Всем весом своего тела Торвек навалился на колдуна, лежащего на неровной поверхности переулка. Коленями он прижал руки псайкера, и закрыл тому рот, чтобы колдун не смог выплюнуть ни одного проклятия. Стоящий у входа в переулок Оллун нервно оглянулся назад. Торвек спешно, но проникновенно пробормотал молитву, после чего стремительно провел освященным кинжалом по толстой шее мужчины. Ровный, грамотно сделанный порез, из которого сразу же полилась кровь. Она заструилась по шее колдуна, стекла на улицу, а затем наполнила зловонную и забитую отходами канаву, где уже жужжали криптилиды.

Конвульсии псайкера прекратились, когда на передник Торвека брызнул последний фонтан кровавой пены. Он беззвучно выругался — улика! Конечно, они были готовы к этому, но, тем не менее, подобного Торвек мог бы и избежать. Если бы имперский прислужник, чей труп теперь лежал под ним, не оказался таким чертовски сильным, Торвек смог бы закрыть тому глотку как и планировалось. Придется Герте смириться с этим. Благослови ее Патермайн! Она крайне мастерски и быстро избавлялась от инкриминирующих следов и окрашивала даже самую неподатливую ткань. Герта была столь умелой, что старшие лидеры из других ячеек Гармонии Разума — даже из–за пределов Грезума, который являлся родным городом Торвека — просили её наставлений так часто, насколько это позволяла секретность.

Родной город. «Ненадолго», — подумал он, — «не сейчас, когда избавление было уже близко». Оно сулило лучшую жизнь для всех верующих Культа Гармонии Разума, а также, не в последнюю очередь, для Торвека, Герты с добрыми глазами и маленького звездного ангела, которого она вынашивала. Срок беременности быстро подходил к концу.

В конце переулка Оллун постоянно переминался с ноги на ногу. Казалось, что стоящий на стреме человек нервничал постоянно, по крайней мере, если рядом не было пастыря. Тем не менее, ушей и глаз лучше чем у Оллуна в ячейке не сыскать. Он работал на шлаковых полях в окрестностях Грезума, так что его зрение и слух были невероятно остры, иначе никак, ведь там охотились все возможные виды хищников.

— Ты закончил? — прошипел он находящемуся за спиной Торвеку. Оллун желал как можно скорее покинуть столь замкнутое пространство.

Отрывистым жестом Торвек показал наблюдающему ждать. Он прижал острие освященного кинжала ко лбу псайкера — все еще теплому и измазанному грязным потом — и достал из своей спецодежды испачканный клочок тончайшей ткани. Торвек сверился с незатейливым рисунком, выведенным на материи углем, и начал вырезать точно такой же на голове колдуна. Дабы порезы оказались зазубренными, он надавливал достаточно сильно, чтобы лезвие оставило следы на черепе под кожей, как и проинструктировал его пастырь.

Вскоре, рассечения на гладкой поверхности лба мужчины сложились в кровавое изображение глаза. Красное око повторяло оккулюс, который небрежно рисовал мелом на спинах задержанных псайкеров губернатор Грезума, пока его бойцы выстраивали людей для сопровождения в Черные Лагеря. Что еще важнее, вырезанный таким кровавым образом знак и аккуратный тонкий порез на шее несли все признаки недавних самосудных нападений, жертвами которых стали те, кто нес хоть малейший признак колдовства.

Смотря на свою работу, Торвек инстинктивно потер собственный лоб в том же месте, массируя небольшие костистые неровности и пытаясь согнать усталость. Пять священных гребешков были его наследием, которое он получил по прибытию Серен Патернозы — посланницы Звездных Детей. Несмотря на тупую боль, Торвек ощутил счастье; все случилось так, как и пожелал пастырь своим мягким голосом. Другие ячейки давали этому величественному человеку другие странные имена: Когноск или Виапатер, а для Оллуна он всегда был пастырем, однако Торвеку лично предложили обращаться к нему как к магусу.

Магус — блестяще проводящий касающиеся города дела — рассказал Торвеку и Оллуну о том, как растущие в численности войска губернатора по отлову ведьм получили в распоряжение какие–то новые иноземные технологии. Правитель города сказал своим советникам, что заключил договор с Адептус Механикус, но устройства не были похожи на работу техножрецов. Они имели гладкие и слегка обтекаемые формы. Подобного контакты магуса в Гармонии Разума прежде не видели. Эти пси-охотничьи отряды закованных в броню оперативников прочесывали опасные районы Грезума группами до пятидесяти человек, зачастую сопровождаемых толпой преисполненных ненавистью мирных жителей. Тут Торвек им симпатизировал, ибо сам люто ненавидел колдунов.

Многие верные братья и сестры из разбросанных ячеек Гармонии Разума присоединялись к охоте, помогая товарищам грезумцам искоренять эту мерзость, даже если остальные и не являлись верующими. «И тем не менее, представьте себе подобную бездумную толпу», — рассуждал магус, — «которая станет свидетелем явных и подлинных чудес, дарованных Культом Гармонии Разума. Что тогда? Смогут ли также понять и эти искатели ведьм, бывшие инструментами угнетателя? Все, что Серен Патерноза сделала, дабы спасти их, окажется бесполезно. Даже Звездные Дети могут стыдливо отвернуться от этого мира». О своем беспокойстве магос вещал с грустью, и Торвек жаждал сделать что–нибудь и помочь ему.

Даже простая мысль о короткой встрече с магусом наполняла Торвека теплом. С тех пор, когда его, еще мальчишку, благословила рука мужчины, он видел направляющий свет культа лично лишь несколько раз. Тем не менее, во время выполнения важной работы на благо культа в разуме часто возникал мысленный образ магуса. Хищение униформы, отслеживание маршрутов дозорных и разведка потенциально новых убежищ — все это выполнялось под ободряющим взором очей магуса на задворках сознания. Торвек в шутку говорил сам себе, что магус наблюдает за его деяниями через глаза своих служителей. Однако, учитывая все те чудеса, которые мужчина уже совершил, кем был Торвек, чтобы с уверенностью говорить как все обстояло на самом деле?

«Псайкеры», — пронеслась в его голове горькая мысль. Деспотичные владыки Грезума стремились купить покорное повиновение мирных жителей путем отлова ведьм, и в то же время лелеяли собственных ручных колдунов. За последнее время случилось так много чисток, но из–за того, что угнетатели посылали охотников на ведьм прочесывать все более обширные территории и получали иноземные технологии, возрастала и угроза безопасности ячеек Гармонии Разума. Осенение Культа Гармонии Разума столь большим количеством рабочих с явными чудесами было благословением, или, как назвал это магус, предзнаменованием. Знаком. Спустя все эти поколения приготовлений, наконец явилось знамение.

— Пошли, — отрывисто сказал Торвек Оллуну. Тот подбежал к месту, где они бросили тело псайкера, и вместе слились с тьмой осыпающихся закоулков. Торвеку нравился этот жилистый мужчина, которого удостоили фиолетовым цветом едва скрытых волос.

— Ненавижу это место, — выплюнул Оллун. — Зачем нам нужно было так далеко тащить колдуна сюда? Тут земля Короля Яррана, даже шлаковщики вроде меня в курсе! Старый контрабандист уже убивал силовиков прежде. Если поймает здесь и нас, то дважды думать не будет.

— В том–то и дело. Ты же доверяешь магусу, пастырю, разве нет?

Оллун ужаснулся.

— Да! Конечно же доверяю, ты ведь знаешь это!

— Подумай вот о чем. Культ поймал этого иноземного имперского колдуна, когда тот что–то вынюхивал около личных покоев пастыря, верно? Поганого мыслешпиона находят здесь, «зарезанного линчами» (прим. Сокращенно от линчевателей). Теперь у нас есть лояльность толпы, которая убедится, что его нашли охотники на ведьм.

— Но ведь Король Ярран не какой–то там бандюган, через которого губернатор может просто перешагнуть. Охотники на ведьм придут сюда, и начнется война.

— Именно, начнется, — ухмыльнулся Торвек и похлопал по спине своего друга-лохмотника, когда на того снизошло понимание. — Вот оно, Ол, наконец–то происходит, при нашей с тобой жизни! Угнетатели будут вырезаны!

— Патермайн! — выдохнул Оллун. Его лицо осенила восторженная улыбка, обнажившая мерцающие острые зубы желтого цвета.

+++

Спустя меньше чем через неделю, Грезум запылал. Торвек затрепетал, когда по всему континенту неутомимые агенты Серен Патернозы раскрыли карты и явили себя единым народом. Грезум бился в муках войны между губернатором города и огромными ресурсами криминальной подпольной империи Короля Яррана. Их старые закулисные договоренности утонули в крови. Огонь охватил не только этот город. Со своей точки обзора на высоком окне брошенного факторума, Торвек видел по меньшей мере три горящих города-спутника. Как же он хотел, чтобы его дедушка мог увидеть зрелище собственными глазами без век и ощутить этот момент. Под Торвеком ненадолго вспыхнули фиолетовые искры. Наконец, настал час вознесения.

Его идеально исполненное убийство-обманка имперского следователя удостоилось высокой похвалы. Теперь он возглавлял первый открытый удар культа по угнетателю.

Торвек крался по заброшенному факторуму, а за ним, словно маслянистые тени, скользили бойцы его ячейки. К тому времени, как они бесшумно высыпали из задней части погрузочной платформы, рядом с Торвеком кралось уже почти тридцать посвященных братьев и сестер Культа Гармонии Разума, промокающих в сумерках под грязным дождем. Выглядели они как сброд, их измазанные грязью рабские спецодежды скрывали украденные бронежилеты.

Однозарядные ружья, бруталистического вида автоматы и даже антикварные охотничьи аркебузы — все это так плохо сочеталось друг с другом в плане скорости огня. Культисты были совершенно не похожи на почетный караул губернатора из недавних пропагандистских роликов, которые изрыгал угнетатель. Снятые бойцы в опрятной выглаженной униформе находились на стрельбище, где вели огонь из своих новых плазменных длинноствольных винтовок модели «Грезум». Похищенные из покоев губернатора видео-отчеты также показывали его обманывающим городских богачей сказками о новых покровителях. Он трепался о лучшем вооружении для ополченцев города-государства, иноземных инвестициях и всемирном единстве.

Целью Торвека был внешний оборонительный пост городского ополчения. Малозначимость объекта сделала его идеальной мишенью. Внутри конкретно этого поста у них еще не было своих людей — внедрение в политизированные группы, где места раздавались родственникам, оказалось сложной задачей — но для решения проблемы всегда найдутся пути, как сказал им магус. Согнувшийся у ворот внешней границы поста Торвек подал сигнал.

Сестра Регенн, чьи ангельские пурпурные черты лица скрывал шлем ополчения, вставила свою карточку-пропуск в медное устройство для считывания. Пальцами в перчатках она набрала код, получение которого стоило жизни неверующему коллеге Торвека. Пройдя дальше, она мимоходом прикрыла блокировочный механизм, позволяя тяжелым воротам закрыться за ее спиной, и с присущей ей неуклюжестью подошла к двери поста. Регенн без утайки взглянула вверх на пикт-прибор в форме черепа, расположенный над входом. Из собственных смен на других постах она знала, что за изображением с камеры следят, и находящиеся внутри потребуют от нее произнести по воксу постоянно меняющуюся кодовую фразу для этого объекта. Регенн театрально постучала по боковой стороне закрытого шлема, идеально передавая жалость и утомление вперемешку с досадой, как будто бы у нее сломалась вокс-бусина. Спустя мгновение, главный вход оборонительного поста открылся.

Торвек почувствовал, как время замедлилось.

Для разговора с Регенн наружу вышли два ополченца-охранника. Они выглядели уставшими, нервными и невыспавшимися. Кровопролитная городская война еще не достигла этой зоны, но охранники все равно стояли в бесконечных караулах без надежды на смену. Ополченец покрупнее успел криком обругать Регенн, прежде чем та достала свой пистолет и выстрелила. Лицо охранника исчезло в грохоте крупнокалиберных пуль, а задняя часть его шлема взорвалась потоком крови, мозгового вещества и острых осколков кости.

Второй ополченец не развернулась и не убежала, что удивило Торвека, но женщина все равно была обречена. Собратья Торвека по ячейке хлынули волной из тел через ворота, в которые Регенн вставила скремблирующий эмиттер, что не дало им замкнуться. Охранник застрелила культистку из некоего плазменного пистолета с тонкой передней частью, который Торвек не смог узнать, но затем потратила слишком много времени, неловко провозившись с контактом вокс-бусины. Преданные освободители Гармонии Разума разорвали ее на части.

Один из членов отряда Торвека забрал карточку-пропуск из мертвой руки Регенн, бросив на тело лишь мимолетный взгляд. Она была благословенной мученицей, но восстанет вместе с остальным, когда прибудут Звездные Дети. Ее действия позволили разорвать связь между этим постом и столицей, что выманит силы губернатора к безлюдной окраине и оставит целый город на милость Гармонии Разума, чьи культисты ждали в древних канализационных сетях под землей.

Карточка-пропуск открыла главный вход оборонительного поста, и отряд Торвека ворвался внутрь, посылая град выстрелов. Двоих бойцов немедленно скосил ответный огонь, стремительные потоки голубой плазмы превратили их в факелы. Вонь горелой плоти воинов окатила следующих за ними бойцов, которые с криками и шипением бросились врассыпную от своих умирающих братьев по ячейке.

Внутри связанных между собой пунктов управления, помещений связи, оружейных и казарм вспыхнул свирепый бой. Гораздо более ожесточенный, нежели ожидал Торвек. Двадцать или около того страдающих от недосыпа охранников должны были сразу же заметаться, но вместо этого, они закрепились у помостов, прикрывая друг друга с таким умением, которого Торвеку видеть еще не доводилось. Множество ярых бойцов культа пало под огнем ополченцев, их туловища и головы ярко вспыхивали от залпов плазменных импульсов. Тем не менее, единая сплоченность охранников не могла спасти их, точно не от таких решительных освободителей как Торвек. Его братья и сестры с грохотом обрушивали на позиции ополченцев шквал огня из автоматического оружия, тронутые ангелами когти раздирали глотки, а ножи вновь и вновь вонзались в глаза, сердца и легкие.

Из отряда Торвека выжило едва ли десять воинов, и он не разделил их радостных восхвалений, когда культисты наконец одолели поборников угнетателя. В его разуме роились мысли о том, что все внутри этого оборонительного поста оказалось не таким как должно было быть. Ополченцы использовали несоразмерное количество нового плазменного вооружения, которым, как они считали, вооружалась лишь почетная стража губернатора. А ведь это отдаленный оборонительный пост, где служило отребье, и при этом они сражались с такой беззаветной сплоченностью. Что дальше, личные преторианцы губернатора? В голове возникла еретическая мысль: вдруг Культ Гармонии Разума недооценил угнетателей? Из нагрудного кармана лежащего у ног Торвека ополченца торчала небольшая заляпанная книжка, выше которой продолжала течь кровь, льющаяся из изорванного обгрызка, в который превратилась шея мужчины. Торвек начал бездумно листать пожелтевшие страницы, пытаясь привести мысли в порядок.

«Есть единство, частью которого можем стать все мы,» — прочел он, — «более важная цель. Высшее благо.»

В разуме Торвека открылись темные глаза магуса.