.
— Ша’ко’ваш, — вновь зазвучал голос Зоркого Взгляда, старый и преисполненный мудрости прожитых лет, — заставь противника закрыться от твоего ложного выпада. И пусть те, в ком он видит меньшую угрозу, воспользуются моментом.
— Нет, — сказал Ша’кантас, разворачиваясь. — Зачем мне бесчестить себя, внимая тебе? Чтобы выиграть время, я пожертвую собой.
— Ментор, прошу... Позволь себе выжить.
Шас’о увидел, что космодесантник вновь поднимает латную перчатку с двуствольным оружием, и попытался сбить ему прицел пинком, но опоздал. Снаряд, выпущенный гуэ’рон’ша, детонировал точно в кабине XV86. Наружу потекла кровь несостоявшегося пилота, и белые угловатые ноги боескафандра окрасились алым.
— Тш’вариан! — воскликнула девочка.
— Отвлеки врага! Подними его щит! — раздался голос Зоркого Взгляда.
Ша’кантас прыгнул. Могучие конечности XV8 высоко подбросили его над рампой, и, хотя долго бездействовавшие двигатели не запустились, великан инстинктивно вскинул щит, закрываясь от удара сверху.
Около стенда с оружием блеснул яркий свет. Боевой вождь людей отшатнулся и, выронив меч, зажал одной рукой изорванные остатки шеи. Девочка-кадет, Ха’литра, пошла в атаку, стреляя ему в грудь из импульсного карабина. Гуэ’рон’ша слепо, неуклюже отступал под огнем.
— Тебе не одолеть нас, человек! — Ее голос звучал напряженно и резко, но с нотками абсолютной уверенности в своей правоте. — Нам предначертано унаследовать звезды!
Ментор высоко поднял руку, шагая вперед, и XV8 воспроизвел его движения. Размашисто опустив тяжелый металлический кулак на ошеломленного гиганта, шас’о расколол ему голову, словно яйцо. Космодесантник завалился на спину, съехал по рампе и застыл.
Убедившись, что враг мертв, Ша’кантас шевельнул зрачком и придал каналу единения с Зорким Взглядом максимальный приоритет, собираясь определить место передачи сигнала.
Но связь уже не работала.
*** Два кай’ротаа спустя ***
Ша’кантас смотрел на старинный XV8, который снова отключили и поставили среди информационных конструкций в тени «Холодной звезды» XV86. Новейший боескафандр очистили от останков злополучного кадета, после чего вернули на место, снабдив памятной голопроекцией, в которой подробно рассказывалось о событиях после отключения стазиса. Ментор не доложил об участии Зоркого Взгляда в происшествии, а также больше не пытался отыскать источник передачи, хотя и сам не вполне понимал почему.
Каста Воды теперь именовала инцидент «Послесловием о незыблемых истинах». Лиричное название для грязного дела, думалось Ша’кантасу. Как же это типично для пор — маскировать настолько страшную ошибку поэзией. В последнее время он слышал, как некоторые воины Огня в разговорах между собой намекают — правда, в таких выражениях, от которых легко откреститься, — что цивилизация Анклавов Зоркого Взгляда обходится без подобных полуправд. Однажды он лично узнает, так ли это.
И все же... Сила кроется в единстве, в гегемонии. Это подтвердилось на Дал’ите триста тау’киров назад, а потом и еще раз, уже недавно.
Ментор повернулся к новому экспонату в центре зала. Его взгляд встретил расчлененный, частично препарированный труп магистра ордена Космодесанта, который окружали разнесенные элементы неработающей силовой брони и закатанные в пластик фрагменты человеческой плоти после аутопсии, снабженные подробными инфоголограммами. Отталкивающее зрелище, пожалуй, но познавательное. А знание — сила, уж это Ша’кантас понимал.
В сочетании с верой в Т’ау’ва оно неудержимо.