Владения Смертных опустошены. Разоренные последователями богов Хаоса, они стоят на грани полного уничтожения.
Города-крепости Сигмара - островки света в море тьмы. Постоянно
штурмуемые маниакальными ордами служителей Хаоса и полчищами
чудовищных зверей. Кости хороших людей толстым слоем лежат за воротами.
Оплоты Порядка сражаются не только снаружи, но и изнутри, ибо Хаос
соблазняет жителей обещаниями могущества.
И все же поборники Порядка продолжают борьбу. На рассвете звонит
Походный Колокол, и новый поход отправляется в путь. Грозорожденные
Вечные идут плечом к плечу с храбрыми ополченцами, стойкими дуардинами
и грациозными эльфами. Облаченные военной мощью, Рассветоносные
походы отправляются для основания новых очагов цивилизации. Мрачные
первопроходцы несут с собой огонь надежды. И все же идут в адскую пустошь.
В диких землях колонисты восстанавливают цивилизацию в разрушающемся
мире. Пристальные взгляды направлены на горизонт в ожидании нашествий
орд варваров, влачащих своё существование на костях древних империй, среди проклятых земель и ледяных морей. От доблести поселенцев будет
зависеть судьба Владений Смертных.
Настигающие поселенцев ужасы принимают самые разнообразные формы.
Варвары-каннибалы и безумные убийцы выползают из потайных логовищ. Из
разрушенных замков выходят одетые в черную сталь воины Хаоса. Дикие орды
Разрушения громят приграничные города до тех пор, пока не останется камня
на камне. В темноте ночи приходят воющие толпы нежити, жаждущие
полакомиться живыми.
Против таких врагов храбрость - самая верная защита и самое эффективное
оружие. Избранные Сигмара не испытывают в ней недостатка. Но не всегда их
сил хватает на то, чтобы одержать победу, и даже в случае успеха каждая
новая битва лишь все больше опустошает их души.
Это - время смуты. Эра войны.
Это - Эра Сигмара.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ГЛАВА 1. КРАЖА ............................................................................................................................................. 5
ГЛАВА 2. ПОБЕГ ............................................................................................................................................. 23
ГЛАВА 3. ЛАГУН ............................................................................................................................................. 37
ГЛАВА 4. ЧЕРНОЕ ЛЕГКОЕ ........................................................................................................................... 48
ГЛАВА 5. ШЛАМОВЫЕ ЯМЫ .......................................................................................................................... 67
ГЛАВА 6. АУДИЕНЦИЯ У БАРОНЕССЫ ...................................................................................................... 83
ГЛАВА 7. БИТВА ЗА ЗЕЛЕНУЮ БАТАРЕЮ ............................................................................................... 103
ГЛАВА 8. СЛЕД СКАВЕНОВ........................................................................................................................ 120
ГЛАВА 9. ШЛЮЗ СЕРОВОДЬЯ ................................................................................................................... 142
ГЛАВА 10. ВЕЛИКАЯ ОСЬ ............................................................................................................................. 151
ГЛАВА 11. ДРАПОГРЫЗ ................................................................................................................................. 175
ЭПИЛОГ .......................................................................................................................................................... 188
ГЛАВА 1. КРАЖА
Стена рухнула, и, судя по всему, это произошло в течение последних нескольких часов. В
Сероводной Цитадели могло расти не так уж много всего, но такая куча щебня, как эта, покрылась бы сорняками полностью, если бы сущетвовала хотя бы полдня. Даже с ядовитым
воздухом и загрязненной почвой, это все ещё был Гиран.
Элсворн Киллебрук присела со скрипом кожанных ремней и стальных пластин и подняла
кусок кирпича. Поток воздуха, задувавший ей в лицо из пролома, смердил. От него её
химический фонарь стал гореть безумным обжигающе-зеленым пламенем, несмотря на
множество клапанов и переключателей, предназначенных для поддержания постоянного и
чистого потока воздуха в стеклянной колбе. Сладковатый, перезревший смрад напомнил ей
об Упырином Уделе, который лежал за городскими стенами. Там был тот же безошибочно
определяемый запах горелых волос и разложения.
— Оно прошло здесь, все в порядке.
Из тесного мрака туннеля позади неё, донесся ржавый
из-за поясов, и стук дубинок, хлопающих по ладоням своих владельцев. Соррол Тун взмахнул
коротким мечом. Оринкул Флатхельм сердито посмотрел на свою ладонь, словно определяя, что его деревянная дубинка, только что хлопнувшая по ней, подойдет для предстоящей
работы. Брижид и Брюни препирались с каим-то неразборчивым акцентом из-за одного и
того же ножа, прежде чем вытащить ещё по одному. Дэгал торжественного полировал свой
мушкетон. И только здоровенный Ход довольствовался тем, что продолжал идти по-прежнему, но только потому, что у него была лишь одна ужасно изуродованная рука – несчастный случай, как сказали Элсворн, связанный с секундной небрежностью и паровым ткацким станком, - и в
настоящее время эта рука была занята рюкзаком. Паровой пони наемников, безголовая копия
настоящей лошади, сделанный из серого железа и лязгающей латуни и оживленный тысячами
вертящихся шестеренок, тихо вздрагивал сам по себе, впряженный в небольшую повозку, крытую брезентом. У него не было клички.
Все вместе они были золотарями Разболтанных Пушек, печально известными как крайней
жестокостью с которой они охраняли подземный лабиринт Сероводной Цитадели, так и
необычайными кутежами, которыми они периодически отмечались, прокладывая красную
тропу по тавернам Пяти Циферблатов.
— Как думаешь, что
присел рядом у пролома. Затем он произнес «
Элсворн.
Он был худым, потрепанным человеком с седеющими висками, мешками под глазами и
двухдневной щетиной на подбородке. Помимо самой Элсворн, он был единственным в
отряде, кто носил доспехи: помятый стальной нагрудник и шлем-котелок, лучшие дни которого
тоже остались далеко позади. Его стеганный дублет и брюки были расшиты желтым и черным, цветами Серых Колпаков, но униформа выглядела такой же старой, как и сам Тун. Росказни о
его пьянстве на службе, непочтительности к старшим офицерам и огромных игорных долгах, которые он набрал у ведьм Элрит Кейла, были скандальными полдесятиления назад. Как он
оказался командующим золотарями, а не очередным мертвецом в луже собственой крови в
переулке с кхаинитским клинком между лопаток, оставалось для Элсворн загадкой.
— Пока не знаю, - призналась она.
— Большое или маленькое?
— Судя по размеру дыры, которую оно проделало в стене, я бы сказала, что большое, -
она усмехнулась собственной мысли. — Или так, или их было много, и им нужно было
перетаскивать много техники.
Все, что она до сих пор слышала, так это испуганную болтовню нескольких сталеваров, которым внезапно потребовалось объяснять, как с нижних этажей старой фабрики леди
Цирилины Зукаус полностью пропало оборудование. Сказать, что она восприняла их рассказы
о монстре с долей скепсиса, было бы существенным преуменьшением, но \то было до того, как Элсфорн спустилась в канализацию и обнаружила пролом, пробитый в прочной
кирпичной стене.
Она растерла кирпич в мелкую красную крошку между большим и указательным пальцами.
— Оно не разрушено кирками или молотками. И не вырыто каким-то зверем. Эта стена
взорвана. Он поднесла кончик пальца к языку и тут же смачно сплюнула. Вкус был едким. Это
был не обычный порох. — Варп-камень. Она энергично вытерла руки о бедра. Ни один
паровой лорд в городе не был настолько безумен, чтобы использовать этот камень Хаоса в
своих делах, даже не смотря на обилие мощных трансмутационных свойств, которыми он, несомненно, обладал. Но никто не поднимался высоко в иерархии Вольных Рот в Сероводной
Цитадели, не соприкоснувшись с ним хотя бы раз или два. Она знала, что подземная раса
савенов широко использовала его в качестве топлива для своих безумных производств, а
некоторые существа даже употребляли его в пищу.
Скавены были постоянной и переменчивой угрозой в Сероводной Цитадели. Они не были
столь заметным врагом, как Сильванеты, которых можно было увиделть с любой точки
городских стен, но тем они были и более опасны, и столь же настойчивы. Их появление в этом
деле, безусловно, объяснило бы кражи на сталелитейных заводах. У скавенов были
завистливые глаза и загребущие лапы. Их цивилизация процветала на руинах других, и они
всегда придумывали новые способы использовать человеческую и дуардинскую
изобретательность в своих собственных наукам, подпитываемых варп-камнем.
Элсворн ощутила дрожь волнения. Она слышала ужасные истории о монстрах, что обитали
в темноте под городом, но никогда не исследовала эти темные места сама.
— Скавены, - вслух сказал Тун то, о чем она только подумала.
— Нам надоть добазарить, - произнесла Брижид, решительно нахмурившись. Элсворн тупо
уставилась на нее.
— Девчонка права, - добавил Оринкул, и его голос был таким же глубоким, как у чего-то
свирепого, скрывающегося на дне канализации. — Правила Гильдии ясны – необходимо
доложить в гильдейский офис и городскому инспектору о любых новых проходах.
— Тогда возвращайтесь, - ответила Элсворн, поднимаясь и стряхивая с рук остатки
кирпичной пыли. — Вас никто не держит.
Это сталевары вызвали Разболтанные Пушки, а не она, и те, несомненно, надеялись, что
они смогут вернуть украденное оборудование без привлечения лишнего внимания леди
Зукаус. Фабрика была законсервирована много лет, еще с тех пор, как Элсфорн вступила в
Вольную Роту, но баронесса щепетильно относилась к воровству. Почти так же, как и к
неудачам, что было единственной причиной, по которой Элсворн ещё не отослала
Разболтанные Пушки обратно в их Гильдию. Она могла справиться со всем, что канализация
могла поставить у неё на пути (и втайне надеялась на приключение на самом деле), но отряд
опытных проводников за спиной ей отнюдь бы не помешал.
— Не спеши, Ори, - сказал Тун. Он повернулся к Элсворн. Его ухмылка сверкнула ей в
темноте, как россыпь медных монет, выуженных с илистого дна колодца желаний. — Полджиллы Аква Гиранис, что это убийство недели будет моим.
Дэгал фыркнул. — Принимаю любую твою ставку и удваиваю её.
Остальные Разболтанные Пушки поспешили последовать их примеру, сделав встречные
ставки. Тун, похоже, не извлек никаких уроков из азартных игр своей растраченной попусту
юности.
— Убийство будет моим, - твердо сказала Элсворн.
— Правда? – ответил Тун с ухмылкой, которую Элсворн жаждала сбить прикладом своего
пистолета.
— Да.
В какой-то мере это было делом чести: она пообещала кавальер-маршалу, что если в
канализации завелся монстр, то она ульет его и вернется с его головой в качестве
доказательства своих деяний. Но даже честь, она это открыто признавала, могла иметь
эгоистичную составляющую. Её покровительница была известна тем, что уделяла больше
внимания своим поместьям в Лесу Ужаса, чем своим хилым предприятиям здесь, в городе. И
это была печальная известность. Сплетни за изысканными обеденными столами Великой Оси
не слишком беспокоили Элсворн, поскольку баронесса водила охотничьи отряды в Упыриный
Удел, и Эльсворн была их частью. Её беспокойство последнего времени ограничивалось
пресечением драк среди недовольных рабочих и разъездами в конных патрулях
многочисленных полупустых складов баронессы.
И едва ли это было то занятие, что могло удовлетворить пылкого кавальера.
— Оринкул, - сказала она, поворачиваясь. — Передай мне лопату из повозки. Посмотрим, сможем ли мы расчистить достаточно щебня, чтобы протиснуться, не покрыв себя варп-камнем.
При одном упоминании повозки все золотари прочистили горло, необычно притихли и
нашли себе объекты пристального внимания в другом месте.
Элсворн напомнила самой себе, что в дополнение к Оринкулу, Дэгалу, Брижид, Брюни и
Ходу под командованием Туна действительно был еще
размеренный пещерный храп даже сейчас громыхал через железные борта. Брезент, натянутый на борта повозки, поднимался и опускался в том же скрежещущем ритме.
Тун кашлянул извиняющимся тоном. — Мы стараемся не будить его до полудня.
— Тока если так будет лучша, - произнесла Брижид, настороженно поглядывая на повозку.
— Если только рядом нет каких-нибудь гротов или скавенов, на которых его можно
направить, - добавил Дэгал с явным беспокойством.
Элсворн повернула лицо в сторону Владения Небес где-то за протекающим потолком, и
на мгновение закрыла глаза. Она осенила свою грудь молотом Сигмара, моля о терпении. У
нее не было времени на всю эту ерунду. Вложив свой фонарь в руки Туна, она нетерпеливо
подошла к повозке сзади. Там она ухватилаь за один угол брезента, и, прежде, чем кто-либо
успел ей помешать, дернула его в сторону.
Огнеубийца, до этого момента находившийся под брезентом в алкогольном беспамятстве, проснулся с яростным хрипом. — Да встаю я, ты, чертова землеройка! – взревел он, хватаясь
за скрывавший его брезент татуированной лапой размером со свиной окорок. Большая руна, вбитая в его грудь и плохо скрываемая торчащей бородой, шипела, словно раскаленный кусок
кованной бронзы, только что вытащенной из огня.
Элсворн чуть не задохнулась. От него разило так, словно его окуривали и мариновали. Его
единственный, хронически налитый кровью глаз в замешательстве моргнул.
— Я…Погоди-ка, - с гротескной пьяной медлительностью его взгляд сосредоточился на
ней. — Ты не она.
— Кто? – спросила Элсворн
— Фанатичная жрица, конечно. О ком ещё я мог говорить?!
Элсворн оглядела нервно ерзающих золотарей. — Жрица?
Дуардин приподнялся. Он слегка покачивался на локтях, изуродованные войной черты его
лица словно рассыпались, когда повозка раскачивалась из стороны в сторону. — Какое тебе
дело? – сумел прорычать он, несомненно, пытаясь звучаь угрожающе, но безуспешно.
Задержав дыхание, Элсворн потянулась через Огнейбийцу за лопатой, за которой она и
пришла.
Разболтанные Пушки действительно пали так низко, как только смогли. Она не была
уверена, что правильно их оценивала до сих пор.
Бластритт был весьма доволен своей сообразительностью.
Само по себе это не являлось чем-то необычнм. Он был колдуном клайна Скрайр.
Доказательства его дьявольского ума изобиловали в каждой хитрой, впечатляюще сложной
детали его достехов. Ряд приспособлений, тянущися вдоль его перчатки, позволял ему
выпускать заряды варп-молний кончиками пальцв, поливать врагов прогресса варп-огнем или
проводить корректирующие удары через ошейники, которые носили его рабы, и лишь
изредка он по ошибке нажимал не на ту кнопку. Большая красная кнопка на внешней стороне
наруч была разработана так, чтобы быть видимой даже в темноте нечувствительными к цвету
глазами скавенов, и была предназначена дл экстренных случаем. Одно нажатие, и его доспехи
выпустят облако смертоносного ядовитого газа, который ульет всех в радиусе трех хвостов.
Однако самым впечатляющим из всего, по его собственому мнению, был массив медных
антенн, торчащих из его шлема. Они позволяли ему подключаться к космическим лей-линиям
любого Владения, в котором он находился, преобразуя дикую магию в превосходный
скавенский вид, совместимый с его оборудованиемю В исключительно редких случаях, как
сейчас, когда он был вынужден покинуть комфорт своей мастерской, они такде позволяли ему
осуществлять удаленный контроль над своими игрушками, но с редкими реальными
достижениями.
Справедливости ради, он был
— Быстро…Сейчас… - прохрипел он. Резиновая маска, закрепленная на его морде, делала
дыхание несколько более трудным, чем могло быть в случае её отсутствия, но это была
небольшая плата за то, чтобы не задохнуться от случайношо выброса ядовитого газа. Кнопка
была такой большой и такой заманчиво красной. Иногда он чувствовал тягу нажать её и
проверить, работает ли он ещё. Он показал головой, чтобы избавиться от этой мысла, и
сосредоложися на том, что делел. — Короткий скачок…ещё более короткая пробежка…и мы
снова сможем покинуть эту канализацию. Наше…спасение…будет…ждать нас там.
Отряд элитных кланокрыс в кожаных плащах гремел позади него сражаяясь за возможность
перемещения небольшого парка тележек, груженных ломов. Они-то и создавали
впечатляющий грохот. Их латунные колеса подскакивали на сломанных плитах. Пилоты
пищали проклятия друг на друга и на свирепые машины, которыми они пытались управлять.
Клатч Одно -ухо, амбициозный молодой инженер-колдун, что лично поручился за
осмотрительность и хитрость своих кланокрыс, тревозно подгонял толпу сдзади. Регулярный
треск его варп-щупа, сопровождаемый визгом боли, вонью паленой шерсти и дребезжащим
всплеском ускорения, говорил о том, насколько эффективным было одно лишь словесное
увещевание.
Клатч часто тревожно озирался через плечо, но Бластритта все это совершенно не
волновало. Будучи гораздо более смышленой крысой, чем его выскочка-подчиненный, он
знал, например, что люди очень плохо видял в темноте. Разве его собственные эксперименты
на пленных не доказали окончательно, что у них едва ли есть обоняние? Воистину, раса людей
уступает скавенской расе во всех измеримых и воображаемых отношениях. И это было не
просто священной книгой Погибели, как щебетали массам Серые Провидцы, но и наука!
Человеческая техника была куда лучше в лапах скавенов, это точно.
— Скорее-быстрее.
Бластритт бросил нетерпеливый взгляд назад, оглядываясь на грохочущий поезд из
латунных вагонеток, движущийся в том же направлении, куда он только то бежал. Это снова
был проблеск света в проходе позади? Нет, совершенно невозможно. В этих туннелях не было
ничего, кроме крыс, а крысам, как и их гениальному кузену Бластритту, не нужен был свет.
Либо это, либо признать, что Клатч Одно-ухо может быть прав, а Бластритт не прав, и это было
бы совершенно абсурдно.
Успокоенный этой логикой, он снова посмотрел вперед и припустил дальше. И если Клатчу
или остальным покажется, что он бежит немного быстрее, чем раньше, то это было из-за
простого и понятного желания поскорее вернуться к своей работе.
— Слышали это? – голос Элсворн эхом разнесся по сводчатому залу, пока не покинул
неровный круг света её фонаря, отправившись исследовать свой путь за его пределами.
Слева от нее пенящаяся струйка воды скользила сквозь торчащие колючки шиповника, что
заполонил древнее русло канала. Тропа, по которой они с Разболтанными Пушками
передвигались, была вымощенной, но извилистой и покрытой различными видами
лишайников и слизи. Стены были сложены в азиритском стиле, и, вероятно, возведены здесь
в первые годы после Войн за Врата Владений, когда, казалось, было возможно любое чудо.
Минеральные кристаллы в гладком сером камне мерцали, как звезды, под которыми они
формировались на протяжении эонов доисторического периода. Сооружения явно были
старыми ещё до того, как канал был заброшен. Грубая кирпичная кладка и небрежные шлепки
цемента заполняли щели в полудрагоценном азиритовом камне. Толстые, лохматящиеся
концы корней торчали через медленно осыпающуюся штукатурку.Потолок, хоть и
украшенный кое-где странными фресками, но в основном лишь подпирал нагроможденные
сверху здания.
— Полчаса от сталелитейного завода Зукаус, в западном направлении… - Тун нахмурился
в раздумьях. — Полагаю, мы где-то под Длинным Дымом, что во Внутреннем Круге.
Район Длинного Дыма был местом, где сжигалось феноменальное количество мусора, производимого гражданами Сероводной Цитадели. При этом производилось много шума, вероятно, достаточного, чтобы его было слышно даже так глубоко под землей.
— Прошло
— И мы двигаемся на
Дуардины были прирожденными туннелеходцами: коренастые, уверенные в себе, от
природы крепкие и способные видеть в полной темноте ничуть не хуже того, как видела
Элсворн со своим фонарем, и Орикнул, безусловно, звучал так, словно знал, о чем говорит.
Несмотря на свои природные преимущества, на самом деле дуардины были довольно редки
в различных гильдиях золотарей.Они были квалифицированными работниками, знающими
себе цену, и имели переговорную силу дурадинских кланов для поддержки, если какой-либо
паровой лорд был достаточно безрассуден, чтобы утверждать обратное. Было весьма
необычно, что один из них провалился.Элсворн подумала, что если бы она тоже была
исключением из правил, что звучала бы столь же кисло.
Он начал препираться с Туном из-за очевидных превратностей флоры, архитектурных
стилей и запахов. Со вздохом Элсворн проверила время на грубых карманных часах, которые
она носила на тонкой железной цепочке, прикрепленной к нагруднику. Слабое магическое
свечение окрасило её лицо желтым в темноте. Они шли ровно тридцать семь минут, но она
не хотела вступать в спор и принимать чью бы то ни было сторону, и поэтому сохраняла
молчание.
Они шли по старому каналу друг за другом. Элсворн бежала трусцой несколько первых
минут, прежде чем неохотно согласиться, что чудовище ещё далеко впереди, после чего
перешла на быстрый шаг. Оринкул следовал прямо за ней, после него шел Тун. Следом шел
всегда приветливый Ход, его грубый топор все ещё болтался на поясе, а широкие плеччи были
нагружены снаряжением из повозки, которую им пришлось оставить позади. Колымага
никогда не проехала бы через завал. Ход, казалось, не был против. За ним шли Брижид и
Брюни, их молодые глаза блестели и были насторожены, за сестрами тихо следовал лихой
Дэгал со своим старинным, но горячо любимым Мистхавнским мушкетоном.
Готрек, как она узнала позже, звали Огнеубийцу, шатясь шел позади. Он выглядел
совердшенно несчатстным, поддержива голову рукой и время от времени останавливаясь, чтобы срыгнуть в канал. Сейчас он был достаточно далеко от Дэгала, чтобы несомненно
казалось, что он случайно наткнулся на Разболтанных Пушек и просто шел в том же
направлении. В дополнение к этому впечатлению, он даже нес свой собственный свет в виде
окутанного пламенем огромного топора из огнесстали, который Элсворн сомневалась, что
вообще смогла бы поднять, не говоря уже о том, чтобы нести его одной рукой почти час. Он
от души проклинали его, и яркий свет, что тот регулярно отбрасывал ему в глаза.
Прошла ещё четверть часа. Спина Элсворн начала болеть от постоянного напряжения. Ей
хотелось ускориться, но она сомневалась, что Готрек справится с этим, и какой-то инстинкт
предупреждал её, что было бы неразумно оставлять зедать Разболтанных Пушек. Вонь от
порчи варп-камня стала такой густой, что все, даже Готрек, который пах едва ли лучше, но
утверждал, что не замечает этого, натянули шарфы на свои рты и носы. Пламя фонаря Элсворн
мерцало фиолетовым и зеленым, словно грот, пытающийс скрыть свои синяки.
Даже те немногие растения, мимо которых они проходили и которым хватало жизненной
силы выжить в темноте глубоко под Сероводной Цитаделью, становились все более чахлыми
и увядали по мере их продвижения.
Не раз Элсворн чувствовала, как что-то шебуршит в иссохших шиповниках на дне канала.
Она освещала место фонарем, но находила лишь безжизненный участок. Какой-то грызун или, может быть, мелкая птица, что приспособились влачить свое существование в темноте. Во
всяком случае, достаточно мелкие, чтобы не беспокоиться о них. Или так она лишь убеждала
себя, украдкой оглядываясь через плечо, когда в очередной раз слышала какой-то шорох.
Вскоре Брюни заметила чахлый, почти человеческий скелет, запутавшийся в колючках. По
настоянию Туна они потратили минуту на обследование, но останки рассыпались в тот момент, когда девушка спрыгнула к нему с тропы. Они были древними, вероятно, запечатанными в
тоже время, что и проломленная кирпичная стена. Группа оставила находку, и они двинулись
дальше.
Эти старые каналы были отголосками того времени, когда Сероводная Цитадель была лишь
скромным шахтерским поселением на границе Вердии, без всяких амбиций однажды стать
великим, никогда не спящим арсеналом Владений Смертных. Но постепенно город рос и
индустриализировался, и каналы в конечном счете уступили место все более быстрым и
эффективным видам транспорта. Стоило отдать должное городским главам – они, по крайней
мере, пытались замуровать и засыпать эти мили лабиринтов заброшенных туннелей, хотя и с
переменным успехом.
Элсворн подняла свой фонарь, отогнав робкие тени в более глубокие укрытия среди
мешанины потолочных балок и арок.
Она остановилась и прислушалась.
Для человека, родившегося и выросшего в постоянном грохоте промышленных объектов
Сероводной Цитадели, тишина каналов была удушающей. Она все больше убеждалась, что
— Следы, - внезапно объявил Оринкул и присел. Его голос эхом отразился от стен, а
остальные золотари остановились у него за спиной.
Элсворн оглянулась через плечо. Дуардин хмыкнул от яркого света фонаря, но стерпел его
молча, лишь махнув рукой над парой параллельных следов в слое слизи, покрывающей плиты.
Что-то проехало этим путем на колесах.
— Сюда, - позвал Тун. Он стоял у швартовочного столба. Казалось, что-то очень большое
использовало его для обточки зубов.Основание было покрыто рыжевато-коричневым мехом
и блестело от чего-то, похожего на масло. — Гигантские крысы.
— Замечательно, - проворчал Оринкул себе под нос.
— Хавка для этих крысов? – предположила Брижид в ответ.
Оринкул кисло сгримасничал. — Становится все лучше и лучше.
Гигантские крысы были чем-то вроде городской легенды – относительно обычным
явлением, что правда, но всегда присутствовали в большем количестве и более гигантских
размеров в канализации под другими, более бедными частями городаэ Они были
эндемичными везде где скавены устраивали свои логова. Крысолюды разводили их для мяса
и эксплуатации так же, как люди выращивали скот, но при этом мутировало и огромное
количество обычных крыс как случайный побочный эффект их противоестесственных
производств. В любом случае это означало, что куда бы ни бежали воры из сталелитейного
завода, сейчас они были близко.
Она вытащила свой старинный пистолет-перечницу. У него был длинная, собранная на
фабрике конструкция и рукоять из железного дерева, гладко отшифованная поколениями
солдат Вольной Роты, что владели им до нее. Его пять стволов нужно было заряжать вручную.
Перезарядка была сущим мучением, и он фактически не имел смысла на дальней дистанции, но был убойным оружием первой необходимости в тесных переулках или здесь, в
канализации. Механизм ударного замка также защищал порох от сырости.
Идентичный по предназначению, дополнительный пистолет висел на противоположном
бедре рядом с ножнами, в которых покоился остро заточенный кавалерийский меч, который
она честно предпочитала в большинстве случаев. Спину прикрывал металлический
каплевидный щит с геральдическим знаком семьи Зукаус в виде волколака, черного на
потертом оранжевом поле. Она не часто им пользовалась, предпочитая пистолет и клинок, но
ценила дополнительную защиту, что он давал сзади.
Она подавила желание прицепить фонарь к поясу и вытащить меч.
Готрек громко рыгнул и небрежно прошагал между Элсворн и Оринкулом. От него разило, как от пивоварни. Именно в такие моменты, так близко, он был почти таким же большим, как
человек. Он нахмурился и наклонился вперед, рассматривая столб.
— Эта крыса, конечно, большая, - в итоге произнес он.
— Чем больше, тем лучше, - ответила Элсворн.
Она ожидала, что это бавальство заткнет Огнеубийцу хотя бы на мгновение или два, но, к
ее удивлению, он просто подверг её ещё одному отвратительному натиску собственного
дыхания и ухмыльнулся.
— Стоять-остановиться! – пискнул Бластритт, резко затормозив беспорядочную колоннну
нагруженных хламом тележек и бормочущих кланокрыс.
Они прошли через развилку в старом канале, где где вторая вонючая струйка вытекала из
мрака, чтобы присоединиться к той, вдоль которой он и его команда следовали без остановок.
Близорукая крыса могла бы достичь поверхности с любым количеством каменных ступенек, но познания Бластритта о затерянных подземных путях были энциклопедическими. Он ловко
повел своих кланокрыс длаьше, туда, где к стене был прикручен ряд ржавых железных
перекладин. Они вели к стальной крышке и более тихому району человеческого города. Он
также знал, что пренебрежение человека, которому принадлежили эти владения, привело их
в упадок, и другие люди заходили туда лишь изредка.
— Клатч! – рявкнул он, потеряв терпение из-за тревожности молодого колдуна. Он мог бы
смириться с постоянными оглядываниями через плечо в поисках признаков преследования, в
конце концов это просто была естественная для скавенов осторожность. Но способ, которым
Клатч прогонял свои страхи, а именно удары током кланокрыс вокрыг себя, беспокоил
Бластритта. Запах горелого меха раздражал его усы даже через защитные слои резины, которые он носил, а болезненные визги и мольбы о пощаде не способствовали концентрации.
— Проверь все тележки сначала-прежде, чем мы пойдем дальше. Убедись, что ничего не
выпало, или идиот-мясо вернется, чтобы забрать это, - сказал он. Этого должно было быть
достаточно, чтобы занять молодого колдуна по крайне мере на некоторое время и отвлечь от
его текущих занятий.
Пока Клатч Одно-ухо занимался этой, несомненно, важной задачей, Бластритт поднял
перчаткуправой лапы на уровень морды. Он отрегулировал несколько показателей, щелкая
переключателями и чирикая себе под нос мнемонику. — Красная крыса бежит назад-назад
под дождем…, - чтобы напомнить себе о правильной последовательности. Оборудование, которое он установил на своей броне, само по себе было сложным, и стало ещё сложнее по
его замыслу. Как ещё удержать недостойные лапы тех, кто из-за разочаровывающей зависти
мог использовать его собственные изоретения против него самого? Если это означало, что
ему потребуется несколько дополнительных секунд для выполнения самых элементарных
функци, то это была малая цена, которую он готов быть уплатить. Он нажал последнюю кнопку, и ряд бронзовых секций на наруче раскрылся. Внутри было полое отделение, в котором
располагался стеклянный сосуд. Медные провода и крокодиловые зажимы соединяли его с
остальной частью брони. Сосуд выглядел грязным. На самом деле, он был попросту выжжен
изнутри божественной силой, что была связана там против собственной воли.
— Драпогрыз, - пробормотал Бластритт над устройством.
Мрак внутри стекла задвигался, когда огромное сознание, запертое в маленьком
пространстве, переключило свое внимание на него. Как всегда, мысль о том, что такое
могущественное существо связано его волей, заставила его задрожать от ликования.
—
крысиная шерсть вставала дыбом, и дымным дыханием коксовой печи на затылке. —
Бластритт внутренне ликовал от ненависти в его тоне. Только абсолютнейший тиран, величественнейший в своей власти, мог вызывать у своих приспешников такие сильные
чувства отвращения. Закончив самолюбование, он вновь зашептал над стеклом. — Мы задесь, Драпогрыз. Ступай быстро!
Элсворн уставилась на свет, падающий с потолка. Тусклые, желтушные лучи полудня
Сероводной Цитадели проникали сквозь множество зарешеенных железом водостоков.
Должно быть, они были прямо под Спицевым шоссе Номер Один. По её оценке, это делало
Оринкула и Туна частично правыми относительно оценки направления их движения. По
дороге проносились пешеходы, животные, экипажи и различные механические
приспособления, предназначенные, чтобы сделать устаревшимодин или несколько
вышеназванных способов передвижения. Они отбрасывали на пол и стены колеблющийся
театр теней. Там, где свет пересекал застоявшуюся сырость, он распадался на радужный спектр
красоты хрупкой, стовно улыбки больных детей. Но это все ещё была красота, внезапная после
туннелей, по которым они только что прошли.Суета на улице тоже была знакомой и
успокаивающей.
Пока она лббовалась всем этим великолепием, золотари воспользовались естественным
дневным светом и вентиляцией, чтобы выкроить минутку на отдых.
Оринкул и Тун продолжали спорить о том, чте чувство направления было самым вернум, даже когда они сбросили свои рюкзаки, весело подстрекаемые невинно выглядящим Ходом.
Дэгал неблюдал за ними с более безопасного расстояния.Он прислонил свой мушкетон к
стене, убедившись, что он стоит устойчиво и удобно прежде, чем озаботился собой, откинув
подол своего длинного черного пальто, наподобие разбойничьих, и усевшишь на лишайнике.
Он был, или так лишь утверждал о себе, богатым человеком в своем родном городе, владельцем девяти пиратских судов и такого же количества мужей и жен. И оставался бы таким, если бы его разумный и капризный груз теневого камня Улгуанита не увел его от Единственной
дороги в когти Леса Ужаса. По правде говоря, ему повезло, что удалось уйти от Сильванет
живым. Лучше был раоренным, чем мертвым.
Элсворн продолжила путь. К каналу, по которому они шли, присоединился ещё один. Его
вонючее дыхание вырвалось через покрытый слизью проем. Поморщившить, Элсворн
щелкнула переключателем диафрагмы на своем фонаре, снизив интенсивность пламени до
узкого потока тепла. Тот продолжал гореть ядовитым фиолетово-зеленым светом. Она
проигнорировала его. Света с поверхности было более, чем достаточно, чтобы видеть.
Она осмотрелась, подмечая различные выходы из помещения. Если кто-то намеревался
остаться в канале, то теперь было два потенциальных направления, по которым можно было
пойти. В дополнение к этому, она увидела по крайней мере один пролет каменных ступеней, ведущих к поверхности. Плачевное состояние стен также оставляло достаточно вероятных
опор для рук, так что побег через стоки в потолке был также вполне вероятен. Однако Элсворн
сразу же отринула эту последнюю мысль, как только та пришла ей в голову. Возможность того, что группа скавенов сбегает по Спицевому Шоссе Номер Один пореди дня показалась ей
особенно абсурдной.
Она присела, осматривая пол в поисках других следов, подобных тем, что
Оринкулобнаружил ранее. Их не было. Она вдавила два пальца в слой слизи и затем вытащила
их, наблюдая за тем, как желеобразная субстанция принимает свою изначальную форму, скрывая отпечаток. Она с сожалением покачала головой. Если кто-то и проше этим путем
раньше них, то любые оставленные следы уже исчезли бы.
Элсворн была приличным следопытом, достаточно хорошим, чтобы в одиночку скакать по
болотам Упыриного Удела и не сбиваться с пути, но она едва ли была лучшей даже из тех, кого
она встречала на протяжении жизни. Способности охотников Дикого корпуса идти по следу
были практически магией. Она бы сейчас многое дала хотя бы за десятую часть их навыков.
Она подняла глаза, взвешивая варианты между двумя путями впереди, поскольку они
казались ей наиболее вероятными. Ей хотелось просто выбрать один из них и двинуться
дальше. Она могла бы подбросить монетку, если бы это потребовалось. Умение
останавливаться и размышлять было ещё одним навыком, которым она так и не овладела. Она
напомнила себе, что на лошади можно ездить изо всех сил только до того момента, как та
сломается, и то же самое, несомненно, было верно и для Разболтанных Пушек. И для неё
самой, если уж быть полностью честной. Они усердно выполняли свою работу уже больше
часа, и постоянное осознание своего положения и ожидание скавенской засады выматывали
больше, чем ей хотелось признавать.
Она прикусила губу, побарабанила пальцами по железной рукоятке своего пистолета, испустила глубокий вздох и попыталась расслабиться.
Рядом на полу, скрестив ноги, сидела Брижид. Она разломила пополам кусок хлеба из
опилок и поделилась им с сестрой, и они попутно все время переругивались. Элсворн не могла
понять ни слова. Это был даже не странный низкий азирит, который они использовали для
общения с другими Разболтанными Пушками, а какой-то уникальный диалект их собственного
изобретения, на котором говорили только они двое.
Поскольку разношерстные отряды ополения золотарей в Сероводной Цитадели имели
свою собственную форму, обе молодые женщины, облаченные в грязную, спорадически
кричащую мешанину тканей и цветов со вставками квадратов кожи и металлических колец, вшитых для дополнительной защиты, в значительной мере ей подражали. В темноте они
выглядели одинаково, но на свету становилось очевидно, более подтянутое телосложение и
юность Брюни. Обе они, как и многие в Сероводной Цитадели, выросли без родителей. Их
приняли в свои ряды мелкие преступные банды и синдикаты попрошаек, которые владели
улицами вокруг укрепленного здания гильдии Разболтанных Пушек, ещё до того, как им
удалось каким-то образом попасть внутрь. В конце концов, они перешли от чистки
огнестрельного оружия и латания доспехов к охоте за скавенами.
Они часто любили напоминать всем на своем малопонятном низком азирите, что были с
Разболтанными Пушками даже дольше, чем Оринкул и Тун.
Тем не менее, Элсворн с трудом могла воспринимать их иначе, чем детей. Брюни была
примерно того же возраста, что и её собственная сестра. Она попыталась представить, как
берет Алисию сюда с собой, чтобы сражаться с гигантскими крысами, и была удивлена
неожиданной улыбкой, что пробралась на её лицо. Алисия, несомненно, быстро и яростно
обиделась бы на предположение, что она менее способна, чем Брижид и Брюни. Её сестра
никогда не пасовала перед вызовами.
Элсворн попыталась вспомнить, чем она занималась, когда была моложе. Казалось, это
было в какой-то прошлой жизни. Для большинства детей, рожденных в трущобах Внешнего
Круга, это и
одного года. Она заняла третье место в списках Зеленой Батареи в восемнадцать лет, но
начала тренироваться с мечом, пистолетом и мушкетом задолго до этого.
Сероводная Цитадель была городом, живущим войной. Если мир, какой бы маловероятной
ни была эта возможность, когда-либо придет во Владения Смертных, то этот город, наверняка, рухнет в одночасье. Она почитала его как героического прадеда, что воспитал её на
мифических историях о Войнах за Врата Владений, о сотнях меньших, но все же невыносимо
огромных военных кампаниях, которые и породили затем эти ранние триумфы; об основании
Семян Надежды, одним из которых и бла Сероводная Цитадель. Будучи старшим ребенком, они искала все военные объявления и брошюры, которые только могла раздобыть, жадно
впитывая каждую деталь героических походов Вольных городов в земли, что еще томились
под развращающей рукой Хаоса.
Как же ей тогда хотелось повторить подвиги своего кумира, Талии Ведры, Львицы Пекла!
Рассветоносные походы не были чем-то неслыханным в Сероводной Цитадели, но они
были редки. Хрупкое перемирие Бога-Короля с богиней Алариэлль, чья власть над Гираном
была неоспоимой, запрещало подобные экспедиции в её земли, и Элсворн ббыла свидетелем
сбора всего дюжины походов за всю свою жизнь.
Вольная Рота Серых Колпаков была крупнейшей и самой престижной силой смертных в
городе, но, даже будучи маленькой девочкой, Элсворн знала, что у неё нет никакого интереса
искать славы, вступая в ряды ночной стражи.
Даже в те времена её мысли крутились вокруг Вольной Роты Кованных Затворов баронессы
Зукаус. Её солдат поносили степенные офицеры Серых Колпаков, называя сорвиголовами и
мошенниками, что для Элсворн только усиливало их притягательность. Баронесс удерживала
ряд лесных домов и укрепленных поместий, которые город, или так было принято считать, уступил Сильванетам в соответствии с договором Сигмара. Также ходили слухи, что она была
безмолвным партнером по крайней мере в дюжине незаконных поместий по всему
Упыриному Уделу, все из которых нуждались в бесстрашных мужчинах и женщинах, подобных
Элсворн, для укомплектования гарнизнов и снабжения.
Она тоскливо вздохнула и вернулась мыслями к настоящему.
Оринкул и Тун, казалось, уладили свои разногласия, оба признали, что могли быть неправы
и выпили за это, выудив флягу из одного из рюкзаков Хода. Запах того, что они употребляли, был настолько резким и спиртовым, что Элсворн почувствовала, как он прочищает её нос на
расстоянии двадцати ярдов. Брюни тем временем доела свою половинку хлеба и предложила
остаток Готреку. Огнеубийца выглядел определенно так, что его вырвет, если он употребит
внутрь что-то, что не было ферментировано хотя бы дважды. Он хмыкнул, как показалось
Элсворн, почти дружелюбно, и отказался. Затем угрюмо уставился вдаль, словно одноглазый
пьяница после долгого депрессивного запоя.
Элсворн на мгновение задумалась об Огнеубийце. Он, конечно, был загадкой. С его
широким, брутально мускулистым телом и пламенем ярко-оранжевых волос, поднимающихся
высоким гребнем на головй, он был похож на воинов Ложи Баэлдраг на Заставе Каулгара. Но
там, где Огнеубийцы Баэлдраг были печально известны своей жестокостью и готовностью
сражаться с кем и чем угодно, только бы это приносило им золото, Готрек, казалось, был
больше заинтересован в выпивке и ворчании. И эти старые каналы были больше известны
своими чудовищами и монстрами, чем зарытыми в них сокровищами. Чем больше она думала
об этом, тем больше осознавала, что они перекинулись с ним едва ли тремя словами с тех пор, как она его разбудила. Она предположила, что он Огнеубийца, основываясь исключительно
на руне в его груди, и на его внешнем виде, но постепенно её подозрения о том, что за всем
этим стоит интересная история, лишь укреплялись.
И если и было что-то, что она ценила почти столь же высоко, как хорошее приключение, так это отличные истории о таких и сопутствующие переживания.
Она подошла к Готреку. Он бросил на неё настороженный взгляд, когда она приблизилась, словно ожидал, что у него украдут тарелку с обедом.
— Чего ты хочешь? – рыкнул он.
Элсворн поджала губы, на мгновение задумавшись, насколько ей интересна история
Огнеубийцы. Но она уже начала, и ей нравилось заканчивать начатое.
— Мне просто любопытно, - ответила она.
— Готов поспорить.
— Что привело Огнеубийцу в золотари Раздолбанных Пушек?
Готрек повернулся к ней лицом. Гнев, кипящий в его единственном глазу, был настолько
силен, что Элсворн опешила. — Я – не Огнеубийца, девчуля. Назовешь меня так ещё раз, и
ощутишь удар моего топора!
Словно подчеркивая свои слова, он провел большим пальцем по лезвию, и из порезанной
кожи выступила кровь. Она мгновенно испарилась с шипением, хотя Готрек, казалось, совсем
не чувствовал жара.
Элсворн почувствовала, что ощетинилась. Она была кавальером Вольной Роты, удостоенной своего титула в бою плечом к плечу со своими сверстниками. Её не называли
девчонкой с тех пор, как ей стукнуло пять лет, и она не собиралась терпеть подоное
обращение сейчас от какого-то ничтожного золотаря.
Огнеубийца отвернулся от неё прежде, чем она снова обрела дар речи, а гнев, который
она в нем увидела, снова затаился за пивом и страданиями. — Что же касается остальной
части вопроса, то я бы ответил: почему нет. Или какое тебе до этого дело? Где ещё дуардин
может надеяться избежать поклева стервятников богов хотя бы на несколько драгоценных
часов? Где, как не в этом ненавистном городе, который даже они скорее предпочтут не
замечать? - он многозначительно хмыкнул, став выглядеть при этом чуть менее несчастным и
измученным, когда оценил разрушенное былое величие канала вокруг себя. — Мне нравится
здесь. Это место напиминает мне другое…из далекого прошлого.
— Раньше ты что-то говорил про жрицу.
— Я говорил?
— Да, говорил.
— Нууу… - Готрек почесал бороду, пробормотав что-то грубое себе под нос. — Не то, чтобы можно было открыть здесь дверь, не наткнувшись на жреца.
— Она бы…
— Шшшш! – Готрек прервал её, подняв палец и требуя тишины прежде, чем она успела
закончить. Он наклонил голову набок, словно опять демонстрировал похмелье, которое
выходило у него либо преувеличенным из-за депрессии, либо полностью наигранным. Он
словно к чему-то прислушивался.
Элсворн собиралась указать ему, что никто не издает больше шума, чем его собственный
адский топор, когда внезапно поняла, что тоже что-то слышит. Шорох со дна канала.
Она подняла писолет и навела его в сторону шума. Раздался слабый писк, и что бы это ни
было, оно скрылось в папоротниках. Она облегченно рассмеялась и позволила оружию в руке
завалиться на бок. Это был просто ещё один из грызунов, которых она замечал и ранее. Этот
привал нервировал её сильнее, чем она думала.
— Ничего такого, - сказал она. — Просто крыса.
— По моему опыту, девчуля, так, где есть одна крыса, всегда найдется больше. И иногда
ещё и кое-что похуже.
— А иногда это просто крыса.
— Тихо, - ответил Готрек, понизив голос. — Неужели ты не слышишь.
Элсворн затаила дыхание, прислушиваясь и бессознательно выделяя важный шум, лучшим
образом обучившись этому в многоквартирных шатких домах Сожженых Арок, от бормотания
Разболтанных Пушек и гула города над их головами. И тогда, возможно, но лишь возможно, она тоже услышала. Писк, похожий на писк обычной крысы, но более глубокий, словно
исходящий из горла более крупного существа, размером примерно с человека. Она быстро
огляделась, пытаясь определить источник звуков, но они сбивающим с толку эхом разносились
по лабиринту туннелей и стоков. Готрек сердито смотрел на нее, пока она не затихла. Далекое
попискивание продолжалось, не прерываясь.
Прислушавшись, Элсворн начала различать ужасную закономерность в звуках. Это не были
беспорядочные шумы животного. Вместо этого она была уверена, что улавливает изменения
в высоте и тембре звука, связанные с определенной модуляцией, которую нельзя было
назвать ничем иным, как языком.
Её сердце забилось быстрее от осознания – скавены! И ближе, чем она когда-либо могла
себе представить.
— Всем тихо! – прошипела она.
Обычно золотари подтирались её авторитетом, где только могли, но резкость её тона
заставила их утихнуть и прислушаться.
Элсворн напрягала уши, пока каждый удар капель, падающих с потолка, не зазвучал столь
же отчетливо, как обернутые шелком лапы скавенских убийц, крадущихся по туннелям.
Однако писк скавенской речи прекратился.
— Ш-ш-ш-шшшш! – прошипел Бластритт, крепко прижав коготь к латунной молнии
спереди морды и напрягая слух в поисках источников звуков медленной человеческой речи, которую он, определенно, только что слышал.
— Бесконечные извинения, о, чуткие уши, - сказал Клатч. С преувеличенной
деликатностью и осторожностью он задвинул металлическую пластину, которую осматривал, обратно в тележку кланокрыса.
— Я сказал тихо, - произнес Бластритт, повисив голос до шипения, которое должно было
быть далеко за пределами диапазаона любого человеческого уха. — Не отвлекай мой мозг
своим подобострастием!
Он согнул пальцы в перчатках, угрожающе щелкнув соплами изрыгателей варп-огня, и
Клатч благоразумно сжал челюсти. Бластритт стиснул клыки, когда снова обратил все свое
внимание на туннель. Он начал питать мысль, что их, воххможно, преследовали от смого
сталелитейного завода. Каким-то образом он знал, что во всем этом виноват Клатч. Ни один
человек не мог быть предупрежден об их краже так быстро, не говоря уже о том, чтобы
преследовать скрытно перемещающихся скавенов по милям секретных туннелей. По крайней
мере, без чьей-то крайней некомпетентности точно не обошлось, и это, определенно, был не
просчет Бластритта.
Он хлестал хвостом, пока думал, и два инстинкта боролись в его груди: желание сбежать и
спрятаться с обыкновенной скавенской злобой. Он поднял морду и принюхался. Трудно было
что-то разобрать из-за смрада канализации и запаха обработанной резины его маски. Только
то, что там действительно
еще. Возможно, дуардины? Да, дуардины. От них пахло землей, камнем и странными
напитками, которыми они любили себя травить. Он зарычал себе под нос. Ещё одна проклятая
неудача. Хоть дуардины и были хорошо известны своей неуклюжестью, но вблизи и во плоти
они были куда менее забавны. Вторая из двух добродетелей скавенов внезапно и решительно
взяла верх.
Он молча ткнул ближайшего кланокрыса. Скавен поднял морду и сьежился, отвернув
голову от зрительного контакта и обнажив горло в знак подчинения.
— Вверх-выше. Поднимайся. – Бластритт указал на хелезную крышку над ними. — Открой
её. Прямо сейчас. И начинай таскать оборудование. Мы не можем больше ждать здесь.
— Да-да! – кланокрыс покивал головой с самой приятной энергичностью и немедленно
полез по лестнице.
Бластритт тревожно грыз внутреннюю поверхность щеки. Кого бы Клатч не предупредил
своей глупостью, похоже, что они были уже близко, слишком близко, чтобы все они могли
удрать, не рискуя быть обнаруженными. Потребовалось бы время, чтобы вытащить все
снаряжение на улицу, и ещё больше времени, чтобы Драпогрыз прислал за ними транспорт.
Ему нужно было что-то сделать. Отвлечь внимание! Да, именно так бы и поступил такой умный
скавен, как Бластритт. Подняв лапу к виску, он покрутил переключатель, торчащий сбоку его
шлема. Приятное покалывание пронзило его мозг. Он мгновение косил глазами, а из кончиков
антен его шлема сорвались искры. Он осмотрел ближайшие туннели в поисках любых своих
игрушек, которые он мог оставить в качестве запасного плана на случай подобных событий.
Что-то в его мозгу пискнуло. Он осторожно повернул диск переключателя, сосредоточив на
сигнале как свои инструменты, так и свой могучий интеллект скавена.
Громкий звук неподалеку заставил его вздрогнуть. Он бросил взгляд через плечо.
Безмозглый кланокрыс, который только что врезался своей тележкой прямо в железные
перекладины лестницы, испуганно глядел на него, словно ожидая немедленной расправы в
виде содранной с мехом шкуры. При более благоприятных обстоятельствах такая судьба
вполне могла ожидать этого идиота, но с неизвестным количеством явно коварных врагов
всего в нескольких хвостах позади Бластритту пришлось быть более изобретательным в
выборе наказания.
— Ты! – он указал на сьежившегося кланокрыса, а затем ткнул когтем обратно на развилку, которую они недавно миновали. — Иди туда. Наблюдай. И замри-стой там.
Даже самая неуклюжая крыса могла быть тихой, особенно когда пряталась достаточно
близко к своим врагам.
Элсворн практически ощущала, как кто-то там затаил дыхание и ждал, прислушиваясь к
ней, чтобы сделать следующий шаг так же, как прислушивалась она. Она пожурила себя при
мысли, что окликнув золотарей, она могла невольно выдать скавенам их присутствие. Затем, без всякой видимой причины, звук вернулся и зазвучал более настойчивыми и ругательными
писками. Насколько Элсворн могла понять, звук доносился из того прохода, к которому она
всегда стояла спиной. Она молча размышлала о том, чтобы Разболтанные Пушки разделились
и осмотрели наиболее вероятные из окружающих туннелей. Скавены могли быть, где угодно.
— Туда, - сказал Готрек, указывая прямо вперед.
— Ты уверен?
— Я гном, девчуля.
Элсворн пожала плечами. У нее все равно не было идей получше, и если это был повод
перестать торчать здесь, как пара перезрелых слив, то для нее это этого было достаточно.
Огнеубийца издал ужасающий рев и бросился вперед, оставляя за собой огненный след
своего большого топора. Элсворн поспешила бы за ним по пятам, если бы в этот самый
момент из противоположного прохода не выплеснулась живая волна визжащих вредителей.
Разболтанные Пушки встревоженно закричали, поспешно проглатывая куски твердого
хлеба, вскакивая на ноги и хватаясь за оружие, Готрек выругался, когда не смог затормозить
на покрытых слизью булыжниках, но его стремительный рывок в совершенно неверном
направлении не оставлял ему шансов вернуться назад. Элсворн обнаружила, что стоит
совершенно одна прямо на пути роя вредителей.
сказала Готреку всего несколько минут назад, но тысячи и тысячи крыс – больше, чем она
видела, даже когда они заполонили улицы Эстермира после пожара на лесопилке Валека и
сыновей. Если они доберутся до нее, то почти наверняка обглодают до костей за считанные
секунды.
Она повернула пистолет и выстрелила. Одна крыса разлетелась на куски плоти, но выстрел
произвел на рой примерно такое же воздействие, кк если бы она плюнула в бурный поток.
Элсворн отпустила курок и нажала на ствол в определенном месте. Раздался
приятный
Она стреляла снова и снова, отступая назад с каждым выстрелом, пистолет брыкался
отдачей, как испуганная лошадь, и наполнял воздух сажей и грохотом. Тем не менее, рой
настигал её. Даже если бы она развернулась и побежала прочь со всех ног, то крысы все равно
были быстрее. Пока она отступала, они продолжали вываливаться из туннеля и растекались
подобно волне отравленной воды или плотоядной кислоты, угрожая затопить весь пол.
Сходства, вероятно, на этом не заканчивались.
Из всех способов умереть, какие она только себе представляла, этот был дальше всего от
ее воображения: быть заживо сьеденной крысами в канализации, всего в нескольких ярдах от
Спицевого Шоссе Номер Один, и при этом будучи незамеченной тысяячами людей на
поверхности.
Это привело ее в бешенство.
Пистолет щелкнул, последний из пяти выстрелов был сделан. Перезарядка заняла бы
слишком много времени.
Оглушительный грохот раздался где-то позади неё, когда Дэгал выстрелил из своего
мушкетона в рой. Элсворн казалось невозможным, чтобы горожане, живущие своей жизнью
наверху, не услышали его, но внезапные взрывы и странные звуки в канализации не были
чем-то неслыханным в Сероводной цитадели. Никто не закричал тревогу, когда
конусообразный выстрел картечи пронесся по рою. Это дало Элсворн драгоценные секунды.
С криком она швырнула свой фонарь. Он ударился о плиты прямо перед роем, и стеклянна
колба разбилась, расплескав алхимическое топливо. За долю секунды до того, как запальное
масло погасло, горючая пленка вспыхнула, со
фиолетово-зеленого пламени. Жар был феноменальным. Огор в огнеупорном комбинезоне
дважды подумал бы прежде, чем прыгать через нее всем своим весом, но огромна масса и
инерция роя загнала вредителей прямо в огонь.
Крысы первой волны, угодившие в пламя, издали душераздирающие визги, когда их шерсть
загорелась, и вылетели с другой стороны подобно сигнальным ракетам, запущенным в небо
на день Сигмара. Вторая, третья и четвертая волна крыс потушили химический огонь также
эффективно, как одеяло, наброшенное на горящую кастрюлю.
Теперь, когда её рука освободилась, Элсворн вытащила меч, готовясь погибнуть с
подобающей славой. Она не боялась подпускать врагов близко, и четыре параллельных
шрама от когтей дриады были тому доказательством. Не то, чтобы здесь требовалось много
мастерства. Это было больше похоже на битье по тюкам сена, но с той поправкой, что у каждой
соломинки были клыки, когти и бешеная энергия.
Однако она была привычной к двум обстоятельствам, что сейчас не шло ей на пользу. Во-первых, она привыкла сражаться верхом. А во-вторых, она привыкла к твердой земле, не
покрытой скользкой слизью.
Как только меч покинул ножны, её нога тут же заскользила в противоположном
направлении. Она попыталась восстановить равновесие, но было уже поздно. Элсворн сильно
упала на спину, и, несомненно, сломала дюжину или около того крыс, которые ничуть не
смягчили её падение. Она почувствовала инстинктивное желание съежиться, когда их тела
ломались под ней, и трагические визги их крошечных тел относительно её размеров, но уже
через мгновение у нее не осталось времени сочувствовать чьему-то бедственному
положению, кроме своего собственного.
Крысы захлестнули её, как река, вышедшая из берегов. Они грызли. Царапали. Заполнили
её череп своим пуском и визгами. Она закрыла лицо обеими руками и инстинктивно поджала
колени к груди. Она тонула и умирала под тысячу крошечных укусов, и, как могла, откладывала
момент своей неизбежной гибели. А потом, столь же внезапно, все прекратилось.
Рой прошел мимо неё, напоследок скрипнув по её доспехам отставшими скачущими
крысами.
Она быстро похлопала себя, чтобы убедиться, что все её части тела были на своих местах.
Десять пальцев, оба уха, нос – все влажное и щиплется, но целое. Сердце ещё отстукивало
ритм остаточной паники, но она села и огляделась.
Разболтанные Пушки продолжали сражаться. Тун наносил удары вокруг себя коротким
мечом. Оринкул превращал крыс в кровавые ошметки своей дубинкой. Ход яростно топтал
все, что приближалось, упорно держась за свои рюкзаки единственной рукой. Брижид и
Брюни сражались спина к спине, действуя как одно целое. Дэгал лизорадочно перезагружал
свой мушкетон. Тем временем Готрек был окружен пламенем своего великого топора, ревя и
сражаясь, пока поток крыс обрушивался на него. Достаточно скоро последние крысы
миновали и Готрека.
Они двигались вниз по туннелю в том направлении, куда изначально последовал
Огнеубийца, обогнув его на своем пути. Готрек на мгновение выглядел так, словно собирался
броситься за ними следом прежде, чем успел об этом подумать. Но он определился с выбором
и лишь выкрикнул им вслед проклятия. Элсворн чувствовала желание громко, очень громко
выругаться, её саднящие раны и обкновенная радость от того, что она выжила, подавляли в
ней всякие рамки приличия.
Тун прихромал к ней. На нем было несколько неприятных укусов. Плотная желтая ткань
брюк разорвана, покрылась красной кровью и прилипла к голени. Он подал ей руку, за
которую она с благодарностью ухватилась.
— Интересная техника, - сказал Тун, поднимая её.
Элсворн не могла не улыбнуться. Прилив крови, возвращаясь к её голове, делал её немного
легкомысленной. — Такому не обучают в Боевой Академии, это правда.
— Дай им несколько лет. Они ещё будут называть это позицией Киллербрук.
— Они не нападали на нас всерьез, - произнес Оринкул, занятый тем же торопливым
самоосмотром, что и Элсворн, только уделив особое внимание бороде. Он выглядел как
обычно, только был растрепан, словно кто-то пнул его под зад. — Они убегали.
— Как и все чертовы крысы повсюду! – взревел Готрек, все ещё порывающийся вступить с
чем-нибудь в бой.
— Но убегали от
и черного пороха в дуле своего ружья.
Именно в этот момент Элсворн услышала ещё один глубокий гортанный писк, доносившийся из туннеля позади них. Она обернулась. Было ли это тем самым существом, которое она слышала разговаривающим ранее, она не знала. В этот момент она заметила
только два красных прищуренных глаза, которые появились из темноты туннеля. Элсворн
выругалась на себя за то, что уничтожила фонарь.
Брижид хмуро посмотрела на Дэгала. — Ты шо, фокусник что ли?
Элсворн убрала разряженный пистолет в кобуру, держа меч наготове. Она ухмыльнулась, глядя как мутировавший ужас выскользнул из туннеля на желтоватый свет от Спицевого Шоссе, уже представляя его голову на стене своей госпожи.
—
ГЛАВА 2. ПОБЕГ
Гигантская крыса не была похожа ни на одну из тех, что Элсворн доводилось когда-либо
видеть.
Она была огромной, больше, чем в любых городских легендах, неуклюже вылезая из
туннеля, как перегруженный грузовой поезд, смещающийся на запасной путь. Её красные
светящиеся глаза были почти на одном уровне с глазами Элсворн, но несуразная спина
горбилась еще выше. Слабый свет, падающий сверху, отражался от острых желтых клыков и
бешеной пены, которая покрывала трехфутовую морду, и от заклепанных стальных пластин, хаотично прикрепленных к её громадному телу.
На самом деле у чудовища не было глаз. Вместо них из пустых глазниц торчали пучки
проводов. Одно ухо было вырвано и заменено множеством тонких металлических антенн.
Цветные провода тянулись под кожей монстра, как варикозные вены.
Огромная многоствольная пушка была закреплена на треноге на левом плече существа, развеивая всякие сомнения в том, что полумеханические крысы могли каким-то образом
эволюционировать в канализации под Сероводной Цитаделью. Из пушки торчали отдельные
провода, напоминающие усы. В кожух ствола был вмонтирован зловещего вида зеленый
камень. Он был похож на глаз, и когда Элсворн огляделась, то увидела, как разряд маслянисто-зеленого электричества прошел в камень по антеннам.
Оружие дернулось в её сторону, начав вращение множества стволов. Сначала звук
напоминал заклинивший сложный двигатель с выхлопной металлической трубой, а затем стал
похож на звуки парового котла, который вот-вот взорвется.
Элсворн провела достаточно времени среди орудий и машин, чтобы понимать, что ни один
из этих звуков не сулил ничего хорошего.
Она уже готова ринуться вперед на крысомонстра, подавшись всем своим весом, но
Готреку потребовался лишь легкий толчок в спину, чтобы швырнуть её лицом на землю.
— Крысиный монстр – мой! – проревел он с первыми светящимися зеленым снарядами, с
визгом вылетевшими из вращающихся стволов.
Выстрелы просвистели над рапростертым телом Элсворн, изуродовав каменную кладку в
том месте, где она стояла всего мгновение назад. — Убить-убить-убить-убить! – казалось, вопила пушка, и если бы не целеустремленность Готрека добраться до монстра раньше всех, Элсворн была бы уверена, что оружие бы преуспело в исполнении желания своего голоса.
Она в отчаянии ударила по земле и оттолкнулась обратно. Еще один заряд грязного
электричества прошел по связке антенн, и, словно труп, возвращенный к жизни
запрещенными науками, пушка вновь дернулась и нацелилась на то место, где сейчас лежала
Элсворн. Стволы продолжали выплевывать снаряды даже на обратном ходу, словно на курок
жал легкомысленный маньяк. — Умрите-погибните, жалкие человеко-твари! – завизжало
оружие.
Элсворн поняла, что голос исходит не от самой пушки, а от искривляющего варп-камня, вставленно в кожух бешено вращающихся стволов.
Она увидела Туна, также лежащего на земле неподалеку. Инстинктивно она бросилась к
старику, навалилась на него сверху и приготовилась, ожидая в любую секунду почувствовать
боль от порченных варп-камнем пуль, прошивающих её спину.
На месте монстра она бы так и поступила, не будь у него других идей.
С бешеным визгом существо бросилось навстречу Готреку, отбросив разъяренного
Огнеубийцу в сторону ударом одной из своих лап, обшитых бронзой. Зеленый камень издал
металлический визг разочарования, когда его неусточивое положение увело линию огня от
Элсворн и Туна и вместо них растерзало большой участок пола.
Это стало слабым утешением для Разболтанных Пушек, которые внезапно оказались прямо
на пути нестовства монстра.
Ход спрыгнул с тропы в вонючий канал вместо того, чтобы сражаться с чудовищем. Брижид, Брюни и Оринкул нанесли ему несколько ударов дубинкой и ножами перед тем, как
разлететься в стороны, словно кегли. Готрек Гурниссон потряс головой, чтобы прояснить её, и
поднялся на ноги, так твердо уперевшись ногами в плиты, что Элсворн засомневалась, что он
убрался бы с дороги, даже если бы из этого туннеля выходил сам Дракотион с самим Сигмаром
на спине. Он взмахнул топором. Гигантское лезвие врезалось и отскочило от одной из
металлических пластин, защищавших морду монстра. Затем крыса ударила его в ответ, как
неуправляемый поезд.
Огнеубийца оторвался от землис воинственным криком, отлетел назад и с грохотом
врезался в каменную стену. Элсворн не ожидала, что он быстро поднимется. Она задалась
вопросом, почему он не использовал руну в своей груди. Она слышала о том, что Огнеубийцы
используют магию, чаключенную в их рунах, чтобы совершать невероятные подвиги в бою, от
нанесения ударов, что многократно превышали их силу, до превозмогания. Казалось бы, смертельных ран. Но руна Готрека оставалась темной. Если он приберегал свою силу на потом, то явно был не знаком со старинной поговоркой Сероводья, которая гласила: кто бьет первым, тот бьет и последним.
Крысомонстр заверещал, его недалекий разум на мгновение смутился от внезапного
исчезновения Огнеубийцы, но затем он повернулся и направился к Дэгалу, который до этого
делал все возможное, чтобы оставаться незамеченным. Пушка на его плече продолжала
беспорядочно вырывать куски из пола, заставляя Оринкула и остальных задуматься о том, стоило ли нападать на чудовище сзади.
Тун попытался встать. Элсворн толкнула его вниз, подавив его протесты в слизи, покрывающей плиты. Она приподняласьна его спине и направила свой пистолет в спину
монстра. Прицеливание было безнадежнымна таком расстоянии, но крыса была такой
огромной, что она вряд ли бы могла промахнуться.
Её первый выстрел выбил искры из бронированного торса монстра. Второй оставил
мясную рытвину на задней лапе, но чудовище было настолько огромным и настолько срослось
с металлом, что, казалось, даже не почувствовало этого. Ему нужно было нанести поистине
катастрофический урон, чтобы заставить его остановиться и заметить.
Она поднялась и, поскальзываясь, бросилась в атаку. Она заставит его обратить на себя
внимание.
Её первый удар разорвал пучок проводов, идущий вверх по его задней ноге. Крыса издала
металлический визг, на мгновение позабыв о Дэгале и повернула к ней свою морду, чтобы
отбросить с дороги. Элсворн поскользнулась в спешке и едва успела уйти из зоны
досягаемости монстра. Её сердце бешено колотилось, когда она подняла пистолет, чтобы
сделать ещё два выстрела подряд и практически в упор в голову чудовища. Мясо, мех и кислая
кровь брызнули на лицо Элсворн, но пули не смогли пробить мутировавший череп.
Пушка на плече монстра, явно независимая от самого чудовища, тем временем
продолжала палить по выбранной цели. Дэгал получил рикошет в ногу как раз в тот момент, когда был готов выстрелить. Снаряд прошел через самую толстую часть его бедра с
тошнотворным брызгом крови. Разбойник рухнул, как будто у него выбили землю под ногами, не успев закричать от боли. Рефлекторно он нажал на курок своего мушкетона и выстрелил в
воздух, заставив Элсворн и остальных заслонить лица от последовавшего грохота
металлических обрезков и подшипников его картечи.
Элсворн, возможно, и не смогла нанести зверю существенного урона своим пистолетом, но она решила здесь и сейчас, что пора что-то сделать с этой пушкой. Игнорируя все более
булькающие крики Дэгала, она навела пистолет с последней оставшейся пулей. Она
заддержала дыхание, прищурила глаз вдоль прямой линии, образованной её вытянутой
рукой, мысленно прикидывая дальность, отдачу, дергающиеся движения самого монстра, и на
выхохе выстрелила.
Зеленый камень на пушке взорвался тысячей мерцающих осколков и разнообразными
кусками искореженной проволоки. Элсворн издала торжествующий вопль, когда голос, исходивший из него, оборвался на середине ругательства, а сама пушка обмякла на треноге.
Стволы вращались без выстрелов, постепенно замедляясь.
Если крысомонстр и замечал писклявый голос, подгонявший его, то сейчас он никак не
отреагировал на его отсутствие. Он отбросил Элсворн в сторону ударом своей изуродованной
морды прежде, чем помчаться дальше и наброситься на раненого Дэгала. Разбойник пытался
убраться подальше, его искалеченная нога оставляла на плитах кровавый след. А у Элсворн
не осталось ничего в стволах её пистолета. Она могла лишь кричать вслед неистовствующему
монстру, надеясь отвлечь его на себя, но запах крови, похоже, довел его до безумия. Дэгал
оставил попытки уползти и поднял руки в обреченной попытке защитить себя и закричал.
Слюнявые челюсти монстра широко разинулись.
Внезапно появился Готрек гурниссон. Огнеубийца взревел, врезавшись плечом в бок
чудовища и отбросив его на пол-ярда от того места, где беспоможно лежал Дэгал, вместо
плоти дав монстру вкусить пламени. Тот заверещал от боли и ярости, усы с одной стороны его
морды загорелись. Он повернул свою изуродованную голову в сторону Огнеубийцы, попытавшись укусить. Готрек ответил на это ударом по морде плоской частью своего топора, добившись грубой силой мускулов того, что Элсворн не смогла бы назвать изящным, но три
кабеля сбоку шеи чудовища выскочили вместе со скобами. Оборванные концы шипели и
извивались, как длинные шеи безголовой харибды, испуская струи обжигающего пара, что
опали собственный мех монстра и ошпаривали его плоть до розового цвета.
— Довольно, Готрек! – выкрикнула Элсворн, вскакивая на ноги и хватаясь за меч. — Я
должна…
С могучим ревом Огнейбийца расколол череп крысиного монстра, словно бревно.
Существо забилось в агонии, но воткнутый топор Готрека дал дуардину рычаг, что позволал
удерживать дергающееся чудовище на месте. Спустя мгновение яростной борьбы пламя
перекинулось с лезвия на лоснящийся мех монстра и быстро распространилось. Элсворн
задохнулась от вони. Чудовище все еще силилось освабодиться, его противоестественная
энергия поддерживала его жизнь ещё продолжительное время перед тем, как его все же
настигла милосердная смерть. Мозги пузырились через пролом в черепе, словно сжатая пена, проходящая в поршне парового котла.
Элсворн, пошатываясь остановилась, и в ужасе уставилась на тлеющие смрадные останки.
— …убить его, - закончила она.
Если бы кому-то из многочисленных прохожих на Спицевом Шоссе Номер Один пришло в
голову остановиться и бросить гвоздь в один из многочисленных стоков на потолке, то
Элсворн услышала бы, как тот упадет.
Разболданные Пушки, как и следовало ожидать, были подавлены после битвы с огромной
механизированной крысой. Брижид и Брюни все ещё вылавливали Хода из канала. Оринкул
оказывал первую помощь Дэгалу. С грубой эффективностью и удивительной осторожностью
он уже срезал штанину с окровавленных брюк товарища и наложил жгут. Лицо Дэгала было
белым. Теперь он тоже был тихим и просто бормочуще повторял «я в порядке» снова и снова, будто его пригласили на офицеский ужин, а другой гость у дверей пролил ему на штаны вино.
Он уже не чувствовал боль и провалился в царство шока. Тун уставился на обугленные останки
гигантской крысы, словно даже он был шокирован тем, что учинил Готрек.
Элсворн уставилась на Огнеубийцу. Готрек сделал вид, что не замечает этого. Она подняла
меч, чтобы привлечь его внимание.
— Ты убил его.
— Всегда пожалуйста, - ответил он, даже не удосужившись взглянуть на ней. Казалось, его
внимание было сосредоточено на чем-то другом.
Монстр продолжал тлеть у его ног. Грудь чудовища медленно провалилась вслед за
ребрами. Череп почернел и стал хрупким. Металлы визжали, когда их корежило жаром. Слегка
горький запах, пережаренного мяса поднимался от останков жирными клубами дыма и
окутывал Готрека. Борода дуардина ощетинилась от нарастающего жара. Однако его
собственная плоть казалась устойчивой к высоким температурам. Капли шкворчащего жира, что попадали на его кожу, шипели, как мясо, брошенное на раскаленную сковородку.
Элсворн практически видела, как её скромные мечты заслужить место рядом с леди Зукаус
улетучиваются вместе с этим дымом.
— Это убийство было моим. В свете другого дня Элсворн, вероятно, поняла бы, что
поступает неразумно. В бою случались несчастные случаи. Люди увлекались. Ошибки
случались. Но сейчас она устала, у нее болело все тело, а места, где её покусали крысы, ныли, и она была не в настроении слушать голос разума. Тем более, что Готрек, казалось, был
совершенно несогласен с тем фактом, что поступил неправильно. — ы отнял у меня честь, Готрек Гурниссон.
— Хм, - сказал он, на мгновение отвлекшись на что-то, похожее на слабый писк из туннеля
впереди.
— Готрек!
— Давайте полегче, - вмешался Тун, подняв руки. — Почему бы нам не уладить это одним
махом…
— Повернись и посмотри на меня, Готрек! Ты должен мне голову, но ты…Готрек!
Последнюю часть она вынуждена было прокричать в спину Огнеубийцы, потому что тот
отвернулся и, не сказав ни слова в знак понимания того, что с ним разговаривают, потопал
вперед по туннелю. Она смотрела ему вслед, ни проронив ни слова. Элсворн начинала
чувствовать себя глупо, оставаясь единственной с обнаженным мечом, что, конечно, только
усиливало её чувство обиды. — Готрек! – закричала она, но Огнеубийца даже не подал виду, что услышал её. Нахмурившись, она зашагала следом за ним. — Готрек!
Готрек был на удивление быстрым. Его ноги были вдвое короче, чем ноги Элсворн, и он, должно быть, был как минимум раз в пять тяжелее. Не было никакого логичного способа, которым он мог передвигаться так быстро, но он двигался, как катящийся валун, движимый
собственной ужасной инерцией и гравитацией, и не обращал внимания на то, что вставало на
его пути.Элсворн не сомневалась, что могла бы обогнать его, если бы это стало абсолютной
необходимостью, но значительная часть её внимания была сосредоточена на том, чтобы не
поскользнуться и удостовериться в надежности места, куда она ставила ноги. Они с Туном
посмеялись над её оплошностью с крысами, но сейчас это уже не казалось таким смешным.
Свалиться в канал стало бы совершенно позорнейшим завершием дня, и она намеревалась
избежать этого по мере своих сил.
— Помедленнее, Готрек! – её голос довольно громко разнесся вдоль стен туннеля, но в
этот раз ей было все равно. Даже если бы каждый голодный упырь, ночной грот или
скрывающийся крысолюд подземелий Сероводной Цитадели услышали ее и прибежали, то
она лишь поприветствовала бы их появление. По крайней мере, тогда у нее появилось бы что-то существенное, на чем можно было выместить свой разочарование. — Готрек!
— Закрой рот и не отставай! – раявкнул он через плечо. — Или тебе уже не интересно
поймать вора, ради которого, как предполагается, мы сюда и полезли?
К своему стыду Элсворн осознала, что на самом деле забыла об этом. Волнение, последовавшее за появлением гигантской крысы, вытеснило другие мысли из её головы.
Потом она так же вспомнила, что пушка на спине монстра, совершенно очевидно, управлялась
дистанционно кем-то другим, и как голос, передаваемый через камень, подтолкнул существо
к разрушительной ярости. Мог ли это быть вор из сталелитейного завода? Это казалось более, чем вероятным, потому что кому ещё захотелось бы напасть на хорошо вооруженный отряд
золотарей и кавальера Вольной Роты в канализации? Проблема была в другом, ей
совершенно не хотелось думать о своей истинной миссии сейчас. Её кровь еще была горяча
после боя, и ей хотелось удержать это чувство как можно дольше. Было приятно иметь цель
прямо перед собой.
— Перестать отговариваться, Готрек. Если ты боишься встретиться со мной лицом к лицу, то так и скажи.
Готрек фыркнул, но не обернулся. — Тебе повезло, что мне абсолютно наплевать, что ты
обо мне думаешь, девчуля. Мне доводилось убивать и более крупных и честолюбивых, чем
ты, и за гораздо меньшее, уж поверь мне. Ага! – выкрикнул он прежде, чем Элсворн успела
ответить. — Смотри.
Элсворн невольно подняла глаза, но топор Готрека из огнестали, хоть и был превосходным
оружием на фоне всего, что ей доводилось видеть, но был и вполовину не так хорош, как
источник света, в сравнении с ее фонарем. Она не могла видеть в туннеле дальше, чем спину
Готрека.
— Я знал, что не ошибся, и видел, как трус убегает в эту сторону. Огнеубийца внезапно
остановился.Элсворн увидела, что он стоит пере лестницей. Металлические перекладины
были вбиты в изначальную каменную кладку. Они выглядели ржавыми, но когда Готрек
обхватил одну своей огромной рукой и потянул, то она без проблем сопротивлялась его силе.
— Железокованная сталь, - проворчал он, по-видимому, одобрительно, и посмотрел наверх, куда вели ступени.
ЭЭлсворн последовала его примеру. Металлическая люк был слегка сдвинут прямо над
ними. Тончайший полумесяц дневного света пробивался по смещенной окружности. Элсворн
сказала себе, что для этого может быть множество причин, большинство из которых не
связаны с так удачно убегающим вором-скавеном. Например, его могла задеть проезжающая
мимо дребезжащая колымага. Или кислотные дожди могли разъесть крышку люка так, что она
больше не сливалась с дорогой. Или, что, по её мнению, было наиболее вероятным, какой-нибудь целеустремленный местный проходимец добывал таким образом ценные металлы по
переулкам. Торговцы из Хамона редко могли удоблетворить алчный голод города в
отношении железа, меди, олова и других металлов, и существовал прибыльный вторичный
рынок подержанных вещей.
— Лестница наверх, и что? И как именно скавены, если это были они и если вообще
пришли именно этим путем, затащили туда несколько тонн тяжелой техницки?
Вместо ответа Готрек начал подниматься. Наверху он сдвинул в сторону тяжелый люк и
вылез наружу.
Плечи элсворн поникли. Огнеубийца действительно собирался заставить ее последовать
за ним, вместо того, чтобы признать, чтоэ то могут быть всего лишь фантазии. Она посмотрела
назад, туда, откуда пришла. Готрек забрал огненный топор с собой. Небольшого количества
дневного света, проникающего через открытый люк, едва хватало, чтобы освещать пол у её
ног. Увидев темноту так близко от себя, она остановилась и внезапно пожалела, что так громко
кричала вслед Огнеубийце.
— Тун? – шепотом позвала она, но ответа не последовало. Элсворн убедила себя, что у
золотарей, вероятно, хватает забот с Дэгалом и Ходом, не считая других бесчисленных мелких
травм, полученных ими в битве, чтобы не беспокоиться о том, что происходит с Готреком и с
ней.
Нахмурившись, она грубо вложила меч в ножны. Это было так непохоже на нее – бросаться
на тени. Она быстро поднялась следом за Готреком и высунула голову в теплый, пахнущий
коксом воздух Внутреннего Круга.
Похоже, что последнее передвижение по туннелю увело их со Спицевого Шоссе Номер
Один на одну из неровных, заваленных мусором улочек, щедро расходящихся от него. Можно
было бы обшарить весь город, используя такие переулки, если целью было избежать поборов
и не бояться запачкать обувь. Большинство населения держалось главных дорог и рабочих
полос. Суета и шум людского потока подсказывали Элсворн, что они не оставили шоссе
слишком далеко позади, и что, возможно, оно даже находится по ту сторону красной
кирпично стены рядом с ней. Было едва за полдень. Элсворн поняла это сразу, без
необходимости лезть за карманными часами. Это было оччевидно по жгучему желтому цвету
смога и свирепому промышленному грохоту, который нарастал и стихал в соответствии с
графиком города так же регулярно, как прохождение Хиша по небу.
Она увидела Готрека, который прошел немного вперед и остановился. Он оживленно
смотрел вверх, где, насколько Элсворн могла судить, не было абсолютно ничего.
— Видела это, девчуля? Видела?
— Что именно?
— Поезд!
Элсворн подняла взгляд. Над головой тянулась ржавая железная дорога. Она извивалась
между высокими зданиями, словно река, огибающая скалы, поднятая над улицами на
бетонных сваях, густо поросших мхом. Рельсы резко изгибались прямо перед тем местом, где
стоял Готрек, исчезая за стары, давно заброшенным складом.
Элсворн повернулас на месте, проследив взглядом дорогу обратно до Спицевого шоссе.
Она вспомнила спор Туна и Оринкула о направлении их движения по каналам, мысленно
вернулась к тому месту, откуда они отправились вначале и прикинув, где она, возможно, оказалась сейчас. Она знала свой город так же хохрошо, как золотари – старые каналы, если
не лучше, потому что большинство улиц не были перекрыты завалами или населены
монстрами. Это была одна из старых железнодорожных веток леди Зукаус, сейчас Элсворн
была в этом уверена. Дорога не обслуживала старые сталелитейные заводы, и вместо этого
вела по более престижным владениям баронессы во Внутреннем Круге, венчающихся её
огромным поместьем на Великой Оси. Элсворн даже сопровождала её туда однажды, любуясь
из окна чистотой и великолепием городского транспортного узла. С тех пор веткой уже не
пользовались регулярно из-за развития рабочих колей.
Другие паровые лорды предпочли переоборудовать свои старые железнодорожные ветки, чтобы внедрить больше новых иноваций, но угасающий интерес баронессы к традиционным
занятиям своей семьи привел к тому, что эта дорога осталась ржаветь.
Она так и сказала Готреку.
— Говорю же тебе, девчуля, я бежал за крысолюдом. Он был так близко от меня, как и ты
сейчас, а потом он запрыгнул на поезд.
— Но как? Эти рельсы…сколько...на высоте двадцать, тридцать футов?
— Он бежал за ним, размахивая каким-то крюком, а потом… - он сердито пожал плечами, как будто признава, насколько нелепо это звучит. — Потом он зацепился за заднюю часть
поезда и исчез вместе с ним за поворотом.
Элсворн обдумала слова Огнеубийцы. Как бы безумно не звучал его рассказ, в нем все же
были самые слабые намеки на такую возможность. Музыкальные клубы и таверны, выстроившиеся вдоль рабочих колей, использовали похожие методы, чтобы буквально
переманить ничего не подозревающих клиентов с линий и направить к своим заведениям.
Однако она решила не делиться этими умозаключениями с Готреком. Это только раззадорит
его.
— Я не видела никаких скавенов, наблюдающих за нами у пересечения каналов, -
произнесла она вместо этого. — И в туннеле после этого - тоже.
— Ты бы и не смогла, - ответил Готрек. — Не человечьими глазами.
Элсворн снова пришлось признать, хоть и неохотно, что Готрек прав и здесь. Если он
действительно преследовал убегающего скавена, то она бы никогда не смогла его рассмотреть
в той темноте. И, как она догадалась, услышать его она тоже бы не смогла из=за того шума, который сама же и производила, догоняя Готрека.
Она подошла к ближайшим бетонным сваям и положила на них руку. Затем закрыла глаза, чтобы сосредоточиться исключительно на осязании. Бетон слегка вибрировал. Тонкий мох
скреб по коже её перчаток. Она сказала себе, что может быть множество причин, даже самы
нелепые из которых звучали бы более правдоподобно, чем скавены, управляющие поездом
на заброшенной линии, и которых не замечал никто в городе.
Она обернулась, чтобы посмотреть на то место, где только что стояла. Мусор вокруг
канализационного люка выглядел так, словно его недавно потревожили, но она не исключала
того, что к этому мог приложить руку и Готрек. Она усомнилась, что Огнеубийца выбрался
осторожно. Даже наоборот, она была уверена, что нет. Повинуясь какому-то инстинкту, она
отбросила часть мусора внешней стороной своего ботинка. И нахмурилась, увидев три
отверстия, которые были просверлены в форме треугольника около люка. Элсворн присела
рядом, чтобы рассмотреть их внимательнее.
У нее внезапно возникло видение чего-то, стоящего на треноге. Например, лебедки: большой и достаточно грузоподъемной, чтобы поднять несколько тонн тяжелой техники и
погрузить её в поезд. Сигмар… Элсворн взглнула на кусок веревки, выпачканной в ржавччине.
Была ли хоть малейша вероятность того, что Готрек действительно прав? Могли ли скавены
вылезти из канализации здесь и продолжить свой побег на поезде? Неужели их наглость не
знала границ и они рассчитывали остаться безнаказанными?
Она покачала головой, выпрямилась и отряхнулась. Нет, это было невозможно. Просто
Готрек заполнил её голову достаточным количеством почти-возможного, чтобы сбить с толку.
Вспомнив, зачем именно она бежала за ним, она обнажила свой меч и встала в защитную
стойку, ухватившись за него двумя руками.
— Я вызываю тебя сразиться со мной, Готрек Гурниссон.
Огнеубийца покосился на нее. — Ты пьяна?
— Ты мне должен, - прошипела она. — Ты убил то, что по праву принадлежало мне.
— Забирай. Мне все равно.
Он сказал это настолько небрежно, что Элсворн не сразу осознала, правильно ли она его
поняла. Она слышала, что ложи Огнеубийц придерживаются своего собственного кодекса
поведения, по которому они скорее умрут, чем нарушат его, но, если это было правдой, то он
был явно чужд Готреку. Либо это, либо он действительно был просто очередным
безответственным путником, ничем не лучше тех негодяев, с которыми водился. Элворн
присвоила бы себе чужие заслуги с той же вероятностью, с которой похитила бы лошадь.
— Сражайся со мной, Готрек, - выкрикнула она, и внезапно нахлунувшая ярость заставила
её руки трястись, а голос надломиться.
— Не трать мое время, девчуля.
С этими словами он повернулся к ней спиной и затопал прочь.
— Я требую, чтобы ты сразился со мной!
— Удачи в начинаниях, - ответил Готрек, не оборачиваясь.
— Что скажут тебе твои товарищи, когда узнают, что ты уклонился от честного вызова?
Огнеубийца усмехнулся. — Ты называешь это честным?
— Так что они скажут?
— Ничего прямо в лицо, если понимают, что для них будет лучше.
— Куда ты вообще пошел?
— Взглянуть, куда уехал этот поезд. Так ты идешь или нет?
Элсворн на мгновение уставилась на него Гнев, который она испытывала, должно быть, затуманил её разум, потому что на мгновение ей показалось, что Готрек предлагает ей пойти
с ним. С её губ сорвался черный смех. Она опустила меч. Острие погрузилось в мусор у ей ног
так, словно оно пыталось стать метафорой к чему-то.
Что правда, так так у нее был долг найти имущество леди Зукаус, если это было возможным, и, как бы фантастически это не звучало, железнодорожная ветка была зачепкой ничем не хуже
прочих. Но её гордость не позволяла ей признать это. И в глубине души она знала – она знала,
- что если она уступит и последует за Готреком за его следующей выдумкой, то только
отсрочит рапорт, который ей нужно будет подать кавальер-маршалу. Баронессе нужно было
доложить о краже, и Элсворн была втайне даже радо, что ей не придется делать это лично.
Она глубоко вздохнула. Болван Огнеубийца мог как угодно тратить свое время, но он не мог
заставить её постратить ещё больше своего.
С раздраженным ворчанием она вложила меч в ножны и развернулась на каблуках, раздумывая, не изобрели ли ещё поезд, который смог бы умчать её как можно дальше от
Готрека Гурниссона, как ей внезапно захотелось.
Арх-чернокнижник Спраррк нетерпеливо притопнул своей бронзовой лапой по бетонной
платформе. Сервоприводы зафырчали. Гидравлика захрипела. Поезд опаздывал. Он подавил
желание проверить время по гигантскому циферблату, установленному на стене станции
позади него. Тот остановился и стоял так уже много лет.Он подавил последовавший порыв
воспользоваться этим поводом и отправиться обратно под предлогом ремонта. Спраррк
любил чинить вещи. Почти также, как и взрывать их перед этим. Однако, взвесив все за и
против, он решил, что, вероятно, будет не лучшей идеей чинить то, ччо люди, покинувшие эту
станцию, считали сломанным. Знак доброго соседства, как назвали бы это люди, и патрули
пытливых стражей не были здесь чем-то из области совершенно невероятного. Ему просто
треболось найти другой способ скоротать время до прибытия поезда.
Может быть, устроить импровизированный допрос своих прихвостней? Рогатая Крыса
знала, что кланокрысы клана Скрайр не любят ничего больше, чем проверку своих
инженерных познаний начальниками. И чем беспощаднее допрос, тем лучше. В конце концов, это был единственный способ обучения этих кретинов.
Спраррк поднял глаза, и на кончике его морды повис особенно дьявольский вопрос о
проводимости варпа и сопротивлении материалов, который тут же сдулся, когда он понял
какое надежное место его кланокрысы ему подобрали. Это было совсем неудивительно.
Спраррк скучал, а несчастные случаи ради забавы как раз и происходили рядом со Спракком, когда ему становилось скучно. Те глупые крысы, с которыми и приключались несчастья, не
проживали долго в рядах клана Скрайр.
Сниф Белолап высунулся зи-за путей на дальнем конце платформы, якобы вынюхивая
поезд, но при этом удоно находясь так далеко от Спраррка, как это было возможно, оставаясь
в пределах его слышимости. Трит Сливонос слонялся наверху лестницы, подстерегая любого
нищего глупца, который осмелится искать ночлег на этой, не такой уж заброшенной станции.
Наарк Меднохвост и Зилч Красноглаз катались в мусоре, покрывающем пол, препираясь из-за чего-то съедобного, что каждый из них утверждал, что нашел первым. Во истину, «гордость»
клана Скрайр. Спраррк вздохнул и поднял перчатку на линию глаз, его острый скавенский
интеллект, как и всегда, искушали сложнно расположенные кнопки и переключатели, украшавшие его бронзовый наруч.
Можно было вместо этого немного помучить демона. Это всегда было надежным
развлечением, и в отличие от его подчиненных, оно не могло внезапно взбесить его, умирая
тогда, когда он только подобрался к самому интересному.
— Он идет! – пропищал Сниф, энергично размахивая руками над головой, словно объявляя
о тринадцатом пришествии Великой Рогатой Крысы вместо поезда, который опаздывал уже
на пятнадцать минут.
Кланокрыс поспешил отойти от края платформы, в тот самый момент, когда колоссальный
латунный двигатель, пыхтя и лязгая, выехал из-за поворота под крышу станции. Спраррк
увидел Клатча Одно-ухо в кабине машиниста. Инженер-колдун был похож на грызуна, которого оставили одного в магазине, полном сладостей. Он стоял перед
головокружительным множеством рычагов. Жар от топки ярко-красно отражался в его очках.
На его голове также была потрепанная плосткая фуражка, надвинутая на уши, которая, как он
всех заверял, является неотъемлемой часть формы машиниста, и чему Спраррк предпочел
поверить на слово. Клатч колебался около секунды, и затем изо всех сил радостно потянул
вниз дергающийся шнур над собой.
Последовавший за этим пронзительный звук был, конечно, за пределами слышимости
человеческого уха, но глубоко, до дрожи в хвосте, удовлетворял всех скавенов в пределах
тысячи длин хвостов от станции. Клатч ещё дважды потянул за шнур. Если бы их положение
было обратным, то Спраррк, несомненно, поступил бы так же, но поскольку это Клатч управлял
поездом, а Спраррк постукивал лапой по платформе, то чрезвычайно не одобрил такое
поведение. Позде он сделал резкий выговор молодому инженеру.
Чернокнижник мог только посчитать себя счастливчиком, что в Сероводной Цитадели
аэльфы встречались ещё реже, чем-где либо ещё во Владениях Смертных, и их повсеместно
недолюбливали другие безшерстные расы, называвшие этот город своим домом. Спраррк не
знал, почему, но аэльфы обладали почти скавенским слухом. Поезд с визгом остановился, заставив скомканный мусор и мечущихся скавенов закружиться по платформе, словно снег.
Локомотив тянул единственный вагон, битком набитый кланокрысами, их расплющенные
морды и мохнатые зады были прижаты к окнам. Клатч с энтузиазмом поятнул рычаг тормоза, и поезд окончательно остановился. Что-то весьма впечатляюще зашипело. Пар вырвался из
поршней и прокатился по платформе. Слабое воздушное дуновение варп-камня заставило
усы Спраррка дернуться, он почувствовал его, поскольку они использовали превосходные
скавенские топливные брикеты, которые во многих аспектах улучшали исходный, работающий
на угле человеческий двигатель.
Двери вагона распазнулись, и несколько десятков скавенов с явным облегчением
вывалилось наружу. Они выкатывали на платорму дребезжащие тележки, нагруженные ломом.
Сниф, Трит, Наарк и Зилч спешили приветствовать своих соклановцев, и вскоре станция
заполнилась скавенами, которые обнюхивали друг у друга, помечали мускусом избранные
предметы и препирались в особой скавенской манере.
— Бластритт! – Спраррк широко раскинул лапы в приветствии, когда другой арх-чернокнижник вышел последним из вагона, с подозрением понюзав воздух перед тем, как
спрыгнуть на платформу.
Смотреть на Бластритта было все равно что любоваться своим красивым отражением в
отполированной латунной пластине. Они оба были идентичны, вплоть до пятнистых отметин
на черно-белой шерсти и маниакального красного блеска в глазах. Даже их доспехи, хоть и
проектировались индивидуально, и изготавливались в ревностной тайне, несли в себе печать
одинаковых гениев. Однако, как бы они ни были похожи внешне, по темпераменту сложно
было найти столь непохожих друг на друга крыс. Там, где Бластритт бы осторожен, Спраррк
был смел. Где Бластритт был хитрым, Спраррк оказывался хитрее. И если Бластритт
наслаждался отравлением своих приспешников газом, то Спраррк предпочитал взрывать и
поджигать их. Как могли два скавена, столь радикально отличающихся друг от друга, родиться
в одном помете одной самки? Это был риторический вопрос, которым часто задавались
эрудированные вредители, но это была чистая правда. Бластритт и Спраррк вместе пережили
агрессивное внимание своего выводка. Вместе проложили себе путь к вершинам своего клана.
И вместе взяли под контроль над этим огромным лабиринтом.
И, несмотря на все свои поразительные отличия в характере, они были настолько близки, насколько это вообще было возможным для двух скавенов.
— Я ждал, самый пунктуальный из партнеров, сказал Спраррк, низко наклонив голову и
убедившись, что первым произнес своей приветствие.
Бластритт хлетнул хвостом в раздражении от того, что его опередили. — Задержка, которая
принесла нам обоим огромную-огромную бболь, ответил он, и его голос был приглушен почти
до неразборчивости нелепой резиновой маской и очками, которые он настойчиво
предпочитал носить на своей морде. — Я знаю-ведаю, как ты тоскуешь, когда мы в разлуке.
— Я волновался, - сказал Спраррк.
— Я волновался еще больше.
Спраррк прищурился. Если бы он не знал Бластритта лучше, то мог бы подумать, что тот
пытается устроить некоторое соревнование. Но это было бы глупостью, конечно, для всех, у
кого есть носы, чтоы нюхать, и усы, чтобы топорщить их, и было совершенно ясно, что Спраррк
был более кротким и преданным близнецом, что делало такое соревнование лишенным
смысла. — Возможно, Клатчу следует ещё немного повозиться с двигателем, - предложил он.
— Очевидно, что он все ещё слишком медленный.
— Он ежит так быстро, как только ему позволядт старые и извилистые человеческие пути,
- прорычал Бластритт сквозь маску и обнажил горло, демонстрируя и доминирование, и
почтение одним противоречивым жестом. — Мы же построили его вместе, не так ли?
— Мы построили его, конечно. Конечно же мы.
— Ты мог бы, наверное, направить его быстрее, когда я его позвал, - предположил
Бластритт.
Спраррк уперся когтями в грудь и принял обиженный вид. — Чтобы нагреть котел, нужно
время. Хотя, конечно же, ты это и так знаешь.
— Это было всего лишь предположение. Я знаю, что ты всегда работаешь так быстро, как
только можешь.
И опять же, это было тонко завуалированное оскорбление? Или нет. — Может быть, если
бы ты подумал заранее и позвал раньше.
— Я призвал Драпогрыза в самое подходящее время!
Он, естесственно, говорил о демоне.
Восхождение Спраррка и Бластритта по иерархии клана Скрайр можно было разделить на
две отдельные фазы: сначала медленное, кропотливое восхождение, которыму они посвящали
себя до того, как обманом заманили Вредолорда в его сдвоенную тюрьму, и стремительный
взлет после.
Спраррк уже почти смог забыть тот ужас, который он почувствовал, совершив это черное
дело. Почти. Он был уверен, что каим-то образом несет запах святотатства на своей шерсти, что отказывался покидать свою нору в течение недели. Однако при всем этом, он опроверг
бы наивное предположение, что это была полностью идея Бластритта, и что он был против с
самого начала. Это был просто аргумент, который он репетировал в то время на случай
неудачи. Они, как и во всех своиъ делах, сделали это вместе.
Теперь он владел одной половиной духа Драпогрыза, в то время, как Бластритт владел
другой, что позволяло им мгновенно связываться между собой, пока Вредолорд оставался
сговорчивым. Его нечестивая сущность питала большую часть их эзотерического
оборудования. А изощренный интеллект и мастерство во всем, что касалось скрытности и
тайны, только подтолкнули гений Спраррка и его брата ко все новым, более нестабильным
уровням изоретательности.
— Демоно-тварь, должно быть, не торопился передавать мне твой сигнал в таком случае,
- признал Спраррк.
Выражение лица Бластритта было совершенно непроницаемым за маской. — Да-да.
Дложно быть, так и есть.
— Он так любит проверять границы своих замыслов.
— Конечно. В это сама суть эксперимента. Нам стоит помучить его ещё немного, перед тем, как мы вернемся в мастерскую.
Спраррк тут же просветлел. — Мои мысли были точно такими же!
— Великие умы, - ответил Бластритт.
— Да-да. Да.
Два чернокнижника уставились друг на друга через платформу. Их хвосты хлестали в
унисон.
— Позвольте прервать вас, о, неразлучно гениальные. Оба одновременно подняли глаза
и заметили Клатча Одно-ухо, высунувшегося из поезда. Его усы дергались и время от времени
искрились от высокой концентрации варп-камня в паре. Металлические заклепки его кожаной
брони блестели от конденсата. — На этот раз наша небольшая кража не осталась
незамеченной. Нет-нет. Нас преследовали, и нам едва удалось уйти, сохранив оборудование
в целости и сохранности.
— Это правда?
Спраррк повернулся к брату, обеспокоенный уколом виноватого огорчения при мысли о
том, что его дорогой брат едва не погиб. В конце концов, что станет с их работой, если
Бластритт погибнет? Ведь Спраррк будет вынужден принять на себя всю славу, и, несомненно, будет отброшен на много месяцев назад. Немыслимо! Он неуверенно сделал полшага вперед
и утешительно погладил обнаженный мех на шее брата.
Бластритт издал издал особый семейный писк и ответил взаимностью. Оба чернокнижника
довольно запищали, почесывая друг другу мех.
— Это правда, - признал он. — Но вы забыли о моей великой хитрости. Я смог задержать
их в туннелях. Они не заметили поезд.
Один из кланокрысов Бластритта, препирающийся с Тритом Сливоносом из-за ручки своей
тележки, пока они направляли ее вдвоем к проходу между ними, резко оглянулся на этих
словах, но ничего не сказал.
Тележка прогрохотала мимо в подземный цех под станцией.
— Хорошо-прекрасно, - сказал Спраррк, испытывая огромное облегчение. Если бы люди
Сероводной Цитадели узнали, что скавены передвигаются по городу, используя их же
собственную сеть железнодорожных линий, то им с Бластриттом пришлось бы вернуться к
использованию каналов, что отбросило бы их проект на много недель назад. Он так и сказал
своему брату.
— Они ничего не видели, - настаивал Бластритт.
— Я тебя услышал. Просто подумал, что стоит это упомянуть.
— И даже если бы они это заметили, - продолжал Бластритт, - они бы никогда не смогли
последовать за нами в эту часть города. Скорость, с которой мы так смело убегали от них, была
слишком велика. А хитрость, с которой мы обустроили свое логово в этом месте, слишком
далеко за пределами их слабых способностей понимания.
Спраррк погордился этим упоминанием. Место их логова было дерзким выбором, что и
говорить, но также весьма и вдохновенным, поскольку оно было одновременно и скрыто из
виду, и идеально расположено для финальных нужд их проекта. Драпогрыз прошептал ему (и, вероятно, Бластритту, как предполагалось), что так и должно быть.
Этот демон по частям и под самым крайним давлением открыл им схемы того, что станет
их самым смелым изобретением. Это должно будет стать венцом их творений, тем, что
наверняка заставит даже Повелителей Разложения в далеком Гнильгороде пищать от
восхищения и обеспокоенности.
Драпогрыз заверил их, что проект будет завершен всего через несколько недель, при
условии, что текущий темп сборки и переработки необходимых материалов сохранится, и им
удастся накопить достаточно энергии, чтобы запустить установку, когда придет время. Здесь
Спраррк позволил сбее легчайший укол беспокойства. Похитив целый сталелитейный завод
металолома, Бластритт явно превзошел самого себя. Это займет инженеров-колдунов на
несколько дней. Теперь Спраррку предстояло найти способ обеспечить их труды энергией, не
погасив свет в их мастерской. У него уже был план, но сейчас предстояло отбросить
природную осторожность скавенов и проявить смелость.
Либо так, либо позволить Бластритту упорствовать в очевидном заблуждении, что он более
умный и важный партнер в этой схеме.
И это, подумал Спраррк, было бы слишком жестоко для хорошего брата.
ГЛАВА 3. ЛАГУН
Элсворн пригнулась. Кирпич, летевший в её сторону, просвистел мимо и разбился о стену
позади нее. Её черный конь, Комета, сердито фыркнул и закусил удила. Элсворн отряхнула
пыль и осколки с гривы и прошептала ему что-то успокаивающее. Тот был из улгуанитской
породы, весьма далекой от гордых чистокровных лошадей, на которых когда-то ездили аэльфы
Накарта. Темное наследие его происхождения хорошо приспособило его к дыму, мраку и
путанным переулкам его нового дома, но его первым порывом почти всегда было ускользнуть
и скрыться в тенях, что почти всегда сулило катастрофические последствия.
на улице.
У некоторых были самодельные знамена. Другие держали в руках грубые изображения
баронессы из дерева и ткани. Учитывая, что у бунтующих практически не было шансов когда-либо лицезреть Цирилину Зукаус воочию, то эти поделки представляли собой
головокружительное буйство форм, размеров и цветов. У некоторых было и настоящее
оружие. Элсворн старалась не сводить с них глаз.
Еще один кирпич пролетел в нескольких ярдах спереди от Элсворн и врезался в клепанный
стальной бок безлошадной повозки. Снайпер Вольной Роты, который сидел наверху в
зубчатом парапете, отшатнулся назад.
Небольшая колонна бронированных повозок катилась по Артиллерийской дороге от
плавильных цехов Гнездовья. Внушительная рота Стальных шлемов Цельнокованных Затворов
крепкой стеной щитов выступала впереди. Кавальеры Вольной Роты ехали шагом по обе её
стороны. Время от времени одна из крупных лошадей отклоналась то с одной, то с другой
стороны. Для неподготовленного зрителя это выглядело как естественная причудливая
походка животных, но на самом деле это был крайне продуманный элемент верхового конвоя, призванный охладить пыл даже самой разъяренной толпы, и подумать дважды перед тем, как
кому-то вздумается подгонять колонну или подходить слишком близко.
— Назад! – прорычал Тонан со своего седла перед Элсворн, натягивая поводья гораздо
сильнее, чем это было на самом деле нужно, и физически подталкивая своего скакуна боком
на толпу. Его лошадь была агрессивной и имела врожденную особенность передавать
настроение своего хозяина. Она воинственно хлестала своим серым хвостом и хотела было
укусить молодую женщину за голову прежде, чем снова вернуться в строй.
Да и сам Тонан был необычайно крупным для кавалериста. Железная кираса в оранжево-черных цветах Кованных Затворов едва закрывала его грудь. Кожаный шлем, напоминающий
формой бацинет, прикрывал голову. Мускулистые руки были покрыты татуировками и не
прикрывались броней. Они были такими мозолистыми, что Тонан утверждал, что ему не нужны
перчатки.
Позади Элсворн ехал Гарвил. Он ехал с такой небрежной беспечностью, как паровой лорд
на прогулке, но абсолютно все в его внешности говорило об обратном. Он не носил шлема, потому что его голова была необычной формы, и, казалось ни один шлем не мог ему подойти.
Гладкие каштановые волосы налипли на нее, словно плесень к куску хлеба. Многочисленные
болезни, перенесенные в детстве, оставили на его коже отметины, а дыхание сделалось
хриплым. Потрескавшиеся очки в оловянной оправе сидили на его носу. Лошадь, на которой
он ехал, была неистовой уроженкой Сероводья, породы, известной как своими чугунными
желудками, так и своим изменчивым темпераментом.
— Извините, - выкрикнул он поверх голов в толпу. — Ужасно жаль. Мы обязательно
передадим ваши пожелания баронессе, когда они будет в городе.
— Спокойно, - крикнула им обоим Элсворн, полагая, что они – Тонан с его вспыльчивым
нравом, или Гарвил с его агрессивным сарказмом – могли распалить толпу в её текущем
состоянии.
Возвышаясь над толпой в седле, она оглядела море разгневанных лиц. У многих были маски
на лицах и покрытые головы. Здесь, в городе с ядовитыми испарениями и кислотными
дождями, это всегда было популярно, но её недавний пережитый опыт с золотарями заставил
её подозрительно отнестись к тому, что можно было истолковать как попытку маскировки. Был
ли это скавен-провокатор, скрывающийся под капюшоном, или обычный сталевар, потерявший работу из-за проделок баронессы в Упырином Уделе? Насколько легко, задалась
она вопросом, будет коварным крысолюдам свободно шастать в такой толпе?
Элсворн покачала головой, пытаясь избавиться от образов канализации. Не каждая
проблема нуждалась в коварной лапе какого-то невидимого кукловода, чтобы быть понятой.
Конвой с невероятно ценной (и крайне токсичной) рудой циклокамня через район, в котором
проживали преимущественно уволенные работники Зукаус, всегда мог стать источником
неприятностей.
Она напомнила себе, что на самом деле не видела ни одного скавена, и у нее были лишь
несколько косвенных улик и решительные бредни Готрека, чтобы предполагать, что они были
вовлечены. В холодном свете дня даже вооруженная пушкой полумеханическая огромная
крыса, казалось, могла быть правдоподобно объяснена как сбежавший эксперимент
Железокованного Арсенала или одинокого монстра, выжившего после какой-то очередной
попытки вторжения скавенов. Она даже почти могла поверить, что услышанный ею безумный
голос, призывающий бронированное чудовище
чрезмерно перегруженного воображения. Все это казалось таким малозначимым сейчас.
Элсворн передала свой полный отчет кавальер-маршалу Ордо, который угрюмо сказал, что передаст его баронессе, когда увидит её в следующий раз. Это было последнее, что
Элсворн слышала по этому поводу, и у Ордо были способы отвадить все последующие
вопросы.
Она почти жаждала, чтобы сейчас на неё надвигалась скавенская орда вместо толпы.
Расстрел гражданских, пускай это были даже мародеры и разрушителли машин, обычно не
одобрялся.
— Прочь в дороги! – рявкнул Тонан, ударив человека по спине мечом плашмя и
решительно вернул внимание Элсворн к настоящему. Мужчина растянулся на земле к
ощутимой ярости окружающих. — Найди себе работу! – сказал Тонан, наклонившись и плюнув
на упавшего, когда его лошадь прогрохотала мимо.
Элсворн подумала, что будь у него собственный опыт работы в работном доме, что он стал
бы более сочувствующим, а не черствым. Она предположила, что его воспитание оставило на
нем не только физические травмы. Элсворн выстрелила в воздух из своего пистолела. Толпа
отшатнулась, как испуганное животное, к коже которого поднесли зажженую спичку.
— Идем дальше, - сказала она кавальерам вокруг себя. — Маршал Ордо никого из нас не
вызывал на переговоры с рабочими.
— Не понимаю, почему они просто не могут поселиться в Уделе, - произнес Тонан. — У
Зукаус полно работы в поселениях.
— Это потому, что люди у нее в управлении, продолжают там умирать, - ответил Гарвил.
— О чем ты?
Конвой выехал с Артиллерийской дороги на главную трассу Спицевого Шоссе Номер Два.
Элсворн с некоторым облегчением отметила, что, хотя толпа и пыталась преследовать их, но
им стало гораздо сложнее доставлять столько же неудобств, поскольку в обе стороны снова
двигалось впятеро больше людей.
Здесь были пешеходы, всадники на лошадх и механических скакунах, колесницы, экипажи, кареты и фургоны, как конные, так и полностью механизированные, некоторые из которых
содрогались, проезжая по несколько ярдов между извержениями черного дыма, в то время
как другие оставляли за собой сверкающие следы выхломных газов; торговцы и нищие, солдаты и артисты, рабочие, следующие на заводы и обратно, и дети, играющие в опасные
игры прямо на дороге. Здесь были люди всех рас и цветов кожи, разодетые во всевозможные
наряды Владений Смертных, хотя и преобладали более практичные серые и коричневые тона
Сероводья.
Пока Элсворн осматривала шоссе, автоматизированная телега, нагруженная испуганными
пассажирами, пронеслась мимо них по рельсам, утопленным в дорогу. Элсворн никогда не
видела ничего подобного раньше, и она не удивилась бы, если бы больше никогда и не
увидела впредь. Сероводная Цитадель не могла расшириться физически в своих границах, но
с лихорадочным духом Гирана город постоянно обновлялся и внедрял инновации, несмотря
ни на что. Можно было заработать целые состояния, разрабатывая более ыстрый, более
эффективый или даже просто
предпринимателяъ, готовых рискнуть жизнью, состоянием или своей репутацией ради таких
проектов.
Пока Элсворн с другими кавальерами следила за любыми резкими движениями толпы, конвой приступил к пересечению шоссе. Это было больше похоже на пересечение особенно
широкой и опасной реки вброд. Первыми выступали Стальные Шлемы, чтобы остановить
поток, за ними следовали кавальеры, разбитые на пары, затем по одному за раз
переправлялись фургоны. Последний фургон сопровождала Элсворн с Гардвилом, и она
бросила прощальный взгляд через плечо.
Она была уверена, что за ними по Артиллерийской дороге крадется что-то маленькое и
юркое, но не заметила ничего подобного. Элсворн списала это на бедлам, царящий в толпе.
Этот болван Огнеубийца так её взбудоражил, что теперь ей повсюду мерещились скавены.
Час спустя, по наблюдениям Элсворн, конвой наконец свернул с Спицевого Шоссе на
более тихие проулки Длинного Дыма. Она внезапно осознала, что больше всего на свете ей
сейчас было скучно. Они продолжали движение ещё около получаса. Цокот подкованных
копыт лошадей и рев фургонный моторов усилились, противостоя промышленной какофонии.
Толпы редели, но так и не рассеивались полностью, а те люди, которых они встречали, быстро
убирались с дороги. Предприятия в этом районе по-прежнему арендовались у семьи Зукаус, а жители здесь все ещё имели работу и были благодарны за нее.
Где-то ближе к началу колонны кавальер-маршал Ордо свистнул, и колонна остановилась.
Они выстроились перед большим кирпичным зданием, окруженным стеной. Пара
огромных металлических цистерн гордо возвышалась у передней стенки. Причудливо
расположенные трубы вели в большие резервуары внутри здания, а затем уходили вниз, в
неизвестность под землей. Постоянная утечка какой-то едкой жидкости привела к тому, что
большая асть металла стала коричневой. Бруппа больших печей непрестанно изрыгала шлейф
ядовито окрашенного дыма из двора сбоку.
Желтая вывеска «
наполненных газом труб, важно шипела спереди.
Сама Арилдэ Флатхельм махнула повозкам, направляя их во двор через железные ворота, которые открывали двое её учеников. Она была дуардинкой сурового вида с парой очков, надвинутых на лоб, которые оставили пару белых отпечатков вокруг её глаз на измазанным
сажей лице. На ней был комбинезон, столь тяжелый, что являл собой практически доспехи.
Различные таинственные жидкости плескались в стеклянных флаконах, висящих на её поясе.
Однако к своему удивлению, Элсворн вновь обнаружила, что ее внимание рассеяно. Она
задавалась вопросом, какие новые и необычные угрозы вновь противостоят сержанту Туну и
Разболтанным Пушкам прямо сейчас под её ногами. Каждый ли день в канализации был таким
же захватывающим, как тот, который она разделила с ними, или ей просто повезло, как
новенькой?
Она повернулась в седле, чтобы взглянуть в сторону гильдии Разболтанных Пушек.
Конечно же, она не могла увидеть здание: смог, дым и мешанина построек скврывали его из
виду, но она знала, что оно там. Она не раз чувствовала желание направить своего скакуна
туда, чтобы разузнать, были ли исследованы каналы, которые они обнаружили, или даже
привела ли хоть к чему-то нелепая погоня Готрека за поездом. Но она все ещё была слишком
зла. И это останавливало её каждый раз.
— Вы когда-нибудь задумывались, почему мы делаем эту работу? – задала она вопрос
вслух, не обращаясь ни к кому конкретно.
Тонан, казалось, долго и упорно думал над ответом. — Потому что это лучше альтернативы.
— А какая альтернатива?
Он пожал плечами. — Не иметь работы.
Элсворн все ещё ощущала беспокойство, когда ставила Комету в конюшню той ночью.
Хуже всего было то, что она не могла назвать точной причины. Это было просто зудящее
чувство, что она носила под кожей и не могла избавиться от него с тех пор, как оставила
Готрека и других золотарей. Как будто за каждым её шагом следил кто-то настолько
аккуратный, что она не могла ни видеть, ни слышать его.
Комета издал радостный вопль, когда она ослабила его подпругу и сняла седло со спины, сложив упряжь на скамью в задней части стойла. Он повернул свой нос, чтобы игриво толкнуть
её, который она с улыбкой смахнула. Трудно было беспокоиться о том, что она не могла
определить даже в собственном уме, когда конь пытается ухватить тебя за волосы.
Она взяла щетку из своего набора и начала расчесывать колтуны, в которые на его гриве
оставило её седло.
Каким бы красивым зверем не был Комета, его сбруя была куда менее впечатляющего
каества. Не зная ничего о лошадях в тот момент, когда её пожаловали дворянством и титулом
кавальера, она потратила весь свой лен на скакуна, не понимая, что есть и другие расходы, которые нужно иметь ввиду. Она ни о чем не жалела. Элсворн любила своего коня больше, чем большинство мужчин и женщин, которые разделяли с ней долг службы. Его шерсть была
черной и гладкой, за исключением единственной серой пряди, пролегавшей по лбу. Под
пальцами его шерсть ощущалась, как шелк. Конь был быстрым и неутомимым, принимал
гнетущий сумрак города и узкие улочки гораздо лучше, чем некоторые более благородные и
специализированные породы.
Конечно, ни одно живое существо не было идеально приспособлено к жизни в таком
месте, как Сероводная Цитадель.
содрогнулась, задавшись вопросом, что заставило эту шальную мысль внезапно закрасться в
ее голову, вызывая требогу и беспокойство.
Закончив со щеткой, она расстегнула последний из ремней Кометы и вынула удила из его
рта. Затем она показала ему на мешок с кормом, который она повесила на гвоздь сбоку от
стойла. Он набрал в рот немного и сделал вид, что жует, все время выдувая овес и опилки
между зубами в солому. Элсворн только покачала головой на его проделки.
— Думаешь, я не стала бы есть лучшую еду, если бы могла её раздобыть? – спросила она.
В конце концов, она задумалась, не сделал ли Гарвил самый правильный выбор. Лошади
Сероводья выглядели больными и не могли набрать большую скорость для спасения своей
жизни, но они были крепкими, как старая кожа на сапоге, и не чурались тяжелой работы.
Совсем, как и сами жители Сероводья.
Элсворн похлопала Комету по шее, как будто заверяя его, что она никогда серьезно на
рассматривала такую сделку. Взяв горсть квасных зерен из сумки, она протянула их своему
коню в руке. Комета фыркнул, сдувая пуль с её ладони, от чего Элсворн рассмеялась, а затем
проделал это снова прежде, чем наконец принял угощение с третьего раза. Она гладила гриву, пока он ел, шепча ему на ухо «хороший мальчик».
Конюшни Зеленопутья были также востребованы по-своему, как и фабрики Внутреннего
Круга, которые их окружали.
Учитывая отсутствие подходящих альтернатив в других местах, большинство Вольных Рот
города содержали своих животных здесь. Лошади и конюхи приходили и уходили в любое
время, их передвижения диктовались паровыми свистками и колоколами, которые обозначали
начало и конец смен по всему городу. Ежечасная проверочная стрельба из Рук, двенадцати
гигантских артиллерийских орудий, установленных на Внешней Стене, упорядочивали ритм
города гораздо больше, чем цикличное движение Хиша или Космических Аркан.
Деревянные стены конюшни лишь отчасти приглушали шум снаружи. Комета уже освоился
и почти не замечал его. Элсворн нашла это успокаивающим. Она была достаточно усташей, чтобы уснуть в этом же стойле, если бы не риск запятнать униформу или случайно оказаться
под копытами ночью. Это был длинный и тяжелый день, и раны, которые она получила в
каналах, едва зажили. Шелестяшщее ржание сотен лошадей успокаивало её нервы. Шерканье
десен Кометы по её ладони было странно гипнотическим, в то время как торфяной запах
соломы, навоза и животного почти…
Она вздрогнула и очнулась со смутным осознанием того, что услышала, как что-то
ударилось о деревянную перегородку позади. Однако, учитывая её крайнюю сонливость и
клевание носом в это время, она, очевидно, не могла быть полностью уверена. Она шикнула
на Комету и прислушалась, убедившись, что теперь слышит, как что-то скребется и шаркает по
ту сторону досок. Но как только она укреилась в своем убеждении, звук прекратился. Она
покачала головой и прижала ухо к перегородке. Ничего. Её воображение наполнило улицы
снующими паразитами.
— Стой здесь, - прошептала она Комете, обнажая меч и осторожно выходя из стойла.
Дешевые алхимические фонари, освещавшие конюшни Зеленопутья, горели слабо и
мерцали разнообразными тревожными цветами. Инфернальный свет литейных цехов
просачивался сквозь щели между деревянными достками. Лошади сотнями дремали в своих
стойлах, как куры-несушки на своих насестах. Звук определенно доносился снаружи.
Увернувшись от двух механизированных уборщиков и конюха, объезжающего акшианского
боевого коня, Элсворн вышла через боковую дверь, и, оказавшись снаружи, припустилась
бежать, намереваясь преподнести чему бы то ни было, что она услышала, сюрприз всей своей
жизни.
Она обнаружила, что место, откуда исходил звук, совершенно пустое, за исключением, возможно, нескольких маслянных пятен на земле и нескольких царапин на стене, подозрительно похожих на следы когтей. Ни одно из этих открытий не было совершенно
необъяснимым в Сероводной Цитадели. Она попыталась успокоить себя, что ничего такого.
Но не смогла заставить себя в это поверить.
Элсворн отправилась домой по рабочей колее. Она держалась за ограждение, почти
засыпая. Резиновая пластформа, на которой она стояла, яростно содрогалась под её ногами, пока хитроумная система роликов и ремней несла её по городу. При взгляде сверху город
принимал вид гигантского колеса, пять Спицевых Шоссе расходились от сверкающих шпилей
Великой Оси к огромным нависающим стенам по его окружности. Слой смога, покрывавший
крыши, светился разными оттенками в зависимости от тгого, какие алхимические ингридиенты
вступали в реакции или какие материалы производились под ними. Хорошо оиентирующийся
Сероводец мог точно определить, где находится, просто по цветам дыма вокруг. Загряжнение
становилось меньше на крышах, но присутствовало повсеместно, проявляясь привкусом гари
во рту, и медленным осаждением пепла и сажи на глазах и лице.
Самое яркое пятно было Великой Осью, котора ненадолго показалась в поле зрения, когда
рабочая колея свернула, чтобы направиться паралельно ее оборонительной стене.
Военный и административнй центр Сероводной Цитадели был городом в городе, окруженным Первой Стеной, и домом для Великого Конклава, Ассамблеи Железной Сварки и
паровых лордов – богатых владельцев фабрик и торговой аристократии, которые встречались
в Горниле Государства, чтобы диктовать избранным членам Конклава, какими будут дела в этот
день. Над ними всеми, как золотая колонна, возвышался Искрящийся Шпиль – дом боевых
магов городской Коллегии Таинств, и его зачарованная защита заставляла дым вокруг
скручиваться в странные узоры, которые вынуждали отводить взгляд, и, если кто-то был
достаточно самоуверен, чтобы всматриваться в них слишком долго, то обманывали разум.
Огни меьнших башен поблизости изгибались, когда они пролетали мимо, создавая
впечатление, будто огромное сооружение колеблется на ветру, будто пламя свечи.
Но даже эти величественные здания меркли в сравнении с охваченным молниями
Надгробием. Штормовая крепость Наковален Молотодержца возвышалась над центром
Великой Оси, словно ступица, вокруг которой вращался весь город.
Элсворн неосознанно осенила себя знаком молота у груди, когда рабочая колея вновь
вильнула, скрыв Великую Ось из виду, и ускоренно направляясь к Внешнему Кругу. Она
широко раскрыла глаза, силясь не уснуть, и посмотрела вниз.
Они проезжали по самоу краю Зеленопутья. Исключая конюшни, этот район бы, пожалуй, наиболее примечателен благотворительным фондом, который был основан там около ста лет
назад. Проект переселившегося аэльфийского дворяника, целью которого заявлялась в том, чтобы поощрять самодостаточность путем распространения садов на крышах по всему городу.
Они не выходили далеко за пределы Зеленопутья. Элсворн часто задавалась вопросмо, не
было ли название района дано ему тем, что недолюбливал этого аэльфа, поскольку лоскутное
разрастание чахлых, гниющих крыш было отличительным зрелищем, заметным, когда
проезжаешь над районом на рабочей колее.
Элсворн крепче сжала поручень, когда рельсы поднялись, пронося пассажиров через
валы, разделяющие Внутренний и Внешний Круги.
Почти сразу же характре города вновь изменился. Исчезли бурление, стук и бесконечный
рев городской промышленности. На смену им пришел дым кухонь и вонь расползающихся
человеческих трущоб и бесконечных рядов доходных домов.
Первой станцией после Зеленопутья были Сожженые Арки. Элсворн вышла там.
Платформа была так же переполнена, как и любая из улиц Внутреннего Круга. Большим
преимуществом рабочих колей перед поездами, предшествующими им, было то, что они
ходили постоянно. Рабочие заходили и выходили в любое время, без необходимости следить
за расписанием или долго ждать на платформе. Конечно, для этого требовалось огромное
количество энергии, но если чего и было в Сероводной Цитадели в массовом изобилии, так
это сырой эфирной энергии.
Мужчины и женщины в чистой рабочей одежде запрыгивали в вагоны, чтобы их унесло к
фабрикам. Дригие, подобные Элсворн, спрыгивали на платформу, чтоб направиться в
противоположном направлении, грязные и уставшие, направлялись по домама на несколько
часов отдыха, прежде, чем вся эта изнурительная рутина повторится снова на следующий
день.
Элсворн задумалась, каково это – ложиться спать с одно и то же время каждый день, точно
зная, когда она проснется и что будет делать завтра. Она сомневалась, что ей такое
понравится.
Акробаты в ярких костюмах шатались по платформе на ходулях, жонглируя шипящими
бомбами и уворачиваясь от прохожих. Импровизированные кукольные представления
собирали у себя толпы кричащих детей. Запахи от прилавков с едой разносились по всей
платформе, смешиваясь в явно неаппетитную атмосферу с запахами нефти, дыма и жженой
резины, характерными для рабочей колеи. Стены станции украшали выцветшие
плакаты.
Стальных Шлемов под парой скрещенных винтовок.
провозглашал другой.
мимо, Элсворн коснулась развевающегося плаката и вздохнула.
Она гордилась ролью города в качестве оружейного арсенала Владений Смертных, как и
любой другой, но она бы ни за что не променяла его на то, чтобы противостоять бушующему
богу Разрушения на стенах Эксельсиса, или отправиться из Хаммерхол-Гира с солдатами в
паломничество, призванное вновь посвятить Кранзиннпорт Богу-Королю.
Отмахнувшись от внимания женщины в маске с клювом, которая пыталась продать ей миску
тушеных овощей, она обернулась, чтобы в последний раз осмотреть платформу.
Впервые с утра она не почувствовала ничего позади себя. Чтобы ни преследовало её во
Внутреннем городе, оно яно не шло ни в какое сравнение с невероятной скоростью рабочих
путей. Если, конечно, это все не было плодом её воображения.
Успокоившаяся и уставшая, она спустилась по широким бетонным ступеням с платформы
в гущу Сожженых Арок.
Орда детей разных возрастов носилась за надутым свиным пузырем, скачущим по грязным
улицам. Меньшая группа бежала в противоположном направлении. Они гнались за тем, что
Элсворн сначала приняла за большую и грязную крысы, но с облегчением обнаружила, что
это была всего лишь паршивая собака с куском хлебной корки в пасти. Две девчонки дрались
друг с другом на дороге, стук их деревянных мечей отражался от нихких карнизов и
смешивался с свездесущим гулом Внутреннего Круга.
У непримечательной двери, похожей на все остальные, Элсворн остановилась и постучала.
С другой стороны послышались приглушенные выкрики, за которыми последовали
торопливые шаги. Дверь приоткрылась, и запыхавшаяся молодая женщина лет семнадцати
встала в проходе. У нее была смуглая кожа и без ухищрений остриженные вьющиеся темные
волосы. Поверх домотканой шерстяной туники на ней блы простой кожаный жилет. Брюки
были залатаны на обеих коленках и удерживались поясным ремнем, который был грубо
переделан, чтобы прицепить кобуру от пистолета, над которой сейчас и зависла правая рука
женщины.
— Кто там снова? – спросила она.
— Привет, Алисия, - вздохнула Элсворн, глядя на молодую и высокую женщану со
ступеньки. — Знаю. Минуло немало времени.
Пожав плечами, её сводная сестра отпустила дверь и ушла, оставив дверь открытой.
Элсворн отряхнула грязь с ботинок на крыльце и последовала следом вовнутрь. Справа от нее
шла шаткая лестница. Узкий коридор с побеленными кирпичными стенами вел в гостиную,
шаткую дверь которой Алисия приоткрыва, пройдя через неё. Элсворн последовала за ней, став более осмотрительной.
— Элсворн! – провозгласила громогласная чернокожая женщина с седеющими волосами
и морщинами вокруг глаз. Ингрет была наполовину одета в облегающий дублет с высоким
воротником из жесткой кожи. Дублет был таким громоздким, что между ней и грубым
деревянным столом в центре комнаты едва осталось место для Элсворн. — Как неожиданно.
Она обошла стол, её жесткие расклешенные брюки вынуждали её ходить вразвалку, и обняла
Элсворн в дверях. Хатем Ингрет поцеловала её в щеку, что Элсворн перенесла с обычной
стыдливой неловкостью взрослых детей по отношению к своим любящим родителям.
— Похоже, время вас навестить пришло, - произнесла Элсворн, стирая поцелуй со щеки.
— Тебе здесь всегда рады.
Её мать всегда держала для неё комнату, Элсворн знала это, но все равно предпочитала
ночевать с остальными членами своего отряда в гарнизоне Кованных Затворов, или, иногда, на сеновале над конюшнми Заленого Пути, где она была ближе к Комете. Это место теперь
казалось ей маленьким, а после смерти отца не ощущалась таким же домом, как раньше.
Однако сегодня она почувствовала необходимость вернуться.
Вероятно, это было как-то связано с тревожными чувствами облегчения и тсраха, которые
она испытывала после того, как чуть не умерла несколько дней назад. Возможно, в сочетании
со странной уверенностью, что её что-то преследовало весь день. Она заставила себя
покачать пголовой и ответить на поцелуй матери, слегка чмокнув женщину в волосы.
А может быть, это просто было из-за того, что наступил сезон турниров. Элсворн всегда
обнаруживала, что становится сентиментальной, когда вокруг стрельбища в Зеленой Батарее
начинали поднимать щиты и объявляли списки.
Это было похоже на призрака её юности, что возращается из похода, чтобы напомнить ей
о детских мечтах.
— Ты голодна? – спросила Ингрет.
Элсворн улыбнулась. — Очень.
Её мать сжала её руку преде тем, как поковылять обратно одеваться. — Тебе повезло. Янис
стоял у плиты ещё до того, как я встала с кровати.
Элсворн чувствовала запах тушеного мяса и слышала грохот через тонкие стены соседней
кухни. Удачи здесь не было. Просто это было отличное время для Элсворн, чтобы прийти до
того, как Ингрет и Янис отправятся на свои смены, а Алисия отправится в храм на уроки. Каким
бы странным это не казалось Элсворн, которая едва держалась на ногах и не спала уже много
часов, для них это был, вероятно, завтрак.
Вольные Роты придерживались более гибкого расписания, чем большинство населения, что было одной из причин, по которой Элсворн всегда носисла с собой часы. Она была рада, что точно рассчитала время, когда доберется. Ей бы не хотелось проделать весь этот путь
только для того, чтобы постучать в дверь пустого дома, или, что ещё хуже, обнаружить мать и
сестру на улице, а дома только отчима.
Алисия вернулась из сарая на заднем дворе, куда она уходила, и вошла в дом с
вытащенным пистолетом в одной руке и горстью пуль в другой.
Чтобы Элсворн не думала о своем отчиме, а она старалась о нем вообще не думать, но
родитель, умеющий готовить и чей фургон обеспечивал приличный запас почти свежих
овощей, не причинял Алисии никакого вреда. Её сестра была полнее и здоровее, чем Элсворн
в ее возрасте, и у нее была энергия, на которую Элсворн могла только устало позавидовать.
Алисия уже была выше в свои семнадцать лет, чем Элсворн сейчас, в свои почти тридцать.
Верорятно, она будет даже выше Тонана к тому времени, когда наконец перестанет расти.
— Куда ты собралась, юная леди? – спросила Ингрет, натужно наклоняясь, чтобы
поправить брюки. Она достигла возраста, когда могла бы уже не работать в каком-либо другом
месте, но для вооружений армий Сигмара требовалось все, что мог предоставить город.
— Подумала, что выведу Элсворн на улицу пострелять.
— Сначала позавтракайте.
— Но
— Ты знаешь правила.
— Мы сделаем всего несколько выстрелов.
Ингрет виновато посмотрела на Элсворн.
— Только несколько раунддов, - улыбнулась Элсворн, вытаскивая из кобуры свой пистолет
для правой руки. Как и у многих семей Внешнего Круга, у них было небольшое стрельбище с
несколькими побитыми мишенями на длинном узком дворе за домом. Не так уж много, но
достаточно, чтобы Элсворн научилась стрелять. Алисия наклонилась поближе, чтобы
рассмотреть изящно сделанное оружие в руке сестры. — Можно смотреть, - сказала Элсворн, дразняще прижимая пистолет к груди. — Но нельзя трогать.
— Хотела бы я, чтобы и мой отец оставил мне что-то подобное, - посетовала Алисия. — Но
все, что у него есть, - это дурацкий фургон с овощами.
— Вероятно, в этом есть для него польза. Как и для тебя, - ответила Элсворн. Были времена, когда она приезжала домой, чтобы погреться в лучах обожания своей сводной сестры, но с
годами блеск этого значительно померк. Это была ещё одна причина, по которой она
приезжала домой все реже и реже. Служба в Вольной Роте была опасной, и Элсворн это знала.
Но это и было той причиной, по которой она её выбрала. Она никогда не ощущала себя по-настоящему живой, кроме тех моментов, когда в нее стреляли или или пытались порезать.
Алисия испытывала ту же потребность, Элсворн знала это, и, несмотря на запоздалые попытки
отговорить сестру, она казалась более решительной последовать её примеру, чем когда-либо.
— Может быть, я отдам его тебе, когда умру.
Лицо Алисии прояснилось. — Обещаешь?
— Да. Мама - свидетель.
— Если я побью твое третье место на следующей неделе, могу ли я получить его раньше?
Элсворн рассмеялась. — Ты не можешь говорить серьезно. Никто младше восемнадцами
не попадает в стартовые списки, не говоря уже о том, чтобы занять место в рейтинге. Никогда.
— Так ты подумаешь об этом?
— Я…
Она резко подняла глаза, услышав внезапный стук во входную ддверь Алисия повернулась
на звук, и по её хмурому лицу стало понятно, что, по крайней мере, она не ожидала еще каких-то гостей. Раздался повторный стук, за которым последовал ужасно знакомый шаркающий
звук. В голове Элсворн пронесся образ, как когти царапают дерево, а вытянутые, обмотанне
тряпками морды сопят за дверными косяками. Она крепче сжала свой пистолет. — Жди здесь,
- начала было она, но Алисия уже была в проходе впереди неё и решительно шагала к входной
двери с оружием наготове. Элсворн выругалась и поспешила за ней.
Алисия толчком распахнула дверь.
Элсворн подняла свою перечницу, готовая сделать пять быстрых выстрелов в тех, кто
пришел искать её в доме матери, и почувствовала себя нелепо, обнаружив, что крыльцо
пустое. Она опустила оружие. Вероятно, это были просто проделки детей на улице, играющих
в «стукни и сбеги». Кажется, она даже могла припомнить, как в детстве донимала соседей
подобными играми.
— Привет… – произнесла Алисия, присев, чтобы рассмотреть то, что на первый взгляд
выглядело как груда металлолома, сваленная на верхнюю ступеньку крыльца.
Ветхая конструкция была размером с собаку. Грубая оболочка из частично проржавевшего
металла скрывала его шестереночные внутренности. Оно передвигалось на гусеничном ходу.
Это позволяло ему подниматься по ступенькам и упираться передними панелями в дверь. И
также объясняло шаркающий звук, который слышала Элсворн, так как одна из гусениц была
ослаблена и хлопала каждый раз, когда совершала оборот. Она начала смеяться. В конце
концов, ей это не мерещилось. Действительно было что-то, что ейй преследовало всю дорогу
через Длинный Дым и Зеленопутье. После того, как она оторвалась по рабочей колее, оно, должно быть, следовало за ней всю дорогу до Сожженых Арок и только сейас нагнало.
Люди называли их лагунами. Элсворн не знала, почему. Очевидно, это когда-то было
сленговым слочечком моряков, хотя у Сероводного Предела и не было береговой линии, чтобы объяснить происхождение таким образом. Похожие машины (считалось, что увидеть
две абсолютно одинаковые – к удаче) разъезжали по всему городу, доставляя сообщения.
Алисия взглянула на сестру. — Мне любопытно, чего или кого ты ожидала вместо этого.
Элсворн проигнорировала сестру и наклонилась, чтобы достать тонкий пергаментный
свиток из щели спереди устройства. Она осторожно развернула его.
— Что там написано? – спросила Алисия.
Элсворн сердито взглянула не неё и вернулась к записке. Она читала гораздо медленнее
сестры и едва успела прочитать своё имя, написанное на первой строке. Она медлено
прочитала оставшуюся часть, и с каждым словом её сердце становилось всё тяжелее. Внизу
стояла подпись –
действительно серьезными.
ГЛАВА 4. ЧЕРНОЕ ЛЕГКОЕ
В Длинном Дыму люди сжигали не только мусор. Похороны бедняков проводились там с
незапамятных времен, а после Некротрясения кремация и вовсе стала обязательной для всех
граждан. Исключения предоставлялись только в самых исключительных обстоятельствах, и
была пугающе частое совпадение таких обстоятельств с владением поместьев в Великой Оси
и семейный местом в эфирно защищенном склепе.
Элсворн огляделась вокруг. Сцена не выглядела бы неуместной в еретическом памфлете
или безумной интерпретации преисподних Шаиша.
Огромные, осевшие кучи мусора образовывали горы, которые перекрывали даже
дымоходы соседних зданий. Струящиеся ручьи ядовитых стоков извивались по искуственным
долинам между ними. Вонючие трубы поднимались высоко над землей, выбрасывая газы, которые иногда вспыхивали в ответ на плавящйс уголь. Воздух здесь был густым и горячим.
Повсюду пылали огни. Дым, изрыгаемый мусоросжигательными печами, был таким густым и
тяжелым, что Элсворн едва могла вообще их видеть, за исключением красных всполохов жара, вырыывающегося из их разинутых пастей.
Это напомнило Элсворн вид из Хранимого Рубежа, где маленькие огоньки всегда усеивали
болота, а Сильванеты проводили свои периодические набеги на человеческие поселения.
Мужчины и женщины в тяжелой одежде и масках, что напоминали клювы, бродили вверх
и вниз по кучам, ведущим к мусоросжигательным печам, словно паломники с мирскими
подношениями, которые предварительно нужно было освятить в святилищах странных богов
на вершине горы. Потные огоры с лопатами и в кожаных фартуках, страдающие чудовищными
легочными болезнями, неустанно трудились, заталкивая мусор в горловины печей, но как
только куча исчезала, беспилотная повозка с грохотом подъезжала по Спицевому Шоссе
Номер Два, чтобы навалить новую, вдвое больше. Все это выглядело как садистское наказание, что было придумано теме же самыми богами.
Священники всех конфессий толпились вокруг штабелей крематория, словно нищие на
развязке Пяти Циферблатов, наперебой торгуя своими молитвами и нахваливая
благосклонность своего бога по сравнению со всеми остальными.
Источающие фанатизм прислужники Сигмара кричали на жриц Алариэлль и клеймили
всех, кто внимал тем, как еретиков. Представители меньших божеств или богов далеких
королевств сражались также яростно, как чайки, за за каждый всплеск интереса, который Бог-Король или Всекоролева позволяли себе посеять между ними. Жрецы Курнота жадно
следовали за каждым, кто был достаточно глуп, чтобы встретиться с ними взглядом. Пугающие
последователи Нагаша, Владыки Нежити, обещали вечные муки и рабство в посмертии всем, кто осмелится отправиься в преисподние без их сопровоздающих молитв за упокой.
Миссионеры из Хиша бродили с ошеломленными лицами, разодетые в рваные одежды, которые когда-то были прекрасными и, вероятно, белыми. Представителли стренных меньших
богов изобиловали везде, куда бы не падал взгляд. Здесь даже поклонялись богам, имен
которых Элсворн не знала – да и которых, вероятно, вообще никто не знал, кроме одинокого
чокнутого безумца, что выкрикивал их теперь в пылающий воздух.
Все они стремились перекричать рев печей, и все сулили лучшую загробную жизнь для
усопших. Или, если это не срабатывало, более дешевую. Этого было достаточно, чтобы
Элсворн почувствовала себя плохо, причиной чему, впрочем, могла быть и витающая в
воздухе вонь мусора, как сожженного, так и валяющегося в кучах. Все вокруг было наполнено
пеплом. Элсворн даже почувствовала, как тот скапливается у нее на ресницах и губах.
Мысли её вернулись к её первому посещению Длинного Дыма.
Её было то ли девять, то ли десять. Они пришли сюда от Сожженых Арок с матерью и
жалкой горсткой товарищей, чтобы отправить отца в последний путь в одну из тех больших
открытых печей. Дым резел ей глаза, как будто какой-то малоизвестный городской устав
требовал, чтобы на похоронах лили слезы. Священник Сигмара произнес какие-то слова.
Элсворн даже не могла вспомнить, какие именно. Все, что она, казалось, запомнила, так это
то, что от жреца несло дешевой выпивкой и он был бос. Странно, как работает память: несущественное она ещё могла вспомнить, а важные, несомненно, детали, уже стерлись.
Всё, что у нее осталось от того дня – это неприятные воспоминания. Она и по сей день с
трудом могла стоять среди этих печей, вдыхая этот дым и чувствуя, как детская беспомощность
сдавливает ей грудь.
Она поморщилась, поправляя кожаный манжет своей перчатки в тщетной попытке сделать
его удобным. Она надела свою парадную форму, которая была похожа на повседневную
форму Кованных, за исклчением нескольких элементов из тесьмы и ряда бронзовых медалей, пришитых на грудь. Оранжевые квадраты были немного яре, а черные – менее потрепаны от
частого сгибания, наклонов и общего износа, так как она надевала её куда реже. Кожаные
элементы все её были жесткими, как в тот день, когда она впервые купила её, и ужасно
натирали везде, где встречались с суставами, о которые можно было потереться. Она
раздраженно крутила головой, пытаясь совладать с воротником, который решительно
скручивал ей шею.
— Тебе разве не положено получить нагрудник, соответствующий жалованию Вольной
Роты? – проворчал Оринкул рядом с ней.
Элсворн повернула голову и взглянула ниже. Она должна была признать, что дуардин
хорошо принарядился. Вместо потертой кожаной куртки и заплатанных брюк, в который она
видела его в прошлый раз, сейчас он был одет в довольно дорогой на вид жилет в цветах
своего клана. Пояс, расшитый рунами Обездоленных сверкал поверх. Элсворн погадала, что
они обозначают, но, конечно, не смогла быих прочесть, поскольку дуардинские кланы редко
обучали своего тайному языку посторонних. Его сапоги также были начищены. Он даже
расчесал и привел в порядок свою бороду, что, как знала Элсворн, Обездоленные
Сероводной делали неохотно.
Чего нельзя было сказать про остальных Разболтанных Пушек, которые выглядели так, будто их резко вытащили из какой-то подземной норы на яркий свет, и было не похоже, что
хоть кто-то из них удосужился помыться с тех пор.
Тун все ещё был в том же старом дублете и нагруднике, что и в канализации. Он выглядел
меньше на дневном свету, вдвое старше и вдвое измученнее, щетина на его подбородке стала
гуще, а мешки под глазами тяжелее. Ход, уверенный и стойкий под землей, здесь выглядел
неуклюже, будто сильный ветер мог сдуть его. Брижид и Брюни молча столяи, держась за руки, словно скорбящие сироты, в изодранной одежде, свободно свисающей с их покатых плеч. Что
же касается Готрека, то трудно было соотнести ту природную силу, которую она наблюдала в
каналах, с тем горьким покачивающимся пьяницей перед ней. Даже безголовый пони-
колымага был здесь, являясь своеобразным членом отряда, и его шестеренки тихонько
дребезжали, в его сосредоточенной попытке стоять на месте и не упасть.
И ещё был священник. Он был невысоким, худым и очень бледным. Острые кончики
заостренных ушей пробивались сквозь его длинные белые волосы, несмотря на темный
капюшон, что он натянул на голову. Элсвон предположила, что он, должно быть, один из тех
хрупких, незоконорожденных мужччин аэльфов, которым иногда удавалось вырваться из
кхаинитского храма Элрит Кейл и сбежать в город. Его мантия была цвета ночного неба, не
искаженного уличными фонарямиили дымом, отделана пурпуром и украшена оловянной
брошью в виде змеи на воротнике. На его пальцах было множество неповторяющихся колец.
Из-под капюшона сверкала извивающаяся серьга в виде змеи. Он шептал молитвы Улгуанской
богине Морати-Кхейн своим слабым, но назойливо певучим голосом. И его присутствие
чрезвычайно нервировало Туна.
Небольшая группа скорбящих соралась полукругом у длинной небольшой тележки, которую Готрек начал толкать вверх по мусорной насыпи к погребальным печам. Различные
символы божеств, широко охватывающие существующие конфессии, были вырезаны на её
металлических боках.Облака ладана тянулись от кадила, установленного спереди.
Элсворн с грустью посмотрела на Дэгала.
Некоторые усилия были предприняты, чтобы привести его в порядок, но черный саван, в
который его завернули золотари, не мог скрыть разложение, которое в конечном счете
поглотило его. Правая нога распухла до неприглядных размеров, и, несмотря на кадило и
всепроникающую вонь Длинного Дыма, он смердел.
Это была такая маленькая рана, подумала про себя Элсворн, - и чистая. Пуля прошла прямо
через мышцу бедра и вышла с другой стороны. Но скавены были печально известны
использованием варп-камня в своем вооружении, и снаряд, поразивший Дэгала, явно не был
из чистого состава. Рана быстро загноилась, и его смерть была гарантирована после этого.
Элсворн почувствовала себя виноватой, что не была рядом с ним до конца. Она сказала себе, что вряд ли её можно винить за то, что она не знала о его состоянии, но она знала, что это
неправда. Она могла посетить гильдию Разболтанных Пушек в любое время за последние дни, и даже хотела, но не сделала этого. А теперь Дэгал был мертв.
Насколько ей повезло, подумала она, что у нее ещё оставалось несколько тщательно
припрятанных флаконов Аква Гиранис, чтобы промыть раны после той битвы? Сейчас в той
повозке могла бы лежать она. Люббой из них.
Кхаинитский жрец закончил молиться, облизнул сухие губы и поднял глаза. — Кто-то хочет
казать ещё несколько слов напоследок?
Разболтанные Пушки многозначительно переглянулись. Элсворн снова задумалась, что
она вообще тут делает. Она едва знала Дэгала при жизни, и понятия не имела, что можно
сказать ему мертвому. И она ненавидела похороны.
— С ним все было в порядке, - ворчливо сказал Готрек.
Элсворн пристально посмотрела на Огнеубийцу. Даже зная Дэгала так мало, она могла бы
придумать что-ниюудь получше. Однако остальные золотари закивали, потупив взгляд, как
будто эти,
— Он слишком много пил, - пробормотал Ход, осторожно подняв глаза, как будто звук его
голоса мог расколоть свинцовое небо и привести к катастрофе.
— Это так, - согласился Готрек.
— И он был игрок, - добавил Тун с грустной улыбкой.
— И, ко вему прочему, лжецом, - сказал Оринкул. — Он так же был с Мисххавна, как и я –
с Небесной горы
Тун фыркнул. — Он просто выдумал эту историю и напустил тумана, чтобы производить
впечатление на женщин.
Брюни кивнула кхаинитскому жрецу. — Евонная дорожка сейчас правит в земли Улгу.
Осталные натянули несколько кислых улыбок и кивнули.
Элсворн взглянула на закутанное в черную ткань тело в тележке, её руки при этом нервно
теребили ремень с оружием. Она задалась вопросом, не лежит ли на ней настоящая
ответственность за смерть Дэгала. Это правда, она не просила Разболтанных Пушек
сопровождать её в канализацию, но и не отсылала их прочь. Тун был старшим офицером
золотарей, но Дэгал попадал под её командование. Возможно, именно поэтому Готрек
отправил ей то псьмо, в котором попросил ей быть здесь. Возможно, именно поэтому она
согласилась приехать.
— Вероятно, он спас мне жизнь, - медленно произнесла она, вспомнив, как Дэгал
выстрелил из своего мушкетона в приблизающийся крысыный рой, проредыи их численность
за несколько мгновений до того, как они захлестнули их. И, вероятно, только благодаря этому
вмешательству, каким бы непреднамеренным оно ни было, гигантская механическая крыса не
убила её, в, возможно, и Готрека, прежде, чем расправиться с остальными золотарями.
— Вероятно, он спас жизни всем нам,
Оринкул слегка похлопал её по спине, затем смущенно прочистил горло и посмотрел на
свои ботинки. Элсворн почувствовала странное облегчение.
— Слышим-слышим, - сказал Тун.
— Мальчишка молодец, - согласился Готрек.
— Где бы ты сейчас ни был, то место, вероятно, лучше, чем это, - произнес Тун.
— Черт побери, лучше бы так и было, - пробормотал Оринкул себе под нос. — Учитывая, сколько нам пришлось скинуться на этого жреца.
— Иди к камню, парень, - сказал Готрек. — И даже не думай возвращаться. Он поднял
тележку, его огромные мускулистые руки с легкостью преодолели её вес и отправили тело
Дегала в открытую печь крематория. Короткая вспышка, когда огонь нашел топливо и поглотил
его, и вот Дэгала как не бывало. Готрек опустил тележку обратно на землю. Он отряхнул грязь
с рук, как будто только что слил ведро нечистот в канализацию, и направлялся обратно домой, чтобы закончить ужин. — Вот так. Давайте вернем аэльфу его тележку и пойдем как следует
напьемся.
Внутри таверны «Черное легкое», как и предрекало названние, было даже жарче и грязнее, чем снаружи. Внитри было так дымно, что Элсворн даже не могла видеть стены. Она
сомневалась, что ясный вид хоть как-то улучшил бы их внешний вид. За огромной
металлической решеткой горел огонь. Мебель вляла собой мешанину предметов, спасенным
от мусоросжигательных печей таинственным владельцем «Черного легкого». Где бы сейчас ни
находился этот почти мифический основатель, здесь его, по-видимому, не было. Напитки
поступали из колоссальных железных перегонных кубов с механическими насосами, которые
наполняли кружку пенным элем в обмен на каплю Аква Гиранис. Атмосфера здесь была
настолько удрученной, что в дверях не было даже вышибалы. Посетители же пили так, словно
являлись следующим элементом машины.
Большинство столов, которые Элсворн смогла рассмотреть сквозь мрак, были заняты
группами скорбящих с других похорон. Горстку работников Длинного Дыма можно было
узнать по их законченным комбинезонам и обожженым лицам, и по, казалось, ненасытной
манере пить.
Элсворн и её спутники, столь же нежеланные, как и слово, которым можно было описать
её отношения с золотарями, мидели вокруг сильно потертого металлического стола с помятой
столешницей. Брижид и Брюни сидели на дальнем конце. Ход мрачно уставился на свой эль.
Он не произнес ни слова с тех пор, как они сели.
Оринкул, тем временем, многословно выступал перед небольшой группой рабочих
Длинного Дыма об угнетении труда простых работяг паровыми лордами. Двух кружек эля, по-видимому, было достаточно, чтобы превратить грубого дуардина в настоящего
революционного смутьяна. Элсворн начинала понимать, как он мог пасть так низко в
благоволении своего клана, что оказался в Разболтанных Пушках. Готрек был за барной
стойкой. Он боролся с несколькими десятками пинт из автоматизированного пивного крана, полученных таким образом, каким его блестящий создатель, вероятно никогда не мог
предположить.
Элсворн снова задумалась, что она здесь делает. Последние слова Дэгалу, несомненно, давали ей достаточно шансов вежливо уйти. Не то, чтобы ей было нечем больше заняться.
Она вздохнула в свою полупустую кружку. Было ужасно осознавать, что она предпочла
провести свободное время с низшими из низших, чем наедине с собой.
Что это говорило о ей собственной жизни?
Она повернулась к Сорролу Туну, который сидел напротив нее и пытался раскрутить
монетку на столе. Неровная помятая поверхность каждый раз мешала ему. Потолок над
головой, казалось, принес ему облегчение. Это, и, возможно, уход кхаинитского жреца.
— Вы возвращались и обследовали канал, который мы обнаружили? – спросила она.
Старый сержант кивнул сам себе, поднял монету и снова попытался её раскрутить. — Мы
сообщили об этом главам гильдий золотарей и городскому инспектору. Учитывая существо, с
которым мы столкнулись там внизу с Дэгалом, мы вернулись туда с целой ротой. Мы даже
взяли несколько отрядов со Шлюза Сероводной, - он слабо улыбнулся, зажав монету между
ладонью и столом, и тяжело вздохнул. — Серые Колпаки спустили туда паровой танк. Можешь
в это поверить? Паровой тнк! Одному Сигмару известно, на что они рассчитывали там
наткнуться.
— Они что-нибудь обнаружили?
— Самую малость.
— Следовало обратиться ко мне, - сказала Элсворн, внезапно почувствовав укол оббиды
из-за того, что они отправились за помощью к Серым Колпакам. — Кованные Затворы могли
бы предоставить несколько отрядов, да и я с радостью бы отправилась. В конце концов, это
была собственность леди Зукаус.
— Это было решение главы гильдии, не мое. У семьи Зукаус…дурная репутация.
— Не хуже, чем у золотарей.
Он снова улыюнулся. — Нам всем нужен кто-то, над кем можно посмеяться.
— Полагаю, что это правда.
— За тех, кому хуже, чем нам, - произнес Тун, поднимая кружку.
Элсворн поддержала тост и отпила. Пиво ужасно отдавало химикатами, и это было
признаком того что оно безопасно для употребления людьми.
— Так значит, никаких скавенов не нашли?
— Нет. Тун оглянулся через плечо на Готрека, который продолжал бороться с пивными
кранами. — И я бы не поднимал эту тему с Готреком, будучи на твоем месте. Он убежден, что
существует заговор с целью падения города, и что Серые Колпаки полны идиотов.
— Ну, - сказала Элсворн, улыбнувшись и кивнув на выцветшие цвета своего дублета. — Мы
же всегда это знали.
Тун поднял кружку в очередном молчаливом тосте, и они оба отпили по глотку эля.
По правде говоря, в словах Туна было что-то такое, что её беспокоило. Как бы ей не
хотелось вновь говорить с Готреком – на эту или любую другую тему, - было трудно
пренеблрегать этим, когда её саму посещали подобные страхи. Что могли скавены (и, к ее
собственному удивлению, она обнаружила, что больше не может считать их никем другим) искать на фабрике, полной старых машин и запчастей? На само желе там был по большей
части стальной лом, даже не из более эффективных новых моделей, которые заполняли
заводы под громкие фанфары Железокованной Ассамблеи.
Прежде, чем она успела как следует обдумать свои мысли, от перегонных кубов вернулся
Готрек с десятью кружками эля, шатко балансирующими между его руками и грудью. Он
поставил их на стол, против как минимум одну пинту в процессе. Затем он уселся позади них, как полевой артиллерист в своем окопе. Элсворн ожидала, что он разделит эль между Туном
и остальными, но, похоже, это было совершенно не так.
Она в смятении уставилась на десять кружек эля. — Ты собираешься выпить их?
— Для начала.
Поморщившись, Элсворн открыла крышку своих часов и посмотрела вниз.
Она отодвинула стул, намереваясь откланяться сейчас, пока не наступила действительно
глубокая ночь. Она только собиралась подняться, когда Готрек пододвинул к ней через стол
одну из своих чесяти кружек. Тун посмотрел сначала на него, потом на нее с таким видом, будто Огнеубийца только что вырвал себе зуб.
— Выпей с нами, девчуля, - произнес он. — Это то, чего бы он хотел.
Она не смогла бы впоследствии объяснить, если бы ее попросили отчитаться о своих
передвижениях и местонахождении в тот вечер, как именно она обнаружила себя
шатающейся по грязным круглосуточным рынкам металлолома Длинного Дыма с кружащейся
головой и в компании воинственного пьяницы.
Она смогла вспомнить несколько шумных тостов, в которых Огнеубийца предлагал выпить
в память о ком-то, кого он называл
котором от сетовал на женщину по имени Амара, чье явное оскорбление заключалось в том, что она ожидала, что Готрек будет мил и приветлив с люминетами, охранявшими Врата
Владений в Хиш, которыми они хотели воспользоваться. Огнеубийка вдавался в большие и
анатомически неправдоподобные рассуждения о том, куда аэльфы могли бы засунуть свою
драгоценную Сферу Владения. Эта история продолжалась в дюжине все более захудалых
таверн, за время перемещения по которыым другие золотари постепенно разбредались в
поисках жирной пищи или собственных кроватей.
Элсворн за всю свою жизнь выпила меньше алкоголя, чем за последние несколько часов, и она была совсем неуверена, что ей нравились эти новые ощущения.
— На что ты смотришь? – прикрикнул Готрек на старуху, виновную в тяжком преступлении, которое заключалось в том, что предложила ему морковь. — Верно, ведьма. Можешь взять
свою…свою…Ох.
Мышцы его шеи внезапно напряглись, и он смертельно побледнел. Готрек схватил Элсворн
за руку так крепко, что она согнулась вместе с ним. Он издал низкий рокочущий звук, словно
где-то в глубине готовилось что-то опасное. Мыщцы его огромной неприкрытой одеждой
груди содрогнулись, и Элсворн приготовилась к потоку рвоты, который, несомненно, был
неизбежным после такого количества алкоголя, коорое употребил Огнеубийца. Но вместо
этого он лишь судорожно вздохнул и хлопнул себя по голове основанием ладони.
— Чертовы овощи, - проворчал он себе под нос, поднимая глаза, чтобы крикнуть в след
поспешно удаляющейся старухе. — Я разве похож на лошадь?
была достаточно трезвой, чтобы не произносить это вслух.
— Просто в овощах есть что-то такое, от чего мне становится дурно.
— А ты уверен, что это не связано с тем количеством эля, которое ты выпил?
— Признаю, в этих сероводных сортах пива что-то есть.
Элсворн закатила глаза, но ничего не сказала, решив вместо этого пойти по прямой и
сосредоточить всю свою ограниченную силу воли на том, чтобы заставить Огнеубийцу
переставлять одну ногу перед другой.
— Я пересек пылающие равнины Акши и ледяные фьорды Шаиша. Я следовал за своей
судьбой через Полосу Вечной Весны, и этот твой город – первый на моем пути, где гном может
получить нормальное пиво.
Элсворн на мгновение изуающе взглянула на Огнеубийцу. Он внезапно оказался куда
интереснее, чем ей бы хотелось признавать. — Правда?
— Да. Тебе стоит попробовать мочу, которую подают в Друхиэле под видом выпивки.
— Да я не о пиве, болван. Акши? Шаиш? Ты действительно так далеко странствовал?
— Назови место, девчуля. Назови любое место, которое тебе нравится, и если я не прошел
там хотя бы раз, то следующая выпивка – за мой счет.
— Хаммерхолл? – предложила она, назвав родной город своей героини, город настолько
невообразимо огромный, что охватывал несколько континентов и располагался не в одном, а
сразу в двух Владениях.
— Пфф! – ответил Готрек, но Элсворн так и не поняла, хотел ли он этим сказать «да» или
«нет», поскольку именно в этот момент наткнулся на прилавок торговца. Нагромождение
подержанной медной посуды с грохотом обрушилось на середину оживленной улицы.
— Смотри, куда прешь! – выкрикнул Готрек через плечо, перекрикнув разъяренного торговца, пока Элсворн уводила его подальше. — Это невежливо… это…О чем я говорил?
Элсворн закрыла глаза и свободной рукой держалась за лоб, пытаясь не дать стучащим
мозгам вырваться наружу. — Так где, ты говоришь, живешь?
Готрек выглядел озадаченным. — Что?
— Я спросила, где ты живешь? Куда мы вообще идем?
— Разве ты не помнишь?
Элсворн с ужасом прокручивала в голове события после похорон. Все выглядело гораздо
более туманным, чем положено воспониманиям, которым меньше шести часов. — Нет? – с
надеждой спросила она.
— Ты предложила мне помочь с изучением скавенов в канализации.
— Я?
Огнеубийца мрачно кивнул, растопыривая пальцы руки, чтобы показать свежую и еще
кровоточащую рану на коже ладони.
Элсворн вздрогнула, пораженная внезапной фантомной болью и ужасным предчувствием.
Она стянула левую перчатку и раскрыла руку. Она думала, что её рука просто немного болит.
Что ж, это объясняло многое, даже если она и не помнила, как это сделала.
— Поклялась на крови, - одобрительно сказал Готрек.
Элсворн сделал себе мысленное напоминание, чтобы обработать порез Аква Гиранис, как
только они доберутся до того места, куда она, очевидно, согласилась отправиться. Учитывая
заведения, в которых они пили, она не собиралась рисковать отправитьтся вслед за Дэгалом.
— Вот так все всегда и начинается, знаешь ли, - сказал Готрек, повернув к ней голову и
понизив голос, как будто их могли подслушивать. — Странная кража тут. Ночью сгорел амбар
там. В канализации больше вредителей, чем любой долгобород мог бы упомнить, что хотя бы
слышал о таком. Может быть, даже кто-то пропал, но никогда не тот, кого действительно станут
искать. «Это всего лишь тот развратник Бьорни из «Трубки и Свистка» - он, наверное, сватлился
в реку, пока тащился за очередной юбкой».
— Все верно, - ответила Элсворн.
Она, поразмыслив, уже решила согласиться с планом Огнеубийцы на данном этапе, каким
бы он не оказался. Это оказалось проще, чем спорить прямо сейчас. И, вдобавок ко всему, она и сама хотела иметь веский повод спуститься в канализацию снова. Ей хотелось
столкнуться лицом к лицу с любым заговором, в который, по мнению Готрека, они оказались
вовлечены, встретиться с любыми опасностями, что мог предложить её город помимо
полумеханических крысомонстров, и испытать свою храбрость против них. Единственная
причина, по которой она сама не предложила этого несколько дней назад, заключалась в её
уязвленной гордости, которая не позволяла этого сделать. По какой-то причине употребление
необычайно большого количества алкоголя сделало это препятсвие куда менее
существенным, чем вчера.
— Так куда мы направляемся прямо сейчас?
— Изучать скавенов в канализации. Ты хоть слово слышала из тех, что я тебе сказал?
Элсворн посмотрела на него, как будто он сбредил, и она начинала думать, что так оно и
было. — Я имела ввиду, именно
— Ты говорила, что можешь раздобыть нам ключ к некоторым особенно труднодоступным
участкам старой канализации.
Элсворн остановилась. Она уставилась на Огнеубийцу, разинув рот. Разве она могла ему
пообещать
— Мы идем прямо сейчас? – спросила она.
— Конечно, нанесем удар пока мой топор не высох, я о том и толкую.
— Но мы оба ещё пьяны!
— Некоторые из моих лучших планов были составлены после доброй попойки.
— Я в парадной форме.
— Как сказал Оринкул, тебе бы не помешало ее немного разносить. И, кроме того, с тобой
твое оружие. Что ещё тебе нужно?
Элсворн глубоко вздохнула. У нее закончились оправдания, а Готрек высказал много очень
интересных мыслей. — А ты случайно не помнишь, что я получаю взамен помощи тебе?
— Ага, - ответил Готрек, мрачно улыбаясь и пьяно пошатываясь, и неуклюже проводил
большим пальцем по лезвию своего топора пока на нем не выступила кровь. — После этого
ты сможешь сразиться со мной.
Гарвил был единственным человеком на дежурстве, когда они вдвоем подошли к гарнизону
Кованных. Кавальер одиноко сидел посреди холодной кирпичной караульни, закинув ноги на
большой дубовый стул и оперев книгу на бедра. Он опустил книгу и поднял бровь, когда
Элсворн, шатаясь, вошла в открытую дверь с Готреком, поддерживая того под мышку.
— Это не то, чем кажется, - уверила его Элсворн.
Гарвил пожал плечами и вернулся к книге.
Элсворн хотела было подойти к нему и потребовать объяснений, почему он был настолько
равнодушен к тому, что она привела с собой в казармы здоровенного Огнеубийцу, но Готрек
уже порывался уйти. Он остановился, чтобы рассмотреть знамена и корявые деревянные
трофеи, украшавшие стену. Элсворн сумела оттащить его прежде, чем он успел бы что-то
сломать, выведя его из караулки на лестницу к общежитию на верхних этажах. Это привело их
в короткий коридор.
Кирпичные стены перемежались крепкими деревянными дверями и зарешеченными
окнами. Химические лампы горели в настенных стойках.
— Моя комната как раз в конце этого коридора, сказала она, отпустив Готрека и быстро
двинувшись по нему. — Но я чаще всего сплю над конюшнями рядом с Кометой. Или дома, иногда. Половина гарнизона все равно где-то в другом месте большую часть времени.
— Так где же этот ключ?
Элсворн оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Гарвил действительно
единственный здесь, и что ближайшие комнаты действительно были такими же пустыми, какими казались. Готрек медленно пошатывался в середине коридора на полпути к ней.
Небольшое пламя его топора и тусклое свечение руны в его груди освещали грубую
кирпичную кладку по обе стороны.
Элсворн на мгновение задержала взгляд на руне, сморгнув снезамную волну
головокружения. Она частично была рада, что пьяна. Элсворн не думала, что согласилась бы
хоть на что-то из этого, будучи трезвой, но она надеялась, что её голова немного прояснится
прежде, чем они доберутся до канализации.
— Девчуля, - вернул её в реальность Готрек.
— Эта руна, - пробормотала Элсворн, ткнув в его сторону.
— Что в ней?
— Почему ты не использовал ее с той битве с гигантской крысой?
Готрек нахмурился, прежде чем очень драматично покачать головой. — Ты не знаешь, о
чем говоришь.
— Но я знаю, или, по крайней мере…я слышала истории. Дэгал…
— Это та? – спросил Готрек, указывая на дверь, у которой остановилась Элсворн.
Она моргнула один раз, вспомнив, где находится, и повернулась, чтобы посмотреть.
Кабинет маршала Ордо.
— Да-а-а-а, - произнесла она, внезапно почувствовал себя гораздо менее уверенной в
плане Готрека, чем тогда, когда он объяснял ей план впервые. Прогулка по Длинному Дыму
явно снизила градус её опьянения.
— Твой начальник дома?
Элсворн покачала головой. — Вероятно, нет. Затем добавила с куда большей
уверенностью — Нет. Она не видела маршала Ордо уже неколько дней, но это само по себе
не являлось чем-то необычнм. Скорее всего, он был за городом с войсками леди Зукаус в
Упырином Уделе.
Готрек потарабанил пальцами по рукояти топора. Он задумчиво изучал дверь.
— Ты уверен, что похищение ключа маршала – правильный способ найти логово скавенов?
— Заимствование, - прорычал в ответ Готрек. — Мы его просто
Гурниссон не вор. И да, есть участки старых каналов, которые закрыты даже для золотарей.
— Гарвил видел, как мы вошли вместе.
— Всегда можем его убить.
Элсворн бросила на него сердитый взгляд.
— Это была шутка, - невозмутимо ответил Готрек.
— Ха-ха, - сухо сказала Элсворн.
— Аэльфиечка нашла бы здесь повод посмеяться.
— Я - не она, кем бы она ни была.
— Чертовски жаль.
— Эта дверь, вероятно, в любом случае заперта. Наверное, нам стоит просто…
Раздался треск раскалыващегося дерева, когда топор Готрека вонзился в дреревянную
раму двери. Он оскалился ей противной улыбкой, обнажив желтые обломанные зубы. — У
меня рука соскользнула.
Элсворн зависла над порогом, не зная, оставаться ли ей на места, или уже нырять в омут с
головой, следуя за Готреком вовнутрь. Она колебалась лишь мгновение перед тем, как
выбрала второй вариант, хотя бы просто для того, чтобы не дать Огнеубийце нанести ещё
больше ущерба, ччем он уже успел.
Не в силах больше сдерживать любопытство, она оглядела комнату, пока пересекала её. Её
никогда раньше не приглашали в кабинет маршала-кавальера. Он был меньше, чем она
ожидала и довольно скудно обставлен.
Ордо был воздержанным человеком. Он придерживался аскетичного сигмаритского
вероучения, которое возвещало, что спасение Владений придет не через молитвы смертных
или деяния великих героев, а через упорный труд и пуританство. Он был высоким и резким.
Элсворн не могла даже вспомнить, чтобы видела, как он ест. Его единственным настоящим
богатством был его конь, Ночной Волк, великолепный зверь из Шаиша, которому Элсворн
могла лишь позавидовать издалека. Преданность зверя Ордо была такова, что никому, кроме
его хозяина, он не позволял приближаться к себе.
В кабинете был книжный шкаф без книг, стол без стула. Карта города с недвижимостью, принадлежащей семье Зукаус, отмеченной булавками, покрывала одну стену.Единственным
украшением, если его можно было так назвать, было выцветшее пятно крови на половицах.
Взгляд Элсворн на мгновение задержался на этом месте, а затем она подняла глаза.
Готрек уже был у стола, роясь в ящиках.
— Готрек, -прошипела она, опасаясь шуметь ещё больше, чтобы не предупредить Гарвила
внизу о том, что они затевают. Её рука инстинктивно потянулась к рукояти меча. — Если
хочешь просмотреть бумаги маршала, то хотя бы делай это с большим уважением.
— Какие бумаги? – единственный глаз Огнеубийцы просиял, когда он поднял связку
толстых бронзовых ключей. — Тут ничего нет, кроме этого.
Элсворн ослабила хватку на мече.
Может быть, они все-таки смогут провернуть это дело, найти логово скавенов и вернуть
связку в ящик маршала до того, как кто-либо обнаружит их исчезновение.
Она протянула руку ладонью вверх, чтобы взять ключи у Готрека. — Но если кто-то и будет
их нести, так это я. Если они потеряются, то это будет стоить мне головы.
— Довольно справедливо, - ответил Готрек, отдавая ей связку.
Элсворн расстегнула ремень, продев его через большое латунное кольцо, и снова его
застегнула. Она подергала его, убедившись, что ключи надежно закреплены. Они громко
звякнули. — Так, - сказала она, подумав немного. — Где же дверь, которую они открывают?
Дверь магазина открылась сама собой.
Элсворн предположила, что нажимная пластина под брусчаткой соединена с лебедочным
механизмом с другой стороны двери, но все было так искусно сделано, что выглядело, как
магия. Готрек поворчал на «показушность и безделушки», когда протопал под перекладиной, но Элсворн боялась, что он дует против ветра. Декоративная автоматика была настолько
модной и обыденной, что можно было бродить по Спицевому шоссе и наблюдать за толпой
нищих, что развлекали толпу жужжащими устройствами на своих плечах. Оставив эти мысли, она проследовала внутрь за Огнеубийцей.
Она с интересом осмотрелась. За все время, которое она сопровождала конвои с
токсичной жижей во двор снаружи, она ни разу не бывала внутри магазина Арилдэ Флатхельм.
Учитывая размер здания, оно было на удивление маленьким и тесным внутри. Элсворн
рассудила, что большая часть внутреннего пространства была отдана сложным алхимическим
аппаратам, а витрина предназначалась исключительно для привлечения прохожих. Цветные
жидкости пузырились во флаконах, испуская едко-сладкие ароматы, которые вызывали слезы
на глазах и увеличивали ее и без того дьявольскую головную боль. Странные элементы, дистиллированные эссенции восьми Владений Смертных, мерцали в стеклянных колбах.
Элсворн сморгнула засветы с глаз и отвернулась.
Центр комнаты занимал старинный арканоскоп огромного размера, его разнообразные
скопления линз и сфер были покрыты полированной латунью.Он выглядел, стоя там, в центре
помещения, совершенно неуместно, и Элсворн предположила, что его главное
предназначение – скрывать большую трещину в полу под ним. Достаточно сказать, что и с
этой задачей он сравлялся не очень хорошо.
Одну сторону комнаты занимал большой прилавок. На нем в запертых ящиках были
выставлены алхимические инструменты на продажу. Стена позади была уставлена книгами, их
кожанные корешки был хрустящими и не погнутыми, сухие названия академических трактатов
были выполнены золотым тиснением. За прилавком стол опрятный джентельмен с тонкими
усиками и в накрахмаленном белом фартуке. Элсворн и Горек разделили слегка
снисходительное хмурое выражение.
— Могу ли я вам помочь? – спросил он.
— Ага, - ответил Готрек прежде, чем Элсворн успела открыть рот. — Можешь помочь нам, если пойдешь прочь и приведешь нам владельца этого места.
— Госпожа Флатхельм как раз сейчас занята очень деликатным процессом. Уверяю вас, я
смогу вам помочь со всем, что вы ищете.
Помощник Арилдэ был явно напыщенным клоуном, но вряд ли это было преступление, заслуживающее наказание, которое подразумевало иметь дела с воинственным
Огнеубийцей.В добавок ко всему, у нее болела голова, и у нее было непритное подозрение, что Готрек сейчас начнет кричать, после чего, весьма вероятно, крушить вещи. Она постучала
по оарнжевым цветам на своем нагружнике. — Знаешь, что они означают?
— Кованные Затворы, - сказал мужчина, заметно менее уверенно, чем мгновения назад.
— Полк Зукаус.
— Верно, так что я могу поговорить с Арилдэ или с тобой. Что предпочитаешь?
— Я…э…я просто схожу за не, ладно?
— Думаю, так будет лучше. Мы подождем.
Молодой человек выбежал из комнаты через дверь за стойкой, которая до момента, пока
он не активировал механизм, оставалась полностью скрытой среди книжных полок.
— Я бы и сам не смог сделать это лучше, - произнес Готрек. Он выглядел разочарованным.
— Я надеялся, что он вынудит меня ударить его.
— Ты мне расскажешь, что мы тут делаем? – спросила она, пока Огнеубийца с
любопытством прохаживался вдоль витрин. — Только не говори, что мы здесь «изучать
скавенов». Я поняла эту часть. Но я не вижу здесь никакой канализации.
— Я слышал некоторые особые слухи об этом месте, - ответил Готрек, понюхав пары, исходящие из перегонной колбы, и отшатнувшись с удивленным кашлем. Он яростно моргнул.
— Вот это вещь!
— Какие слухи? От кого?
— От кузена Арилдэ, конечно.
— От её кузена?
— Хочешь сказать, что не знаешь?
— Знаю кого? И если не дашь мне прямого ответа на этот раз, клянусь, я… Готрек, ты
уверен, что тебе стоит это пить?
Огнеубийца засунул палец в конденсационную трубку, выходившую сбоку от перегонной
колбы, и теперь сунул его в рот, одобрительно кивнув. Элсворн в ужасе уставилась на него.
— Вкус аниса, - произнес Готрек, тронувшись дальше по магазину, чтобы пощупать что-ниюудь еще, к чему, вероятно, прикасаться не следовало.
В ожидании Арилдэ, совершенно не желая тратить силы, чтобы удерживать Готрека от
отравления при дегустации, Элворн решила, что сейчас самое время заняться порезом на
руке.
Она вытащила из-под рукава небольшой сверток и рамотала его тканевую обертку. Внутри
был простой флагон с несколькими каплями драгоценной Авка Гиранис. Целебную воду
можно было получить лишь из нескольких редких источников, которые неизменно были
спрятаны в отдаленных, труднодоступных уголках Гирана, и которые обычно ревностно
охранялись рощами Сильванет, подпитываемыми ими. Из-за своей неоспоримой ценности и
редкости Аква Гиранис стала универсальной валютой во всех Владениях Смертных. Золото и
драгоценные камни значимой ценности ни в одном месте, где проходил функционирующий
торговый путь во Владение Металла.
Элсворн смочила ткань небольшим количеством целебной воды. Предварительно очищать
ткань не было необходимости, так как Аква Гиранис сама уничтожала любую заразу или
токсины, которые она только могла подцепить во время своих перемещений по Сероводной
Цитадели. Влажной тканью она промокнула порез на своей руке. Ощущение не было
колющим. Чувство тепла и комфорта проникло через порез и медленно распространилось по
всей руке. Она пошевелила пальцами и сжала кулак. Порез уже начал закрываться. Она
поднесла флакон к губам и запрокинула голову, чтобы выпить последние несколько капель. В
нее словно просочились свежие жизненные силы. Пульсация в голове ослабла, и она сразу
же почувствовала себя более бодрой.
владную тканьь и теперь уже пустой флакон обратно в рукав. Неважно, что она только что
проглотила половину недельного жаловиния. Прямо сейчас она готова была поспорить с
самой Всекоролевой, что это того стоило.
В этот момент Арилдэ Флатхельм вошла через заднюю дверь со своим взволнованным
помощником, остававшимся позади.Она выглядела так, будто взаправду был заняла каким-то
требующим её внималтельности делом. На ее лице были кожанные очки, стеклянные линзы
которых были обожжены дочерна. Седые волосы были собраны в тугой пучок и покрыты
сеткой. Её стеганный белый халат тлел там, где на него попали капли какого-то едкого
вещества, что вкупе с её появлением в свирепой ярости, придавало ей вид, что будто она сама
в любой момент может воспламениться.
Она на мгновение задержала взгляд на Готреке, очевидно, отметив Огнеубийцу как
любопытный элемент, но решила обратиться к женщине в форме.
— Что все это значит? – потребовала она без предисловий. — Врываться в мой магазин и
вселять страх Грунгни в моего ученика. Она выпрямилась, оказавшись не выше груди Элсворн, но лишь подчеркнув ширину своих плеч и матриархальную комплекция. — Я плачу твойей
госпоже положенные ей выплаты, и если у тебя нет веской причины быть здесь, то могу
пообещать, что она об этом узнает.
— Успокойся, - сказал Готрек. — Нас прислал Оринкул. Он рассказал нам о твоей
проблеме.
Алхимик моргнула в изумлении. — Он рассказал?
— Проблеме? – произнесла Элсворн.
Арилдэ снова взглянула на Элсворн, на этот раз больше с надеждой, чем с гневом.
— Хотите сказать, что принесли ключ?
— Да, - ответил Готрек.
— Но как Оринкул вообще… - начала было Элсворн, прежде чем её усталый разум наконец
достаточно осознал, чтобы сложить дважды два в единое целое. Она повернуласть к Арилдэ.
—
Арилдэ кивнула.
— Тогда он…
— Флатхельм, - закончил за нее Готрек. — Да. Постарайся не тормозить, девчуля.
— Но они один из самых могущественных кланов дуардинов в городе!
У Флатхельмов были наследственные права на залежи циклокамня под Великой Осью, некоторые из коорых разрабатывались уже век, но все ещё приносили щедрые доходы.
Гирансикй камень Владения был единственным ценным веществом, которым Сероводная
Цитадель сама себя обеспечивала. Он питал все кузницы города, стимулировал
неестественный рост продуктов питания в закрытых промыщленных садах и питал
мистическую защиту внешних стен, и все это были лишь некоторые из его многочисленных
применений. После истощения мирокамень даже восстанавливался со временем, пропитанный самой сущностью Гирана, но в городе было полно как шарлатанов, так и
нескольких по-настоящему маститых алхимиков, подобных Флатхельмам, которые утверждали, что разгадали секрет ускорения процесса.
— Бедный Оринкул, - вздохнула Арилдэ. — Он ввязался лишний раз ввязался в
беспорядки.
— Извините, я все ещё не понимаю, что мы тут делаем, - произнесла Элсворн, устало
потирая глаза. — Что там насчет проблемы?
Арилдэ взгляднула на своего помощника, который пожал плечами, а затем снова
вздохнула. Покачав головой, она наклонилась, чтобы взять что-то из-за прилавка. Элсворн
ударилась спиной об арканоскоп, когда инстинктивно потянулась рукой к пистолету, осознав, что предмет, который взяла Арилдэ был огромным трехствольным ружьем. Стрелки Вольных
Рот обычно носили громоздкие смертоносные фузеи небольшими группами, или по крайней
мере в комплекте со специально разработанными щитами-павезами, которые помогали
удерживать ружья в устойчивом положении во время стрельбы. Арилдэ перекинула кожаный
ремень оружия через плечо. Её широкая впина, казалось, могла выдержать весь этот вес.
Металлический обруч, приваренный к верхнему стволу, позволял ей поворавиваться и
целиться, если возникнет такая необходимость. Деревянный приклад плотно упиралкся в
толстую подкладку ее белого халата, а другая рука располагалась на спусковом крючке.
Элсворн заинтересовалась. Любая проблема, для решения которой требовалось убойное
ружье, по своей сути являлось её работой. — Что ты собираешься с этим делать?
— Если мы отопрем дверь внизу, мне это понадобится.
— Насколько велика эта проблема?
— Вероятно, будет лучше, если я просто покажу.
Арилдэ Флатзельм провела из через заднюю дверь, оставив сбитого с толку помощника
вновь присматривать за магазином на вермя её отсутствия. Они прошли через несколько
комнат, в каждой из которых, казалось, размещалась как минимум одна урчащая цистерна, небольшое количество инженеров и много пара. Стальные сосуды были таких гиганствих
размеров, что они положили конец любым догадкам о том, чем было занято оставшееся
пространство здания Арилдэ. Элсворн с благоговением подняла взгляд. Возвышаясь над
головой и опасно вибрируя, с навершием, окутанным паром, цистерна больше всего
напоминала вулкан, готовый в любой момент извергнуться. Обслуживающий персонал был
слишком занят проверкой циферблатов, добавлением порошкообразных реагентов и
протиранием защитных очков, чтобы заметить, как их работотадель и её необычные спутники
проходят мимо.
— Немногие могут видеть эту сторону моей мастерской, - прокричала Арилдэ, повысив
голос, чтобы её услышали сквозь рев, скрежет и хлюпанье машин, что несколько умаляло
серьезность её слов. — Мои ученики связывают себя клятвами никогда не раскрывать другим
то, что они здесь видят. Если вы действительно друзья Оринкула, то я ожидаю, что и вы будете
чтить тайны нашего клана.
Готрек держался за свою голову, как будто эти толпы инженеров сверлили её, и прорычал
в ответ что-то гортанное на языке, который Эльсворн не понимала. Непринужденно. Элсворн
оглянулась вокруг. Она сомневалась, что смогла бы описать что-либо из этого другому
человеку, даже если бы и захотела. Она молча кивнула Арилдэ, и та, казалось, была
удовлетворена и таким ответом, и продолжила.
— Здесь мы обрабатываем использованный циклокамень. Как вы, вероятно, знаете, даже
отработанная суспензия камня Владения с фабрик сохраняет небольшое количество энергии, семя, если хотите, которое ожидает привильных условий для произрастания. Это именно то, что сейчас воссоздается в ферментационных емкостях.
— Разве отходы из циклокамня не предельно токсичны? – спросила Элсворн.
— Так и есть, - ответила Арилдэ с кивком, очевидно, впечатленная её познаниями.
— Отчасти это причина появления Упыриного Удела вблизи Внешнего Круа. Когда-то этот
регион был частью Леса Ужаса, до того, как мои предки начали закачивать туда отходы.
— Тогда я бы сказала, что хорошо, что вы придумали, как превратить это обратно в
мирокамень.
Арилдэ фыркнула. — Если уж говорить начистоту, что отходы процессов преобразования
даже ещё более токсичны, и, конечно, после вторичного использования, камню приходит
конец, - оставив свою фузею висеть на шее на кожаном ремне, она сделала жест рукой. — Его
больше не будет.
— Разве он не восстановится потом?
— Не после переработки для вторичного использования.
— Но… - Элсворн обнаружила, что размышляет об огромной, бесконечно движущейся сети
рабочих путей Сероводной Цитадели в совершенно новом и совсем нелестном свете. — Разве
в конце концов тогда он не иссякнет?
— Не при моей жизни. И уж точно – не при твоей. А теперь взгляните на это, - дуардинка
указазала сквозь пар на сеть труб, которые, казалось, тянулись повсюду, как грибница какого-то гигантского гриба. — Отходы процесса проходят по этим трубам. В них ещё остается
немного магии, и некоторые алхимики полагают, что именно они и придают веществу его
вредные свойства. Но мы пока не можем извлечь их, по крайней мере, не текущими методами, поэтому мы просто позволяем им стекать вниз в старый канал, что проходит под этим зданием.
— И что поисходит с ними потом?
Арилдэ пожала плечами, как будто никогда не задумывалась об этом. — Мои ученики
всегда говорили, что слышали странные звуки из стоков. Они говорили, что когда мы
отключаем насосы, чтобы вычистить трубы или наполнить цистерны, то слишны голоса снизу.
— Голоса?
— Знаешь все эти истории о призраках? Наверняка, просто вибрации откуда-то из другого
участка здани. Нужно залезть в цистерну целиком, чтобы как следует её очистить между
партиями сырья, и поверь мне, это как сунуть голову в колокол – слышно все. Но в последнее
время… - она угрюмо покачала головой. — В последнее время я и сама начала слышать то же
самое. Голоса и что-то похожее на сверление. А вчера… - она замолчала, словно раздумыва, что сказать. — Видели большую трещину на полу моего магазина?
— Я видела арканоскоп, который вы поставили сверху.
— Было небольшое землетрясение. Совсем небольшое, но мне пришлось закрыть
мастерскую на день. Честно говоря, с тем количеством летучих химикатов, что я здесь храню, удивительно, что мы отделались несколькими расколотоыми кирпичами. Но если это
повторится снова, то я не могу надеяться, что нам повезет также и во второй раз.
Эсворн повернулась к Готреку, который вел себя на удивление тихо.
— Почему ты просто не попросил Разболтанных Пушек расследовать это дело вместе с
тобой? Это ведь именно то, что они и должны делать.
Огнеубийца хмурился ни на что конкретное, его единственный глаз был налит кровью и
полон мигрени. — В этом городе есть места, куда просто не может зайти нищий, и двери, которые может открыть мне только офицер Вольной Роты.
Ключи маршала Ордо. Конечно.
— Тун сказал, что ты уже обыскивал туннели.
— Слишком поздно. Скавены трусливы, но они и хитры. Само собой, что они замели следы
и сбежали задолго до того, как мы вернемся с подкреплениями, чтобы поймать их.
— А почему ты просто не пошел с этим в Шлюз Сероводной, вместо этого придя сюда
пьяным со мной?
— Потому что Серые Колпаки поголовно идиоты, и ты бы не согласилась сюда прийти на
трезвую голову.
Элсворн пришлось признать, что Готрек был прав. Именно в такие моменты она ясно
осознавала, что совершенно его не понимает. В один случайный момент он говорил что-то о
судьбе, но все равно действовал так, будто какой-то сумасшедщий провидей указал ему искать
её на дне кружки эля где-то в Гиране. В его разговорах о заговорах, монстрах и мерзких тварях
в канализации, несомненно, были намеки на уличного безумца, но он рассказывал это с таким
пылом, который опровергал его безучатное отношение. Это было, по-своему, заразительно.
Честно говор, она и спорила тольок ради спора. Она уже решила следовать за Огнеубийцей, куда бы он её не привел, и понести бремя любых последствий, которые её настигнут. Все, что
угодно, лишь бы избежать ещё одного утомительного дня рутинного исполнения долга.
В конце цехов ферментации Арилдэ открыла дверь, которая привела их к лестнице. Они
начали спускаться вниз. Алхимический свет вспыхнул, как чиркнувшая спичка, при их
появлении, осыпал лестничный пролет искрами и наполнил его тусклым красноватым светом.
Арилдэ сдвинула очки на лоб, чтобы лучше видеть в полумраке. И крепче сжала свою фузею.
— Сточные трубы ведут прямо сюда, - сказала она. — Они проходят прямо за стеной.
— Насколько ядовито из содержимое? – спросила Элсворн, внезапно вспомнив о Дэгале
и его испорченных варп-камнем останках, за мгновение до того, как те бросили в печь
крематория.
— Очень, - беззаботно подсвердила её опасения Арилдэ. — Но не волнуйся. Он
совершенно безвреден внутри труб.
Элсворн больше беспокоило, что произойдет, когда отходы вторичного мирокамня
неизбежно покинут трубы, учитывая, что они все сейчас двигаются в одном направлении, но
алхимик больше ничего не сказала на этот счет, а Элсворн слишком боялась ответа, чтобы
спрашивать.
Арилдэ вели их, и они спускались все ниже. На каждом повороте лестницы, как только свет
фонаря позади начинал тускнеть, впереди вспызивал другой, чтобы неистово осветить им путь.
Элсорн убедилась, что слышит, как что-то капает. Она снова подумала о реках яда, что текли
по стенам рядом с ней. Она старалась игнорировать эту мысль так долго, как только могла, прежде чем не решила, что ей нужно снова вернуться к её обсуждению с Арилдэ.
Однако, как только она решилась, лестница вывела их в мальнькую комнату, похожую на
подземелье. Она была полностью лишена мебели или хоть каких-то особенностей, за
исключением стальной двери в стене напротив. Замок на двери выглядел невероятно
тяжелым, и на нем были выгравированы руна. Элсворн была знакома с такими замками. Их
можно было обнаружить по всему городу, обычно на дверях, запирающих особо опасные
участки канализации, к которым городским властям все еще мог время от времени требоваться
доступ. Рука Элсворн скользнула к связке ключей, висевшей у неё на поясе. Арилдэ Флатхельм
была одной из арендаторов леди Зукаус. Разумно было предположить, что у баронессы
должна быть копия ключа.
— Это здесь, - сказала Арилдэ. — То, то едва не раскололо мой магазин пополам, находится там, внизу, но я не могла пойти и выяснить, что это такое. Железокованные замки
почти невозможно взломать без соответствующего ключа.
— Оринкул мне так и сказал, - произнес Готрек, поворачиваясь к Элсворн. — Тепреь ты
понимаешь, зачем мне нужно было взять тебя с собой?
Элсворн кивнула.
Арилдэ мрачно взвесила свою фузею в руке. — Тогда продолжаем.
— Ты пойдешь с нами? – удивилась Элсворн.
— Ты шутишь? Я все время думала, что находится за этой дверью, с тех самых пор, как
впервые арендовала это место.
Элсворн глубоко вздохнула. Если бы только она могла предвидеть, когда надевала свою
парадную форму этим утром, что отправится в токсичную канализацию с известным
алхимиком и Готреком Гурнирроном, то она, вероятно, не поверила бы в это. Но, несмотря на
все разумные опасения, которые её посещали, она была в таком же предвкушении, как и
Арилдэ, увидеть, что там внизу.
— Ладно, Огнеубийца.
— Я же предупреждал тебя, чтобы ты не называла меня
Готрек позади нее.
— И я перестану, - ответила Элсворн, просматривая связку ключей Ордо в поисках того, который подошел бы к замку Арилдэ. — Как только ты перестанешь называть меня
ГЛАВА 5. ШЛАМОВЫЕ ЯМЫ
Спраррк позволил себе насладиться коротким, маниакальным хихиканьем. Его
подчиненные, вопреки всем разумным ожиданиям, следовали всем его указаниям до
последней буквы, и операция по извлечению проходила именно так, как и должна была
проходить, как Драпогрыз и пищал ему в мозг. Звенели цепи. Стенали шкивы. Вращались
колеса. Визжали сверла. Кирпичи, корни и куски старого камня падали через воронки на
трясущиеся сита, где из затем сортировали по размеру в гиганстские вагоны десятки
скавенов=-рабов, сидевших, сгорбившись, над дребезжащими конвейерами на цепях.
Большие машины с неопределенным назначением извергали дым. Запасные скавены-рабы
прыскали мускусом страха в своих загонах. Сам воздух, который вдыхал Спрарк, шипел
чистейшей эссенцией разложения.
Воистину, он наблюдал инженерное искусство скавенов в его лучшем проявлении. Он
поднял морду и принюхался. Его усы ощущались сейчас так же, как зубы, когда он объедался
большим количеством сахара. Они покалывали от магического потенциала. Его хвост напрягся
от предвкушения, и он снова хихикнул.
Его брат, Бластритт, хотел мощи?
Что же, Спраррк даст ему мощь!
Дальше уже трудолюбивые кланокрысы закатывали бочки смолообразной жижи
вторичного камня по сходням на его бронированную паровую баржу. Они занимались этим
уже несколько минут. Под прилезным взглядом красного глаза рычщего боцмана судна, Крика
Желтокрюка, они набили трюм и сейчас сооружали насколько шатких штебелей этого
вещества на палубе. С нетерпеливым шипением Спраррк прогнал небольшуб группу
кланокрыс от одной такой бочки, пнув напоследок. Он осторожно понюхал ее, затем просунул
коготь в щель наверху, где крышка была прибита скорее с избыточным энтузиазмом, чем с
аккуратностью, и, используя мощь своего парового доспеха, сорвал её. Гвозди разлетелись во
все стороны. Один отскочил от его доспехов и едва не пробил сглотнвшего кланокрыса. Поток
опьяняющей мерзости поднялся из бочки и ворвался в его нос, вызвав пьянящий прилив, который бы наверняка заставил Спраррка уткнуться носом в хвост, если бы не
стабилизирующая масса его доспехов.
— Все в точности, как приказано, - сказал Сниф Белолап, поспешив к Спраррку и нервно
проведя хвостом по его лапам. Остальные кланокрысы и команда держались настороженно
на расстоянии, радуясь, что никто из них не был главным. — Так и есть. Так и есть. Разве нет?
— Передай мне немного варп-камня, кретин.
Спраррк щелкнул пальцами перед мордой своего прихвостня и протянул лапу. Сниф
послушно вытащил из-за пояса перевязанный бечевкой мешочек и вытряхнул жалкую
щепотку порошкообразного варп-камня в ожидающую лапу Спраррка. Отходы
перерабатывающих производств, которые просачивались сюда через камни с поверхности, содержали в себе огромное количество энергии, которую люди, как ни странно, не замечали.
Конечно, в своей грубой форме она была им совершенно недоступна, но стоило добавить в
нее немного пыли варп-камня, и…
Там, где светящиеся пылинки варп-камня опускались на поверхность, вещество внезапно
начинало реагировать. Сначала оно становилось зеленым, потом черным. Оно сердито
пузырилось, и от поднимающихся паров шерсть Спраррка вставала дыбом, а десны болели
так, словно все его зубы опухли у корней. Молния пробежала между его усами. Он чихнул.
Сбивающее с толку множество циферблатов и датчиков, встроенных в его наручи, опасно
качнулось за красные отметки. Костюм начал трястись. Предохранительные клапаны
выстрелили небольшим пуском варп-молний, вынудив Крика и его команду инстинктивно
укрыться за всем, что хотя бы отдаленно выглядело неметаллическим.
Сниф Белолап был далеко не таким проворным на своих лапах.
Дикий разряд ударил его в грудь – он был недостаточно мощным, чтобы убить крысолюда
наповал, но достоточно сильным, чтобы сбросить несчастного кланокрыса за борт. Тот
проломил застывшую корку старого канала с
последовал голодный
инженера-колдуна.
Спраррк нахмурился, глядя на бборт баржи и наблюдая, как медленно уменьшается
непрерывный поток пузырьков, а его веко периодически дергалось от остаточного
электричества.
Он ждал.
Было непохоже, что Сниф вернется.
компетентного, как ему придется искать другого ему на замену, чтобы тот следил за процессом
извлечения вместо него. Временами он задавался вопросом, не посылала ли Великая Рогатая
Крыса эти неудачи ему просто ради того, чтобы испытать его изобретательность.
— Желтокрюк! – Спраррк повернулс як ржавой железной рубке как раз в тот момент, когда
смуглый боцман судна высунул из нее голову.Это был покрытый шрамами и успокаивающе
седой кланокрыс с наборов колец в нижней губе и розовым хвостом, выглядывающим из-под
рваного подола темно-синего мундира. Один его глаз был прикрыт черной повязкой. Одна
его задняя лапа была деревянным протезом, а потускневший металлический крюк заменял
одну из передних лап. Именно благодаряпоследнему он и заслужил свое прозвище.
— Полный пар! – пропищал Спраррк. — Прямо в мастерскую!
Крик Желтокрюк оскалился и нырнул обратно в свою рубку.
Зарычали подвесные моторы. Винты наали медленно вращаться, разбивая корку канала, словно стремились взбить старое тесто. Корпус чудесно вибрировал, энергия текла по его
нутру и засталяло судно нетерпеливо дергать швартовые.
Спраррк повернулся к нервной стайке кланокрыс и инженеров, которые все ещё прятались
на дальнем конце лодки.
— Мне нужны добровольцы, чтобы остаться и загрузить вторую баржу.
Больше всего его порадовал лес лап, взметнувшихся вверх.
Элсворн прикрыла нос и рот рукой. Дверь под мастерской Арилдэ Флатхельм вывела их на
узкий выступ с видом на шлюз, где лодки старого канала останавливались, чтобы подняться
или опуститься прежде, чем продолжить путь. Работа какого-то нечеловеческого гения
проложила себе путь через древнюю систему шестеренок и лебедок, раскрывающихся в
ошеломляющее изобилие машин, которые беспрестанно бурили потолок и стены. Над всем
этим нависали сверкающие миазмы пыли и яда. Вонь была сродни той, как если бы ее лицом
окунули в крепкий уксус, но даже это едва ли воздавало должное запазу. Однако смрад, похоже, пошел Готрек на пользу, поскольку он выглядел трезвым и ни разу не пожаловался
на нечестивый грохот.
Арилдэ, тем временем, надела очки обратно на глаза и закрепила маску на лице. — Они
добывают вторичный циклокамень из камней, - сказала она, жесткая маска заглушала её слова
и выражение ужаса, которое, несомненно, посетило её лицо.
То, что началось как несущественная кража с давно заброшенного сталелитейного завода
Внутреннего Круга и незначительное оскорбление гордости Элсворн, сейчас превратилось в
нечто куда более серьезное.
— С какой целью? – спросила Элсворн, понизив голос, хотя это вряд ли было необходимо, учитывая громоподобный грохот, издаваемый буровыми установками скавенов. Но, как
известно, чувства скавенов были острыми, и лучше было перестраховаться, чем потом
сожалеть. — Ты сама говорила, что эта штука бесполезна.
— Для нашей алхимии, - уточнила Арилдэ. — Возможно, они совершили какое-то
открытие, которое пока ускользает от нас. Или, может быть, они просто хотят использовать
шлам, чтобы отравить нас всех. Нет иного способа убедиться, пока мы не спустимя туда и не
осмотрим эти машины.
Элсворн вглядывалась в зеленый туман, наблюдая, как согбенные и долговязые фигуры, спасающиеся, подобно Арилдэ, от ядовитых паров, сновали по скрипучим деревянным лесам.
Они были похожи на муравьев, занимающихся своими непостижимыми делами в своем
адском гнезде. Прямоходящие крысы в шлемах с очками и в разнообразной защитной одежде
тянули за рычаги, хлестали работающих крыс, облаченных лишь в набедренные повязки, и
управляли огромными бурами, которые жадно и громко жевали скалу.
Элсворн подумала про себя, что это было отвратительная пародия самой Сероводной
Цитадели.
Дальше по шлюзу и за разрушенными водными воротами группа крысолюдов спешила
погрузить бочки на железный колесный пароход. Пока они уклыдавали бочки на палубе, вторая лодка уже пыхтела вних по течению. Она низко покачивалась на воде, что означало её
полную загруженность. Постепенно судно двигалось к устью туннеля и растворилось в
ядовитой зеленой завесе, которая в какой-то степени присутствовала здесь везде.
Долгое время Элсворн не могла ни двигаться, ни говорить. Она даже не могла отвести
взгляд, хотя часть её стастно желала этого. Она была воспитана на рассказах о гнусных
крысолюдах. Её тренировали на построениях и тактиках, которые, как говорили, были
успешными против них в прошлые века; она изучала их извращенное общество по старым
учебникам и слушала пугающие истории ветеранов, которые утверждали, что пережили их
спородические вторжения во Владения Смертных. Пребывая в этом невежестве, она считала
себя кем-то вроде эксперта по подземной угрозе, но теперь она увидела, как сильно
заблуждалась.
Реальность оказалась куда более захватывающей и ужасной, чем все то, что она могла себе
вообразить, хотя бы потому, что ни один здравомыслящий человек не мог себе такого
представить. Она сделала медленный, липкий вдох между пальцами, сцепленными у рта, и
почувствовала, как её ужас начал спадать. Если уж на то пошло, она почувствовала себя даже
сильнее от этого пережитого опыта. Ее рассудок подвергся испытанию, которому
подвергались немногие, и немногие проходили такое невредимыми.
Она на дюйм вытащила меч из ножен и приготовилась.
— Я знал это, - сказал Готрек с выражением, которое было не столько ужасом, сколько
удовлетворением. Его губы беззвучно шевелились, как будто он мысленно подсчитывалчисло
скавенов по своей тайной, но очень важной причине. — Готов держать пари, что сейчас ты
рада, что отправилась сюда.
Элсворн смогла только мола кивнуть, снова сконцентрировавшись на адской возне внизу.
— Нам нужно поднять тревогу, - прошептала она сбее под нос. Если бы она и Арилдэ
следили за скавенами отсюда, то Готрек, возможно, смог бы собрать – и вывести из опьянения
– остальных Разболтанных пушек. Если подумать, то лучшей идеей было бы отправиться ей в
гарнизон Кованных, пока Арилдэ и Готрек…
Она повернулась к Готрек, но его уже там не было. Она в панике огляделась прежде, чем
опустить взгляд и выругаться, когда поняла, что Огнеубийца спрыгнул с уступа, пока она
размышляла, и уже мчался по узкой дорожке к ближайшей группе скавенов, оставляя за собой
огненный шлейф от своего топора.
Скавены были заняты дребезжащим медным валом, который, казалось, поглотил все их
внимание. В дополнение к постоянному потоку измельченных камней, он производил столько
шума, что скавены даже не услышали приближения Огнеубийцы, пока его топор не оказался
на полпути к наименее удачливому из их числа. Оставшиеся скавены завизжали от внезапно
охватившего их ужаса и прыснули во все стороны, устроив настоящий бедлам, когда ринулись
на машины, других скавенов и в канал. И словно этого было недостаточно, чтобы
предупредить всех о своем присутствии, Готрек издал мощный боевой крич, который
наполовину был безумным хохотом, наполовину – кровожадным ревом, и обезглавил
убегающего крысолюда обратным взмахом топора.
— Готрек! – крикнула ему вслед Элсворн, вздрогнув, когда скавенсике работники открыли
паническую стрельбу из пистолетов. — Ты не погибнешь, пока мы не сразимся!
Беззвучно проклиная всех Огнеубийц, она выхватила меч правой рукой и один из
пистолетов левой, собираясь спрыгнуть вниз и последовать в битву за дуардином. Сильная
рука Арилдэ остановила её на уступе.
— Если ты думаешь спрыгнуть туда, то тебе лучше не возвращаться. Я забыла упомянуть, что они извлекают из скал шлам вторичного мирокамня? Полные легкие этой пыли наверняка
убьют тебя не хуже скавенской пули в спину.
У Элсворн мелькнула мысль о Дэгале и его трупе, оскверненном варп-камнем. Она не
боялась умереть, но не все смерти были равными, и медленное угасание от мутаций и
погружение в безумие перед милостью окончательного упокоения звучало куда ужаснее, чем
большинство вариантов. Все это время Готрек продолжал прорубать себе путь через толпу
паникующих скавенов. Либо он искал смерти, либо просто не знал об опасности, в которой
оказался.
Элсворн прицелилась, направив ствол своего оружия на пушистый вихрь, окружавший
ярко-оранжевый гребень волос Готрека. Хмыкнув, она опустила его. Огнеубийца, возможно, собирался погибнуть там внизу, но она не собиралаь рисковать и ускорять его уход ради
нескольких мертвых крыс из сотни.
Ей придется найти другой способ.
Когда она быстро осмотрелась, её внимание сосредоточилось на мешанине деревянных
лесов, которые крест накрест пересекали шлюз, и в её голове начала формироваться поистине
ужасная идея.
Внезапный звук парового гудка прервал её мысли.
Вторая из лодок, которую она заметила раньше, тронулась с места, и, судя по тому, как
скавены спрыгивали с шатающихся сходней, а бочки плескались в воде, видимо, преждевременно. Должно быть, они заметили творящийся хаос, распространяющийся по
шлюзу, и решили, будто на них действительно напали, и это не яростная атака одинокого явно
безумного Огнеубийцы.
Её план обрек более ясную форму в её сознании.
Чтобы ни случилось с ней или Готреком, скавенам нельзя было позволить покинуть это
место со шламом вторичного мирокамня Арилдэ. Судьба всего города могла зависеть от этого.
Она сунула пистолет обратно в кобуру и вложила меч в ножны. Отступив назад с
поддерживающей её Арилдэ, она отошла от уступа на несколько шагов, прикидывая
расстояние между собой и ближайшими лесами.Те ненадежно покачивались, словно
предостерегающий палец родителя, в десяти или одиннадцати футах от нее. Она ухмыльнулась
при мысли о том, насколько это возмутительно глупо и опасно, а затем разбежалась и
прыгнула.
Она оторвалась от уступа, все еще шевеля ногами и вращая руками, ухватилась за кусок
скрепляющий веревки и проскользнула по ней остаток пути к леревянной платформе. Леса
внезапно накренились, когда она приземлилась, и на мгновение Элсворн испугалась, что её
вес слишком велик для них.Покоробленные полусгнившие доски явно были собраны вместе
теми неряшливыми худующими, как кожа да кости, скавенами. Однако после нескольких
секунд скрипа и шатания леса выдержали. Она выдохнула, не осознавая, что задержала
дыхание, а затем вытащила меч.
Её вмешательство не осталось незамеченным.
Подобно паукам, привлеченным дерганием насекомого, угодившего в паутину, скавенские
бойцы спускались по шатким лестницам с мечами на поясах и ножжами в зубах. Они двигались
со скоростью и ловкостью, с которыми не мог мечтать сравниться ни один человек, и
превосходили Элсворн численностью минимум пятьдесят к одному. Её единственным
полезным преимуществом, если можно было так выразиться, было то, что она балансировала
на дальнем конце узкой доски, качающейся в добрых двадцати футах над землей, вынужда её
противников подбираться к ней гуськом.
Держась за веревку левой рукой, она чуть приняла чуть более широкую стойку, чтобы
максимально сохранять равновесие, максимально возможные в условиях, когда она опиралась
на неустойчивую поверхность, лицом к наступающей орде, боком, словно дуэлянт.
Как только первый скавен приблизилс в зону досягаемости, она нанесла ему удар мечом.
Тот парировал, его рефлексы были сверхъестественно быстрыми. Он захихикал от
удовольстви, почуяв беспомощную добычу, которой некуда было бежать, но не смог учесть
пищащую массу вредителей, что подталкивали его вперед по доске. Боец тревожно пискнул, когда крысолюд сзади невольно столкнул его вниз. Второй, который теперь возклавлял стаю, запаниковал, заметив быстро уменьшающуюся длину доски и двенадцати футовый обрыв
пере собой. Он вцепился когтями, пытаясь замедлиться, но наступающая стая скавенов
неумолимо толкала его вперед.
Позиция Элсворн на пути этой бешеной орды с каждым мгновением становилась все менее
и менее выгодной.
В нескольких футах сбоку и внизу были ещё леса. Отпустив веревку, Элсворн прыгнула на
них, приземлившись на согнутых ногах и с колотящимся в горле сердцем. Доска застонала, но
на этот раз в её голове было слишком много других мыслей, чтобы беспокоиться об этом.
Оглянувшись назад, она увидела, как отчаявшиеся скавенские бойцы сваливаются с края доски
в рукопашную схватку внизу.
Она взглянула туда.
Скавены были шипящим, визжащим и скрежещущим вихрем, зажатым между массивом их
буров и топором Готрека. Только оранжевый гребень возвышался над ними, словно пила, медленно и неумолимо проходящая сквозь кусок древесины. Элсворн заметила небольшую
группу скавенов в противогазах, что несли хрупкие на вид стеклянные сферы, и крались позади
Огнеубийцы. Она выкрикнула предпреждение, но лишь затем, чтобы его поглотил громовой
раскат выстрела фузеи Арилдэ.
Залп с высокого уступа скосил скавенских глобадьеров, которые побросали бомбы, которые отравили по крайней мере, ещё столько же из них, несмотря на защитные маски на
их мордах, и вынудив остальных бежать в укрытие за своими машинами.
— Иди! – выкрикнула ей алхимик, подняв ружье и установив его вертикально для
перезарядки. Она махнула рукой в сторону уклывающего парохода. — Останови их. Я смогу
прикрыть вас обоих отсюда.
Элсворн кивнула. Готрек и Арилдэ, похоже, были более чем способны самостоятельно
позаботиться о себе, пока скавены продолжали оставаться беснующейся толпой. И ей ещё
предстояло поймать судно.
Она быстро прошла по доске, широко расставив руки для равновесия, но не решаясь
бежать. Дорожка вела к пандусу, которым она и воспользовалась. Шипящий скавенсикй воин
выскочил на неё сверху. Элсворн отреагировал инстинктивно прежде, чем успела подумать, отступив и парировав ржавый скимитар в сторону плоскостью своего меча. Она поняла, что
её пятки свесились с края, и она держится на доске только пальцами ног только тогда, когда
жгучая боль прокатилась по ее подошвам. Скавен победно зашипел и бросился вперде.
Элсворн выполнила поспешный боковой разворот, боль в подошвах почти вынудила её
пошануться, но учитыва альтернативы в виде падения с высоты или скавенского клинка в
животе, она стиснула зубы и провернулась. Разогнавшийся скавен пролетел прямо мимо нее.
Элсворн подняла свой локоть, рука с мечом поднялась и прошла прямо над головой
несчастного крысолюда, а затем подтолкнула скавена ещё на полшага вперед пинком в
корпус. Крысолюд замахал лапами на краю и исез с жалобным визгом, а Элсворн скользнула
обратно на доску.
Она облегченно выдохнула и посмотрела вниз. Еще одна дорожка лесов пересекала шлюз
по диагонали, ссоединяя леса с одной стороны канала с заметно менее прочной конструкцией
на другой стороне.
Колесный пароход наконец-то сбросил швартовые вместе с несколькими членами своей
команды и отчаливал, но Готрек каким-то образом сумел пробиться на него раньше Элсворн.
Огонь со свистом вырывался из его топора, когда жестокая схватка переместилась на палубу
судна. Скавены бросались за борт, лишь не встречаться с ним лицом к лицу. Арилдэ Флатхельм
безжалостно косила выстрелами тех, кто колебался, бежать или нет.
Увидев, что Готрек добрался до судна раньше ней, Элсворн ещё больше укрепилась в
своем намерении самой дораться до нее до окончания боя.
Она размышляла, как лучше спуспиться по той или иной дорожке, когда пронзительный
писк, донесшийся до нее гораздо ближе далекой схватки, привлек её внимание.
Три скавена, один из которых был с церной шерстью, коренастым и с ног до головы
закованным в стальные доспехи, суетливо бежали по доскам к ней. Элсворн подняла свой меч
из метила, как её клинок бликнул зеленой точкой, которая оказалась у нее на груди. Она
подняла глаза и увидела крысолюда присевшего на возвышеннной платформе. Он сгорбился
над винтовкой, которая была больше его самого, прищурился через зеленую линзу и
сосредоточенно высунул язык.
Решившись, Элсворн спрыгнула на диагональную дорожку под ней, как раз тогда, когда
взорвалась на куски. Внезапно, лишившись опоры с одного конца, доска прогнулась под
тяжестью тяжело бронированного скавена, и затем раскололась, опрокинув визжащих
скавенов в воздух.
Элсворн с грохотом приземлилась на нижние леса, и даже не распрямившись полностью, каким-то чудом не запнувшись, перешла на бег во весь опор. Она пересекла застоявшийся
воздух поверх шлюза. Вонь была более, чем ужасной. Она прикрыла нос и рот свободной
рукой, задержав дыхание и молясь Сигмару, чтобы оказаться достаточно высоко над
машинами скавенов, чтобы случайно не вдохнуть худшую часть этой мерзости.
Скавенский пароход выплыл из-под мостика перед ней, лопасти по обе стороны его
железного корпуса в заклепках взбивали воду канала в прогорклую пену, и набирали скорость.
Единственная толстая труба изрыгала ядовитые зеленые пары. До нее внезапно дошло, что ей
никогда не пересеть шлюз и не спустить с лесов до того, как судно и Готрек на нем исчезнут в
туннеле.
Она быстро осмотрелась в поисках альтернативного решения, и резко рванулась к ужасно
потрепанному троссу, который был обвязан вокруг одной из балок над ней. Он был натынут
над каналом к одному из швартовочных колец, прямо перед тем местом, где сейчас
проплывала баржа скавенов. Элсворн прыгнула, не давая себе времени передумать, взмахнула мечом вверх и над тросом, поймала лезвие плоской стороной пальцами свободной
руки и выправила меч горизонтально поперек троса, когда начала скользить. Меч взвыл, как
разъяренная оса. Запах тлеющего троса каким-то образом сумел вытеснить вонь канала из её
ноздрей. Схватка на корме становилась все больше и больше по мере того, как Элсворн
стремительно приближалась к ней, взволнованно крича от едва контролируемого спуска и
бесполезно перебирая ногами под собой.
Скавенский воин с якорем, выжженым на меху его жилистого бицепса, обернулся и
посмотрел вверх как раз в тот момент, когда ноги Элсворн ударили его в грудь, от чего он
вылетел за борт. Удар достаточно замедлил ее, и когда оона отпустила меч, то пролетела
последние пару футов и выбила из легких не весь дух. Она лежала, постанывая, на деревянной
палубе баржи, мгновение чувствуя, как воздух проносится мимо её лица, а голова кружится, хотя сейчас она определенно была неподвижна. Казалось, стены поднялись и сомкнулись над
ней, и она поняла, что судно вошло в туннель. Все это заняло всего секунду.
Она понадеялась, что у Арилдэ Флатхельм хватит здравого смысла отступить в свой магазин
и заббарикадировать дверь за собой.
Туннель становился все темнее, по мере того, как адское свечение буров оставалось
позади. Корабль освещало всего несколько светильников, работающих на варп-камне, которые свисали с рулевой рубки в передней части баржи. Но она знала, что скавены не
окажутся в невыгодном положении из-за отсутствия света. Скорее это, наоборот, касалось её.
— Лежишь посреди боя? – раздался воинственный рев Готрека. — Ты мертва, девчуля?
Огнеубийца отбывался от дюжины скавенских воинов можными взмахами своего
огненного топора. Почуяв более легкую добычу, скавен, что пытался колоть Готрека копьев
из-за спин нескольких своих товарищей, обратил внимание на неё. Лежа спиной на палубе, ошеломленная и наполовину слепая, она прикрывала глаза рукой с мечом от яркого света, а
другой вытащила из кобуры свою перечницу и выстрелила крысолюду промеж глаз. Тот
дернулся назад, выронил свое оружие и с грохотом упал на палубу.
Элсворн схватилась за свой агонизирующий череп. — Прекрасно, - пробормотала она
сквозь стиснуте зубы. — Вот и мой похмелье возвращается.
— Убей ещё несколько крыс, это поможет.
— Поверю тебе на слово.
— Я не позволю тебе испортить совершенно достойную гибель своими жалобами.
Отправляйся в машинное отделение и оставь убийства мне. Нам нужна большая скорость, если
мы хотим настигнуть вторую лодку.
Нахмурившись, Элсворн подняла свой меч, и обернулась, чтобы посмотреть на переднюю
часть баржи.Как бы ей не хотело этого признавать, но Готрек был прав: схватка на этой лодке
была почти окончена стараниями Огнеубийцы, но глде-то впереди была ещё одна, нагруженная опасным шламом вторичного мирокамня.
Рулевая рубка напоминала жестяной сарай, приклепанный к палубе. Гофрированная
крыша укрывала уютную, приподнятую палубу, защищенную от брызг, что летели от гребных
колес. Рулевой штурвал стоял на деревянном постаменте. Наклоненная приборная панель
вмещала в себя сложный набор подсвчеенных органов управления и циферблатов.
Выжженное кислотой переднее окно выходило на освещенные зеленым каменные стены и
темноту впереди.
Дерганный скавен отпустил штурвал и обернулся к ней, вытаскивая варп-замковый
пистолет, застрявший у него в брюках, но рука Элсворн оказалась быстрее. Мозги скавена
брызнули на эти сложные на вид органы управления, и он повис на ручках штурвала, словно
дворянка, упавша в обморок на руках родственницы.
Элсворн скинула его тело со штурвала и быстро осмотрела управляющую панель.
К ее удивлению, многое выглядело довольно понятным интуитивно. Назначение рулевого
колеса было очевидным. Большой рычаг слева от постамента выглядел как тормоз. Другой, что был с ее стороны, имел широкую ручку, вмещающую ладонь, и его можно было двигать
вперед или назад. Короткие треугольные символы, которые выглядели, как числа скавенов, отмечали основание с приращениями на каждом шаге. Толкнуть рычаг вперед к тринадцатому
знаку – и баржа, несомненно, ускорится. Потянуть назад – и она, вероятно, начнет
замедляться.
На вид это практически не отличалось от управления паровым танком или колымагой.
Конечно, она никогда не управляла ни тем, ни другим, но видела их на инженерных ярмарках
и выставках, которые устравивал Железнокованный Арсенал на турнире Зеленой Батареи.
Это было почти тревожно. Мог ли разум скавена, при всем его хищном любопытстве и
способности к изобретательству, быть действительно таким чуждым, если ему удалось создать
что-то столь знакомое?
Она вздрогнула, отвлеченная от отталкивающей мысли гневными выкриками и лязгом
стали, все ещё доносившимися с задней части баржи. Она смахнула комок скавенских мозгов
их окна и выглянула через грязное стекло.
Был ли этот проблеск зеленого света свечение варп-камня другого судна или просто
свечением выхлопных газов в воздухе впереди? Она решила, что есть только один способ
узнать.
— Держись, - закричала она, сжав рычаг переключения передач правой рукой и до упора
толкнув его вперед.
— Быстрее-скорее! – закричал Спраррк, перекрывая неистовый рев лопастей и хлеставшие
по свинцовой крыше рубки брызги. — Больше-пуще мощи варп-камня для двигателей!
— Они не могут больше-пуще, хозяин! – прорычал в ответ боцман Желтокрюк, обе лапы и
похожий на веревку хвост которого сопротивлялись протестующему штурвалу. Периодические
вспышки варп-молний танцевали на его оскаленных зубах. — Мы уже превысили ужасную
тринадцатую передачу!
Двигатель ревел как проклтый, гребные колеса вразались так яростно быстро, что Спраррк
не был уверен, где заканчиваетя рев пенящейся воды и начинается биение его сердца. Вся
команды была намоченной и напуганной. Палуба стала предательски мокрой и скользкой.
Промокшие крысолюды скользили по ней взад и вперед, визжа друг на друга от страха, отчаянно набрасывая веревки на шатающиеся штабеля бочек прежде, чем они успевали
упасть. Стены туннеля пролетали мимо, словно боясь задержаться, и все же судно позади, казалось, настигало их.
Спраррк почувствовал, что его обычная сообразительность и хитрость покинули его
полностью. Как это могло произойти? Атака столь большого и хорошо организованного
войска, столь очевидно осведомленного о самых ревностно охраняемых секретах
машиносроения клана Скрайр, не могло нанести удар с таким малым предупреждением. Где
были разведчики Где были дозорные, часовые и стражи?
этим вопросом, потому что ему очень хотелосьсвернуть их тощие шеи и с пристрастием
допросить, как они допустили такую катастрофу в свое дежурство.
После того, как Бластритт накликал беду под сталелитейным заводом, Спраррк постарался
быть свдвойне осторожным. Разве он не приказывал Снифу Белолапу быть скрытным, как
мышь, при развертывании буров для извлечения? Может быть, его бывший прихвостень
намеренно неправильно расслышал его инструкции в тщетной попытке произвести на него
впечатление своей производительностью? Как это типично для этого жалкого кретина, упавшего за борт и утонувшего, который сейчас даже не может должным образом объяснить
свои неудачи!
Да, неадекватность подохей крысы была, очевидно, единственным правдоподобным
объяснением. Единственной альтернативой было предательство, и он не мог заставить себя
всерьез рассматривать эту версию. Его подчиненные слишком страдали от некомпетентности, чтобы даже помышлять о такой схеме, и скорее Спраррк пожрет свою собственную ногу, чем
Бластритт предаст своего любимого брата-близнеца. Они были больше, чем идентичны
физически. Они были соединены разумом и духом. Успех одного был успехом другого. И если
одному суждено погибнуть, то и другой наверняка угаснет и умрет, если только завистливые
орды их угнетенных прихвостней не пожрут ослабленного выжившего первыми.
Подумав о своем брате, усердно трудящемся в их тайном логове, Спраррк в отчаянии
обнажил клыки.
— Быстрее! – прорычал он.
Он уже потерял половину шлама вторичного камня, которую обещал. Он не собирался
отдавать оставшеся без боя.
— Я их вижу! - выкрикнула Элсворн.
Штурвал трясся у нее в руках, как будто ей приходилось сопротивляться, чтобы не дать ему
соскочить с постамента и укатиться по палубе. Грохот колес об воду был таким сильным, что
она едва могла сылшать свои собственные мысли. Но, несмотря на отвратительное
происхождение и пронзившую ей мозг боль, похожую на боль отстилета, в доведении этой
машины до предела её возможностей определенно присутствовал первобытный азарт. Она
ухмыльнулась от ужа до уха, различив металлический корпус другой баржи скавенов в темноте
впереди них.
Держа обе руки на штурвале, она оглянулась через плечо и крикнула. — Готрек!
Огнеубийца прикончил последнего скавена и теперь ворчливо напевал какую-то
дуардинскую песню для работы, выбрасывая тела за борт. Он также столкнул несколько
тяжелых бочек вторичного камня, которые были уложены близко к корме. Элсворн наблюдала, как они, покачиваясь в светящейся зеленой воде, словно путевые камни, проходящие через
ядовитое озеро, указующие путь к каким-то сомнительным сокровищам, которые духи этого
места не могли отдать достаточно быстро.
Элсворн отнюдь не была экспертом, но даже для неё было очевидно, что уменьшение веса
заметно их ускорило. Теперь, когда другая баржа скавенов была в поле зрения, она была
более чем уверена, что разрыв между ними сокращается. И быстро.
Она лишь надеялась, что у Готрека будет план к тому моменту, когда они настигнут
скавенов, потому что её мысли в данный момент не выходили за рамки того, чтобы
протаранить их со всей возможной скоростью, до какой они были способны разогнаться, и
молиться Сигмару.
Спраррк уперся своим тяжелым, закованным в бронзу сапогом в планширь, который
опоясывал корму баржи. Брызги летели на него, когда лопасти били по грязной воде. Он
посмотрел на преследующее их судно.
— Как им удается так быстро-шустро нас догонять? – спросил Спраррк. — У них точно
такие же двигатели.
— Гляньте, они сбрасывают груз за борт, - пискнул один особенно впечатлительный
кланокрыс из команды, который ухватился за поручни хвостом. Он указал на пенящуюся и
вздымающуюся воду в кильватере парохода и с любопытством повернулся к Спраррку. — Нам
нужно сделать тоже самое!
Спраррк ударил его в ухо. — Дурак-идиот!
Крысолюд беспокойно потер голову, но замолчал и не стал больше ничего предлагать.
Спраррк и не ожидал, что этот кретин из матросов канализационной баржи с количеством
мозгов, как у хорька, поймет. Тот беспокоился только за свою жалкую жизнь, и, возможно, за
дальнейшую пригодность судна к эксплуатации в канализации. У Спраррка же были более
важные заботы. Великая машина требовала энергии! Больше энергии, чем могли бы
выработать скавенские технологии обычными способами. Бех этой энергии всё, что они с
Бластриттом построили до сих пор, будет просто кучей металлолома, обреченного ржаветь в
их тайной мастерской и никогда не вырваться вперед, возглавляя пищащую волну скавенов и
возвещая о настоящей божественности своих создателей. И что ещё хуже – Спраррк будет
выглядеть неудачником на фоне своего брата!
— Они собираются протаранить нас! – снова завизжал тревожный скавен-матрос.
Крепко уперевшись в приподнутую деревянную доску кормы, Спраррку поднял руку так, чтобы та держалась горизонтально относительно качающейся палубы, и направил когти на
преследующее их судно. С рычанием он нажал выступающую кнопку на внутренней стороне
наруча. Секция пластины в форме пистолета отделилась от остальной части, выскочила из его
наруча на пружинах и удерживалась защелками на месте. Пистолет выдвинулся из центра и
зафиксировался. Спраррк сжал кулак, и ствол зажужжал, вытаскивая ленту боеприпасов с
наконечниками из варп-камня, которая была упакована вокруг его запястья под пластиной.
Его зубы сверкнули во мраке. — Это мы ещё увидим-посмотрим.
Элсворн громко выругалась, нырнув под хрупкое укрытие деревянной приборной панели, когда светящиеся зеленые пули накрыли переднюю часть баржи. Окно взорвалось, и снаряды
со свистом проносились сквозь него. Верхняя половина штурвала взорвалась ураганом
летящих во все стороны осколков. Рукоять рычага тормоза исчезла, будучи отстреленной
шальной пулей из варп-камня. Визг смеха бронированного чернокнижника был почти таким
же громким, как и его грохочущие по корпусу судна выстрелы. Элсворн показалось это ужасно
знакомым – он был очень похож на бестелесный голос, что направлял крысиного монстра под
сталелитейным заводом леди Зукаус. Она поднялась и попыталась отстреливаться, но
непрерывный град пуль и новый взрыв безумного смеха заставили ее вернуться обратно в
укрытие.
Корпус издал низкий, мучительный визг. С ужасом Элсворн подумала о том, не тонут ли
они. Реальность была менее драматичной, но столь же неприятной. Без её рук на штурвале
лодка отклонилась вправо и теперь царапала бортом стену туннеля. Они теряли драгоценную
скорость. Пряча голову, она повернула штурвал влево. Огромный пароход медленно
послушался, продолжив скрестись о стену ещё в течение нескольких тяжелых секунд, прежде, чем, наконец, отпрыть к середине канала.
Элсворн облегченно вздохнула, привалившись к штурвалу всем телом, зафиксировав его
на месте, пока пули продолжали свистеть над её головой. Пока она могла заставить их
двигаться по прямой, её задумка с тараном и молитвами все ещё была актуальной. Ведь без
этого, она боялась, никаких других вариантов уже не осталось.
Раздавшийся где-то посреди всего хаоса яростный рев напомнил ей, что она не видела
Готрека с тех самых пор, как началась стрельба. Она быстро огляделась, пригибая голову и
крепко прижимаясь спиной к штурвалу, но нигде на палубе его не увидела.
Возможно ли, что Огнеубийца был убит, и услышанный ею рев был его последним криком
перед тем, как вылететь за борт? Эта мысль наполнила её внезапным чувством печали, хотя
бы из0за дуэли, которая в таком случае никогда не состоится, или из-за заговора скавенов, который её теперь придется искать способ одолеть в одиночку. Она не зашла так далеко, чтобы утверждать, что ей нравится вспыльчивый Огнеубийца, но сражение бок о бок
вызывало определенную сдержанную привязанность.
— Иди сюда, чтобы мой топор попробовал тебя, ты, трясущаяся консервная банка!
Её печаль сменилась сменилась изумлением, когда Элсворн осознала, что причина, по
которой она не смогла обнаружить Готрека на палубе позади заключалась в том, что его там
попросту не было. Она рискнула выглянуть из-за изуродованного штурвала и выругалась. Вот
же он, стоит на бушприте, словно носовая фигура Гримнира на боевом корабле дуардинов, осыпанный пенящимися брызгами и чудом избежавший града светщихся пуль. Топор, которыым он размахивал, был окутан пламенем, несмотря на то, что полностью вымок, и, должно быть, был особенно привлекательной целью в темноте.
— Твоя руна, Готрек! – закричала она. — Используй руну!
— Я пришел сюда не в поисках очередного вмешательства Истребителя.
— Ты пытаешься себя убить?
К её великому ужасу, Огнеубийца лишь рассмеялся.
Глупый дуардин-Огнеубийца стоял на носу их захваченной баржи, ревя во всю глотку, словно был зол на воду за то, что она мокрая. Он размахивал огненным топором, который
брызги воды из канала, несмотря на все их усилия, казалось, не могли потушить. Спраррк
чувствовал неописуемое чувство радости от того, что этот топор был от него так далеко, и что
он, с быстрым умом и природной сообразительностью, что были так характерны для
превосходного мышления скавенов, прихватил с собой очень большую пушку.
Он разжал лапу, временно опустошив боеприпасы своего грохочущего оружия и вынудив
ствол визжать пустым. Пусть татуированный громила услышит смех мастера-чернокнижникаСпраррка и узнает, что его гибель неотвратима. Пусть он увидит, что Спраррк
в своем великолепии не боится этого болвана!
— Ты промазал! – выкрикнул ему Огнеубийца.
Спраррк закудахтал смехом. Этот дуардин был слишком туп для слов! Он указал на
Огнеубийцу, а затем опустил коготь, чтобы указать ниже ватерлинии.
— Взгляни-ка ещё раз, тупое мясо!
Огнеубийца ответил воинственной гримассой, но все равно опустил взгляд своего
единственного глаза на место, куда указывал Спраррк, а звтем издал возмущенный возглас.
Точная стрельба Спраррка продырявила носовую часть его баржи в дюжине мест, и теперь
его судно не только стремительно теряло скорость, но и тонуло. Спраррк рассмеялся над
смесью выражений упрямого лица Огнеубийцы. Ему очень хотелось увидеть, как Огнеубийца
тонет, чтобы насладиться выражением его лица от осознания того, что его грубая сила была
уничтожена его коварством, но он понимал, что это неразумно. Бластритт наткнулся на группу
золотарей и позволил им уйти, но уж он-то будетпоумнее, чтобы не повторять ошибку брата.
Он не даст Огнеубийце ни единого шанса, даже мизерного, вернуться в его ложу с
ативированным вторичным камнем Спраррка и потенциалом разгадать его планы.
— Боцман! – пропищал он. — Уничтожить-потопить эту баржу!
— Да-да!
Крик Желтокрюк поспешил прочь от носа под тяжестью широкой, короткой пушки.
Меньший кланокрыс суетился позади него с парой хлипких стволов, закрепленных на его
спине, каждый из которых был сцеплен с пушкой Крика парой скрипящих шлангов. Боцман
вставил свою пушку в кольцо штыря планширя, развернув её в сторону качающегося
парохода, и умело отрегулировав высоту, чтобы учесть отствание другого судна от них.
Спраррк на мгновение приободрилс, наслаждаясь покалывающим чувством гордости, которую испытывал от очевидного мастерства своей команды. Это хорошо отражало его
собственную гениальность. Затем он повернулся к Крику и рыкнул.
— Чего ты ждешь? Убить-уничтожить!
Элсворн узнала метатель варп-огня по картинкам, которые она видела в книгах. Она с
ужасом вспомнила прочитанное когда-то сопровождающее описание его эффектов, и, на этот
раз, не горела желанием проверять их на себе. Она ожидала, что изрешеченная пулями
деревянная приборная панель в передней части рубки выдержит поток варп-пламени
примерно секунду, но это лучшее, что у неё было под рукой.
Она бросилась на палубу под ним, свернувшись калачиком и прикрыв голову руками.
Раздался
следующим чувством станет жгучая агония, пока её сгорающая плоть слезает с костей. Когда
этого не произошло, она приоткрыла веки.
Она взглянула вверх на испещренную приборную панель, на пылающее грибовидное
облако, которое поднималось из канала впереди. На потолке оно расходилось в стороны, распространяясь во всех направлениях и выбивая каменные блоки, которые, дымясь, падали
в воду внизу.
Элсворн села, дрожа от недоверия, и уставилась с открытым ртом на сгорающий и
выпотрошенный корпус парохода скавенов. Он все ещё подгребал половиной одного
горящего колеса. Несколько скавенов безмно носились по тому, что осталось от палубы, пока
пламя не поглотило и их. Остальные, те живые, кого Элсворн ещё могла видеть, все слабее
плескались в токсичных водах.
Готрек не сдвинулся ни на дюйм со своего места на бушприте. Он опустил топор. — Что ж, я разочарован. Но, зная оружие скавенов, это не так уж и удивительно.
Элсворн решила, что попросит объяснения этого позже. Пока у них были другие заботы.
Присев на корточки рядом с кормчим скавенов, которого она застрелила, Элсворн
оторвала рваный рукав его куртки, чтобы сделать маску. Затем, дрожащими пальцами она
надела её на лицо и завязала на затылке. После всего, что они с Готреком пережили, было бы
постыдно все испортить медленной и унизительной кончиной из-за того, что они надышались
токсичными парами вторичного камня.
Она встала и вновь взялась за штурвал.
Было очевидно, что скавены направллись к гавани где-то ниже по течению от мастерской
Арилдэ.
Все, что ей оставалось делать, так это надеяться, что они успеют добраться до нее прежде, чем их судно затонет.И что они не обнаружат её кишашими скавенами, когда это произойдет.
Элсворн вылезла через открытый люк и рухнула на улицу. Она прищурилась от яркого
света и шума города, как будто была слепа, а касание священника её исцелило. Словно
крысолюды, токсины и постоянная угроза смерти были настоящей реальностью, а все, что она
видела здесть, - лишь невинным сном невинного ребенка. Она нашла в себе силы сесть, когда
Готрек выкраля из канализации следом за ней.
Его мускулистый торс был покрыт укусами, царапинами, синяками и ожогами. Волосы были
мокрыми; вещество, которое он использовал, чтобы закрепить их в гребень, сейчас было
тщательно промыло их коротким погружением в канал, и теперь его шевелюра поникла на его
голове. Что добавило ещё тысячу лет к оценке его возраста на взгляд Элсворн. Он стянул один
саопг и перевернул его. Две пинты отвратительной коричневой жидкости выплеснулись на
былыжники.
Пузомордый дуардин в проезжающей мимо повозке бросил им небольшой флакон Аква
Гиранис, очевидно, приняв их за пару особенно жалких на вид нищих.
Элсворн тихонько подняла его с земли и сунула в карман.
— Вот… - сказал Готрек, пыхтя, как лошадь, которую гоняли без отдыха весь день. — Ты
набрала обороты. Теперь давай…давай… - он наклонился, оперся руками в колени и захрипел.
— Теперь давай вернемся обратно и догоним их.
Элсворн покачала головой, слишком уставшая, чтобы заставить свой рот двигаться тем
непостижимо сложным образом, которым он производил слова. Она удивилась, как могла
когда-то всецело принимать это как должное.
Все усложнилось, став чем-то большим. Что бы не предвещал аванпост скавенов под
мастерской Арилдэ, Элсворн сомневалась, что это что-то хорошее. Ей нужно снова поговорить
с алхимиком. Ей придется доложить о своих открытиях кавальер-маршал, и, вполне возможно, самой баронессе, а, может быть, даже в Грифоний Зал в Великой Оси, дойдя вплоть до
Великого Конклава.
Завтра.
Она выудила часы из специалного кармана на нагрудникею Открыв серебрянную крышку, она мутным взглядом посмотрела на неподвижные стрелки. Она постучала по ним, а затем
поднесла к уху.
После ночной попойки с Разболтанными Пушками, извилистой прогулки по Длинному
Дыму, а затем приключений по канализации под городом, она, должно быть, совершенно
забыла из хавести. Впервые в своей взрослой самостоятельной жизни Элсворн понятия не
имела, который час и где она должна быть. Она задалсь вопросом, почему это так приятно.
Затем задалась другим – когда она приняла решение лечь обратно. Задымленное небо над
ней поплыло.
Ей придется хорошенько обдумать обе проблемы.
Завтра.
Спраррк вытащил свое залитое водой тело на дорожку и судорожно вздохнул. Вода, которой он наглотался, бурлела внутри неудержимым, обжигающим потоком. Он
перевернулся на живот и его вырвало, забрызгав заплесневелые плиты содержимым желудка.
Он содрогнулся ещё раз, выплюнув несколько нитей кислой желчи, прилипшей к его клыкам, и его конвульсии прошли.
Его не покидало отчетливое, глубоко ужасающее воспоминание о том, как он тонул.
Ноующие мышцы его груди, казалось, цеплялись за это воспоминание: жгучая боль в груди от
задержанного духания, а более сильная, которая пришла позже, когда его легкие
превращались в камень, наполняясь прогорклой водой. Если бы не своевременный разряд
варп-молнии, которую Драпогрыз послал в его сердце, то он, несомненно, был бы сейчас
мертв, как Крик Желтокрюк с его бестолковой командой.
Он беззвучно шептал молитвы тому аспекту Великой Рогатой Крысы, который, как он
предполагал, и представлял заточенный демон.
напоминал надломленный визг дальнеписка, а затем в электростатическом шуме других
устройств Спраррка.
Спраррк облизнул заляпанные рвотой гбды в предвкушении того быстро
приближающегося дня, когда их грандиозная работа будет завершена, когда адская воля
Драпогрыза, наконец, будет полностью подчинена его собственной, и почти безграничная
эфирная мощь демона будет в его распоряжении. Больше никаких утомительных угроз или
увещеваний, никаких запутанных сетей заклинаний, триггерных слов и скрещивания когтей за
спиной. Больши ни ему, ни Бластритту не придется существовать как одна душа в двух телах.
Они станут единым целым, как им и было предначертано при рождении, и их воля
объединится в едином сосуде, достаточно могущественном, чтобы вместить такой
неразбавленный гений – совершенную, бессвертную форму Вредолорда Рогатой Крысы!
Медленно, с каждым шагом из его лязгающих доспехов вытекала вода, пока он проделывал
свой жалкий путь обратно в нору, которую делил с братом. Это был долгий путь пешком. Более, чем достаточный, чтобы пока отложить в стороны планы по космическому господству и
обдумать ужасную месть, которую он собирался учинить некоему Огнеубийце и его
помощнице – человеку.
ГЛАВА 6. АУДИЕНЦИЯ У БАРОНЕССЫ
Готрек, верный своим словам, хотел вернуться в канализацию, как только обтер кровь
скавенов с лица и отдышался. Элсворн потребовалась вся её сила убеждения, чтобы
переубедить его.
— Это ужасно огромная канализация, которую нам нужно обследовать всего всемером, -
объясняла она, подразумевая ещё пятерых сварливых золотарей, которые вскочили со своих
кроватей, с похмелья схватив в руки оружие в ответ на грохот и крики, сопровождавшие
возвращение Готрека. Гильдия Разболтанных Пушек представляла собой продуваемое
сквозняками здание из красного кирпича, зажатое между цехом прессовки стали с одной
стороны и малярной мастерской с другой. Оно гудело в любое время от гулких металлических
ударов первого и воняло мощными химикатами, используемыми во второй. — Вероятно, это
потребует много времени на осмотр.
— Много рук упростят работу, - пробормотал Тун, вложив свой короткий меч в ножны и
возвращаясь обратно в постель.
Конечно, Огнеубийца продолжал ворчать, но послушал свои усталые ноги, как
подозревала Элсворн.
Если они всерьез настроены искоренить скавенов из-под Сероводной Цитадели, то это
потребует привлеения такой рабочей силы и ресурсов, которые превышали возможности всех
гильдий щолотарей в городе. Иногда слабого патрулирования полупрофессиональными
отрядами ополчения могло быть достаточно, чтобы не пускать крыс-мутантов на улицы, но
они не были оснащены для подобных задач. По крайней мере, необходимо будет привлечь
Вольные Роты. В свою очередь, это потребует от паровых лордов согласия на назначение
маршала, сдобренное печатью Великого Конклава. Боевые волшебники Коллегии Таинств, вероятно, также захотят, чтобы с ними проконсультировались. Запросы нужно будет направить
в Железнокованный Арсенал. Вероятно, даже направить просителей в Надгробие, хотя бы для
соблюдения формальностей, чем из-за ожиданий реальной помощи. Опасность для города
должна быть действительно серьезной, чтобы Наковальни Молотодержца покинули свою
крепость для помощи смертным.
Элсворн не представляла, как все это будет организовано. Закулисье и комнаты для дебатов
Грифоньего Зала были совсем не полями её сражений. Кавальер Вольной Роты не мог просто
влететь в Великую Ось, вежливо постучать в большие стальные двери Горнила Государства и
объявить (без малейших фактических доказательств на руках), что существует опасный
заговор.
Паровые лорды скорее всего, бросили бы её в лечебницу Зеленой Батареи и выбросили
бы ключ.
Если бы она только додумалась спасти что-то, достаточно компроментирующее с баржи
скавенов до того, как та затонула. К сожалению, скавены не оставили ей такой возможности, да и она не особенно хотела тащить бочку чрезвычайно токсичных отходов вторичного камня
через Внутренний Круг.
Она могла лишь надеяться, что Арилдэ Флатхельм была менее безрассудной в разрушении
шахт под её мастерской, чем Элсворн и Готрек с баржами скавенов.При отсутствии каких-либо
веских доказательств от Элсворн, показания столь уважаемой фигуры, как алхимик, несомненно, окажутся решающими.
— Нам придется действовать умно в этом вопросе, произнесла она.
— Тогда мы пришли по адресу, - ответил Готрек и зевнул.
И Элсворн решила, что лучшее, что они оба могут сделать для Сероводной Цитадели прямо
сейчас, - это последовать примеру сержанта и лечь спать.
— Неделя! – бушевал Готрек, разбрызгивая соленую ветчину и яичницу завтрака по всему
столу. — Ты предлагаешь сидеть здесь целую неделю сложа свои чертовы руки!
Элсворн стряхнула немного яичного белка с воротника. Все ее тело болело и саднило там, куда врезалась её парадная форма. По крайней мере, её краткое погружение в канал смягчило
их. Если это было худшее, что она перенесла из своих переживаний накануне, то она
справится.
Тун, Оринкул, Брижид, Брюни и Ход наблюдали за ней с тем же интересом, с которым люди
собираются вокруг стока, в который кто-то сбросил бомбу. Несколько других отрядов
Разболтанных Пушек сидели вокруг своих низких деревянных столов, тихо переговариваясь и
вежливо игнорируя группу Элсворн и Туна.Другие прислонились к голым кирпичным стенам
столовой, накладывая себе полные тарелки жаренной еды перед тем, как отправиться на
патрулирование. Их всего этого беглого осмотра повседневной жизни Разболтанных Пушек
сплоченная команда Соррола Туна, казалось, была значительно выше среднего уровня, как с
точки зрения численности, так и наглядного профессионализма. Большинство
присутствующих представляли собой группы по двое и трое человек в стеганных жилетов из
шерсти, вооруженных дубинками, и не имели ничего общего между собой, кроми страсти к
убийствам ради денег.
И даже эти мужчины и женщины с мертвыми глазами обходили Готрека стороной.
Элсворн подозревала, что это как-то связано с огромным топором из огнестали, который
он прислонил к стулу рядом с собой, словно это был его приятель. Все это не
очень
— Подумай об этом, Готрек, - произнесла она самым терпеливым тоном.
— Артиллерийский турнир начнется через семь дней. Все, с кем нам нужно поговорить, будут
в Зеленой Батарее, чтобы посмотреть представление.
Она даже слышала, что сама леди Зукаус планировала вернуться из Упыриного Удела, чтобы лично посетить турнир в этом году, что она делала редко. Кража с её сталелитейного
завода, в сочетании с призрачными поездами и различными другими необъяснимыми
проишествиями на её территории, явно побудили её напомнить многочисленным немытым
массам её рабочих и служащих, что она существует. Если бы Элсворн смогла бы поговорить с
самой баронессой вместо того, чтобы передавать бесконечные сообщения через маршала
Ордо и его подчиненных, то она была уверена, что смогла бы убедить ту в серьезности угрозы
скавенов. И если бы у нее получилось, то у них появилась бы не только элитная сила, с которой
можно было бы возглавить любую будущую экспедицию в канализацию, но и убедительный
голос среди других паровых лордов.
Готрек хлебнул разбавленного пива и недовольно нахмурился в свою кружку. — Мне все
равно не нравится.
— Мне тоже не нравится, - сказал Тун. — Ненавижу турнир.
Элсворн усмехнулась. — Все любят турнир.
— А я – нет.
— Он всегда ставит на пушки, - весело объяснил Ход. — И он всегда проигрывает.
— Хорошо, если не считать бесцельного шатания по канализации, как безумцы, то это, честно сказать, лучший вариант, который я могу предложить. Вероятно, потребуются месяцы, чтобы выследить и убедить всех офицеров, с которыми нам придется поговорить просто для
того, чтобы начать
— Ты говоришь так, что бесцельное шатание начинает звучать привлекательно, -
проворчал Готрек.
— Вы оба начинаете походить на Брода Гурнака, - сказал Тун.
— Кто это?
Старый сержант удивленно посмотрел на него. — Ты ничего о нем не слышал? Он был
золотарем. Дуардином. Просто самым известным из Разболтанных Пушек, который когда-либо был. Но он питал особую ненависть к скавенам, уж не знаю почему. Был просто одержим
ими. Дошло до того, что не осталось ничего, что он не смог бы связать с киким-нибудь
грандиозным заговором скавенов с целью погубить город.
— Похоже, это Брод Гурнак – тот, с кем следует переговорить, - сказал Готрек. — Где он
сейчас?
Тун сунул в рот ветчину и задумчиво её прожевал.
— Он сошел с ума, - ответил Оринкул с явным удовольствием. — Он продал свой дом, потратил все вырученные деньги на оружие и отправился жить в канализацию.
— Ни один золотарь не видел и не слышал о нем с тех пор, - продолжил Тун с набитым
ртом. — Это было несколько десятков лет назад, когда я ещё был в Серых Колпаках. Он, вероятно, давно умер.
Золотари за столом погрузились в глубокое, задумчивое молчание.
— Ну… - произнесла Элсворн. — В общем я думаю, что нам больше повезет с баронессой, не так ли?
— А какая она? – спросил Тун, откидываясь назад.
— Простите?
— Леди Зукаус. Какая она? Как говорят люди, она кормит свою лошадь кровью собственных
рабочих и приносит в жертву ребенка на каждый день Сигмара.
— А… - улыбнулась Элсворн. — Почему-то мне кажется, что нет.
— Тебе кажется?
Она вела кусочек соленого мяса по различным яичным препятствиям на своей тарелке.
— Я на самом деле никогда её не встречала ее лично.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что никогда её не встречала?! – снова взорвался
Готрек, осыпав стол и все соседние тарелки очередным ливнем полупережеванной еды. — Ты
же работаешь на эту женщину, не так ли?
— А ты работаешь на Верховного Судью. Ты его встречал?
— Это не совсем одно и то же, - вмешался Тун. — Я бы сказал, что мы работаем на
гильдмастера Дерста, и явижу ее лежащей без сознания на лестнице почти каждый день.
— Готова поспорить, что баронесса нанимает в несколько раз больше людей, чем
Разболтанные Пушки. И большую часть времени проводит в своих поместьях за стенами
города.
Несмотря на постоянную угрозу лиховиков Сильванет, Цирилина Зукаус лишь изредка
передвигалась с конвоем, превышавшим её собственный тесный круг слуг. С этими людьми, Элсворн, по крайней мере, встречалась, поскольку они неизменно были представителями
баронессы среди её рабочих и предприятий в городе. И даже в залах Горнила Государства, где они выступали её глашатаями. Кавальер-Маршал Орда, прямой руководитель Элсворн, был одним из таких людей. Достаточно было сказать, что это был отряд воинов, в ряды
которых Элсворн мечтала однажды присоединиться.
— Но поверьте мне, - продолжила она. — Баронесса не потешный генерал, как некоторые
паровые лорды, которых я могла бы назвать. Ордо возглавляет её Вольную Роту, но я
понимаю, что она превосходная фехтовальщица сама по себе и опытная наездница, а её
солдаты – одни из самых хорошо обученных в городе. Никто не видел больше сражений, чем
Кованные Затворы.
— Я как-то сомневаюсь в этом, - произнес Готрек, глядя на нее со своей неровной
ухмылкой.
— Слышал, что семья Зукаус – одна из старейших в городе, - прервал её Тун, и Элсворн
обнаружила, что благодарна ему за это.
— Одна из, - ответила она. — А может, даже самая древняя. Первая баронесса Зукаус была
здесь ещё до основания города, когда эта часть Сероводного Предела была лишь кучкой
деревень, обнесенных стенами, и горсткой шахт. И большинство этих деревень находились
под её защитой.
— И как её звали?
— Также – Цирилина. Как я понимаю, это семейная традиция Зукаус называть первую
родившуюся девочку в каждом поколении в честь той самой первой баронессы.
— Интересно, что они делают с первенцами? – проворчал Оринкул в свое пиво. — Топят
их в болотах Упыриного Удела?
Дуардин, несомненно, хотел пошутить, но такова была репутация семьи Зукаус, что никто
не хотел смеяться.
Всю следующую неделю Готрек был похож на ребенка, которому показали торт, но
сказали, что его нельзя есть. Он топал по коридорам с топором в руке, и Туну приходилось
все время назначать ему все более обременительные обязанности, чтобы тот не затевал драк
с другими золотарями.
Элсворн, однако, редко выходила за предели гильдии в течение этих дней. В нескольких
случаях, когда необходимые дела вынудили её выйти наружу, она быстро спешила обратно, уверенная, что а ней следят. Казалось, её охватила своего рода мания преследования. Она и
Готрек нанесли скавенам совкрушительный удар, она была в этом уверена, но те были далеки
от поражения. И поскольку она не знала точно,
естественным образом склонялся к тому, чтобы видеть их повсюду.
Она убедила себя, что покидать гильдию небезопасно, как и опасно находиться рядом с
ней кому-то ещё. Она отправила Гарвилу всеточку о том, что нездорова, зная, что её товарищ
кавальер страдает от всех сезонных болезней, что существовали на свете, и не сообщит об ее
отсутствии и не отправится искать её как миниммум неделю. Она подвинула свою семью в
мыслях так далеко, как только могла. Если Алисия не пройдет квалификацию на турнир из-за
того, что Элсворн не приходит домой тренироваться с ней, как обещала, то сестра, вероятно, никогда её не простит, но это было предпочтительнее, чем невольно привести скавенских
убийц к её двери. Она даже забрала Комету вместе с собой, чтобы он был рядом. Сначала она
поставила его в сарай с гильдейскими колымагами, но потом кто-то сжалился над конем и его
перевели в пристройку на кухне, к большому неудовольствию главного повара.
По каким-то причинам несчастный бывший солдат проглотил свои возражения и научился
мириться с присутствием большого улгуанского боевого коняв своей кладовой. Элсворн
поначалу предполагала, что это из-за того, что она была рыцарем-кавальером, офицером
печально известной баронессы Зукаус. Лишь позже она узнала, что это произошло из-за
слуха, ходившего по гильдии, что она была в дружеских отношениях с Готреком Гурниссоном.
Гильдейский зал был, во многих отнешениях, невыразительным зданием, но мог
похвастаться юольшой билиотекой старых карт. Элсворн провела так много часов, корпя над
ними, пока изучала район каналов, где они с Готреком потеряли след скавенов, что начала
бродить по ним во сне. Словно призрак, возвращающийся к месту своей гибели. Иногда она
просыпалась и задавалась вопросом, не сошла ли с ума, как легендарный Брод Гурнак.
Посетители приходили и уходили. Она, наконец, встретилась с гильдмастером Камиллой
Дерст, которая оказалась более измученной и усердной женщиной, чем её описывал Тун.
Единственные обстоятельства, при которых Элсворн могла себе представить, что когда-либо
найдет её в отключке на лестнице, это когда она переволновалась или переутомилась. Дерст, казалось, не возражала против того, что Элсворн реквизировала комнату гильдии, чтобы
использовать её как офис, или даже против того, что она фактически взяла отряд Туна под
личное командование. По-видимому, такова была участь золотаря, сколь бы известными они
ни были. Она также очень спокойно восприняла шокирующие отчеты Элсворн о подлостях
скавенов в её городе. Это, вероятно, тоже объяснялось спецификой труда золотарей. Элсворн
могла только надеяться, что паровые лорды будут более обеспокоенными.
Поздно вечером, накануне турнира, Арилдэ Флатхельм вошла в гильдию в сопровождении
пары вооруженных охранников. Она выглядела совсем иначе, чем в последний раз, когда
Элсворн её видела, облаченная для совсем другого по характеру поля боя в белый
накрахмаленный жилет с лентами, вплетенными в мягкие плечи, и с золотыми карманными
часами на цепочке. Её седые волосы были аккуратно уложены под сеткой из золотой
проволоки. Эмалированные рукоятки пары пистолетов торчали из-под её пояса. Несмотря на
все это у неё ещё оставались едва заметные круги вокруг глаз от частого ношения очков.
Дуардинка сгребла со стула стопку небрежно сложенных карт, положила их на стол перед
собой и села.
— Рада видеть, что с тобой все в порядке, - сказала Элсворн.
— Не настолько, чтобы прийти и убедиться лично.
— Извини. У меня было много дел.
— Ага, - ответила Арилдэ, просматривая листы бымаги, некоторые из которых были
приколоты к стенам и между ними тянулись кусочки цветной веревки, что была повсюду
разбросана в кабинете. — Я вижу.
— Итак, что случилось с обнаруженным логовом скавенов?
Арилдэ поморщилась, словно воспоминание вызывало у нее немприятные чувства.
— После того, как ты с Готреком исчела на барже, я вернулась наверх, чтобы взять с собой
нескольких моих учеников. Мы спустились вниз в надлежащем снаряжении и оббнаружили, что большинство скавенов исчезли, но их машины продолжали работать. Мы взялись за
молотки и разнесли там все в пух и прах. Я бы взорвала это место, но моя мастерская
расположена прямо над ним, и неизвестно, насколько устойчив фундамент после того, как
скавены начали его бурить. Но это повод для беспокойствав в следующий раз.
— Как думаешь, что они замышляют?
— Они научились извлекать остаточную магию из шлама вторичного камня, без сомнений.
На этот раз пришла очередь Элсворн поувствовать себя неуютно. Ее город уже был
достаточно небрежен со своими промышленными отходами, чтобы образовать Упыриный
Удел и нажить сбее вечных врагов в виде Сильванет Леса Ужаса. Теперь, как оказалось, даже
его поспешные попытки переработать небольшую часть этих отходов невольно предоставляли
ещё более заклятому врагу почти бездонный запас бесплатной энергии.
— Не бойся, - сказала Арилдэ, уже вставая, чтобы уйти. — Оринкул рассказал мне о твоем
плане собрать поддержку для полномасштабной экспедиции в канализацию. Я с радостью
поговорю с баронессой Зукаус вместе с тобой завтра. Она выслушает меня. Как и другие. Они
знают, что лучше не пренебрегать словом Флатхельмов в этом городе.
Даже заперев себя в гильдейском зале на неделю, как поступила Элсворн, было
невозможно полностью отвлечься от всеобщей взволнованности, когда и старые, и молодые
отсчитывали часы до начала турнира Зеленой Батареи. Это проявлялось и в нехактерной
пружинистостью шагов золотарей, блеском в их глазах и веселостью в голосах. Если
Сероводная Цитадель была подобна часовому механизму, что ежегоный турнир был часом, когда звонили колокола и свистки выдавали свои трели. Только Оринкул и в меньшей степени
Тун, казалось, становились все угрюмее по мере наступления ночи.
— Лишь бы замилостивить рабочих, - ворчал дуардин и разглагольствовал на эту тему
гораздо больше, но у Элсворн, должно быть, всеэ то вылетело из головы, поскольку она ничего
не запомнила.
Элсворн не могла не почувствовать себя не охваченной всеобщим энтузиазмом. Тбма, что
преследовала её всю прошлую неделю, казалась немного менее пугающей, чем казалась ей
поначалу. Завтра она отправится на своего рода битву. Они с Готреком смогут действовать.
Завтра у нее будет шанс обратить непревзойденную огневую мощь Сероводной Цитадели на
таящуюся внизу угрозу, и она с нетерпением ждала, насколько угрожающими скавены смогут
выглядеть тогда.
Со вздохом, Элсворн откинула с себя одеяло и открыла глаза.
У нее никогда не получалось выспаться перед битвой. Она не столько нервничала, сколько
волновалась от предвкушения. Кавальеры в обем и целом были довольно неугомонными. Хотя
она и знала, что завтра ее ждет не сражениеЮ ей казалось, что на кону стояло почти столько
же. Бабочки в её животе определенно не видели разницы.
В комнате было мрачно, но не абсолютно темно. И никогда не будет совершенно темно.
Лампы были потушены, занавески на единственном крошечном окне задернуты, но
оранжевый химический свет пробивался с улицы через щели.
Брижид и Брюни тихонько похрапывали по другую сторону маленькой комнаты на кровати, которую они делили вместе, её металлический каркас дребеждал от ровного пульса стального
пресса по ту сторону стены.
Элсворн тихонько выбралась из постели и надела ботинки, стараясь не разбудить спящих
сестер, и выскользнула из комнаты. Она спустилась внизЮ направляясь в столовую.
Больинство подсобных рабочих гильдии уже спали, но даже в этот час, как она знала, здание
не бывает полностью без присмотра. Печи на кухне поддерживали тепло на протяжении дня, а лампы там никогда не гасились. Патрули могли возвращаться в любое время и всегда могли
рассчитывать, что по возвращении найдутмясные блюда, черствый хлеб, кипящее вчерашнее
рагу и много эля. Чего она не ожидала, так это того, что столовая будет почти полной.
Золотари сгрудились вокруг столов, ковыряясь в тарелках с остатками еды и
переговариваясь низкими голосами. Несколько мужчин, только что из канализации, в
заляпанных кровью куртках и грязных ботинках, хмурились, что делало их похожими на уже
примелькавшейся почерневшей головой мутанта, голова которого в настоящее время висела
на высокой полке с надписью «
похитил у нее эту честь, но покачала головой, так как сейчас у нее были дела поважнее. За
одним из угловых столов шла игра в канонаду. Элсворн заметила Соррола Туна, сидевшего
там с несколькими другими сержантами, вокруг которых собралась небольшая толпа
зрителей.Было похоже, что кости не были к нему благосклонны, что по какой-то причине
совсем не удивило Элсворн.
Готрек сидел один за длинным столом. Это ее тоже совсем не удивило. Топо, с которым он, казалось, не расставался, был прислонен к стулу рядом с ним. Большая миска с рагу и
несколько кружек, из которых только в одной еще оставался эль, пустые стояли на столе перед
ним. Он выглядел умеренно пьяным, что, казалось, было привычным образом отдыха
Огнеубийцы. Его потрескавшиеся губы были слегка приоткрыты. Единственный глаз широка
раскрыт и расфокусированно уставился в невидимые миры.
Элсворн бросила на Туна взляд, полный надежды, но старый сержант был так сосредоточен
на том, чтобы отыграться за последний проигрыш, что даже не заметил, как она вошла. Она
повернулась к Готреку. Ночь перед битвой всегда была долгой, но в компании проходила
легче. В любой компании. Огнеубийца едва ли был товарищем-кавальером, но все же это
было лучше, чем лежиать без сна на кровати, слушая храп Брижид и Брюни. И она ни на
секунду не сомневалась, что у него хватает историй для рассказа.
Она прошла через зал прямиком к столу Готрека и выдвинула пустующий стул.
— Могу я присесть с тобой? – спросила она.
Готрек пожал плечами, но ничего не сказал. Она села.
— Ты - последний, от которого я ожидала бы проблем со сном.
— Гном будет спать только тогда, когда не осталось ни драк, ни выпивки, или когда болтает
аэльф.
У Элсворн были отчетливые воспоминания о том, как она водила полукоматозного Готрека
Гурниссона по различным тавернам Длинного Дыма, но не стала напоминать об этом
Огнеубийце. Она потянулась через стол к его рагу. — Ты не против?
Готрек хмыкнул и подтолкнул ей миску. — Тебе нужнее. В этой жалкой бурде больше мяса, чем на тебе.
— Осторожнее, Готрек. Ты знаешь меня чуть больше недели, а уже превращаешься в мою
мать.
Огнеубийца змыкнул и сложил руки поверх своей косматой рыжей бороды.
Элсворн улыбнулась ему, когда взяла ложку и начала есть. Рагу было очень пряным и
приятно маслянистым, но, как уже заметил Готрек, в нем было очень мало мяса. Классическое
блюдо Сероводной. Она ела медленно и молча, наблюдая за парой хрипящих золотарей, что
соревновались в борьбе на руках за соседним столиком, в то время как Готрек чередовал
выпивку с размышлениями.
— Знаешь, у кавальеров Вольной Роты есь традиция рассказывать истории накануне битвы,
- сказала она.
— У нас не будет битвы.
— Я это знаю.
— Вместо боя мы отправляемся на этот чертов балаган.
— Не усложняй, Готрек. Ты понимаешь, о чем я.
Огнеубийца изогнул кустистую бровь, но что-то явно пробудило его любопытство, поскольку эль в его кулаке остался решительно невыпитым между волнами ворчания. — Какие
истории? – спросил он.
Элсворн откинулась на спинку стула. — Знаешь, как солдат Вольной Роты становится
кавальером?
— Никогда об этом не думал.
— Нас посвящают наши соратники за подвиги в бою.
Она слегка улыбнулась воспоминаниям.
Это был самый лучший момент ее жизни, которым она гордилась, во всех отношениях
превзойдя её третье место в артиллерийском турнире несколько лет назад. Она была
фузилером Кованных Затворов, получив повышение в знак признания её меткости на турнире, и была вооружена трехствольной фузеей, похожей на оружие Арилдэ Флатхельм, и
пистолетом-перчницей своего отца. Её патруль был вызван на защиту самовольного
поселения глубоко в Упырином Уделе, которое в течение нескольких дней осаждали
Сильванеты. Однако, это была ловушка, и Сильванеты атаковали значительно
превосходящими силами почти сразу после прибытия солдат Кованных. Большинство её
товарищей пали духом, когда пали ворота, но ЭЭлсворн обнажила свой меч и сражалась, защищая оружия полка, ужерживая свою позицию достаточно долго, чтобы поселенцы
смогли сбежать в Удел, а кавальер смог забрать её раненого фузил-майора.
Первыми словами её командира, пришедшего в сознание на следующий день, было
требование принести пергамент и перо, чтобы рекомендовать её повышение маршалу Ордо.
Но сейчас она вспоминала этот момент как с гордостью, так и с легкой грустью.
Кавальером, унесшим фузил-майора, был Гарвил, один из её немногих настоящих друзей
теперь, и он всегда утверждал, что скакал от Бледного Дуба и остановился лишь для Элсворн
и ее командира.
Подумать только, древний Владыка деревьев, самый мрачный повелитель Леса Ужаса, был
так близко, а она упустила возможность даже испытать свою храбрость, посмотрев на его.
Она тяжело вздохнула. — Это то, что мы разделяем вместе, но что у каждого из нас
отличается. Собери любых двух кавальеров Вольной Роты у костра, и они легко скоротают
ночь за своими историями.
Готрек бросил на нее долгий, тягучий взгляд, и стеклянный блеск дешевого алкоголя не мог
полностью скрыть внутреннюю боль в его единственном глазу. — Меня не заботят такие
истории. Моя жизнь была наполнена погоней за славой и большими потерями, чем я бы мог
честно перечислить.
— Мне кажется, что именно тебе есть, что рассказать.
Он зарычал и потряс головой.
— Расскажи мне.
Огнеубийца сердито посмотрел на нее через стол. Она уже знала, что он был упрямым и
свирепым, слишком гордым, и, по её смелому предположению, слишком тщеславным, чтобы
молчать, когда дело касалось его собственной истории.
— Некоторые истории слишком длинны, чтобы их рассказывать, - произнес он наконец.
— Мы могли бы задержаться в этом зале ещё на неделю, и все равно не достить той части, где я потерял топор бога или отвернулся от того гнома, кого называл своим другом, оставив
его на произвол судьбы, чтобы я мог найти свою. Все это происходило в совершенно другой
эпохе по сравнению с тем, которая тебя сейчас волнует.
Элсворн поняла, что она таращится. Она не услышала ничего из того, что ожидала от
Огнеубийцы.
— Топор бога?
Готрек нахмурился. — Почему все навостряют уши, стоит им об этом услышать?
Аэлифиечка была такой же.
Элсворн взглянула на топор, прислоненный к стулу рядом с ним.
— Эта безделушка? – Готрек усмехнулся, проследив за её взглядом. — Нет, девчуля, не этот.
Это работа кузнецов-дуардинов, но все же смертных. Я нашел его в защищенных хранилищах
Огнеубийц Унбак, глубоко в недрах их лоди в вулкане под Великим Хребтом Акши. Мой старый
топор был более прекрасным и был выкован богами-предками, когда космос был ещё юн, а
эти миры ещё не снились ни богам, ни людям. И, если бы ты не была наполовину глухой от
ежечасных выстрелов, то услышала бы, когда я уже сказал, что потерял его.
— Как? – спросила она завороженно.
Огнеубийца снова покаал головой.
— Это как-то связано с твоим прибытием в Сероводную Цитадель? Ты его ищешь здесь?
Готрек нахмурился и уставился в свой эль. — Я пробовал его искать какое-то время, но это
ни к чему не привело, как и большинство вещей, за которые я берусь, в конце концов. Я просто
хочу сражаться. И, вероятно, умереть. Мое время давно прошло, знаешь ли, и, возможно, здесь, в этом богами забытом городе, мне, наконец, будет позволено это сделать. Может быть
теперьь, когда судьба ослабила свою хватку надо мной…
Его пальцы лениво постукивали по руне, спрятанной под бородой. Она издавала глухой
металлический звон. Он поряс головой, чтобы не отвлекаться, и продолжил.
— Если бы я только мог найти монстра, достаточно большого, который справится с тем, чтобы убить меня.
Внезапно безрассудное поведение Готрека в бою под мастерской Арилдэ обрело смысл.
В одиночку броситься на орду скавенских воинов. Стоять без доспехов на носу неуправляемой
баржи, пока вокруг свистят пули из варп-камня…
— Почему ты хочешь умереть? – тихо спросила она.
— Хватит твоих вопросов. Мне вообще ничего не стоило говорить.
— Но ты же тот, кто отправил за мной после смерти Дэгала! Почему это тебя вообще
волнует, если все твои желания здесь – напиться и погибнуть?
Готрек осуждающе посмотрел на неё. — А кто сказал, что меня это волнует?
— И если ты так хочешь погибнуть, то почему бы тебе просто не…ну, ты понимаешь?
— Убить себя, ты имеешь ввиду?
— Ну…да.
— Я никогда не пойду на такое бесчестье.
Элсворн немного помолчала. В словах Огнеубийцы было не так много смысла, но она
знала, как честь может связывать руки так же часто, как и указывать правильный путь вперед.
— Что привело тебя в Сероводную Цитадель изначально?
— Ты не поверишь, если я тебе скажу.
— Я, может, и не бывала в Акши или Шаише, но слышала немало невероятных историй.
— Я подошел к первому попашемуся путешественнику, который сказал мне, что
направляется в пивоварню. Мне было все равно, куда он идет, и я ни разу не оглядывался.
Элсворн рассмеялась.
— Я же говорил, что ты не поверишь.
— Что такого случилось, что ты так отчаянно нуждался в пивоварне?
— Эмоциональная ссора с человечьей женщиной, с которой я путешествовал в то время.
— С жрицей, о которой ты упоминал?
— Да.
— Что случилось?
— Она ударилась в религию.
— Она же была жрицей. Наверняка, она уже была религиозной?
— Так ты рассказываешь эту историю или я?
Элсворн махнула рукой, чтобы он продолжал.
— Мы отмылись в маленькой деревне на Роканийском побережье, только что порубив
банду грязных черверодий у Кранзиннпорта. Название её вылетело у меня из головы, да и в
любом случае оно неважно. Однажды утром после серьезной ночи восстанавливающей
попойки, жрица разбудила меня и начала бредить о том, что она увидела свет, ее посетил
знак или что-то в таком роде, который указал ей, что мы должны как можно скорее
отправиться в Удачу Поселенца, что в Хише. Тогда я ещё был настроен на то, чтобы навести
порядок в этих ваших Владениях, и Гримнир знает, что конкретно в этом многое нуждается в
исправлении, но все пошло не так задолго до того, как мы достигли Владения Света.
— Что случилось?
— Кучка этих самопровозглашенных Владык Владений, вот что. Приключилась потасовка, и были произнесены слова, которые уже не вернуть, и мы с жрицей пришли к решению идти
разными путями. Она – с аэльфами, а я – туда, где есть достаточно глубокое корыто и эль, чтобы его наполнить. Так и возникла моя потребность посетить единственный большой город
в радиусе десятка тысяч миль отсюда, и, возможно, обещание ничем не примечательной
смерти в канализации под его улицами.
Элсворн уставилась на Огнеубийцу, открыв рот. Это была самая фантастическая история, которую она когда-либо слышала накануне битвы. Честно говоря, все эта история была
немыслимой, но такой нелепой и рассказаной с таким безразличием к чудесам, о которых
повествовала, что Элсворн ни секунды не сомневалась в её правдивости. Больше всего сейчас
она чувствовала зависть к бывшей спутнице Готрека. Она не могла дождаться собственного
испытания храбрости с Огнеубийцей.
— Расскажи мне остальное, - попросила она.
— С самого начала? Нет уж, девчуля. Следуй за мной, и то я не могу тебе обещать, что ты
проживешь достаточно долго, чтобы услышать всю мою историю.
— Тогда…расскажи мне, как ты попал в Хаммерхолл Акши.
Готрек задумчиво погладил бороду. — Да, полагаю, эту историю можно.
Он поставил кружку на стол и заглянул в нее.
— Но мне понадобится ещё одно пиво.
— Я принесу.
— Тогда лучше десять, - Готрек наклонился вперед, и в его глазу вспыхнул безумный блеск, которого раньше не было. — В конце концов, нам ещё целую ночь убивать время.
Где-то там, наверху, над дымом, трубами и заводскими крышами, Хиш прибыл с даром
нового дня, совершенно незамеченный толпами, начавшими стекатьсяя в Зеленую Батарею
после первых свистков, возвестившихх об окончании ночной смены.
Стрельбище Зеленой Батареи, если называть его по-настоящему, было самым большим
участком открытой земли в Сероводной Цитадели, редким проявлением щедрости к
гражданам в городе, который, как правило, с подозрением относился к любому месту, где
недовольные рабочие могли собраться в больших количествах. Оно тянулось вдоль
Внутренней стены на протяжении нескольких миль. Башенные дымоходы и высокие, остроконечные стены складов боеприпасов Зеленой Батареи и тюрьмы бросались в глаза на
одной дальней стороне. Обычное скопление фабрик возвышалось над другой.
Его огромная длина была разделена на размеченные сектора. Здесь были сотни пушек, мортир, ракетниц и артиллерийских орудий, настолько новых, что у них ещё не было
общепринятых названий, который стреляли по мишеням, установленным на Внутренней стене.
Очень редко снаряд пролетал над стеной, чтобы взорваться среди трущоб Внешнего Круга, и
большинство влиятельных людей считали это небольшой ценой за то, чтобы артиллеристы
Сероводной были лучшими во Владениях Смертных, - лучше, чем знаменитые мастера
артиллерии Эксельсиса, которые, как поговаривали, могли предвидеть будущее перед каждым
выстрелом; лучше коллег из Ока Бури, чьи орудия были обязаны наукам Харадрон не меньше, чем акшийскому пороху; лучше, как благочестиво провозглашалось, чем ужасные кузнецы
Азгорха, что маршировали вместе с Вараньей гвардией и командовали осадными орудиями
Хаоса.
Когда стрельбище не было занято пышным турниром или празднованием одного из
священных дней Сигмара, оно было завалено мешками с песком, землянками, и даже
макетами городов и лесных массивов для любителей артиллерии, чтобы их можно было
разнести пушками. Однако, сегодня единственным свидетельством существования стрелковых
клубов и их мишеней были несколько ярко раскрашенных павильонов и мужчины в цветастых
жилетах с начищенными винтовками, что рекламировали их среди городской толпы.
Вместо этого стрельбище было заполнено палатками, фургонами и киосками. Здесь были
торговцы, музыканты, акробаты, ученики небесных колледжей Сцинтиллянтского Шпиля, сколачивающие целые состояния. Здесь были и люди, балансирующие на ходулях, и люди, балансирующие на огорах, действие в целом более сложное, так как огоры часто забывали, что должны были делать и уходили разыскивать прилавки с едой. Небольшая толпа
освистывала труппу аэльфийских ведьм Элрит Кейл, выступавших с показательными боями в
качестве прелюдии к настоящему зрелищу, потому что никто не приходил в Зеленую Батарею, чтобы смотреть на ножевые бои. Бородатый мужчина в экзотических одеждах собирал по
капле Аква Гиранис с возбужденных детей за поездку на спине его ручного огора.
Странствующий кузнец Огнеубийц из ложи Баэлрагстоял босиком на подносе с углями, потчуя
свою благоговеющую аудиторию сагами своего народа. Флагеллянты, украшенные
символикой Культа Колеса, бродили среди толп, стеная про лень и расточительство. Они
вопрошали любого, кто готов был их выслушать, о том, сколько отвратительных оплотов Хаоса
можно было бы усмирить с тем количеством боеприпасов, что израсходованы здесь всего за
один день легкомыслия.
Солдаты в зеленом патрулировали окресности хорошо вооруженными группами, предупреждая нарушителей спокойствия и отпугивая воров. Но даже они поддались
праздничной атмосфере, вышагивая со шлемами под мышками и мечами в ножнах.
Геральдина дюжины полков Вольных Рот и сотен мелких лордов украшала щиты на их спинах, но Элсворн пока не видела никаких признаков своих, Кованных Затворов.
Встав в стременах, она осмотрела массы людей вокруг. Комета не обращал внимания на
дым и шум, но толпа беспокоила его, заставляя скрежетать зубами и натягивать поводья, чтобы
попытться пуститься в галоп прочь. Тем не менее, Элсворн порадовалась своему росту на коне.
Найти баронессу и её свиту во всем этом хаосе и так было достаточно сложно. А без Кометы
– практически невозможно.
Они прошли ммежду рядом огороженных веревками участков, отмеченных флагами.
Громкие хлопки и клубы дыма поднимались от толп людей, стрелявших из пистолетов по
далекостоящим целям. Элсворн пристально вгляделась в участников и улыбнулась, увидев
знакомое лицо, гордо вступавшее на одно из стрельбищ.
Алисия пришла в расшитом блестками жилете, который она надела поверх белой туники с
гофрированным воротником и мешковатыми рукавами. Она выпрямилась перед мишенью и
довольно небрежно проделала выстрелом дыру прямо в её центре, повернувшись для
поклона восжищенным жителям и одновременно делая какой-то непристойный жест
своимсоперникам из числа других участников.
Элсворн была рада, что Алисия попала в первые квалификационные сиски без какой-либо
помощи с ее стороны на прошлой неделе. В действительности, наблюдая за выступлением
своей младшей сестры, она даже начала немного беспокоиться, что Алисия может и превзойти
её собственное третье место и истребовать оружие отца в качестве обещанной награды.
Элсворн огляделась, высматривая мать и отчима, которые наверняка наблюдали за сестрой
неподалеку, но не смогла найти их в толпе.
— Там больше народу, чем в доках Барак-Варра в ярмарочный день, - проворчал Готрек, шагая немного впереди.
Огнеубийца был сильно ниже Кометы, но шире, и сочетание его обхвата, свирепого взгляда
и пылающего топора в похожем на окорок кулаке расчищало им путь эффективнее, чем могла
бы целая колонна кавальеров Вольной Роты в похожих условиях. Оринкул и Ход следовали за
ними. Брижид и Брюни ускользнули некоторое время назад, чтобы насладиться турниром. Тун
тоже испарилсяя, бормоча что-то о букмекере, с которым ему нужно было повидаться, и пока
не вернулся. Арилдэ и пара её седобородых телохранителей из клана ФЛатхельмов шли
рядом. Они встретились с Разболтанными Пушками в ратуше гильдии и прошли весь путь
вместе, так какк найти друг друга здесь, на турнире, было практически невозможно. Оринкул
и Арилдэ обменялись неловкими приветствиями и шли молча.
— Мы могли бы уже быть в канализации и убивать крыс, - посетовал Готрек.
— Если это не сработает, клянусь, мы вернемся к твоему способу.
— Включает ли этот твой генеральный план поиск того, где, черт побери, находится твоя
госпожа?
— У наиболее влиятельных паровых олрдов есть личные помещения за батареями, -
Элсворн указала поверх голов на свечение в смоге, которое надежно ориентировало её в
направлении Великой Оси.
— Совершенно верно, - кисло кивнул Оринкул. — У них прекрасное зрелище, пока
остальные уклоняются от пушечных ядер.
Арилдэ поодняла взгляд и закатила глаза к небесам. Её длиннобородые спутники были
более прямолинейны в том, что они думали, но точное значение использованных ими слов
ускользнуло от Элсворн в суматохе.
Она повернулась, чтобы посмотреть в другую сторону от Кометы, где шел вечно веселый
Ход с набитым рюкзаком на плечах, как раз в тот момент, когда из-за палатки выскочил чей-то механический помощник. Казалось, он взглянул на Элсворн и издал высокий механический
писк, а затем быстро скрылся за брезентом, из-за которого только что и появился. Элсворн
привстала на стременах и вытянула шею, чтобы заглянуть за край палатки, но устройство не
появилось снова.
в седло и кача головой. Но почему его создатель выбрал сделать его в точности по форме
гигантской крысы, она никогда не узнает.
Бластритт лихорадочно царапал по стеклу:
продолжал, покрывая стекла бессвязными уравнениями, пока дрожь экстаза не прошла по
нему, и охватившая его мозговая лихорадка не покинула его тело. Он поспешил назад, слизывая с когтей измельченное стекло, и узрел большое мутное окно, которое он одолжил
для своих работ. — Да-да, - пропищал он себе под нос. — Да. По моим расчетам, у нас
достаточно энергии, чтобы включить машину. Но недостаточно, чтобы освободить оба наших
сознания и замкнуть великую цепь. Нет-нет! Мы должны найти альтернативный источник
энергии, чтобы восполнить то, что ты потерял, самый хитрый их соратников. Да-да, мы должны.
И это должно быть очень близко к точке появления, потому что машина не сможет забраться
далеко и у нас будет всего несколько мгновений перед тем, как против нас выступят штормо-твари.
Бластритт нахмурился, глядя на исцарапанное стекло. В довершение к множеству
теоретических проблем, с которыми приходилось иметь дело, похоже, что теперь его
мастерской потребуется новое окно.
Он резко привлек внимание команды инженеров, которые были заняты клепанием и
сваркой металлических пластин поверх запутанной медной проводки мастерской. Те быстро
бросили свою задачу, чтобы заняться извлечением окна из рамы. Бластритт был уверен, что у
него где-то валяется еще одно стекло примерно такого же размера. Может быть, одно из окон
поезда Спраррка? Они едва ли могли рискнуть использовать его ещё раз – с тех пор, как
проклятые золотари умудрились настигнуть его на полпути к скрытой станции логова.
— Брат Бластритт, - взволнованно прощебетал Спраррк с верстака позади него. — Ты
должен подойти и увидеть это. Быстро-шустро!
Бластритт поднял глаза, ощетинившись от осознания того что ббрат не слушал ни единого
слова из тех, что он только что сказал.
С тех пор, как он едва не погиб от неисправного метателя варп-огня и необычайно
удачливого Огнеубийцы, он словно стал одержим преследованием пары, котору считал
ответственной за свои неудачи, лишь выжидая самого подходящего и безовасного момента, чтобы убить их обоих и пожрать их останки. С этой целью Спраррк поспешно соорудил
устройство, что стояло теперь на верстаке, нависаю подобно нечестивому храму над
кладбищем запасных и выброшенных деталей. Он даже (и это была самая раздражающая
часть) вгрызся в проводку мастерской, чтобы запитаться от их драгоценного источника
питания. Устройство мигило и пищало. Сопротивление в нечистых металлах заставляло
некоторые его части нагреваться и светиься, выделяя запах горелого припоя. Жесткая антенна
торчала сверху. С помощью хитрого колдовства и самых тайных наук, оно позволяло Спраррку
командовать сетью шустрых, скрытных механических шпионов и даже видеть через их
искусственные глаза.
Сейчас Спраррк склонился над своим устройством, а его глаз был прикован к резиному
канту окуляра, спиной к Бластритту.
— Ты слишком много времени тратишь на эту штуку, - пожаловался Бластритт.
— Они сожгли меня, утопили, оставили умирать-погибать, - прошипел Спраррк в ответ, не
отрываясь от своего устройства. — И, что ещё хуже, они ставят под угрозу наше великое дело
своим вмешательством. А что, если они сделают это снова? Нет-нет! Их нужно остановить, убить-погубить прежде, чем они смогут сделать что-то большее, чем задержать нас. Бластритт
поморщился. Он и сам почувствовал момент, когда сердце его близнеца перестало биться: боль в груди была ужаснее, чем когда-либо, как будто на него сел крысоогр, и он не мог
дышать. Разве он не страдал гораздо сильнее, чем бедный Спраррк? Разве он не задыхался
на полу их норы, не понимая, что с ним происходит? Все, что Бластритт знал наверняка, так
это то, что больше не упустит Спраррка из виду, пока не завершится их великий эксперимент.
Ну и что с того, что они во всем идентичны? Бластритт не стал бы рисковать собственной
жизнью ради проверки компетентности Спраррка. Действительно, это пугающее проишествие
лишь укрепило его решимость двигаться вперед.
Не было лучшего способа взглянуть на мир глазами другого, чем иметь
Только находясь внутри бессмертного тела Вредолорда, они оба смогут, наконец, вздохнуть
спокойно. Но видел ли кто-нибудь, как Бластритт выпускает орды механических крыс-шпионов
в канализацию и приковывает свой взгляд к наблючению на расстоянии через окуляр? Нет, такого не было!
— От окуляра сгниют твои усы и ты поглупеешь, - заметил Бластритт.
— Это миф. Я пока не смог облучить достаточно мозгов, чтобы мы могли быть в этом
уверены.
Спраррк продолжал жадно вглядываться в окуляр, его верхняя губа оттопырилась, обнажив
желтоватый намек на клык.
— Рогатая Крыса благословила наши усилия удачей. Неожиданно, да, но определенно
хорошо.
— Ты можешь пищать-говорить, что угодно, хоть час за своим окуляром.
— Посмотри-взгляни сам!
Спраррк прошаркал вдоль верстака, чтобы освободить место для брата.
Со страдальческим вздохом Бластритт заставил свое тело в лязгающих достпехах присесть
рядом с братом. Он опустил глаза к устройству, его все еще невосстановившеея сердце было
неготовок шоку, который он испытал. Группа, которую Спраррк преследовал в течение
последних семи дней, была, без сомнения, той же самой бандой золотарей, что преследовала
Бластритта по каналам! Неужели это простое совпадение, что та же самая группа, что
наткнулась на след Бластритта, затем, спустя всего несколько дней, помешала операции
Спраррка? Это звучало ошеломляюще маловероятно. Ни одни крысы, особенно такие
параноидальные, как Спраррк и Бластритт, не могли быть настолько неудачливыми. Это
бросало вызов их доверию. В таком случае, \это было предательство, потому что было
абсурдно даже думать, что простые люди могли узнать об их планах без посторонней помощи.
Но чье? Спраррка? Смешно. Он тут же откунул эту мысль. Драпогрыз? Он нахмурился. От этого
уже веяло неприятным душком правдоподобия. Вредолорд был столь же коварен, сколь и
могущественен, и, вполне вероятно, мог бы манипулировать несколькими слабоумными
кошачьими лапками, чтобы помешать планам своих тюремщиков, эгоистично продлевая своё
демоническое существование в процессе. Он, конечно, зналвсе их планы в мельчайших
подробностях, поскольку Бластритт и Спраррк сделали из него невольного соучастника всех
из них.
К сожалению, Бластритт не смог придумать спобоба нейтрализовать Вредолорда на этой
стадии проекта, кроме, возможно, устранения его назойливых прихвостней раз и навсегда.
Такая схема имела дополнительный бонус в виде предоставления брату какого-то полезного
дела, которому он мог бы посвятить свой несомненный гений на некоторое время.
Он пристально вгляделся в окуляр, используя кнопки управления на передней панели
устройства, чтобы управлять беготней механического шпиона, осматривая окружение справа
и слева.
— Люди сражаются в великой битве! – пропищал он.
— Да-да! – нетерпеливо ответил Спраррк. — Я видел.
Эти трижды проклятые золотари, похоже, оказались среди огромной орды своих
собратьев-людей и дуардинов. Дым окутывал все вокруг, время от времени громыхая, в чем
Бластритт немедленно распознал выстрелы. Пока он наблюдал, через задымленный фон
прошагал невероятно толстый огор, унося на своих скалоподобных плечах дюжину визжащих
человеческих детей. Бластритт задумался, были ли расы на поверхности столь же склонны к
эпизодическим приступам междуусобных конфликтов и братоубийства, как кланы скавенов.
Он никогда раньше не считал их настолько разумными, и, конечно, был не единственным
мыслителем своего народа, кто придерживался этого мнения, но он своими глазами, кажется, наблюдал то, что доказывало ошибочность его взглядов.
— Это наш шанс убить-погубить их всех, - продолжал Спраррк.
— Ты прав, как и всегда, - ответил Бластритт, все ещё наблюдая за сценой ужасного
насилия, которую транслировал их шпион.
— Дураки все время умирают-погибают в битвах. И люди никогда не узнают, от чьих лап
подохли эти.
— Но их так много…
Появление власти скавенов никогда не переставало внушать великий страх и благоговение
в умах низших видов. Если бы хоть один скавенский воин будет замечен, то воюющие армии
наверняка отложат свои нынешние разногласия, чтобы обратить свое внимание на настоящую
угрозу.
Спраррк нетерпеливо облизнул клыки. — Тогда мы должны убить их издалека. Всех их.
Бластритт резко оторвал взгляд от окуляра. Дрожь ужасного возбуждения пробежала по
его позвоночнику до самого хвоста. — Ты же не имеешь ввиду…
Ракета, которую они похитили из человеческой крепости, должна была использоваться
только в самых крайних случаях. Они заставили друг друга поклясться, что так и будет, потому
что это оужие было соблазнительно красным и очень, очень большим.
— Имено так, брат, - хихикнул Спраррк, почти не скрывая волнение или ликование.
— Пора выстрелить-взорвать ракету.
— Вот они! – выкрикнула Элсворн, указывая на зеленый дым и с облегчением опускаясь
обратно в седло.
Павильоны паровых лордов и городских чиновников были возведены за кирпичной
оградой с видом на демонстрационные батареи. Богато одетые мужчины и женщины
вглядывались через бинокли на артиллерийские представления. Ароматические фонари и
мощные вентиляторы удерживали дым от выстрелов и другие подобные газы на расстоянии.
Оранжевые с черным вымпелы Кованных Затворов развевались на пепельном ветру
примерно в полумиле дальше вдоль стены. Элсвон подстегнула Комету к энергичной рыси, вынудив Готрека и остальных поспешить за ней, чтобы не отставать.
Чувство гордости всколыхнулось в её груди, кольда она увидела знамя волколака
баронессы Зукаус, развевающееся над меньшими флагами солдат Вольной Роты.
Поговаривали, что герольд-кавальер её постоянной свиты всегда носила его с собой в
магически защищенном ящике, и его разрешалось доставать только тогда, когда Зукаус лично
присоединялась к своим войскам на поле боя. На гербе было изображено сверхъестественное
существо, происходившее из фольклора Сероводья, и в настоящее время утратившее свое
название: наполовину человек, наполовину волк, стоявший прямо с мушкетом в руках и с
человеческим сердцем, пронзенным штыком. Он был абсолютно черным на оранжевом фоне.
Два десятка гордых Стальных Шлемов и одна десятка фузилеров стояли на плацу у
фундамента укрепления, в отполированной и сверкающей парадной форме. Боевое
построение из дюжины или около того кавальеров гарцевала взад и вперед перед ними.
Элсворн отметила своих друзей, Гарвила и Тонана, когда рысью проехала мимо них. Они
помахали ей, и она помахала в ответ, сглотнув горький комок обиды в горле, когда ей пришло
в голову, что если бы не Готрек, втянувший её в свою авантюру, то и она могла быть удостоена
подобной чести. Она тут же отбросила свою уязвленную гордость. Готрек был эгоистичен и, возможно, даже немного безумен, но это не делало угрозу, которую он обнаружил, менее
реальной.
Приближенные из внутреннего круга леди Зукаус сидели верхом у края ограды, наблюдая
за выступлениями. Каждая лошадь была своего рода монархом среди своего рода – гладкие
черные боевые кони, на фоне которых скакуны кавальеров внизу выглядели нищими и
потасканными оборванцами. Сбруя была более толстой и тяжелой, сделанная из могильного
железа, она даже как будто звенела более злобно. Красные глаза скакунов сверкали из-под
изящного металла их забрал.
Мужчины и женщины, которых эти благородные лошади сочли достойными быть их
наездниками, были не менее впечатляющими. Они были облачены в те же цвета Кованных
Затворов, что и Элсворн, но их доспехи представляли собой искусно обработанные стальные
пластинами утонченного мастерства, идеально подогнанные под владельцев. Тяжелые черные
плащи из волчьих шкур ниспадали с их плеч. Шапки из того же материала покрывали их
головы. Это пестрое сочетание рыцарского и варварского еще больше усложнялось
разнообразными мечами, топорами, ружьями и копьями, притороченными на спины, пояса и
седла. Все эти люди были очень бледны в сравнении с обычными людьми. Среди них также
царила странная тишина, словно никакой шум или неудовство этого мира не могли из
потревожить. Элсворн также заметила, что их скакуны были единственными лошадьми среди
всего полка, которых, казалось, совершенно не беспокоил грохот вокруг.
В окружении этих черных рыцарей стояла большая черная карета. Ее темное дерево было
укреплено железом. На боках красовался тот же геральдический волколак, но цвета
отображены наобоорот: оранжевый силуэт на черном поле. Латунные украшения из тонкой
латуни с гравировкой создавали впечатление, что карета плыла на потоке крыс, а с её крыши
взлетали беспощадного вида птицы в различных позах. Карета была запряжена шестью
лошадями-альбиносами в два ряда по тройкам, оранжево-черные вымпелы развевались на
их постромках.
Леди Цирилина Зукаус откинулась на кушетке на крыше кареты. Она была всем тем, чего
ожидала Элсворн, и даже больше.
Несмотря на огромное состояние, она была одета в то, что большинство жителей
Сероводной пренебрежительно бы сочли одеждой поселенцев: жесткая, запятнанная дорогой
кожа с меховой отделкой и оружие под рукой. Её большой черный плащ украшал меховой
воротник, настолько густой, что скрывал её шею. У нее были длинные волосы того же огненно-оранжевого цвера, что и цвета её Вольной Роты, но черты лица были холодно-аристократическими, словно бюст, вырезанный из белого мрамора. Даже её губы, казалось, были лишены всего своего естественного цвета. На ее коленях покоился двуручный меч в
ножнах: оружие, которым она мстерски владела, в чем Бледный Дуб и его сильванеты не раз
убеждались на своем собственном горьком опыте. Она барабанила пальцами, белыми, как
кость, по богато украшенной рукояти, наблюдая за турниром, и выглядела задумчивой и
скучающей, словно уже тосковала по бескрайним просторам Леса Ужаса.
Элсворн почувствовала дрожь волнения по мере приближения. Возможно, когда дело со
скавенами будет улажено и её открытый вопрос дуэли с Готреком буден решен, то она ещё
сможет завоевать себе место в окружении Цирилин. Однако, глядя на них всех, выстроившихся
вдоль ограды, Элсворн не могла избавиться от сомнения, которое грызло ее разум. Рыцари
словно чувствовали себя выше неё в каком-то смысле, который она не могла уловить. Она
пожала плечами и стряхнула с себя неприятное чувство. Она не бежала ни от сильванет, ни от
скавенов, ни от боя с Готреком Гурниссоном, и она не будет бежать от собственного страха
несостоятельности сейчас. Она будет умолять баронессу о помощи в борьбе с крысолюдами, а затем сделает все возможное, чтобы заслужить постоянное место возле нее.
Она почти позабыла о Готреке рядом с ней, который проворчал себе под нос.
— Ха, и совсем неподозрительно.
— Что такое? - спросила Элсворн.
Огнеубийца бросил ещё один долгий взгляд на баронессу в её карете, зачем покачал
головой.
— Ничего.
Элсворн понятия не имела, чем сейчас недоволен Огнеубийца. Она собиралась попросить
его объясниться, когда ужасный шипящий вой привлек её внимание наверх. Светящаяся
ракета вылетела откуда-то из Зеленой Батареи и с ревом неслась в небе, а затем взорвалась
с таким громким грохоом, что, казалось, земля ушла из-под копыт Кометы. Все устремили
взгляд наверх, чтобы посмотреть, как зризантемовый взрыв впивается алыми щупальцами в
густые, ставшие внезапно зловещими тучи. Даже баронесса смогла побороть свою скуку и
взглянуть.
— Очень красиво, - произнес Готрек, и его голос прозвучал резко в наступившей внезапно
тишине, а его лицо окрасилось в адский алый цвет от сияния на небе. Он покосился на
Элсворн, совершенно не замечая того ужаса, что отображался на каждой морщинке её лица.
— Можно подумать, ты никогда раньше не видела фейерверк.
Мастер пушкарь Касем обжег горло бульоном, который ему сварила жена к текущей смене
на Внешней стене. Он торопливо проглотил сколько смог и выплеснул остатки чаши на валы.
Касем вскочил на ноги, отряхнул униформу и поднял глаза. Химические порошки, которые
входили в оболочку ракеты «Небесный огонь», были спещиально разработаны, тщательно
вымерены и взвешены оружейниками Железокованного Арсенала и зачарованы
волшениками Золотого Колледжа, чтобы гореть пламенем, способным выжечь даже самый
густой летний смог. Вспышку «Небесног огня» было видно на Внешней стене даже отсюда, от
Фестермирских Врат Владений. Красное пятно вспышки виднелось над мутными очертаниями
Сероводной Цитадели, словно сгусток крови в глазу чумоходца.
— Яфе! – рявкнул он, стряхивая с себя секундное беспокойство.
— Да, сэр! – крикнул ему в ответ Яфе, расстегивая набедренную сумку и вытаскивая
полевой бинокль. Он сбежал по ступенькам главного вала к внутренней стороне, по пути
приставив бинокль к глазам и направляя его на светящуюся алую отметину над городом. Он
поправил логарифмическую линейку с одной стороны, осторожно вращая циферблат
дальномера с другой.
— Не торопись, - рыкнул Касем.
— Сорок семь градусов против часовой! – объявил, наконец, мальчишка. — Расстояние…э-э… Он сделал ещё одну поправку. — Двадцать три тысячи ярдов!
Касем повернулся к своей команде и заорал. — Сорок семь градусов против часовой!
Команда из пятидесяти человек канониров, наводчиков, затинщиков, запальщиков, инженеров и стрелков принялась наводить свою огромную пушку.
Рука, названная так в честь часового механизма, с помощью которогоона двигалась по
окружным рельсам Внешней стены и производила пробные выстрела над болотами
Упыриного Удела, была самым большим и мощным орудием, когда-либо создававшимся в
Сероводоной Цитадели. Она была настолько огромной, что единственным способом
выстрелить из нее, не уничтожив собственной отдачей, была установка на Внешней стене.
Только огромное геомантическое динамо самой Сероводной Цитадели, приводимое в
движение Надгробием в её центре, обладало взрывной силой, необходимой для запуска ее
тысячефутовых зарядов на максимальную дальность в пятьдесят миль. Её приходилось
заряжать краном. Разрушительный потенциал и дальность угрозы не имели себе равных во
Владениях Смертных. Когда орудие говорило, каждая крыша в городе тряслась, словно к
городу обращался сам Бог-Король. Прямое попадание было смертельным приговором.
Недаром даже сам Бледный Дуб ни разу не сунулся к Внешней стене.
Всего было построено двенадцать таких орудий. Их мобильность и мощь позволяли даже
такому небольшому количеству защищать весь город. И, как знал в глубине души каждый
добропорядочный гразданин Сероводной Уитадели, Руки можно было легко повернуть
стволами на город.
С лязгом больших зубчатых колес и грохотом цепей роторный стол, на котором была
установлена Рука, медленно поворачивался, пока не занял окончательное положение.
— Сорок семь градусов - готово!
Инженер потянул за рычаг, и гигантский галвный ствол поднялся, как стрела крана.
— Двадцать три тысячи ярдов – готово!
Касем старался не думать про это. Продажа сигнальных ракет «Небесный огонь» строго
контролировалась. Только самому Железокованному Арсеналу и горстке одобренных Вольных
Рот разрешалось держать такие у себя. Их работа заключалась в том, чтобы оценивать
серьезность ситуации и оправдано ли вмешательство Рук. В милях оттуда, высоко на Внешней
стене, Касем и его команда были не в состоянии принимать такие решения самостоятельно. У
Касема была только одна работа, которую нужно было выполнить, и в Сероводной Цитадели
работа значила для человека больше, чем его боги.
Он кивнул своему второму пушкарю, который просигналиировал своим помощникам-стрелкам, а те в свою очередь – команде инженеров.
Касем видел, что они тоже стараются не думать об этом. Он повернулся к вспышке над
городом. Его поднятая рука резко опустилась.
— Огонь!
ГЛАВА 7. БИТВА ЗА ЗЕЛЕНУЮ БАТАРЕЮ
Элсворн с ужасом уставилась на небо. Она почувствовала приближающийся снаряд
задолго до того, как услышала или увидела его. Несколько выпадающих кирпичей начали
дребезжать в стене облицовки, как крыша дома её родителей, когда над Сожжеными Арками
проложили Оплавочную линию. Комета нервно заржал. Вибрации стальных удил звенели меж
его зубами. Затем раздался гром. Пламя рунического топора Готрека извивалось вокруг
лезвий, словно его изгоняли из металла, но оно и не думало уходить. Огнеубийца нахмурился, глядя на него. Казалось, он один был совершенно невозмутим двадцатью тысячами футов
смерти, летящими к ним. Невежество было блаженным. Не осознавая, что она это делает, Элсворн вытащила свои карманные часы на цепочке и хмыкнула, увидев, что оставалось ещё
двенадцать минут до часа.
одновременно и самым вероятным объяснением, и худшей вещью в мире.
Полмили участка Внутренней стены испарились в ослепительной вспышке. Элсворн
выронила часы и рефлекторно протянула руку, чтобы прикрыть глаза, но слишком медленно
и слишком поздно. Резкий свет прорвался между её пальцами и сквозь веки. Словно
первобытное солнце отложило яйцо во Внутренней стене, и теперь его голодный детеныш
вырвался на свободу. Она опустила руку, моргая, чтобы вновь вытаращиться, как куски стены
размером с дом, падающие на Зеленую Батарею словно замедленные.
Она не сразу услышала крики. Они просто не должны были соответствовать масштабу
разрушений, которые она наблюдала. Ещё один всемогущий грохот прокатился по городу, когда следующее орудие Внешней Стены навелось и выстрелило. У Элсворн было ужасное
чувство, что она должна была что-то сделать, но она понятия не имела, что именно. Её тело
вопило ей, требуя действий, но её разум был глух ко всем просьбам. — Защищайте баронессу!
– услышала она чьи-то крики. Состояние шока, в котором она пребывала, было настолько
сильным, что она, возможно, рассмеялась. Она даже не могла защитить себя. Выживание в
этой ситуации было вопросом слепой удачи, а не мастерства. Если бы один из этих ужасных
снарядов угодил бы во что-то поблизости, то она была бы мертва, и она ничего не могла с
этим поделать.
Она сжимала вожжи Кометы мертвой хваткой, пока кожа не заскрипела от сильного
давления, и она не обратила внимание на свои дрожащие руки. Медленно она почувствовала, как ее самообладание возвращается, и ее обучение дает о себе знать, потому что, как бы
шокирующе не было это осознавать, её тренировали специально для таких ситуаций. Она
знала, что против нее мир, который был миром бессерденых божеств, разумных лесов и
пораженных чумой бессмертных, одержимых нечестивой жизнью, и она - с мечом, лошадью
и пистолетом.
Чудеса, откровенно говоря, воспринимались смертными мужчинами и женщинами
Вольных Рот как нечто само собой разумеющееся.
Она развернула Комету, становясь барьером между Стальными Шлемами и волной
приближающегося огня как раз тогда, когда приземлился второй снаряд. Центр Зеленой
Батареи взорвался грибовидным огненным шаром, а затем Элсворн больше ничего не видела.
Вспышка ослепила её. Затем её пронзила волна жара, похожая на жар печи. Готрек проревел
что-то, чего она не поняла, и это тоже унесло прочь, люди вокруг нее закричали, после чего
пришла ударная волна.
Она обрушилась на Комету сбоку. Конь закричал, звук был более душераздирающим, чем
даже объединенные в один вопль крики людей, и упал на бок. Сердце Элспорн упало.
Разумнее быо отпрыгнуть подальше, но она все ещё бла слепа и наполовину поддалась
панике, отчего инстинктивно держалась за поводья изо всех сил, пока не рухнула на землю.
Комета упал на нее сверху. Она закричала, когда агония пронзила её зажатую в стременах
ногу, прежде чем зашлась в приступе сухого кашля. В воздухе стояла куча пыли, словно кто-то
думал в песоницу. Стальные Шлемы вокруг либо шатались в оцепенении, либо лежали на
земле неподвижно. Она не смогла увидеть карету баронессы. Не выдела ни Готрека, ни других
золотарей. Она понятия не имела, как далеко их отбросило взрывом.
Она навалилась на спину Кометы, вознагражденная ещё одной вспышкой острой боли, когда конь откатился с её ноги и встал обратно. Её нога все ещё была зажата в стремени.
— Я здесь, Комета! – прокричала она, но уши коня были прижаты к голове, а в глазах стоял
дикий взгляд, и он не услышал ни слова. Элсворн заскребла по земле, в поисках чего-то, за
что можно было бы ухватиться. — Получило…- начала говорить она перед тем, как
почувствовала резкий рывок за лодышку. А затем конь рванул с места, волоча её галопом по
каменным плитам Зеленой Батареи.
Толпы проносились мимо размытым пятном. Её внимание то и дело выхватывало сцены
паники и смерти, пока она беспомощно скользила сквозь них. Старуха, держащая на руках
окровавленный сверток. Пара Стальных Шлемов Вольной Роты, все белые от пыли, пока они, шатясь и поддерживая друг друга, брели через пелену. Двое мужчин тащили между собой
сопротивляющегося ребенка в безопасное место. Седой пес, отчаянно копающийся в куче
щебня. Огромный тучный наемник-огор, лежащий на спине с мирно закрытыми глазами, словно спит, с торчащим из груди шестом палатки, пробившем его насквозь.Истинный
масштаб катастрофы, несомненно, был за пределами её текущего видения, и её разум
сосредоточился на этих картинах.Десятки тысяч рабочих, у которых не было смены, должны
были спуститься в Зеленую Батарею на турнир. Потенциальное число погибши было
ужасающим.
Она подумала о своей семье, где-то там, на стрельбище, когда упал первый снаряд, и
теперь почувствовала, будто её самой прострелили сердце. Она должна была что-то сделать.
С криком боли Элсворн свернулась калачиком, напрягая живот, и с трудом вцепилась в
развевающуюся штанину, пока земля громыхала под ней. Она яростно дернула за ремень
стропы, что застрял в стремени.
На линии макетов укреплений, что охватывали середину площади, Комета вильнул, не
замедляясь и вырвал ремень из рук Элсворн, взмахнув ею, как тряпичной куклой, и швырнув
её телом через фанерную баррикаду. Она снова закричала, закрывая голову руками, когда
Комета развернулся и помчался вдоль линии земляных валом.
— Стой, Комета! – выкрикнула она, беспомощно стукаясь о плины на своем пути и оставляя
за собой след пыли и щепок. — Комета! Остановись!
Сейчас она залела, что не послушала совета Гарвила и не потратила свое жалование на
лошадь их упрямых местных пород Сероводья. Они могли выглядеть, как половина лошадиной
шкуры, натянутая на кости целого коня, но они были невозмутимы. Можно было стрелять в
них, поставить напротив ревущей орды Железножубов, измазать в грязи и частях тел, но даже
не отвлечь их от ужина.
Потрясающая скорость и энергичность маневров Кометы казались теперь гораздо менее
привлекательными качествами, чем тогда.
Еще один сотрясающий землю фонтан обломков осыпал её песком.
Комета ударил копытами по земле, резко и неожиданно остановился.Он испуганно заржал, пытаясь уклониться от этого последнего раунда обстрела, но занявшись этим, дал Элсворн, наконец, достаточно времени, чтобы подтянуть себя и упасть задом на седло. Она покачнулась
на мгновение, чувствуя головокружение.
Её рука опустилась на левое бедро, и она поморщилась. Нога не была сломана, но
лодыжка, несомненно, сильно вывихнута. Если бы ей пришлось провести следующие пару
недель на костылях, то она посчитала бы, что легко отделалась. Подавив желание крепко
отчитать Комету, она вместо этого крепче натянув поводья, давая ему понять, что снова в
седле, и успокаивающе сжала его бедрами.
Пока он успокаивался, Элсворн быстро огляделась, осознание того, что она совершенно
не представляет, где находится, и ещё меньше – как вернуться, обрушилось на нее, словно
ярмо на шею. Яркие павильоны турнира были поватены и растоптаны. Люди разбежались
после обстрела или уже были мертвы, погребенные под обломками. Не осталось никаких
ориентиров, которые могли бы направить её назад или указать, где может быть её семья, если
они вообще ещё были живы. Пыль, поднятая обстрелом, была настолько густой, что через нее
не пробивались даже огни города. В их отсутствие Элсворн почувствовала, что даже не
понимает, где
«Небесный огонь» над головой едва пробивалось сквозь замесу к земле, и в эом было мало
утешения.
Она провела мгновение, просто глядя в небо.
Стандартная доктрина в таких ситуациях заключалась в том, что Руки продолжали стрелять
до тех пор, пока не будет запущена зеленая сигнальная ракета, свидетельствующая о том, что
ццель полностью уничтожена. Обстрел длился обычно несколько минут. Часто было
лостаточно одного снаряда. Но у Элсворн было ужасное предчувствие, что такого сигнала
здесь не будет. Руи будут продолжать уничтожать Зеленую Батарею до теъ пор, пока у них не
закончатся боеприпасы или пока мастреа пушкари не поймут, что кто-то совершил
катастрофическую ошибку.
Почти незаметно из-за дыма позади нее раздался ржавый треск вытаскиваемого тупого
меча, безошибочно угадываемый щелчок взводимого варп-затвора, и что-то воистину
нечеловеческое закрыло рот в попытках скрыть мерзкое хихиканье.
—
ужасающее открыие, которое она сделает за сегодняшний день.
Клатч Одно-ухо тихонько хихикнул себе под нос, глядя в перископ. Устройство было
типичным шедевром изобретательности скавенов. Кто еще, кроме высшей расы, мог бы счесть
длинную трубу и пару старых зеркал решением извечной проблемы: как шпионить за врагами
без угрозы получить пулю в голову.
Он повернул рукоятку, и перископ со
Его поле зрения качнулось вправо.
Один из гигантских артиллерийских снарядов людей приземлился в столб пыли. Здание
рухнуло. Потолок над ними затрясся, и на головы скавенов посыпались осколки кирпича.
Клатчу внезапно пришло в голову, что эта канализация может быть не вполне безопасной.
Вероятно, ему следовало бы разместить свой командный пункт ещё дальше, но он гордился
тем, что ему доверили такую впечатляющую концентрацию скавенской мощи, и это привело
к совершенно несвойственному скавенам приливу крови к голове.
Глядя в перископ, он видел, что довольно много его воинов приняли первоначальную
вспышку за сигнал к таке и преждевременно атаковали из своих нор. Клатч видел очень многих
из них мертвыми и бегущими. Неважно. Никогда не было плохой идеей очистить свои ряды
перед таким начинанием, как это. Он наблюдал, как кланокрысы пробирались сквозь дым и
руины. Он видел, как команды метателей варп-огня и стрелки с крыслингами занимали свои
позиции, чтобы расстреливать выживших людей, пока те бежали, и загонять их на алебарды
штормокрыс, которых Клатч разместилна главных наземных маршрутах с площади. Тем
временем, зоркие джизели, оснащенные последним словом в пронзающих смог оптических
технологиях, занимали скрытые позиции на фабриках, возвышающихся над площадью. И если
бы Клатч прищурился, то он бы почти смог убедить себя, что видит поезда, набитые отрядами
скавенов, которые везут специально расширенные Колеса Рока на позиции. Команды полевых
инженеров были отправлены вперед, чтобы соорудить съездные рампы, по которым Колеса
Рока скататся вниз тоы обрушить весь свой ужасный разрушительный потенциал на
несчастных людей внизу.
Клатч бы хотел быть там, а не здесь, и пристегиваться в кресле пилота одной из этих
великолепных боевых машин. Когда он представлял, как давит убегающих людей под своими
колесами, одновременно уничтожая толпы элитных Грозорожденных Вечных варп-молниями, то все, что он мог сделать, так это ограничиться достойно дрожью сожаления.
Он предположил, что ему придется просто свыкнуться с этим. Как только он организует
поимку и смерть проблемного Огнеубийцы и его человечекого прихвостня, тогда хозяева
наверняка осыпят его еще более величественными титулами и обязанностями. Он гордился
этой мыслью.
Звучало достаточно впечатляюще.
Он оторвался от перископа как раз в тот момент, когда на площадь над ними обрушился
ещё один мощный артиллерийский удар. Порошкообразные обломки пронеслись по его
морде, заставив нос поморщиться, а усы дернуться. Его волнение было таким, что он даже
едва вздрогнул. Что вообще такое смерть для скавена, столь могущественного, как он?
Другие чернокнижники и когтелидеры, сгрудившиеся вокруг перископа, заерзали ещё олее
тревожно.
темноте. За ними маячили Штормозлыдни, несомненно, отчасти способствуя их общему
беспокойству.
Эти твари на головы превосходили даже самых высоких когтелидеров штормокрыс, как и
подобало существам, созданным на верншине науки, сочетающих в себе программы
мутационного разведения Клана Моулдер и неутомимое технологическое мастерство Клана
Скрайр. Если бы вопрос стоял в том, как превратить огромную, неповоротливую силу
мутировавшего крысоогра во что-то ещё более неудержимое, что ответ в виде Штормозлыдня
заключался в том, чтобы обвесить его всем, что хоть отдаленно напоминало оружие.
Каждый крысоогр был бешеной, полубезумной разрушительной силой ещё до того, как за
него принимались чернокнижники Клана Скрайр, способный прорваться через целую когорту
Грохорожденных Вечных лишь с помощью своей грубой силы и ненасытного голода.
Существа, которых Клатч радостно выпустил из их безопасных загонов, теперь были больше
машинами, чем крысами или огорами. Бронепластины был спаяны с хикожаными шкурами.
Пулеметы крыслинга и метатели варп-пламени были установлены на их плечах или
закреплены на концах их хирургически усеченных конечностей. Головокружительное
разнообразие свежевателей рока, шоковых рукавиц и молотильных кулаков увеличивало их и
без того поразительную смертоносность в ближнем бою.
Клатч не хотел бы оказатьс на месте Огнеубийцы, когда Штормозлыдни почуюют его запах, это точно. Он бы не хотел, если бы был полностью честен с собой, быть никем из тех
чернокнижников, что стояли между ними и их добычей сейчас. К счастью, они были хорошо
обучены бояться электрохлыстов своих лучших скавенов, и на данным момент, по крайней
мере, изз примитивные умы были пленены барабанным грохотов артиллерийских ударов, отдающихся по потолку.
Он задался вопросом, не пора ли отдать приказ об атаке. Он очень рассчитывал, что
орудия к этому времени перестанут стрелять, но такова жизнь. Нельзя снять шкуру с кошки, не
порвав немного кожи. Он обернулся, снова почувствовав укол зависти к этим никчемным
колдунам и трусливым когтелидерам, которые возглавят атаку, пока он будет вынужден
оставаться в безопасности, уюте и более чем скуке здесь, в канализации.
Никто из них, казалось, не ценил такую захватывающую возможность, которую собирался
предоставить их Клатч Одно-ухо.
Скавены появились из дыма, как призраки из туманов Упыриного Удела. Они были в
лохмотьях, словно мертвецы, обобравшие более мелких и слабых товарищей. Оружие было
ржавым и потрепанным. Доспехи разбиты. В ушах, на пальцах и хвостах болтались ржавые
украшения и блестящий металл. Они приближались к ней с шакальей храбростью, обусловленной их численным превосходством двадцать к одному. Им не нужно было спешить, так как Элсворн долгое время просто смотрела на них в шоке.
Скавены были достаточно кошшмарными, когда она с Готреком впервые столкнулась с
ними под землей, в их привычной среде. Увидеть их за этой чертой, на поверхности, было
похоже на вторжение самого темного рода.
С криком ярости она развернула Комету. Фанерные и картонные макеты укреплений
находились слева от нее. Это казалось ей правильным. Это был путь, по которому она пришла.
Она испытывала ненавись к скавенам, этим жалким копателям мусора, что им приделся
увидеть её побег, но ещё меньше ей нравилась идея сближаться с ними.
Конный воин имел преимущество над пехотой только до тех пор, пока двигался.
Она уперлась каблуками в ребра Кометы.
— Но! – выкрикнула она. — Теперь можешь бежать.
И конь понесся, словно черный ветер из теней Накарта. Каждый упрек, что она вменяла
ему за последние несколько минут растворился в этом экстазе хребтоломного, плавящего лицо
ускорения. Он прорвался сквозь строй скавенов ещё до того, как они осознали, что из
поразило. Некоторые их них были с пистолетами и развернулись с потоком шипения и треска, чтобы выстрелить ей вслед. Элсворн пригнулась над лукой седла, уменьшив себя, как мишень, когда злобно светящиеся снаряды засвистели мимо неё.
Комета скакал так, словно был рад обогнать пули скавенов, и вскоре возмущенный писк
скавенских воинов затих позади. Она немного выпрямилась и огляделась. Ей нужно было
найти Готрек, а затем и остальных из ей Вольной Роты и баронессу. В таком случае они будут
силой, которую даже многочисленным скавенам будет не просто одолеть.
Большая часть Зеленой Батареи все ещё была затянула дымом, но везде, где она могла
видеть, люди Вольных Рот сражались со скавенами. Массы бронированных крыс спешали
через разрушенные павильоны, а оружейные расчеты обстреливали турнирное поле
воющими выстрелами смерти. Однока если и было что-то, чего в Сероводной Цитадели было
в изобилии, так это оружия, и Элсворн воспряла духом, увидев, что скавены получают
достойный отпор. Каждая воронка и куча обломков стали местами ожесточенных перестрелок
между вооруженными пистолетами гражданами и смертоносными оружейными командами
скавенов – тысяча и один маленький акт героизма, любой из которых мог быть в любой момент
оборван грохочущими оружиями Внешней стены.
Была ли эта катастрофа полностью подстроена скавенами? Это они запустили ракету
«Небесный огонь», что привело к обстрелу Зеленой Батареи? Учитывая обстоятельства, звучало крайне правдоподобно. Но почему? До сих пор они не проявляись иначе, чем
тайными вторжениями на поверхность. Может быть, сейчас она просто наблюдала
естесственное развитие их коварных планов? И разве не было возможным то, что причина
открытой атаки именно сейчас была той же самой, которая вынудила Готрека и Элсворн
отложить свою охоту на них – шанс собрать всю военную и гражданскую элиту Сероводной
Цитадели в одном месте? Она могла бы поапплодировать разведывательной сети скавенов.
Её уважение к их коварству росло вместе с ужасом.
Из дыма впереди выросло скопление элегантных палаток и сцена, обозначенная флагами.
Элрит Кейл! Элсворн натянула поводья и повернула к ним. Элрит Келй расположились
недалеко от стрельбища, где она в последний раз видела свою сестру. Если кто-то из
кхаиниток был ещё жив, то, возможно, могли бы сообщить ей, куда сбежали участники, или не
видели ли они некоего берсерка Огнеубийцу. Она знала, что это слабая надежда, но она была
лучшим, за что Элсворн могла ухватиться в сложившихся обстоятельствах. Во всяком случае, лучше, чем бесцельный галоп через Зеленую Батарею и надежды на что-то лучшее.
Подьехав ближе, она увидела, что кхаинитки действительно живы, и аже более чем. Труппа
легкобронированных аэльфийских ведьм, чьи тела была раскрашены в фиолетовый и белый
цвета, были на сцене, как раз там, где Элсворн и видела их в последний раз, и их смертоносный
танец продолжался, словно обстрел с Внешней стены был включен в программу выступления
как драматичная интермедия. Скавенские воины заполонили сцену в подавляющем
большинстве, только чтобы обнаружить себя обезоруженными, дезориентированными, расчлененными и, наконец, с пробитыми сердцами с захватывающими дух скоростью и
артистизмом.
Элсворн вытащила свой меч, решив помочь им, и, казалось, они вовсе не нуждались в этом, но как только она решилась вступить в схватку, какой0-то скавенский командир принял
собственное решение. Обхигающая струя варп-пламени залила всю сцену. ЭАэльфийки и
скавены извивались, сгорая в этом потоке, достпехи таяли, а плоть слезала с костей, как мясо
в горшочке жаркого. Элсворн вскоре увидела реализацию ужасного метода в этом безумии, когда нетерпеливые скавены из задних рядов ворвались на все ещё тлеющую сцену, чтобы
предать мечу последних ужасно обожженых аэльфийских ведьм. Секунду назад они были в
недосягаемости, а теперь мертвы все до единой.
Элсворн планировала свернуть там и поскакать дальше, но теперь её связывало чувство
долга. И морально, и физически. Та явная легкость, с которой скавены расправились с
ведьмами Элрит Кейл, оскорбляла её. Она хотела отомстить за это бесчестное убийство
кровью. А почему нет? Бездумный обстрел с Внешней Стены мог убить её в любой момент, и, конечно, лучше было погибнуть с мечом в руке. Она не смогла придумать более достойного
способа встретить смерть, чем этот.
На полном скаку она направила пистолет в сторону крупного крысолюда, несущего
метатель варп-огня. У нее было всего мгновение на раздумья, и она переместила прицел
вправо и выстрелила. Пуля пробила ржавый бак, который скавен тащил на плечах прямо за
собой. Никто, казалось не заметил этого, пока летучее топливо внутри бака не взорвалось, изрыгнув огненно-зеленый взрыв, который испарил тела скавенов на впечатляюще большом
радиусе от эпищентра. Элсворн быстро поблагодарила бывшего скавенского стрелко на
канальной барже, которую они с Готреком случайно уничтожили, в каком бы аду тот не
находился – без него у нее никогда бы не возникла эта идея.
Она выкрикнула боевой клич, когда проскакала на Комете мимо, твердо уверенная, что
оставшиеся скавены дрогнут и побегут, потому что она видела собственными глазами, как они
трусливы под натиском. Но к ее удивлению, возможно поняв, что она всего одна, те бросились
ей навстречу. Комета прорвался сквозь дюжину, пока численный перевес и лес скавенских
копий не вынудили его остановиться, топча вредителей своими серебряныыми копытами.
Скавены завизжали и начали наносить ответные удары, ржавые наконечники их копий
отскакивали от его стальной брони и застревали в старой попоне, которой была укрыта грудь
коня. Доверившись Комете и вспомнив собственную подготовку, Элсворн обрушила на толпу
вредителей свой меч, изогнутый тяжелый клинок которого идеально подходил для рубящих
ударов сверху вниз по скавенским головам. Их было слишком много, чтобы выцеливать кого-то конкретного, и она просто рубила во все стороны.
Она развернула Комету, чтобы расчистить пространство. Он взмахнул копытами, переломив пополам гнилое копейное древко, а затем дико лягнул назад и проломил череп
подкрадывающемуся крысолюду, который на собственном горьком опыте понял, что не стоит
подбираться сзади к улгуанскому боевому коню.
Воспользовавшись передышкой, Элсворн осмотрелась и увидела нечто, похожее на
лидера, восседающего на сцене покойных аэльфийских ведьм. Это была тощая фигура в
потертой бронзе с эмблемами вредителей, нанесенных на развевающуюся рваную ткань, что
крепилась к шесту на его спине. Он настойчиво жестикулировал в сторону Элсворн и визжал
на своих подчиненных на непонятном языке скавенов.Какзалось, что именно присутствие
лидера объясняло необычайную храбрость скавенов. Элсворн развернула свою перечницу, решив немедленно исправить этот недостаток, но вынуждена была уворачиваться, когда
скавенский воин попытался накинуть на нее ухват людолова. Когда она снова посмотрела на
сцену, лидера там уже не было. Элсворн выругалась, выместив свое раздражение на
вооруженном шестом скавенском воине, отрубив ему лапу обратным ударом и заставив
отшатнуться ударом стремени по пасти.
Лидер скавенов нашелся через мгновение. Элсворн вздрогнула, когда он пролетал мимо
ее глаз, его наспинное знамя было сломано пополам и пробило его грудь, а голова вывернула
и безжизненно свисала с изуродованой шеи. Внезапно вспомнив про жонглирующего огора, который вполне мог выжить в Зеленой Батарее, она рискнула ещё раз взглянуть на сцену, с
удивлением обнаружив, что это был не огор, а леди Цирилин Зукаус, хрустящая по доскам
кожанными сапогами с кольчужной подкладкой.
Она бла с ног до головы в крови, но большая часть крови странно сконцентрировалась
вокруг её тонких приоткрытых губ. Её черный плащ из волчьей шкуры волочился следом, оставляя полосу скавенской крови. Отрубленный хвост покоился на одном плече. В другой
руке она несла отрубленную голову скавена. Судя состоянию шеи, её оторвала от бывшего
тела, а не чисто отрубили. Двуручный меч баронессы покоился на плече, словно она была
дворянкой на охоте, и скавены доставляли ей не больше хлопот, чем куропатки. В отличие от
ей прежней бледности, она выглядела раскрасневшейся и полной жизни, будто бойня вокруг
шла ей на пользу. Улыбка, которую она обратила на Элсворн, была легкой, непринужденно
хищной вспышкой белизны на фоне красной крови, стекающей по её лицу.
— Элсворн Киллебрук. Верно?
Элсворн могла только смотреть, не открывая рта.
— Я слышала о тебе хорошее, Элсворн. Только хорошее.
Быстрее, чем глаза Элсворн могли уследить, двуручный меч Цирилин порубил ещё
лдюжину скавенов, которые, несмотря на всю свою нечестивую прыть, казалось, просто
выстраиваются в очередь, чтобы погибнуть. Окровавленный меч вернулся на прежнее место
у её плеча. Она с наслаждением слизнула свежепролитую кровь скавенов с верхней губы и
вновь повернулась к Элсворн с улыбкой. В ее глазах был блеск, что-то древнее, странное и
глубоко завораживающее, отчего Элсворн захотелось отложить свой меч и изучать эти глаза
вечно.
— Продолжай в том же духе, - сказала Цирилин, а затем, несмотря на то, что глаза Элсворн
были прикованы к её глазам, она быстро исчезла из виду.
Она, должно быть, спругнула со сцены и исчезла в дыму, пока Элсворн отвлеклась. Но на
мгновение ЭЭлсворн с ужасающей уверенностью поняла, что стала свидетельницей чего-то, что не должна была видеть; что глаза, в которые она смотрела, были вовсе не человеческими, а глазами умного, хищного зверя; то дым заколебался не по своей собственной воле, а лишь
чтобы освободить место для фигуры в виде крылатого волка, существо, бывшее когда-то
Цирилин Зукаус, оттуда и покинуло сцену.
Однако не успела она полностью исчезнуть, как ихз дыма, где она только что была, показалась другая, гораздо более крупная фигура, кашляя и отплевываясь.
Элсворн не думала, что она когда-либо была так рада видеть кого-то.
После всех потрясений дня, обыденное уродство Готрека Гурниссона было глубоко
успокаивающим. Каким бы окольным путем он не выбирался из Зеленой Батареи, тот не
оставил его невредимым. Несколько небольших порезов кровоточили на обеих его руках. В
бороде красовался пороховый ожог, а в гребне застряло несколько крупных осколков. Взгляд
его единственного глаза был еще более безумным, чем обычно, и он зарычал, когда сбросил
несколько горящих скавенов со сцены мощными и яростными взмахами своего топора.
— Куда она подевалась? – проревел он вместо приветствия.
— Кто?
— Чертова вампирша, конечно!
Элсворн моргнула, но память о том, что, как ей показалось, она видела, уже начала угасать.
— Что?
— Знаю, знаю. Ты, наверное, называешь их каким-то нелепым словом.
— О чем, во имя Сигмара, ты говоришь?
— Неважно. Мой топор жаждет испробовать что-то новое, но вполне удовлетворится и
большим количеством крыс.
После того, как усилия баронессы и Готрека расчистили пространство перед ней, Элсворн
направила Кометы вдоль сцены, слегка подопнула его запрыгнуть на доски. Пока его
середряные копыта цокали по кругу обгорелых до черноты досок, она быстро огляделась. У
нее все ещё было сильнейшее чувство, что её следует пойти за Цирилиной Зукаус, и даже
сама мысль об этом заставляла её дух трепетать. Дилема вскоре стала бессмысленной. Она
больше не видела баронессы через дым, а скавены окружили сцену со всех сторон. Ни
жестокая смерть их лидера, ни резня, устроенная Цирилиной, ни пылающий топор Готрека, казалось, не разубедили их продолжать атаковать.
Элсворн никогда не встречала упоминаний, чтобы скавены вели себя подобным образом.
Они были падальщиками и мародерами. Они охотились на слабых и избегали сильных, как
чумы. Они не должны были быть такими целеустремленными. Если бы это не звучало
настолько абсурдно, то Элсворн могла бы вообразить, что они здесь лично для нее.
Пока она размышляла об этом, скавенский воин с черным мехом в нетипично качественной
бронзовой броне нанес удар алебардой по сцене. Огнеубийца разрубил его клинок пополам
мощным встречным ударом. Но скавенов было больше. И, насколько могла видеть Элсворн, они становились больше и лучше бронированы. Здесь определенно происходило что-то
подозрительное.
— Что нам теперь делать, Готрек?
— А я думал, что это ты тут считаешь себя главной.
— Если у тебя есть идеи, то я бы с удовольствием их послушала.
Быстро решив, что Комета больше не принесет ей никакого преимущества, она спешилась, скривившись, когда её вывихнутая лодыжка впервые снова приняла на себя её вес. Она
топталась на месте, пока не оказалась с Готреком фактически спина к спине, подняв меч в
зищитную стойку. Она крепче сжала свой пистолет, но решила приберечь оставшиеся
патроны на случай, если появятся ещё оружейные расчеты скавенов. Она не собиралась
встречать свой конец так же, как аэльфийки Элдрит Кейл. Имея преимущество на возвышении, они могли, по крайней мере, дать разумный бой.
— Работай, черт тебя подери, - прорычал Готрек позади неё, ударяя по руне на груди, словно старик, что слишком быстро проглотил свой суп.
С точки зрения Элсворн, это было худшее время, чтобы Огнеубийца начал терять рассудок.
Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он не умирает, и увидела, что Готрек
откинул в сторону клочковатые заросли своей рыжей бороды, чтобы явить миру золотую руну
с лицом предка, что была вбита в его грудью Это была необычайная работа, явно наполненная
силой. И, похоже, она не особо-то и работала, как бы сильно Готрек ни бил по ней, и какие
бы отборные ругательства не использовал в качестве проклятий.
— С тобой все в порядке? – спросила она.
— Ты - любопытный, упрямый, надоедливый человек, тебе кто-нибудь это говорил?
Элсворн невольно ухмыльнулась. — Почему она ничего не делает?
— Эта чертова штука не срабатывает у меня с тех пор, как ушла Амара. Она меня каким-то
образом прокляла, я уверен.
— Тогда нам придется обойтись без нее.
Огнеубийца убрал ладонь с руны, ухватившись за свой топор обеими руками. Он угрюмо
кивнул. — Тебе следовало снова сесть на коня и бежать.
— И избавить тебя от нашей дуэли?
Огнеубийца обвел взглядом бесчисленную орду скавенов, их было много, словно их
собрали со всех темных уголков Владений Смертных, лишь ради одной цели – разозлить его.
— Чтобы заставить этого Истребителя отказаться от своего слова, понадобится нечто
большее, чем несколько крыс!
Клатч знал, что ему следовало бы оставаться в канализации. Подходящее место для любого
скавенского генерала – как можно дальше от настоящего боя, и теперь, когда эта мысль
пришла ему в голову, то, возможно, именно поэтому Бластритт и Спраррк отправили Клатча
на передовую, пока сами оставались в своей мастерской. Но эта мысль пронеслась в его
голове с горячим энтузиазмом полуслепого щенка, получившего свое первое огнестрельное
оружие и задирисого черномеха, в которого можно стрелять. Оружие! Взрывы! Запахи! Звуки
Колес Рока, переезжающих перепуганных людей! Он просто не мог сидеть на хвосте ни
минуты более.
Но, самое главное, они наконец-то нашли Огнеубийцу и его подопечную, загнанных вместе
в ловушку. Клатч скормил посланников, доставившиъ эту весть Штормозлыдням, которые
должным образом обнюхали их, сразились, а затем беспорядочно сохрали их перед тем, как
начали колотить по своим огромным бронированным нагрудникам и вопить, что у них есть
запах.
Клатч не был
он хотел. Он знал, как его повелители хотели их смерти, и подозревал, что они оценят
ужастную расправу из первых рук. Они всегда ценили и вознаграждали такое внимание к
деталям.
Его сопровождение из прихвостней-чернокнижников послушно семенило за ним. Время
от времени кто-нибудь из них останавливался, чтобы заняться раненым человеком, которого
нужно было либо застрелить, либо обчистить его карманы. Клатч отпускал их в поспешности, так что его сопровождение, вероятно, напоминало поезд, слишком рано и слишком быстро
отъезжающий от своей станции, и теряющий все более крупные и важные свои части по мере
движения. Взрывной рев самого большого и, следовательно, доминирующего Штормозлыдня
возвестил, что они близко. Клатч уже практически слышал лязг стали и будоражащий звук
«
знал, что это изнуряло и ужасало большинство людей, но чувства скавенов не ограничивались
одним лишь зрением.
Он внюхивался в воздух на бегу, его усы подергивались, и он ревностно прижимал к своей
груди длинный латунный шест ракеты Рока.
После стольких месяцев, проведенных в тени своих повелителей, ковыряясь в городских
отходах, чобы тайно построить их загадочную машину, ему просто хотелось взорвать хоть что-нибудь своими собственными лапами.
Неужели он столь многого просит?
Один из бронированных крысолюдов с рычанием вскочил на сцену. Элсворн делала все
возможное, чтобы сохранить шаткое преимущество их возвышенности, носясь по сцене, нанося удары и рубя скавенов так быстро, как только они успевали подняться. Но их было
слишком много, и её лодыжка уже протестовала, но Готрек, напротив, казалось, был
совершенно счастлив, что скавены нападают на него в неимоверном количестве, а сцена была
слишком большой, чтобы он мог удержать её в одиночку. Скавенский воин оскалил на нее
зубы, выражая смесь веселья и злобы, которую ни один человеческий рот не смог бы
воспроизвести, и набросился на нее с нечеловеческой скоростью.
Элсворн подняла свой меч как раз вовремя, нанеся ещё один удар по клинку скавена, в то
время тот лишь царапнул угол её клинка. Несмотря на очевидную худобу скавена, в его
движениях чувтвовалась лирорадочная интернсивность, и он был неожиданно проворным в
своем бронзовом нагруднике и шлеме. Он отбросил её назал шквалом быстрых ударов.
Элсворн паировала инстинктивно, но сопела каждый раз, когда ей приходилось отступать, на
короткое время перенося вес на ушибленную лодыжку.
Скавен захихикал, его инстинкты падальщика немедленно учуяли слабость, и он
сосредоточил свои атаки на том, чтобы она опиралась на раную ногу еще больше. Когда спина
Элсворн оказалась практически у края сцены, он предпринял попытку её убить. Ее
парирование было столь же точным, сколько и автоматическим, посколько крысолюд был
слишком быстрым для предугадывания его движений. Элсворн отвела удал меча в сторону, а
затем, повернувшись корпусом, отправила визжащего крысолюда в полет с края сцены. Она
сверкнула бездыханной улыбкой, но пока она отвлеклась, на сцену забрались ещё
двадцатькрысолюдов, бросившихся занимать месо павшего товарища.
Элсворн сражалась, как никогда раньше. Каждый удар её меча убивал без оглядки на честь
или честную игру, каждое парирование превращалось в трамплин для контратаки, бросавшей
ее в очередной натиск. Она умрет здесь, она это понимала, и все же, чем больше крепла её
решимость, тем быстрее двигался клинок. Она стала наслаждаться ясностью осознания, что
находится всего в одном неверном шаге от гибели. Здесь не было никакого долга, никакой
чести, никакой заботы о благополучии кого бы то ни было, ктоме самой себя и своего меча.
По крайне мере, ей не нужно было беспокоиться о том, что какой-нибудь скавен сможет
оказаться позади нее. Готрек убивал их всех с ужасающей легкостью, несмотря на свою
поразительно неэффективный облик, словно прототип чудовищной машины, предназначенной для убийств, которая пыхтела, ревела и изрыгала дым перед тем, как
разорвать тела скавенов и отправить их в огонь. Даже Комета вносил свой вклад, носясь по
сцене, как загнанный в ловушку зверь, лягаясь копытами всякий раз, когда голова скавена
сувалась на сцену.
Элсворн парировала удар меча, уклонилась от ржавой алебарды, пронесшейся около её
головы, задев ухо и пройдя в дюйме от груди. Она сломала скавену нос своим плечом, а
дургого рубанула мечом по колену. Крайем глаза она заметила, как еще один крысолюд
поднял многоствольное ружье с кривошипным приводом, схожее с фузеёй Вольных Рот, только на вид куда более ветхое в сторону сцены. Отбиваясь от скавенов одной рукой, она
плавно выхватила пистолет и выстрелила крысолюду прямо промеж глаз. Скавен-стрелок
дернулся назад и бесследно упал в мельтешащий меховой поток.
Элсворн бросила быстрый взгляд через плечо, посколькоу не была уверена, что Готрек
предупредит её, если ещё какие-нибудь скавены поробуют подобраться к ней с его стороны.
Она ужаснулась, уведев чудовищную фалангу, которая прямо сейчас пробиралась через
задние ряды скавенской орды. Элсворн была знакома с мутировавшим подвидом скавенов, известным как крысоогры, и приближающиеся, она была уверена, были образчиками именно
этой чудовищной породы.
Каждый звероподобный экземпляр был втрое выше обычных скавенов, которых они
раскидывали со своего пути взмахами лопатоподобных лап, даже учитывая, что они
сгорбились вдвое из-за массивной верхней части тела. Их красные глаза-бусинки были
пустыми, в них не было видно интеллекта. Если хотя бы один из этих монстров добеерется до
сцены, то Элсворн не сомневалась, что тот не станетмного думать перед тем, кк разорвать ей
и Готрека на части. Конечно, даже огромная сила Огнеубийцы не сможет долго противостоять
грубому, животному напору. Небольшое возвышение сцены аэльфийских ведьм внезапно
показалоьс смехотвоным преимуществом. Крысоогры преодолеют её так же легко, как порог
дверного проема. И, что еще хуже, эти крысоогры были хаотично бронированы, а
металлические пластины вбиты прямо в их неряшливые шкуры. Они размахивали целым
арсеналом тайного, и насколько можно было ожидать от скавенов, ужасно опасного оружия.
— Это мне нравится куда больше! – проревел Готрек, спрыгивая со сцены, и на глазах
изумленной Элсворн, продолжая прокладывать себе огненный путь к бронированным
крысоограм.
— Готрек! – закричала Элсворн, изо всех сил пытаясь отбиться от вдвое большего
количества скавенов, чем до того, как Огнеубийца оствил ее на сцене одну. — Что ты делаешь?
Она взглянула вниз и выругалась. Ей придется последовать за ним. Если она останется там, где
была, и попытается в одиночку сражаться со всей ордой скавенов, то они сокрушат её за
считанные минуты. Не то, чтобы её шансы против полудюжины крысоогров выглядели лучше, но, по крайней мере, с Готреком рядом они оба могли продержаться дольше.
Подняв глаза, она уловила блеск металла, когда инженер-скавен, которого они до сих пор
не замечали среди неуклюжих крысоогров, вскинул длинную латунную трубку на плечо.
Поцарапанная, выкрашенная в красный цвет ракета торчала с одного конца. Элсворн вскинула
пистолет и выстрелила трижды всеми пулями, что отсавались в стволах, но дальность была
слишком велика, и метеллические шарики безвредно отсскочили от бронированных
нагрудников крысоогров-телохранителей чернокнижника.
С ухмылкой, полной острых желтых зубов, скавен направил свою ракетную установку на
сцену.
Элсворн сглотнула. Внезавно нападение на бешеную стаю крысоогров показалось ей
планом без очевидных недостатков.
— Подожди меня! – выкрикнула она и бросилась со сцены.
Клатч Одно-ухо нажал на курок с восторженным визгом. Пусковая установка ударила его в
плечо отдачей, как кланокрыс, которому ампутировали ногу, но не взорвалась немедленно, вероятность чего всегда была небольшой, но не нулевой, что обеспечивало некоторый риск
при обращении с оружием клана Скрайр. Грязный черный огонь и поток дыма вырвались из
задней части устройства, мгновенно зажарив верхнюю половину кланокрысаЮ который
неразумно пытался прятаться за Клатчем, и ракета Рока вылетела с другого конца. Отдача
отправила визжащую ракету в небо, но оружие скавенов было хитро спроектировано для
предотвращения подобных неудач, и она вскоре начала снова спускаться, когда ее подвижные
лопасти оймали воздушный поток, и оставляла за собой спиральный дымовой след.
—
она бросилась прочь с платформы.
Но ракета Рока уже сильно отклонилась от этой цели и более не направлялась на сцену.
Сделав мертвую петлю, она с визгом ринулась к Огнеубийце, как будто он – конечно же! – и
был целью Клатча с самого начала. Клатч как раз успел бросить пусковую трубу и нырнуть за
успокаивающе прочное прикрытие ближайшего Штормозлыдня перед тем, как ракета попала
в цель.
Он закрыл глаза и прикрл уши, продолжая безумно хихикать себе под нос, когда
ужасающий взрыв варп-огня потряс Штормозлыдня на его тяжелых пятках, а огонь и ярость
окутали его широкие плечи и опалили кончик хвоста Клатча. Через секунду или две рев
пламени стих. Подняв уши, Клатч осторожено принюхался и поднял глаза.
Штормозлыдень, за которым он укрывался, был практически лишен плоти, и держался в
вертикальном положении только прочными металлическими пластинами его брони. Пара
других, похоже, пострадали еще больше, и находились в пагубном состоянии, их броня
расплавилась и приняла самые нескавенские формы. Несколько сотен кланокрыс и то, что
когда-то было элитными штурмокрысами, валялись в спутанном клубке тел, частей брони и
клочков меха, окаймлявшем кратер шириной около двадцати длин хвоста. Он был наполнен
черным дымом.
Покопавшись в своем снаряжении, Клатч нацепил на себя очки с линзами из варп-камня, и мешающий обзору дым стал невидимым, а окружение приобрело равномерный
зеленоватый оттенок. Он посмотрел в середину кратера и невольно вскрикнул от испуга.
Невозможно!
Огнеубийца все ещё был там. Его длинная борода и устрашающего вида гребень дымились.
Лицо было черным от сажи, но он все еще был жив, и его свирепый белый глаз безошибочно
смотрел в сторону Клатча, несмотря на очевидное отсутствие очков с линзами из варп-камня.
Дуардин сделал один неуверенный шаг в сторону Клатча.
— Это - лучшее, что ты…? Это - лучшее…? Это…?
Затем единственный глаз Огнеубийцы закатился, и он, словно мощное укрепление, подорванное взрывчаткой, с грохотом рухнул навзничь.
Мускусные железы Клатча облегченно расслабились, и он ухмыльнулся, несмотря на едкий
запах, которым он только что себ покрыл. Он исполнил головокружительный танец, скользя
вокруг корпуса убитого Штормозлыдня. Он убил Огнеубийцу! Воина, измотавшего Бластритта, бывшего на волосок от убийства великого Мастера-чернокнижника Спраррка, покончившего
с бесчисленным множеством его любимых крыс. Но они явно не ровня Клатчу Одно-ухо! Да, он потерял половину своих Штормозлыдней и почти всех своих кланокрыс, но повелители, несомненно, израсходовали бы даже те немногие тела, и Клатча тоже, если бы это могло
положить конец этому надоедливому дуэту.
Клатч вытащил свой варп-замковый пистолет из кобуры на поясе, сделанной из
человеческой кожи, и, чувствуя себя очень храврым и важным, помахал им над головой, привлекая внимание тех, кто был достаточно умен, чтобы пережить взрыв. Ему оставалось
только забрать голову Огнеубийцы и откопать хоть какие-нибудь узнаваемые останки его
женщины-прислужницы, чтобы доказать их гибель.
Несколько десятков контуженных кланокрыс и пара сильно обожженых Штормозлыдней
выглядели как достаточная сила для этой работы.
Элсворн откатила с себя хрустящий труп скавена, села прямо, и её вырвало от
отвратительного привкуса дыма, витавшего в воздухе. В нем было больше мяса, чем в
большинстве хороших бульонов. Сцена была разрушена. Территория вокруг не превратилась
в кладбище, плиты потрескались от зажы, перемешались с обломками костей и доспехов, обрывками меха, необъяснимо уцелевшими вещами, вроде серьги или пуговицы. В ушах
звенело. Иногда они свистели и гудели. Равномерное
густую мглу, сигнализируя, что Руки продолжают стрелять. Элсворн посмотрела наверх.
Алая вспышка все ещё была там, но уже начала рассеиваться из-за более сильных ветров
над крышами, истончаясь и распространяясь, от чего явно сбивался прицел настенных
пушкарей. Интенсивность обстрела не изменилась, просто он распространился на более
широкую площадь.
Эта мысль должна была ужаснуть её, и со временем, она была уверена, с воспоминаниями
так и будет, но сейчас она почувствовала облегчение от своего сломанного маленького оазиса
покоя.
— Готрек! – закричала она, и её голос звучал как песок, гравий и мутная вода, смешиваемые в миксере. — Комета!
Но из нигде не было видно. Вообще никого не было. Как будто последний взрыв положил
конец всему миру, и она была всем, что осталось, плывущая на нескольких квадратных ярдах
обугленных плит, а приглушенные звуки, которые она все ещё могла слышать, были лишь
отголосками конца.
— Готрек!
Подняться оказалось тем ещё подвигом, но даже сквозь апатию шока она понимала, что
оставаться на месте и ждать, пока скавены не обнаружат её, было ужасной идеей. Выбрав
направление, которое было не лучше и не хуже любого другого, она поползла в ту сторону на
четвереньках, каркая «Готрек» или «Комета» на ходу. Что-то оранжевое выскочило на нее
изсерой, коричневой и выжженой черной палитры окружающего мира. Она подползла ближе
и облегченно выдохнула. Это был Готрек! Огнеубийца не иначе как чудом остался цел, потому
что Элсворн была уверена, что видела, как скавенская ракета попала прямо в него. Именно
его тело, в значительной степени, а также масса скавенов вокруг уберегли Элсворн от всей
мощи взрыва. Если не считать нескольких безоразных ожогов, Готрек выглядел так, словно
просто напился, лег отдохнуть и обжегся у очага таверны.
Элсворн протянула к нему руку, чтобы встрязнуть, но тут же отдернула её обратно с криком
боли и шипением обожженой плоти. Она потрясла пальцами, пытаясь их охладить, их кончики
уже набухли и покрылись волдырями. Огнеубийца был раскален докрасна. Золотой свет
пробивался сквозь пряди его бороды, словно от спрятанного под сосудом фонаря. Его руна
Огнеубийцы. Возможно, она и не подчинялась указаниям Готрека, но определенно, что-то
делала.
Стараясь вновь не обжечься, она наклонилась к нему и повернула голову, чтобы проверить, дышит ли он, но услышала что-то, похожее на бормотание, исходящее от руны. Оно
происходило в такт с пульсацией её обожженых пальцев, но слова были на незнакомом ей
языке, а голос таким глубоким, что скорее походил на ворчание расплавленной земли, чем на
речь смертных.
Элсворн подумала, не сила ли руны спасла его, и, соответственно, ее, от ракеты скавенов.
Он был настолько скрытен относительно ее предназначения и возможностей, что ей было
трудно быть в этом уверенной. Она уже видела, как он пытался активировать её в начале боя, но, хотя ей уже доводилось быть свидетельницей его сверхъестественной устойчивостик огню
до этого, текущая ситуация была явно другой.
Прямое попадание скавенской ракеты наверняка поразило бы и саму Всекоролеву. К
сожадлению, у нее уже не было времени размышлять об этом дальше.
Скрежет крадущихся когтей заставил её поднять глаза. Сопение. Вынюхивание. Тени крыс
крались сквозь дым вокруг неё. Элсворн выхватила второй пистолет и
выстрелила.
приближающихся фигур вскинула руки и упала. Другая подкрадывалась ближе, пока она
повернулась спиной. Элсворн плавно развернулась и снова выстрелила. Вторая фигура
взвизгнула и упала. Приближались ещё, и Элсворн продолжила стрелять, но с каждым
выстрелом новые крысолюды оказывались на полярда ближе, чем убитые. Четыре. Пять. Ствол
щелкнул впустую и провернулся, ручной механизм досылания патронов раскалился так
сильно, что к нему невозможно было прикоснуться.
Глубокий, утробный рев раздался во мгле. Элсворн повернулась, посмотрела наверх и
разинула рот, когда в её поле зрения появился один из тех чудовищных крысоогров.
Сначала показались светящиеся в темноте глаза, представлявшие собой куски варп-камня.
Затем показались энергетические установки, вентиляционные отверстия и окутанные
молниями зубцы дьявольского оружия, закрепленные на обрубке передней лапы чудовища, за которым последовала красная броня, вбитая к его шкуру. И, наконец, показалось само
чудовище, все его двенадцать или тринадцать футов, покрытое темным мехом местами, почерневшей от огня кожей и вздувшимися, как кирпичная груда, мускулами.
Вид зверя заставил сердце Элсворн забиться чаще, но её хватка на мече была на удивление
крепкой, когда она поднялась, встав между бессознательным Готреком Гурниссоном и
приближающимся крысоогром. Бессмысленный жест, конечно, потому что крысоогр убил бы
ее так же легко, как она бы могла растоптать крысу, но она отказывалась оставлять Готрека на
его милость. Она занал, что Огнеубийца сделал бы тоже самое для нее, пусть у него и были
на то свои причины.
Крысоогр взревел, разбрызгивая слюну со своего расколотого клыка, и взмахнул своей
ручной пушкой в её сторону. Серия мощных хлопков сотрясла воздух, и Элсворн вздрогнула, однако кровавые кратеры появились не на её собственной груди, как она ожидала, а на торсе
крысоогра. Его стеклянные глаза без век тупо смотрели поверх её головы, брови нахмурились
в замешательстве, и он был слишком туп, чтобы беспокоиться о боли, но достаточно озадачен
ею, чтобы на какое-то время забыть о своем намерении растерзать Элсворн.
Раздался ещё один залп выстрелов, в котором на этом раз Элсворн узнала звуки фузей и
Железокованного оружия. Она услышала трубы герольдов и перестук копыт, увидела
развевающихся оранжево-черных ласточек, закрепленных на древках знамен и копьях, и
кавальеров Кованных Затворов, что галопом летели вперед, размахивая своими боевыми
молотами и мечами. За ними следовал строй пехоты, и Элсворн не думала, что видела хоть
когда-то более приятное зрелище.
Она заметила, что впереди отряда краснолицых фузильеров идет Арилдэ Флатхельм. Отряд
остановился, чтобы сделать залп из фузилей и выбить еще три куска плоти из озадаченного
крысоогра, который недовольно зарычал перед тем, как окончательно умереть. Он с грохотом
опрокинулся. Оринкул размозжил череп крысолюда своей дубинкой, когда тот поднялся из
дыма, чтобы убежать. С ними был даже Тун, короткий меч которого был вытащен из ножен, но, по-видимому, не использовался, так как старый сержант был поглощен попытками угнаться
за небесным волшебником в развевающейся синей мантии и с посохом, украшенным
молниями. Волшебник сделал жест рукой, энергии образовали круг у его запястья, а затем
послал трещащий заряд молнии, пронзивший пелену дыма. Второй крысоогр, которого
Элсворн даже не замечала до этого, издал жалкий пронзительный визг, его скелет на
мгновение показался на почерневшем теле, когда заряд поразил его. Солдаты взревели, Кованные Затворы, Разболтанные Пушки и около дюжины других полков, которые, должно
быть, присоединились к ним, бросились в атаку.
Сквозь дым раздались панические крики, когда скавены, о которых Элсворн даже не
подозревала, что те подобрались так близко к ней, поджали хвосты и побежали. Она
рассмотрела крысолюда в темно-красном балахоне и бронзовых прстинчатых доспехах, который убегал целенаправленно. Он выбросил свое оружие, но Элсворн мгновенно узнала
его, это был тот самый скавен, который и запустил ракету в нее и Готрека. Был ли именно этот
скавен ответственным за все учиненные разрушения и смерти? Он не был похож на
чернокнижника, которого они преследовали по каналам от мастерской Арилдэ, но по каеству
своего снаряжения определенно имел вид лидера.
Нащупав в поясной сумке одноунцевый шарик, онавытащила его и засунула в патроннник
своего раскаленного пистолета. Элсворн взвела оружие и прицелилась в убегающего
крысолюда. Держа палец на спусковом курке, она заколебалась. Скавен исчез в дыму, как и
её шанс покончить с ним. Она не станет стрелять в спину врагам, когда те бегут. Даже таким
непоправивым отродьям чистого Хаоса, как скавены.
Волна усталости накрыла Элсворн. Внезапно ей захотелось повалиться рядом с Готреком и
проспать так, пока Зеленую Батарею снова не подготовят для турнира следующего года. Со
вздохом она позволила своему пистолету опуститься, ощущая его так, будто он весит тонну.
Скавены были разбиты.
Все кончено.
Они победили.
ГЛАВА 8. СЛЕД СКАВЕНОВ
Сероводная Цитадель в дни после резни в Зеленой Батарее была лишь призраком города, который знала Элсворн. Но, чтобы заметить это, требовался местный житель вроде нее. Руки
продолжали отбивать часы, но даже спустя неделю или около того, люди, что с детства их
слышали, вздрагивали от звуков. Трубы крематорием Длинного Дыма коптили небо
непрестанно от обилияя поступающих с Зеленой трупов. Фабрики все ещё были открыты.
Заказы со всех уголков Владений Смертных на мечи, доспехи и ружья продолжали
выполняться и отгружаться. Поезда ходили по расписанию. Рабочие колеи никогда не
останавливались, громыхая через тяжелый мрак, словно змеящиеся колонны Смертохрипов
на их непрекращающемся марше.
Но там, где раньше рабочие, толпившиеся на платформах, были шумными и оживленными, вдохновленными жрецами кузниц к дню тяжелого, но достойного труда, сейчас царила
угрюмость вкупе с усталостью и даже страхом. Те же самые проповедники читали с пеной у
рта проповеди, хуля скавенов, несомненно, самую низменную из всех рас Хаоса, за их грубое
издевательство над человечеством и людской промышленностью. Работчие отправлялись на
фабрики только в составе хорошо вооруженных групп, а по возвращении они обходили
привычные таверны и увесилительные заведения, предпочитая коротать немногие свободные
часы, запершись по домам.
Богачи полностью оставили Внутренний Круг, забрав с собой свои богатства, покровительство и яркие краски, перебравшись в обнесенные стенами поместья и подземные
бункеры Великой Оси.
Вольные Роты и солдаты Железокованного Арсенала патрулировали улицы с необычайным
усердием. Наблюдение за опорными пунктами в центре было удвоего. Когфорты на больших
гусеничных лентах разъезжали вперед и назад по пяти широким Спицевым шоссе, словно
будильники, ощетинившиеся пушками, что разгоняли обычных уличных торговцев на менее
людные улицы.
И что было самым необычным в такой пороховой бочке, как Сероводная Цитадель, - никто
не жаловался.
Ходили даже слухи, что Наковальни Молотодержца видели за пределами Надгробия, но
для любого, кто знал город, это было не столько поводом для надежд, сколько
предзнаменованием неминуемой гибели.
Несмотря на кажущиеся радикальными перемены, город, тем не менее, был
обнадеживающе
Почти за одну ночь на различных барахольных рынках появились прилавки, предлагающие
репелленты и приманки, яды, ловушки и амулеты, все из которых тем или иным образом
утверждали свою эффективность против скавенской угрозы, ссылаясь на авторитетные
источники. Предприимчивые изобретатели расхваливали свои новые крысоловные ловушки, и кровавые выставки проводились перед готовыми платить толпами. Сотня районов Внешнего
Круга сформировала гражданские дозоры, забаррикадировав свои улицы и проводя
факельные обыски каждого чердака, подвала и заброшенного сарая. Паровые лорды
стремились превзойти друг друга в демонстраци показного патриотизма, жерствуя оружие, деньги и добровольных рабочих множеству новоиспеченных гильдий золотарей с лихими
названиями вроде «Первые уланы канализации», «Крысоловы трущобного переулка»,
«Благородные валеты лорда Мейнхарда» и другие. Печатные станки ещё никогда не были так
нагружены работой. Листовки и флаеры порхали со всех горизонтальных поверхностей, суля
щедрые награды за каждое доказанное убийство скавена. Те театры и таверны, что опустели
из-за витавшего в воздухе страха, заманивали своих клиентов обратно вечеринками в стиле
охоты на скавенов, а лучшие из заведений заходили даже так далеко, что снаряжали свои
любительские отрдяы в фирменных цветах и геральдике, и устраивали регулярные остановки
для выпивки.
Трудно было найти душу, что призналась бы, что осеняла себя молотом при упоминании
Бледного Дуба или отводила глаза от статуи Аллариэль в Доме Великого Альянса. Подземная
Угроза была истинной проблемой Сероводной Цитадели, и все постоянно об этом твердили.
Таков бы лвзрыв паранойи, предприимчивости и религиозного рвения, что каждый
квадратный дюйм канализации, должно быть, был дважды проверен к концу недели.
Свидетельством лабиринтной природы старой сети каналов было то, что не нашлось ни
единого следа скавенов. Как будто вся их армия появилась из воздуха, а затем также бесследно
исчезла.
Элсворн в последний раз похлопала по своему снаряжению, спускаясь с крыльца дома
своей матери в Сожженых Арках.
Её пистолеты покоились в кобурах, по оодному на каждом бедре. Они были перебраны, тщательно вычищены и смазаны. Её сумки звенели запасными пулями и пакетиками черного
пороха. У нее была фляга с чистой водой, и недельный запас дистилляционных таблеток, чтобы она могла набрать воды по пути, несколько флаконов Аква Гиранис, старый фонарь, который она вытащила из овощного фургона отчима, и банка из-под джема, наполненная
порошкообразным осветительным реагентом. Меч отдыхал в ножнах. Она сжала пальцы
вокруг рукояти, отчасти, чтобы убедиться, что он все же там, а отчасти потому, что он был
неудобной длины, пока она передвигалась пешком по ступенькам. Её доспехи выглядели
потрепано. Большая часть цвета соскреблась со спины, пока Комета тащил её через Зеленую
Батарею, в то в рея как пятна крови и жженые пороховые отметины в значительной степени
покрывали их переднюю частью.
Элсворн обнаружила, что её это совершенно не беспокоит. Каким-то странным образом
ей это даже нравилось. Нетронутая экипировка была красивой броней скучающего солдата.
Теперь же её броня выглядела так, как и полагалось броне воина, прошедшего надлежащую
кровь.
Спустившись вниз, она поблагодарила чумазого мальчишку, что присматривал за её конем, и вручила ему небольшой мешок, который обещала в качестве оплаты. Некоторые сделки
были слишком несущественными, чтобы совершать их в Аква Гиранис, и у большинства
жителей Внешнего Круга в любом случае не было дорогих приспособлений, чтобы должным
образом отмерить и унести живую воду.
Бартерная экономика процветала и в Сожженых Арках.
Мальчишка открыл мешок, заглянул внутрь и издал довольное «упс!» перед тем, как со всех
ног рвануть вдоль ряда многоквартирных домов, чтобы показать свежие овощи своей матери.
Элсворн улыбалась, глядя ему вслед, пока отвязывала поводья Кометы от фонарного
столба. Она обняла коня, вдихая его насыщенный землистый запах. Она не знала, что с ним
случилось после ракетной атаки, которая едва не стоила жизни ей и Готреку, и смирилась с
тем, что никогда этого не узнает. Она была благодарна судьбе, что он выжил, отделавшись
лишь поверхностными ожогами, и нашел дорогу обратно, голодный и обозленный, в свое
старое стойло в конюшнях Зеленопутья.
— Элсворн, подожди!
Она обернулась к дому, когда Алисия слетела с крыльца с обыкновенным для нее
пренебрежением к обидам или достоинству и обхватила руками шею Элсворн. Более крупная
девушка перенесла вес на задние ноги, и вывыхнутая нога Элсворн едва заметно дернулась, напоминая о себе. Хотя это и противоречило ее обычному чувству приличий, она осторожно
ответила на объятие, и её руки сжались сильнее, когда она вспомнила, каково это – быть
уверенной, что её сестра мертва.
Алисия расцепила руки первой. Она серьезно посмотрела на старшую сестру. — Удачи, -
сказала она.
— Спасибо.
— Как думаешь, ты их найдешь?
— Я не вернусь, пока их не найду.
Алисия взяла себе за правило носить значок местной гильдии золотарей, Бригады
Сожженных Арок, что был пришит сейчас к рукаву её куртки.
Для Элсворн было самонадеянно надеяться, что ее амбициозная, чрезмерно рьяная сестра
не поддастся тому же азарту к охоте на скавенов, что и остальная часть города. Еще одна
причина для нее найти логово скавенов первой.
— Что потом? – спросила Алисия.
То, что началось для нее как увеселительное приключение, и, как она теперь могла
признать открыто, легкий укол гордости превратилось в то, от чего она уже не могла уйти, даже если бы захотела. Скавены напали на её город. Они сгубили её покровителя, они
подвергли опасности ей семью и убили бесчисленные тысячи людей. Она не остановится, пока эта раковая опухоль не будет искоренена и уничтожена. Она не была настолько наивна, чтобы верить, что Сероводная Цитадель положит конец своим бедам раз и навсегда, ведь
Владения Смертных были слишком обширны, а город являлся слишком ценной добычей для
сил Хаоса, чтобы оставаться нетронутым. Но она с радостью отдала бы свою жизнь, если бы
это стоило того, чтобы избавить её дом от этого конкретного зла.
— Потом я найду ответствененного за Зеленую Батарею, и посмотрю, как они справятся с
моим мечом.
— Ты и твоя честь. – хмыкнула Алисия.
Элсворн улыбнулась, в последний раз сжала руку сестры и отпустила её. Её представления
о чести были ребяческими, она знала, рожденными из пепла, горя и огня промышленности.
Но они давали ориентир, что-то, на что можно было поднять глаза от грязи, и к чему стоило
стремиться. Что-то, ради чего стоило бороться, когда вокруг нее были лишь уныние и труд,
подкрепленные только крепким спиртным, дешевыми театрами и шумным товариществом.
Элсворн предпочитала иметь свою честью, ведь именно она завела её так далеко.
Отстегнув один из своих пистолетов, она взяла его за ствол и протянула резной рукоятью
из железного дерева сестре. Алисия посмотрела на него так, словно это была щепка Дуба
Ушедших Веков, что состарит её на тысячу лет в одно мгновение, стоит лишь уколоться ей.
— Тебе так и не удалось закончить турнир, - сказала Элсворн в качестве объяснения. — Но
я видела, как ты стреляла. Осмелюсь предположить, что ты заняла бы хорошее место. Он снова
протянула ей пистолет. — Ставка есть ставка.
Алисия подняла глаза, недоверие исчезло с ее лица. — Ты отдаешь его мне?
— Это кажется справедливым, ведь мой отец оставил мне два.
— Значит, я могу пойти с тобой?
— Не настаивай на этом.
Она взглянула наверх. Мать стояла на крыльце в своей рабочей одежде и выглядела
обеспокоенной. Отчим стоял рядом с ней, одной рукой обнимая за плечи. Он был дородным
смуглым мужчиной с редеющими волосами. На нем был грязный коричневый комбинезон, который всегда пах картошкой. И мятый фартук. Он кивнул ей. Элсворн кивнула в ответ.
Теперь она делала это для них так же, как и для себя.
Тем временем, Алисия засунула перечницу за пояс своих брюк и снова крепко обняла
Элсворн. Не имея больше слов, Элсворн ответила на объятие своим, задаваясь вопросом, почему она чувствует, словно это в последний раз.
Она встретилась с Гарвилом и Тонаном у гарнизона Кованных, мрачного укрепления с
осыпающейся стеной и единственной башней, заросшей мхом. Даже в лучшие времена здесь
было мало народа. Большая часть войск Вольной Роты была развернута в Упырином Уделе, занимая одинокие форпосты на Одной Дороге через Фестермир. Те, кто оставался здесь, обычно предпочитали, как всегда делала и Элсворн, располагаться в других местах города, а
не проводить ночь в его якобы населенных привидениями комнатах. Даже рабочие в
близлежащих предприятиях обходили его стороной. Единственными людьми были двое
всадников.
Тонан развернул своего нетерпеливого коня, чтобы встретить Элсворн на полпути, пока
она рысью скакала по Палачьему переулку к открытым воротам маленькой крепости. Гарвил
остался там, где был, сгорбившись на спине своей старой клячи, как мешок с картошкой, уткнувшись носом в книгу. Он неторопливо читал еще несколько секунд, прежде чем аккуратно
загнуть страницу и сунуть книгу в кожаный чехол, висевший с левой стороны седла. Он снова
поправил очки на носу.
— Спасибо вам обоим, что пришли, - сказала Элсворн с куда большим чувством, чем
ожидала от себя.
Эти трое прошли через многое вместе. Они не всегда ладили, но в этом и во многих других
важных отношениях они были больше похожи на семью, чем на их настоящие родственники.
Они были хорошими людьми, которым, хотя она никогда не заходила так далеко, чтобы
называть их честными, она могла всегда довериться с клинком за спиной. Сержант Тун ворчал
о том, что у него в канализации появилось еще два «конька», но Элсворн подозревала, что им
понадобится каждый меч, который они смогут получить.
— Спасибо, что позвала, - хрипло ответил Тонан.
— К тому же, у нас нет работы, которой можно заняться, - добавил Гарвил.
Из всех отрядов Вольных Рот, что можно было повстречать на улицах, бросалось в глаза
отсутствие Кованых Затворов. Цирилин Зукаус не видели с момента нападения. То же самое
касалось и ее офицеров. Элсворн, возможно, опасалась, что ее покровительница мертва, но
такая выдающаяся женщина, как баронесса Зукаус, не могла пропасть без вести на неделю, не обнаружив ничего. Кроме того, у нее было странное воспоминание о том, как она покидала
поле битвы, хотя это воспоминание раздражающе сопротивлялось тому, чтобы его можно
было четко вспомнить. Она списала это на анархию того дня. Несомненно, со временем все
образуется.
Исчезновение баронессы, если не считать всего остального, удачно совпало по времени.
Химики из Железокованной Ассамблеи изучили обломки, оставшиеся от ракеты
«Небесный огонь» после битвы, и определили, что это была та самая, что была продана матери
Цирилин восемьдесят лет назад. Насколько всем было известно, она все еще ржавела в
арсенале ветхого и, казалось бы, заброшенного бастиона Кованных.
Сначала сталелитейный завод. Затем старая железнодорожная линия. А теперь это?
Элсворн была вынуждена рассмотреть возможность того, что баронесса каким-то образом
была замешана в этом заговоре, либо как соучастница, либо по неосторожности, либо из-за
преднамеренного нападения скавенов по причинам, которых она не понимала. Если бы
только Элсворн, по крайней мере, провела случайную ночь в гарнизоне Кованных. Могла ли
она предотвратить смерти в Зеленой Батарее или просто умерла бы за несколько дней или
недель до них, и ее горло было перерезано ночью кинжалом скрытного скавена?
Она не винила себя, но и не могла снять с себя всю вину за то, что произошло. Если не
считать прочего, то они были беспечны. Но не было смысла мучить себя мыслями о том, что
она могла бы поступить иначе. Все, что она могла сделать, - это обеспечить, чтобы те, кто
действительно был виноват, предстали перед правосудием.
Тонан размахивал парой скрученных плакатов, которые он держал зажатыми в одном
своем покрытом татуировками кулаке. — Говорите, что у вас есть наводка на то, где могут быть
скавены, и этого достаточно для нас! Я ни за что не вернусь в работный дом. С осторожной
гордостью человека, владеющего картой сокровищ, мускулистый кавальер развернул каждый
плакат по очереди и показал их Элсворн. Она медленно прочитала их оба, а затем фыркнула
от смеха так внезапно, что это напугало Комету.
С типичной для Сероводья предприимчивостью Тонан нашел один законопроект, предлагающий четверть джиллы Аква Гиранис за каждый хвост скавена, и другой, обещающий
полджиллы за голову скавена.
— Мы собираемся набить наши сумки деньгами паровых лордов, а затем рискнуть на
Одной Дороге, - сказал Тонан.
— Прежде чем Железокованный Арсенал решит, что они уже достаточно насмотрелись, и
передаст свое расследование в отношении Кованных Ордену Азира, - добавил Гарвил.
За все те годы, что Элсворн знала их, она видела, как ее товарищи-кавальеры одинаково
флегматично относились и к угрозе Сильванет, и к скавенам, но перспектива стать добычей
охотников на ведьм действительно их смущала.
Элсворн задавалась вопросом, не стоит ли ей самой волноваться больше. Цирилин Зукаус
никогда не пользовалась популярностью, по крайней мере отчасти потому, что она тратила
столь мало времени и средств на попытки стать популярной, и даже Элсворн, столь скромная
и неопытная в грандиозных перипетиях политики Сероводья, могла видеть кружащихся вокруг
падальщиков. От соперничающих династий, положивших глаз на империю Зукаус, до
идеалистов-эгалитариев в Великом Конклаве, оценивающих редкую возможность свергнуть
члена неофициальной, доселе неприкасаемой верхней палаты своего города, все они
внезапно жаждали своего куска плоти. Кованые Затворы официально еще не были
расформированы, но это был лишь вопрос времени. В городе их и так было немного.
Большинство тихо сняли доспехи и ускользнули, возможно, записавшись в одну из новых
гильдий золотарей, недавно наполнившихся богатством, целью и респектабельностью.
Отрезвляла её мысль о том, что после всего случившегося кишащая скавенами
канализация может оказаться для них одним из самых безопасных мест.
Трое кавальеров скакали бок о бок по жутко оживленным, но тихим улицам Внутреннего
Круга. Большинство магазинов были заколочены и закрыты ставнями. Нарисованные от руки
знаки на их окнах гласили, что помещения очищены от всего сожержимого, а зеленые метки
в виде буквы X, нарисованные на дверях, указывали, что они были тщательно обысканы, и
никаких следов скавенов внутри не обнаружено. Уличные торговцы были вытеснены на менее
важные дороги, отчасти из-за грохочущей процессии когфортов, но во многом из-за сильного
присутствия военных на Спицевых шоссе, так как очень малая часть того, что продавалось с
ручных тележек и выдвижных киосков, технически было законным товаром. Несколько
обычных магазинов, которые оставались открытыми, продавали принадлежности для
спелеологии по невероятно завышенным ценам, веревки, лопаты и химикаты для
производства света стоили дороже, чем Элсворн заплатила за Комету. Элсворн грустно
покачала головой. Личный интерес мог быть прекрасным стимулом к действию для одних, но
для других это была простая и понятная жадность. В городе действовали законы против
несправедливой наживы, но, похоже, у Вольных Рот было и так полно дел, они искали скавенов
и не могли выделить личный состав для их соблюдения. Элсворн порадовалась, что припасла
достаточно собственных запасов, и сейчас ей не нужно было в разы переплачивать.
Когда они проезжали мимо одного из таких магазинов, небольшая орава нищих детей
выбежала из переулка на его задний двор, бегая вокруг марширующих солдат и неугомонно
преследуя трех лошадей. Элсворн обернулась, улыбаясь и наблюдая, как они преследуют их.
Животные из плоти и крови, больше небольшой собаки или крысы, былы необычным
зрелищем в Сероводной Цитадели, и в соответствующей оранжевой геральдике, которую
носили три кавальера, они, должно быть, выглядели действительно очень богатыми.
Богатыми, возможно, но не щедрыми.
Тонан взмахнул мечом в воздухе и зарычал, вынудив детей разбежаться, словно стаю
испуганных ворон. Несколько солдат подняли головы, но большинство, казалось, вообще
ничего не заметили.
отряды в данный момент не были особо заметны Сероводной Цитадели.
Элсворн обернулась, чтобы неодобрительно посмотреть на Тонана.
У большого человека хватило благопристойности выглядеть смущенным. Кавальеры
Вольных Рот были индивидуалистами, храбрыми и высококвалифицированными, но не все из
них были прирожденными лидерами или образцами сигмаритских добродетелей.
Несколько минут спустя Элсворн вывела их со Спицевого шоссе в меньший переулок, который сразу показался им знакомым, несмотря на недавно слчившееся засилье
перемещенных уличных торговцев. Именно здесь она и Готрек вышли из канализации после
их прерванной погони за колесным пароходом скавенов.
Готрек ждал их там, стоя над открытой крышкой водостока и уничтожая взглядом каждого, кто подходил достаточно близко, чтобы предложить ему тарелку супа или хорошую скидку на
штопку.
Как и сама Элсворн, Огнеубийца выглядел значительно поношенным после своих
испытаний в Зеленой Батарее. Он был весь покрыт синяками. Его брюки были порваны. Часть
его бороды все еще была черной. Ужасный порез на его губе явно воспалился и распух до
размеров ягоды острошипа. Элсворн нравилось думать, что это научит Огнеубийцу промывать
такие явно зараженные раны в Аква Гиранис вместо пива, но она не питала насчет этого
особых надежд. В дополнение к его длинному списку других непривлекательных качеств, Готрек также был скуп на свои деньги. За исключением, конечно, вышеупомянутого пива. Там, где кавальеры ехали с раздутыми седельными сумками и звенящими карманами, Готрек носил
с собой только свой топор. Он тускло мерцал в дыму и пыли, и его пламя никогда не утихало.
Сам Готрек выглядел таким же нетерпеливым.
— Девчуля, - проворчал он, глядя на нее.
Она кивнула в ответ. — Огнеубийца.
По какому-то негласному соглашению, которое было достигнуто между ними двумя после
битвы, они больше не говорили о том, как она спасла ему жизнь в Зеленой Батарее. Несмотря
на его часто высказываемое желание умереть, он не казался слишком несчастным из-за того, что ему не удалось в этом случае. У нее сложилось впечатление, что, когда дело доходило до
вопроса его смерти, он был более разборчив в деталях, чем хотел показать.
— Ты не торопилась, черт подери, - сказал он.
Готрек сделал глубокий вдох, одобрительно ударив себя по бочкообразной груди.
— Вдохни по полной», - объявил он, и его излишне громкий голос разнесся по четырем
туннелям. — Свежий воздух.
Элсворн не хотела этого признавать, но воздух здесь, в канализации, действительно был
менее ядовитым, чем на улице, которую они только что покинули. Потолок защищал его от
загрязняющих веществ, которые постоянно осаждались с неба. Он был достаточно далеко от
химически отравленной скальной породы под магазином Арилдэ Флатхельм, и еще
недостаточно глубок, чтобы пересекать те места, которые часто посещали стаи гулей, мутантов
и скавенов. Странно, что она никогда не замечала этого раньше.
Лестница вниз с улицы привела их в сравнительно большое помещение, размером
примерно с весь первый этаж дома Элсворн, с высоким потолком, поддерживаемым арками.
Капающие проходы вели в четырех основных направлениях. Пол был скользким от
поверхностной влаги. Болезненно выглядящие слизевидные формы блестели там, где ловили
огненное мерцание топора Готрека.
Остальные Разболтанные Пушки уже собрались и, как и Готрек, казалось, ждали здесь уже
некоторое время.
Оринкул и Тун были в разгаре жарких дебатов о каменной кладке потолка. Тун был
непреклонен в том, что утилитарная архитектура выдает врем постройки еще до Малити, в то
время как Оринкул возражал, что старик был человеком слепым, дряхлым и не отличил бы
обычные осадочные породы от звездно-выкованных азиритских метаморфических, даже если
одни из них упадут с небес на него. Они выглядели так, будто могли бы счастливо продолжать
так весь день. Брижид и Брюни сидели вместе у стены, бросая камни в лужу. Ход дружелюбно
наблюдал за ними, слушая их бессмысленную болтовню, настолько нагруженный лопатами, кирками и всем необходимым снаряжением, что даже стоя без дела, напоминал лавочника
принадлежностей для старателей, расставляющего свои товары.
Элсворн почувствовала прилив тепла, увидев их снова. Она не осознавала, как сильно она
скучала по ним во время битвы в Зеленой Батарее, или как часто она останавливалась и
беспокоилась о них в последующие дни. Каким-то образом, несмотря на ее изначально
низкое мнение об их качествах, они стали для нее такими же дороги, как собственная семья, их черты такими же знакомыми, как и у товарищей, которых она знала много лет.
Тонан с отвращением осмотрелся вокруг, пока они с Гарвилом вели лошадей.
Разболтанные Пушки не сидели без дела, и Готрек с Туном уже провели небольшую разведку
окружающих туннелей. Они нашли еще один вход под одним из близлежащих магазинов
(несмотря на зеленый крест, который нарисовал на двери какой-то ополченец), достаточно
большой, чтобы через него могли пройти животные. По большей части туннелей с комфортом
проезжал конный воин. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, сколько
времени им придется провести здесь в поисках или сколько миль туннелей они смогут
преодолеть. Сломанный пони-колымага Разболтаных Пушек уже был там, привязанный к
небольшой полевому орудию на его передке. Все золотари, казалось, очень гордились им.
Элсворн не хотел знать, откуда они его взяли.
— Это канализация, - сказал Тонан.
— Ты упустил свое призвание великого мыслителя, не так ли? - мягко подтрунил Гарвил.
Тонан кивнул в знак согласия, не обратив внимания на сарказм. — Слишком тихо.
— К этому привыкаешь, - ответила Элсворн, и только, когда она это сказала, то поняла, что
это чистая правда. После своих приключений с Арилдэ и Разболтанными Пушками она
действительно привыкла к подземной тишине. Это была не совсем обнадеживающая мысль.
Быстро она перечислила имена всех, представив золотарей и кавальеров друг другу. Они
относились друг к другу как отчужденные родственники, которых поместили в одну комнату и
велели жить вместе.
— Без Арилдэ? - спросила Элсворн, как только все были представлены.
Оринкул фыркнул. — Она шлет свои сожаления, но она слишком высокомерна и
могущественна, чтобы проводить время с такими, как мы.
— И слишком богата, чтобы соблазниться десятой долей денег награды, - добавил Тун.
— Хорошо, — прорычал Тонан себе под нос. — Нам больше достанется.
— Это тоже, - согласился Оринкул. — Я слышал, что она консультировала Великий Конклав
и помогала Серым Колпакам в их собственных поисках логова скавенов.
— Что ж, это тоже звучит, как достойная работа, - сказала Элсворн.
Дуардин не выразил согласия. — Она будет измерять занавески в Зале Грифонов и
настаивать, чтобы мы называли ее леди Флатхельм Длинного Дыма.
— Нам надоть побалакать тама об энтом пути, - сказала Брижид.
— Что она сказала? - спросил озадаченный Тонан.
— Она сказала, что мы должны были сами сообщить об этом проходе Серым Колпакам, -
ответил Оринкул.
— Нет, — сказали Готрек и Элсворн одновременно. Они переглянулись. Элсворн
улыбнулась. Она не думала, что когда-либо по-настоящему узнает мысли Огнеубийцы, но в
этот момент она, по крайней мере, почувствовала понимание между ними.
— Нет, - вновь повторил Готрек, на этот раз более твердо. — Мы нашли скавенов первыми.
Они наши. Вольная Рота могла бы получить фору, но мы охотились на скавенов задолго до
того, как они решили убежать. Никто не знает об этом туннеле, кроме девчули и меня. Он
посмотрел на Элсворн, которая кивнула. Со всеми приготовлениями, которые она проводила
к турниру на Зеленой Батарее, у нее даже не было возможности упомянуть об этом
гильдмастеру Дёрст. И впоследствии это совсем вылетело из ее головы, пока Готрек не
напомнил об этом.
Она указала на туннель, ведущий на запад. — Этот проход приведет нас прямо туда, где
Готрек и я покинули канализацию. Скавены использовали его для транспортировки отходов
вторичного камня, украденных из мастерской реагентов Флатхельм. По словам Арилдэ, они
добывали его для получения топлива, так что, само собой разумеется, они везли его обратно
в какое-то свое логово. Если мы вернемся по нашим следам к точке, где мы их потеряли, а
затем пройдем по каналу до конца, тот обязательно приведет нас к скавенам.
— В конце концов… - скептически сказал Тонан.
— Я думал, что весь смысл нашего похода в Зеленую Батарею был в том, чтобы раздобыть
несколько дополнительных мечей? - произнес Оринкул.
— Потому что мы не могли обыскать всю Сероводную Цитадель в одиночку, - ответила
Элсворн. — Но теперь половина города ищет. Самая большая сила скавенов, как она поняла
за эти последние дни, заключалась не в их огромной численности или дьявольских
технологиях. Это была их способность скрываться из виду, проворачивая свои коварные дела, невидимые и имел средства противостоять им. С их присутствием сила устрашения
одновременно угасла. И скавены были не одиноки в том, что черпали силу из общего дела. Ее
план сработал, хотя и не совсем так, как надеялась Элсворн. — Но это не значит, что мы не
можем все еще быть теми, кто найдет логово самостоятельно.
Готрек кивнул в знак согласия.
— Я все еще думаю… - начал было Оринкул, прежде чем Огнеубийцы прервал его
рычанием.
— Мохнатые ублюдки выстрелили в меня из пушки». Готрек огляделся вокруг, его
единственный глаз излучал такую угрозу, что даже закаленные воины, такие как Гарвил и
Тонан, люди, которые сталкивались с Бледным Дубом и были удостоены чести за свою
храбрость, смотрели себе под ноги и молчали. — Это не смерть для Истребителя, и я хочу, чтобы они ответили за это моему топору. Если у кого-то здесь есть проблемы с этим, то у него
проблемы со мной. Огнеубийца огляделся. — Ну так как?
Никто не ответил.
— Хорошо, — проворчал Готрек. — Тогда все решено.
Канал был неглубоким, но вдоль него не было тропы, по которой можно было бы пройти.
Кавальеры ехали в линию, а золотари осторожно шли впереди каждой лошади с веревками, обвязанными вокруг торса. Вода была солоноватой и зеленой. Мертвые растения торчали
своими тонкими стеблями над поверхностью. От канала разило старой гнилью. Случайные
всплески и расходящаяся рябь сигнализировали, что внизу водится что-то живое, но что бы
это ни было, казалось, оно решило оставить Разболтанных Пушек в покое, и Элсворн пока не
заметила никаких признаков скавенов. Или кого-либо ещё, если уж на то пошло.
Они углубились в канал достаточно далеко вниз по течению от мастерской Арилдэ, так что
вода была не убойно токсичной, но даже Элсворн втайне порадовалась, что едет в
относительной безопасности верхом на лошади. Пряди грязных мокрых волос свисали с
живота Кометы, словно мертвецы на ряду виселиц, но по большей части пути вода редко
поднималась выше колен. У Элсворн был флакон Аква Гиранис с именем её скакуна, чтобы
дать ему, когда у них появится возможность остановиться в следущий раз.
Готрек шел впереди неё, вода была на уровне его живота, смачивая кончик бороды, которая беспорядочно рассекала водную гладь, как корни сорного растения. Он держал свой
топор над головой, водя им из стороны в сторону с
головокружительно перемещались тени. Гарвил ехал похади нее, ведомый Оринкулом и
Туном, а затем ехал Тонан с обнаженным мечом и готовый к бою, впереди которого ступали
Брижид и Брюни. Ход замыкал шествие, за ним следовала порепанная дребезжащая
колымага, и её гибкие части хлюпали, как водяное колесо по набухшему рагу.
Элсворн прикинула, как долго они идут. Она сдержала порыв взглянуть на часы, хотя бы
потому, что это потребовало отпустить либо поводья Кометы, либо пистолет.
Элсворн сомневалась, что даже Тун, который был с Разболтанными Пушками почти десять лет, исследовал хотя бы сотую часть её древних проходов.
Канал был прямым, как стрела, на протяжении примерно тысячи ярдов, прежде, чем
разделился надвое. Элсворн прикусила губу в неуверенности, но Готрек, казалось, не
сомневался в том, куда идти.
— Я чую их запах, - загадочно ответил он, когда остальные спросили перед тем, как
свернуть налево.
С тех пор проход еще несколько раз ветвился и разделялся, Готрек каждый раз выбирал
одно направление или другое, ни разу не остановившись, чтобы подумать. Его уверенность
была обнадеживающей, даже если Элсворн понятия не имела, на чем она основывается. Он
начал немелодично насвистывать, что было бы раздражающим даже, если бы они праздно
шатались по Спицевому шоссе Номер Один, не говоря уже о том, чтобы тащиться по пояс в
стоках нечистот её далеких предков и надеяться застать врасплох орду скавенов.
— Тебе обязательно это делать? – спросила она, проявив воистину терпение Лорда-Ординатора, так долго державшись.
Готрек ответил ей, начав свистеть ещё громче и время от времени вставляя полурычащие
слова. Только тогда Элсворн заметила, как фальшивые ноты, казалось, отскакивали от высоких
каменных стен, эхом отдаваясь дальше во мраке, чем мог достичь свет огня, и возвращались
звуками разной тональности в зависимости от архитектуры туннеля впереди. Ей пришло в
голову, что Огнеубийца не был таким уж легкомысленным: он каким-то образом прощупывал
пространство впереди себя, прокладывая им путь, используя только эхо своего голоса и
собственный разум. Элсворн поразилась его изобретательности. Воистину, Готрек был
дуардином, скрывающим множество талантов.
— Довольно простой трюк, - сознался Готрек, когда она спросила его, тем небрежным
образом, который он использовал для комментариев о своих более необычных навыках или
вопросов о своем прошлом. — Но, как и все стоящее, требует времени и упорного труда для
освоения. Но кто в этой вашем непостояном веке захочет проявлять упорство, когда
достаточно произнести правильное заклинание или подкупить готового слушать бога, чтобы
он сделал это за них?
— Ты научишь меня?
Готрек выглядел удивленным. Но его лицо так же быстро омрачилось снова.
— Если ты проживешь достаточно долго, - ответил он.
— Ты говорил после похорон Дегала, что уже видел подобное раньше.
Элсворн не была уверена, почему она все ещё шепчет, когда Готрек громко её отвечает.
Как будто она нервничала из-за эха собственного голоса, опасаясь того, кто ещё может её
услышать. Даже ровный стук копыт Кометы по мелководьюзвучал неосторожно громко. Но
тишина была неизмеримо хуже. Все виды злобных существ обитали в тишине. Ей нужно было
поговорить.
— В этом мире я мало чего не видел, - ответил её Готрек.
— Я имею ввиду вторжение скавенов.
— Да, - пророкотал Готрек, не тихо, но глубоко, сотрясая поверхность воды, словно дрожь
от далекого землетрясения. — Однажды. Давным-давно.
— Что случилось?
Готрек покачал головой. — Это история, которую я не расскажу в этой жизни.
— Это как-то связано с твоим поиском смерти?
Долгое время Готрек молчал, пока Элсворн не решила, что он простопроигнорировал её
вопрос, но затем он поднял свой мясистый кулак и произнес: — Подожди. Впереди что-то
есть.
Элсворн прищурилась сквозь мерцающий свет, отбрасываемый топором Готрека, на тени, что лежали за его светом. Сначала она ничего не увидела и отчаялась было когда-либо что-то разглядеть, но затем она увидела то, что уже приметил острый глаз дуардина. Металл.
Швартовочное кольцо, выступающее из каменной владки канала и отражающее свет пламени.
— Почему мы остановились? – спросил Гарвил позади.
Элсворн повернулась в седле. — Мы что-то нашли. Передайте Тонану и остальным.
Пока Разболтанные Пушки приготовили вооружение для боя, двое кавальеров зажгли
фонари и повесили их на уздечки своих лошадей. Элсворн подняла свой фонарь высоко, когда
легонько пришпорила Комету, но оставила небольшой огонь, чтобы Готрек не слишком громко
ворчал на слепящий его свет. Расступившаяся тьма обнажила осыпающуюся каменную
набережную. Тропа была усеяна тонкими остатками давно сгнивших веревок, кусками цепей, разбросанными повсюду, словно кости, оставшиеся после сползания плоти. На причалах даже
столяо несколько ящиков, все ещё сложенных в ожидании лодок, коорые так и не прибыли, и
представляли собой неловкую смесь хрупкости и застывшей вневременности.
— Где мы? – спросила Элсворн, водя фонарем вверх и вниз по пристани.
— Не знаю, - ответил Тун. — Мы вышли за пределы любых карт, которые я когда-либо
видел.
— Мы направлялись к Великой Оси, - сказал Оринкул, нахмурившись и глядя на свод
потолка. — Я бы рискнул предположить, что мы где-то под Чан-банком, прямо у Первой
Стены. Даже не удивился бы, если бы узнал, что именно здесь лодки покидали изначальное
поселение Сеоводной, направляясь в Фестермирским Вратам Владений.
— Я же говорил, что это из эпохи до Малити, - прошептал Тун.
— Это было как минимум в пяти милях отсюда, - резко ответил дуардин.
— Не может быть, чтобы скавены что-либо здесь выгружали, - хрипло сказал Тонан.
— Почему ты так думаешь? – спросила Элсворн.
— Просто взгляните на это, - Тонан указал мечом на причал. — Пыль толщиной в шесть
дюймов. Никто не тревожил её столетиями.
Как бы ей ни была неприятна мысль о том, что придется вернуться и начать заново, она
должна была признать, что её товарищ кавальер высказал верную точку зрения. — Мы, должно быть, где-то свернули не туда.
— Похоже на то, но где?
— Может, нам стоит разделиться?
— Звучит, как верный способ получить нож скавена в спину, - ответил Гарвил, высказав
ещё одну очень точную мысль.
Элсворн начала задаваться вопросом, не были ли правы Брижид и Оринкул, когда
предлагали искать поддержки у Серых Колпаков. Она предполагала, что проследовать по
каналу к логову скавенов будет достаточно простой задачей, и уверенность Готрека до этого
момента лишь укреплала её убежденность в этом.
Однако Готрек, явно не имея слов, поскольку его мнение уже было высказано, протянул
руку через край пристани и принялся тыкать своим топором в проволоку, которая, по-видимому, была спрятана там, среди валяющегося мусора. Что-то в темноте звякнуло. Элсворн
взгрогнула и, скорее инстинктивно, чем рассудком, почувствовала, как арбалетный болт
пролетел мимо неё, глухо ударившись о стену позади и плюхнувшись в воду.
Элсворн смотрела ему вслед, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Желание
выстрелить Готреку в затылок стало очень сильным.
— Я же говорил, - произнес он, по-видимому, удовлетворенный. — Я чую их запах.
Элсворн осторожно перешагнула через тело скавена. Оно распростерлось поперек
коридора, в его голову, на морде которой все ещё застыло выражение шока, примерно на ярд
вонзился топор, обрушившийся на того через фальшивую панель в правой стене. Лезвие
располагалось поперек коридора на выдвижной деревянной петле. Кровь на лезвии
запеклась, по крайней мере, несколько дней назад. Элсворн осторожно поднырнула под него, оглянувшись назад, пока Тонан, Гарвил, Тун и другие пробирались сквозь кучу изобретательно
убитых скавенов. Кавальеры оставили лошадей на привязи у причала вместе с колымагой, и
это решение с каждой минутой выглядело все более и более правильным.
Она хотела бы знать, что здесь произошло. Зачем скавенам расставлять ловушки в
собственном логове? Может быть, они поссорились из-за поражения на Зеленой Батарее?
Скавены, несомненно, оставили на Сероводной Цитадели несколько глубоких шрамов, но
большинство лидеров города выжило, а его граждане сопротивлялись явно сильнее, чем
ожидали нападавшие. Элсворн не удивилась бы, узнав, что скавены понесли почти столько же
потерь от вылазки, сколько и граждане Сероводной. Она просто ещё не знала достаточно, чтобы утверждать наверняка.
Она расрямилась и повернулась вперед уже по другую сторону топора.
Готрек стоял на четвереньках, его окутанный пламенем топор тлел на полу рядом с ним, пока он рыскал по каменной кладке вокруг себя, словно кабан, почуявший трюфели. Элсворн
приподняла бровь, но решила, что Огнеубийца заслужил немного доверия, и, пока тот
занимался своим делом, внимательно изучала стену перед ней. Не было никаких признаков
двери или скрытого прохода. Это был тупик.
— Это лишено всякого смысла, - размышляла она вслух. — Зачем скавенам так упорно
сражаться за туннель, который никуда не ведет?
— Потому что, - ответил ей Готрек, не отывая взгляда от того, на чем он был так
сосредоточен. — У них не такое слабое зрение, как у вас, людей. Ага. Он подтолкнул пальцем
кусочек декоративной лепнины и, к изумлению Элсворн, та погрузилась в камень. Раздался
приглушенный
Элсворн смотрела, не веря своим глазам.
В камне не было ни единой трещины или шва, которые погли бы уазать на её присутствие.
Она бы никогда не поверила бы, что эта дверь находится, если бы не видела её сама, и даже
увидев, она все ещё не до конца могла поверить.
Готрек поднялся, не удосужившись даже отряхнуть со своей влажной бороды мусор, который на нее налип с пола. Он никогда ещё не ыл так похож на дремлющего пьянчугу с
украденным топором, но маниалкальный блеск в его глазу заствил Элсворн почувствовать
настороженность. В нем было волнение, которого она раньше не видела, и теперь, когда
гибель, которую он по собственному утверждению искал, была столь близка.
— Нос никогда не лжет, девчуля.
Элсворн подняла фонарь, чтобы взглянуть поверх головы Готрека, но проход был узким, и
она не увидела ничего примечательного, кроме ещё большего количества камней. Она
двинулась вперед, чтобы осмотреть их поближе, но Готрек поднял руку.
— Подожди.
Он собрал слюну и смачно плюнул через порог только что открытого прохода. По
коридору разнесся грохот выстрелов, когда один за другим разряжалась вереница скрытых, предварительно взведенных пистолетов. Плевок Готрека приземлился, будто невредимый, на
плиты примерно в шести футах от них, окутанный пороховым дымом.
— Как, черт побери, ты…
Элсворн вздрогнула, когда огненная струя хлынула с потолка, чтобы испепелить плиту, на
которую только что плюнул Готрек. Ещё две струи, каждая из которых была короче
предыдующей, обрушились вниз, пока укрытый в люльке наверху огнемет не потратил все
свое топливо, а плевок Готрека, определенно испарился.
Её рот внезапно пересох.
— Сигмар… - прошептала она.
— Теперь можно идти, - сказал Готрек.
— Ты уверен?
— Да, я уверен.
— Но как?
— Эти ловушки хорошо сделаны, но все равно по-любительски. Они достаточно хороши, чтобы обмануть человека или беспечного скавена, но сделаны не настолько умно, чтобы
обмануть меня.
Элсворн нисколько не удивилась, обнаружив, что скавены были мастерами по
изготовлению ловушек. Это казалось очевидным соответствием их трусливой и
параноидальной натуре. — Я ожидала чего-то…не знаю, более
Чего-то более изобретательного и безмного, чем обычные растяжки и арбалеты.
— Это потому, что их установили не скавены.
— Но тогда кто же это был?
— Вот в этом и вопрос, не так ли?
Элсворн покачала головой. Чем больше она думала над этим, тем меньше смысла
становилось. Они пришли ссюда по следу скавенов. Вывод казался очевидным.
— Кто ещё это мог быть? – терпеливо спросила она.
— Я не знаю, но если предполагать, то я бы сказал, что это работа дуардина.
Готрек вел их дальше. Элсворн старалась ступать только туда, куда и он, полностью готовая
к тому, что её встретит какой-нибудь изобретательный способ расчленения, если она
отклонится хотя бы на шнурок ботинка. Коридор был всего двенадцать или тринадцать футов
длиной, но к тому времени, как Готрек толкнул скрипучую деревянную дверь на дальнем
конце, Элсворн взмокла так, будто только что взобралаь на гору.
Готрек зашел внутрь, его топор осветил давно погребенную комнату. Элсворн с интересом
осматривалась, продвигаясь дальше, чтобы остальные могли войти за ней. Это была большая
комната, состоящая из того, что когда-то было помещениями поменьше, до того, как городские
стены над ними не привели давлением своего веса к обрушению перегородок. Она почти
могла предствить это место, как офис начальника порта или биржу труда, управляющую
перемещениями циклокамня и других товаров по каналу, за столетия до полного заселения
Гирана. Она почувствовала дрожь от близости к такой древней истории.
Она подошла к очень старому на вид столу, занимавшему самую большую из анфилады
комнат. Тот был завален бумагами. Она провела по ним пальцами. Изначальные надписи
выцвели, и они казались очень древними. Однако, как бы странно это ни было, каждая
страница, казалось, была исписана дважды, сзади и спереди испещерена плотной рукописной
тарабарщиной. Она покачала головой и пошла дальше. Обломки стульев валялись вокруг
стола, словно для растопки. Она нахмурилась при виде пустой консервной банки, лежащей
среди мусора. Та не выглядела старой. Элсворн узнала название компании, занимающейся
консервацией продуктов, которое было отчеканено на дне одной из банок. Подняв глаза, она
увидела что-то, спрятанное в задней части помещения и поспешно укрытое кучей скомканной
бумаги, похожее на спальный мешок. Она подошла к нему, сдвинув часть бумаги мечом.
Определенно, это был спальный мешок. Она присела и принюхалась. Её нос сморщился от
отвращения. Это был использованный спальный мешок. Рядом стоял ручной арбалет, прислоненный к стене, и фонарь с небольшим количеством топлива в резервуаре. Она
коснулась стекла, не слишком удивившись, что оно было холодным. Кто-то жил здесь, и до
недавнего времени тоже.
Однако, самыми странными здесь все же были стены.
Когда у обитателя комнаты закончились старые бумаги, на которые можно было излить
свои мысли, тот обратился к стенам. В некотором роде эта комната напоминала ей о крупных
железнодорожных станциях и платформах рабочих колей – их стены всегда были заклеены и
переклеены листовками. Но вместо обычных патриотических объявлений здесь были карты, странные диограммы и длинные-предлинные списки всякой чепухи, перемежаемые
лихорадочными зачеркиваниями и петляющими стрелками, намекающими на запоздало
обнаруженные связи. Тут и там были загадочные пометки для себя, такие как «НА
ПЕРЕКРЕСТКЕ БРИКХОЛЛ СНОВА – ПОЕЗДА!!!» или просто «ПОЧЕМУ» подчеркнутое и
обведенное с чередой вопросительных знаков.
Элсворн увидела в этом признаки очень встревоженной души.
Пока она изучала стену, Готрек подошел к спальному мешку. Он ткнул его носком ботинка
и, когда тот не наполнил комнау ядовитым газом и не взорвался, то присел, чтобы осмотреть
и другие вещи, осталенные его бывшим владельцем. Кем бы тот ни был, Элсворн показалось, что он покинул это место в спешке. Возможно, в тот момент, когда скавены обнаружили его
тщательно спрятанную входную дверь.
— Должно быть, это одно из убежищ Брода Гурнака, - сказал Тун благоговейным тонои, словно ступил на священную землю, развернувшись на месте и подняв глаза, чтобы охватить
как можно больше взглядом.
— Легендарного золотаря? – спросил Тонан. — Я думал, что он такой же миф, как и
крокозухии в канализации под Удельным Убежищем.
Брижид что-то прошептала своей младшей сестре Брюни, которая ухмыльнулась, но не
высказала никакого мнения о мифической природе или чем-то ином вроде гигантских
рептилий под Серыми Вратами.
— Взгляните на это место, - сказал Тун. — Это точно Брод.
— Работа, которой он покрыл стены, определенно выглядит достаточно безумно, чтобы
принадлежать Броду, - признал Оринкул, прежде чем добавить с кислым ворчанием:
— Полагаю.
— Похоже, мы только что его упустили, - резюмировал Готрек. — Жаль. Огнеубийцца встал
от свернутого спального мешка, который осматривал, и повернулся к ним. — Этот Брод. Он –
тот самый из Разболтанных Пушек, о котором ты упоминал раньше. Дуардин.
— Безумный, - добавил Оринкул.
— Легендарный, - поправил Тун.
— Исчез однажды ночью и ушел жить, как крыса? – спросил Готрек.
— Верно.
— Это, безусловно, объяснило бы кое-что из всего этого, если это, конечно, действительно
его обитель, - произнесла Элсворн.
Например, тела скавенов, сваленные снаружи, и явно чрезмерное внимание в скрытым
ловушкам. Это также объясняло, как Готрек в конечном итоге привел их всех ошибочно сюда, поскольку запах скавенов здесь был достаточно свежим, чтобы по нему можно было пройти, и, несомненно, свежее, чем любой след, который скавены, ворующие химикаты Арилдэ
Флатхельм, оставили после себя. Но это не отменяло того факта, что Тонан был прав – они
совершенно очевидно свернули не туда.
— Взгляни на это, - сказал Тун, присоединившись к Оринкулуу длинной стены напротив
входа, уставившись на каракули, заполнявшие её. Его палец провел по ряду линий, которые
могли обозначать проходы, осторожно, чтобы не стереь меловые отметки. — Он составлял
карту туннелей. Я узнаю некоторые из них, но… здесь есть целые участки, о которых даже
гильдии золотарей не знают.
Элсворн делала все возможное, чтобы увидеть то, что видел он. Она могла бы только дойти
до исходного положения карты, и некоторые её части даже казались смутно знакомыми, но
она не могла понять, что это. К счастью, с ней были двое Разболтанных Пушек, которые свои
неупорядоченные знания о подземных проходах Сероводной Цитадели в яростно
конкурентное хобби.
— Так, должно быть, мы здесь, - сказал Тун, указывая на символ на правой стороне стены, который ничего не значил для Элсворн.
Оринкул хмыкнул, соглашаясь, но не признавая своего согласия, и слегка постучал по
другому соседнему участку своей дубинкой. — А этот «Х», отмеченный здесь, это мастерская
моей кузины. Я знаю расположение туннелей вокруг него.
— Смотри, - показал Тун, его палец слегка сдвинулся, когда он повернулся к Элсворн. Он
остановился на другом «Х», отмеченным мелом. Его желтоватые, усатые щеки сморщились от
ухмылки. — А это старый сталелитейный завод, где мы повстречались с тобой впервые.
Элсворн ответила не сразу. Казалось, это было целую жизнь назад.
Она нахмурилась, глядя на карту. Комментарий Туна натолкнул её на одну мысль.
Мастерская Арилдэ и сталелитейный завод были собственностью Зукаус. Стена была покрыта
похожими крестиками, множеством, и внезапно Элсворн осознала, почему карта казалась её
такой знакомой. Она видела её раньше, висящей на стене в кабинете маршала Ордо в
гарнизоне Кованных.
Это была карта всех семейных владений Зукаус в Сероводной Цитадели.
Учитывая маловероятность того, что одержимый скавенами бывший золотарь станет
отмечать эти места по какой-либо другой причине, Элсворн предположила, что они указывают
на активность скавенов. Осознание этого поразило ее, словно удар ногой в живот. Она уже
начинала думать, что скавены намеренно целились на заброшенные владения Цирилин
Зукаус, но она никогда бы не подумала, что они работают в таких масштабах. Должно быть, они методично прикладывали усилия месяцами, если не годами, воруя инструменты и
материалы, ещё задолго до того, как Элсворн столкнулась с их жеятельностью всего несколько
недель назад.
Теперь же Элсворн увидела, что лишь едва поверхностно коснулась того, что скавены, должно быть, делали втайне.
Она внезапно нахмурилась. Глядя на стену в свете нового знания, она не могла не увидеть
одного заметного места, которого
владения Зукаус, на которое даже самый безумный золотарь, у которого не было ничего, кроме времени, с трудом наткнулся бы случайно, место, настолько хорошо охраняемое и
секретно, что она сомневалась, что даже Наковальни Молотодержца не подумали бы искать
там скавенов. Но это был тот самы недостающий элемент, который завершал всю головоломку.
Элсворн точно знала, где прячутся скавены.
— Тун, - произнесла она таким странным голосом, что седобородый сержант прекратил
спор с Оринкулом и посмотрел на нее. — Как думаешь, с этой картой ты сможешь проложить
путь к Шлюзу Сероводной отсюда?
Готрек протопал, чтобы присоединиться к ним. — Разве это не та болшая крепость Вольной
Роты? Зачем нам туда идти?
Элсворн снова повернулась к карте. Сегодня Шлюз Сероводной был величественной
крепостью Серых Колпаков, преграждая проход через Первую стену, а также выступая в
качестве хорошо охраняемого путевого, железнодорожного и колейного узла для всего
восточного края Внутреннего Круга. Однако раньше, в прошлые века, как Элсворн знала, это
был узел другого рода. Название Шлюз Сероводной появилось неслучайно. Это был
таможенный пост на старых каналах, а современная крепость стояла над некоторыми из
крупнейших, лучше всего сохранившихся и самых прямых водных путей в старый город и из
него. В отличие от Шлюза Сероводной, старая часть города носила теперь другое название.
Она называлась Великой Осью.
— Потому что я знаю, где находятся скавены, - ответила она, хлопнув пальцами по центру
карты Брода Гурнака. Все это время скавены прятались прямо у них под носом.
Логово гудело от активности. Скавены носились по коридорам, но ся снаряжение, и на этот
раз Бластритт уступал им дорогу, отходя в сторону, чтоы пропустить. Этот надоедливый
Огнеубийца и его прихвостень-человек! Не довольствуясь тем, что вырезали половину их
солдат и оказались на волосок от того, чтобы убить его брата, они также вынудили опасно
сократить тщательно спланированный график. А работы предстояло сделать ещё много.
Реакторы работали на полную мощность. Он чувствовал запах паров на своих усах даже через
маску, что носил на морде, и ощущал вибрации, от которых его когти
Настенные светильники мерцали в своих стойках, словно электрические мухи, пойманные в
стеклянные банки, и становились тусклее, реакторы перерабатывали огромное количество
второго-вторичного камня в энергию. Потребности в питании огромной машины истощала
сеть нор так быстро, как только она могла быть заполнена.
Впервые, с тревогой и некоторым трепетом, Бластритт расстегнул кожаную маску и стянул
её с морды. Он поднял нос и в последний раз понюхал место, которое называл домом
последние несколько лет. Практически всю жизнь по меркам скавенов.
Он знал, что разум скавенов был запрограммирован на поиск безопасных и удобных мест, и это место, несмотря на то, что находилось во многих лигах от их остального клана и в самом
сердце величайшей цитадели его врагов, все же было именно таким в течение самого долгого
времени. Он нежно похлопал по ржавой железной стене. Она была каменной, когда они со
Спраррком впервые наткнулись на скрытый проход под заброшенной железнодорожной
станцией. Изгнанные из великого лабиринта Логова Клана Скрайр Архи-Чернокнижником
Шмыголязгом, осужденные скитаться по опасным подземельям Сероводья в одиночестве.
Они должны были погибнуть, но они были друг у друга, и у них был Драпогрыз, и так они
отыскали свой путь в это место. По его скелету каменных коридоров они проложили
кровеносную систему кабелей и приварили поверх кожу их стали, железа и латуни. Она и стала
основой их великой работы.
Неохотно он убрал лапу, снова застегивая маску на морде. Он будет скучать по этому месту.
Будет скучать по этим смертным чувствам, которые похзволяют ему ценить его.
Такова была цена прогресса.
Забавно, что чем ближе он подбирался к своему и брата окончательному апофеозу, тем
меньше его воодушевляла сама эта идея. Теперь он даже не был уверен, чья это была идея
изначально. Он убеждал себя, что некоторое волнение в последние минуты было вполне
понятным, учитывая обстоятельства. Не каждый день скавен осознает выполнение работы
всей своей жизни. И, брезгливо признался он сам себе, что также не ожидает, что
сбрасывание своей смертной оболочки и слияние души с душой брата-близнеца будет
совершенно безболезненным опытом.
Он подошел к дверному проему как раз тогда, когда группа инженеров заваривала его, с
летящими во все тороны искрами, отчего их прикрытые защитными очками глаза напомиали
лики демонов. Бластритт нервно сглотнул и поспешил дальше. Конечно, он не думал
выскользнуть через эту дверь и тправиться куда-то ещё. Конечно нет, Нет-нет. Ничто не могло
быть так далеко от истины. Он просто проверл, тоы все выходы были должным образом
запечатаны, вот и всё, и судя по всему, так оно и было. Он молча похвалил своих инженеров
за внимание к деталям.
Ничто не должно было помешать машине после её включения.
Несмотря на суматоху последних минут, логово было необычайно пустым, и Бластритт
решил списать свое грызущее чувство беспокойства на отсутствие своего брата. Как только
машина будет полностью готова и запущена, Бластритт и Спраррк, с невольной помощью
Драпогрыза, смогут управлять ей полностью самостоятельно. Сама нора в это время потребует
лишь скелетную деталь, в основном для исправления любых ошибок, которые могут
возникнуть из-за стрессов самого процесса, а слишком много праздных лап вокруг места лишь
создадут лишние проблемы. Они даже могут, как только реакция переноса полностью
запустится, начать лелеять безрассудные мысли о побеге или даже саботаже.
Ведь они собирались вызвать большого демона Великой Рогатой Крысы и захватить его
тело. Некоторые говорили, что это невозможно. Часть Бластритта тайно надеялась на это.
Чтобы не случится, в его ожиданиях, это будет ужасно.
Он сглотнул и быстро поспешил дальше.
Где был Клатч Одноухий, когда он был ему нужен? К своему раздражению, Бластритт
обнаружил, что на самом деле огорчен отсутствием своего прихвостня, потому что часть
пушистохвостой прозорливости Клатча была бы как нельзя кстати именно сейчас. После того, как он вернулся из своей атаки на поверхности с полными лапами опалённых кланокрыс и
захватывающим рассказом о том, как он едва не убил Огнеубийцу, Спраррк вышвырнул
молодого чернокнижника за хвост и приказал запереть за ним двери. Бластритт хотел было
не согласиться, но они со Спраррком никогда не спорили. У него было ужасное подозрение, что если они когда-нибудь это все же сделают, то не остановятся, пока один из них не умрёт.
И пока Бластритт не будет абсолютно уверен, что этим кем-то будет не он, то прикусит язык и
будет держать свои возражения при себе.
Он поспешил в свою мастерскую под лязг тяжёлой брони и нервное шипение испускаемых
газов, которые быстро очистили пол вокруг него. Знакомая нора была в остальном забита
телами, скавенские рабы чинили, резали и сваривали, прятали неприглядные пучки кабелей
за металлическими панелями, регулировали большие черные кожаные сиденья, установленные вместо старого верстака Бластритта, и вообще доставляли себе неприятности.
Его брат, Спраррк, уже был там, закованный в доспехи, которые могли быть скопированы с
доспехов Бластритта, и беспокойно хлестал хвостом, пока смотрел в недавно установленное
окно. Оно выходило на сплошную скалу.
Пока что.
Глядя на брата, Бластритт задался вопросом, о чем он думает. Затем отругал себя за свою
глупость. Тот думал о том же, о чем думал сам Бластритт.
— Твоя морда не дергается от волнения?» - пролепетал он, надеясь, возможно, немного
успокоиться
Спраррк вздрогнул, словно Бластритт только что наступил ему на хвост, и бросил через
плечо косой взгляд. — Да? Кто-то сказал, что это не так?
— Что? Никто.
— Это был Драпогрыз? Потому что он лжец! Моя морда дергается. Она дергается сильнее, чем у любой крысы. Твоя тоже?
— Да?
— Хорошо-прекрасно, - сказал Спраррк, выглядя совершенно неспокойным. — Мы оба
взволнованы.
— Да-да, - ответил Бластритт.
— Хорошо.
Спраррк выглядел так, будто хотел что-то сказать, но его внимание отвлек возбужденный
визг сигнализации. Занятые инженеры установили панель управления под окном, наполнив
ее лихорадочной мечтой скавенов о рычагах, ручках и кнопках, а также множеством
ослепительно сложных на вид циферблатов. Лампочка мигала красным над датчиком с
символом молнии, указывая на состояние подсистем реактора. Ее колеблющаяся стрелка
опасно упиралась в красный квартиль.
— Мы на мощности! - пискнул Бластритт, подбежав посмотреть на циферблат, моментально забыв обо всем своем беспокойстве насчет предстоящей трансформации во
внезапном волнении от того, что его изобретение вступает в силу. Скоро. Очень скоро. Еще
одна утечка ядовитого газа, на этот раз вызванная восторгом, а не тревогой, заставила
скавенов, работающих поблизости, бежать, поскольку Бластритт практически откинулся на
стул, который они для него приготовили.
В отличие от остальной мебели мастерской, да и большей части великой машины, если
быть предельно честным, два кресла в кабине не были слеплены из обрезков. Они были
любовно спроектированы вручную по уникальным спецификациям Бластритта и Спраррка, изготовлены для размещения превосходной формы тела скавена, с изогнутой спинкой, короткими подлокотниками и отверстием в сидении, предусмотренным для хвоста.
Он удобно устроился, глядя через громоздкую перегородку между ними, пока его брат
делал то же самое, две пары одинаковых лап на две пары одинаковых систем управления.
Большой рычаг с красной рукояткой в левой лапе Бластритта был зеркальным отражением
рычага справа от Спраррка. Бластритту не терпелось потянуть его. Его естественное
скавенское любопытство подталкивало его узнать, что произойдет, если он это сделает, независимо от грозящей опасности.
Спраррк выглядел так, будто думал о том же самом.
Но реакторы теперь работали хорошо и по-настоящему. Бластритт чувствовал их
потрясающую мощь, когда она вибрировала сквозь подушку его сиденья из реакторной
камеры прямо под ним.
— Пора! - пискнул он.
В унисон они подняли свои перчатки, правая Бластритта и левая Спраррка, нажимая кнопки
наручей, чтобы разблокировать контейнеры, в которых находились их части демонической
души Драпогрыза. Бластритт бросил на брата обеспокоенный взгляд, а Спраррк, конечно же, поднял одну из своих правых бровей в ответ. Вредолорд, связанный, запертый и разделенный
на две равные половины, так долго был движущей силой их творений. По крайней мере, несколько секунд они оба будут совершенно беспомощны. Не сводя глаз со Спраррка, чтобы
убедиться, что он не ждет, пока Бластритт начнет первым, чувствуя себя более чем немного
уязвленным, заметив, что Спраррк делает ту же проверку и с ним, он вставил коготь в защелку.
Обожженный стеклянный шарик выкатился из своего гнезда и упал в ожидающую лапу
Бластритта. Он казался слишком тяжелым для своего крошечного размера, потянув его руку
вниз к полу. Бластритт убедил себя, что это не более чем трюк разума. С исчезновением
усиливающего присутствия Вредолорда его доспехи работали на обычном топливе из варп-камня, и его сила значительно уменьшилась. Вот и все.
— Пора, - казалось, чирикнул шарик.
Он почувствовал, как Драпогрыз царапает внутреннюю часть стекла, отчаянно желая
вырваться, но в то же время с нетерпением, словно вся его сдержанность до сих пор была
лишь уловкой, чтобы достичь какой-то собственной цели. Бластрит покачал головой. Для
Вредолорда было невозможно оказывать магическое влияние на мир за пределами своей
тюрьмы, и все же - и все же - он не мог не задаться вопросом, не проникла ли часть его рвения
в его лапу, потому что, прежде чем он даже понял, что делает, он вставил этот маленький
шарик в щель на панели управления, которую для него подготовили инженеры-скавены.
Машина приняла его со стуком. Кнопки на обеих половинах панели загорелись на
головокружительном дисплее. Вся нора, казалось, стонала вокруг них, как будто железные
мускулы напрягались против каменных костей, и странная и нечестивая жизнь текла в нервы
из спутанной меди и жилы, несущие сжиженные газы. Бластрит почувствовал, как его желудок
завязался в узел. Драпогрыз был благополучно перенесен в свою новую тюрьму.
Предпоследняя стадия была завершена. Он был в машине. Теперь пути назад не было.
Не то чтобы он этого хотел, конечно.
— Готов, брат? - пропищал он, пытаясь казаться бесстрашным.
— Ты кажешься нервным-испуганным.
— Я? Нет-нет! Я только рад начать.
— Хорошо-замечательно, - ответил Спраррк, запоздало добавив: — Я тоже.
ГЛАВА 9. ШЛЮЗ СЕРОВОДЬЯ
Шлюз Сероводной был внушительной крепостью, возвышающейся из углового бастиона
Первой Стены, словно фонарь из серого камня с зубцами. Свет сиял из тысячи узких окон, потому что, хоть и были районы города, которых иногда касался дневной свет, здесь, среди
паров его бьющегося сердца, всегда царил сумрак. И в дымном ореолое его крепости сияла
железная корона железнодорожные пути, рабочие колеи и пешеходные мосты – все
сходилось там, прежде чем начинать петлять по окружащим крышам. Это был тот шлюз
Сероводной, который Элсворн хорошо знала. Крепость. Транспортный узел. Дом Боевой
Академии, где она тренировалась. Она, конечно, никогда не подходила к нему снизу, как
сейчас.
Десятки широких, усыпанных щебнем каналов пересекали подземный зал, словно рвы
старого поля битвы. Тут и там Элсворн могла различить работу рук смертных, изгибы арок, выветренные барельефы, но в остальном помещение больше напоминало пещеру, погребенную под землей по воле бога. Каналы разветвлялись и пересекались друг с другом, обслуживаемые огромными поворотными кругами и шлюзами. Гигантские ржавые краны, которые в прошлые века использовались для переноса целых барж из канала в канал, сейчас
стояли, как мертвые деревья после пожара. Пересечение зала было похоже на прохождение
лабиринта.
Было, по крайней мере, девять основных туннелей, которые Элсворн могла видеть, и, вероятно, бесчисленное число меньших проходов, которые она видеть не могла. Большинство
очевидных петей входа и выхода были закрыты воротами или намеренно завалены, поскольку
Серые Колпаки не совсем осознавали опасность, которую, несомненно, представляла собой
разветвленная сеть подземных ходов. Только те проходы, что были в лучшем состоянии, оставались открытыми и использовались время от времени, поддерживая снабжение крепости
по баржам, когда дороги были чрезмерно загружены, или требовался определенный уровень
секретности. Грубая кирпичная кладка и пятна белой штукатурки указывали на места текущего
обслуживания. Они освещались слабо горящими факелами, делающими робкие попытки
осветить разрушенный шлюз всполохами красноватого света. И эти проходы не оставались
без защиты. Зеленая, застойная вода каналов текла через прочные железные водные ворота, а идущие вдоль них тропы стали непроходимыми из-за перекрытий из хорошо
утрамбованного щебля, увенчанного заостренными деревянными кольями.
Центральным звеном всех этих подземных укреплений были Подврата, укрепленный
подземный проход в Шлюз Сероводной и небольшая крепость сама по себе.
Старая крепость, как помнила Элсворн еще с тех времен, когда была претендентом в
офицеры, была закрыта для всех, кроме нескольких старших командиров, и большинство
Серых Колпаков никогда не рисковали спукаться вниз. Заботы о руинах были переданы
специальному отряду, официально относящемуся к Серым Колпакам, но независимому во
всем остальном, включая название. Они называли себя Черный Дозор. Элсворн слышала
только слухи и была удивлена, обнаружив, что Готрек и другие Разболтанные Пушки знали о
них гораздо больше, чем она сама. Хотя у золотарей и Черного Дозора были свои
собственные зоны ответственности, похоже, они наступали друг ддургу на пятки практически
на регулярной основе.
По традиции, это был отряд преимущественно из дуардинов, отважная тяжелая пехота в
длинных плащах из непробиваемой громриловой кольчуги, дополненные Железными
Драконами, бронированными специалистами дальнего боя, вооружеными гранатометами или
огнеметами, оружием, спосоным очистить целые туннели от вредителей или свалить троггота
прежде, чем тот приблизится. Дуардины-Железоломы были крепкими, но медлительными.
На случай, если оборона Подврат требовала быстрого наступления, Черный Дозор
содержал несколько небольших отрядов аэльфийских корсаров.
Аэльф любого вида был редким зрелищем в Сероводной Цитадели, но немногие могли
быть более редкими, чем каперы Плети. Сероводный Предел был окружен сушей и
располагался на великом континенте Вердия. Ему не требовался был флот сейчас или когда-либо ещё. В самом городе даже не было реки. И то, каким образом дюжина или около того, семей хладнокровных аэльфийских контрабандистов поселились в городских каналах, оставалось загадкой, которую никто так и не разгадал. Однако, судя по всему, они находились
там на протяжении столетий и продолжали курсировать по старым водным путям на флотилии
небольших лодок, перевозя необлагаемые налогом товары через малоизвестные торговые
точки в Упырином Уделе.
Немотря на сомнительную преданность закону и порядку, Плеть была столь же искусна в
туннельных боях, как и любые дуардины. Пожинающие арбалеты и абордажные сабли были
смертоносным оружием в ближнем бою, в то время как плащи из чешуи морских драконов
обеспечивали им защиту не хуже любой кольчуги. Чувства аэльфов были сверхъестественно
отсрыми, даже острее, чем у дуардинов, и они были печально известны своей
параноидальностью.
Элсворн провела большую асть перехода по каналам в обсуждении с Готреком, как им
будет лучше обойти таких зорких часовых, но, оглядев представшую перед ней сцену, она
быстро поняла, что это не будет её самой большой проблемой.
Дальний конец шлюза кишел скавенами.
Участок укреплений, который тянулся к центру, к Великой Оси, теперь представлял собой
груду щебня. Его части все ещё горели, упрямые всполохи варп-огня обжигали обмотанные
тряпками лапы кланокрыс, когда те хлынули через пролом, словно поток вредителей. Воины, оружейные команды и ветхие боевые машины роились вдоль древней пристани, где их
встретил град огня Жнецов и неподвижные фаланги суровых дуардинов-Железоломов.
Пороховой дым и клубы ядовитого газа горчичного цвета окутали поле битвы. Элсворн
едва успела разглядеть капитана корсаров, свирепого вида аэльфийку в темной серебрянной
кольчуге и с короной на коротких, торчащих черных волосах, когда та поднималась по
ступеням Подврат.Элсворн видела, как аэльфийка энергично крутила маховик, заставля
высокий, воющий сигнал тревоги разноситься под потолком всего Шлюза через набор
огромных металлических труб.
Скавены, должно быть, напали внезапно, поскольку не было никаких признаков помощи в
виде дисциплинированных отрядов Серых Колпаков из гарнизона наверху. Если, конечно… Ей
в голову пришла поистине ужасная мысль. Она все ещё не знала, какую цель преследовали
скавены со всеми этими материалами и мирокамнем, что они собирали, или какую силу сумели
накопить здесь. Что, если они осадили Шлюз Сероводной одновременно и наверху, пока
штурмовали его оборону снизу? Насколько она понимала, скавены могли буйствовать во всем
Внутреннем Круге, пока она и Разболтанные Пушки блуждали по канализации.
Она отбросила эту мысль. Не было никакого способа узнать наверняка, и, даже если её
худшие опасения сбудутся, она все равно ничего не сможет с этим поделать сейчас.
Единственное решительное действие, которое она могла предпринять согласно своему плану
– найти логово скавенов, расправиться с их лидерами и положить конец любым их злобным
планам, на какой бы стадии реализации она их не обнаружила.
Она попыталась подумать. Скавены, очевидно, нанесли удар со стороны Великой Оси, что
соответствовало её предположению о том, где должно было располагаться их логово, в то
время как она и Разболтанные Пушки прибыли с противоположного направления, из крайнего
прохода к юго-востоку от Подврат. Самые охесточенные бои происходили от них на
некотором расстоянии, и поэтому у нее было немного времени, чтобы обдумать свой
следующий шаг. Однако, она уже могла видеть большие группы скавенов-стрелков, которые
все больше разворачивались напротив неумолимой стены громриловых щитов Железоломов, что спешили в её направлении в попытках зайти им с фланга. На деле, только густой бым и
хаос сражения помешали хоть кому-то их них заметить небольшую группу всадников и
золотарей.
— Так нам ни за что не добраться до Великой Оси.
— Следуй за мной, девчуля, - прорычал Готрек, взмахнув топором. — Я покажу тебе
дорогу.
— Готрек, даже тебе не под силу пробиться через целую армию скавенов.
— Посмотри на меня.
— Разве нам не следует обратиться за помощью? – проормотал Тун сбее под нос, вглядываясь в битву из-за куска обрушившегося потолка и морщать от каждой вспышки варп-молнии и пронзительный криков скавенов.
Брижид и Брюни вели себя необычайно тихо. Они выглядели маленькими, сжимая в
ручонках небольшие кинжалы, и прижимаясь друг к другу и колымаге, что тащила орудие с
амортизацией. Оринкул нервно потряхивал своей дубинкой. Как оружие, она была вполне
подходящей для задач по избиению одиноких упырей в темноте. И она определенно не
подходила для решительного боя хорошо экипированной ордой скавенов. Судя по мрачному
выражению на лице дуардина он понял это только сейчас.
— Ненавижу так говорить, но помощь – это мы, - сказал Тонан.
Элсворн покачала головой в отчаянии.
По правде говоря, она не хотела ничего больше, чем повести своих собратьев-кавальеров
в тыл этой орды в славной атаке, разбить три тысячи тремя или умереть, пытаясь. Но теперь
на ней лежала большая ответственность. Массированное нападение скавенов на самую
большую, наиболее укрепленную позицию за пределами Великой Оси могло означать только
то, то что-то ещё большее происходило в процессе. Она подумала об Алисии и её семье, их
друзьях с Сожженых Арках, обо всех жителях Сероводной Цитадели, кто, сознательно или нет, рассчитывал на то, что Элсворн положит конец скавенам здесь. Насколько она знала, она и её
спутники были единственными, кто сорал воедино различные подсказки, чтобы вычислить
местонахождение логово крысолюдов. Они просто не могли позволить себе задерживаться
здесь, какой бы благородной ни была идея безрассудной атаки ради помощи Черному
Дозору, что звучала в её голове.
— Ты собираешься хмуриться и сведешь себя в могилу раньше времени, - произнес Готрек, посмотрев на нее.
— Мне нужно подумать.
Огнеубийца покачал головой. — Поверь мне, я провел почти вечность, ожидая
следующего боя лишь однажды. Но я преследовал то, что никогда не будет поймано. Ты
однажды спросила меня, как я оказался в Сероводной Цитадели, и вот эта причина. Потому
что, когда дело дохоит до битвы, ты можешь сражаться только в одном бою за раз, и любой
из них может стать твоей погибелью. И что, если так? Перестанет ли вращаться сфера
Владений? Упадет ли Азир с неба? Ха! Гном может только надеяться.Так что давай сражаться
в том бою, что прямо перед нами и беспокоиться о следующей после, если должно быть хоть
что-то после для тебя или меня.
Элворн выхохнула. Она поняла, что все, кроме Готрека, как её товарищи по Вольной Роте, так и золотари смотрят на нее в ожидании указаний. Никогда не стремясь к этому и совсем не
ожидая, она, кажется, стала их лидером.
концепцию в уме.
С момента её первой встречи с Готреком она думала о нем как о препятствии между ней и
её продвижением по службе, которого она искала в своей Вольной Роте. Теперь, когда
остановилась и у нее оказалось достаточно времени, чтобы поразмыслить, то она поняла, насколько был прав Готрек.
Просто удивительно, где она сейчас была.
Она стояла на перферии великой битвы, покрыв себя примерно такой славой, о которой
только может мечтать здравомыслящая женщина, и все это время она была слишком занята
преследованием Готрека, чтобы задуматься об этом.
Улыбка скользнула по её лицу.
— Хорошо, Готрек, - сказала она. — Мы попробуем по-твоему.
Их выход из прохода оставался незамеченным примерно столько времени, сколько
потребовалось Готреку, чтобы рассечь топором воздух и выкрикнуть, что он идет.
Элсворн выругалась, когда из ближайшей кучи щебня раздался гроход мушкетов. Она
вздрогнула, услышав, как жужжат мимо её головы зараженные пули, словно сердитые осы.
Одна из них отскочила от потертой латунной пластины на груди колымаги, отчего
неустойчивая машина пошатнулась. Золотари упали на землю вокруг нее, а Ход ограничился
тем, чо повернулся к огню спиной и сгорбил плечи; обилие кастрюль и сковородок на нем, несомненно, соответствовало по степени защиты доспехам архи-рыцаря или даже выше.
Первоначальный шквал огна поутих и стал прерывистми выстрелами, поскольку лишь
некоторые скавенские стрелки могли перезаражать своё оружие достаточно быстро. Их цель
была столько же слаба, как и их огневая дисциплина, но стабильного потока пыль хватало
чтобы вынудить золотарей не высовываться.
Только мчался вперед к шлюзу первого канала.
Узкий, V-образный проход был первым из нескольких переходов, которые стояли у них на
пути к Подвратам.
Элсворн глубоко вздохнула.
одном. Они не собирались прорываться к Великой Оси по каналам; между ними было слишком
много скавенов. Но они невольно стояли на пути Готрека. Это был Шлюз Сероводья. Если им
удастся просто пробиться к Подвратам и подняться по лестнице, то у них будет выбор между
дорогой, рабочей колеей или поездом, как только они доберутся до вершины. И, если им
повезет, то Серые Колпаки будут слишком заняты вторжением скавенов, чтоббы излишне
беспокоиться о нескольких неряшливых наемниках в своей крепости.
— Держись Готрека, - рявкнула она Туну. Сержант выглядел ещё более изможденным, чем
обычно, когда поспешил, почти согнувшись, по другую сторону колымаги.
Брижид вскрикнула и упала навзничь, на её кожаной куртке появилась новая дыра. Она
заскулила, прижав руку к плечу, и кровь медленно сочилась между её пальцами. Брюни
выкрикнула то-то неразборчивое и совсем не двигалась, чтобы помочь сестре.
Скавены продолжали стрелять.
— Давайте просто бросим пушку здесь и уйдем! – заорал Оринкул, мускулистые руки
которого вцепились в задний борт и толкали, время от времени вздрагивая, когда очередная
скавенская пуля пробивала кузов или выбивала искры из пушки.
— Пока нет, - выкрикнул Тун в ответ, когда разрыдавшаяся Брюни протащила свою
раненую сестру за спину, и положила её между собой, Ходом и пушкой.
Элсворн развернула Комету, оценивая потенциал для атаки на позиции скавенов. Земля
была разбита, усеяна щебнем и скрытыми ямами, являя собой абсолютную погибель для
всадника, но Элсворн никогда раньше не слышала о скавенах-кавалеристах и понадеялась, что и эти не будут знать об этом. — Ха! – выкрикнула она и пришпорила Комету каблуками по
ребрам, удары его копыт превращали мелкий щебень в порошок, когда он полетел в сторону
засевших крысолюдов. Несколько скавенов в ужасе выстрелили в упор перед тем, как
побежать, но остальные просто поджали хвосты и разбежались, часть побросала свои ружья
в попытках ускорить побег. Опасная земля вынудила Элсворн сдержать коня, не доезжая до
скавенских позиций, но она сделала пару выстрелов им вслед, просто для того, чтобы они не
передумали бежать.
Тонан и Гарвил прибыли мгновение спустя.
— Скачите в этом направлении, пока не доберетесь до канала, - выкрикнула им Элсворн, яростно размахиваясвоим все еще дымящимся пистолетом вслед разбегающимся скавенам.
— Держите их подальше от фланга золотарей, пока те переправляются, а потом
возвращайтесь и присоединяйтесь к нам.
— Солдаты Сигмарового дня, - проворчал Тонан, используя ругательство, которое
описывало, как большинство Вольных Рот смотрело на огромную армию ополчения
Сероводной Цитадели, и пришпорил своего коня предже, чем Элсворн успела защитить честь
своих товарищей. Гарвил криво улыбнулся ей, прооезжая мимоЭлсворн и Кометы более
размеренной рысью. Лошади Сероводной могли не спешить, но в конце концов всегда
добирались до своей цели.
Элсворн развернула Комету и оглянулась.
Готрек уже пересек шлюз и был в окружении кланокрыс. Тридцать или сорок из них
наросились на него одновременно, пытаясь поразить его копьями. Им бы повезло больше, если бы они пытались остановить неуправляемый поезд. Тун, тем временем, довел колымагу
до изгиба шлюза, выхватил свой короткий меч и бросился на помощь Готреку.
Предоставленная своему ограниченному набору заложенных программ колымага беспечно
врезалась в скавенов, оставшихся позади Готрека, увлекая за собой повозку и своих
пассажиров, словно пытаясь изобразить подержанный паровой танк. Брюни яростно колола
ножом с бортов, защищая сестру. Ход топтал мохнатые пальцы, которые цеплялись за задний
борт, волочась за импровизированной боевой машиной. Все, что мог сделать Оринкул –
броситься следом.
Комета легко пронесся по узкому шлюзу, словно нитка в игольное ушко. Элсворн
наклонилась на полном скаку и сразила скавена, что пытался притвориться мертвым, ударом
своего меча.
Второй канал также преграждал им путь вперед, но к счастью для золотарей, скавены уже
предприняли попытку форсировать его, прокинув набор досок и соорудив подобие грубого
моста. Готрек деловило прорубал себе путь к нему. Элсворн едва могла различить
сражающихся Железоломов на другой стороне. С ног до головы в кольцах блестящих кольчуг, с круглыми щитами, украшенными рунами неуязвимости. Масса неистовых, лохматых тел
кружилась вокруг них, но Элсворн никогда ещё не видела бойцов, настолько идеально
подходящих для своей задачи. С флангами, прикрытыми водными путями, и местностью, что
разделяла орду скавенов на группы, эти пятнадцать дуардинов умело сдерживали около
полутора тысяч скавенов, и, насколько могла видеть Элсворн, без потерь со своей стороны.
Дуардин в железной маске позади, орудующий огнеметом, махнул золотарям, чтобы они
поторопились через дощатый мост. Казалось, он был слишком лагодарен за помощь в
подавлении фланга скавенов, чтобы слишком озаботиться о странной и маловероятной форме
прибывшей подмоги.
Готрек уже был на дощатом мосту и мчался вперед, никто даже не успел бы сказать Грунгни.
Обогнав Оринкула, который все ещё пыхтел позади, Элсворн поравнялась с движущейся
телегой. Она заглянула внутрь, удивившись и одновременно испытав облегчение от того, что
Брижид, сидевшая прямо у пушки, жива. Девушка выглядела измученной и очень бледной, и, когда её глаза встретились с глазами Элсворн, то она почувствовала, что Брижид не совсем в
сознании.
— Я вы…выживу… - пробормотала она.
— Ты выживешь, - твердо сказала Элсворн, вытаскивая из рукава небольшой флакон Аква
Гиранис и бросая его Брюни, которая ловко его поймала. Младшая сестра уставилась на самое
большое богатство, которое когда-либо видела, в изумлении.
— Послушаем о другой стороне жизни, - проворчал Оринкул, нагнав их как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брюни берет флакон.
— Нанеси несколько капель после того, как вытащишь пулю, - проинструктировала
Элсворн Брюни. — Убедись, что они попали в рану. Потом дай ей выпить остаток. Сказав это, она направила Комету в сторону и оставила телегу катиться дальше без нее. В каком-то смысле
она все ещё смирялась с тем фактом, что только что отдала недельное жалование за работу, в которой она не была полностью уверена. С другой стороны, она совсем не была уверена в
том, что её это волнует. Она позволила своей погоне за личной славой обречь Дегала на
медленный и мучительный конец. Ей придется смириться с этим, но она может позаботиться
о том, чтобы та же участь не постигла и Брижид.
С серебряным грохотом копыт по камням к ней скакали Тонан и Гарвил. С некоторой
дисциплиной и реальными лидерами у скавенов должно было хватать оружия и численности, чтобы перестроиться и дать отпор паре легких всадников, особенно учитывая, что кавальеры
по неровной земле могли ехать не быстрее галопа. Вместо этого Элсворн была удостоена
зрелища того, как весь фланг скавенов фактически разваливается перед ними.
— Мы все-таки можем это сделать, - сказала Элсворн, когда товарищи подъехали к ней.
— Я удивлен не меньше тебя, - ответил Гарвил.
— Но не я, - произнес Тонан. — Этот Огнеубийца явно знает, что делает.
Элсворн покачала головой, но ухмыльнулась. Было что-то такое в настойщей драке и вкусе
порохового дыма, что мешало ей плохо думать о ком-либо. Даже о Тонане. — Иди и помоги
остальным перебраться через канал. Брижид подстрелили, а Юрюни никому не принесет
пользы, пока не извлечь пулю. Но как только ты закончишь, между тобой и скавенами будут
Железоломы Черного Дозора. Оттуда будет легко добраться по Подврат.
Элворн пожалела о своих словах, когда произнесла их, потому что боги редко позволяли
таким бахвальным утверждениям оставаться безнаказанными.
Словно ожидая её слов, низкий, угрожающий гул прогвался сквозь лязги и крики битвы.
Механический, не грозовой. Как точильный камень, перетирающий камни. Вспышка
электричества прорезала густой дым на другой стороне канала, явив в дыму что-то, напоминающее
Железоломов, как будто были вещи и похуже обычной смерти от топора дуардина.
Волосы на тыльной стороне ладоней Элсворн встали дыбом и по телу побежали мурашки, а затем она увидела это. Военная машина скавенов. Она грохотала через застилающий дым, словно колесница, но с одним единственным колоссальных размеров колесом.
Пилотирующий её скавен в очках был весь обьят статическим электричеством и располагался
высоко в вороньем гнезде, окруженном множеством рычагов и кнопок. Спереди торчала
огромная электрическая пушка, похожая на вилку, и ещё по одной такой же располагалось на
каждой стороне. Не было никаких зверей, тянущих его, и не видно никакого двигателя. Вместо
этого его неудержимое движение вперед, какзалось, было связано с кишашими полчищами
вредителей, яростно бегущих внутри этого нечестивого колеса.
Военная машина скавенов прокатилась по сплошной массе перепуганных кланокрыс, нанизывая их визжащие тела на металлические шипы и перемалывая их в ужасное месиво
своей огромной массой. Железные Драконы бросились к переднему ряду, чтобы обрушить на
колесо огонь, пока то прокладывало себе путь через орду скавенов. Гигантские крысы
визжали, сгорая заживо внутри механизма, но лишь бежали все быстрее, пока не умирали.
Пилот боевого механизма безумно заверещал, когда машина поехала быстрее. А затем колесо
врезалось в ряды Железоломов, пробив доселе нерушимуюю стену щитов, словно пушечное
ядро, угодившее в ряды консервных банок. Пилот взвигзнул от радости, крепко сжимая руль, пока его машинаподпрыгивала и тряслась на грубом ковре из несокрушимой дуардинской
брони.
Только Готрек остался стоять на пути, и безумец упрямо отказывался убираться с дороги.
Элсворн не могла смотреть, но и не смогла заставить себя отвести взгляд. Казалось, Готрек
Гурниссон вот-вот встретит свою погибель, и что её собственная судьба каким-то образом
зависела от этого момента. Пилотирующий скавен тоже, казалось, был чрезмерно встревожен
Огнеубийцей, который был настолько глуп, что размахивал своим топором перед его могучей
боевой машиной. Как будто уже встречал Готрека раньше и опасался его.
С обезумевшим писком скавен потянул рычаг. Извивающийся поток фиолетово-зеленых
молний вырвался из всех трех выступающих вилок орудий боевой машины. Элсворн
понимала, что целью явно был Готрек, но молнии, казалось, притягивались к самым тяжело
бронированным целям, и, поскольку Готрек вовсе не носил доспехов, то три сгустка молнии
лишь пролетели над его головой, как будто его там и не было.
Первый заряд ударилв железную колымагу и разнес пони в дребезги. Второй отклонился
от той же цели в последнее мгновение и ударил в пушку. Последовавший взрыв сбил Туна и
Оринкула с ног. Брижид, Брюни и Ход не успели даже закриать, как были уничтожены вместе
с телегой. Третий метнулся к кавальерам.
Элсворн напряглась, но к тому времени, как она это сделала, заряд уже пронесся мимо нее, хлопавшую глазами от шока и не способную осознать внезапное отсутствие двух друзей или
что это за темные следы людей и лошадей на том месте, где они только что стояли. Заряд
прошел от неё и Кометы в считанных дюймах.
Она оцепенело гадала, действительно ли молния попала в неё, и, может, она этого просто
не заметила. Эта пустота в груди, несомненно, ыла тем, как ощущалась смерть.
Увидев, как Готрек чудом остался невредим посреди этой бойни, пилот-скавен заверещал
от ужаса и дернул штурвал влево. Военная машина пронеслась мимо Огнеубийцы, отбила угол
основания шлюзового крана и полетела с края в канал. Пилот ещё больше закричал от страза
и потянул за другой рычаг, который высвободил мощную пружину под его сиденьем, что
подбросила его вместо со скавеном высоко в воздух, когда обреченная машина врезалась в
противоположный берег.
Раздался ещё один, последний, треск, более сильный и сокрушительный, чем все
предыдущие, когда варп-молния разорвала машину изнутри.
Элсворн едва заметила его, даже когда тот сделал её зрение зеленым, а куски дерева
начали сыпаться сверху вокруг нее. Они почти достигли цели, но сейчас, за несколько ужасных
секунд, половина людей, которых она знала в этом мире, исчезла. Это был уже кто-то другой, кто развернул Комету, кто-то другой, кого Тун и Оринкул окликнули в замешательстве и горе, когда лошадь пронеслась мимо них. Готрек что-то крикнул и повернулся, чтобы проследовать
за ней, но Элсворн не слышала слов. Единственной мыслью, оставшейся в её голове, было
идти вперед и закончить то, ради чего они зашли так далеко.
Она собиралась найти логово скавенов, и больше не планировала ограничиться
уничтожением их лидеров за все их преступления.
На этот раз она собиралась убить их всех.
Клатч Одно-ухо безуспешно болтал лапами в дымном воздухе, пытаясь набрать
достаточный импульс, чтобы вырваться на свободу. Катапультируемое кресло (дальновидная
модификация с его стороны) спасло его от неминуемой и шокирующей смерти в его
уничтоженном Колесе Рока, но раскрывающийся парашютзацепился за стрелу старого
ржавого крана. Он был рад этому некоторое время, так как Огнеубийца и его надоедливая
спутница-человек находились прямо под ним, и он не желал их третьей встречи без
поддержки дружественных воинов или разрушительных боевых машин. Сейчас, однако, он
застрял, а парочка исчезла, бежав к сомнительной безопасности человеческого замка.
дотянуться до башни крана.
раскачивалось взад-вперде.
Из всех несчастных врагов, с которыми он ожидал встретиться здесь…
Он знал, что мастер Спраррк поручил ему эту атаку в качестве уловки, чтобы избавиться от
него, но в глубине своего крысиного сердца Клатч признавал, что сам был слишком охотно
готов уйти. Какими бы гениальными не были мастера, изоретения клана Скрайр редко
срабатывали с первого раза так, как ожидалось. Разве метод проб и ошибок (предпочтительно
чужих) не является основополагающим столпом научного метода? По его экспертному
мнению, лучшее место для первых робких испытаний Паразитарного Движка находилось в
тясяче лиг отсюда, с плотно закрытыми глазами и зажатыми лапами ушами. И то, только в том
случае, если он потерпит неудачу. Если каким-то чудом машина действительно заработает, то
Клатч ожидал, что все станет примерно в сотни раз хуже.
И последнее, с чем он одидал столкнуться здесь, так это парочка этих мерзавцев.
Что за невезение! Какая плачевная участь! Конечно, он был самым неудачливым из крыс.
Если бы он не был таким маленьким и скромным, настолько недосягаемым для внимания
хищных богов, то мог бы задуматься, не прогневал ли таким образом Великую Рогатую Крысу.
Отказавшись от попыток освободиться, он позволил своим конечностям расслабиться и
вместо этого начал лихорадочно грызть кожаный ремень на груди. Он задался вопросом, возможно ли, что скавены из Логова Скрайр в Упырином Уделе уже забыли, кто он такой, и
решил, что пришло время рискнуть.
Клатч пришел к выводу, что в этом потерянном городе не осталось ни одного безопасного
места.
ГЛАВА 10. ВЕЛИКАЯ ОСЬ
Элсворн загрохотала вверх по лестнице к Подвратам. Аэльфийский корсар попытался
схватить ее коня за узды, но она отказалась сбавлять скорость, протащив упрямого капера
полдюжины шагов, прежде чем тот решил все же отпустить её. Другая, капитан с короткими
черными волосами и шрамом на лице, замахала руками, чтобы Элсворн остановилась, но в
конечном итоге и она была вынуждена отпрыгнуть с дороги, когда Комета пронесся мимо.
Наверху лестницы был зазор примерно в десять футов, но подъемный мост уже был выдвинут, решетка поднята, а ворота открыты, а двойная шеренга Стальных Шлемов в разделенных на
четверти желто-черных ливреях строем маршировала навстречу. Комета прорвался сквозь них
всех, щиты, нагрудники и шлемы отлетали от его намыленных бедер, когда он прогремел
копытами по подъемному мосту и проскочил через Подврата.
Оказавшись у подножия винтовой лестницы, Элсворн слегка натянула поводья и
посмотрела вверх. Лестница была узкой, для удобства обороны, если бы Подврата когда-либо
были захвачены, и с крутой правой спиралью, которая благоприятствовала защитнику-правше. Спускалось еще больше солдат. Бородатый мужчина, уже находившийся внизу, попытался схватить стремя Элсворн, но она подтолкнула Комету выйти из его досягаемости и
подняться на лестницу. Мужчины и женщины громко ругались, спускаясь по лестнице и
обнаруживая рычащего кавальера, решительно проталкивающегося в другую сторону. Комета
топал и ржал, недовольный стесными обстоятельствами и солдатами, толпившимися вокруг
него, но Элсворн продолжала подгонять, твердо натягивая поводья вправо, чтобы
подниматься по лестнице.
Лестница вывела её в небольшую комнату, заполненную скрипучими лебедками и тугими
цепями. Пара крепких Серых Колпаков вскочиа со своих стульев, когда Элсворн ворвалась к
ним с Кометой. Она не стала долго медлить, чтобы они успели прийти в себя, и погнала
взмыленного коня через двери напротив дальше по коридору.
Слуги и солдаты замка бросали свои дела и прижимались к стенам, когда она мчалась
мимо. Глаза Элсворн метались во все стороны, пока она ехала. Должно быть, она посещала
Шлюз Сероводья сотню раз, когда была кадетом-офицером, но эта часть крепости была
удручающе незнакомой.
проходы в Шлюз Сероводья, то ей нужно найти другую лестницу. Ей нужно было подняться
выше. После короткой, безрассудно быстрой езды коридор привел ее в длинный зал с
высоким потолком, который выглядел так, как будто его можно было использовать для
проведения пиров. Высокий, покрытый тканью стол для лордов и офицеров возвышался над
примерно двадцатью длинными, простыми деревянными версиями, расставленными рядами.
Химические фонари множества оттенков висели на крючках вдоль стен. Гобелены, изображающие долгую и легендарную историю Вольной Роты Серых Колпаков, свисали с
потолка, неподвижные в застоявшемся воздухе. Элсворн быстро огляделась. Окон не было, что означало, что она все еще под землей
Пятьдесят с лишним полураздетых солдат, сидевших за несколькими ближайшими столами, подняли глаза от поспешно оставленного завтрака. — Что, во имя Сигмара… - успел
пробормотать один из них, прежде чем Элсворн, не видя более удобного пути через зал, заскочила Кометой на стол, обдав изумленного офицера обломками его миски с кашей.
Конь протопал вдоль стола, разбрасывая людей и посуду, прежде чем радостно спрыгнуть
на дальнем конце. Услышав новый шум позади нее, Элсворн повернулась в седле и
оглянулась.
Готрек, шатаясь, вошел и сердито отпихнул Серых Колпаков, которые встали, чтобы помочь
ему. Он согнулся и захрипел, уперев руки в бедра, как будто его вот-вот стошнит. — Погоди...
девчуля.
— Нам нужно подняться, Готрек, - крикнула она в ответ. — До самого верха.
Не дожидаясь ответа Огнеубийцы, она протолкнула Комету через ряд полузакрытых
двойных дверей на узкую полосу площадки. Лестницы вели вверх и вниз. Она развернула
Комету на месте, его копыта поднялись, стуча по деревянным половицам, вперед к
восходящему пролету.
По лестничной клетке пробежала дрожь, достаточно сильная, чтобы Комете пришлось
перестроиться, чтобы не упасть. Элсворн держала его на коротком поводе, сохраняя
равновесие в седле с помощью сжатых бедер. Так же внезапно, как это началось, оно и
прошло. Элсворн успокоила издерганные нервы Кометы, пока ее разум лихорадочно
перебирал возможные объяснения.
Это было похоже на подземные толчки, которые были не совсем уж неслыханным
явлением в Сероводном Пределе. Город не всегда мог чувствовать смену сезонов Гирана
напрямую, но континент Вердия не был настолько вялым, чтобы не шевелиться, когда
Владение Жизни становилось особенно энергичным. Добыча циклокамня, подземные взрывы, даже мощные соединения сфер Владений — все это, как известно, также вызывало небольшие
землетрясения, и большая часть Великой Оси и Внутреннего Круга была построена
соответствующим образом.
Учитывая все, что происходило под Сероводной Цитаделью в последнее время, Элсворн
не думала, что сможет сразу же проигнорировать это конкретное сотрясение.
Его время было более чем небольшим совпадением.
Ей нужно было добраться до Великой Оси, и она должна была добраться туда как можно
Комета ответил усталым фырканьем и начал подниматься по лестнице неровной рысью. Он
был измотан. Он ничего не любил больше, чем свободу бега, но он был существом равнин и
теней, и подъем ему совершенно не подходил. Следующая площадка прибыла слишком
быстро. Элсворн натянула поводья, встретив несчастного студента, идущего навстречу со
стопкой бумаг. Раздался взрыв трепещущих белых листьев и крик возмущения, оба из которых
Элсворн упрямо проигнорировала, когда проехала мимо, резко повернув на следующей
площадке и оставив ошеломленного мальчишку позади. Она не позволила Комете сбавить
темп, пока они не оказались наверху, пятнадцатью пролетами выше. Ноги лошади дрожали, как будто они были сделаны из резины, когда конь, шатаясь, вышел на эту последнюю
площадку. Элсворн никогда раньше не гнала его так сильно. Она почувствовала укол вины, увидев его в таком ужасном состоянии. В гневе из-за смерти Тонана, Гарвила, Брижид, Брюни
и Хода и страхе перед тем, что скавены могут запланировать на следующий день, она
позволила себе зайти с ним слишком далеко.
И снова из-за ее порывистости страдал кто-то другой, а не она сама.
— Все в порядке, Комета, - успокоила она его, вытаскивая ноги из стремян и спрыгивая
вниз. Она успокаивающе похлопала его по намыленной шее. — Теперь ты закончил. Ты
справился.
Оставив бедное существо перевести дух, Элсворн подошла к двери и попробовала ручку.
Она была заперта.
Это было досадно.
Она достала пистолет и выстрелила в замок, затем выбила дверь ногой и прошла внутрь, но тут же остановилась, как вкопанная, с другой стороны.
В Сероводной Цитадели было немного таких достопримечательностей, что были способны
заставить человека вздрогнуть при первом взгляде, и транспортная развязка Шлюза
Сероводной была одной из них.
Элсворн вышел на переполненную платформу, где сотни людей, дуардинов, колымаги и
аэльфы с нетерпением ждали своих поездов. Треск выстрела и сопровождающее его
драматическое появление Элсворн привлекли несколько испуганных взглядов, но даже они
вскоре были сметены общим смятением и шумом.
Она позволила своему оружию безвольно упасть на бок и оцепенело уставилась навверх.
Железнодорожные пути и рабочие колеи взбирались по серой, похожей на скалу верхних
пределов Цитадели, словно плющ. Они поднимались в загрязненное небо, как будто человеку
нужно было только ступить на нужную дорогу, чтобы проехать по ней весь путь до Владения
Небес. Десятки платформ выступали из зубчатых стен, желто-черные флаги безвольно
развевались на горячем, угрюмом ветру, создаваемом бесконечной процессией гремящих
поездов. Каждая платформа была соединена как минимум с одной другой сетью лестниц и
фуникулеров с шестеренчатым приводом. Все было наполнено шумом. Все было в движении.
Воздух был похож на злобное рычание, вырывающееся изо рта курильщика трубки.
Отведя взгляд от головокружительного вида, она вместо этого посмотрела на толпу вокруг
себя. Ей казалось невозможным, что внизу может быть вторжение скавенов, в то время как
здесь, всего в нескольких сотнях ярдов над битвой, Сероводная Цитадель занималась своими
общественными делами, как будто ничего не происходило. Она не была уверена, испытывать
ли гордость или отчаяние из-за способности ее родного города пожимать плечами и
сражаться, не взирая на любые бедствия. Часть ее хотела схватить первого попавшегося
прохожего и закричать, что он сумасшедший, но тогда охранникам платформы пришлось бы
справедливо предположить, что это
Именно когда она высматривала охранников, Элсворн поняла, что не видит ни одного
среди толпы. В своей хрустящей желто-черной форме они, как правило, выделялись среди
однообразно одетых рабочих. Элсворн снова взглянула, на этот раз более осознанно, и
убедилась, что платформа действительно была без своего обычного состава Вольной Роты. За
исключением нескольких солдат, все еще ехавших на поездах или выезжающих, и пары, дежуривших у конечной станции фуникулера с пересадкой на следующую платформу, казалось, что транспортный узел был опустошен. Остальных, должно быть, вызвали вниз, чтобы укрепить Подврата, сохранив лишь символическое присутствие, чтобы не вызывать
лишнюю панику.
Потому что, да поможет им Сигмар, что-то столь пустяковое, как вторжение, может
привести к падению производительности и заставит остальные Владения Смертных
обходиться без новых пушек в течение дня.
Но отвлечение от чего?
— Я сказал… - Готрек вывалился из служебной лестницы на платформу позади нее. Он упал
на колени и захрипел. — Подожди… меня…
Оставив Огнеубийцу восстанавливать дыхание, Элсворн протиснулась сквозь толпу, уставившись на большую доску с мелом, свисавшую с потолка, с дневным расписанием.
— Что мы ищем? - выкрикнул ей вслед Готрек.
— Поезд до Великой Оси.
— Куда в Великую Ось?
— Куда угодно в Великую Ось!
— Почему бы просто не запрыгнуть на одну из рабочих колей?
— Поезда быстрее, поверь мне.
— А что насчет того вон там?
Элсворн огляделась, но ничего не смогла разглядеть сквозь плотную толпу.
— Вон там, - повторил Готрек, на этот раз указывая на поезд своим топором, который, как
ни странно, оказался наиболее эффективным средством для расчистки платформы вокруг него.
Поскольку толпа вокруг нее поредела, пусть и ненадолго, Элсворн наконец-то увидела то, что и Готрек. Там, на запасном пути, простаивал бронированный паровоз, соединенный с
длинным, мощным на вид двигателем. Желто-черный геральдический щит Серых Колпаков
украшал его бок. Его окна были сужены до щелей, но достаточно широких, чтобы просунуть
пистолет. Дополнительная огневая мощь была установлена на крыше в виде большой пушки
Железокованного Арсенала на вращающейся платформе. К ней можно было попасть по
короткому лестничному пролету изнутри вагона.
Это был один из поездов снабжения Серых Колпаков. Элсворн время от времени видела
их, перевозящих войска и провизию между Шлюзом Сероводной и их различными
вспомогательными гарнизонами по всему городу. Раньше у Кованных Затворов был такой же
поезд, до того, как железнодорожную линию забросили. Элсворн не была уверена, что стало
с поездом, но, зная теперь, какова была судьба стольких ненужных вещей леди Зукаус, у нее
возникла ужасная догадка. Невероятно, но Серые Колпаки оставили свой поезд совершенно
без присмотра. Он был бы почти идеальным, если бы не полное безумие попытки провести
поезд через часовой хаос загруженных линий Шлюза Сероводной. И, конечно, еще одна
проблема, настолько тривиальная по сравнению с этим, что ее едва ли стоило упоминать
вообще.
— Ты вообще умеешь управлять поездом?
— Насколько это сложно? Тебе даже не нужно его направлять управлять.
— Я смогу это сделать.
Элсворн оглянулась, когда Оринкул и Тун вышли на платформу, а первый практически
запнулся о Готрека, волоча сержанта, как свернутый занавес в починку. Тун выглядел почти
мертвым после подъема.
Это сказал дуардин.
— Ты? - спросила Элсворн, не в силах скрыть удивления в голосе.
Дуардин ощетинился. — Почему не я?
— Ты знаешь, как управлять поездом?
— Значит, я кое-что узнавал о поездах. Что с того?
— Ты слышала его, - сказал Готрек, поднимаясь с колен и направляясь вперед. — Давай
заберем эту штуку, пока кто-то менее щепетильный, чем ты или я, не решил ее увести раньше.
— Ладно, но мы ее только одолжим, - поспешила добавить Элсворн, когда сначала Готрек, а затем Оринкул и Тун прошли мимо нее. Спасение города от скавенов было, конечно, хорошим делом, но она не хотела быть пойманной на воровстве у Серых Колпаков. Однако у
нее появилось отчетливое ощущение, что ее никто не слушает.
Спрятав перечницу в кобуру, она поспешила за ними, прибыв к поезду как раз вовремя, чтобы застать Оринкула, делающего что-то таинственное со стрелками дальше на путях, и
Готрека, который силой усаживал Туна в вагон. Оринкул вернулся после того, как сделал свои
дела, хлопая своими замасленными руками, как будто после хорошо выполненной работы. Он
начал подниматься по лестнице в кабину машиниста. Готрек пошел за ним.
— И куда ты собираешься ехать? - спросил Оринкул.
— Ты обращаешься к старшему, бородаченок, и к тому же инженеру. Я могу помочь.
Оринкул помахал пальцем перед носом Готрека, а затем указал на Элсворна. — Она может
помочь.
— Она? - проворчал Готрек.
— Я? — спросила Элсворн.
— Если кто-то еще и пойдет впереди, то это должен быть я!
— Она меньше тебя, а здесь и так будет тесновато, - ответил Оринкул. — В любом случае, я буду вести машину. Ей нужно лишь следовать инструкциям, и я скорее доверю это ей, чем
тебе. Конечно, без обид, - быстро пробормотал он под испепеляющим взглядом Готрека.
— Есть одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы помочь, - произнесла Элсворн.
— Какая? - спросил Готрек, поворачиваясь к ней.
— Ты можешь привести мне Комету.
— Отстань.
— Пожалуйста, Готрек. Если я оставлю боевого улгуанского коня без присмотра на
развязке Шлюза Сероводной, то он будет на полпути к мясной лавке еще прежде, чем мы
отъедем от станции.
Огнеубийца пошевелил челюстью, и тысяча яростных упреков, казалось, застряла в его
горле.
— Я приведу твоего коня, - сказал Тун, прежде чем Готрек успел ответить, держась за дверь, когда снова появился из вагона. — Я могу это сделать. Готреку, вероятно, было бы лучше
осмотреть большую пушку на крыше.
— Да, человечий отпрыск, - сказал Готрек, слегка смягчившись. — Да, ты, вероятно, прав.
Все еще качая головой и ворча, Огнеубийца вошел в вагон, направляясь к лестнице сзади.
Элсворн быстро последовала за Оринкулом по лестнице к двигателю.
Кабина водителя была именно такой тесной, как и предупреждал Оринкул. Было
совершенно очевидно, что она никогда не вместила бы двух дуардинов одновременно, хотя
Готрек, несомненно, почувствовал бы себя обязанным попытаться доказать обратное.
Передняя часть кабины представляла собой путаницу труб и цистерн и что-то похожее на
огромный паровой котел над решеткой. Он все еще был теплым. Она с опаской посмотрела
на обилие рычагов и ручек, стараясь ничего не трогать, пока Оринкул не говорил ей
обратного. Дуардин тем временем открыл решетку под котлом и осматривал внутреннюю
часть топки.
— Грязно, - проворчал он.
— Не обращай внимание на беспорядок, Оринкул. Ты сможешь его запустить?
— Ладно, ладно, смогу. Но, очевидно, для инженеров Серых Колпаков слишком сложно
следовать собственным инструкциям по эксплуатации.
Элсворн услышала приглушенный шорок парафиновой зажигалки их топки. Оринкул снова
закрыл решетку и выпрямился. Его лицо и борода стали черными от сажи, и Элсворн пришлось
прикрыть рот рукой, чтобы удержаться от смеха над его коминым видом.
— Что такое? – спросил он.
Элсворн покачала головой, крепко прижимая руку ко рту, не решаясь что-то сказать.
Ярко-желтое пламя появилось по ту сторону решетки, танцевало на углях и жадно облизывало
прутья решетки. Помимо тесноты, в кабине машиниста быстро становилось ещё душно и
жарко.
Котел заскрипел, когда вода начала кипеть.
— Сейчас, если ты совсем закончила хихикать, - произнес Оринкул.
Элсворн взяла себя в руки. После битвы, а затем гонки по Шлюзу Сероводья ей просто нужно
было немного очистить голову. Ей стало легче. — Да.
— Нажми на реверсивный рычаг, пока я регулирую краны.
— Что из них реверсивный рычаг? – спросила она, оглядывая множество рычагов, которые
могли бы подойти.
— Тот большой, справа от тебя. Ты не сможешь его не заметить.
Элсворн увидела его: большой квадратный рычаг из латуни. Сейчас он располагался
горизонтально и торчал прямо к ней. — Этот?
— Как я и сказал. Теперь плавно двигай его вперед. Медленно, - быстро добавил Оринкул, когда Элсворн узватилась за рычаг двумя руками. — И только пока я не скажу остановиться, не больше.
Элсворн кивнула и попыталась сдвинуть рычаг, хрипнув от усилий, когда тот не сдвинулся даже
на дюйм. Он был тяжелее, чем выглядел, и тугой. Инженеры Серых Колпаков, должно быть, были сложены как гроксены. Она присела и протиснулась под рычагом, уперевшись в рукоять
плечом и вложив все силы в толчок. Она издала прерывистый возглас триумфа, когда
перекладина начала, наконец, двигаться.
В то же время Оринкул открыл краны на некоторых трубах, идущих от котла, словно делая это
наугад. Горячая вода запенилась через ослабленные запоры и с сердитым шипением потекла
по трубам. Элсворн заметила корку известкового налета там, где инженеры до него, должно
быть, выполняли точно такую же процедуру, но больше на это времени не было.
Что-то внутри двигателя лязгнуло, и она почувствовала, как поезд очень медленно тронулся
вперед.
— А теперь тормоз, - сказа Оринкул.
— Так, что здесь тормоз?
Дуардин спокойно кивнул на скопление медных ручек, торчащих из потолка под разными
странными углами. Элсворн задумалась, не слишком ли поздно идти и позвать Готрека.
Она взялась за один из рычагов и посмотрела на Оринкула.
— Вот и все, мы ещё сделаем из тея машиниста. А теперь двигай его по часовой стрелке.
Паровоз внезапно дернулся и Элсворн упала назад, стукнувшись головой о трубу и громко
выругавшись. Оринкул, как заметила она, поднимаясь и и потирая шишку на голове, остался у
штурвала, словно его ботинки были прибиты к полу. В отличие от неё, невысокий рост и
мощное дуардинское телосложение делали переключение передач для него исключительно
трудной задачей. Он взялся за другой рычаг и медленно потянул его к себе. Поезд начал
ускоряться, коленвалы и соединительные тяги яростно и ритмично задвигались, а
металлические колеса стучали по рельсам.
— Сдвинь реверсивный рычаг немного назад, - сказал Оринкул.
— Я же только что толкнула его вперед.
— Он контролирует количество пара, выходящего из котла. Не нужно ставить слишком мало, и, поверь мне, нам нужно слишком много ещё меньше.
Без дальнейших колебаний Элсворн закинула руки на рычаг и потянула его назад, пока
Оринкул не кивнул удовлетворенно.
— Да, это сработает.
Элсворн вытерла пот со лба. — Ты действительно разбираешься в поездах.
Оринкул угрюмо уставился в боковое окно, словно смотря на пути впереди. — Мой отец
трудился на поездах, - произнес он таким тихим голосом, что Элсворн едва его расслышала
за грохотом движущихся деталей. — Пока не появились рабочие колеи и не уничтожили
большую часть железнодорожных веток. Вот тогда-то мы и разошлись с кланом Флатхельмов.
Они могли бы с этим бороться, с их-то богатством и влиянием, но предпочли этого не делать.
Элсворн не знала, что сказать. Судя по боли на лице дуардина, она сомневалась, что его
утешат обычные банальности о неотъемлемой моральной добродетели прогресса.
Чтобы отвлечься, она высунулась из своего бокового окна и осмотрелась. Они выезжали с
запасного пути на главный. Женщина в ливрее Серых Колпаков бежала за ними, размахивая
руками в водухе, но гораздо, гораздо медленнее, чем ехал её уведенный поезд, и по мере
того, как паровоз продолжал набирать скорость, солдат быстро становился все меньше и
меньше позади них. Она подняла взгляд, заметив Готрека и Туна, стоящих в куполе над
вагоном. Готрек, казалось, суетился вокруг большой пушки, объясняя особенности её работы
и обслуживания ошеломленному сержанту. Вырывающийся ерный дым из трубы паровоза
периодически окутывал их обоих. Увидев, что Элсворн смотрит на них, Готрек оскалил свои
желтые зубы и поднял вверх большой палец.
Элсворн лишь покачала головой, глядя на его приподнятое настроение. Трудно было поверить
в эти перемены в нем. Когда они впервые встретились, Огнеубийца валялся в отключке в
повозке золотарей, и у него едва хватало мотивации надеть собственные ботинки. А теперь
только посмотрите на него. По её собственным приблизительным оценкам, с тех пор он был
близок к смерти по крайней мере четыре раза, но каждое последующее столкновение лицом
к лицу со смертью, казалось, только поднимало его настроение еще выше, чем предыдущие.
Элсворн знала, как никто другой, как трудно бывает сохранять видение перспектив в хаосе
сражений, но на самом деле, неужели он не осознавал серьезность опасности, грозящей
Сероводной Цитадели, или потери друзей, с которыми они зашли так далеко? Ей неохотно
пришлось признать, что он этого не делает, и, вероятно, ему было бы даже все равно, если бы
она указала ему на этот факт.
По правде, он, вероятно, даже утверждал бы, что Гарвил и другие стали счастливчиками, потому что, даже не прикладывая сознательных усилий, они нашли смерть, которая все ещё
ускользала от него. Она посмотрела вниз, бессознательно сглотнув комок в горле. Когда ты
рос в Сероводной Цитадели, то быстро перерастал страх высоты. Или же отправлялся со
своими фобиями по Единственной дороге, чтобы найти себе менее головокружительный дом
в другом месте Владений Смертных. Но бездонная пропасть, наполненная размытым смогом
и клубами дыма, заставило её желудок сжаться до размеров ореха.
И им предстояло подняться ещё выше перед тем, как они достигнут Великой Оси.
Она прищурилась на дым, вырывающийся из их собственного одолженного двигателя, и
попыталась разглядеть пункт назначения. Первая Стена была видна, хоть и не в полном смысле
этого слова, - большое, все ещё темное пространство, наполненное ничто, прямо перед ними.
В любом другом месте города горизонт был бы отмечен слабыми силуэтами крыш и
дымоходов, тусклым блеском огней, но здесь – ничего. Медленно, они стали появляться в поле
зрения, пвырисовываясь из мрака казематами и зубчатыми стенами.
Первая Стена была старейшим и величайшим оборонительным сооружением Сероводной
Цитадели. Как гласила старая поговорка: Внешняя Стена защищает город только от врагов, а
Первая Стена защищает его от самого себя. Элсворн пересекала её только один раз, на поезде
Вольной Роты, очень похожем на этот, который пропустили охранники в крепостных башнях.
Раздался рев, как будто сточные воды сливались через воронку в канализацию, и Элсворн
втянула голову в кабину, когда поезд заехал в туннель. Внезапно все потемнело. Стук колес по
рльсам стал возвращаться с эхом. Только вишневое свечение топки и невозмутимость
Оринкула убедили её, что они не сошли с рельсов и не рухнули прямо за край Владения, чтобы навсегда застрять в Космической пустоте.
Её дискомфорт длился всего несколько секунд, а затем поезд вылетел из туннеля по другую
сторону Первой Стены. Элсврн вернулась к окну, чтобы с благоговением посмотреть на
Великую Ось.
Сероводная Цитадель была городом чудес, но почти все они, или так ей тогда лишь казалось, были втиснуты в несколько квадратных миль внутри Первой Стены. Здесь были и Горнило
Государства, и Грифоний Зал, и Каменный Колледж, и Наковальни Промышленности, и, она
ахнула…да, оно самое, Надгробие. Каждое здание отличалось величественным контуром, наполовину скрытым смогом, скоплениями огней, которые украшали аккуратно вымощенные
проспекты, словно гирлянды. Элсворн стояла у окна и смотрела, напоминая себе, что каждый
из этих огней представлял собой спальню великого лорда или кабинет волшебника. Она
увидела также сады, эту редчайшую и самую экстравагантную роскошь. Элсворн увидела
клумбы, фонтаны, скамейки, где высокопоставленные и мудрые люди могли отдохнуть, решая
судьбы миллионов, и настоящие деревья с фонарями в их кронах.
Элсворн почувствовала, как её взгляд задержался. Несмотря на все воспитание и то, что она
не могла полностью выразить словами, Элсворн все ещё была дитя Гирана, в глубине души
она мечтала однажды стать достаточно богатой, чтобы отгородить клочок зеленого
пространства и назвать его своим.
— Ты все ещё не сказала мне, куда именно в Великой Оси мы направляемся, - произнес
Оринкул, вытаскивая её из задумчивости. Он смотрел прямо перед собой, решительно не
впечатленный величием внизу.
Элсворн нахмурилась, барабаня пальцами по твердой латуни реверсивного рычага, пока
обдумывала ответ. Она чувствовала себя так, словно бежала несколько часов, и теперь, когда
она смогла остановиться, её тело обнаружило в себе больше энергии, чем ему было
необходимо прямо сейчас. Наконец, она отвернулась от окна.
— Ты слышал про Кузнечные Гавани?
Оринкул поднял бровь. — О них? Да, но только слухи. В горнодобывающих кланах есть
дуардины, которые утверждают, что паровые лорды скупают старые права на разработку по
дешевке, платят хорошие деньги, чтобы превратить подземные выработки в убежища для себя
и своих семей. Но, конечно, это всего лишь истории.
— Не могу сказать за всех паровых лордов, но у Цирилин Зукаус точно есть одна. Я её видела.
Оринкул нахмурился в окно. — Я так и знал.
Элсворн улыбнулась, увидев его угрюмое удовлетворение. — Маршал Ордо водил меня туда
однажды, после моего повышения. В случае катастрофы настолько серьезной, что могла
рухнуть сама Первая Стена, самые доверенные воины баронессы должны дыли отправиться
туда со всей поспешностью.
— И предоставить остальной город плыть по течению судьбы, я полагаю? – Оринкул
неодобрительно взглянул на неё. — Я даже не буду притворяться удивленным.
Проигнорировав кислый взгляд дуардина, Элсворн вспомнила карту, которую видела в
убежище Брода Гурнака у пристани. Все эти опустошенные владения, выбранные и
разграбленные беспокойными лапами скавенов. Кузнечная Гавань баронессы была
единственным неотмеченным местом, где крысолюды могли находиться – единственным, где
никто, кроме разве что самой Цирилины Зукаус, не подумал бы их искать, а никто не видел и
не слышал ничего о баронессе с момента событий в Зеленой Батарее. Едва мысли Элсворн
обратились к её покровительнице, как её мысленный образ превратился во что-то звериное
и тревожное.
Она вздрогнула, пытаясь стряхнуть с сбея этот образ, но по какой-то причине не смогла. Она
задалась вопросом, откуда он взялся.
— Так как же нам добраться до этого вашего тайного подземного убежища? – спросил
Оринкул.
— Там есть заброшенная станция, просто…
Паровоз наехал на внезапную кочку на рельсах. Хватка Элсворн на реверсивном рычаге
рефлекторно напряглась, но этого было недостаточно, и она ударилась головой, на этот раз о
потолок.
— Ой, - лишь сказала она.
Именно тогда она заметила, что поезд, казалось, все больше и больше наклоняется на бок.
Она держалась за рычаг и напрягала лодыжки, но это все, что она могла сделать, чтобы не
сползти к дверям.
— Что происходит?
— Я не знаю! – ответил Оринкул. — Должно быть, что-то не так с рельсами.
Элсворн высунула голову из окна, сощурилась от клубов дыма и, к своему ужасу, увидела, что
Оринкул был прав.
Рельсы прямо перед ними были наклонены почти на бок, а опорные столбы беспорядочно
сдвинулись из-за того, что что-то выпирало из земли под ними.
Элсворн. Должно быть оно. Пока она смотрела, не в силах ничего сделать, шестиэтажный
особняк в высоком азиритском стиле рухнул в провал, который зиял под рельсами. Когда его
элегантный фасад скрылся в пропасти, что-то огромное, грязное и неописуемо уродливое
вылезло из земли на то место, где стояло здание, стряхивая с себя булыжники и обломки, как
вылезающий крот, что расчищает себе путь от почвы. Элсворн не могла описать его. Слишком
большое, чтобы сразу осознать, что это. Было похоже, как будто кто-то взял старые руины со
всеми их пристройками и обгоревшими крыльями, заковал их в металлолом и установил на
странно сочлененные ноги. Его окна сверкали в дыму, как витражи оскверненной церкви.
Элсворн узнала знакомый уже блеск варп-камня.
Пока поезд мчался к этой штуке и своей неизбезной гибели, Элсворн пришла к выводу, что
она трагически недооценила кошмарный масштаб задумок скавенов. Они не использовали
подземную крепость как укрытие, из которого можно было безопасно проводить свои
эксперименты, как она изначально предполагала.
Машина, вырывающаяся из недр Великой Оси, и была оплотом её покровительницы.
Спраррк сжимал подлокотники своего кресла, пока его когти не проткнули кожаную обивку.
Его мех потрескивал, как будто его подвергли несмертельному удару тока, а хвост хлестал по
полу, словно взбесившийся электрический провод. Его первоначально двоякое отношение к
этой фазе великого плана не смогла пережить волнующий, ужасающий, вызывающий
замирание сердца, головокружительный момент рождения Паразитарного Движка.
— Да-а-а-аа! – закричал он, или Бластритт, а, возможно, они оба одновременно. — Да-да-да-да-
С довольной ухмылкой, рассекшей его морду надвое, он уставился в тонированное зеленым
окно. Затянутое дымом небо колебалось из стороны в сторону, а грандиозные жилища
правителей этого города раскачивались, словно корабли, попавшие в шторм в Мировом
Океане.
Вся кабина дребезжала вокруг него, словно все вокруг вот-вот начнет рушиться, что, по
мнению его подчиненных, не выходило за рамки вероятности. Те же самые инженеры-чернокнижники отчаянно цеплялись за рабочие станции, которые они якобы обслуживали, обхватив хвостами ножки столов так, словно от этого зависели их жалкие жизни. Воздух внутри
герметичной кабины стал прогорклым от их страха. Спраррк начал жалеть, что не надел маску, как его брат.
— Геомантическая скважина обнаружена, - пропищал Спраррк, постукивая когтем по одному
из стеклянных циферблатов, встроенных в его панель управления. Он взволнованно поднял
глаза. — Всего в четырех милях отсюда.
— Хорошо-замечательно, - ответил Бластритт, пока его лапы мелькали над элементами
управления. — Паразитарному Движку хватит вторичного камня всего на несколько минут.
Если мы не найдем альтернативный источник энергии до того момента, то он поглотит
нечестивую сущность Драпогрыза, и этот эксперимент окончится провалом.
— Я знаю! – рявкнул Спраррк.
— Тогда пойдем. Пойдем!
Спраррк нахмурился, отрывая левую лапу от подлокотника и перенося её на ручку
управления, которая позволяла ему управлять пятью конечностями Паразитарного Движка.
Хорошо, что он любил своего брата, как, ну, братаЮ потому что однажды Спраррк мог бы
устать от того, что с ним обращаются как с безмозглым щенком.
Кошманное переплетение запасных деталей и испорченного стекла продолжало вытаскивать
свои конечности из обломков, стряхивая куски здания в той же манере, с которой крыса
вылезает из грязной лужи. Теперь, когда все его конечности были свободны, а обломки
ссыпались вниз по металлическому корпусу, оно начало двигаться, неуклюже, как
новорожденный жеребенок, но неудержимо, как мордоворот. Он врезался в стену другого
здания, которое тут же рухнуло под его весом. Военная машина скавенов даже не
замедлилась. Элсворн задалась вопросом, куда же они так торопились, но не успела об этом
поразмыслить, как поезд влетел в наклонный участок пути.
Она закричала, когда локомотив начал заваливаться набок. По ее ощущениям, живот
провалился сквозь пол иуже пролетел около сотни футов до земли под поврежденными
путями. Пот на ладонях стоил ей хватки на реверсивном рычаге, и она повалилась назад с еще
одним криком, сильно ударившись о боковую дверь, которая была на полпути к тому, чтобы
стать новым полом. Боль пронзила её руку, но у нее было ужасное подозрение, что
ушибленное плечо вот-вот станет наименьшей из её забот. В любой момент она ожидала
почувствовать момент невесомости, когда их поезд сойдет с рельсов, за которым неминуемо
и быстро последует недолгое и неизбежное падание на землю.
Но этого так и не произошло.
Паровоз снова дернулся. Элсворн проглотила готовый вырваться крик, когда её пальцы
соскользнули с порога, и она покатилась по полу, словно неотесанное бревно. На
полуобороте, когда поезд, по-видимому, снова выровнялся, она остановилась спиной на полу.
Её голова кружилась еще несколько секунд. Элсворн лежала так, пока не пришла в норму, ее
мокрые ладона прижимались к плитам пола, наслаждаясь роскошью всасывать горячий воздух
в ноющие легкие. Поезд грохотал по рельсам и не выказывал никаких признаков того, что
незамедл
—
закопченом лице. — Давай больше так никогда не делать.
Элсворн поднялась на дрожащих руках. Сопротивляясь желанию расцеловать чумазого
дуардина, она вернулась к своему боковому окну и высунула голову. Осмотревшись, она
увидела, как Тун держится за стенки орудийной надстройки, выглядя нездоровым. Готрек
размахивал своим топором и выкрикивал ругательства в сторону военной машины, которые
Элсворн не могла расслышать. Успокоенная тем, что с ними обоими все в относительном
порядке, и сцепление с вагоном не разорвалось, она повернула голову обратно, чтобы
посмотреть на пути впереди, почти сразу поняв, что, должно быть, только что произошло.
Как она уже размышляла в Шлюзе Сероводной, большие строения города были
спроектированы так, чтоы выдерживать случайные землетрясения. Транспортная
инфраструктура, столь жизненно важная для торговли и промышленности, создавалась такой
же прочной. Вес паровоза Серых Колпаков, должно быть, был достаточно мал, чтобы пронести
его по наиболее пострадавшему участку рельсов, а то время как остальная часть пути
вернулась в наиболее близкое к исходному положение. Элсворн не ожидала плавной езды, но не было похоже, что она немедленно умрет.
Во всяком случае, не от того, что сошедший с рельсов паровоз врежется в землю еликой Оси.
Она подняла взгляд от путей, наклонные крыши и серые башни проносились мимо нее на
скорости, пока военная машина скавенов все дальше и дальше продвигалась к серду Великой
Оси. Она должна была что-то сделать. Но что? Она ничего не могла поделать, тем более
отсюда. Она не могла даже стрелять. Большая пушка на вагоне была недостаточно мощной, чтобы оставить хотя бы заметную вмятину на таком колоссе.
Она подумала, чтобы её кумир, Талия Ведра, сделала в такой ситуации.
Её взгляд скользнул дальше, отчаянно ища идеи.
Она заметила, что рельсы впереди были далеки от прямого пути. Они извивались, словно
пьяный на карачках, обвивая дворцы для приемов и поместья Великой Оси, и хоть сейчас
поезд и отъезжал от военной машины скавенов, но скоро рельсы делали петлю, чтобы пути
поезда и чудовищной машины пересеклись.
Если бы они только могли рассччитать время правильно…
— Ты можешь заставить его ехать быстрее? – крикнула она через плечо Оринкулу.
Эти слова, сканные шутливо, чтобы приободрить её, вполне годились именно для этого
момента.
— Быстрее, Оринкул! – крикнула она, хватаясь за дверную ручку и готовясь сделать что-то
воистину глупое. — Так быстро, как только сможешь!
Из прорванной трубы на потолке свистел пар, словно заполняя кабину вопящими призраками.
Инженеры-чернокнижники отрекались от них, размахивая лапами и хвостами. Один из них
безумно колотил молотком по предохранительному клапану, который отказывался
открываться. Другой боролся с электрическим возгоранием собственного меха. Сигналы
тревоги неслись от каждой системы, достаточно важной, чтобы иметь сигнал тревоги. Цветные
огоньки мерцали сквозь клубы пара. Особенно серьезная трещина пересекла переднее окно
почти пополам в месте, куда угодил минометный снаряд.
Безумное неистовство Паразитарного Движка недолго оставалось безответным, но Бластритт
не был настолько наивен, чтобы верить, что это продлится долго. Люди в целом были
тугодумным видом, но у них была определенная упрямая храбрость, когда дело доходило до
защиты их родныого логова. Если обнаружение врага посреди логова стало бы сигналом для
любого здравомыслящего скавена поджать хвост и бежать, то человек же в такой ситуации
неизменно окопался бы и стал бы сражаться ещё яростнее. Вот почему человеческие города
казались ему такими неправильно спроектированными со всеми этими высокими стенами и
большими пушками внутри. Даже сейчас Бластритт мог видеть, как пушки выкатывают на
крыши, а стрелковое оружие стрекочет из каждого окна.
До этих пор их огонь был лишь укусами насекомых в металлическую шкуру возвышающейся
машины. Но, как Бластритт хорошо знал, эти жала становились все более болезненными по
мере того, как они приближались к геомантическому источнику энергии в центре города.
— Погляди-посмотри! – предупреждающе пискнул Спраррк, указывая когтем на что-то, что
он заметил через треснувшее окно.
Фаланга гигантов в черной броне занимала позиции на улице перед ними, смыкая щиты и
вознося молоты, в то время как ещё горстка осталась за ними, чтобы установить какую-то
большую и мощную на вид баллисту.
Штормо-твари человеческого бога.
Как же ничтожно они выглядели с возвышающейся над ними боевой машины Бластритта!
— Я вижу их., - Бластритт потянулся к рожку дальнеписка, подвешенному на проводе к потолку
над его сиденьем. — Стреляйте из всех орудий крыслинга! – завизжал он, говоря в рожок так, что весь Паразитарный Движок резонировал с командными тонами его пронзительного
скавенского голоса. — Убейте-разорвите штормо-тварей!
— Перенаправьте резервы батарей на варп-штормовые мега-бластеры! – добавил Спраррк, явно увлекшись.
— Нет-нет, - возразил ему Бластритт. — У нас недостаточно вторичного камня. Слишком велик
будет расход энергии на реакторах.
— Конечно, - Спраррк ударил себя по лбу основанием ладони. — Глупый, бестолковый
Спраррк.
Бластритт покачал головой.
Бывали времена, когда он задавался вопросом, что их вообще связывает.
— Прорываемся сквозь них! – выкрикнул он в рожок. — Убить-растерзать всех штормо-тварей
и не останавливаться ни перед чем!
— Какого черта…? – пробормотал Оринкул, когда Элсворн открыла дверь кабины и вышла.
— Ты уверена, что это безопасно?
Элсворн намеренно поставила ботинок на верхнюю перекладину лестницы, держась за
открытую дверь обеими руками. Дорогоа проносилась под ней так быстро, что деревянные
шпалы размылись в одно большое пятно. Рев поршней, ходящих туда и обратно в стальных
кожухах, стал физическим испытанием для чувствт. Огромная капля, казалось, поднялась и
потянула её за ноги. Она закрыла глаза, сделала глубокий, успокаивающий вдох, и крепче
ухватилась за дверь, пока не удостоверилась, что не сорвется.
Как будто она не собиралась проделать именно это.
— Просто не сбавляй скорость, Оринкул.
Ей нужно было идеально рассчитать время их подхода. Слишком рано войдут в поворот, и она
промахнетс. С другой стороны, если это случится слишком поздно, она почти наверняка
обнаружит, что их предыдущая передышка была лишь временной, поскольку военная машина
скавенов пронесется по рельсам всего за несколько секунд до их мчащегося поезда.
Даже сейчас, когда её жизнь висела на волоске, Элсворн было было трудно сосредоточиться, но на этот раз это не имело никакого отношения к грозящей непосредственно ей опасности.
Она смотрела вниз, завороженная тем, как Наковальни Молотодержца сражаются с
нечестивой машиной скавенов.
Каждый Грозорожденный Вечный был чемпионом, закованным в выкованный богом черный
звездный металл, и владел оружием, которое было не только слишком огромным для любой
руки смертного, но и слишком странным для любого сметрного разума, чтобы постичь
принципы его работы.
Огромные арбалеты без тетивы или рычагов выпускали молнии в машину скавенов, пока она, шатаясь, приближалась к ним по улице. Молоты, которыми они владели, били по конечностям
с силой последовательных громовых ударов. Гиганты с невообразимыми крыльями сгрудились
вокруг изрытого молниевыми ударами корпуса конструкции, и энергия потрескивала и
извивалась между их спинами и руками, когда они метали дротик за дротиком. Прерывистые
потоки ответного огня преследовали крылатых воинов, и десятки обманчиво маленьких на вид
башен вращались в бронированных пузырях и заполоняли воздух следами варп-камня и
дымом.
Когда Элсворн впервые увидела героев человечества на улице внизу, то она заплакала от
радости. Обычный солдат вроде нее мог прожить всю свою жизнь, так и не приняв участия в
битве, достаочно крупной, чтобы оправдать развертывание хотя бы одного Грозорожденного
Вечного. Сейчас она видела, как они умирают, и из её глаз потекли слезы совсем иного рода.
Тут и там яркие вспышки среди безумия скавенского огня возвещала о потере бессмертного.
Грозорожденные Вечные не умирали так, как обычные люди. Элсворн знала это. Вместо
гибели их тела и доспехи возвращались на небеса, на которых они и были созданы, растворяясь в благословенной молнии и взлетая обратно к священным наковальням
Азирхейма, чтобы быть перекованными заново.
Она наблюдала возрождение, а не смерть, но все равно плакала.
Даже Грозорожденные Вечные не могли сдержать машину скавенов.
Так с чего она взяла, что она, смертная, добьется большего?
Наблюдая за тем, как Штормовые Палаты сражаются, Элсворн почти отдернула ногу назад в
безопасность кабины и отказалась от своего безрассудного плана. Но даже когда её дух
дрогнул, то тело не отступило от того, что нужно было сделать. Она снова сжала распахнутую
дверь и переставила ноги так, чтобы оказаться на верхней ступени, пальцы её ног повисли над
бездной. Сигмар видел все, она знала, но даже Богу-Королю не хватало могущества, чтобы
защитить Владения Смертных от всех его врагов. Зачем бы ещё ему потребовалось возвышать
самых выдающихся чемпионов человечества, чтобы образовать Штормовые Палаты? Но его
чемпионы не могли быть повсюду. Владения Смертных были неисчислимо огромными, и
простые мужчины и женщины творили чудеса вместо своих героев каждый день, хотя бы
потому, что не было никого, кто бы сделал это за них.
Иногда для чуда требовался всего лишь один акт безрассудного героизма.
Элсворн подумала о своей семье, что могла рассчитывать на нее ради спасения, даже если
они этого и не знали, и о своих товарищах, которые не смогли дойти так далеко. Она знала, что не является кем-то особенным вроде Готрека или Грозорожденных Вечных, что сражались
на улицах внизу. Она не была благословлена божественной силой, бессмертием или
способностью проходить невредимой через самый жаркий огонь, но она никогда раньше не
позволяла ничему из этого останавливать себя.
Разве не она ждала любого повода, чтобы сделать что-то подобное?
Оскалившись в ухмылке, она взглянула вниз, воспротивившись желанию зажмуриться, и с
криком спрыгнула с лестницы.
Падение было не таким сильным, каким могло быть, ошибись она на полсекунды в ту ли иную
сторону. Она врезалась в крышу скавенской машины, и вскрикнула от боли, звякнув металлом
о металл, её подбросило один раз, она немного перекатилась и начала скользить. Удар и
последующий перекат оставили её запыхавшейся и ошеломленной, но она сохранила
достаточно сознания, чтобы перевернуться на спину и начать контролировать свое
скольжение с помощью ног.
Одна из орудийных полусфер скавенов торчала из корпуса в десяти ярдах под ней. Элсворн
направилась к нему, используя руки и ноги для торможения, прежде, чем врезалась в
сферический железный кожух, который обрамлял пушку скавенов. Оставшийся импульс
толкнул ее вперед, и Элсворн яростно замахала обеими руками. Она облегченно хрипнула, когда ее спина ударилась о ржавую металлическую обшивку корпуса и остановилась там.
Испустив долгий, дрожащий выдох, она посмотрела вниз.
Два грохочущих пулемета, каждый в половину её роста и грубо сцепленные вместе для
создания многоствольной химеры, из которой можно было стрелять, как из единого
устройства, выдвигались из полусферы. Они, казалось, были установлены в каком-то
прорезиненном пузыре, который двигался внутри металлической полусферы таким образом, который напоминал жвижение мягкого глазного яблока в костяной глазнице. Элсворн могла
видеть внутри сидящего на грубой скамье скавена-стрелка даже через мутные, окрашенные в
зеленый цвет окна в форме кинжалов. Он совершенно не оращал внимания на Элсворн, сосредоточившись на поезде, который теперь мчался где-то над её головой с последними из
её друзей.
Готрек. Оринкул. Тун.
Комета.
Уперевшись ногами в железную обшивку, Элсворн вытащила свой пистолет и выстрелила в
упор прямо в окно на крыше полусферы. Странное стекло раскололось вокруг пули, но не
разбилось. Она увидела, как скавен тревожно съежился, когда она снова выстрелила: два, три, четыре выстрела образовали безумную сеть трещин на стекле. Оправившись от первого шока, скавен жестом показал её убираться, что-то пропищав на своем языке, который Элсворн не
смогла разобрать.
Громко выругавшись, она вставила последнюю пулю в патронник и выстрелила.
Полусфера взорвалась.
Элсворн успела отвернуться и прикрыть глаза рукой перед тем, как взрывная волна отбросила
её обратно на корпус и ещё раз выбила воздух из легких. Жар лизнул её лицо, как чрезмерно
ласковая гончая, роняя мелкие обломки металла ей на одежду и волосы. Она закашлялась, поморщилась, когда попыталась смахнутьмусор с лица, отчего глубоко засевшие осколки
рассекли её кожу, и опустила руку.
Готрек Гурниссон стоял в тлеющем кратере на месте, ггде раньше была орудийная полусфера.
Он стоял на одном колене, а его топор почти по самую рукоять засел в корпусе. Связанное в
навершии пламя жадно вырывалось, а Готрек, казалось, очень медленно тонул, пока металл
вокруг него оплавлялся. Однако жар, казалось, нисколько его не беспокоил. Руна, спратянная
на его груди за бородой, пульсировала, словно звезда, несущая дурное предзнаменование
из-за облаков, и, казалось, шевелилась, но все ещё была темной, а вены, вздувшиеся на
огромных мышцах Готрека, принимали вид золотых нитей.
— Готрек? – сказала Элсворн, прижимаясь спиной к корпусу шатающейся машин, слишком
потрясенная его внезапным эффектным появлением, чтобы придумать что-то более
остроумное, чем спросить: — Что ты здесь делаешь?
— Что я здесь делаю? – прорычал он, держась одной рукой за искореженный металл, а другой
пытаясь вытащить топор из обломков уничтоженной полусферы. — Что ты здесь делаешь?
Спрыгнуть с движущегося поезда навстреу почти неминуемой гибели было моей идеей. Он
сердито посмотрел на золу, взметнувшуюся с его собственной бороды, словно Элсворн отняла
у него что-то невосполнимое.
Она покачала головой в попытках придумать, что сказать, чтобы успокоить его. Сейас у нее не
было времени разбираться с одним из его особых настроений. Их положение на корпусе
военной машины скавенов было в лучшем случае шатким. Следовало найти способ
проникнуть внутрь и вывести её из строя прежде, чем та доберетсся до своего места
назначения. Где бы оно не находилось, Элсворн сомневалась, что создатели планировали
просто осмотреть Великую Ось, когда прибудут. Её пистолет оказался неспособным проложить
путь внутрь, и она не хотела тратить время на поиски похдодящего люка, которого могло и
вовсе не существовать. Пока Готрек Гурниссон был с ней, она могла бы воспользоваться его
вспыльчивым нравом для хорошего дела.
— Нам нужно попасть внутрь, но эта броня слишком толстая, - сказала она. — Как думаешь, твой топор справится с ней?
Огнеубийца нахмурился на нее сквозь пламя, вырывающееся из его оружия. — Отойди. И
прикрой свои нежные человеческие глаза.
Спраррк безжалостно захихикал, когда Паразитарный Движок пронесся по боевым порядкам
штормо-тварей, скользя конечностями, словно по льду, пока раненые бессмертные
рассыпались молниями под его поступью.
— Геомантический узел в зоне доступа! – пропищал Бластритт, достаточно взбудораженный, чтобы не обращать внимания на то, что Паразитарный Движок умирает. Выли сигналы тревоги.
Электросхемы истекали кровью. Электричество извивалось по стеновым панелям змеями, время от времени выскакивая из металла, чтобы впиться в инженера-чернокнижника, который
оказывался слишком близко или стоял слишком высоко.
Машина и не была рассчитана на столь долгую жизнь. Это был просто механизм, который
Спраррк и Бластритт придумали, чтобы преобразовывать энергию мирокамня в необходимое
им топливо душ. Он уже превзошел все ожидания Спраррка, сумев добраться так далеко.
И ему оставалось страдать совсем немного.
Спраррк посмотрел в окно. Оно было настолько изрешечено пулями, что стало почти
непрозрачным, но он все ещё мог различить впереди черный монолит крепости штормо-тварей. Он хихикнул про себя. Люди – идиоты! Они считали себя такими умными со всеми
своими книгами, школами и учебой, но Спраррк знал о принципах геомантии столько же,
сколько и их лучшие умы. Даже больше! Потому что он вырвал из холодной, мертвой хватки
лапы своего недостойного жалости бывшего наставника все, что мог, и не удовлетворился
простой зубрежкой. О, нет! Он рассуждал о теории и экспериментировал, а затем, с
интуитивным пониманием Драпогрыза, порабощенного его волей, он прошел через
множество неудач на своем пути, чтобы узнать больше.
И Бластритт тоже немного ему помог. Он предполагал.
Спраррк хорошо знал, как закладывались города Сигмара. Сначала обнаруживалось место
силы. Это были такие места, где пересекались лей-линии мира, места, куда инстинктивно
притягивались такие волшебные создания, как Сильванет, и где магия собиралась в таких
концентрациях, что кристаллизовалась из космического эфира, образуя мирокамень. Затем
приходило время использовать эту природную магию. Первые сооружения нового города
специально проектировались так, чтобы черпать ее силу, как чистую воду из колодца, и
использовать ее таким образом, чтобы сдерживать сверхъестественные опасности, которые
одни только стены не могли отразить.
Надгробие было таким сооружением. Его отвесные черные стены были окутаны ленивыми
клубами дыма, нетронутыми тревожными огнями зданий в его тени. На поверхности не было
украшений. На зубцах не развевались знамена. Это была крепость мертвого существа. Только
глупец мог смотреть на эти стены и сомневаться, кто или что обитает внутри, и какова судьба
тех, кто приближался к его воротам из звездного металла со злобой в своих сердцах. Молнии
обрушивались с его крепостных валов, будто небеса опустели от всех своих беспокойных
духов, обрушивая на Паразитарный Движок силу, достаточную, чтобы сокрушить целые
армии. Скавенская машина ответила огнем, но тот был хладнокровно отбит куполом
азиритской мощи.
Но Спраррк не обманывался. Нет, он видел суть.
Энергия, питавшая Надгробие, исходила не от звезд. Она черпалась из-под земли снизу.
Логово штормо-тварей и было тем двигателем, что который приводил в движение Великую
Ось, космическую динамо-машину, которая заставляла вращаться весь ненавистный город.
И теперь эта сила будет его.
Видя огромный геомантический двигатель, работающий в таких местах, Спраррк не мог не
почувствовать слабого покалывания страха. Но было и волнение от того, что он – именно тот, кто вставит пресловутый гаечный ключ в его работу.
Огнеубийца и его человеческий питомец сделали все возможное, чтобы победить его, но
уже потерпели неудачу. Они раскрыли его тайные логова, отняли у него материалы, необходимые для полного завершения Паразитарного Движка, заставили ускорить неготовые
к этому планы и рискнуть самым дерзким нападением на Надгробие. На несколько минут они
даже убили его. И все же они уже потерпели неудачу. Скоро он и его брат переродятся в
богов, на ступеньку выше по космической лестнице за пределами даже бессмертных штормо-тварей, и даже сила, которой он обладал, как второй пилот Паразитарного Движка, померкнет
в сравнении с этим.
Все, на что он потратил половину своей жизни, что составляло предмет его вожделения, было готово для взятия. Он и его брат будут едины, и они будут жить вечно. Никогда больше
им не придется бояться смерти другого.
— У меня все готово, - прорычал он.
— Тогда, во что бы то ни стало, продолжай, - жесткая кожа маски Бластритта скрипела, пытаясь скрыть его оскаленные зубы. — Недаром же он зовется Паразитарным Движком.
Готрек в ярости атаковал поврежденный корпус. Он бушевал, плевался, выкрикивал
проклятия, рубя помятый металл, пока воздух вокруг них обоих не превратился в огонь, а куски
расплавленного металла не прилипли к его коже, словно серебристые пиявки.
Количество повреждений, которые он нанес за столь короткое время, было необычайным.
Элсворн была поражена его силой - не только тем, что ему удалось нанести такой вред чему-то столь твердому, но и тем фактом, что он продолжал это делать. Он атаковал твердый металл
топором; если бы обычный человек попытался совершить такой подвиг, то лезвие выпало бы
из онемевших и звенящих пальцев уже после второго или третьего удара.
Она подумала о дуэли, которую он ей обещал, не зная, тревожиться или воодушевиться
перспективой. Возможно, немного того и другого, смягченное уверенностью, что этого
никогда не произойдет, если Готрек не сможет ускорить процесс разрушения еще больше.
— Ты можешь рубить быстрее?
— Я бы хотел… увидеть, как ты… справишься лучше.
Элсворн подняла глаза и застонала.
Что-то происходило с Надгробием. Мрачность его фасада, свидетельство власти Бога-Короля над самой смертью, внезапно приобрела вид хрупкости. Это был труп, из которого
ушла жизнь, опустошенный и выпотрошенный. Выстрелы из Небесных баллист стали
прерывистыми и неэффективными, вспыхивая на уродливом зеленом поле энергии, которое
теперь окружало машину скавенов, испустившую оглушительное крещендо, заставившее
Элсворн заткнуть уши и поморщиться. Пуповины отвратительных, разноцветных огней
извивались между крепостью и машиной, а собственный жемчужно-белый барьер Надгробия
мерцал и ослабевал параллельно с усилением его злобного двойника. У Элсворн не было
догадок лучше, чем поверить, что сила одного втягивается в другого через набор невидимых
космических соломинок.
Она отвернулась, не в силах больше выносить это зрелище.
— Эта штука каким-то образом выкачивает магию из Штормовой крепости. Я не хочу
торчать здесь, когда это закончится.
— Тогда приглашаю тебя побыть моим чертовым гостем.
— Может, так и сделаю!
Готрек хмыкнул и отступил в сторону, вспотев как кузнец, его мускулы вздулись, словно
набитые почтовые мешки, привязанные на борта повозки. Привыкнув к жару, Элсворн
заглянула в проделанную им дыру. Огнеубийца, безусловно, оставил заметную вмятину и даже
пару щелей, через которые она могла видеть металлический пол внутри машины скавенов.
Теперь, когда она подошла ближе, она увидела, что рунический жар оружия Готрека на самом
деле мешал его усилиям так же сильно, как и помогал. Пока она смотрела, полужидкий металл
просочился, чтобы заткнуть эти дыры, сводя на нет большую часть его работы.
— Ты права, - сказал Готрек. — Оно намного быстрее.
— Просто подожди секунду.
— Зачем?
— Я подумаю.
Если бы они могли просто подождать, пока металл немного остынет, они могли бы легко
прорваться, когда он станет хрупким. Но у них не было этого времени, и она это знала. Элсворн
уперла руки в бедра, пока размышляла над проблемой, и случайно пролила воду из фляжки
на кобуру пистолета.
Она на мгновение опустила взгляд.
Пораженная озарением, она сняла флягу с пояса, вытащила пробку и вылила содержимое
бутылки на дыру, проделанную Готреком. Раздался резкий
Элсворн закашлялась, чувствуя, как кожа на ее лице слезает от жары. Она проигнорировала
боль, продолжая опрокидывать каждую имеющуюся у нее бутылку. Наклонившись над
горячей, клубящейся пеной, она топнула по полу дыры, и ее усилия немедленно были
вознаграждены раскалывающимся
ломается между пальцами.
Воодушевленная, она снова ударила по нему каблуком ботинка, продолжая бить, пока дно, наконец, не отвалилось. Бутылка упала в отсек стрелка под полусферой, разбившись на тысячу
хрупких осколков о металлический пол.
Она посмотрела на Готрека и подняла бровь.
— Я приготовил ее для тебя, - сказал он.
Элсворн хотела бы, чтобы у них было время, чтобы немного поговорить, но чем больше
они были на крыше машины скавенов, тем более отчаянно уязвимой она себя чувствовала.
Это просто должно было подождать до следующего раза, в надежде, что они проживут
достаточно долго.
— Идем же, - рявкнул Готрек, поднимая свой топор, прежде чем Элсворн успела
заговорить. — Последний, кто войдет, - гнилой аэльф.
— Машина на полной-предельной мощности!
Дрожь волнения пробежала по хребту Бластритта и выплеснулась через его хвост. Они
говорили, что это невозможно. Они утверждали, что это немыслимо! Они также полагали, что
великий демон Рогатой Крысы не может быть связан таким образом, потому что тело и душа
демона неразрывно переплетены, и так же неделимы, как атом; а попытка отделить одно от
другого была глупой затеей, сродни полному овладению трансмутацией или поиску всех
шести утерянных томов «
делало реализацию практически, если не теоретически, невозможной.
Что ж, Бластритт хотел, чтобы Архи-Чернокнижник Шмыголязг и его старый ковен
двигателей в Логове Скрайр могли бы быть здесь и увидеть это наяву!
Диски управления на его пультах управления закрутились и запищали, когда они достигли
опасных областей красных делений. Трубы свистели по мере того, как давление внутри них
росло. Щупальца варп-молний, слишком сильные для того, чтобы конденсаторы
Паразитарного Движка могли их удерживать, вспыхнули большими беспорядочными дугами, которые поползли по окнам и стенам. Какофония измученного металла и сигнализаций
визжала все громче, все выше, в честь его неминуемого вознесения к полубожеству. Бластритт
почти чувствовал, как Драпогрыз растягивает свои нематериальные мышцы через схемы
машины, как будто это было напряжение демона, а не надвигающаяся перегрузка реактора, заставляющая обшивку стен прогибаться внутрь.
Он не хотел бы слабого и голодного тела для своего апофеоза.
Его левая лапа опустилась на рычаг центрального блока, между его и братской половинами
панели управления. Он повернулся, чтобы посмотреть через плечо. Лапа Спраррка также
была на его собственном рычаге. Теперь оставалось только сбросить эти смертные тела, чтобы
их души могли слиться в единое целое, поскольку они, несомненно, были предназначены быть
таковыми с самого рождения. Каждый рычаг был соединен с небольшим, но необычайно
мощным одноразовым генератором варп-молний под собственным сиденьем пользователя.
Одной смерти было недостаточно для ритуала. Удар должен был быть достаточно сильным, чтобы уничтожить все связи между телом и душой и заставить их сущность войти во
Вредолорда прежде, чем того сможет поглотить Великая Рогатая Крыса. Так подтверждали все
их расчеты снова и снова.
И все же, по какой-то необъяснимой причине, он колебался.
Его когти постукивали по шарообразной рукоятке рычага. Он задавался вопросом, будет
ли это больно. Драпогрыз молчал об этом, а Бластритт был слишком напуган, чтобы спросить, ведь демоны, особенно те, кого поработили против их воли, печально известны своей
неохотой добровольно делиться информацией.
Он облизнул пересохшие губы.
— Ты готов? - спросил он.
Спраррк поднял взгляд от собственной рассеянной задумчивости. Ему потребовалось
мгновение, чтобы провода в его мозгу сцепились. — Я готов. А ты?
— Конечно. Вот почему я тебя и спросил.
— Тогда почему ты еще не потянул за рычаг?
Бластритт посмотрел на рычаг в своей лапе. Он не хотел признаваться в этом брату, но
задавался тем же вопросом. — А почему ты еще не потянул за свой?
— Я ждал тебя, - ответил Спраррк.
— Ты должен быть первым.
— Нет-нет, - Спраррк яростно покачал головой. — Я настаиваю, чтобы эта честь была
твоей.
— Но это была твоя идея, - запротестовал Бластритт. — Если кто-то и должен первым
обнюхать новый дом наших объединенных душ, то это должен быть ты.
— Моя идея? - Спраррк выглядел искренне озадаченным.
— Ты отрицаешь это?
— Да. Это была твоя идея.
— Это не так! Я отчетливо помню, как ты уговорил меня согласиться на это.
— Ты ошибаешься, - рыкнул Спраррк. — Сама мысль о том, что я осмелюсь призвать
Вредолорда, нелепа. Все знают, что я - слабый из близнецов.
Бластритт вытаращил глаза. — Ложь! Я - слабый брат.
— Ты говоришь это только для того, чтобы пощадить мои чувства.
Бластритт скрежетал клыками, пока его череп не завибрировал.
Он попытался сделать что-то хорошее для своего брата, прежде чем они объединятся в
единую душу, и посмотреть, как Спраррк отплатит ему за щедрость! Бластритт всерьез начал
задумываться, заслуживает ли Спраррк вообще присоединиться к нему в божественности.
Может, он пойдет без него. Да, именно так он и сделает. Он заберет себе Вредолорда и
позволит Спраррку ныть и жаловаться на это.
Он сжал лапу на навершии рычага.
— Мы идем-нажмем одновременно? - предложил он.
— Хорошо, - ответил Спраррк с явной неохотой, крепче сжимая свой рычаг.
— На счет три?
— Это было бы традиционным подходом.
— Да-да. Бластритт глубоко вздохнул. Он повернулся лицом вперед. Он не хотел, чтобы
его последним видом перед принятием божественности была идиотская морда его брата.
— Один... - начал он. — Два…
— Погоди-подожди!
Бластритт съёжился, словно Спраррк мог случайно включить его генератор варп-молний
под сиденьем своим криком. — Что?! - рявкнул он.
— Мы тянем на три? Или после трёх?
— На три, мы так договорились.
Бластритт отвернулся, что-то тихонько пискнув, и продолжил считать сначала.
На счет три он зажмурился и напрягся.
Ничего не произошло.
Он приоткрыл глаз, ближайший к Спраррку, и взглянул на брата.
— Ты не потянул! - сказал он, выпрямляясь из защитной позы и открывая оба глаза.
— Ты тоже, - парировал Спраррк.
— Только потому, что я знал, что…
Прежде чем Бластритт успел полностью заявить о своей невиновности, Спраррк бросился
через центральный блок к своему рычагу. Бластритт рефлекторно отбросил лапу, и только
после этого он поняла, что именно только что пытался сделать его брат.
Бластритт в шоке уставился на него.
— Ты пытался убить меня!
— Это для твоего же блага.
Спраррк снова схватился за рычаг, и они вдвоем боролись за него, несмотря на то, что
перегрузка под панелью управления росла.
— Я передумал, - прошипел Бластритт.
— Я первым вылез из живота нашей матери, - ответил Спраррк, кончики его когтей
напрягались на навершии рычага Бластритта. — Теперь твоя очередь.
Вдвоем они, должно быть, несли достаточно огневой мощи, чтобы соперничать с самим
Паразитарным Движком, но перенос Драпогрыза истощил их силовую броню, сведя их обоих
к изнеможденной возне, напоминающей те драки, в которые они ввязывались, когда еще
были щенками. Бластритт почувствовал веселье Драпогрыза в глубине машины. Это
напомнило ему о том, как более крупные крысы подстрекали двух братьев или сестер-недомерок драться, чтобы они могли поиздеваться над их немощью, слишком презрительные
даже для того, чтобы прикончить и сожрать проигравшего, как того требовал обычай.
Воспоминание наполнило Бластритта ослепляющей яростью, и он перестал пытаться просто
блокировать Спраррка, а сам начал нащупывать рычаг своего брата.
— Что ты делаешь? - прошипел Спраррк.
— То, что я должен был сделать в тот момент, когда ты родился позади меня.
—
Бластритт встревоженно взвизгнул, когда лапа Спраррка медленно приблизилась к его
рычагу. Он напрягся, но ее движение оставалось односторонним и неумолимым. Они были
идентичны почти во всем, но хвастовство Спраррка тем, что он был на несколько секунд
старше, возможно, имело зерно правды, и его сила была немного больше.
— Всегда мне приходится быть сильным! - завизжал Спраррк.
— Нет-нет!
— Я пойду прямо за тобой, обещаю.
— Грааааааааргх!
Сдавшись перед превосходящей силой брата, Бластритт отказался от попыток дотянуться
до рычага Спраррка и, не думая о том, что он делает, надавил лапой на большую красную
кнопку на внешней стороне своего наруча. Его доспехи издали сильный хрип, когда несколько
галлонов сжатого желто-зеленого газа вырвались из них, затопив крошечную кабину. Горстка
выживших инженеров-колдунов, которые до этого момента еще наблюдали за своими
боевыми лидерами с типичным бешеным интересом, вцепились когтями в свои шеи, когда они
рухнули на рабочие станции. Один из них даже сумел доковылять до двери прежде, чем
потерять сознание, положа лапу на ручку.
Тем временем Спраррк, пораженный особенно концентрированной дозой, булькал и
задыхался. Он царапал маску Бластритта когтями, сначала агрессивно, как будто намереваясь
вырвать металлическую молнию и разорвать жесткую кожу, а затем все слабее, поскольку
сначала его трахея, а затем и легкие превратились в токсичную жижу, которая выплеснулась
обратно через его нос и рот. Его мех пожелтел, когда ядовитый ветер химически обжег его.
Глазные яблоки растворились, стекая по сторонам его морды, как ядовитые слезы. Лицо
Спраррка сморщилось, как у мумии, без глаз и шерсти, и в пятнах розовой пены, к тому
времени, когда он, наконец, перестал пытаться кричать и мертвым упал на центральный блок.
Бластритт хихикнул, даже когда вес доспехов его брата прижал его руку к подлокотнику и
вдавил обратно в сиденье.
Его брат был мертв.
Впервые в жизни он был свободен.
Его восторг длился меньшую половину мгновения. Он съёжился от внезапного ужаса, вспомнив, как едва не погиб, когда Огнеубийца и его прихвостень утопили Спраррка в канале.
Разве он не чувствовал ту ужасную боль от удушья в собственной груди? Разве Клатч не нашёл
его там, корчащегося в агонии на полу их общей норы?
Он приготовился и ждал агонии, его напряженное дыхание натягивало кожу его защитной
маски, но, казалось, ничего не происходило. Наверняка ведь должен был быть уже мёртв?
Бластритт приоткрыл один глаз.
Это было странно.
Бластритт нахмурился, снова вспомнив, как они со Спраррком ссорились, когда были
щенками. Они не всегда были такими неразлучными, какими стали. Он задался вопросом, кто
же первым внушил им идею о соединенных душах.
Теперь, когда он об этом подумал...
Тревожные сигналы в кабине все еще мигали, но теперь уже неярко, скрытые за приторным
туманом ядовитого газа Бластритта. Панели продолжали стонать и прогибаться, когда
геомантические энергии, протекающие через них, превысили материальную прочность
металлов. Дребезжание и визг ржавых болтов определенно начинали походить на
издевательское хихиканье смеха демона.
С ним или без него, а лучше без него, Драпогрыз выходил из машины.
Бластритт быстро решил, что и ему пора убираться оттсюда.
Он попытался встать, но обнаружил, что не может. Тело Спраррка лежало на нем, и без
мощи Вредолорда в своей броне у Бластритта не хватало сил в одиночку поднять его. Он
боролся с весом, но это было бесполезно. Он был прижат к своему сидению. И не мог
подняться.
Если он погибнет здесь, то это будет вина Спраррка!
У него осталось время для последнего возмущенного визга, когда Паразитарный Движок
взорвался.
ГЛАВА 11. ДРАПОГРЫЗ
Элсворн закашлялась, пытаясь одной рукой перезарядить пистолет в темноте. Другая ее
рука прикрывала нос и рот. Воздух в коридоре был дымом, и не тем хорошим, честным, тепло
окутывающим, который происходил от промышленности Сигмара. Он имел привкус нечистого
топлива и горелых металлов, такой густой, что казалось, будто в ее рот залезло вымазанное
смолой животное и пытается пробраться к ее горлу когтями. Она не видластену перед собой.
Кашляя в сгиб локтя, она убрала свой перезаряженный пистолет в кобуру и нащупала
нагрудник в поисках карманных часов. Она раскрыла их, держа над собой, как маленький
фонарь. Тускло-желтое свечение создавало пятно в темноте, но его было недостаточно, чтобы
осветить остальную часть коридора. Тем не менее, было достаточно обнадеживающим просто
знать, что там есть что-то, что не было дымом.
Что-то коснулось ее волос. Элсворн повернулась, выхватила пистолет и подняла магически
светящиеся часы, её глаза наполнились жгучими слезами, но она ничего не могла разглядеть.
Ветерок, сказала она себе, хотя ничего подобного не чувствовала. Что-то электрическое
прерывисто зашипело из укрытия.
Это звучало почти как смех.
— Готрек, - прохрипела она перед тем, как снова закашляться.
— Я здесь, девчуля.
Элсворн резко обернулась. Голос раздался прямо рядом с ней, но она ничего не могла
разглядеть. Она слепо махала рукой перед собой.
— Можешь это убрать, - сказал знакомый голос. — Я не призрак.
— Готрек, - выдохнула Элсворн, и облегчение заставило ее сделать неразумный вдох дыма, с которым ей пришлось бороться, чтобы не выкашлять обратно. — Что случилось?
— Я не эксперт в скавенской инженерии, но если бы рискнул предположить, то сказал бы, что он взорвался.
Элсворн отложила свой ответ на это замечание, предпочтя подавить очередной приступ
кашля рукой.
Она задалась вопросом, не они ли это как-то вызвали взрыв. Их намерением было
отключить военную машину скавенов прежде, чем она сможет выкачать энергию из
Надгробия, и, насколько Элсворн могла судить отсюда, именно это и произошло. Она
огляделась, пытаясь собрать обрывки своих воспоминаний о том, что было до взрыва. Они с
Готреком взломали машину. Пара скавенов в тяжелых бронзовых доспехах и с абордажными
мечами прибежали, чтобы наброситься на них. Готрек достаточно быстро с ними расправился
и добрался до запечатанного люка. Он поднял топор, чтобы проломить себе путь внутрь, а
затем...
А затем...
Могли ли они прорваться через эту дверь и сделать что-то, о чем Элсворн забыла
впоследствии? Она предполагала, что это возможно. Она видела, как удары по голове делают
с людьми и более странные вещи. В любом случае, она не могла стоять здесь, пока думала об
этом. Ее грудь болела, как будто она поднялась на вершину Небесной горы, и она начинала
чувствовать головокружение. И только Сигмар знал, что делает с ее внутренностями яд
скавенов, который она вдыхала.
— Мы не можем здесь оставаться, Готрек».
— Коридор впереди нас заблокирован, я проверил. Туда пути нет.
— А как насчет того, которым мы пришли?
— Назад? – Огнеубийца словно был оскорблен самой этой идеей.
— Если только у тебя нет мысли получше...
— Может быть. Мы здесь не одни, девчуля. Я чую его запах.
Элсворн вспомнила короткое прикосновение, которое она почувствовала на затылке, и
вздрогнула, снова попытавшись пронзить дым глазами, но безуспешно. И снова ей
показалось, что она услышала слабое эхо смеха. — Ну, я надеюсь, что он задохнется раньше
нас, потому что именно это и произойдет, если мы останемся здесь надолго.
Готрек поворчал мгновение, прежде чем сказать: — Да, ты права. Это был бы
неподходящий способ умереть для Истребителя. Элсворн почувствовала, как он поднял свой
топор на плечо. Его свет покачивался в полуярде впереди примерно на уровне её глаз, мутный
и желтый, и едва различимый вообще, как лиховик Леса Ужаса, который не желал, чтобы за
им следовали, но у Элсворн были острые глаза, хорошо привыкшие к темноте. — Ладно, следуй за мной.
После короткой прогулки они пришли к знакомым обломкам орудийной башни, через
которые они ворвались внутрь. Не было похоже, что их вторжение в логово скавенов зашло
слишком далеко. Что бы ни доняло машину, это, очевидно, произошло довольно скоро после
их прибытия.
Готрек вскинул свой топор на плечо и начал подниматься, используя искореженные
металлические распорки и рамы разбитых окон в качестве лестницы. Скривившись, когда она
убрала руку от лица для подъема, Элсворн последовала за ним.
Это был короткий подъем, едва ли десять футов по прямой, но Элсворн хрипела к тому
времени, как она достигла внешнего корпуса военной машины скавенов. Ее голова кружилась, и она чувствовала головокружение и тошноту одновременно. Дым и нехватка воздуха делали
даже самые легкие задачи похожими на божественные испытания.
Воздух снаружи машины был таким же отвратительным на вкус и таким же ядовитым, как и
внутри, но он был далеко не таким густым. Впервые Элсворн смогла видеть дальше, чем на
расстояние вытянутой руки, и, что еще важнее, она снова могла дышать.
В полной мере воспользовавшись обеими приятными возможностями, она села и
огляделась, пытаясь осознать, что же произошло.
Военная машина скавенов представляла собой гору металлолома, повалившуюся на бок
посреди усыпанной щебнем улицы, усеянной сгоревшими деревьями. Черный дым и следы
сверкающей зеленой пыли вырывались из многочисленных трещин в корпусе обломков,
словно первые судорожные грезы об остывающем вулкане, но то, что вызвало взрыв, очевидно, полностью уничтожило машину. За это можно было быть благодарным, но, похоже, Великая Ось прошла через это не лучшим образом. Ее величественные дворцы превратились
в дымящиеся руины, угловые стены и куски дверных рам, торчащие из обломков, словно
оружие, брошенное на поле боя.
Разрушения простирались до самого горизонта, что, если подумать, было не очень далеко, и Элсворн молилась, чтобы они не зашли дальше.
Элсворн не очень хорошо знала Великую Ось. Она не была уверена, что смогла бы
сориентироваться и в лучшие времена, и, увидев ее такой, какой она была сейчас, Элсворн
поняла, что вообще не имеет понятия, где находится. Она огляделась в поисках
успокаивающей громады Надгробия. Если что-то и могло пережить это разрушение, то это, несомненно, была Штормовая палата Наковален Молотодержца, но она не смогла найти и ее.
Элсворн поняла, что взрыв, должно быть, произошел в определенной части военной
машины и был направлен преимущественно наружу. Собственная броня машины, должно
быть, защитила ее и Готрека от худшего из последствий.
Если бы они были немного медленнее, прорываясь внутрь... Если бы они были всего на
несколько секунд быстрее, выламывая внутренний люк, или были в коридоре, когда он был
раздавлен...
Она сглотнула.
Это было невыносимо.
Она подумала о Комете, Оринкуле и Туне, и ей стало дурно.
Однако хуже, чем сцена разрушения вокруг нее, была тишина. Она была настолько
невыносима для всего, что заставляло Сероводную Цитадель тикать, подобно часам. Она
чувствовала, что предпочла бы услышать крики умирающих, чем вынести еще одну секунду
этой тишины. Стоя на боку разломанной боевой машины, в компании только дымящегося
топора Готрека и собственного хриплого дыхания, Элсворн не могла избавиться от
ужасающей, выворачивающей наизнанку уверенности, что она и Огнеубийца - единственные
двое, оставшиеся в живых во всем городе.
Она сказала себе, что это смешно. Даже если бы у богов была сила стереть Сероводную
Цитадель одним ударом, то Вечная Королева наверняка сделала бы это столетия назад.
Раздался стук потревоженных обломков.
Приглушенный писк.
Элсворн повернулась на него, так благодарная за существование еще одного выжившего, кроме Готрека и ее самой, что в тот момент ей было все равно, покрыта ли его спина мехом
или на пальцах есть когти. Она вгляделась в лениво клубящийся дым, откуда доносился звук, но там ничего не было, только несколько маленьких кусочков металлического хлама, скользящих по борту корпуса, словно их сбило ветром.
Голос дошел до нее, словно тайна, переданная шепотом между комнатами. Элсворн
развернулась, вытащила из кобуры перечницу и поднялась на колени, но позади нее тоже
ничего не было, только голый, продуваемый ветром металл и облака сверкающей пыли варп-камня, которая на мгновение приняла рогатую, крысиную форму.
Элсворн почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.
Что-то все-таки пережило уничтожение боевой машины скавенов.
Ей хотелось только сказать наверняка, что это было.
Голос дошел до нее, словно сказанный шепотом секрет из одной комнаты в другую.
Элсворн резко развернулась, вытащив из кобуры пистолет, но позади нее тоже ничего не
было, только оголенный, продуваемый ветрами металл и облака сверкающей пыли из варп-камня, которая на мгновение приняла форму крысы с рогами.
Элсворн почувствовала, как волосы на её затылке встали дыбом.
Ей бы только хотелось знать, что именно это было.
Они медленно двинулись вдоль машины, и чувство опустошения у Элсворн лишь
обострилось, когда обломки остались позади. Готрек начал было напевать беззаботную
мелодию, но даже он быстро потерял интерес к тому, чтобы притворять безразличным. Он
все крепче сжимал свой топор своими ручищами, а его единственный глаз жадно прочесывал
окружающий дым в поисках скрывающихся опасностей.
Если даже Готрек был взволнован, то, чтобы он не думал, должно быть, это было
действительно весьма плохо. Элсворн хотела бы знать, что об этом думает Огнеубийца. Дым
наполнял её тем же чувством беспокойства и тревоги.
— Готрек, смотри.
Она указала на небольшую кучку черного металла, лежащую на обочине дороги. Элсворн, возможно, прошла бы мимо и даже не задумалась об этом, если бы не бесстрастная маска, уставившаяся в небо из-под обломков. Масло размазалось по сверкающему сигмариты, словно слезы. Она почувствовала, что её сердце может остановиться. Это было больше, чем
просто тело. Это был падший идол. Элсворн не была экспертом в таких делах, но, судя по тому, что Наковальня Молотодержца все ещё был на земле, а не отправился на молнии Вечной Бури
обратно в Сигмарон, то она предположила, что он все ещё жив.
Учитывая количество частей, на которые он был разорван, это также говорило об уровне
стараний, приложенных с чьей-то стороны.
Что во всех Владениях Смертных могло сотворить такое с Грозорожденным Вечным?
Сотворив знак молота на груди, Элсворн направилась к поверженному Паладину лишь для
того, чтобы почувствовать крепкую руку Готрека у себя на плече.
— Подожди, девчуля.
— Это же Грозорожденный Вечный! – выкрикнула Элсворн, пытаясь стряхнуть руку
Готрека, но его хватка на плече была такой крепкой, словно отлита и бронзы.
— Это значит, что он вернется перерожденным. А вот ты – нет.
— О чем ты говоришь?! Нет ничего…
— Будь сзади, - внезапно прорычал Готрек, оттягивая её себе за спину, и Элсворн
заметила, что он уже смотрит не на неё, когда говорит, а на что-то в дыму прямо над
расчлененным Грозорожденным. — И приготовься бежать.
Элсворн уставилась на Огнеубийцу, уверенная, что ослышалась.
— Неужели я только что услышала, как Готрек Гурниссон предложил мне бежать?
— Это – моё, и на этот раз я не потерплю никаких возражений.
— Мне судить об этом, - ответила она.
— Мы больше не играем в героев.
Элсворн не могла решить, намеренно ли он пытается её оскорбить, чтобы она ушла и
позволила ему провести эту последнюю битву самостоятельно. — А кто играл?
— Я, до сих пор позволявший тебе думать, что у тебя есть шансы победить меня в бою.
Элсворн резко вздохнула, её уязвленная гордость позволила ей на мгновение забыть о
страхе, пробирающем её, как о дыме. Огнеубийца всегда был груб, но как он смеет относиться
к её вкладу в общее дело так, как будто это было ничто, как будто друзья, которых она
потеряла, были никем? Она обернулась, намереваясь высказать ему все то, что накопилось за
эти три недели, но вспомнила о раненом Наковальне Молотодержца, и решила, что сейчас не
время для этой драки.
Пистолет Элсворн взметнулся, когда голос зашипел в дыму, словно пар из протекающего
котла.
Дым над поверженным Грозорожденным начал клубиться и густеть, стягиваясь и
поднимаясь, вбирая в себя по пути куски металла и пылинки варп-камня, словно призрак, собирающий свою разбросанную одежду. Из тени и ржавчины формировалась фигура, отдаленно похожая на человеческую. Пара зеленых глаз с прищуромпо обе стороны длинной
звериной головы распахнулась. Они сверкнули злобой, когда морду разделила надвое
жестокая ухмылка, заполненная гвоздями, монетами и сломанными остриями ножей в
качестве клыков. Черные рога росли прямо из его лба, являя собой запутанную спираль без
явного начала и конца, и лишь безумие было между ними. Медные провода обвивали его
тощие шею и запастья, будто примитивные украшения. Однако его тело не было
примитивным, будучи безумным сочетанием движущихся частей, собравшихся воедино из
обломков скавенской военной машины и деталей, разбросанных по улице, вместе образуя
тысячи ржавых шестеренок, которые гремени, жужжали и сочились кровью, когда их зубцы
сходились вместе, что в некотором роде представляло подобие лишенных плоти мышц и
внутренних органов. Его хлещущий воздух хвост представлял из себя толстую косу кабелей.
Аура странного статического электричества окутывала тощую, возвышающуюс фигуру
крысолюда. В одной, покрытой шрапами лапе тот держал глефу, которая была в четыре раза
длиннее Элсворн. Лезвие представляло собой зазубренный полумесяц из твердого варп-камня, бурлящего достаточным количеством развращающей магической энергии, чтобы
свести с ума от алчности целый шабаш колдунов Хаоса. Глефа была дополнена катушками из
медной проволоки и непонятными устройствами, как будто могла существовать
необходимость делать такое оружие ещё более смертоносным.
Скавен-
Она не могла себе представить, как любое из этих двух слов может звучать ещё более
отвратительно, чем они звучали сами по себе, но, кажется, она снова снова последовала за
Готреком Гурниссоном и оказалась в ситуации, которая показала, насколько она наивна.
Её рассыдок помутился под напряжением.
Она могла бы с криком убежать прочь и не знать про это больше ничего, пока не затеряется
где-нибудь в Великой Оси без надежд найти обратный путь. Но она, с некоторым удивлением
и немалой гордостью, пришла в чувства, твердо стоя на булыжниках рядом с Готреком.
Элсворн столкнулась лицом к лицу с обдним из самых злобных существ во всех Владениях
Смертных, но не было сломлена.
Одно только это осознание дало её силы поднять пистолет выше, направив его прямо на
скрежещущее, полуобнаженное металлическое сердце демона.
— Сразимся вместе, сказала она.
Готрек громко вздохнул. — Сначала ты встаешь на пути моего крысоогра. Потом ты
спрыгиваешь с моего поезда. Ты так же плоха, как Амара, но без её оправдания: она то была
фанатиком с молотом.
Элсворн покачала головой. Она не имела понятия о большей части того, о чем он говорил.
— Ладно, пусть будет по-твоему, - продолжил Готрек. — Только не вейся в печали вокруг
Шаиша потом, а честно говори, что я тебя предупреждал.
— Убить вас самому будет менее забавно, чем смотреть, как вы убиваете-калечите друг
друга, - пропищал возвышающийся над ними механический дух. — Но и вам, вероятно, будет
не так весело, так что, полагаю, это справедливо.
Стиснув зубы от нахлынувшей тошноты, Элсворн собрала все свое мужество и нажала на
курок пистолета. Она продолжла нажимать: еще раз, а затем еще трижды, с тем же полным
отсутствием эффекта. Спусковой механизм даже не щелкнул, что должно было произойти, если
бы она забыла перезарядить стволы. Она отвела взгляд от демона, чтобы взглянуть на
пистолет в своей руке, и в отчаянии вскрикнула.
Оружие лихорадочно разбиралось, каждый крошечный штифт и пружина отделялись от
примыкающих частей, будто их уносил рой трудолюбивых муравьев. Единственными частями, которые все ещё оставались в её руках, были рукоять их железного дерева и спусковой курок, но даже они прямо на её глазах распались на составные части и утекли сквозь её пальцы.
— Интересно… - размышлял вслух демон, превращая металлическое облако деталей в
закрученную трехмерную схему движением своих когтей. — Ударно-капсюльный механизм.
Хорошо. Цилиндрическая многозарядная камера. Хорошо-замечательно. Демон хихикал,
изучая разобранное оружие. — Умно. Да-да. Очень умно. Твоя изобретательность однажды
может посоперничать с изобретательностью клана Скрайр, но все же…Демон протянул
свободную лапу, и рой металлических деталей полетел к нему, собираясь на ходу, пока перед
Элсворн не предстала ужасная картина, как уже собранный пистолет-перечница не влетел
рукоятью в лапу демона и не оказался направлен стволами на нее. Каким-то образом её
оружие теперь идеально подходило его гигантской лапе. — И все же я, Драпогрыз, Мастер
Технологий. Машина космоса – мои, чтобы я мог возиться с ними. Жаждал исследовать этот
твой лабиринт, человеко-тварь, с тех самых пор, как дым его загрязненных огней достиг меня
сквозь прогрызенные дыры. Веками я ждал, когда достоточно самоуверенный идиот вызовет
меня, а затем нашлись эти двое одновременно. Я почти боялся, что вам удастся остановить их.
Почти. Но в конце концов, все, чего вы добились, так это поторопили их, чтобы они призвали
меня раньше. Сейчас я готов к игре.
Элсворн все ещё недоверчиво сгибала пальцы своей уже пустой хватки. Она не знала, что
ей теперь делать.
— Сигмар…
Демон оскалил свои ржавые клыки. — Твоего богу здесь больше нет места, человеко-тварь.
А что же касается твоего…
Он обратил свой дьявольский взор на Готрека, и его тонкие зеленые глаза расширились в
чем-то, похожем на удивление, когда он обнаружил, что Огнеубийца несется к нему с
яростным криком, вместо того, чтобы терпеливо ждать его насмешки. Огненный топор рассек
воздух надвое, словно стальной пресс, врезхавшись в незаточенную сторону глефы демона, которая двигалась с невероятной скоростью, чтобы остановить этот удар.
Элсворн даже не увидела её в движении размытого пятна.
— Как очень-весьма грубо, - прошипел Драпогрыз.
Готрек ответил ему боевым кличем, занес свой топор над головой и бросился на демона, даже не помышляя о защите. Он ударил с такой яростной самоотдачей, и это было похоже на
раскол землю под поступью богозверя, изрыгающего огонь, но нанести удар по Драпогрызу, казалось, столько трудная задача, как пытаться ранить тень. Тот уклонялся от смертельных
ударов, парировал, когда это его забавляло, осыпая их обоих горящими углями и пылинками
варп-камня перед тем, как отвечать быстрыми ударами хвоста, а также хихикал на протяжении
всего боя, словно взрослый, подвергшийся нападкам серьезного, но очень маленького
ребенка.
Элсворн вытащила меч, издала свой собственный боевой клич и тоже бросилась в атаку.
Демон отбивался от них обоих одновременно в безумном вихре оскаленных зубов и
излучающего варп-камня. Как бы ни была Элсворн хороша в стрельбе из пистолета, она, в
конце концов, была такой же хорошей фехтовальщицей, как и все, кого она знала, но даже
вдвоем они не могли преодолеть его защиту. Это было похоже на попытку убить змею вилами.
Пока Готрек доводил себя до пылающей ярости, окутывая их троих огнем, от жара которого
Элсворн покрылась потом и запнулась, хотя и старалась изо всех сил хотя бы поцарапать
ржавую шкуру демона.
— Используй руну, Готрек! – выкрикнула она, когда ещё один его удар без видимых усилий
был отбит глефой Драпогрыза.
Огнеубийца лишь нахмурился, удвоив усилия.
— Он сломал её. Да-да. Небрежно, Огнеубийца. Я вижу порванные нити судьбы и
печальные, надутые лица её создателей. Он винит жрицу, но нет. Слишком легкомысленно, да, ошибка глубже, чем он видит.
— Заткнись и сражайся со мной! – взревел Готрек.
— Сказать тебе, что ты сделал, Огнеубийца? Ведь это ты сломал её. Да. Или ты
предпочитаешь посмотреть, как я вырежу этот осколок Разбитого из твоей плоти и пожру его?
Да-да. Я верю, что ты выбираешь такое.
Внезапный удар хвоста отправил Элсворн в полет. Она ударилась о землю и покатилась, все ещё держась за меч, который сердито лязгал о разбитые булыжники, словно цепь
маховика. Она отвела колено, чтобы остановиться и у неё это неуклюже получилось сделать у
руин полуразрушенного особняка. Запыхавшись, она быстро оглянулась, чтобы увидеть, как
злобный демон развернул в её сторону пересобранную перечницу и открыл огонь.
Свинцовые пули, оскверненные варп-камнем, вылетали из дула, Элсворн вскочила на ноги
и бросилась за оставшийся кусок стены позади под градом выстрелов, вгрызавшихся в
кирпичную кладку. Она пригнула голову и поморщилась, пока куда больше пуль, чем это было
физически возможно выпустить из пяти стволов её пистолета, разносило её укрытие.
— Умное устройство, человеко-тварь. Но Драпогрыз умнее, - демон пробормотал
несколько слов над своим оружием, словно успокаивая раненую птицу, а затем поднял лапу.
Перечница взлетела и полетела в сторону Элсворн, оставляя в воздухе за собой след из
крупных черных искр.
Элсворн вспомнила, что нужно пригнуться только тогда, когда очередной поток пуль
обрушился на стену. Она задалась вопросом, сколько ещё выдержит кирпичная кладка. Было
непохоже, что у одержимого оружия скоро закончатся пули.
Пригнувшись, чтобы не попасть под огонь, она пробралась на другую сторону стены и
выглянула с её дальней стороны. Драпогрыз вынудил Готрека занять твердую оборону, переходя от атаки к атаке с такой скоростью, что Элсворн напомнила себе, что существо здесь
только одно. Готрек едва поспевал, но даже это было удивительно. Теперь она ясно понимала, что даже у Наковален Молотодержца не было шансов. Она оценила расстояние между собой
и демонов, но пока она взвешивала свои шансы, одержимое оружие заметило её движение.
Оно повернулось к ней, обстреляв конец стены и вынудив её снова отступить в укрытие.
Элсворн поморщилась. Если бы только у нее был второй пистолет, который она отдала
Алисии. Даже с таким ужасным врагом, как Драпогрыз, ей бы понадобился один выстрел, чтобы разрушить одержимый пистолет и освободиться для помощи Готреку.
Она отчаянно огляделась вокруг в поиске чего угодно, что могло бы послужить
подходящим оружием, и собиралась бросить кирпич, когда словно из ниоткуда выскочила
замаранная фигура, чтобы рухнуть за укрывающей стеной рядом с ней. Первой мыслью
Элсворн было, что это один из скавенов, что сумел выбраться из взорвавшейся военной
машины и теперь собирался её атаковать. Инстинктивно она подняла кирпич в руке, собираясь
вышибить существу мозги, если это понадобится, но в последнюю секундузамешкалась, когда
поняла, что под всей грязью и кирпичной пылью она видит знакомое лицо.
— Оринкул?
Элсворн изумленно уставилась на него, все ещё держа кирпич в руке. Ей даже в голову не
приходило, что кто-то из её друзей мог пережить взрыв.
Дуардин протер глаза от грязи и моргнул. Казалось, он ыл почти так же, как и она, удивлен
их встрече.
— Элсворн? Ты выжила! – он согласно кивнул сам себе. — Похоже на то.
— И ты вернулся?
— Мы, золотари, держимся вместе, против крысо-демона, или кого другого.
Элсворн благодарно сжала его плечо, а потом отвернулась, моргая, потому что ей
показалось, что что-то тоже попало в глаз.
Колоссальный по силе раскат грома прокатился по разрушенной улице. Элсворн уже
инстинктивно лежала на земле, зарывшись головой глубже в обломки.
Она подняла глаза, когда эхо стихло, и увидела, как Драпогрыз раздраженно верещит, а
руины позади него осыпаются щебнем. Она взглянула в другую сторону, не зная, смеяться над
собой или стенать из-за своей неспособности заметить паровоз, лежащий полузасыпанным в
том же самом особняке, который она использовала в качестве укрытия. Справедливости ради, её голова была занята другими вещами, и поезд отлично справлялся с маскировкой среди
обломков. Изуродованные куски рельсов выглядели как куча дров и металлолома. Красновато-серая пыль скрывала окрашенные бока вагона, но тот чудесным образом пережил падение
целым и даже стоял прямо, хоть двигатель и рассыпался кучей обломков сбоку.
Элсворн едва могла поверить своим глазам. Она держала кирпич в то время как рядом
была целая Железокованная пушка. Сержант Тун был рядом с ней, окутанный дымом, и
согнулся, как упырь над потревоженной могилой, пытаясь поднять еще одно ядро в ствол.
— Дураки-идиоты! Кажется, это Владение просто кишит ими.
Драпогрыз взмахнул когтями, и Тун тревожно вскрикнул, когда пушка вырвалась из
оружийной башки и свободно поплыла по воздуху, Она медленно качнулась в возддухе, подобно дубине гарганта, вынудив Туна укрыться обратно в вагоне.
Элсворн выругалась себе под нос.
Эсли это было лишь маленьким представлением мощи Драпогрыза, то одержимый
револьвер и левитирующая пушка будут наименьшей из их забот. Если позволить демону
сотворить свою черную магия над Наковальнями Промышленности или Горнилом
Государства, то он станет практически непобедимым. У Вольных Рот появилась бы работа по
его уничтожению, и, вероятно, они в итоге бы сравняли с землей половину Сероводной
Цитадели, если бы того вообще возможно было остановить. Нжуно было разобраться с ним
прямо здесь и сейчас – но как?
Она повернулась к Оринкулу.
— Мне нужно, чтобы ты прикрыл меня и отвел огонь моего оружия на себя на несколько
минут. Сможешь это устроить?
— Зачем? Что ты собираешься…
Не удосужившись ответом, она развернулась и швырнула свой кирпич через стену.
Одержимый пистолет разнес его на куски, но все, чего добивалась Элсворн – минутное
отвлечение, которое она получила, наполовину пробежав, наполовину пролетев по
обломкам, что отделяли её от потерпевшего крушение поезда. Там она проскользнула вдоль
обветренной железной обшивки и заглянула в одно из узких окон. Тун рухнул на одно
изпохожих на скамьи сидений в задней части вагона, но она искала не его.
Она потянула за ручку раздвижной двери, сильно её дергая, но та отказалась сдвинуться с
места. Её заклинило.
— Я вхожу, - тихо сказала она себе под нос, просунув меч в вертикальный шов двери и
давя изо всех сил. Через несколько секунд этих усилий что-то, но не её меч, хвустнуло, и дверь
снова встала в пазы на рельсы. Элсворн широко распазнула их.
Комета встал на дыбы в открывшемся дверном проеме, размахивая копытами, раздувая
ноздри и широко выпучив глаза от ужаса. Он все это время был в поезде, в том числе и когда
тот провалился сквозь крышу особняка, и был заперт внутри еще какое-то время после этого, а уродливые вспышки варп-молний и яростные выкрики, доносившиеся от схватки Готрека с
Драпогрызом, сейчас совсем не успокаивали бедного коня. Он выглядел готовым пуститься
прочь, независимо от того, уберется ли Элсворн с дороги или нет. Она не отступила и, несмотря ни на что, протянула ему раскрытую руку, издавая успокаивающие звуки.
Конь топнул копытами, тряхнул гривой, но позволил Элсворн взять себя за поводья, издав
сердитый недовольный вздох, когда Элсворн прижалась к его лбу своим. Все его тело дрожало, но она чувствовала, как он успокаивается.
— Хороший мальчик, - сказала Элсворн, поглаживая его по гриве. — Хороший мальчик.
Скользнув одной ногой в стремя, она поднялась в седло. Комета устало оступился под
навалившейся тяжестью, а Элсворн наклонилась к луке седла, чтобы пообещать ему овсяных
лепешек, чистой воды и всей золотой соломы Хиша, чтобы выспаться, если он послужит ей
ещё немного.
Она огланулась назад в вагон, где Тун, по-видимому, отключился на скамье, на которую и
упал, положив голову на руку, которая была закинула на спинку сидения. Не было времени
проверять, не пострадал ли он в остальном.
Если каким-то чудом все сработает, то он очнется позже в куда более безопасном месте, а
если нет… Ну, а если нет, то она не окажет ему никакой услуги, если растрясет его заранее.
Она щелкнула языком и натянула поводья, направив Комету шагом по завалам. Один
хороший натиск. Это все, что ей было нужно. И безусловно единственное, что она получит.
Она посмотрела на другую сторону улицы. Пушечный огонь и обрушение другого здания
еще больше запылили воздух до такой степени, что Элсворн больше не могла ясно видеть.
Драпогрыз был виден как нимб зеленого электричества, а Готрек – как слабое, огненно-золотое сияние. Создавалось впечатление, что он не сможет сдерживать демона долго.
Оринкул был там, где она его и оставила, и бросал кирпичи через стену, чтобы одержимый
пистолет продолжал концентрировать свой огонь на нем. Но, похоже, никто не заметил
Элсворн и Комету, пробирающихся по краю битвы.
Ее сердце забилось быстрее, когда она оставила руины особняка позади и снова выехала
на дорогу. Стук копыт Кометы по мостовой звучал для ее собственных ушей так, будто она шла
с целым марширующим оркестром рабочих фабрики за спиной, но все же ни Драпогрыз, ни
его пистолет, ни даже сам Готрек не отвлеклись от боя, и не заметили ее. Обычно она сочла
бы нападение изподтишка последним шансом труса, но необходимость, похоже, достигла
некоторого компромиса с ее гордостью. Для Готрека и для Сероводной Цитадели она бы
поступилась своими принципами в данном случае.
Откуда-то из глубины мрака Элсворн увидела то, что выглядело как крошечные вспышки
молний, и воспрянула духом. Там все еще сражались Грозорождённые Вечные. Возможно, судьба всего города все-таки не лежала исключительно на ее плечах. Осознание, вероятно, должно было ослабить ее решимость, но на нее оно подействовало наоборот. Теперь она
могла сражаться, не думая о том, что может случиться, если она потерпит неудачу.
Она не оставит Готрека одного сталкиваться с такой судьбой.
Они были золотарями. Они держались друг друга.
Одернув Комету, она развернула его, пока конь не направился обратно к битве. На его пути
не было ничего, кроме открытой дороги. — Йа! - закричала она, переводя его на галоп, а
затем на карьер. Его грудь гудела от изнеможения, движения - рваными, но во Владениях
Смертных не было такого ужаса и не было такой усталости, которые могли бы удержать Комету, когда ему давали волю бежать. Как тень, мчащаяся впереди дня, он летел, отчего Элсворн
вдавило к луке ее седла, кожа на ее лице натянулась, отчего она оскалилась, ухмыляясь в
чистом восторге. Больше не нужно было прятаться за стенами. Больше не нужно было убегать.
Была только она, конь и три с половиной фута острой сероводной стали в ее руке.
Какое значение имело то, какой кошмара перед ней?
Она была кавальером. Она втопчет врага в землю или умрет, пытаясь.
Комета своей скоростью разорвал дымовую завесу, открыв ужасающую картину во всех ее
чудовищных подробностях. Готрек влетел лицом в стену, которая остановила его полет. И там
был Драпогрыз, изогнутый и ржавый металлический позвоночник которого был повернут к
Элсворн, когда тот поднимал свою глефу, чтобы нанести смертельный удар. Готрек повернул
голову, чтобы посмотреть, слишком избитый даже для того, чтобы защищаться, но
непокорность все еще светилась в его единственном глазу, смешанная еще с чем-то, что
Элсворн могла описать только как ликование. Увидев этот взгляд, Элсворн почти отвела свой
удар и едва не направила Комету мимо. Разве Готрек не пришел в это место, в этот город за
пределами досягаемости богов и судьбы, чтобы найти такую славную смерть? Она не
притворялась, что понимает, какое безумие движет им, но она уважала его выбор и не хотела
грубо обращаться с его желаниями, как он когда-то поступал с ее.
Но даже тогда ей пришло в голову, что судьба, возможно, более цепкий сорняк, чем
считает Готрек, и что почва Сероводья не так уж враждебна к его росту. Потому что вот она, солдат Вольной Роты Сигмара, готовая совершить ещё один подвиг в его честь.
Драпогрыз, наконец, заметил громовой стук копыт на дороге позади себя и оторвал взгляд
от своей добычи. Его темно-зеленые глаза поразили ее всей бездонной тяжестью злобы его
извращенного рассудка, его ужасного интеллекта, и если бы не Комета, то Элсворн была
уверена, что была бы остановлена чистой мощью его взгляда. Но конь унес ее дальше. Она
уже была там. Не осталось времени на размышления, даже если бы она и смогла заставить
свой мозг их принять.
С яростным воплем она ударила, вкладывая в свой удар всю силу своей руки, всю смелость
своего сердца, всю убежденность своего духа и, что самое главное, всю скорость своего
несущегося коня, поразив мечом шею демона. Его огромная рогатая голова пролетела по
воздуху перед ней, крутясь кувырком, извергая ядовитые пары, прежде чем удариться о стену
напротив, где и распалась на желто-зеленое облако. Тело демона продержалось еще
несколько секунд, шатаясь на обеих ногах, содрогаясь от варповый молний, пока вся его масса
не рухнула в ядовитом шлейфе, куски собранных металлов зазвенели о булыжники, как
полуночный ливень в Хамоне.
Она резко натянула поводья, прикрыв рот рукой и откашливаясь, когда всевозможные
смертоносные газы запершили в её горле, вызывая волдыри на ее щеках и слезы из глаз. Во
всей Вечновесенней Полосе не было достаточно Аква Гиранис противиться этому. Торопливо
спустившись с Кометы, которая, по крайней мере, была защищена шлемом и одеялами, Элсворн присела рядом на землю, где газа было меньше. Она оказалась способна убить
сильного демона, но тут же могла погибнуть.
Что-то металлическое привлекло ее внимание среди мусора вокруг. Потянувшись к
предмету одной рукой, она смахнула пыль с рукояти из железного дерева и всхрипнула от
удивления. Это был ее пистолет.
Сначала нерешительно, ожидая, что одержимое раньше оружие выбросит последнюю
злобную молнию или взорвется, она потянула его по земле к себе и подняла.
Ствол блестел от налипших пылинок варп-камня. Из него капало немного горчичного газа, но, кроме этого, казалось, не осталось и следа от гнусных чар демона. Он даже вернулся к
своему первоначальному размеру. Она прижала оружие к груди и с облегчением закрыла
глаза, положив голову на ствол. Он был странно теплым, возможно, немного тяжелее, чем
раньше, но она списала обе эти очевидные странности на простую усталость с ее стороны.
Она только что убила великого демона порочного божества скавенов. Владения Смертных
могли бы дать ей немного поблажки, учитывая обстоятельства.
Когда газ вокруг нее начал редеть, Элсворн наконец встала.
Мерцание азиритовых молний изнутри завесы, казалось, приближалось все ближе, как
будто притягивалось кончиной демона. Элсворн удивилась своему желанию оказаться в
другом месте к тому времени, как здесь появятся Наковальни Молотодержца. Она четко
помнила предупреждение Гарвила и Тонана о том, что Орден Азира проявляет интерес к
делам леди Зукаус, и понимала, что ее поймают рядом с угнанным поездом Вольной Роты в
наполненном варп-камнем кратере, оставшемся от машины апокалипсиса скавенов, что явно
не придало бы большого значения ее заявлениям о своей невиновности. Наковальни
Молотодержца были склонны сначала действовать, а потом задавать вопросы.
Элсворн грустно мотнула головой. Все эти годы она мечтала увидеть Владения за
пределами своего города, но никогда не думала, что ей придется покинуть его вот так, сбежав
на Единственную дорогу, словно обычной разбойнице, даже не останавливаясь достаточно
надолго, чтобы попрощаться с родными.
Она повернула пистолет в руке. Возможно, где-то, каким-то образом, ее сестра будет
держать его близнеца и думать о ней.
Готрек с хрустом обломков подошел к ней. Его лицо было сплошь покрыто синяками. Из
носа шла кровь, а в волосы набился щебень. Он выглядел совершенно подавленным. Элсворн
огляделась в поисках Оринкула, но его нигде не было видно — вероятно, он ушел, чтобы
вытащить Туна из поезда и тоже уйти до того, как прибудут Наковальни Молотодержца.
— Это все, как ты думаешь? – тихо спросила Элсворн. — Все кончено?
Готрек поджал разбитую губу и ничего не ответил. Казалось, они снова попытаются забыть
то, что только что произошло между ними. Элсворн знала, что дружба превыше всего, но это
было то, над чем они могли ещё поработать.
Готрек повернулся, чтобы уйти.
Отряхнув брюки и убрав перечницу в кобуру, Элсворн пошла за ним.
— Куда мы теперь пойдем?
— Я хочу напиться.
— А потом наш поединок?
Огнеубийца остановился. Он повернулся, чтобы хмуро взглянуть на нее через плечо, но
Элсворн была уверена, что увидела проблеск одобрения в его единственном, налитом кровью
глазу. — Да, когда я скажу, что ты готова к этому. Клятва есть клятва. Затем он бросил косой
взгляд на Комету, устало бредущего рядом с Элсворн и пытающегося укусить ее за рукав.
Юмор оставил его. — И он не вмешивается.
ЭПИЛОГ
Маленькая канализационная баржа угрюмо пробиралась через затянутое коркой болото, а группа кланокрыс с тревогой наблюдала за тем, как лес медленно проплывает мимо. Клатч
Одно-ухо ненавидел Упыриный Удел. По своей пустоте, тесноте, низкому, томящему навесу
деревьев он было сродни подземному ходу, но постоянное беспокойное движение
тревощило. То тут, то там раздавался шелест листвы, а то и трепет крыльев. Пытаясь уследить
за всем этим, Клатч напрягал свой острый скавенский нюх. Лапы болели от долгого сжимания
пистолетов с варпкаменным замком.
Он резко повернул голову, и один его пистолет дернулся вверх, когда нависающая ветка
мягко упала в воду. На ветке, наполовину разогнувшись, сидела цапля с вымазанными смолой
перьями, и наблюдала за проплывающей мимо лодкой, наклонив голову, и в ее молочно-желтых глазах было слишком много разума для простого животного.
Клатч вздрогнул. Его усы подергивались.
Он ненавидел Упыриный Удел.
— Гребите, быстро-скоро, - проворчал он, поворачиваясь, чтобы помахать пистолетом над
двумя сгорбленными крысами-гребцами. Они стояли, сгорбившись, по одному с каждой
стороны, с веслами в лапах. — Гребите, ленивые мясные черви. Пока люди не погнались за
нами. Пока древо-твари твари не пришли по нашему запаху, чтобы содрать мех с ваших
никчемных шкур и нанизать вас на свои колючие ветки».
Оба кланокрыса поспешно удвоили усилия, и лодка покачивалась, поскольку им никак не
удавалось выработать устойчивый ритм. Клатч уже собирался снова отругать эту парочку, когда
блеск чего-то отражающего привлек его внимание к берегу. Дикая кошка, больше покрытая
струпьями, чем шерстью, зашипела на него, в ее глазах блестел прогорклый зеленый свет лун
Гирана, а затем она скрылась в подлеске.
— Сколько еще до Логова Скрайр? - пробурчал Трэш Стукоклык.
Огромный мускулистый штурмокрыс был облачен в пеструю бронзу и сталь. Он устроился
на носу небольшого судна и коротал время, водя точильным камнем по своему ржавому
ятагану и выкрикивая невразумительные угрозы в адрес гребцов. По какой-то неведомой
причине положение Клатча как любимой правой лапы Спраррка уже не так много значило, когда Спраррк и большинство скавенов, которыми он не слишком блестяще руководил, оказались мертвы. Именно поэтому, пока один из пистолетов Клатча следил за странными
звуками, доносящимися из Упыриного Удела, другой незаметно оставался направленным на
Трэша.
— Уже недалеко, - заверил его Клатч. — Нет. Недалеко. По правде говоря, он не был
уверен, как далеко им еще предстоит плыть и в правильном ли направлении они вообще
движутся. Упыриный Удел представлял собой лабиринт, бесконечно меняющийся по мере
того, как энергичные силы Леса Ужаса восстанавливали отравленные водные пути, чтобы те
вновь затянулись и прокладывали новые.
Клатч не ходил по этим маршрутам уже много лун, а после череды несчастных случаев, связанных с неправильно промаркированной взрывчаткой из варп-камня и несколькими
бывшими соратниками Клатча, ему пришлось покинуть Логово Скрайр в спешке. Однако он
не видел причин для того, чтобы Трэш и остальные знали об этом. Он был рад лишь тому, что
избежал катастрофы в Сероводной Цитадели, сохранив свой мех целым. Об остальном он
побеспокоится позже, и его совершенно не заботило это ворчание, ведь, если крупный
штурмокрыс будет возражать, то он всегда может выстрелить Трэшу в лицо и скинуть его тело
за борт для крокозухов.
Клатч тихонько похвалил себя за эту мысль.
Да, теперь он был главным.
Лодка мягко покачнулась.
Раздался приглушенный писк, всплеск, а затем наступила тишина.
Клатч оскалил клыки на крыс-гребцов, поскольку их неуклюжесть вырвала его из самых
приятных грез. Ни один из кланокрыс не отреагировал с ожидаемым почтением, вместо этого
они схватили весла во внезапно задрожавшие лапы и уставились на что-то за спиной Клатча.
Трэш Стукоклык вскочил на лапы, и от его веса лодка опасно дернулась. Почувствовав, как
напряглись его мускусные железы, Клатч повернулся туда, где на корме должен был стоять
Зилч Красноглаз, правя лодкой с помощью длинного деревянного шеста. Шест был на месте.
А вот Зилча не было. Клатч вскарабкался на корму и выглянул вниз. О берега болота мягко
билась рябь.
— Где Зилч? - пискнул Трэш.
— Не знаю.
— Это дерево-твари?
— Не знаю!
Из-под навеса прямо над ними раздался шорох листвы. Все четверо скавенов посмотрели
туда: на лодку с визгом опустилась стая паршиво выглядящих ястребов. Клатч прикрыл голову
своими лапами, визжа от боли и страха, пока хищные птицы клевали его и рвали ему мех. Трэш
зарычал и, дико размахнувшись, вонзил свой скимитар в грудь крысе, сидящей на веслах по
правому борту. Кланрат заблевал кровью нагрудник более крупного скавена, а затем выпал
через борт. Второй гребец в панике закричал: две дюжины или даже больше птиц, действуя в
унисон, вонзили когти в его голову, плечи, тощие руки, и подняли его костлявую фигуру воздух
и понесли его в кроны деревьев. Раздались новые крики. Листья затрещали. Кровь брызнула
на лодку.
Клатч поднял оба пистолета и выстрелил вслепую в каркающую стаю. Птицы извивались и
корчились неестественным образом, чтобы уклониться от выстрелов, словно их формировала, лепила какая-то другая сила, крылья безумно хлопали, пока отдельные тела втягивались в одну
вертикальную фигуру. Это была высокая, ужасающая на вид человеческая женщина. Ее кожа
была белой, а линия подбородка твердой. Ее волосы были цвета умирающего пламени. Перья
последних трепыхающихся птиц стали меховой отделкой и воротником большого черного
плаща, забрызганного болотной водой и грязью. От нее пахло мертвыми животными. Ее глаза
светились инфернально фиолетовым.
Трэш взревел, его мускулы вздулись под доспехами, когда он замахнулся своим ятаганом
на новоприбывшую. У женщины был большой меч в ножнах за спиной, но она даже не
потрудилась вытащить его, вместо этого блокировав взмах Трэша внешней стороной своей
руки. Штурмокрыс взвизгнул, словно только что врезался в стену на всем ходу, и не смог
воспротивиться, когда женщина вырвала оружие из его рук, сломала его пополам о колено, а
затем небрежно выбросила обе половины за борт лодки. Трэш мотнул головой, обрызгив
палубу слюной, и бросился на нее. Возникло мерцающее движение, и внезапно женщины
больше там не оказалось, Трэш запнулся на качающейся лодке, не имея ничего, кроме ее
трупного запаха в своих лапах. Женщина уже была позади него. Клатч предупреждающе
пискнул, но слишком поздно, она сомкнула ладони по обе стороны от головы Трэша. Поворот.
Треск. Рывок. Обезглавленное тело Трэша рухнуло на пол лодки. Кровь из его отрубленной
шеи продолжала хлестать, как вода из газового крана, брызгая на тяжелые кожаные сапоги
женщины.
Она улыбнулась Клатчу, окровавленные, длинные клыки показались из-под ее верхней
губы. Клатч импульсивно выбросил оба своих пистолета за борт. Когда превосходная тактика
и оружие скавенов терпели крах, приходилось прибегать к хитрой покорности.
Он опустился на колени.
— Я ваш покорнейший слуга, самый...
Голова Трэша ударилась о палубу.
В тот же миг над Клатчем появилась женщина, которая ее и бросила. Он вздрогнул, удивленный писк прервался на половине, когда она взяла его за горло и без труда подняла в
воздух. Он царапался, брыкался, бил хвостом, но с таким же успехом мог бы оказаться в лапах
Штормозлыдня, настолько его усилия не приносили ему никакой пользы. Хватка на его горле
усилилась. Голова Клатча начала пульсировать. Его зрение затуманилось, хотя чувства, казалось, обострились. Лес вокруг него щелкал и подрагивал. Глаза сверкали, наблюдая за
ним, словно каждая птица, белка, лиса и кошка в Упырином Уделе прилетели по зову своей
хозяйки, чтобы посмотреть, как их госпожа вершит свой суд.
Клатч гадал, действительно ли ему грозит смерть, и скулил от несправедливости
происходящего. Пережить гибель своих хозяев и погибнуть сейчас. Он слабо вцепился когтями
в обтянутые перчатками руки женщины.
А едь у него были такие планы…
— Я охочусь за кое-кем, - произнесла она, и ее слова впились в его череп, как холодные
гвозди. — Полагаю, ты их знаешь.
Клатч слабо кивнул. — Все, что угодно, - прохрипел он, хотя не был уверен, что с его губ
сорвались хоть какие-то звуки.
Однако женщина прекрасно поняла его: она снова оскалила зубы в ужасной улыбке и
ослабила хватку на его шее ровно настолько, что он смог вдохнуть. — Я ищу Искателя Рока-Огнеубийцу и его спутницу, человеческую женщину по имени Элсворн Киллебрук.
Клатч тихо застонал.
Ему хотелось сказать женщине, чтобы она взяла и свернула ему шею, пока он не издохнет, ибо он предпочел бы смерть, чем снова связываться с этими двумя. Но слова почему-то не
шли. Что-то было такое в глазах женщины, в том, как аметистовое сияние в них клубилось и
вихрилось, создавая узоры, которые притягивали все его внимание и заставляли забыть о том, что он хотел. Вокруг щебетали существа Упыриного Удела, но это уже не звучало угрожающе.
И не успел Клатч опомниться, как поведал женщине все, что знал об Огнеубийце и его
человеческом прихвостне.