В темных глубинах Галактики Адепта Сороритас,более известные по всему Империуму как Сестры Битвы, распевают боевые гимны, зажигают святое пламя на алтарях и идут в бой, чтобы изгнать скверну, осаждающую человечество.
В рассказе «Хрустальный собор» восстановление давно утраченного храма приносит радость ордену Кровавой Розы... но после неожиданной атаки их блаженство сменяется отчаянной схваткой за выживание.
Сестра Августа Сантора в алых сияющих доспехах стояла у подножия широкой каменной лестницы, подставив непокрытую голову лучам света. Она уже возложила свое оружие на поднос маленькому медному сервитору и теперь несла лишь почтение и страх благоговейный, как и должно в Его присутствии. Держать при себе оружие в доме Императора стало бы богохульством — разве Его защиты недостаточно?
Слева выстроились ее сестры; черно-белые плащи отделения едва колыхались от легкого ветерка, гуляющего по искусно высеченному в скале проходу. Почти отвесные стены из горной породы блестели фрагментами кристаллов, отражающих сине-зеленое свечение планеты вверху, которая великолепно выглядела под пеленой своей атмосферы.
Но не она привлекала внимание Сестер.
— Воистину, — тихо промолвила старшая сестра Верадис из центра строя, — да узрят чудеса Его даже в самых темных местах. Воспоем же, сестры мои...
— A spiritu dominatus... — они возвысили свои голоса в Литании, и пение эхом отразилось от скал. Акустика была столь безупречной, что Августа почувствовала, как по спине пробежал холодок.
«Самое темное из мест...»
Они находились на Каро, самой маленькой из лун планеты Лена-Бета, которая вращалась вокруг бело-голубой звезды. И на ее унылой скалистой поверхности возвышалось чудо.
Собор, громадное темное здание, тысячу лет пребывал в забвении. Сооружение выглядело весьма внушительно: его окружало и защищало высеченное в скале ущелье с высоко возносящимися колокольнями и арками.
Но собор был также черным.
Вырезанный из чистого черного стекла, он казался тенью, щербиной, гигантским силуэтом чего-то, выгрызшего колоссальные куски из идеального изгиба лунной поверхности. Словно огромный кристалл, его покрывали гладкие панели-грани, крепившиеся тонкими стойками из черной гибкостали. Все грани сверкали мириадами кристаллических отражений. Врата собора охраняли статуи стражниц, их строгие лица были украшены знакомыми татуировками флер-де-лис, а резные доспехи отмечены гербом в виде багровой розы.
Сестры из прошлого, самых первых дней существования ордена.
Августа раздумывала, не осуждают ли они ее за незрелость и неопытность.
Отделение смотрело в огромные, зияющие чернотой врата в собор, охраняемые каменными Сестрами. Темноту внутри слегка разбавлял тусклый красноватый свет электрических подсвечников. Несмотря на полумрак, прихожане уже собрались в храме.
— Умоляем Тебя, уничтожь их.
Как только Литания закончилась, в вокс-бусинах раздался голос Верадис:
— Лицезрите наших сестер, Фарусу и Неву. В Пакте Розы сказано, что однажды, тысячелетие назад, они защищали луну. На месте их победы и воздвигли сей собор во имя Императора. Это настоящее, единственное в своем роде чудо.
— Да, сестра, — Августа все еще смотрела, завороженная ожидавшим их чудом, и боялась допустить какую-нибудь оплошность.
— Готовсь! — приказала Верадис.
Где-то впереди орган торжественно заиграл первые ноты приветственного гимна.
— Вперед марш!
Отделение выстроилось двойной шеренгой и двинулось маршем, чеканя шаг, вверх по ступеням.
Звеня сабатонами по камню, молодая сестра Августа шла, высоко подняв подбородок и глядя прямо перед собой. Прихожане с шумом вскочили на ноги, держа в руках инфопланшеты, по которым уже бежал текст гимна. Бледный свет отражался от лиц и шей. Все люди здесь были сановниками в ризах, расшитых сверкающими драгоценностями.
От них исходил дух ожидания.
В дальнем конце бокового придела находился большой витраж, обращенный к солнцу и черный, как и все вокруг. Изображения на нем блекли в темноте. Алтарь представлял собой огромную глыбу темного камня, органные трубы почти терялись в тени стальных опор крыши. Только на кафедре и хорах сохранился хоть какой-то проблеск света. Как только Сестры Битвы приблизились, певчие подхватили слова гимна, беря ноты в совершенной гармонии.
«Самое темное из мест...»
Каким бы прекрасным и невероятным ни казалось это огромное здание, что-то в нем настораживало Августу, создавало ощущение предвкушения, болезненного ожидания. Отделение находилось здесь в качестве почетного караула на церемонии переосвящения, но все же...
Стоявший за кафедрой дьякон буравил ее взглядом, словно мог прочесть самые потаенные мысли. Молясь о прощении за недостойные сомнения, она потупила взор и вспомнила о своем смирении.
Важно кивая в такт, дьякон присоединился к гимну. Его раскатистый бас, транслируемый через воксдинамик, устремился к черной стеклянной крыше. От мощи голоса руки Августы начало покалывать. Казалось, еще немного, и гимн разнесет здание на куски, превратив его в кучу сверкающих острых осколков...
Напряжение становилось все острее, словно затачивали хороший клинок.
«Levis est mihi!»
«Укажи мне Свет!»
Они подошли к перилам алтаря и рассредоточились, чтобы преклонить колени.
— Клянусь Троном! — тихо воскликнула Верадис. Это странно прозвучало из уст строгой и дисциплинированной старшей сестры.
Перед ними верхний краешек обращенного к солнцу витража тронул первый луч восходящей Лены.
Августа смотрела на него словно зачарованная.
Свет медленно растекался вниз по стекломозаике, затем просачивался сквозь стены и огромный арочный изгиб крыши. Он прогонял тьму, перекрашивая стекло панелей из черного цвета в чистый бело-голубой. Под сводами потолка заплясали радуги, колонны покрылись рябью ослепительного света, и красноватый блеск канделябров побледнел.
Они знали, что это произойдет: планета вращалась вокруг звезды в том же ритме, что и крошечная луна вокруг планеты, и вот редчайшее астрономическое явление случилось снова. Впервые за тысячу лет свет коснулся дна этой долины — места древней битвы и стеклянных стен здания, построенного поверх того памятного места.
И все же, как это чудесно!..
Августа знала, что должна опустить голову, но не могла отвести взгляда.
Свет струился вниз через большой витраж, раскрывая Его образ во всей красе: сверкающие доспехи, воздетый пылающий клинок. Пение поднялось до крещендо, олицетворяя торжество Его присутствия и великой победы, которая произошла здесь. В нем звучало сильное контральто, подхватившее нить самой Литании сестер.
И вновь Августа вздрогнула.
Она, как завороженная, не могла оторвать глаз от света, что растекался повсюду и сверкал на полированных медных трубах органа. В этом сиянии радуги заскользили вниз по приделу и заблестели летающие херувимы, которые щелкали металлическими веками, наблюдая за действием внизу.
У Августы перехватило дыхание. Обессиленная, опустошенная словами гимна и Литании, она могла лишь наблюдать.
Сестер застало врасплох то, что крыша раздробилась.
И крики зазвучали словно музыка.
— Это обычное разведывательное задание, — сказала тогда Верадис, сидя в задней части челнока. — Мы должны участвовать в повторном освящении великого хрустального собора на рудниках луны Каро. Это здание — настоящее чудо, его возвели в память о победе старшей сестры Фарусы над ксеносами, заразившими туннели Каро. — Она сурово окинула сестер взглядом. — Надеюсь, вы изучили материалы?
«Арвус» содрогнулся, входя в верхние слои атмосферы.
— Конечно, — ответила сестра Леона. — Каро вращается вокруг своей планеты по странной эллиптической орбите: раз в тысячу лет ее притягивает ближе, а потом снова отталкивает в космическую пустоту. Луна богата ресурсами, поэтому после Великого крестового похода планетарный губернатор счел ее достаточно благословенной, чтобы добывать там драгоценные камни. Он обогатил свою планету.
— Именно так, — сказала Верадис.
«Арвус» продолжал дрожать. Августа, зажав шлем между колен, держалась за ремни и молилась: она никогда не любила эту часть заданий.
Сестра Пия, заместитель командира отделения, вступила в разговор, цитируя слова из текста:
— «И вдруг из нечистых штолен в рудниках Императора повалила тьма беспросветная, самой ереси воплощение — с когтями и клыками острыми, голодом великим ненасытная. Но хоть и бились с тварями слуги смиренные шахт Его, сражались с храбростью великою, не смогли они одолеть свирепость звериную. Полегло в том бою людей велико множество».
Верадис одобрительно кивнула. На пикт-экране в задней части челнока демонстрировалась вытянутая орбита луны.
— Они продержались достаточно долго, чтобы вызвать подмогу, — сказала Верадис. — Старшая сестра Фаруса, да упокоится она в милости Его, привела отделение, чтобы устранить угрозу. Хрустальный собор указывает на место триумфа наших сестер и точку окончательного уничтожения чужеродной опасности. — Верадис остановилась, глядя на пикт-экран и медленно вращающуюся луну. — Атмосфера Каро полностью восстановлена, и рудники официально возобновят свою работу, как только состоится служба. Вначале мы должны принять в ней участие, а затем выполнить разведывательное задание. Думаю, лишним будет говорить вам, сестры мои, о постоянной предельной бдительности.
— Так точно, старшая сестра.
Верадис внимательно посмотрела на Августу.
— И чтобы без оплошностей на этот раз, сестра.
Пристыженная потерей болтера в последней миссии, та опустила взгляд на свои красные сабатоны и сказала:
— Ошибок не будет.
— Отлично! — ответила Верадис мрачно. — Глаза Его будут пристально следить за тобой, как и мои.
Челнок перестал дрожать: машина легла на ровную траекторию полета. Изображение орбиты на экране сменилось крупным планом луны, покрытой узором шахт, дымовых труб и мануфакторумов. По нижней части экрана бежали данные: часы дневного света, состав атмосферы, уровень загрязнения и температура воздуха.
Сидевшая рядом с Августой сестра Люсьена искоса взглянула на нее. По личному каналу вокс-связи она пробормотала:
— Почему тень лежит на сердце моем, сестра? Это недостойно. И все же тому есть причина...
Августа взглянула на подругу, но ничего не ответила. Та же тень накрывала и ее.
Грохот был чудовищным.
Стекло раскололось и разлетелось, сверкая краями. Тысячи танцующих отражений кружились по разбитой крыше. Потрясенные люди, вскочив на ноги, попятились назад...
Огромная темная масса с хрустом приземлилась на пол среди груды упавших осколков.
Мгновенно, повинуясь рефлексу, Августа потянулась за болтером, но ее латная перчатка нашарила лишь пустоту. С бешено колотящимся сердцем она выпрямилась, повернулась и вытащила из-под нагрудника маленький тычковый кинжал «флер-де-лис».
Сестры последовали ее примеру, пригнувшись в оборонительной стойке.
В центре нефа гигантское разъяренное чудовище скалило длинные зубы на убегающих прихожан.
Теперь люди кричали, подбирая полы одеяний, и убирались прочь с дороги, увлекая за собой семьи. Паникуя и толкаясь, они волнами падали на пол от удара, вызванного приземлением твари.
«Во имя Света!»
Августа уставилась на чудовище, сжимая в руке клинок.
«Что это такое?»
Оно было огромным, намного больше сестер, и казалось воплощением ярости. Над его блестящим панцирем, темном даже в ярком радужном свете, выступали хребтовые шипы. Оно пригнулось, хлеща хвостом, и замотало головой из стороны в сторону, наблюдая за бегущими, истошно вопящими людьми.
Гимн распался в воздухе, словно разбитая вещь. Дьякон бушевал, наклоняясь с кафедры. Он орал, как фанатик:
— Это дом Императора! Здесь не место скверне!
Пылая яростью, дьякон резко повернулся к сестрам, но Верадис уже начала действовать.
— Сестры! — рявкнула она в вокс. — Со мной по двое, прикрывайте друг другу спины. Леона, иди в притвор и возьми тяжелый болтер. Убирайтесь с дороги! — проревела она вслух.
Людям, копошащимся вокруг, уже не нужно было ничего говорить. Пока сестры смыкали ряды и двигались вперед, толпа, спотыкаясь, переворачивала скамьи и хрустела по битому стеклу. Самые храбрые из них попытались соорудить нечто вроде баррикады, но безрезультатно: когти твари не уступали длиной предплечьям сестер. Чудовище раздавало смертоносные удары во все стороны, разбрасывая скамьи и тела.
Подобно гимну, рычание и крики разносились громким эхом.
— Сестры! — громко рявкнула Верадис. — По двое!
Они перешли на бег, грозно лязгая сабатонами. Каждая женщины держала тычковый кинжал, а идущая впереди Верадис свободной рукой убирала медлительных или неосторожных людей с пути.
Литания слетала с ее уст как чистое, холодное негодование.
«От молнии и бури!»
Твари было все равно. Она бешено перемещалась с ужасающей скоростью, будто смертоносный вихрь. Хвост этого предвестника смерти напоминал кнут, когти одинаково легко рвали плоть и камень. В мгновение ока его огромная пасть схватила убегающего сановника. Обезглавленное тело мужчины сделало еще один полный шаг, после чего упало вперед, вытянув руки. Из шеи хлынула кровь.
Кинувшись на новую жертву, чудовище схватило женщину в ризе и разорвало ее ровно пополам.
Потрясенная, испуганная, с ядовитым комком ярости и тошноты в горле, Августа едва не поскользнулась. Она заставляла себя бежать дальше, поддерживать пропитанную непокорством Литанию. Проход почти расчистился, но вокруг существа уже возвышались груды отброшенных тел. Некоторые из них еще отчаянно цеплялись за жизнь. Пробившись через ближайшую груду, чудовище вскочило на упавшую скамью. Казалось, оно состоит лишь из шипованного хребта, хвоста, мускулистых плеч и когтей. Его блестящая голова повернулась к Верадис и исторгла длинный язык, словно пробовала воздух.
На долю секунды Августа подумала, не ухмыляется ли оно им.
Но сейчас ей было не до такой чепухи.
«Император, упаси нас!»
Пол блестел от алой крови, которая испарялась в ярком хрустальном свете и облаком окутывала чудовище.
— Ксенос! — без всякого удивления прорычала Верадис. — Мы не боимся тебя, тварь!
Существо наклонило голову, будто понимало ее.
Дьякон все еще ревел с кафедры:
— Осквернитель! Убей его, старшая сестра, во имя Императора!
Существо прыгнуло. Хотя Верадис оставила болтер и цепной меч снаружи, она не колебалась. Бесстрашная сестра шагнула навстречу врагу, поймала его в прыжке и бросила за себя. Он приземлился на спину, несколько мгновений отчаянно брыкался, затем поднялся.
Опустив голову, тварь с рычанием повернулась к Сестрам.
— Прочь, прочь отсюда! — сестра Люсьена за спиной у Августы поторапливала еще не выбравшихся прихожан, подталкивая их к двум боковым дверям, что вели назад к клуатрам, и выше, к прочным стенам долины. Охваченные ужасом лица людей искажали приступы тошноты и страха. Омытые кровью и слезами, они следовали указаниям сестры, вытаскивая друг друга наружу.
Один из них, молодой человек немного старше Люсьены, вцепился в нее и вопросил:
— За что? Какими поступками мы заслужили такое наказание?
— Это не наказание, — она ответила голосом, злым от сдерживаемого гнева, — это скверна. И ее очистят!
Он кивнул, хотя его взгляд казался таким же стеклянным, как стены собора.
— Беги! — крикнула сестра.
Меж тем Августа уже дралась.
Существо стояло прямо напротив нее, занеся все четыре руки над головой. Оно злобно таращилось на Верадис, обнажив жуткие клыки.
Августа посмотрела снизу вверх, анализируя его оружие, слабые места и наиболее вероятные атаки. Ее разум захлестнули подсказки, почерпнутые на уроках в схоле, — но она не могла бы даже и подумать, что подобное чудовище будет таким хладнокровным и целеустремленным.
И таким быстрым!
Рыча, оно рванулось на Верадис и взмахнуло массивными когтистыми лапами, левой и правой, одной за другой. Они разорвали броню так, словно ту пошили из гроксовой кожи, вонзились в ее нагрудник и наплечник, прочертив огромные параллельные борозды. Но старшая сестра стояла несокрушимо, она не отступила и не содрогнулась. Продолжая петь, яростно, воинственно и вызывающе, Верадис взмахнула кинжалом, направив его сбоку в сочленения бронированного брюха зверя.
Но он двигался словно размытое пятно, слишком быстро для глаз.
Еще один ряд когтей, обрушившись на плечо Верадис, закружил ее на месте и повалил на пол.
«От чумы, искушения и войны!»
— Рассредоточиться! — рявкнула по воксу сестра Пия.
Сестры разделились и окружили зверя, надвигаясь на него со всех сторон. Его голова дергалась из стороны в сторону, вслед за ними, хвост хлестал их по сабатонам.
«Император, упаси нас!»
Тварь зашипела на них.
Затем она молниеносно рванулась с места.
Казалось, сестры бьются со смерчем.
Чудовище было слишком сильным, многоруким и неуловимым для взглядов. Под сабатонами хрустело стекло, радужный свет все еще разливался над головами сестер, но у них не было времени поднять глаза.
Один свирепый удар хвостом сбил Люсьену с ног, и она с грохотом упала. Пия пошатнулась от удара когтей, рассекших ее броню, как ткань. Тварь обладала огромной силой и звериной свирепостью. Сестры бросились со всех сторон, но их кинжалы, казалось, отскакивали от ее панциря. Чудовище рубило и вонзало в них когти, а доспехи слишком быстро рвались и покрывались пробоинами под ударами. Пия бросилась на него сзади, но монстр резко развернулся и, взмахнув огромной рукой, швырнул ее назад, в ближайшую колонну. В этот момент Августа ударила его в бок, но острие кинжала погнулось о прочный хитин. Клинок соскользнул, не причинив никакого вреда.
Она тихо выругалась и продолжила петь.
«От бича Кракена!»
Краем глаза Августа заметила, что Верадис снова встала на ноги, хотя еще не вернулась в бой. Вместо этого она отбросила кинжал и стоя наблюдала за чудовищем, прищурив глаза.
Но у Августы не было времени на раздумья — существо снова закружилось, его хвост во второй раз сбил Люсьену с ног. Его сверкающие клыки длиной в пару ладоней вцепились в руку Августы, когти сильно ударили по щеке. Она дернула головой назад, и этого едва хватило, чтобы зверь промахнулся. Августа ощутила порыв ветра, когда лапа пронеслась совсем рядом с носом.
Если бы она опоздала, когти бы раскроили ей лицо.
Он снова атаковал, прыгнув на нее — один выпад, и еще, и еще. Каждый удар вреза́лся в тело, вынуждая Августу пошатнуться. Она подняла руки, чтобы защититься, чувствуя, как звенит в ушах от песни и ярости. Сестры преследовали зверя и подступали вплотную, зажимая существо между собой, чтобы не дать ему уйти. Кинжалы устремлялись к нему со всех сторон, но руки твари были быстрее. Они отбрасывали удары в сторону, оттесняли сестер назад, и сабатоны визжали по камню. Без болтеров отделение ничем не могло навредить врагу, и казалось, будто зверь знает об этом. Он словно бы издевался над ними, показывая свою ледяную сосредоточенность.
Проповедник все еще кричал с кафедры, почти с пеной у рта. Августа снова сделала выпад, достаточно сильный, чтобы вонзить острие кинжала в грудь зверя, но не удержала оружие, когда чудовище развернулось. Клинок молниеносно улетел вслед за его движением.
Монстр лязгнул зубами у плеча Пии. На мгновение они хрустнули по керамиту, но сестра опустилась на колено, и пасть щелкнула в воздухе.
Мгновение спустя Пия вновь поднялась на ноги, а ее песня превратилась в злобное, упрямое заклинание.
Как же им справиться с тварью?
В груди Августы начала нарастать паника, но она не поддавалась. Как этот проклятый чужак вообще оказался здесь?
«Император, упаси нас!»
Рядом с ней сестра Пия снова запела Литанию. Сжав кулаки в латных перчатках, Августа снова пошла в атаку — но зверю было все равно. С таким же успехом она могла бы биться о каменную стену.
Затем Августа увидела свой кинжал, торчащий из панциря твари. Она попыталась схватить его, поймала и вытащила.
Зарычав, зверь снова развернулся. Он бросился прямо на Августу, оскалив зубы, и все четыре комплекта когтей нацелились ей в грудь. Вскинув руки в блок, сестра ощутила локтями и плечами силу удара. Но остановить зверя Августа не смогла: он был слишком велик. Монстр швырнул ее на пол, пронесся мимо и, развернувшись, встал напротив отделения.
Еще один широкий взмах когтями слева направо достиг цели, и сестра Люсьена упала. Темная влага потекла из длинных рваных дыр в ее броне.
«Во имя Его! Ты прекратишь это!»
Сестра Эмлин наклонилась и оттащила Люсьену в сторону. Августа продолжала бить, рубить, петь, отвлекая внимание зверя.
Как оно сюда попало? Неужели чудовище всегда находилось здесь и прожило тысячу лет после предыдущей битвы? Выжидало ли оно, прячась где-то за пределами ущелья, когда наступит именно этот момент?..
Возвращение света.
«Клянусь Троном!»
Осознание этого поразило Августу, как когти чудовища. Ну конечно! Он провел здесь все это время: дремал, свернувшись в тишине, и то самое совпадение, которое вернуло в собор жизнь и свет, также затронуло это существо и пробудило его от спячки.
Все это привело к тому, что он, голодный и пышущий злобой, прыгнул прямо в гущу прихожан.
Разъяренная святотатством, самим присутствием зверя и тем, что он попрал память сестер, Августа бросилась в атаку. Отделение двинулось вместе с ней, и они снова замкнули кольцо вокруг твари.
Верадис рявкнула по воксу:
— Пия! Давай!
— Есть! — Четким резким движением сестра Пия схватила вытянутый язык существа. Следующим движением она обернула орган вокруг запястья и дернула голову твари на свое поднятое колено. Зубы чудовища с резким треском сомкнулись на плоти его же языка.
Визг вперемешку с кровью хлынул из пасти.
Старшая сестра взревела:
— Леона! Огонь!
Из дальнего конца уже пустого нефа донесся безошибочно узнаваемый металлический лязг затвора тяжелого болтера.
— Ложись! — крикнула Верадис.
Августа уже двигалась, когда старшая сестра обхватила ее за плечи одной рукой.
Они рухнули на пол вместе.
Раскатился оглушительный гром.
Длинная нацеленная очередь прорезала воздух. Она продырявила скамьи, стеклянные стены и хитиновую шкуру чудовища. Тяжелый болтер гремел, с ужасающим грохотом изрыгая смертоносную песнь. Стекла, озаренные белым светом, разлетались вдребезги от попаданий снарядов, и осколки вылетали наружу.
Лежа ничком на каменном полу, покрытом стеклянным крошевом, придавленная тяжестью Верадис, Августа ничего не видела, но слышала, как существо кричит от боли и ярости и дергается, когда снаряды попадают в цель. Она поняла по скрежету когтей, что чудовище повернулось и бросилось через неф к Леоне.
Но та все еще стреляла, спокойно и бесстрашно. Ее голос вызывающе звучал по вокс-связи.
«Принеси им лишь смерть!»
Верадис дернулась и снова поднялась на ноги. Августа начала вставать. Краем глаза она заметила избитую, окровавленную Люсьену, упавшую на колени, и сестру Эмлин, которая едва передвигалась. Сестра Пия лежала на боку в позе эмбриона, изо рта у нее текла кровь, а из многочисленных пробоин в доспехах вырывался дым.
«Что?»
Подобное могло сотворить только одно оружие.
Тяжелый болтер все еще стрелял из притвора, посылая болты в надвигающегося монстра. Леона отступила, открыв себе этим широкий обзор и обеспечив скорострельность. Тварь обливалась густой и темной кровью, содрогаясь под натиском снарядов, но тем не менее продолжала приближаться, карабкаясь по скамьям, словно ничто не могло сбить ее с ног...
А сестра Пия лежала неподвижно.
Продолжая петь, Леона развернулась лицом к чудовищу. Она пела все громче по мере приближения существа, но теперь сестра прижалась спиной к стене, и бежать ей было некуда. Священник все еще стоял за кафедрой и продолжал выкрикивать приказы...
А сестра Пия лежала неподвижно.
Пока оглушенная Августа наблюдала за боем, тяжелый болтер издал кашляющий звук. Леона выругалась, осознав, что у нее почти закончились снаряды, но по-прежнему стреляла в монстра, который преодолел последние скамьи на своем пути...
— Клянусь Троном, — передала Леона по воксу, — ты сдохнешь, даже если мне придется голыми руками забить себя до смерти!
Тяжелый болтер громко щелкнул и умолк.
Внезапная и ужасающая тишина эхом отдалась в ушах Августы. Но чудовище наконец сдалось. Не дойдя до Леоны всего пары шагов, оно с треском хитина рухнуло на пол. Тварь лежала, раскинув лапы, ее тело покрывал ихор из ран. Его когти сомкнулись в последний раз и застыли.
Священник воскликнул:
— Слава Императору! — но никто не поднял на него взгляда.
Ведь сестра Пия по-прежнему лежала неподвижно.
— Убедись, Леона... — спокойно произнесла Верадис. В ее голосе отражались победа, жертвенность и печаль.
— Есть.
Лязгая сабатонами, Леона подошла к чудовищу, все еще сжимая в руках тяжелый болтер. Контрольный выстрел в череп прозвучал как завершающая строчка гимна.
— Оставила болт в казеннике, — тихо произнесла она. Никому не требовалось объяснять, для чего это нужно, как и в случае с маленькими потайными кинжалами сестер.
Но сестра Пия не сдвинулась с места.
— В ее смерти нет твоей вины, — произнесла Верадис, опустив руку на плечо сестры Леоны. — Сестра Пия понимала, что рискует. Мы сражаемся, как велит Император.
Худощавое морщинистое лицо Леоны оставалось неподвижным. Она приподняла подбородок так, словно сдерживала эмоции.
У их ног лежала сестра Пия с растрепанными черными волосами, скрючившаяся на ложе из разбитого стекла. На ее лице со стиснутыми в оскале зубами застыло выражение чистой решительности в праведном бою. Один из боков ее брони испещряли дыры от болтов.
Благодаря ее храбрости сестры ранили чудовище и вынудили его атаковать Леону с тяжелым оружием, а не убивать остальных воительниц.
Они и прихожане обязаны Пии жизнью.
Августа знала, что самопожертвование — это величайшая честь, на какую только может претендовать Сестра Битвы, но ей никогда прежде не доводилось видеть подобное в бою, и она молча смотрела на павшую Пию.
Она казалась такой маленькой.
Меж тем Верадис неотрывно смотрела на священника.
— Вы объявили данную локацию безопасной, — утвердительно произнесла она.
Дьякон не утратил своей напыщенности. Маленький толстячок даже надулся, прежде чем ответить:
— Откуда же мне было знать, что твои давно погибшие сестры не полностью очистили эту луну? Ваша вина, Сороритас, а не моя.
Верадис посмотрела на него так, словно хотела переломить пополам, но ничего не сказала.
Вместо этого она обратилась к сестрам:
— Вооружитесь. Я хочу, чтобы все двери взяли под охрану. Никаких служб, пока мы не зачистим все и не убедимся, что больше не будет... — она посмотрела на священника, — ...сюрпризов.
— Так точно!
Сестры принялись выполнять приказ, но Августа помедлила, а Люсьена встала рядом с ней.
— Старшая сестра, разрешишь задать вопрос?
— Конечно.
— Это же дом Императора. Мы не входим сюда с оружием...
— Ты спрашиваешь, почему Он нас не защитил, сестра? — в голосе Верадис послышалась насмешка и, возможно, над неопытностью Августы. — Так ведь сказано для нас в Писании, да?
Ощущая на себе взгляды и священника, и верховной сестры, Августа посмотрела на неподвижное тело Пии и кивнула:
— Неужели мой вопрос настолько глуп? Как подобное чудовище смогло проникнуть...
Священник сердито окинул ее взглядом:
— Не приходит Он по первому зову, сестра...
Верадис подняла руку, и дьякон замолчал, постукивая ногой.
— Ксеносам неведомо уважение, — ответила старшая сестра. — А кто же мы, ежели не Его защита? Кто же мы, ежели не Его оружие? Уже дважды ты сталкивалась с врагами, не имея болтера, и дважды победила. Это такое же испытание нашей веры и мужества, как и любое другое. Неважно, где оно происходит.
Августа украдкой взглянула на сияющие витражные окна, вспоминая воительниц из камня, что охраняли ворота.
— Так наши сестры не потерпели неудачу?
— Судить не нам. — Верадис искоса посмотрела на священника. — Мы исполняем лишь то, что нам велит Его духовная суть. Ты можешь скорбеть по сестре Пии в свободное время, но сначала ты должна выполнить приказ.
— Есть, сестра.
— Не бойся, — продолжила Верадис, и ее лицо смягчила редкая улыбка, — сестра Пия стоит перед Троном с честью, отдав жизнь в битве. — Она взглянула на мертвого монстра, привлекая внимание Августы и подчеркивая свою мысль. — Мы можем лишь молиться о таком же благословении.