Абаддон поручил Тифу погрузить Чарадонский сектор во мрак анархии, однако кардинальский мир Алексистор не спешит подчиняться прихотям предательских захватчиков.
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
Алексистор был подобен умирающему телу: личинки Тифа уже копошились внутри и грызли сердце планеты. Мысль об этом взбодрила Странника так же сильно, как лицезрение полёта чумных мух в дыму и вой бесчисленных душ, погибших от мыслечумы.
«Ведьминское безумие», так недуг называли местные священники. Не очень-то элегантный термин для столь почётной болезни, однако, как полагал Тиф, он в достаточной степени удовлетворял ограниченные потребности в понимании смертных: большинство их уже были мертвы или погибали внизу, на улицах, среди бушующего моря заражённых; так какое это вообще имело значение?
Как только жалкий щит алексисторского святого иссяк, статуи кардинальского мира рухнули, разбились вдребезги своды его храмов, а святыни сгорели. Чересчур доблестные защитники гибли один за другим, погребённые среди вздымающихся орд тех самых душ, которые они думали спасти. Над этой планетой густым, как смог, облаком повисло отчаяние. Тиф наслаждался его кисловатым привкусом и молился, чтобы владыка Нургл получил от этого не меньшее удовольствие.
Однако работа ещё не была завершена. Она и привела Тифа на широкую площадь, расположенную на крыше собора Санктус Аболис в Городе Просителей. По этой же причине даже сейчас Тиф и его личный отряд продвигались вперёд под градом болтерного огня, который непокорно пробивался сквозь тучи мух и разрывал в клочья остатки некогда пышных садов.
До них доносились безумные крики, вопли и бормотанье с городских улиц. Эвакуационные транспорты Сестёр Битвы внизу уже потонули в океане раздувающихся трупов.
— На этот раз тебе не спастись, канонисса Йогильда, — пророкотал Тиф; его слова вызвали сочувственное гудение у Уничтожающего Роя.
Справа от Тифа Пагубные Владыки Гнилодушных Горлока неумолимо продвигались вперёд, невзирая на вражеский огонь. Под их тяжёлыми шагами трескались покрывающие площадь плиты. На утолщённой чумой броне искрили и разрывались болты, а из их собственных орудий в ответ вырывались потоки едкой слизи и шквалы снарядов с выгравированными на них рунами. Предательские залпы сбивали облачённых в доспехи защитников Алексистора, видимых лишь наполовину сквозь клубящуюся мглу.
Слева наступали Чумные Десантники из отрядов Шолга и Мюкуса, соревнуясь друг с другом в боевой мощи и перестреливаясь с Сёстрами Битвы; охряные статуи и святилища взрывались бурями вращающегося мрамора каждый раз, когда чей-то выстрел проходил мимо цели.
Тиф практически не думал о масштабе битвы. За свою жизнь он уже видел бесчисленное множество подобных сражений, а увидит ещё больше. Всё его внимание было поглощено одной-единственной властной фигурой со сверкающим в кулаке звёздно-белым клинком; той, чьи глаза сияли рвением, а голос, подобно гимну, продолжал звучать непокорно и громогласно, даже когда избранные Тифа пытались её сразить. К чему все эти усилия? Она должна была знать, что угодила в ловушку, что её время как символа сопротивления подошло к концу, что она больше не должна вдохновлять других. Но Йогильда до сих пор удерживала крышу собора. Йогильда не поддалась отчаянию, и её неповиновение ужасно раздражало Тифа.
Он положит этому конец.
Странник взревел и неуклюже кинулся в атаку. Йогильда тут же бросилась навстречу, и он высоко взмахнул «Жнецом людей». Тиф опустил ржавую косу, намереваясь оглушительным взмахом разрубить канониссу надвое, а она отпрыгнула назад, неестественно быстро, и отправила залп болт-снарядов прямо в его нагрудник! Он стряхнул с себя гильзы и накинулся на свою добычу, рубя «Жнецом людей» направо и налево. В какой-то момент лезвие косы рассекло пополам незадачливую целестинку и снесло голову мраморной статуи, но так и не дотянулось до шеи Йогильды.
Тиф разочарованно взревел, но рёв его вскоре перерос в гортанный смех: канонисса отошла к краю крыши, чтобы попытаться отступить. Странник замахнулся вновь. Удар обладал достаточной мощью, чтобы пробить наколенник рыцаря. Но каким-то чудом она парировала! Клинок в её руках вспыхнул белым огнём как раз в момент, когда пятки женщины уже находились за краем крыши. Стенания и вопли заражённых слились в проклятый хор: голоса внизу умоляли канониссу пасть в их объятия. Однако вместо этого Йогильда воззвала к измученным небесам.
— Император, дай мне силы исполнить волю Твою!
Затем, окружённая ореолом белого пламени, канонисса сделала выпад вперёд. Тиф испустил чудовищный хрип: светящийся клинок Йогильды прошёл сквозь защиту Странника и глубоко вонзился в его поражённую порчей грудь. До этого момента боль для Тифа оставалась воспоминанием, давно утраченным его новым обличьем, но обжигающий рёв ощущений, который он испытывал от удара клинком, не был сравним ни с каким чувством, испытанным им за последние столетия. Гниющая плоть почернела. Пылающий клинок плавил предательский доспех, заставляя благословенную чумой броню растекаться, подобно воску.
— Хватит! — взревел Тиф, собрав психическую мощь и приливной волной обрушив её на канониссу. Но, несмотря на это, даже когда ореол её света погас, даже когда её плоть отделилась от костей, а доспехи покрылись ржавчиной, взгляд Йогильды, полный вызова и готовности сражаться, продолжал прожигать Тифа так же яростно, как и её благословенный клинок.