Арен Бестер выскользнул из дверей «Дыры Хагена» и прислонился к стене. В некогда зелёном бронекостюме, который выцвел и покрылся пятнами за годы использования, он слился с сумеречными тенями Дырищи. Окружающие здания освещал только изливавшийся из зарешеченных окон и узкого дверного проёма свет. Поселению в подулье едва хватало энергии, чтобы отопить и осветить центральные жилые дома на несколько часов «днём», не говоря уже об удалённых улочках и переулках ночью.

Старый охотник за головами сделал последний длинный глоток прихваченного «Дикого змея», а затем бросил пустую бутылку в переулок. Тёмная жидкость обжигала горло, и он почувствовал, как мёртвая змея с донышка проскользнула мимо миндалин. «Наверное, я напился, — подумал он, — потому что последний большой глоток показался приятным на вкус». Почесав жёсткие тёмные волосы на шее, Бестер машинально проверил оружие — цепной меч на бедре и дробовик за спиной. Остальное он может проверить позже.

Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы не упасть. Тускло–серая стена позади него некогда гудела энергией, но это было в давно забытые времена, когда улей Примус не достигал даже мили в высоту. Купол, теперь служивший домом для «Хагена» и поселения Дырища, являлся жемчужиной в короне молодого улья, его жители работали на износ за оборудованием, чтобы дворяне разбогатели. Но время и тяжесть улья в десять миль высотой задвинули этот некогда великолепный, а теперь потрескавшийся и осыпавшийся купол в глубины подулья.

Немногие из благородных домов города–улья соизволяли спуститься в эти дни в Дырищу, не говоря уже об изнеженной знати с высот шпиля. Ну, если только они не сбились с пути истинного или не были вынуждены бежать от врагов или семьи, что часто являлось одним и тем же. Примерно таким окольным путём попал сюда и Бестер. Он оказался слишком шумным для серьёзных лидеров дома Ван Саар, и после очередного продолжительного и дорогого пьяного загула, любящая семья, наконец, вышвырнула его.

Он выбрался из сточной канавы единственным возможным для себя способом — избивая всех желающих в бойцовских ямах. Со временем он стал известен в подулье и, в конце концов, добрался до «Хагена». Насколько Бестер знал, этот притон всегда назывался «Дырой Хагена», хотя сам Хаген вот уже несколько веков как умер. Каждый новый владелец пытался дать своё имя, но постоянные посетители — одни наёмники — настояли на том, чтобы называть каждого бармена Хагеном, и поэтому название сохранилось.

«Дыра» служила баром для наёмников почти с тех самых пор, как получила имя Хагена. Вероятно, поэтому такое захудалое местечко протянуло так долго. Оно не представляло собой ничего особенного. На самом деле оно являлось ничем иным как заброшенной электроподстанцией на окраине купола. Лопнувшие кабелепроводы и потрескавшиеся трубы протянулись по потолку и стенам, заставляя и так небольшие помещения казаться ещё теснее. Металлические решётки покрывали лабиринт ржавых труб под ногами, а оставшиеся пустоты заполнял накопившийся за сотни лет мусор, застывший в коричневый осадок благодаря пролитой выпивке и крови.

Хаген — последний Хаген, если это вообще было его имя — не столько подметал по ночам пол, сколько сгребал слизь под решётку.

Несмотря на весь упадок, присутствие наёмников способствовало постоянному притоку бандитов нижнего улья в поселение и бар, поэтому дела заведения шли стабильно неплохо. Они приходили найти дополнительные мускулы для сражений или проводников для поиска сокровищ за пределами Белых Пустошей. Иногда они появлялись в городе, чтобы сделать себе имя, сбив спесь с известного наёмника. Как правило, единственное имя, которое они получали, было высечено на надгробном камне.

Бары наёмников были священными местами для тех, кто и морды крысокожего не дал бы за то, чтобы забесплатно лезть в дела домов или банд. Для наёмников «Дыра Хагена» стала местом ведения бизнеса, источником выпивки и других физических удовольствий. «Дыра» была местом, где вы продавали свои услуги и где тратили или проигрывали вознаграждение. Она была домом вдали от дома. Никакой бандит или громила не мог выиграть бой внутри «Дыры Хагена». Ни один бандит даже не пережил бой в «Дыре». Наёмники защищали свою собственность. Они заботились о Хагене и его «Дыре».

Бестер полез в карман облегающего боевого костюма и вытащил помятую пачку токс–папирос. Осталась всего одна. Проклятье. Он закинул её в рот и отправил скомканную пачку к выброшенной бутылке. Когда он зажёг свисавшую с губ папиросу, ему показалось, что он увидел движение в зданиях через улицу. Он переключил аугметический глаз на ночное видение и присмотрелся.

Напротив «Дыры» располагались развалины древнего механического цеха. Огромная взорванная археотековыми мусорщиками пробоина зияла в передней стене, и мастерскую ободрали как липку задолго до появления Бестера.

Теперь, когда он перебрал «Дикого змея», она казалась хорошим местом для ночёвки. Новая вспышка движения привлекла его внимание к отверстию в стене. Он настроил яркость глаза и всмотрелся в мастерскую, но ничего не увидел. Он проверил крышу. Снова ничего. Всего несколько крыс носились по кабелепроводам, которые протянулись от «Дыры Хагена» ко всем окружающим зданиям.

Наёмник на личном опыте знал, что эти кабели больше не проводили энергию. Он достаточно часто ползал по ним, чтобы избежать внимания стражи или миновать ворота Дырищи по скрытому аварийному туннелю под «Хагеном». Всю проводку там также давно растащили. Наряду с деталями оборудования и брошенным оружием, медная проволока являлась почти самым ценным археотеком, который улевик мог найти в осевшем куполе.

В почти такой же отравленный ночной воздух Дырищи из открытого дверного проёма повеяло резкими запахами пота, нечистот и «Дикого змея», вернув Бестера к действительности. Его едва не вырвало от зловония, и он, сглотнув желчь, забыл о подозрительном движении в потенциальной ночлежке. «Дыра» пахла смесью солёного уксуса, топливных паров и заплесневелого мёда улья. Аромат прилипал к волосам в носу и сохранялся ещё долго после того, как вы покинули бар.

Оставляя зловоние позади, Бестер направился через улицу к заброшенной мастерской, собираясь проведать незваного гостя. В любом случае пришло время уносить ноги, пока приятели по карточному столу не пришли забрать свои деньги. Он сказал товарищам, что должен выйти наружу и глотнуть «свежего» воздуха. Но на самом деле причина заключалась в выигранных трёх сотнях кредитов, и он знал, что Скрид, Бедди и Данго не позволят ему выйти из игры, пока не вернут деньги, но ему нужны были эти кредиты, чтобы рассчитаться с Джерико. Сегодня Бестер не собирался возвращаться в «Дыру».

Нет, пришло время поспать, но, похоже, прежде чем он сможет расположиться на ночлег, сначала придётся выгнать скваттера. Он подкрался к отверстию в стене и заглянул внутрь. В аугметическом глазе разграбленная мастерская светилась в зеленоватых оттенках, а на краю обычного глаза вырисовывались и танцевали тени, придавая помещению жуткую и потустороннюю атмосферу, но Бестер привык к необычной двойственности и давно обнаружил, что тени часто предоставляли больше информации, чем резкий и чёрно–зелёный мир ночного видения.

Пока он осматривал помещение, тени из бесформенных пятен превратились в ряд сфокусированных изображений. Пол мастерской покрывали перекрученные куски металла, некогда удерживавшие оборудование. Дальняя стена была обожжена огнём и лазерными разрядами. От угла до угла по диагонали протянулась трещина. Сбоку наверх вела полуразрушенная каменная лестница.

Тень на лестнице резко переместилась, когда Бестер посмотрел на неё. Он повернул голову, чтобы осмотреть незваного гостя глазом ночного зрения, но снова ничего не увидел.

— Чертовски быстро, — пробормотал охотник за головами. Прежде чем шагнуть внутрь Бестер потянулся за плечо и вытащил дробовик. Он передёрнул затвор и крикнул:

— Я ничего не имею против тебя, но это — моё место. Немедленно убирайся и мне не придётся стрелять в тебя.

Он внимательно слушал, но ответом было только эхо. Что бы ни перемещалось наверху, оно было быстрым и тихим, и, похоже, любило держаться в тени. Возможно, это была просто крыса. Большая крыса. Не было секретом, что крысокожие приходили в город. Бестер даже видел несколько наёмников–крысокожих, которые работали проводниками по подулью. Он нормально относился к ним, но это было его место.

Он подкрался к основанию лестницы и всмотрелся в темноту наверху. Мелькнула фигура размером с человека, оставив на зелёном фоне ночного видения только чёрную полосу. Бестер выстрелил. Вспышка на мгновение превратила зелёный мир в ослепительно белый. Ему показалось, что обычным глазом он увидел что–то чёрное и развевающееся, похожее на крылья или плащ.

Бестер перезарядил дробовик и стал подниматься по лестнице. Он сморгнул остаточное изображение после выстрела, снова активировал нормальное видение и включил прикреплённый к стволу оружия фонарик.

— Давайте посмотрим, как вам понравится свет, господин Тень! — крикнул он. Пока Бестер поднимался по лестнице, он ещё дважды выстрелил, и только затем ворвался в верхнюю комнату. Он быстро развернулся, освещая фонариком помещение. И снова никаких следов. Даже движения в тенях.

Он поднял дробовик, собираясь зарядить новый патрон, и тогда увидел её. Над ним зависла чёрная фигура. Она схватила оружие за ствол и подняла Бестера в воздух, оторвав от пола. Он нажал на спусковой крючок, но в обойме не осталось ни одного патрона.

Существо впечатало Бестера в потолок. Он отпустил дробовик и упал на пол. Перекатившись в сторону, чтобы избежать немедленной атаки, он услышал за спиной грохот и свет погас. Охотник за головами встал, снова переключился на ночное зрение и вытащил цепной меч. После лёгкого движения вдоль клинка завизжала цепь.

Дробовик валялся посередине комнаты. Ствол смяли и согнули пополам. Рядом лежал разбитый фонарик. Он осмотрелся, но увидел только неровное отверстие в потолке, которое вело на крышу. Бестер снова посмотрел на согнутый дробовик и затем на отверстие, куда ему предстояло лезть, чтобы последовать за увиденным зверем. Следующее решение легко далось закалённому битвами наёмнику.

— О’кей! — крикнул он. — Здание остаётся за тобой. Я могу поспать где–нибудь в другом месте.

Цепной меч всё ещё скрежетал в руке, и Бестер направился забрать сломанный дробовик, бормоча себе под нос:

— Чем бы ты ни было потребуется больше, чем ночной сон, чтобы я решил продолжать выяснять.

Когда охотник за головами наклонился подобрать оружие, он почувствовал движение в тенях. Он вскинул цепной меч в сторону дыры в потолке, но было уже поздно.

Фигура напала сквозь отверстие, схватила Бестера за шею и руку с мечом, и потянула вверх. Бестер, наконец, смог увидеть лицо напавшего существа, но считанные мгновения спустя державшая его ниже подбородка рука дёрнулась и сломала ему шею с громким треском. Всё ещё визжащий цепной меч выпал из пальцев мёртвого наёмника, провалился в отверстие и упал рядом дробовиком в комнате внизу.

Солнце струилось мимо толстых велюровых занавесок — неизвестной и ненужной роскоши в бессолнечных глубинах города–улья — и вспыхивало на золотистых нитях шнуров, свисавших петлями вдоль окон. Сияющий свет падал на спину Геронтия Хельмавра, лорда улья Примус, и, следовательно, правителя всей Некромунды. Хельмавр обычно гордо возвышался надо всеми, и благодаря политической власти и экономической в глазах остальных мощи обладал едва ли не ростом полубога, теперь же он расположился, обхватив голову руками и почти свернувшись в клубочек, на одном из расставленных под окнами мягких кожаных диванов.

Благодаря своему положению на вершине шпиля лорд улья Примус привык и к бьющему в спину солнцу и богатым апартаментам имперских покоев. Более того он обладал этим по праву первородства. Дом Хельмавр правил Некромундой во имя Императора с незапамятных времён. Сам Хельмавр правил несколько сотен лет, долголетие было просто ещё одним товаром, который легко предоставляли богатство и власть.

Но насколько ярко светило солнце в этот великолепный день настолько же в мрачное настроение погружался лорд Хельмавр, глядя на жуткую сцену перед собой. Ему и в лучшие времена было непросто сохранять ясность ума, но сегодняшние переживания угрожали стать последней каплей. Хельмавр не привык к виду трупов и крови — по крайней мере, в своём доме. Убийство не было чем–то необычным — многие дворяне погибали от клинка ассасина или пузырька яда, вылитого в тарелку супа, но такие смерти были чистыми, даже искусными и являлись общепринятой практикой в благородных домах шпиля. Однако жестокие убийства принадлежали миру за пределами Спиральных врат. Насилие являлось повседневной практикой в городе–улье и образом жизни в подулье. Подобное насилие было чуждо имперскому дворцу.

И всё же оно снова пришло сюда.

Хельмавр понял, что хихикает от нелепости сцены, и попытался взять себя в руки. Убийство не являлось поводом для веселья.

На бархатном ковре у его ног лежал мёртвый дворцовый гвардеец. Окружавшая тело лужа крови уничтожила большую часть вплетённой в ткань эмблемы дома.

— Его следует заменить, — произнёс лорд, указав на ковёр. Четверо помощников, которые всегда толпились вокруг него, словно мотыльки вокруг пламени, быстро сделали краткие записи в четырёх разных блокнотах. — И полагаю, что нам придётся нанять несколько гвардейцев.

Ещё один маленький смешок сорвался с его губ.

Половина тела второго гвардейца лежала на кровати из красного дерева с балдахином, которая стояла напротив через комнату. Он был перерублен пополам, возможно, когда бросился на нападавшего. Кровь ещё капала с шёлковых простыней на пол, где лежала вторая половина и ноги гвардейца. Хельмавр понял, что, скорее всего, кровь пропитала шёлковые простыни и перину. Вся кровать пришла в негодность.

— Какие расходы, — пробормотал он.

Подробности. Вот что говорили ему врачи. Концентрироваться на небольших подробностях. Он должен постоянно тренировать разум, чтобы уметь сфокусироваться.

— Уничтожить кровать, — приказал он помощнику. — Или ещё лучше почистите её и отправьте лорду Таю в подарок на день рождения.

Помощники яростно записывали. Не важно был сейчас у лорда Тая день рождения или нет. Никто из помощников Хельмавра никогда не противоречил своему господину.

Хельмавру не давала покоя какая–то ужасная подробность. Он чувствовал, что близиться какая–то важная встреча или что–то подобное с его обязательным участием. Дело было в том, что он редко помнил, где должен находиться в течение дня или, если на то пошло, что произошло на последней встрече. Помощники держали его в курсе подробностей, о которых он часто забывал, но обязанностью королевского камергера было отслеживать его ежедневный маршрут и проверять, чтобы Хельмавр не пропустил ни одной важной встречи.

Но сегодня это было невозможно, что делало происходящее ещё невыносимее. Третье и последнее тело в комнате принадлежало Стиву Харперу, королевскому камергеру Геронтия Хельмавра и его самому верному слуге. Битва за жизнь камергера, видимо, была ужасной. Его буквально изрубили до смерти. Отрубленные руки и ноги лежали под странными углами возле тела, образуя на полу грубую букву «W». Хельмавр не знал, означало ли это что–либо, но в любом случае велел помощникам обратить на это внимание.

И всё же больше всего Хельмавра расстраивала голова камергера. Макушка была отпилена и большая часть её содержимого разлилась по полированному дереву. Правда, в отличие от двух гвардейцев вокруг расчленённого камергера было очень мало крови. Конечно, ведь в нём было больше механизмов, чем плоти. Стив находился рядом с Хельмавром с самого начала и никакие расходы не считались чрезмерными для продления жизни доверенного советника. Но на этот раз не было никакой возможности спасти Стива. Его заблудший сын позаботился об этом. Повреждения оказались слишком серьёзными даже для врачей и аугметистов лорда Хельмавра.

Прервав размышления, Хельмавр заметил, что гвардейцы, которые обыскивали комнату, закончили поиски. Они нерешительно подошли к своему господину и ожидали дальнейших приказов.

— Что? — спросил Хельмавр, подняв взгляд.

Гвардейцы переглядывались и тянули время. Наконец заговорил сержант:

— Мы не нашли его, милорд, — сказал он.

— Не нашли что? — спросил Хельмавр.

Смущённый сержант показал на камергера:

— Королевский камергер… хм… он… его…

— Ах да, его! — воскликнул Хельмавр, когда один из помощников наклонился и зашептал ему на ухо. — Нет, я и не ожидал, что вы найдёте. Впрочем, не стоит забывать о подробностях. Не стоит упускать их из вида. Уверен, маленький ублюдок забрал его с собой.

Он поднялся и направился через бывшие покои своего сына, отшвырнув по пути к двери пинком ноги Стива.

— Уберите этот беспорядок! — не оглядываясь, крикнул он. — Уверен, что есть важные вопросы, требующие моего внимания.

Да, жестокая смерть снова пришла во дворец лорда Хельмавра. И снова казалось, что его одержимый убийствами сын Арманд сбежал, оставив позади кучу тел. Но на этот раз заблудший мальчишка и в самом деле зашёл слишком далеко. Сын обокрал отца и это Хельмавр простить не мог. Он шагал по коридору. Помощники спешили за ним, стараясь не отстать и лихорадочно записывая имена советников, которые немедленно должны были предстать перед его светлостью.

Кэл Джерико стоял, широко расставив ноги, высоко над Дырищей. Длинное кожаное пальто развевалось вокруг его ног, обдуваемое ровным потоком воздуха из трещины в воздуховоде. Он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть раскинувшееся внизу поселение сквозь пару инфракрасных очков, которые держал одной рукой у глаз. Другая рука покоилась на рукояти лазерного пистолета на поясе.

Джерико тщательно выбрал место для засады, оно располагалось над перекрёстком, мимо которого не мог не пройти Свенд Гундерсон, изгой и бандит из дома Орлок. Если, конечно, можно было доверять информации Деринди. И к тому же потрескавшийся воздуховод придавал ожидавшему Джерико героический вид.

— И сколько ты собираешься так стоять? — спросила Иоланда.

Кэл оглянулся. Дочь лорда Каталла, ставшая лидером банды Эшеров, а затем охотником за головами перебрасывала меч из руки в руку.

По выражению её лица Кэл понял, что при необходимости она готова использовать оружие и на нём.

— Пока не увижу, как Свенд идёт по улице, — ответил он, снова поднеся очки к глазам.

— Или пока он не заметит нас и не смоется, — добавил Скаббс. — Мы не на показе мод, Кэл. Тебе не обязательно позировать.

Кэл повернулся к своему давнему напарнику, который ковырял одну из бесчисленных болячек на уродливом лице.

— Много ты знаешь о показах мод, — усмехнулся он. — Послушайте, вам обоим стоит знать одну вещь об охоте за головами: стиль и внешний вид значат не меньше, чем сила и храбрость.

— В твоём случае, Кэл, всё дело в удаче, слепом везении, — сказала Иоланда. Она убрала меч в ножны и выхватила защитные очки Кэла. — Дай мне посмотреть.

Она отодвинула смуглого охотника за головами и встала над перекрёстком.

Ошеломлённые Кэл и Скаббс смотрели в тишине, как ветерок из треснувшей трубы развевал сзади набедренную повязку Иоланды, показывая соблазнительные проблески внутренней стороны бедра. Видимо, она почувствовала движение тёплого воздуха вдоль ног, потому что мгновение спустя Иоланда сменила героическую позу и отошла от трещины.

Кэл глубоко вздохнул, выбрасывая увиденное из головы, и снова собрался с мыслями.

— Ты когда–нибудь думала, Иоланда, что, возможно, именно стиль и изящество приносят мне удачу? — спросил он, сев на воздуховод, чтобы передохнуть. — Выглядеть хорошо — тяжёлая работа. Я должен что–то получать за это, разве не так?

— Кроме всех женщин, ты хотел сказать? — спросил Скаббс.

Кэл кивнул.

— Да, кроме всех женщин. — Он хлопнул Скаббса по макушке, немедленно пожалел об этом и стал искать, обо что вытереть руку. В конце концов, он сдался и вытер её о ноги Скаббса, оставив на ладони что–то немного менее липкое и грязное.

— Хорошо, — сказал Кэл. — Пока Иоланда наблюдает за Свендом, было бы неплохо повторить план в последний раз. Если верить Деринди, наш бандит из Орлоков скрывается в старой дыре в Белых Пустошах. Но сегодня он должен отправиться в поселение и забрать у Деринди припасы.

— А что если Деринди соврал нам, чтобы мы его отпустили? — спросила Иоланда. Она присела на краю воздуховода, подальше от трещины, и наблюдала за дорогой.

— Я думал об этом, — ответил Кэл. — Но не похоже, что Деринди настолько умён, чтобы обманывать нас. И если он это сделал, то найти его будет не сложнее, чем в первый раз.

Джерико достал лазерный пистолет и начал стволом чертить карту в пыли.

— Значит, для встречи с Деринди Свенду нужно пройти перекрёсток прямо под нами. Когда он выйдет на перекрёсток, я спрыгну перед ним, а Иоланда спрыгнет сзади…

— А куда иду я? — спросил Скаббс. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть карту, и его вонь обдала Кэла, словно порыв горячего ветра из воздуховода.

— Задница Хельмавра, — сказал Джерико. — Встань с подветренной стороны. Как ты можешь выслеживать что–то, когда так плохо пахнешь?

Он прогнал крысокожего полукровку на шаг назад и продолжил чертить пистолетом.

— Как я собирался сказать, ты, Скаббс, спрыгнешь с этой стороны. Так мы перекроем три пути отступления, тогда Свенду придётся бежать по улице, которую мы уже заблокировали, и он окажется в ловушке. Если немного повезёт, он сдастся, и мы получим полную награду.

— Он идёт! — воскликнула Иоланда. Она отбросила защитные очки и обнажила меч.

— Помните, — произнёс Кэл, — за живого Свенда награда в три раза больше, поэтому если он попробует сбежать, то стреляйте, чтобы ранить, а не убить.

Он встал.

— Хорошо, Скаббс, Иоланда, на позиции.

— Хм, Кэл? — спросил Скаббс.

Кэл отряхнул пыль, прежде чем посмотрел на него.

— Что случилось, Скаббс?

— Не злись на меня, но Иоланда уже ушла.

Кэл посмотрел на пустое место, где миловидная, но смертоносная бывшая предводительница банды сидела на корточках несколько секунд назад, и в этот момент услышал внизу характерный треск выстрела из лазерного пистолета.

— Дерьмо, — выругался Кэл. Он достал второй пистолет и спрыгнул с воздуховода. — План «И» во всей своей красе.

Выстрел из лазерного пистолета Иоланды эхом разнёсся по опустевшим улицам. Что–то свалилось с трубы над её головой. Когда оно ударилось об улицу прямо перед ней, какой–то предмет покатился в давно ставшие визитной карточкой подулья обломки. Объект у её ног был примерно в метр длиной, коричневым, пушистым и безголовым. На теле виднелись обнажённые участки кожи, показывая старые раны от сражений и болезней, которые так никогда и не зажили.

Это была крыса. Её напугала вшивая крыса улья. Хорошо, что Кэла и Скаббса не было рядом, и они не увидели, как она перепугалась. Видимо её привычная паранойя превзошла сама себя. Тупой Джерико. Она вспомнила, что это он во всём виноват. Когда Немо снова занялся ими, даже крыса могла представлять опасность. Иоланда пнула обезглавленную крысу в кучу обломков.

Именно тогда она и увидела её. Голову. Но вовсе не голову крысы. Она бросилась вытаскивать её. Это была человеческая голова с плотно завитыми тёмными волосами. У Иоланды возникло болезненное чувство в животе, когда она подошла поближе. Не от шока лицезрения человеческой головы. Она и сама немало их принесла в офисы гильдии в качестве доказательства для вознаграждения. Нет, она была абсолютно уверена, что узнала эту конкретную голову, хотя и видела только её затылок.

Она подняла голову, чтобы посмотреть получше. Большую часть кожи и мышц изгрызли крысы, оставив ужасную кровавую мешанину. Но густые чёрные локоны с грубой структурой стальной стружки, а также золотые зубы, отчётливо видимые в оставшемся без губ рте, подтвердили опасения Иоланды. Это была Бедди Бор’Вик.

Иоланда внимательно изучила голову, пытаясь понять, что произошло с её коллегой, охотницей за головами. Череп, похоже, был не повреждён, а остатки кожи не имели никаких прожжённых отверстий или следов ожогов. Возможно, Бедди подстрелили в туловище, а голову отрубили позже.

Она осмотрела следы разреза. К счастью крысы не успели добраться до шеи. Разрез был ровным, но не прижжённым. То есть не лазерный пистолет, силовой меч или лазерный скальпель. Также он был слишком чистым для цепного меча. И у кого, или чего, хватило умения сделать такой ровный разрез, используя силу одних рук?

Иоланда открыла рюкзак и вытащила испачканный кровью матерчатый мешок. Она положила туда голову Бедди и убрала в специальное отделение в рюкзаке. Она посмотрела на груду щебня, которая полого поднималась к крыше, где она подстрелила крысу. Видимо, местные головорезы и воры сложили обломки для облегчения бегства. Она использует их для другой цели. Пришло время заняться крышами и найти убийцу Бедди. Или хотя бы остальную часть Бедди.

Крысы бросились по трубам прочь, когда Иоланда поднялась на вершину кучи. Она подтянулась и залезла на крышу. Выпрямившись и положив руки на бёдра, она осмотрела с возвышения этот участок купола. Всё выглядело точно так же, как и любая часть Дырищи. Некогда великолепный купол теперь являл собою немногим больше, чем частично обрушившиеся здания и крысы. Очень и очень много крыс.

Иоланда решила проследить за ними. Если где–то поблизости есть тело, то паразиты найдут его первыми. Она посмотрела на ряды труб, которые протянулись через улицу до следующего здания. Именно по ним бежала с головой Бедди убитая крыса, пока не лишилась своей собственной. Они выглядели достаточно прочными, и охотница за головами заметила в пыли следы, принадлежавшие недавно проходившим здесь паразитам человеческого происхождения, и решила рискнуть.

Она легко пробежала по трубам и спрыгнула на крышу с другой стороны. Судя по огромным выхлопным трубам, поднимавшимся из здания до самого купола, она попала на какую–то старую фабрику. Крысы уже убежали, но от трубы вёл кровавый след, видимо, оставленный крысой с головой Бедди. Она пошла по нему и, миновав очередной ряд труб, оказалась на большой плоской крыше с пробитым посередине отверстием.

От отверстия вели два кровавых следа: новый, по которому она пришла и оставленный головой в её рюкзаке, и старый, начинавшийся с другой стороны дыры. Не было видно никакого тела, и вокруг стояла жуткая тишина.

Иоланда вытащила из постукивавших по голому бедру ножен меч. Пока она осматривала крыши, вторая рука легла на рукоять лазерного пистолета. Ничего. Даже крысы больше не бегали. Подобравшись к отверстию, она услышала странный царапающий звук. На краю оказалось больше крови, но, похоже, она не имела отношения ни к одному следу. Также она увидела, что второй кровавый след уже высох.

Царапание стало громче, она прислушалась и узнала крысиный писк.

Она посмотрела вниз. Там, в двадцати футах ниже, лежал едва заметный в сумеречном мраке Дырищи труп. Иоланда включила фонарик и посвятила вниз, увидев покрытое стаей огромных крыс обезглавленное тело. Она выстрелила в рюкзак рядом с телом и стая разбежалась. Это точно была Бедди. Винтовка всё ещё лежала в чехле на спине, а на теле виднелась свёрнутая катушка «кошки». Странно, но совсем не было видно крови, она даже не сочилась из многочисленных укусов крыс.

— Какого улья происходит? — спросила Иоланда.

Вальтин смотрел в окно. Он не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули дворец в двухместном транспорте. Сейчас они на автопилоте кружили вокруг верхушки шпиля, их гондола купалась в солнечном свете, ожидая разрешения спуститься в вечно серый облачный покров приблизительно в пяти милях ниже.

— Никогда не покидал шпиль, а? — спросил Кэл.

— Это просто невероятно! — ответил Вальтин.

— Тогда наслаждайся видом, — сказал он, — потому что как только мы войдём в облака, твой мир исчезнет, и мы шагнём в совершенно новый мир, вовсе не такой невероятный.

— Ты уже бывал здесь?

— За пределами улья? — переспросил Кэл. — Несколько раз.

Он увидел, что Вальтин собрался задать очевидный следующий вопрос и перебил его:

— Мне не нравится об этом говорить. Вообще!

Но Кэл был вынужден признать, что вид потрясающий. Одно дело греться в лучах солнца за стенами дворца, и другое дело, когда смотришь сверху на весь шпиль. Это было совершенно уникальным ощущением находиться в солнечном свете и смотреть на конический улей в десять миль высотой; знать, что между тобой и землёй нет ничего, кроме воздуха, облаков и вредных выбросов в три мили толщиной.

И всё же улей нельзя было назвать красивым. Он был просто впечатляющим. Конечно, приложили некоторые усилия, чтобы сделать внешний вид приятным для глаз. Повсюду виднелись башни с крепостными стенами. Вокруг конуса протянулись гигантские балконы с видом на облака. Но огромный размер самого улья затмевал даже архитектурные украшения. Они могли быть впечатляющими, возможно, даже красивыми вблизи, но конус в десять миль высотой, который, казалось, плавал в море облаков, затмевал всё.

Вальтин смотрел так, словно всё же собирался задать вопрос о предыдущих путешествиях Джерико за пределы шпиля, но вместо этого повернулся к окну. Кэл ещё раз взглянул на снаряжение гвардейца и фыркнул. Тот сменил форму на то, что, видимо, считал обычной одеждой в подулье. Она состояла из кожаного пальто с серебряными пряжками спереди и свисавшими через плечи серебряными цепочками, чёрных кожаных чаппарахас с красными шёлковыми лампасами вдоль швов и пары доходящих до колен гибких кожаных ботинок с такими же, как на пальто серебряными застёжками.

— Мы должны что–то с этим сделать, пока не ушли слишком далеко, — сказал Кэл сам себе. Дело было не столько в показных украшениях, которые придётся убрать, а в почти блестевшей от новизны коже. Вальтин будет выделяться, как ярко–красная мишень, едва они войдут в город–улей.

Одежда выглядела просто нелепой, сделанной по стереотипам шпиля, когда использовались материалы только лучшего качества, всё ярко блестело и было увешано побрякушками. Она напоминала ему копьё, которое Вальтин принёс ему перед отлётом. Оно выглядело, как хорошее оружие, и действительно представляло собой прекрасный кусок настоящего дерева, который сам по себе стоил, по крайней мере, десять наград за Свенда, голову которого бросили в мусоросжигатель, но мастер привёл оружие в полнейшую негодность, украсив древко драгоценными камнями и инкрустировав по всей длине изящными золотыми завитушками. Он мог продать отдельные части за целое состояние, но как оружие копьё было бесполезно. Весь этот дополнительный вес нарушил баланс. К сожалению, ему придётся носить его с собой, пока он не распродаст ценные остатки.

Кэл снова посмотрел на Вальтина. Он казался неплохим парнем. Об ударе в пах почти забыли. Гвардеец даже не касался этой темы, и, похоже, искренне радовался предстоящему путешествию вместе с Джерико, но было в нём что–то странно знакомое. Кэл неожиданно понял, что у дворцового гвардейца присутствует знакомый уверенный вид, небольшое мерцание в глазах и особая острота подбородка.

— Мы не родственники? — спросил он. Кэл замечал, что люди часто оказывались беззащитными перед прямотой, но вопрос едва ли удивил Вальтина.

— Моим отцом был майор Герайнт Ли Хельмавр, бывший командующий гвардией дома, и сын нашего лорда Геронтия Хельмавра.

— Получается ты мой…

— Племянник, да, — ответил Вальтин.

— Скорее двоюродный племянник, — рассмеялся Кэл. — Дорогой старый папаша никогда не был однолюбом.

Он повернулся к новоиспечённому родственнику и спросил:

— Так что произошло с твоим отцом?

— Этот ублюдок Арманд убил его.

— А, значит для тебя это семейное дело, не так ли? — спросил Кэл. — Я думал, что этот коротышка и бюрократ Клейн просто приказал тебе.

Вальтин на мгновение отвёл взгляд от Кэла, прежде чем ответил.

— У меня есть приказы, — произнёс он. — Но я добровольно вызвался на задание, как и ещё несколько человек.

— Как я понимаю, все родственники, — сказал Кэл.

Вальтин просто кивнул и Кэл снова заметил тот же самый погружённый в себя взгляд в глазах гвардейца. Взгляд прошёл и Вальтин улыбнулся.

— А что насчёт тебя? — спросил он.

— Что насчёт меня? — переспросил Кэл, не собираясь облегчать племяннику жизнь.

— Почему ты делаешь это, если не из–за семейных обязательств?

Теперь настала очередь Кэла улыбнуться.

— А, я вижу, что мне многому придётся научить тебя, племянник, — ответил он, погрозив Вальтину пальцем. — Я ничего не делаю, кроме как из любви или денег, а единственного человека, которого я люблю, зовут Кэл Джерико.

— Ты хочешь сказать, что тебя не волнует судьба семьи? — спросил Вальтин. — Разве ты не хочешь вернуться в шпиль?

— Волнует ровно настолько, насколько это касается меня, — сказал Кэл. — Я уже жил в шпиле. Там только скука и политика — две вещи, без которых я могу легко обойтись. Конечно, я возьму папашины деньги, и если для этого придётся прожить там год — пусть будет так, но затем я заберу эти замечательные сто тысяч и проживу оставшуюся жизнь там, где ты знаешь, кто твои враги, потому что они направляют оружие тебе в голову.

— Звучит одиноко.

— Нет. У меня есть друзья, и я всегда могу купить любовь или, по крайней мере, снять, — ухмыльнулся Кэл. Он перестал улыбаться и покачал головой. — Нет. Одиночка сидит в тёмной комнате, окружённый советниками, которым не может доверять, и семьёй, желающей увидеть его мёртвым.

— Я не желаю смерти дедушки, — возразил Вальтин, и Кэл мог сказать, что парень действительно так думал.

— Тогда, пожалуй, ты такой один, — сказал он. — Смотри, очевидно, что единственным, что сейчас удерживает дом, являются советники отца и власть Геронтия Хельмавра, как номинального главы. Он им нужен, а они нужны ему, но как только найдётся подходящая замена или кто–то получит доказательства, что дом Хельмавр превратился в карточный домик, для дорогого старого папаши всё закончится, а, возможно, и для всего дома. Премного благодарен, но при таком раскладе для любого Хельмавра самым безопасным местом будет подулье. Поэтому я заберу награду за брата, развернусь на сто восемьдесят градусов и сделаю то, что всегда делал, когда начинаются неприятности…

Вальтин недоумённо посмотрел на него.

— Спрячусь, племянник, спрячусь.

Вальтин на какое–то время замолчал и, в конце концов, повернулся и стал снова смотреть в окно. Транспорт, наконец, начал снижаться и теперь их окружали клубящиеся серые облака.

— Помнишь тех писцов, что стояли в защищённой комнате за спиной дедушки?

Кэл не был уверен, какое это имело отношение к происходящему, но всё же решил ответить:

— Тех, которые записывали всё, что говорил старик?

— Да, — Вальтин даже не смотрел на Кэла, пока говорил. — Когда он… не совсем в себе, они записывают всё, что происходит, а затем позже читают ему.

— О’кей, — сказал Кэл, не совсем понимая, куда всё идёт. — Кажется разумным.

— Затем все отчёты сжигают. — Он ненадолго замолчал и продолжил смотреть на кружившие за окном облака. Джерико показалось, что племянник собирается с духом, чтобы сказать что–то ещё и не торопил его. — Если писца увольняют или он по какой–то причине покидает дом, у нас уже давно действует приказ застрелить его. Они пойдут на всё, чтобы сохранить в тайне умственное расстройство дедушки.

— Интересно.

Два родственника Хельмавра провели оставшуюся часть полёта в тишине, каждый со своими мыслями о будущем.

Жизнь Скватца наконец возвращалась в своё обычное русло после того неприятного случая несколько месяцев назад. Его бар, «Глоток свежего воздуха», являлся домашней территорией, по крайней мере, для трёх банд. Это была своего рода нейтральная земля, где все бандиты могли побаловать себя «Диким змеем» или «Фирменным», а также самым свежим воздухом на мили вокруг благодаря огромному вентилятору на стыке не менее чем трёх вентиляционных шахт, который располагался над площадью за его дверью.

Но затем пришёл странный маленький человек в поисках какой–то потерянной части археотека, и вспыхнула такая война банд, которую город–улей не видел уже несколько поколений. «Свежий воздух» располагался на самых низших уровнях города, но это не был подулей и власть закона здесь ещё действовала. Ну, по крайней мере, так думал Скватц, но даже силовики оказались бессильны остановить войну за территорию и прежде чем он успел сказать «Это вы пролили моего Дикого змея?», как почти все его постоянные посетители были убиты.

Гибель трёх банд оставила нервирующую пустоту, потому что все остальные банды в трёх куполах решили предъявить права на вентилятор и производимый им свежий воздух. Золотое дно Скватца буквально за ночь превратилось в чёрную дыру. Силовики постоянно вмешивались в драки, бродячие бандиты угрожали более законопослушным посетителям, а спорадические перестрелки на улицах отгоняли самых почтенных и трудолюбивых клиентов и замучили Скватца огромными счетами за ремонт. В итоге победила банда Ван Сааров, возглавляемая коротышкой по имени Квилл. Они часто засиживались в баре после работы на своих территориях в подулье. Обычно они держались обособленно и не допускали другие банды в район. В «Свежий воздух» вернулось что–то похожее на мир.

Квилл и его парни находились в задней комнате, шумно празднуя какую–то большую победу. Скватц стоял за стойкой бара и наблюдал за ними, протирая очки. Он был невысоким и одноглазым человеком. Некоторые даже могли бы назвать его карликом. Такие не выживали, чтобы принести ему извинения. Он почесал заплатку на пустой глазнице. Он терпеть не мог носить её, но Квилл весьма недвусмысленно дал понять, что у него нет выбора. Скватца бесило владеть баром с одной бандой, но других вариантов у него не было.

Квилл и его банда направились в бар из задней комнаты. Квилл носил коричневый бронекостюм с длинными шипами на плечах и верхней части спины, отчего немного напоминал дикобраза. Скватц полагал, что это была лучшая шутка, которую смог придумать мозг бандита. Он открыл бутылку «Фирменного», когда они приблизились, но Квилл махнул бармену тыльной стороной руки.

— Важное дело. Мы вернёмся позже. Я не хочу снова застать тебя без этой повязки, — сказал он перед уходом.

Скватц хорошенько отхлебнул из бутылки, вытер рукой рот, а затем поднял бутылку в насмешливом приветствии. Он вышел из–за стойки и направился в заднюю комнату, собираясь протереть стол. Мгновение спустя он услышал звуки лазерных выстрелов на площади.

— Какого чёрта, не так близко к моему бару! — завопил он и побежал к двери.

Скватц прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть огромного звероподобного человека с закрывавшими лицо дикими спутанными волосами, который приземлился между людьми Квилла. Он возвышался над бандой Ван Сааров, его огромные чёрные плечи были выше их голов. И ещё из его груди и рук торчали трубки, протянувшиеся за плечи. Без сомнений это был вампир, но Скватц не сомневался, что он был облачён в какую–то силовую броню. Вампир был шпилевиком.

Скватц отступил от дверного проёма, чтобы его не заметили, и стал наблюдать. Вампир схватил юнца по имени Кеннер за макушку и подбросил в воздух. Кеннер врезался в вентилятор, который протестующе заскрипел, разрубая зажатое между лопастями инородное тело.

— Это будет стоить мне месячной выручки, — произнёс Скватц.

Остальная банда отреагировала быстро, они рассредоточились и бросились в укрытия. Двое побежали к «Свежему воздуху», но Скватц не хотел, чтобы за ними последовал вампир, поэтому захлопнул дверь и задвинул засов. Затем он направился к окну и увидел оставшуюся часть схватки.

Два бандита, которых он только что не впустил, обернулись, но вампир стоял уже прямо позади них. Теперь на нём был какой–то зеркальный шлем со светящимися красными глазами. Перекинутые через плечи трубки примыкали к основанию шлема. Один из бандитов у двери выпустил плазменный разряд. Он взорвался на груди вампира. Когда пламя погасло, Скватц увидел, что взрыв всего лишь отколол одну из чёрных пластинок доспехов.

Вампир замахнулся огромным кулаком, ударил и разрушил плазмаган. Возникший в результате взрыв швырнул Скватца на пол. Когда он поднялся, вампир уже уходил. Оба бандита лежали в луже крови у его двери. Остальная часть банды Квилла открыла огонь со всей площади. Лазерные разряды, картечь дробовиков и пули стабберов отскакивали от брони, почти или совсем не нанося урона.

Один из Ван Сааров, высокий и безрассудный бандит по имени Домерад, стоял на противоположной стороне площади и всаживал обойму за обоймой из автогана, ведя беглый огонь, который рикошетил от доспехов вампира. С ослепительной скоростью вампир пересёк площадь и вырвал оружие из его руки. Вампир повернул автоган, приставил ствол к груди бандита и нажал на спусковой крючок.

Пули фонтаном вылетели из спины Дома и свалили двух бандитов позади него. Вампир поднял обмякшее тело Домерада над головой и швырнул в Квилла. Ван Саар пригнулся, но к тому времени, как он выпрямился, вампир возвышался прямо перед ним. Квилл встал поустойчивее, прицелился из тяжёлого плазмагана в вампира и выстрелил.

Скватц отдал ему должное. Главарь не мог не знать, что должно произойти, но видимо за долю секунды решил, что это последний шанс спасти остальную часть своей банды. Взрыв поглотил вампира и Квилла в огне и чёрном дыме, который закружился над площадью вздымающимся облаком. «Оно должно привлечь внимание силовиков», — подумал Скватц. Хотя вряд ли они смогут что–то сделать с разбушевавшимся вампиром. Силовики не шли ни в какое сравнение со шпилевиками.

Давший «Свежему воздуху» его название огромный вентилятор рассеял дым за считанные секунды. Тело Квилла лежало обугленной кучей на земле, но вампир по–прежнему стоял. Он не двигался, просто стоял и, возможно, слегка покачивался. Скватц задался вопросом, добился ли главарь успеха там, где остальные потерпели неудачу. И в это момент вампир повернулся. Скватц увидел маленькую дырочку в его снаряжении, где оторвался кусочек доспехов, но это был весь эффект самопожертвования Квилла.

Хаук, заместитель Квилла, внушительный и широкогрудый мужчина больше двух метров в высоту, крикнул отступать. Потрёпанные остатки банды побежали к выходам с площади, пока Хаук и пара юнцов, Ват и Бадди, вели прикрывающий огонь. Обе лазерные очереди юнцов попали вампиру в голову. Показалось, что зеркальный материал поглотил выстрелы, а затем из глаз вампира вылетели лазерные лучи и сожгли обоих юных бандитов на месте.

Хаук бросил оружие и помчался прочь, прорвавшись между двумя вбежавшими на площадь силовиками. Им хватило одного взгляда на бойню и внушительную фигуру вампира в снаряжении шпилевика, чтобы развернуться и последовать за Хауком. «Самое смешное, — подумал Скватц, — что если они поймают Хаука, то его, скорее всего, обвинят в убийстве собственной банды. Мир нужно поддерживать любой ценой».

Вампир не стал преследовать Хаука или силовиков. Скватц с изумлением наблюдал, как он взял несколько тел и запрыгнул на горизонтальную вытяжную трубу, выступавшую из кожуха вентилятора. Он поднялся в вертикальную вытяжную трубу над вентилятором и исчез в темноте.

Некоторое время спустя, когда Скватц собрался выйти на площадь и посмотреть, остался ли кто–то в живых, он услышал шум из вентилятора. Вампир возвращался. Скватц закрыл дверь и прокрался к окну. Вампир забрал остальные тела и унёс в темноту. Скватц решил никуда не выходить в течение дня, а может быть и в течение нескольких следующих дней. Если потребуется он станет жить на синтетических орехах и «Фирменном», но не откроет дверь никому и ничему.

— Мы собираемся войти в город–улей, сэр, — произнёс в портативный вокс снаряжения Иона. Командир шпилевиков поднял руку, останавливая товарищей, пока говорил.

— Превосходно, — раздался в его ухе голос Каудерера. — У меня для вас новая информация от моего агента, действующего на месте. В последний раз Арманда видели где–то около бара под названием «Глоток свежего воздуха». Это недалеко от вашего текущего местоположения.

— Я знаю это место, сэр, — ответил Иона. — Мы найдём отступника.

— Приказ изменён, — резко произнёс Каудерер. — Мне ещё предстоит представить отчёт лорду Хельмавру и не хочется включать в него беспорядки в городе–улье.

— Сэр?

— Вы должны действовать с максимальной осторожностью, — приказал Каудерер. — Мы не можем привлекать внимание силовиков. Снимите снаряжение, прежде чем войдёте в город. Это пока ещё тайная операция. Вы не должны провоцировать нежелательные происшествия в городе–улье. Ни силовики, ни городские дома не должны узнать о вашем присутствии.

— Снять снаряжение, сэр? — возмущённо переспросил Иона. — Это очень необычно, такие вещи нельзя просто взять и снять.

— Что с тобой, Иона? — произнёс Каудерер. — Ты кто? Какой–то Зелёный Охотник? Ваше снаряжение настроено для этого задания и только для него. Возможно, вам не хватает некоторых привычных мощностей, но уверен, что вы заметили, что мои настройки сделали их универсальнее.

Иона фыркнул. Он сомневался, что это была хорошая идея, и не собирался легко уступать:

— И как же нам справиться с Армандом без снаряжения, сэр?

— Об этом уже позаботились, — коротко ответил Каудерер. — В городе есть тайник с оружием.

— Хорошо! — неохотно согласился Иона. Он повернулся к своему отряду и передал новости.

— Леони, Грелль, — обратился он к шпилевикам в снаряжении «Малкадон». У них из перчаток тянулись трубки к большому устройству на спине, которое производило толстую и вязкую сеть. Они отдали честь. — Поднимитесь на балки и используйте сети, чтобы прикрепить всё наше снаряжение подальше от любопытных глаз. Мы идём в город в уличной экипировке.

— Я полечу с ними, — сказала Шимона. Иона считал шпилевика в снаряжении «Йельд» плаксивым и избалованным маленьким ребёнком улья, но ему пришлось включить Шимону в группу из–за её политических связей.

— Нет, — ответил Иона. — Ты сохранишь снаряжение. Я хочу, чтобы ты летела впереди и затем использовала маскировку костюма, чтобы оставаться в тени, пока не понадобишься нам.

Шимона улыбнулась. Он совсем не хотел давать ей такое лакомое задание, но у него не осталось выбора. Без снаряжения они были уязвимы. Ему требовались глаза внутри. Шимона улетела, но остальная группа смотрела на него.

— Вы слышали приказы. Выполняйте.

Кэл и Иона боролись на площади у «Глотка свежего воздуха». Они катались по земле, и каждый стремился получить преимущество. Иона явно прошёл специальную подготовку, потому что знал приёмы, которые Кэл никогда не видел. Он обхватил ногами лодыжки Кэла, лишая охотника за головами опоры, а затем просунул руку под подмышку Кэла, схватил его за волосы на затылке и перевернул на спину.

Иона мгновенно прижал Джерико. Сидя на его груди, он стал бить охотника за головами по лицу твёрдыми, как камень кулаками. В ответ в перерывах между ударами Кэл начал смеяться. Сначала хихиканье, затем немного фырканья, а потом почти истерический припадок, который закончился сухим кашлем, пока он пытался вдохнуть воздух с усевшимся на груди шпилевиком.

Иона замешкался, остановив кулак в воздухе, и уставился на смеющееся лицо Кэла.

— Во имя улья, над чем ты смеёшься? — спросил он. — Ты так радуешься боли?

Кэл ответил, продолжая смеяться:

— Ха… я просто подумал кое о чём смешном… ха–ха, вот и всё.

— О чём? — проворчал Иона. — Что тут может быть смешного, чёрт возьми?

— Ты — ха–ха — перестал бить меня на достаточное время, чтобы я мог сказать: Вотан! Фас!

Последние два слова прозвучали чётко и ясно.

Иона понял свою ошибку и в последний раз устремил кулак к лицу Кэла, но было уже поздно. Вотан врезался в него сбоку и заставил шпилевика снова растянуться на земле. Кэл перекатился, поднялся на колени и вскочил на ноги. Вотан приземлился на Иону и сжал массивными металлическими челюстями шею предводителя шпилевиков.

Челюсть самого Кэла в этот момент болела, и он задумался о том, не разрешить Вотану позабавиться, но Иона назвал Вальтина «кузен» и получается, что он был ещё одним давно утраченным родственником. Кроме того, теперь, когда они знали, что вампиром подулья являлся Арманд в снаряжении шпилевика, Кэлу требовалось как можно больше огневой мощи, чтобы получить награду и спасти племянника.

— Вотан! Сидеть! — приказал он. — Охраняй!

Огромный пёс шлёпнулся металлическим задом на ноги Ионы, но продолжал упираться передними лапами шпилевику в грудь. Иона извивался под его тушей, и Вотан зарычал, звук напомнил гудение цепного меча, а затем лязгнул зубами, что выглядело так, словно захлопнулась ловушка для помойных крыс.

Кэл осмотрелся. Арманд исчез, но бой во внутреннем дворе продолжался. Иоланда и Виксен кружили вокруг друг друга, размахивая мечами, пока Скаббс носился по периметру площади, спасаясь от последнего разъярённого шпилевика. Громадный шпилевик–морпех приближался к Иоланде, а две оставшиеся Дикие Кошки прижались к дверям «Свежего воздуха».

Это нужно остановить. Если Кэл собирается спасти Вальтина и положить конец всей этой чуши с вампиром подулья, то ему потребуется вся помощь, какая только возможна. К чёрту работу в одиночку. Папаша должен понять, что иногда нужно импровизировать, иногда нужно следовать плану «И».

— Все! — закричал он. — Мне нужно ваше внимание! Слушайте! Эй! Все!

Бесполезно. Кэл направился к своим брошенным лазерным пистолетам, взял их, разок крутанул в руках, потом ещё и ещё раз, и затем принял свою излюбленную позу — широко расставил ноги и развёл руки в разные стороны. Каким–то образом вентилятор над площадью понял, что надо увеличить обороты, и полы его одежды стали развеваться за спиной.

Он быстро выстрелил по два раза с правой и левой руки.

— Эй!

— Ой!

— Что за!

— Какого…?

Четыре прекрасных выстрела обезоружили последних четырёх сражавшихся.

— Теперь, когда я привлёк ваше внимание, я хотел бы предложить перемирие!

— Вы можете уделить мне немного времени, капитан? — спросил Авдий Клейн. Он стоял в дверях кабинета Катерина, с вымученной улыбкой на бледном лице.

Катерин развёл руками, показывая на кучу документов на столе:

— Я очень занят, Клейн. Это может подождать? Все эти дополнительные встречи в безопасной комнате отбросили меня в рассмотрении запросов на месяц. Если я не подпишу их — королевская гвардия будет голодать. И поверьте мне, вам не понравятся голодные гвардейцы.

— Извините? — сказал Клейн и в замешательстве нахмурил брови.

— Извиняю, — сказал Катерин. — Старое военное выражение. Голодные солдаты нападают на разгневанных деревенских жителей.

— А. Понимаю. — Но Катерину было очевидно, что молодой политический чиновник ничего не понял. — Это важное дело. Я думаю, что люди смогут обойтись лишние пять минут без подписанных документов.

Катерин отодвинул кипу бумаг в сторону.

— Конечно, Авдий. Я всегда готов принять одного из советников нашего лорда. — Ему даже удалось не позволить большей части сарказма отразиться в голосе.

Клейн выдавил очередную небольшую полуулыбку и скользнул в дверь, закрыв её за собой:

— Мы можем поговорить конфиденциально?

— Вы уже закрыли дверь, — заметил Катерин.

— Я имел в виду, — произнёс Клейн с исчезнувшей улыбкой, — это помещение безопасно?

— А. Да. Одну секунду. — Катерин коснулся переключателя под столом. Прежде чем вернуть руку на стол, он нажал и на второй переключатель.

— Готово, — сказал он. Капелька пота выступила на его голове. Он ненавидел всю эту шпионскую чепуху.

Клейн подвинул бумаги назад в центр стола и сел на край, заставляя Катерина смотреть на невысокого советника снизу–вверх.

— У меня есть доказательства, что Хермод Каудерер послал шпилевиков в город–улей, чтобы убить сына лорда Хельмавра.

— Это правда? — спросил Катерин. Он пытался выглядеть невиновным, но капелька пота на лбу уже скатывалась по густым бровям, а на макушке появились новые капли.

— И ещё, — продолжил Клейн. — У меня есть основания полагать, что вы участвуете вместе с Каудерером в заговоре с целью захвата власти в доме.

— Я… мы… это… Я никогда не собирался…

— Вы отрицаете это? — спросил Клейн. Он наклонился вперёд, вторгаясь в личное пространство Катерина.

Капитан схватил со стола носовой платок и вытер пот, который теперь стекал по голове к бровям и бороде. Он вздохнул перед ответом.

— Какие у вас доказательства? — спросил он.

После едва заметного колебания Клейн ответил.

— Не это должно вас сейчас волновать, — произнёс он. — Вас должно волновать, как выбраться из сложившейся затруднительной ситуации.

В комнате воцарилось молчание.

— Я вас слушаю, — наконец сказал Катерин.

— Если вы играли невольную роль, — начал Клейн, — тогда вы можете спастись от неприятностей и бесчестья увольнения, если немедленно признаетесь и поможете мне разоблачить заговор. Никто не может с уверенностью сказать, насколько глубоко он проник.

Клейн отодвинулся от Катерина и позволил бледной небольшой улыбке снова появится на лице. Капитан был поражён прозрачностью тактики допроса политического чиновника. После стольких лет препирательств с Каудерером, который был мастером в получении информации, эти любительские попытки казались настолько очевидными, как если бы Клейн вошёл с электрошокером для скота и кнутом.

И всё же перед ответом он промокнул платком не собиравшийся ослабевать поток пота.

— И что же я должен сделать?

Клейн соскользнул со стола и сел на стул. Катерин знал, что это было сделано, чтобы заставить его почувствовать, что они снова на равных и действуют вместе ради исправления ужасной несправедливости.

— Помогите мне собрать доказательства, больше доказательств против Каудерера. Например, запишите свои разговоры с ним.

— Затем мы передадим доказательства лорду Хельмавру?

— Да, — сказал Клейн. Снова лёгкое колебание. — Мы объединим доказательства, ваши и мои, и представим их ему.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — сказал Катерин. — Записать Каудерера не просто и может оказаться опасным. В конце концов, он — очень умелый шпион.

— Да, но он доверяет вам, — сказал Клейн. — По крайней мере, настолько, насколько вообще доверяет кому–то. У вас всё получится.

«Да, получится, — подумал Катерин, — но на твой счёт у меня есть сомнения».

Он выдавил взволнованную улыбку, когда встал и пожал руку Клейна. После того, как человечек ушёл, капитан Катерин закрыл дверь и вернулся к столу. Он вытер лоб и услышал, как за спиной открылась панель.

— Вы всё слышали? — спросил он.

— Да, всё, — ответил Каудерер, шагнув в кабинет. — Очень интересно.

Катерин посмотрел на спрятавшегося в отдельной комнате шпиона:

— Он знает, что мы задумали.

Каудерер обошёл стол и взглянул на дверь.

— Но ещё не имеет никаких доказательств. — Он повернулся и посмотрел на потеющего капитана гвардии. — У вас всё хорошо получилось. Честно говоря, я думал, что вы его немного боитесь.

— Так и было, немного, — признался Катерин. — Сначала, но он — любитель.

— И всё же его ещё стоит бояться, — сказал Каудерер. — Нам нужно действовать быстро.

На этот раз он улыбнулся капитану, но Катерин никогда не мог прочитать его хищное лицо, поэтому не сумел сказать, являлось ли это подлинным сочувствием или притворством ради сотрудничества. На данном этапе это не имело значения.

Катерин вздохнул:

— Что я должен сделать?

— Хорошо. Ты проснулся, — произнёс Арманд. Он снова стоял над связанным Вальтином. — Я волновался, что мог выпить слишком много крови. Тогда я не слишком хорошо соображал.

Арманд облачился в снаряжение Шпилевика, но шлем висел на спине, прикреплённый к трубкам костюма, которые соединялись в нескольких местах с воротником. Вальтин вопросительно посмотрел на него, и попытался сесть, но не смог.

— Я чувствую слабость, — сказал он.

— Этого следовало ожидать, — сказал Арманд. — Ты потерял много крови. Хотя «потерял» не самое подходящее слово.

— Похоже, ты чувствуешь себя… лучше. — Дыхание Вальтина стало прерывистым.

Арманд немного привёл себя в порядок, когда у него прояснилось в голове. Прошло несколько дней с последнего хорошего переливания крови, а одержимость оставляла мало времени для личной гигиены. Растрёпанные волосы были собраны в «конский хвост» и ему удалось соскрести отросшую щетину с лица, оставив будущую «козлиную бородку», главным образом из–за сложности бритья вокруг рта одним кинжалом.

Он смотрел сверху на Вальтина, который сейчас выглядел намного хуже, чем при их первой встрече на площади.

Арманд волновался, что племянник умрёт от значительной потери крови, что станет большой неудачей, потому что он планировал жить за счёт Вальтина достаточно долгое время.

— Ты хочешь сказать, что я больше не буйный сумасшедший? Боюсь, что это — побочный эффект процедуры, но теперь, когда ты рядом, чтобы поддерживать меня, я не должен снова скатиться так низко.

Вальтин выглядел ещё более смущённым, чем раньше.

— Ах, молодость, — сказал Арманд. Он опустился на колени рядом с бледным и ослабевшим племянником. — Ты начнёшь понимать, когда проживёшь столько же сколько я.

— Ты ненамного старше меня.

Арманд рассмеялся:

— Сколько, по-твоему, мне лет?

— Сорок, — ответил Вальтин. — Возможно, сорок пять.

— Попробуй удвоить, — сказал Арманд, всё ещё смеясь, но затем смех оборвался, потому что шутка была правдой. — В следующем месяце мне исполнится девяносто два, если смогу достаточно прожить на дерьме, которое здесь называют кровью.

— Как?

— Омолаживающие процедуры, конечно, идиот. Насколько ты молод? — Арманд не стал ждать ответа. — Мы — самая богатая семья на планете. Разве ты не думал, что мы можем продлевать себе жизнь?

Он встал и начал ходить вдоль края лифта, его металлические ботинки лязгали о сетчатый пол:

— Генная терапия, переливание крови, замена органов — назови любое, и оно у меня было. Как и у отца и даже нескольких самых доверенных помощников.

— Зачем?

— Чтобы жить вечно, конечно, — ответил Арманд. — Чтобы вечно править.

Он почувствовал, как его одержимость возвращается и глубоко вздохнул, успокаивая нервный метаболизм.

— Ты в курсе, что отцу больше четырёхсот лет? Он правит семьёй несколько веков, он правит ульем Примус несколько веков. И я — прямой наследник, поэтому я должен также жить вечно или, по крайней мере, пока отец не назначит другого прямого наследника. Пока я остаюсь в Шпиле и не слишком раздражаю отца, я — бессмертный.

— Тогда почему ты ушёл?

— Я должен был, разве ты не понимаешь? — Арманд остановился и посмотрел на Вальтина. Эмоции бурлили в его теле вместе со свежей энергией крови Вальтина. Он был счастливым и подавленным одновременно. Он обрёл ясную цель, но терзался сомнениями о том, какое влияние это окажет на реальное статус-кво. Он даже не знал, почему объяснял племяннику всё это. Возможно, подсознание говорило ему, что пришло время передать бремя кому–то более сильному. Возможно, он просто хотел, наконец, облегчить свою душу.

— Я должен был покинуть это место, этот дом, потому что он убивал меня. — Он резко сел на пол лифта и крепко прижал колени к груди. — Я мог жить вечно, но умер бы внутри, моя жизнь покупалась за кровь, пот и слёзы других.

— Не понимаю, — сказал Вальтин.

— И надеюсь, что никогда не поймёшь, — ответил Арманд. — Отец называет меня «неуравновешенным», но это даже не половина проблемы. Я видел дьявола, Вальтин. Я вижу его каждый день в зеркале и вижу, как он сидит на троне улья Примус. Мы — испорчены, отец и я. Сама наша кровь испорчена каждым грязным поступком, который наша семья совершила во имя власти, во имя вечности. Понимаешь, ада — нет. Есть только Шпиль.

— Тогда исправь это, — сказал Вальтин. — Восстанови душу семьи.

— Для меня уже поздно, — ответил Арманд. — Слишком поздно. Теперь моя жизнь неразрывно связана со злом. Я не могу и дня продержаться без переливания. Я не могу продержаться даже чёртового часа на загрязнённой отходами крови улевиков. Но я могу положить конец источнику всего зла, если у меня будет достаточно времени.

Арманд вскочил и исчез в туннеле рядом с лифтом. Когда он вернулся, то нёс предмет, который искала половина улья.

— Я могу повергнуть его, Вальтин. Я поставлю этим отца на колени. — Он протянул предмет, показывая Вальтину. Предмет был немного больше грейпфрута и слегка вытянутым, с коротким хвостом, отходившим от узкого конца.

— Что это? — спросил Вальтин. По испуганному выражению на лице племянника Арманд понял, что тот уже догадался.

— Мозг королевского камергера.

— Но он почти весь металлический.

Арманд поднял мозг, рассматривая его.

— Ну, разумеется, — сказал он. Мозг был тускло-серым, с множеством стальных проводков со всех сторон. Хвост, мозговой ствол, размещался в складывавшейся гармошкой металлической трубке, которая извивалась и вращалась, словно змея. Основание заканчивалось запутанным пучком отростков. — Это же просто оболочка. Внутри в полной безопасности находится то, что осталось от мозга старого Стива вместе с набором мыслительных клапанов.

— Камергер был сервитором?

— Нет, просто много аугметических частей после всех этих лет, — ответил Арманд. Он держал мозг на ладони и поднёс ближе, пытаясь представить лицо Стива, окружавшее пятифунтовый кусок металла и тканей. — Отец однажды сказал мне, что Стив был с ним с самого начала. Единственный помощник, которому он доверял все тайны. И они здесь. Каждая грязная сделка. Каждый враг — и довольно много «друзей» семьи — убитый им. Каждый кредит, обманом полученный от других домов и сокрытый от налоговиков. Всё это здесь.

— Если это попадёт в чужие руки…

— То станет концом Геронтия Хельмавра, — завершил Арманд.

— И всего дома, — добавил Вальтин.

— Возможно, — допустил Арманд. Он посмотрел на племянника, лежавшего на сетчатом полу лифта, бледного и слабого, словно ребёнок. — Но такова цена искупления.

— Тебе до искупления не дожить, — произнёс Кэл Джерико, поднявшись на лифт.

— Эй, не помешает немного помощи! — крикнул Кэл. Арманд был мёртв, но снаряжение шпилевика отключилось после смертельного удара и теперь Кэл застрял. Сочленения силовой брони Арманда похоже заклинило, оставив его висеть над полом лифта, и он не мог вырвать руку из хватки мертвеца.

— Помогите! — закричала Лисанн. — Она умирает. Я не могу остановить кровь. Кто–нибудь помогите.

Кэл попытался повернуться, чтобы посмотреть, кто выжил, а кто погиб. Он услышал, как две пары ног пробежали по сетчатому полу.

— Я займусь Кэлом, — произнесла сзади Иоланда. — Возьми аптечку шпилевика и помоги девушке.

— Надеюсь, ты не ко мне обращаешься, — сказал Кэл.

— Нет, — ответила Иоланда. Она стояла прямо за его спиной. — Скаббс, поспеши!

— Хорошо, — сказал Кэл. — Тогда я просто пока повишу здесь, раз у тебя всё в порядке.

— Заткнись и позволь мне освободить тебя.

Только сейчас до него дошло, что она сказала.

— Скаббс? Скаббс жив?

— Конечно жив, — ответила она и встала на перила рядом с Армандом. — Кто по-твоему обесточил этого парня?

Кэл успокоился.

— Хорошо, если он был жив всё это время… — он крутил головой, пытаясь найти паршивого маленького подельника, — тогда, где он так долго пропадал? Я сражался с вампиром за вас двоих, пока вы решили передохнуть?

— Мы были немного заняты, — сказала Иоланда. Она вцепилась в пальцы Арманда одной рукой, а второй в большой палец. Когда она потянула, Кэл увидел, как напряглись поршни её снаряжения.

— Подожди! — воскликнул он, и в этот момент рука Арманда разжалась, и он упал на пол лифта.

— Кэл! — позвал сзади слабый голос.

— Что ещё? — спросил он. Кэл встал и посмотрел в ту сторону. Вальтин прислонился к стене служебного туннеля. Он сделал несколько шагов и упал на колени.

— Кэл, — позвал он. — Он забрал мозг. Ты должен спешить. Он забрал мозг.

— Какого улья? — произнёс Кэл, бросившись к племяннику. Скаббс опустился на колени рядом с молодой Дикой Кошкой и использовал аптечку на Фемиде. Кэл улыбнулся другу и показал ему большие пальцы, пробегая мимо.

Он скользнул на колени, добравшись до Вальтина и схватил молодого Хельмавра за плечи. Вальтин продолжал повторять:

— Он забрал мозг. Поспеши. Он забрал мозг…

Лицо Вальтина было таким же бледным, как простыни в мягкой постели, которую Кэл не так уж и давно делил с Кэнди, Брэнди и Сэнди. Он положил племянника на пол лифта.

— Держись, Вальтин, мы позаботимся о тебе. — Он оглянулся на Скаббса. — Когда закончишь там, Скаббс, Вальтину нужна помощь.

— Это не может ждать, — сказал Вальтин. — Предмет, который нас послали найти. Это мозг королевского камергера. Мы должны вернуть его. Он забрал его.

— Кто? — спросил Кэл. — Кто его забрал?

— Похожий на хорька человек с перебинтованным ухом забрал его, пока ты сражался с Армандом. Я пытался остановить его. Я так ослаб. Мы не можем позволить попасть… информация внутри слишком…

— Не волнуйся, — сказал Кэл. — Я не позволю другим навредить семье. Никому из нас. Даже отцу.

Он положил голову Вальтина на сетчатый пол и встал.

— Кэл! Кто–нибудь! Помогите!

— Что теперь? — спросил Кэл. Он осмотрелся. На полу лежал Иона. Его снаряжение также лишилось энергии, и он не мог пошевелиться. — Скаббс, Иоланда, помогите Ионе с его снаряжением. Мне тут кое-кого с кое-чем надо найти.

— Конечно, босс, — ответила она с совсем небольшим намёком на сарказм. — Вот, может, они тебе пригодятся.

Она бросила ему саблю и копьё. Он поймал их, немного демонстративно убрал каждое оружие в свои ножны и побежал к лестнице.

Вальтин сидел за столом в своём новом кабинете. Он был в аккуратно поглаженном белом костюме с королевским синим шёлковым галстуком. Рваный кожаный камзол, который он носил в недавнем приключении, висел на бронзовой вешалке у двери. Солнечный свет струился из ряда окон позади его кресла, ярко светив в лицо посетителя, Хермода Каудерера. Каудереру приходилось щуриться, чтобы защитить глаза от солнца. Вальтин знал о его предпочтениях стоять на официальных встречах и специально подобрал время, когда солнце находилось на нужной высоте для максимального неудобства.

— Это была богатая неделя на события, — произнёс Вальтин. — Смерть Стива, буйство Арманда в Подулье, уничтожение группой шпилевиков-отщепенцев нескольких секций города-улья, и вы, Хермод, обнаружили не одного, а целых двух шпионов во дворце.

— Я просто выполнял долг перед лордом Хельмавром, — сказал Каудерер. Он попытался посмотреть на Вальтина поверх своего ястребиного носа, но с почти закрытыми глазами он больше походил на крота, чем на хищную птицу.

— И всё же я не могу не думать о том, что если вы выполняли бы свою работу чуть лучше, то у нас вообще не было бы шпионов во дворце, — сказал Вальтин. — Тем более среди высокопоставленных советников. Прямо под вашим носом, если можно так выразиться.

— Извините? — спросил Каудерер.

— И плохая работа, позволить Колори и Клейну так просто взять и убить друг друга, — добавил он. — Не самая удачная операция, не так ли?

— Я не думал, что зайдёт так далеко…

Вальтин открыл лежавшую на столе папку и достал несколько листов бумаги, густо исписанных примечаниями:

— И теперь мне приходится иметь дело со множеством политических последствий из–за того как ужасно вы справились с этим непростым делом.

— А теперь послушайте, — сказал Каудерер. — Может вы и новый старший политический чиновник…

— И лорд-камергер, — добавил Вальтин.

— …но вы не можете разговаривать со мной в таком тоне.

— О, но я могу, — сказал Вальтин. Он встал и посмотрел мастеру интриги в глаза. — Я знаю, кто послал ту группу шпилевиков в улей. Я также знаю, что у них были специальные приказы, которые следовало выполнить сразу после завершения основной миссии.

Каудерер начал беспокоиться. Он сел в кресло и посмотрел на Вальтина:

— Как вы узнали?..

Вальтин улыбнулся:

— У меня есть друзья в разных местах.

— Это ничего не значит, — сказал Каудерер. — Может вы и внук Хельмавра, но не прямой наследник. Как советники мы всё ещё равны.

— Кажется, вы никогда не устанете ошибаться, Хермод? — Улыбка Вальтина стала ещё шире, когда он посмотрел на Каудерера. — После возвращения у меня состоялся долгий разговор с лордом Хельмавром. Теперь я — прямой наследник, и с этого времени буду принимать активное участие в управлении нашей семьёй. Так что ваше будущее в доме Хельмавр полностью зависит от меня.

— Как? Что у вас есть на старика?

Вальтин откинулся на спинку кресла и сложил кончики пальцев в форме пирамиды.

— Давайте просто скажем, что у меня есть доступ к информации, которая необходима для работы, — ответил он. — И давайте обойдёмся без забавных идей. Я храню свои данные в более безопасном месте, чем бедняга Стив, и если со мной что–то случится, то эта информация попадёт в руки одного из моих родственников, дяди, с которым я недавно с «пользой» провёл время.