Вандиция погрязла в ереси, и очистить её прибыли силы Астра Милитарум. В их числе Второй Штрафной Легион Восторга. Набранный из отборнейших преступников со всего Империума, легион известный как Мясные Псы, врывается в бой, в надежде обрести покой и искупление в глазах Императора.
Одному из заключённых выпадает такой шанс — в разгаре битвы ему приходится принять командование взводом… под бдительным контролем Инквизиции.
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
ИСКУПЛЕНИЕ ЖЕРТВОЙ. Это громадные слова давным-давно были высечены на серой металлической стене десантного корабля. Они располагались над главной рампой и занимали всю стену столовой, их невозможно было пропустить. В конце концов, когда пандус опустится, словно зияющая пасть, и извергнет на ожидающее их поле битвы, каждый солдат Второго Штрафного Легиона Восторга, Мясные Псы, пойдет под ним.
Подняв глаза, Маркус ван Винан лениво подумал, сколько же человек из тысяч душ, с которыми он болтался в космосе, вообще умеют читать. Бойцы «Мясных Псов» были не самыми острыми штыками в арсенале. Возможно, некоторые из них являлись высокопоставленными чиновниками или богатыми торговцами, но, когда тебя вынуждают надеть серый комбинезон штрафного легиона с напичканным взрывчаткой ошейником на шее, твоё прошлое более не имеет значение. Безграмотный бандит из мира-улья или планетарный губернатор, теперь они находились вместе, одна бурлящая человеческая масса, десять тысяч человек в трюме десантного корабля «Пожиратель».
Ван Винан услышал позади себя крики, но не успел обернуться, как кто-то ударил его в спину. Не в силах остановиться, он врезался в лежащее перед ним тело. Принадлежащая этому телу голова повернулась — лицо, похожее на изрытую кратерами луну, оскалилось, обнажив рот, полный пожелтевших зубов.
— Отвали, — прорычал он, отталкивая ван Винана.
Ван Винан обернулся и увидел не менее злое лицо. Этот, с заостренным, как у скалящейся крысы, лицом, сразу же ударил. Ван Винан рефлекторно присел на корточки и кулак пролетел над его головой. Он встретился с лицом-кратером позади него. Ван Винан ловко откатился в сторону, встал и двинулся сквозь толпу, пока человек-крыса и лицо-кратер колотили друг друга своими массивными кулаками. Комиссары кричали, чтобы они разошлись, и все закончилось тем, что надсмотрщики, облаченные в броню, протолкнулись сквозь толпу осужденных и избили их тяжелыми дубинками.
Потрескивающий голос, усиленный воксом, прогремел над человеческим скотом.
Офицеры и комиссары направились к откидным сиденьям, находящимся у стен трюма, надежно пристегиваясь. Единственными ремнями, которые были у штрафников — тела друг друга и, если все пойдет по варпу, единственной надеждой будет, что другой серый комбинезон остановит твое падение.
Через минуту десантный корабль тряхнуло, когда опустились основные зажимы, крепившие его к транспортной барже.
Ван Винан и раньше попадал в неприятные ситуации. Он сталкивался с ордами ксеносов, с плохим руководством и бессмысленными приказами, но, по крайней мере, тогда он знал, что произойдет.
Ван Винан ощутил накатывающую тошноту от ускорения, когда десантный корабль вошел в атмосферу Вандиции, падая в едва контролируемом падении к тому, что ждало их на поверхности внизу.
— Шевелитесь! Стройся! Во имя Императора, шевелитесь! — лейтенант Кирск, командир взвода ван Винана, кричал и его лицо наливалось кровью, когда заключенные под его командованием проходили под ободряющими словами девиза легиона.
Кирск повел заключенных свободным строем, каждый из них тащился за тем, кто шел впереди. Это совсем не походило на ту жесткую муштру, к которой ван Винан привык в Имперской гвардии. Они даже не шагали в ногу. Дикари.
Уже смеркалось и небо окрашивалось в лиловый. Другие десантные корабли пылали желто-оранжевым пламенем, пронзая атмосферу наверху. Несмотря на поздний час, воздух здесь, в месте, что должно было быть тропическим районом планеты, был теплым и тяжелым от влажности.
Десантный корабль ван Винан приземлился в захваченном космопорте на верхних уровнях города, зажатый между арочными окнами зданий Эклезиархии с одной стороны и квадратными окнами жилых блоков с другой. Длинную процессию «Мясных Псов», растянувшуюся по пандусу, спускающемуся из космопорта на улицы нижнего города, подгоняли крики офицеров и комиссаров.
Где-то внизу легион остановился, люди продвигались вперед мучительно медленно, мелкими шагами. Ван Винану потребовалось несколько часов, чтобы преодолеть последние пятьсот ярдов. Никто из офицеров не казался раздраженным, и никто из комиссаров никого не застрелил, поэтому ван Винан предположил, что они предвидели задержку. Это, по крайней мере, казалось обычным пока он был в Имперской гвардии. Это была закрепившаяся веками военная традиция — спешить и ждать.
За последним поворотом ван Винан увидел причину задержки. Вдоль улицы стояли сотни зеленых ящиков с припасами, на которых был изображен знакомый символ Имперской аквилы. Среди ящиков двигались солдаты, мужчины и женщины, одетые в выцветшие коричневые — не гвардейцы, а, возможно, вспомогательные силы Вандиции. Стараясь двигаться как можно быстрее, солдаты раздавали оружие проходящим мимо штрафникам. Когда ван Винан вышел вперед, стоявшему рядом с ним мужчине вручили короткоствольный лазган М35 — оружие, столь же обыденное для имперских солдат, как носки и ботинки. Подошел еще один солдат, на этот раз совсем мальчуган — на его униформе присутствовали знаки отличия, обозначающего его как гвардейца поддержки Вандиции. Он передал ван Винану единственный блок питания лазгана.
Ван Винан взял блок питания и посмотрел на молодого солдата.
— И что мне с этим делать? Бросить его во врага?
— Он твой напарник, — взволнованно сказал мальчик, указывая на легионера рядом с ван Винаном, который в данный момент держал лазган за ствол. — У нас не хватит лазганов на всех.
— Верно, — ответил ван Винан. — Но я хотя бы действительно знаю, как им пользоваться, тогда как он, похоже, думает, что это приспособление для еды.
— Заключенный! — взревел лейтенант Кирск, наблюдая за осужденными с едва скрываемым отвращением. — Двигайся дальше!
Ван Винан хотел было возразить, но, увидев, как комиссар Лекс вытаскивает из кобуры болт-пистолет, передумал.
— Значит мы партнеры, — обратился ван Винан к громиле с лазганом. — Как тебя зовут?
Напарник ван Винана, который был по меньшей мере на фут выше его, хмыкнул.
— Ну значит, Ворчун? — спросил ван Винан. — У меня есть к тебе предложение, Ворчун. Я неплохо владею лазганом. Я думаю, что мы могли бы поменяться. Ты возьмешь патроны, а я сохраню нам жизнь.
— Отвали, — ответил Ворчун.
— Хорошо, — согласился ван Винан. — Это распространенное выражение здесь, не так ли?
Ночь в городе развеивалась люменовыми башнями, равномерно расположенными вдоль главных магистралей, и слабым светом, просачивающихся из высоких зданий, но для города такого размеры улицы были пугающе тихими. Никаких машин. Никаких людей. Ничего.
Следуя приказам своих офицеров взводы штрафников начали расходиться в разные стороны. Наибольшие силы, включая взвод ван Винана, маршировали по широкому проспекту под эстакадами и железнодорожными путями, пока не достигли участка дороги, окаймленного с обеих сторон огромными каменными станами мануфактории. Именно здесь, в этом узком месте, был воздвигнут блокпост.
«Химера», которая выглядела старше самого Императора, стояла поперек дороги. Перед ней несколько сотен вандицианских гвардейцев поддержки в коричневой форме забаррикадировали улицу низкой стеной из мешков с песком и колючей проволоки, по обе стороны которой стояли два тяжелых болтера. Оставшиеся пятьдесят ярдов широкой улицы были покрыты дюжиной или более шипастых ловушек для автомобилей, наспех сооруженных из ржавых стальных балок.
Солдаты вспомогательных сил с бледными лицами выглядели изможденными, но, когда они увидели приближающихся легионеров, их лица просветлели — пушечное мясо прибыло.
Когда легионеры беспорядочно остановились, к офицерам подошла женщина. Ее светлые волосы были коротко острижены, а поверх своего худого тела, она носила черное кожаное пальто. На ее шее красовалась цепочка с инквизиторской розеттой.
— Я инквизитор Мариэтта Никова из Священной Инквизиции Императора, — обратилась она к Кирску и другим командирам взводов, стоявшим рядом с ним. — Пусть ваши люди займут позиции, чтобы мы смогли удержать эту дорогу. Затем я обращусь к ним с речью.
Кирск повернулся и рявкнул приказ своему взводу, который встал за линией мешков с песком и сменил вспомогательные силы. Ван Винан оказался в третьей шеренге, рядом с ним стоял Ворчун с лазганом. Один из солдат вспомогательных сил, рука которого была перебинтована, посмотрел на ван Винана, когда тот проходил мимо.
— Да защитит тебя Император, когда вернуться эти маньяки.
— Штрафники, — представившаяся инквизитором Никовой женщина, стояла на груде пустых ящиков из-под оружия и ее длинное пальто ритмично развевалось на теплом ветру. — Добро пожаловать в Мадарн, столицу Вандиции, мира, охваченного ересью, которая может расползтись по всему Империуму. Мы пришли сюда, чтобы очистить его, выжечь порчу во имя Бога-Императора. Вам, как штрафникам, дарована честь искупить свои грехи в Его глазах, и вы сделаете это здесь. Вы должны сдерживать еретиков в этом секторе города. Ни один из этих падших созданий не должен пройти мимо вас. Никто. Вы принесете последнюю жертву Императору, во имя этой миссии. Все понятно?
Штрафники ответили утвердительно, но ван Винану было интересно, понимали ли они силу, которую представляет эта женщина. Однажды он уже имел дело с Инквизицией и поклялся более никогда не приближаться к ним на расстоянии разлетающихся осколков. Они являлись воплощением бессердечия Империума Человечества, того самого бессердечия, которое вынудило его носить серый комбинезон исключительно для выполнения своего долга.
— Вы слышали Инквизитора, — раздался позади них рев комиссара Лекса. — Приготовьтесь сдерживать врага на расстоянии. Если они убьют вашего напарника, вы должны взять их оружие или боеприпасы и продолжить бой. Вы умрете от руки врага или от моей.
Звук заряжаемых лазганов заполнил воздух вокруг ван Винана, и он, склонив голову и помолившись, повторил ритуал, которой вдолбили в его голову еще молодым гвардейцем.
— О святой Император, даруй мне силу уничтожить Твоих врагов. Омой меня Своим божественным светом, чтобы он защитил меня ото тьмы.
— Думаешь это поможет? — спросил Ворчун, посмотрев на него.
— Не знаю, — ответил ван Винан, пожав плечами. — Но я побывал в большем количестве сражений, чем большинство. Я молился перед каждым из них и до сих пор не умер. Зачем рисковать?
Ворчун отвернулся, но ван Винан услышал, как он бормочет молитву Императору.
Первым признаком приближения врага стали крики. Они эхом разносились по жутко тихим улицам, отражаясь от стен и плотно стоящих башен вокруг них. Это не были гортанные боевые кличи, призванные вдохновлять и запугивать. Это раздирающие горло вопли, которые казались некой комбинацией агонии и экстаза, более походили на крики птиц-падальщиков. Встревоженные легионеры занервничали и обеспокоенно переглянулись.
Затем, из мрака улиц появились мужчины и женщины. Они были облачены в нечто похоже на одежду темно-красного цвета, но, когда они подошли ближе, ван Винан увидел, что все они оказались пропитаны кровью. Некоторые были одеты в коричневую форму вспомогательных сил Вандиции, другие в гражданскую одежду, но вся она блестела от густой, капающей крови. Вся их обнаженная кожа, лица, даже волосы оказались одинаково омыты и когда они бежали, красные полосы стекали по их безумным, бешеным лицам. Они кричали до хрипоты, широко раскрыв белые глаза. Ими овладело безумие, и они приближались.
— Срань Золотого Трона, — прошептал Ворчун рядом с ван Вином.
— Спокойно! — призвал комиссар Лекс. — Не стрелять!
Атакующие еретики были вооружены всем — от разбитых бутылок, до болт-пистолетов. Они бежали с такой жаждой боя, что едва замедлили шаг, достигнув ловушек для машин. Они лезли по ним, вокруг них, сквозь них. Некоторые, настолько обезумев, едва меняли свой курс и насаживались на зазубренную сталь. Разбитые бутылки и другие снаряды посыпались на легионеров, но началом сражения стал первый треск лазгана.
Выстрел произвел еретик, бежавший впереди. Женщина, содрогающаяся от болезненной эйфории, выстрелила из лазгана. Луч попал в легионера, испепелив его грудную клетку. Еще до того, как его безжизненное тело упало на землю, заключенные открыли ответный огонь.
— Я сказал ждать! — взревел комиссар Лекс, но это было бессмысленно. Легионеры в первых рядах яростно стреляли в приближающихся еретиков. Два тяжелых болтера, все еще управляемые незадачливыми солдатами вспомогательных сил, разразились отрывистыми очередями, осыпая ливнем гильз. Каждый пятый болт был трассирующим снарядом, который освещал улицу фосфоресцирующим белым светом.
Ван Винан наблюдал за вспышками лазганов легионеров, луч между мишенью и стволом показывал, насколько они неточны. Некоторые выстрелы поразили культистов, но большинство просто оставило черные ожоги на дороге и окружающих зданиях.
Ван Винан увидел, как голова одного из легионеров откинулась назад, когда пуля попала ему в лицо, а череп разорвался на кровавые ошметки. Сотни окровавленных сумасшедших продолжали стекаться на улицу в конце проспекта. Он видел, что беспорядочный огонь штрафников едва замедляет их.
— Первая шеренга, ложись! — крикнул ван Винан. — На колени!
Они не ответили. Ван Винан двинулся вперед, пока не оказался прямо за первой шеренгой.
— На колени! — крикнул он в ухо легионеру с лазганом, толкая его в плечо. Когда легионер подчинился, ван Винан схватил Ворчуна и направил его оружие поверх головы опустившегося на колени заключенного.
Ван Винан ходил вдоль шеренги, вздрагивая каждый раз, когда брызги крови убитых попадали ему на щеку. Он расположил таким образом и других легионеров, подталкивая вперед тех, у кого были лазганы, а тех, кто нес боеприпасы, назад, первая шеренга стояла на коленях, а вторая и третья шеренги стреляли поверх голов. Вскоре строй, естественно, выстроился. Когда легионеры падали, их место занимали другие. За несколько мгновений ван Винан более чем удвоил количество огня, направленного в сторону обезумевшего врага.
Лазерные лучи прожигали атакующих культистов, пробивая огромные прижженные раны в их торсах и превращая черепа в дымящиеся ошметки. И все же еретики наступали, нападая с таким рвением, которое ван Винан видел только у зеленокожих. Даже когда те, кто бежал впереди, оказались убиты, культисты продолжали с визгом атаковать, в спешке наступая на своих павших товарищей. Они набросились на легионеров так, словно их гнал вперед какой-то ужасающий повелитель.
Когда заключенный, стоявший перед ван Винаном, получил попадание из лазгана в плечо и упал на землю, он увидел, что кто-то сидит на возвышающемся портике башни в конце аллеи. Фигура оказалась закутана в черное и в противоположность безумию пропитанных кровью масс внизу, он просто стоял, наблюдая за схваткой.
— Цель обнаружена.
Ван Винан обернулся и увидел инквизитора Никову. Она пробиралась сквозь серые ряды, глядя на фигуру в конце аллеи. Она заговорила в свой вмонтированный в голову вокс-аппарат.
— Он находится в секторе гамма. Я собираюсь преследовать после подтверждения, — она помолчала. — Потому что. — Продолжала она. — шип розы требует подтверждения, и я не позволю ему снова ускользнуть от нас.
Когда ван Винан оглянулся, темная фигура уже спустилась с крыльца и исчезла во мраке переулков.
Инквизитор Никова обернулась, ее взгляд на мгновение остановился на Кирске.
— Лейтенант, вы и ваш взвод пойдете со мной. Мы двинемся вперед и последуем за этим человеком.
— Инквизитор, это самоубийство, — глаза Кирска расширилась. — Мы не можем туда идти.
— Самоубийство? — переспросил инквизитор. — Вы именно поэтому здесь, лейтенант.
— Я… — лейтенант Кирск посмотрел на инквизитора, собираясь с духом. — По этой причине здесь они, инквизитор. — Сказал он, указывая на одетых в серое заключенных. — Я не заключенный, я офицер, приставленный контролировать этот сброд.
— Вы отказываетесь выполнять приказ Святой Инквизиции? — спросила Никова, пристально посмотрев на него.
— Нет, инквизитор, — Кирск сглотнул. — Никогда. Я с радостью прикажу заключенным отправиться туда, просто не думаю, что мне следует идти с ними.
Настолько быстрым движением, что Кирск даже не успел среагировать, инквизитор Никова вытащила болт-пистолет из кобуры на правом бедре, направила его ему в лоб и нажала на спусковой крючок. Голова Кирска лопнула, словно раздавленная скорлупа.
Никова брезгливо вытерла брызги крови, попавшие на ее пальто. Она повернулась к ван Винану.
— Ты, заключенный… Я видела, как ты расставлял этих людей. У тебя есть опыт командования?
— Да, инквизитор, я… — ван Винан сделал паузу. — Я был сержантом Имперской гвардии. Талиссианский 51-й.
— Талиссия. Этот мир воспитывает дисциплинированных гвардейцев.
— Да, мэм.
— Из какого ты взвода?
— Восьмой, мэм.
— Хорошо, восьмой взвод, — крикнула Никова. — Это ваш новый командир. Считайте это повышением на поле боя. — Она посмотрела на ван Винана. — Мы выдвигаемся вперед. Мне необходимо найти этого человека. Ваш взвод будет сопровождать меня.
Большинство взводов имперской гвардии насчитывали от пятидесяти до ста гвардейцев, а взводы штрафного легиона традиционно насчитывали гораздо больше — примерно вдвое больше. Но даже несмотря на такое количество людей, лейтенант Кирск был прав: выдвинуться туда было равносильно самоубийству. И все же, подумал ван Винан, гладя на тело лейтенанта Кирска на дороге, чье лицо превратилось в зияющую дыру, инквизитора это не особо интересовало.
— Восьмой взвод, — рявкнул ван Винан. — перестраиваем фалангу в пяти рядное каре. Выдвигаемся.
Большинство лиц вокруг ван Винана никак не отреагировали. Он оглянулся и встретился взглядом с комиссаром Лексом, который через мгновение медленно кивнул.
— Вы его слышали, — прорычал комиссар. — Двигайтесь вперед! — Он поднял болт-пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух. Легионеры из восьмого взвода начали перелезать через мешки с песком и пробираться сквозь колючую проволоку. Оставшиеся взводы рассредоточились, чтобы заполнить прорехи.
Оказавшись в одиночестве среди этой бойни, восьмой взвод двинулся вперед. Те, у кого были лазганы, продолжали стрелять, но не успели они пройти и пяти ярдов, как первый из еретиков врезался в них, и перестрелка перешла в безумный ближний бой.
Культисты размахивали лазганами и пистолетами, словно дубинами, распыляя лучи и пули во все стороны, убивая своих союзников так же часто, как и легионеров. Другие размахивали ножами и разбивали бутылки. Те, что были безоружны, кусались и царапались лицами и руками, покрытыми запекшейся кровью.
— Второй и третий ряды, огонь! — крикнул ван Винан. — Закрыть фланги. Лицом к врагу и сражаемся!
Когда легионеры оказались в рукопашном бое, ван Винан ожидал, что они дрогнут. Но, к его удивлению, многие из них оказались в своей стихии. Ван Винан увидел человека с крысиным лицом, который пытался ударить его на десантном корабле, пробивающегося вперед, чтобы получить шанс атаковать.
— Продолжаем движение! — крикнул инквизитор Никова.
Они делали успехи. За ними тянулся заметный след из серых трупов, но они уже оказались на полпути вверх по проспекту. Ворчун все еще двигался рядом с ван Винаном, но они находились на фланге, и он все еще продолжал стрелять из лазгана поверх голов тех, кто находился спереди.
— Ворчун, — крикнул ван Винан. — Лицом вперед, внимание на периметр.
Едва он закончил говорить, как обезумевшая еретичка, намного меньше Ворчуна, но с огромным зазубренным ножом, выскочила из одного из укрытий. Культистка, чьи волосы были спутаны в гнездо из окровавленных кудрей, а глаза горели безумной радостью, глубоко вонзила клинок в бок Ворчуна. Ворчун упал на колени, когда женщина вытащила клинок, разрывая его плоть.
— Я тебя предупреждал! — воскликнул ван Винан, подбирая брошенный Ворчуном лазган. Он выстрелил в культистку в упор и лазерный луч выпотрошил ее нижнюю часть туловища.
— Держаться вместе, — крикнул ван Винан оставшимся легионерам. — Сражаться на ходу.
Как и ожидалось, это была настоящая бойня. Восьмой взвод теперь насчитывал около тридцати человек. Никова все еще была жива и находилась внутри уменьшающегося эскорта легионеров. Они находились уже менее чем в десяти ярдов от конца проспекта. Они понесли тяжелые потери, но заключенные выполнили свой долг, и, возможно, если на то будет воля Императора, они все-таки найдут спасение.
Зная, что они близки к своей цели, легионеры ускорились. К сожалению, как только они ускорили шаг, те, кто все еще сражался, остались позади.
— Держаться вместе! — крикнул ван Винан, но это оказалось бесполезно: их строй развалился.
Культисты ворвались внутрь и через несколько секунд каре рухнуло. Ван Винан стремительно выстрелил в трех еретиков, которые двинулись на него, проделав дымящиеся дыры в их груди. Он обернулся и увидел, как инквизитор Никова достает второй болт-пистолет из кобуры на левом бедре. Она держала по одному в каждой руке и, медленно вращаясь, стреляла в цели, поражая их с убийственной точностью. По мере того, как бой становился все более хаотичным, многие легионеры бросились бежать, но Никова не выказала ни капли страха. Звук ее болт-пистолетов был подобен литании Богу-Императору.
Ван Винан с благоговейным трепетом наблюдал за Никовой, когда культисты устремились к ней. Одним быстрым движением она бросила один из своих болт-пистолетов и позволила своему длинному черному пальто соскользнуть. Под ним она носила бронежилет с ножнами, пристегнутыми к спине. Она потянулась через плечо и вытащила силовой меч с коротким лезвием, который тут же вспыхнул светом. Никова рубила и кромсала отточенными движениями, расчленяя и обезглавливая еретика за еретиком. Но одному все же удалось проскользнуть. Кричащий мужчина приземлился на спину Никовой и толкнул ее вперед. Ее голова разбилась о дорогу, когда она рухнула на нее.
Чары, наложенные доблестью инквизитора на Ван Винана были разрушены, и он поднял лазган и выстрелил в культиста как раз в тот момент, когда он намеривался вонзить нож в спину Никовы. Ван Винан перевел лазган в автоматический режим и открыл огонь, направив лазерные лучи на еретиков вокруг Никовы, убивая их, пока она не поднялась на ноги. Он чувствовал, как в его руках нагревается оружие. Лазган, переведенный в автоматический режим, перегреется, но, что более важно, быстро разрядит блок питания.
Когда поток лазерных лучей иссяк, ван Винан вытащил пустой блок питания из лазгана, но прежде, чем он успел достать запасной, на него набросился сектант с клинком. В отчаянии, он бросил пустой блок питания в культиста. Блок попал тому между глаз, но не причинил ни малейшего вреда.
— Я знал, что это не сработает, — пробормотал ван Винан.
Однако брошенный блок питания дал ему секундную передышку. Он бросил лазган и наклонился, чтобы взять брошенный Никовой болт-пистолет. Ван Винан поднял его и выстрелил культисту в лоб, удивленный огромной отдачей оружия. Опомнившись, он повернулся и схватил Никову за руку.
— Идем.
Никова посмотрела на оружие в его руке. Оно было инкрустировано золотыми узорами листьев, обвивших флек-де-пис.
— Это мой болт-пистолет, — заметила она.
— Неужели? — спросил ван Винан, дважды выстрелив в грудь приближающегося культиста. — Это единственно что сейчас вас заботит?
— Можешь взять его, — ответила Никова, словно бы они не были окружены обезумевшими врагами, с ног до головы пропитанными человеческой кровью.
Они двинулись к концу проспекта, рассекая и отстреливая культистов.
Вместе они вбежали в переулок, по которому скрылась таинственная фигура. Ван Винан стрелял в приближающихся спереди культистов, а болт-пистолет Никовы ревел, когда она убивала тех, кто пытался последовать за ними.
— Продолжай двигаться, — приказала Никова, когда они свернули в другой переулок между колоссальными башнями города. Ван Винан обернулся и увидел, что она остановилась. Над ней находился подвесной мост, соединявший два жилых блока. Никова схватила, единственную прикрепленную к ее поясу, гранату и бросила ее вверх, прежде чем броситься бежать. Граната ударилась о нижнюю часть моста и взорвалась, вызвав дождь из обломков.
Когда обрушившийся мост создало препятствие позади них, ван Винан и Никова побежали прочь, петляя по улицам и переулками, чтобы оторваться от преследователей. В какой-то момент, ван Винан почувствовал, как Никова схватила его за руку и потянулся в сторону. Она протащила его через маленькую дверь, которую захлопнула за ними, заперев их в темном коридоре. Они стояли совершенно неподвижно, прислушиваясь к отвратительным крикам далеких культистов, заглушающих звук их собственного учащенного дыхания.
Следующие десять минут они сидели, прислонившись к прохладным влажным стенам по разные стороны каменного коридора. Ван Винану казалось, что прошли часы. Он не сомневался, что культисты все еще охотятся за ними, но, похоже, они потеряли их — по крайней мере, пока что.
Наконец Никова прижала палец к уху и активировала вокс.
— Гортон, это Никова, вы меня слышите? Инквизитор Гортон? — Никова сняла с головы вокс-устройство, осмотрела его и отбросила в сторону.
— Сломано, — сказала она. — Должно быть повредила его в бою.
Они еще немного посидели молча, прежде чем Никова заговорила снова.
— Спасибо за помощь.
— Вам стоит поблагодарить и других заключенных, — ответил ван Винан. — Людей, которых там убили.
— Они получили свою благодарность. Их души получили отпущение грехов. Тебя должно одолевать сожаление, что ты тоже не встретил свою смерть.
— Я не тот, кто может задавать вопросы инквизиторам, — сказал ван Винан. — Но это была катастрофа. Чего, во имя Императора, мы добились, кроме того, что погубили множество заключенных и оказались запертыми в яме с окровавленными психами?
Даже в полумраке ван Винан видел, как ярко горят глаза Никовы, пока она разглядывает его.
— Не забывай о своем месте, заключенный. Попридержи язык или я его вырву.
Повисла тишина, еще более напряженная, чем прежде. Наконец ван Винан услышал, как Никова вздохнула.
— Жизни этих людей не были выброшены на ветер по моей прихоти. Тот человек, которого ты видел, та самая причина по которой вы все оказались здесь. Ты пробыл на этой планете всего несколько часов. Я же охотилась за ним по всему Имперскому пространству в течении трех десятилетий. Наконец, я нашла его и окружила. Он не ускользнет от меня.
— Десятки тысяч убитых за одного человека. Кто же он?
— Один из тех, за которого десятки тысяч убитых небольшая цена.
Ван Винан прислушался к звукам битвы, все еще доносившимся из города.
— Я не предатель, — произнес он.
— Кто же тогда? Дезертир? — спросила Никова, посмотрев на него.
— Моя семья была Талиссианскими гвардейцами в течении шестнадцати поколений. Я никогда не дезертирую. Все, что я сделал, было моим долгом.
— Тогда в чем же состояло твое преступление?
— Я сделал только то, что должен был сделать, чтобы спасти своих людей.
— Ты не подчинился приказу?
— Нет, инквизитор Никова, я проигнорировал идиотов, чтобы спасти свой отряд и выиграть битву.
Никова поднялась и посмотрела на него сверху вниз.
— Иногда Император считает нужным изменить наш путь, заключенный. Когда-то я была Сестрой Адепта Сороритас, но Он счел нужным направить меня в святую Инквизицию. Возможно, Император привел тебя сюда. Мы достаточно долго находимся здесь. Мне нужно углубиться в сектор и найти цель. Ты показал свои способности, ты пойдешь со мной. — Она посмотрела на болт-пистолет, лежащий на полу рядом с ван Винаном, болт-пистолет, которой она позволила ему взять во время суматохи на проспекте. — Ты можешь продолжать использовать мой болт-пистолет. Я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы прикрыть мою спину. — Она бросила ему запасной магазин.
«Сестра Битвы», — подумал ван Винан. Это объясняло ее боевые умения. Это также объясняло ее пыл. Он встал, поднял с пола болт-пистолет, перезарядил его новым магазином и, не имя другого выбора, последовал за ней на улицу.
Они вдвоем осторожно двинулись по улицам, Никова теперь шла впереди, а ван Винан следовал за ней. Они шли пригнувшись, останавливаясь на каждом углу, чтобы Никова могла заглянуть вперед, в то время как глаза ван Винана обшаривали широкие углы улиц и зданий позади них.
Они поднялись на более высокие уровни города, идя по улицам и тропинкам, которые вели к более богатым секторам, жители которых находились выше как по классу, так и по высоте от неотесанных и немытых масс нижнего города.
Когда они вышли на пешеходную эстакаду. Никова присела на корточки, укрываясь за ограждением высотой по пояс. Они сделала знак ван Винану медленно подойти и молча показала ему, чтобы он посмотрел вниз.
Под ними, на небольшом расстоянии, находилась еще одна баррикада. Она была построена из тех же мешков с песком высотой по пояс и закрученной колючей проволоки, что и тот, который находился на авеню. Но в отличии от него, он был сожжен и искромсан шрамами битвы. Там находились груды ящиков с припасами, на которых красовалась имперская аквила, некоторые из них остались нераспечатанными. Так же там были тела, изрубленные на куски солдаты вспомогательных войск в коричневой униформе и тела культистов, чью одежду покрывала засохшая кровь, а тросы были разорваны лучами лазганов. Воздух вокруг трупов заполняли большие фиолетовые насекомые, которые, казалось, откладывали яйца в открытые раны.
Вокруг баррикад с полдюжины окровавленных культистов рылись в ящиках и ковырялись в труппах, словно стервятники в падали.
— Это то самое место, которое прошлой ночью пытались удержать солдаты вспомогательных сил, — прошептала Никова. — Они храбро сражались. Да будут они благословлены в свете Императора.
После краткого молчания Никова двинулась вперед по приподнятой улице, которая огибала еще одну огромную башню.
Когда они пересекли эстакаду и оказались вне пределов слышимости культистов, ван Винан заговорил.
— Итак, так кто же тот человек, которого мы ищем?
Никова повернулась и внимательно посмотрела на ван Винана, оценивая его.
— Цель зовут Кэл Кордит. Он псайкер и служитель темных сил. Это все, что тебе нужно знать.
— И как мы его найдем?
— Оснащенные пикт-передатчиками сервочерепа уже несколько дней прочесывают город, отслеживая передвижения культистов во время их нападений. Они прибывают со всего этого сектора, но центр размещения находится там, в мавзолее, — она указала вперед. На еще более высоком уровне города стояло крепкое здание, широкий фасад которого украшали статуи значимых мужчин и женщин из прошлого Вандиции — слуг Империума, которое были похоронены внутри.
— А когда мы туда выдвинемся?
— Мы наблюдаем. Все, что нам нужно — это точно идентифицировать объект и подтверждение его намерений.
— Его намерений?
Никова собиралась ответить, когда над ними раздался треск. Витражи со звоном упали на надземную улицу. Затем последовали тела, сыпавшиеся с башни рядом с ними и приземляющиеся с тошнотворными ударами, настолько сильными, чтобы раздробить бедра и разорвать внутренние органы. Одно тело приземлилось на Никову, сбив ее с ног. Еще один промахнулся и упал рядом с ван Винаном, но даже весь переломанный, лежащий на камнях культист успел выстрелить из лазпистолета. Ван Винан ощутил обжигающий жар на левом предплечье и взрыв сбил его с ног.
Крики культистов усилились. Их становилось все больше. Ван Винан поднял глаза и увидел с полдюжины окровавленных еретиков, набросившихся на Никову с дубинками. Они были облачены в панцирные доспехи, по которым сбегали алые полосы — местные миротворцы, которые обратились к поклонению Хаосу.
Голос ворвался в сознание ван Винана, словно удар грома. Поморщившись, он увидел позади миротворцев, собравшихся вокруг Никовы, высокую фигуру из первой битвы. На нем был длинный черный пиджак, изодранный в клочья по подолу. Под курткой он был обнажен по пояс, а его кожа представляла собой покрытую шрамами массу, изрезанную неестественными символами. Это, должно быть, был Кэл Кордит.
Предатели миротворцы схватили Никову, чья голова безвольно повисла, и подняли ее. Ван Винан вскочил на ноги, поднял болт-пистолет и выстрелил. Его первый выстрел прошел мимо, ударив по башне. Он выстрелил снова, на этот раз целясь в спину одного из миротворцев. Панцирная броня предателя треснула и осыпалась внутрь, и он замертво упал лицом вниз.
Когда ван Винан приготовился к очередному выстрелу, псайкер обратил на него свое внимание. Кордит взмахнул рукой, всего лишь отмахнувшись от назойливого насекомого и ван Винана подбросило в воздух. Он приземлился с сотрясающим легкие хлопком в двадцати ярдах от него.
Он взял себя в руки и, пошатываясь, встал. Ван Винан снова поднял болт-пистолет и побежал обратно к миротворцам, которые, следуя за Кордитом, тащили Никову прочь.
Двое миротворцев повернулись к нему лицами и он, завыв, открыл огонь. Борясь с болью в руке и с разумом, все еще содрогающимся после психической атаки, ван Винан едва мог контролировать отдачу болт-пистолета и его выстрелы летели ни куда нужно. Первый попал одному из миротворцев в руку, а другому в живот. Оба покачнулись, но не упали. Ван Винан снова взревел. Приблизившись к ним, он замахнулся оружием и ударил одного из миротворцев по залитой кровью щеке. Ван Винан ощутил, как хрустнула кость и быстро повернулся, чтобы встретить второго, но не успел. Второй еретик сильно ударил ван Винана кулаком в скулу.
Пока ван Винан приходил в себя, первый миротворец нанес удар по его запястью, отчего болт-пистолет Никовы упал на рокрит. Второй снова ударил ван Винана, на этот раз в голень, и тот упал.
Когда они подошли, чтобы добить его, ван Винан поднял голову и увидел, что Никову утащили. Она смотрела на него. Он знал, что подвел ее. Дубинка ударила его в грудь и когда еще один удар готов был обрушиться на череп, ван Винан повиновался инстинкту. Он откатился в сторону, уклоняясь от удара, и протянул пальцы. Ему удалось вцепиться в болт-пистолет. Перевернувшись на спину, он дважды выстрелил в миротворцев. Затем, в отчаянии, превозмогая здравый смысл, и лишь смутно ощущая высоту, он скатился с края надземной улицы.
Мариетта Никова не боялась смерти. Она с детства была готова умереть за Императора, еще когда гуляла по священным залам Конвент Санкторум. Она будет сожалеть только об одном — о том, что она наконец-то загнала Кэла Кордита в угол и не смогла выполнить свою задачу.
Культисты толкнули ее вперед и она тяжело приземлилась на пол мавзолея часовни. Никова приподнялась и сплюнула тягучую кровь, с привкусом металла, которая заполнила ее рот. Интересно, какая судьба постигла заключенного? Она видела, как он упал в нижний город. Он либо умер, либо бросил ее. И то и другое не было удивительно для штрафника и все она же она ощутила укол сожаления. Никова надеялась на первое. У него остался ее болт-пистолет.
Кордит стоял у алтаря часовни и смотрел на Никову. Его изодранное пальто исчезло, обнажив грудь, на которой красовались запретные и еретические символы, вырезанные на его коже и светящиеся отвратительным светом варпа.
Часовня вокруг них была осквернена, поругана нечестивыми и богохульными способами. Витражи, на которых, возможно, когда-то были изображены портреты Императора, были разбиты вдребезги, а статуи великих святых императора, выстроившиеся вдоль стен, оказались обезглавлены, а их лики разбиты о землю. Стены, пол и потолок покрывали еретические символы Губительных Сил. Кульминацией всего это являлось лужа человеческой крови в центре зала, которая пузырилась и бурлила, словно кипя. Вокруг него кольцом стояли культисты Кордита, склонившие головы в капюшонах.
— Инквизитор Никова, — прозвучал хриплый голос Кордита. — Наши пути так давно не пересекались. Не из-за того, что вы не пытались встретиться, конечно. Я не могу винить тебя за усердие.
Никова продолжала с трудом подниматься на ноги. Зубы ее были выбиты. Язык прокушен. Ей было трудно говорить, но она все равно произнесла слова, которые копила тридцать лет.
— Ты предал меня, Кордит, ты предал всех нас. Ты самый гнусный из предателей Святой Инквизиции, тот, кто пал перед силами, с которыми мы поклялись сражаться. Я объявляю тебя Экстремис Дьяболус.
Смех Кордита эхом прокатился по часовне.
— Твои слова, твои ярлыки — ничто. Я видел истинные силы этой вселенной и раскрыл ложь, извергаемую нам ложным Императором и Его игрушечным Империумом.
— Ты вступил в союз с Губительными Силами и пал в Хаос. Ты опровергаешь выдвинутые против тебя обвинения?
— Я не опровергаю твоих обвинений, Мариетта. Я принимаю их. Я хочу, чтобы ты поняла. Твой возлюбленный Император не бог. Он оболочка, гнилое тело. Как только ты узнаешь правду, ты сможешь принять ее, как я.
— Тогда обвинения остаются в силе. Как инквизитор Орда Еретикус я заберу твою жизнь.
— Знаешь ли ты, инквизитор, какая требуется сила, чтобы призвать обитателей варпа? — спросил Кордит, не обращая внимания на слова Никовы. — Хватит лишь одной силы воли, чтобы разорвать имматериум?
— Ты собираешься призвать демонов?
— Это не то, что я собираюсь делать, — рассмеявшись, ответил Кордит. — Это то, что я уже делаю.
Кольцо культистов вокруг лужи крови начали петь длинные, низкие слова на каком-то незнакомом языке. Они повторяли ритмичные словосочетания слов все громче и громче, пока не стали кричать. Из бассейна вынырнуло тело. Оно зашлепало по полу на четырех лапах и с его, отдаленно похожего на собачье тело, стекала кровь. У него не было кожи и пока оно шло, расширялись розовые мышцы и сухожилия. Существо остановилось рядом с Кордитом, широко расставив передние лапы и низко опустив голову, а затем вытянуло губы и зарычало. Никова начала шептать молитвы Императору.
Кордит проигнорировал существо.
— Обычно, псайкер нужен чтобы проложить путь в нашу реальность для слуг истинных богов. Но даже обычные смертные умы, если их собрать в достаточном количестве, рано или поздно смогут прорваться. Ты видела моих последователей. Губительные Силы сочли нужным позволить мне подчинить разум смертных моей воле, и я использую эту силу, чтобы призвать их воинство. Представь себе, как только я освобожусь от вашей мелкой ловушки здесь и переманю мир за миром на свою сторону, все эти умы, все эти мужчины и женщины, проливающие кровь, чтобы искупаться, поющие, произносящие нараспев слова, сфокусируют свои умы. Они разорвут границы реальности, и дети Хаоса затопят Империум.
Сожаление Никовы вызвало желчь в ее желудке. Ее худшие опасения подтвердились. Кордит преуспел в том, что она пыталась предотвратить последние тридцать лет и если то, что он сказал, окажется правдой, все станет только хуже.
— Я надеялась спасти тебя много лет назад, Кордит, — произнесла она. — Когда я заметила в тебе перемену, мне стоило сразу спасти тебя. Я должна была проявить к тебе милосердие Императора и убить тебя. А теперь поторопись и покончи с этим. Я умру от твоей руки, но у меня останется то, чего ты никогда более не ощутишь, ибо Императора защищает меня.
— О, Никова, — ответил Кордит, почти с жалостью. — Я не собираюсь убивать тебя. Ты слишком ценна. Ты инквизитор, одна из Адепта Сороритас, и твой разум хорошо натренирован и защищен ментальными инграммами от посягательств, подобных мне. Что может быть лучшим испытанием моих способностей, чем не попытки сломить тебя? Твой разум сослужит мне лучше, чем десятки тысяч тех, что уже у меня в руках. Я знал, что ты не удержишься и сама придешь за мной, чтобы поймать меня, а теперь Инквизитор пуританин Мариетта Никова окажется агентом истинных богов. Ты будешь стоять рядом со мной, когда я прорвусь сквозь твои жалкие силы и распространюсь по всему Империуму.
Никова не подняла глаз. Она сказала себе, что это было сделано для того, чтобы лишить его удовольствия. Но, по правде говоря, она была в ужасе: не от Кэла Кордита, а от судьбы, которую он ей предвещал — судьбы на службе великому врагу. Судьба хуже тысячи смертей.
Ван Винан открыл глаза. Удивительно, но он остался жив. Неудивительно, что у него все болело. Его щека распухла так сильно, что он не мог открыть правый глаз, а голова ритмично гудела в такт пульсу.
— Ой, — простонал он.
Он посмотрел в темное небо. Крупные капли тропического дождя начали пробиваться сквозь влажную ночь и падали ему на лицо. Ван Винан вздохнул сквозь стиснутые зубы и заставил себя сесть. То, что прервало его падение, хлюпало под ним. Запаха оказалось бы достаточно, даже если бы он не осмотрелся. Ван Винан упал на кучу мусора, кучу мусора, оставленную гнить и распадаться в переулке нижнего города. Еще хуже выглядела открытая канализационная труба, из которой просачивалась коричневая жидкость, заливающая мусор. Ван Винан соскользнул с кучи. Это сочащееся месиво, вероятно, спасло ему жизнь, но лучше не вспоминать об этом.
Инквизитор Никова исчезла. В последний раз ван Винан видел, как ее уносили эти вероломные миротворцы. Он уже не первый раз видел, как верные слуги Империума обращаются к Хаосу, но это всегда вызывало у него раздражение. Империум был жестоким, безжалостным, испорченным и все же несмотря на то, что он столкнулся с ордами зеленокожих, трусливыми альдари и планетарными нашествием ужасающих тиранидов, ван Винан считал, что Империум никогда не выглядел настолько беззащитным, как тогда, когда он обращался против самого себя.
Дойдя до конца переулка, ван Винан увидел мавзолей, на который указывала Никова, здание, в котором, по ее мнению, находился враг. Он знал, что в противоположном направлении находится штрафной легион и более безопасные районы города. Мог ли он после всего произошедшего повернуться спиной к инквизитору? В конце концов, она была всего лишь еще одним имперским деспотом. Сколько людей погибло на службе у таких, как она? С другой стороны, возможно, она была права и на карту поставлено достаточно многое, чтобы оправдать это. Несмотря на все это, он не сможет оставить никого наедине с теми мучениями, которые мог принести этот темный псайкер.
— Зубы Императора, — выплюнул он, пытаясь придумать, как ему спасти эту чертову сумасшедшую.
Прежде всего ему требовалось больше оружия и, к счастью, он знал, где его можно найти. Ван Винан двинулся дальше по сырым улицам пока не дошел до угла. Впереди виднелась разрушенная баррикада, которую они видели раньше.
Четверо культистов все еще лазили вокруг обугленных и разрушенных остатков баррикады, перебирая припасы. Один раненный штрафник против четырех поехавших культистов — не самый лучший расклад, но, по крайней мере, у него есть элемент неожиданности.
Ван Винан тихо вытащил магазин болт-пистолета и проверил, сколько патронов осталось — два в обойме и один в патроннике. Он вернул магазин на место, позволив ему медленно щелкнуть запорным механизмом.
Ван Винан прислонился спиной к стене и приготовился. Он сделал глубокий вдох, а затем развернулся. Болт-пистолет Никовой рявкнул три раза. Первые два выстрела мгновенно убили своих жертв: один раскроил череп еретика, словно кусок упавшего фрукта, а другой разорвал шею второго культиста, разбрызгав кровь.
Последний выстрел поразил третьего культиста в плечо и оторвал его, обрушив ливень кипящей крови.
Последний культист издал теперь уже знакомый вопль и бросился в атаку. Он размахивал длинным зазубренным ножом.
Ван Винан встал в защитную стойку и, когда культист взмахнул ножом по широкой дуге, он блокировал удар предплечьем, ударив атакующему по предплечью левой руки, и затем нанес удар болт-пистолетом по лицу культиста.
Он продолжил свою атаку, нанеся удар здоровой ногой и вонзая подошву тяжелого ботинка в живот человека. Культист упал на спину и ван Винан набросился на свою жертву. Усевшись на грудь культиста, он несколько раз ударил его металлическим болт-пистолетом по лицу, пока его кровь не смешалась с кровью, которой он был покрыт.
Тяжело дыша, ван Винан слез с трупа и неуверенно поднялся на ноги. Он подошел к пластековым ящикам и здоровой рукой скинул пустые. Отстегнув защелки на одном из не открытых ящиков и подняв крышку, он увидел несколько пистолетов. Протянув руку, ван Винан взял один из них и дополнительный магазин. Без патронов болт-пистолет Никовы был бесполезен, но, подумав о порке, которую он без сомнения получит, если потеряет его, он надежно засунул его за пояс. Открыв следующий ящик, он обнаружил ряды крак-гранат и несколько свернутых патронташей.
У него появилась идея.
Ван Винан посмотрел на мертвых культистов, лежащих на земле, их одежда была в красно-коричневых пятнах. Он ненадолго задумался и пришел к печальному выводу, что это была его единственная идея.
И вот, стоя под дождем, ван Винан снял свой серый комбинезон. Он не мог снять взрывающийся ошейник, поэтому выбрал культиста, который носил плащ с капюшоном. Ван Винан надел одежду еретика, стараясь не обращать внимания на запах крови и грязи.
Приготовив оружие и спрятав его под мантией, которую теперь носил, ван Винан поднял с земли нож. Он опустился на колени рядом с обнаженным культистом, сделал глубокий вдох и вонзил клинок в живот мертвеца. Он провел лезвием до пупка. Темная кровь, больше не перекачиваемая бьющимся сердцем, полилась на камни. Ван Винан подставил ладонь под бордовый ручеек и, сдерживая рвотные позывы, плеснул себе в лицо. Затем, он растер ее по всей обнаженной коже и освежил кровь на одежде.
Ван Винан снова направился к более высоким уровням города, на этот раз идя прямо к мавзолею. Он не колебался, проходя мимо культистов, надеясь, что они сочтут его одним из своих. К его огромному облегчению, все так и оказалось. Эти стоящие вокруг него культисты не казались какими-то сумасшедшими и безумными, как в бою. Вместо этого они плелись, раскачиваясь из стороны в сторону, словно зачарованные, и двигаясь, под какую-то звучащую в их сознании музыку. Когда ван Винан поднимался по ступеням мавзолея к замысловато исписанным двойным дверям, никто из культистов не попытался его остановить. Он проскользнул внутрь.
Это оказалась плохая идея. Нет, пожалуй, это была самая худшая идея, которая когда-либо приходила ему в голову за всю его жизнь, заполненную сомнительными решениями.
Внутри мавзолея находился длинный зал с колоннами. В дальнем конце находилось то, что должно было быть часовней, а затем в нескольких местах по обе стороны зала, напротив друг друга стояли лестницы, освещенные горящим прометиевыми факелами, ведущие в чрево мавзолея. Ван Винан выбрал первую лестницу и направился вниз.
Ему не пришлось долго искать. На первом ярусе гробницы он обнаружил группу миротворцев с улицы. Они стояли кругом, словно прутья человеческой клетки. В центре сидела Никова, подтянув колени к груди и зажав руки ушами, она раскачивалась взад-вперед под какой-то ментальной атакой.
Когда он уже был в двадцати ярдах от них, ван Винан ощутил психическую атаку, слова Кордита передавались всем умам в округе.
Миротворцы дружно повернулись.
Что же, он намеревался отвлечь внимание и сейчас, похоже, было самое подходящее время. Ван Винан сунул руку под плащ, чтобы выхватить спрятанный пистолет и так быстро, насколько он мог, поднял его и, прицелившись, нажал на курок. Ближайший миротворец не носил шлем. Его череп разорвало, когда пуля вошла в правый глаз.
Остальные немедленно бросились за ним. Ван Винан повернулся и бросился обратно к лестнице. Оказавшись вне поля зрения, он остановился и распахнул окровавленный плащ. Под ним на груди были скрещены два патронташа, каждый из которых был заполнен пятью крак-гранатами. Схватив гранату, он выдернул чеку и бросил ее вниз, прежде чем продолжить подъем.
Как только миротворцы достигли лестницы, крак-граната взорвалась. Поднимаясь по лестнице, ван Винан ощутил ударную волну, и каменные осколки ударили ему вслед.
Культисты хлынули в двери мавзолея. Ван Винан побежал вглубь здания. Перед ним распахнулась дверь в часовню. Он мельком увидел движущиеся фигуры, но проигнорировал их и резко свернул вниз по следующей лестнице. За то короткое время, что он осматривал здание снаружи, ван Винан догадался, что мавзолей похож на айсберг, вершина которого видна на улице, в то время как громада погребенных покойников похоронена глубоко внизу. Все эти ступени должны вести на первый ярус гробниц и дальше вниз.
У подножия лестницы ван Винан понял, что оказался прав. Инквизитор Никова была совсем рядом. Она все еще стояла на коленях, не раскачиваясь, как обиженный ребенок, но все еще явно находящаяся в замешательстве. Теперь около нее стоял только один миротворец. Остальные лежали, растянувшись возле первой лестницы, разбросанные взрывом крак-гранаты.
Не останавливаясь, ван Винан поднял стаббер и выстрелил в одинокого еретика. Пули попали ему в спину, руку, плечо и грудь, когда он повернулся. Миротворец упал на землю замертво.
Ван Винан знал, что сейчас все культисты на многие мили вокруг устремятся к мавзолею. Он двигался быстро и адреналин заглушал боль. Схватив Никову за плечо, ван Винан потащил ее за собой. Она повернулась и посмотрела на него.
— Заключенный? — невнятно спросила она.
— Пошли, инквизитор, — ответил он. — Небольшая помощь тебе не помешает.
Никова, по всей видимости собрав оставшуюся часть своей воли, поднялась на ноги и двинулась за ним, хотя и выглядела изнеможенной, после попыток отбить психическую атаку. Ван Винан нырнул в нишу гробницы, увлекая за собой Никову.
— Они… — начала Никова, с трудом подбирая слова, — загонят нас в угол.
— Нет, если у меня все получится, — сказал ван Винан. Он отстегнул оба патронташа с крак-гранатами и бросил их на землю. Взяв одну гранату, он высунулся из ниши и покатил ее по полу в сторону культистов, сбегавших по лестнице и направлявшихся к ним.
Когда взрыв эхом прокатился по гробницам, ван Винан уже занимался их побегом. Он снял все пять крак-гранат со второго патронташа и прикрепил их к торцевой стене алькова.
— Что ты делаешь? — спросила Никова.
— Ну, я придумал достаточно хитрый путь к отступлению, либо же обрушу на нас весь мавзолей.
Ван Винан без колебаний выдернул чеку из каждой гранаты. Они с Никовой укрылись за гробницей. Пять крак-гранат взорвались серией взрывов, которые, казалось, сотрясли саму планету. Облако из дыма, пыли и каменной крошки заполнено нишу. Гробница обрушилась и отрезала ван Винана и Никову от только что завернувших за угол культистов.
Вдвоем, они выбрались из укрытия и побежали к дыре в стене. Полностью доверившись своим расчетом, ван Винан вместе с Никовой перепрыгнул через неровные обломки стены и сквозь плотное облако дыма. Пока они падали, у него промелькнула ужасающая мысль, что он ошибся в планировке здания и они вот-вот упадут в лапы к смерти. К его облегчению, их ноги тяжело приземлились на улицу.
— Пойдем, нам нужно добраться до Имперских баррикад, — произнесла Никова.
Они помчались прочь от мавзолея и им в спины полетели лазерные лучи и пули, попадающие в стены вокруг. Как только они достигли переулка, Никова застонала от боли. Ван Винан обернулся и увидел, что она споткнулась. Она успела сделать несколько последних шагов в укрытие, прежде чем ее ноги подкосились.
Ван Винан сразу же заметил, что пуля попала в тело чуть выше бедра, в область, не покрытую броневыми пластинами. Пуля вырвала кусок ее плоти. Он двинулся, чтобы помочь, но Никова отмахнулась.
— Нет, — она протянула руки и схватила ван Винана за мокрый от крови плащ. — Возвращайся к баррикадам. Найди инквизитора Гортона… скажи ему эти слова. Код обсидиан. Шип на розе. Исполнить код «Титан», — она закашлялась и с ее губ потекла струйка крови. — Ты запомнил?
— Не понимаю, — ответил ван Винан.
— Это не имеет значения, — Никова продолжала настаивать. — Ты запомнил?
Он кивнул.
— Повтори.
— Код обсидиан. Шип на розе. Исполнить код «Титан».
— Хорошо, тогда иди, — сказала Никова. — Да хранит тебя Император, зак… — инквизитор замолчала. — Два хранит тебя Император, сержант ван Винан.
— Да хранит тебя Император, — ответил ван Винан, услышав приближающиеся крики культистов, и побежал.
Ван Винан помчался через темный город, отбросив все, кроме лишь самых азов скрытности. Культ готовил новый удар и поэтому выискивал слабое место в имперских линиях, где они смогли бы прорваться и пролить кровь по всему миру.
Добравшись до проспекта, он с радостью увидел, что штрафники удержали баррикаду, хотя их численность и стала ужасающе малой.
Когда он выбежал на авеню, треск выстрелов из лазганов вынудил его упасть на землю и заползти за одну из ловушек. Ван Винан внезапно ощутил облегчение, что они были такими чертовски ужасными стрелками. Он понял, что ему, вероятно, следовало снять одежду культистов: после всего, через что он прошел, умереть от пули от своих же, было бы невыносимо обидно.
— Не стрелять! Я один из вас! — крикнул он. — Маркус ван Винан, восьмой взвод! — Он в отчаянии осознал, что культисты позади него приближаются. — Инквизитор Никова послала меня с посланием для инквизитора Гортона, — когда ответа не последовало, ван Винан просто выкрикнул бессмысленные слова умирающего инквизитора. — Код обсидиан. Шип на розе. Исполнить код «Титан».
Через мгновение кто-то окликнул его.
— Это инквизитор Гортон. Выйти вперед.
Ван Винан с опаской поднялся. На этот раз никакая шальная стрельба не вынудит его отступить, но, когда он побежал по проспекту, из-за баррикады вновь раздались выстрелы лазганов и тяжелых болтеров. Ван Винан споткнулся, готовый бросится на землю, прежде чем понял, что они стреляют не в него. Позади появились вопящие культисты. Тысячи люде вновь бросились на баррикаду.
Добравшись до баррикады, ван Винан нырнул в ряды одетых в серое легионеров. Навстречу ему вышел человек в черном. С обеих сторон его окружали служители. Один из них был массивным мужчиной в плаще с меховым воротников, несмотря на тропическую жару, а другой молодой женщиной, которая смотрела на ван Винана бионическими глазами. Каждый из них направил свое оружие на него.
— Удерживайте еретиков на расстоянии! — крикнул он штрафникам, прежде чем повернуться к ван Винану. — Я инквизитор Харт Гортон. Какие у тебя есть доказательства, что ты представляешь инквизитора Никову?
Ван Винан медленно потянулся за болт-пистолетом, заткнутым за пояс. Он вытащил его и бросил на землю к ногам инквизитора Гортона. Инквизитор посмотрел на оружие с его уникальной декоративной инкрустацией и, с неохотой, поманил ван Винан присоединиться к нему в укрытии за «Химерой».
— Инквизитор Никова велела передать мне это послание?
— Да, инквизитор. Я был с ней в городе, искал вашу цель, Кордита. Она попала в плен, и я спас ее.
— Ты один спас ее от Кордита? — спросил Гортон, уставившись на него.
— Да, инквизитор.
— Тогда, где же она.
— Мертва, застрелена во время побега. Ее предсмертным приказом было передать это послание.
— А ты лично видел Кордита?
— Только издалека.
— Есть что-нибудь еще, что ты считаешь уместным сообщить? — спросил Гортон. Ван Винан мог сказать, что инквизитор что-то ищет, но он не был уверен, что именно.
— Там есть еретики, склонные покрывать себя кровью.
— Как и ты, — отрезал Гортон, приподняв одну бровь.
— Маскировка, — ответил ван Винан. — Чтобы проникнуть к врагу.
— Ну хорошо. Ты заслужил благодарность инквизиции, — инквизитор Гортон замолчал. Он повернулся к стоящему рядом с ним крупному мужчине. — Меркюр, проводи этого легионера обратно на десантный корабль, на котором он прибыл.
— И это все? — воскликнул ван Винан. — После всего этого я не заслужил перевода из штрафного легиона? Просто спасибо и возвращайся на десантный корабль, чтобы в следующей раз тебе повезло, и ты заслужил искупление через смерть?
— Ты пойдешь с моим помощником, заключенный.
Ван Винан почувствовал, как рука огромного служителя Инквизиции опустилась ему на плечо.
— Зубы Императора, — выплюнул ван Винан, когда его отвели от баррикады и повели обратно по улицам к космопорту и продолжающимся тискам Имперской несправедливости.
Инквизитор Гортон смотрел, как Меркюр уводит легионера. Он не мог винить этого человека за его поведение. В конце концов, он лишь заключенный. Он не понимал происходящего вокруг. Он не оценил дар, который ему преподнесли. Гортон включил вокс.
— Э
Гортон ждал, наблюдая, как штрафные легионеры отбивают последнюю атаку безумного культа крови. Он молился Императору, чтобы они сейчас не потерпели поражение. Тридцать секунд спустя пылающий объект осветил серые облака оранжевым сиянием, спускаясь к городу. С ревом, заглушившим крики культистов, падающий объект превратился в черную капсулу. Она выпустила свои ретро двигатели и врезался в центр проспекта, раздавив одну из стальных ловушек для автомобилей, словно бы она была сделана из веток и пробив кратер на дороге глубиной не менее метра. Сила удара подбросила в воздух десятки культистов.
С каждой из пяти сторон шестиугольного корабля вырвались струи белого газа. Приводимые приводами двери сначала медленно начали открываться, а затем резко опустились вниз, приземлившись с хрустом на улице. Из десантной капсулы появилось пять фигур. Каждый из них был ростом около двух с половиной метров и полностью облачен в сверкающую серую силовую броню. Когда они вышли из капсулы, их шаги, казалось, отдавались эхом по всему городу. Все штрафники прекратили стрелять и с благоговением уставились на этих ангелов, спустившихся с неба.
Космодесантники.
Несмотря на то, что он вызвал их, инквизитор Гортон нервно сглотнул. Они не были братьями какого-то ордена Адептус Астартес. Огромные серебряные силовые доспехи этих воинов были покрыты не только печатями чистоты, но и древними свитками и благословенным пергаментом. Это были Серые Рыцари, молот Императора против сил демонов. Взгляд Гортона встретился с сияющими голубыми линзами одного из «Серых Рыцарей», который повернулся, чтобы посмотреть в его сторону. Лицо космодесантника было полностью закрыто шлемом и было невозможно понять, как истолковать этот взгляд, но Гортона все равно пробрал озноб. Это было если не совсем нечеловеческое, то, по крайней мере, полное безразличие.
Почти синхронно силовые мечи в руках «Серых Рыцарей» вспыхнули ярко-голубым светом и, двигаясь со скоростью, которая казалась невозможной в такой громоздкой броне, космодесантники прорубили себе путь через культистов, уничтожая всех на своем пути с небрежной легкостью, с которой фермер косил свой урожай. Не оставив в живых ни одного культиста, космодесантники двинулись дальше, исчезая в городе, чтобы найти и уничтожить еретика-предателя Кэла Кордита и все те мерзости, которых он призвал из варпа.
Повисла полная тишина и когда дождь обрушился на солдат Второго Штрафного Легиона Восторга, Гортон облегченно вздохнул. С уходом инквизитора Никовы он полагал, что вся ответственность ляжет на него.
— Легионеры, — крикнул он. — Вы доблестно сражались и удерживали эти линию так долго, как мы того просили. Вы, без сомнения, достигли искупления в глазах Бога-Императора. Бросьте оружие и постройтесь.
Одетые в серое люди, бросил лазганы, как было приказано, вышли из-за баррикады. Среди них царило приглушенное возбуждение. Они были пушечным мясом, и все равно выжили. Их формирование оказалось чуть более профессиональным.
Двадцать четыре помощника инквизитора встали рядом с Гортоном. Каждый из них держал лазган.
Глаза легионеров расширились, но прежде, чем они успели убежать. Гортон заговорил.
— Огонь.
Лазганы затрещали в автоматическом режиме, порешив легионеров. Через мгновение Гортон поднял руку, приказывая послушникам остановиться. Он ждал каких-либо признаков жизни, но их не было. Они сдерживали культистов, но, в свою очередь, увидели «Серых Рыцарей» и конец был ясен. Все легионеры были мертвы. Единственным исключением стал тот легионер, которого он отослал, Тот, кто помогал Никове и передал ее предостережение. Как его звали? Ван Вичен? Неважно. Единственный легионер оставшиеся в живых, сидел в трюме корабля, и будет жить до тех пор, пока его жертва не понадобиться снова.