Флотилии крестового похода оставалось восемь часов до Сефарис Ультры, когда Император заговорил с братом Рейнхартом.
Храмовник провёл долгий день среди братьев: сначала совершенствовал воинские умения в тренировочных залах ударного крейсера, затем под бдительным присмотром технодесантника Амальта почтил духов оружия и брони. Потом батальная рота собралась на вечернюю молитву, а после завершения службы капеллан Карст отпустил воинов в кельи, читать литании ненависти и размышлять о грядущем сражении.
Рейнхарт со всем пылом исполнил его приказ, столь же ревностно он относился ко всем своим обязанностям в ордене. Он стал посвящённым меньше года назад и стремился доказать свою ценность Карсту и кастеляну Ворхальту. Несколько часов брат простоял на коленях, сложив руки в виде аквилы, и изгоняя из разума малейшие намёки на слабость и сомнения. Только после того, как мысли стали чисты, а душу наполнило праведное рвение, он вознёс единственную молитву Богу-Императору человечества:
И там во тьме Император ответил ему.
Спустя какое-то время Рейнхарт вышел из кельи. Широко открытые глаза всё ещё оставались наполовину ослепшими от благоговения перед увиденным. На мгновение посвящённый остановился на пороге, успокоился, а затем быстро зашагал по древним коридорам крейсера.
Он нашёл капеллана Карста в реклюзиаме корабля, духовный наставник стоял на коленях напротив алтаря святого Сигизмунда.
– У меня было видение, – не переводя дух, выпалил Рейнхарт.
Воин-жрец ответил не сразу, он не поднял покрытую шрамами голову и не прервал молитву. Потом глубоко вздохнул, расправил облачённые в броню плечи и встал.
– Говори.
Посвящённый замялся. Хотя образы запечатлелись в памяти так, как будто их выжгли лазерным лучом, оказалось, что совсем непросто выразить произошедшее словами.
– Я молился и мне явился Император. Он был в золотых доспехах, а в руке держал пламенный меч. Его броня и оружие сияли, словно солнце.
Карст никак не отреагировал, только взор его тёмных глаз впился Рейнхарту в самую душу.
– Ты рассмотрел Его лицо, брат?
Храмовник склонил голову.
– Я не смог, я не посмел.
Казалось, что ответ понравился капеллану.
– Что ещё ты видел?
– Я видел… столько всего. Врага, который ждёт нас на Сефарис Ультре. Отступников, которые служат ему и демонов, что исполняют его приказы, – посвящённый покачал головой. Он всё ещё не мог принять остальное. – Я… видел, что я должен сделать, чтобы победить его.
Это казалось невероятным. Он по-прежнему не мог заставить себя поверить в увиденное.
– Я только посвящённый, как такое возможно?
Капеллан положил руку на плечо молодого Храмовника.
На зелёной иконке визора шлема Рейнхарта отсчитывались секунды до столкновения. За миг до удара десантной капсулы о поверхность Сефарис Ультры он выдохнул и расслабился в привязных ремнях. Такой посадки вполне достаточно, чтобы убить обычного человека даже невзирая на всевозможную защиту, а Храмовник даже не замешкался. Он начал двигаться сразу же, как отсоединились ремни безопасности, и устремился по опускавшейся штурмовой рампе в водоворот войны.
На него обрушились волны образов и звуков. По всему полю битвы метались потоки трескающего лазерного огня, пробивая клубы охряной пыли и оставляя позади себя шлейфы статического электричества. Болтеры грохотали, выплёвывая огненные молнии ракетных снарядов, которые взрывались небольшими раскатами грома, когда попадали в цель. Солдаты изменников, многие одетые в плохо подогнанные бронежилеты, бежали во все стороны и палили на ходу. Орбитальная высадка стала для врагов полной неожиданностью, посеяв панику и неразбериху в их рядах.
Из-за видения Рейнхарта Чёрные Храмовники изменили стратегию. Вместо того чтобы приземлиться в горах над позициями предателей и атаковать их обычным способом кастелян Ворхальт решил десантировать роту в самую гущу врагов. Цель была всего одна – создать молодому воину наилучшие условия для выполнения задачи, которую поставил перед ним Император. Если он потерпит неудачу – братья заплатят страшную цену.
Остаток ночи Рейнхарт провёл в реклюзиаме крейсера, пока стоявший над ним Карст читал литании ненависти. За час до высадки к ним подошёл технодесантник Амальт и торжественная процессия сервиторов, которые несли священные оружие и броню чемпиона Императора.
Доспехи веры были великолепны – изумительный шедевр военного искусства, на его поверхности со всей тщательностью выгравировали символы, защищавшие владельца от зла. Узкие полоски пергамента, чей возраст достигал нескольких столетий, прикрепили к нагруднику и наплечникам красными или золотыми восковыми печатями. На них написали священные клятвы, которые принесли предыдущие чемпионы в прошлые века. Молодой Храмовник добавил свою, закрепив красным воском прямо напротив первого сердца.
Но, несмотря на всё великолепие, броня не шла ни в какое сравнение с оружием в его руках. Двуручный меч выковали девять тысяч четыреста двадцать восемь лет назад в кузницах далёкого Марса и освятили у подножия самого Золотого Трона. Лезвие и двуручная рукоять были чернее ночи, контрастируя с венчавшим навершие эфеса пламенным рубином величиной с яйцо хищной птицы. Драгоценный камень символизировал кровь, которую пролил Император в Битве за Терру. Этот клинок – правосудие Императора. Беспристрастное, неумолимое, абсолютное.
Так и есть. Образы из видения всё ещё ярко сияли в разуме Храмовника. Император показал, как будет развиваться поединок. Кс’хал Урус умрёт – чёрный меч рассечёт пополам облачённое в броню тело. А мгновение спустя погибнет и Рейнхарт – клинок колдуна вонзится ему в бок и жизнь чемпиона погаснет, как свеча.
Храмовник крепче сжал рукоять чёрного меча. За ним по пятам, стреляя из болтеров, следовали боевые братья. Он увидел, как впереди сквозь вихри пыли стали проступать зловещие фигуры в броне – космические десантники-предатели, Повелители Опустошения. Их вёл за собой высокий воин-колдун в роскошно украшенных силовых доспехах, на его широких плечах и непокрытом уродливом черепе плясали языки мерцающего нечестивого пламени.
Кс’хал Урус приближался к Чёрным Храмовникам, подняв огромный зазубренный меч из тёмно-серого металла – открытый вызов слугам Императора, приглашение испытать свои умения в поединке.
В ответ брат Рейнхарт вскинул чёрный меч. Он не испытывал страха – только мрачную уверенность и что-то похожее на свирепую радость.
–