Приоритет: голубой бета.

Отправитель: Верховное командование улья Тартар, улей Тартар, Армагеддон Секунд, Армагеддон.

Получатель: “Божественная ярость” боевая баржа Адептус Астартес, высокая орбита Армагеддона.

Время отправления: 3.872.999.М41

Отправил: астропат-прим Висеро.

Получил: астропат-термин Гарухн.

Автор: лорд-генерал Дашпаров.

Мысль дня: Кто живёт без цели — ничтожество. Кто умирает за Императора — герой.

Высокие зубчатые стены, сложенные из больших серых камней выглядели, словно стояли уже тысячи лет, впрочем, так оно и было. Всем видом древняя цитадель производила впечатление, что способна выстоять перед любым нападением независимо от силы атаки и выдержать любую осаду независимо от продолжительности. Фундамент стометровых стен уходил в скалистое плато вершины горы настолько глубоко, что казалось, они поднимаются из самой планеты. Пронизывающий холодный ветер на усеянных пушечными стволами массивных прочных укреплениях трепал тысячи флагов и вымпелов.

На нижних скатах толщиной в двадцать метров оборудовали дополнительные позиции тяжёлых орудий. Под башнями-контрфорсами зияли жерла готовые обрушить беспощадную смерть на любого врага настолько безумного, чтобы атаковать готическую крепость, но немногие осмелились на это за долгую и славную историю замка.

Огромные двери такие высокие и широкие, что даже титаны — колоссальные сухопутные линкоры Адептус Механикус — смогли бы свободно пройти, сейчас стояли плотно закрытыми. Громадный чёрный крест священного ордена, называвшего цитадель домом, украшал ворота: в центре поместили десятиметровый известный каждому символ-череп Империума — “memento mori”.

Перед воротами через расселину, отделяющую терзаемые ветром утёсы на которых возвышалась крепость, перекинули подъёмный мост достаточно широкий, чтобы по нему не мешая друг другу, проехало шесть “Леман Руссов Покорителей”. К мосту крепились цепи, каждое звено было размером с “Лэндспидер”, они тянулись к восьмидесятиметровой превратной башне. В ней размещался механизм способный поднять разводной мост в случае опасности для защиты от нападения. Так было уже давно даже по меркам Адептус Астартес: с тех пор, как возвели замок. На надвратной башне развевалось знамя Чёрных Храмовников.

И те, кто разбирается в подобных укреплениях, говорили, что потребуется целая армия титанов и не менее месяца, чтобы проникнуть в цитадель и сравнять её с землёй — а такого никогда не произойдёт по воле Императора!

С наблюдательного поста на скалах открывался вид на богатые зелёные пастбища и на ближайший из многочисленных построенных на торфяниках каменных городков.

Замок был самым крупным рукотворным строением на захолустной планете Солемн. Раскинувшийся по галактике Империум Человечества забыл про этот мир из-за отрезавшего сектор на долгие тысячелетия варп-шторма. Некоторые говорили, что больше цитадели ордена только горы Ламмас круто вздымающиеся к небу на подступах к крепости Храмовников, вдоль выложенной камнем дороги, но даже их далёкие пики затмевал вид замка.

Всё это создали братья-основатели. По их замыслу крепость выглядела так, чтобы любой кающийся грешник или проситель идущий к замку-святилищу помнил о власти и мощи Чёрных Храмовников и огромном затмевающем всё величии Императора Человечества, которому служили рыцари — Его сильная рука и гневная месть воплощённые в Адептус Астартес.

И всё же цитадель была всего лишь одной из множества построенных орденом на сотнях планет. По одному на каждом завоёванном или отбитом для Империума мире самыми преданными Императору и преследующими еретиков воинами. Также крепости служили перевалочными пунктами для флотов крестовых походов.

Минуло больше десяти столетий и население Солемна забыло внушающие страх кровавые события, которые привели сюда флотилии Чёрных Храмовников. Ужасы тёмных времён давно стали мифом — легенды об оборотнях, похищающих жертв из постели и уносящих во мрак ночи. Их похожие на людей слуги выглядели, как обычные мужчины и женщины, но скрывали ужасные тайны чудовищного происхождения и были неестественно преданны своему нечестивому потомству.

Но Храмовники помнили. Повествование о том, как братья-предшественники очистили планету от культа генокрадов, первым вырезали в списке битв на стенах Зала героев. Великий замок возвели после уничтожения инопланетных лазутчиков, чтобы надзирать за уязвимым феодальным миром.

Нет, орден никогда ничего не забывал — забывчивость ведёт к самодовольству и позволяет еретикам, мутантам, внутренним и внешним врагам, ксеносам, демонам и всем остальным противникам разорять галактическое царство Императора и разбрасывать семена недовольства, хаоса, конфликтов и порчи. Память ордена простиралась гораздо дальше, чем у жителей Солемна — на десять тысяч лет назад к своему основанию в горниле войны в конце Великого крестового похода Императора.

С тех пор, как повелитель Сигизмунд первый верховный маршал Чёрных Храмовников собрал первый и самый большой флот ордена и начал величайший крестовый поход из тех, что вели Адептус Астартес — рыцари отказались от владения единственным родным миром. Они стали орденом, который базировался на флоте, так Храмовники могли лучше исполнять долг перед Императором — защищать Империум.

Солемну подходило его имя. На планете свирепствовали неистовые бури. Жёлтое солнце редко проглядывало в серо-стальных пасмурных небесах, и прохладный умеренный климат нагорий способствовал постоянным ливням в любое время года. С наступлением осеннего равноденствия погода становилась холодной и сырой. Солемн планета п-класса, население занималось овцеводством, заготовкой древесины, разведением домашнего скота и в небольшом масштабе добычей полезных ископаемых и карьерными разработками. Правили местные феодалы и мелкие короли, но истинными повелителями планеты были священные воины Чёрных Храмовников. Солемн мог предложить Империуму силу веры нескольких миллионов отважных душ и рекрутов-неофитов для братства рыцарей.

Одна из таких групп потенциальных рекрутов сейчас приближалась к огромным воротам замка. Десять молодых людей, все близки к совершеннолетию: шестнадцати — восемнадцати стандартным годам, и все крепко сложенные. Уже сам факт, что они выросли на феодальном мире подобном Солемну, сделал их кандидатуры достойными рассмотрения посвящения в орден. И они могли встать на путь, который может превратить их в неофитов космических десантников.

Каждый из молодых людей был одет в грязно-белую холщовую накидку, единственное украшение — вышитый чёрными нитями крест Храмовников, который показывал, что они все равны в глазах братства. Больше у них ничего не было, они оставили всё, чтобы подать прошение и им нечего было терять. Соискатели смиренно желали вступить в ряды священных рыцарей Сигизмунда.

Они пришли со всего континента, любой из них победил десять, двадцать, а то и сто соперников на турнирах, которые каждые три года проводили во всех средневековых городах и деревнях Солемна. Они соревновались в надежде, что один из слуг священных братьев будет присутствовать на состязании и призовёт победителя. Чтобы сопроводить в крепость-монастырь и там начать обучение, которое когда-нибудь сделает победителя одним из элитных воинов Императора.

Не было более великой чести для жителей Солемна. Хотя семья, скорее всего никогда больше не увидит своего отпрыска, самого факта путешествия к замку ордена достаточно, чтобы повысить её статус до феодального дворянства, а часто по истечении времени стать лордами своей области.

А для послушников всё только начиналось. Цена за провал для тех, кто не станет Храмовником, была, несомненно, высока. Для многих единственной наградой станет смерть. Некоторым возможно повезет, и они проведут остаток жизни сервиторами, служа в огромном каменном замке своим товарищам и боевым братьям, которые справились там, где они потерпели поражение.

Неофиты двумя рядами подошли к первой надвратной башне с огромными открытыми воротами и неприступной крепостью за ними. Высокий человек сопровождавший их был на добрых две головы выше любого из своих подопечных — гигант за два метра ростом, облачённый в громоздкую броню старого образца. Блестяще-чёрная, но некоторые детали закалённого керамитового доспеха были красными или белыми.

Символ Чёрных Храмовников повторялся на обоих наплечниках на абсолютно белом фоне. Также крест красовался на поножах силового доспеха, но там он был не чёрным, а белым. К броне крепились три больших восковых печати с изображением Имперской аквилы и с выцветшими лентами освященного пергамента. Молитвы и воззвания о защите к Императору и святым примархам архаичным готическим шрифтом покрывали также сочленения и гермоуплотнители доспеха. Даже болтер, который воин церемониально держал перед собой, украшали строки Священного Писания. Тем не менее, большую часть брони скрывало облачение, почти такое как у неофитов только чёрный крест был больше и окаймлённым красным цветом.

Воин не надел шлем. Выражение благородного лица было решительным и гордым. Волосы столь же чёрные как броня зачёсаны со лба назад, коротко подстриженные виски начали седеть.

Его можно было бы счесть привлекательным, если бы не сплюснутый, неоднократно сломанный нос. Левую половину лица уродовала сеть шрамов — результат ожога кислотой тиранида. На правой два рубца тянулись от щеки до челюсти — орочий пират пытался раскроить голову силовой клешнёй. Но раны только придавали рыцарю величественности.

Были и иные не видимые со стороны повреждения. Мертвенно-бледный красный пучок шрамов на животе — рыцаря почти выпотрошила шрапнель на дрейфующем космическом скитальце, который зачищало его отделение. Фиолетово-чёрные колотые раны усеивали тело — осколочная пушка ксеносов-эльдар пробила броню и изрешетила туловище отравленными кристаллическими осколками. В дополнение стоит упомянуть о жужжащем аугметированном коленном суставе в левой ноге.

Послушники проследовали за лидером через сводчатую арку превратной башни и прошли по опущенному керамитовому мосту. Закрытые ворота пришли в движение — начали медленно и неумолимо открываться. Они вели в мрачное помещение с высоким потолком, поглощавшим свет огромного числа факелов — Зал героев. Выделялся только один крошечный кусочек света, видимый преисполненными благоговейным страхом молодыми людьми, но и он казался ничтожно малым в огромном тёмном помещении. Этот, небольшой на первый взгляд, витраж в дальнем конце нефа святилища, на самом деле был в десять раз больше, чем сверхчеловек, который привёл их сюда. Там изобразили кульминационный момент первой битвы Чёрных Храмовников на Солемне: маршал Эмрик наносит смертельный удар ужасному раздувшемуся уродливому патриарху генокрадов и уничтожает коварный культ планеты. А затем объявляет начало новой эпохи просвещённого служения Императору.

Улучшенные чувства брата-воина впитывали знакомые ароматы крепости-монастыря. Он чувствовал горячий масляный запах сальных свечей, символизировавших данные обеты, и видел пламя их нимбов. Он мог распознать тончайшие ароматы высушенных цветов, которые собрали весной несколько месяцев назад. Сейчас они украшали часовню-усыпальницу маршала Эмрика — основателя замка. Он слышал далёкое эхо песнопения хора Храмовников — это шло полуденное богослужение.

Космический десантник шёпотом произнёс хвалебную молитву Императору и примарху. Он ощутил монотонный гул генераторов пустотного щита установленных под вершиной скалы, на которой стояла крепость. И он знал, что вернулся домой. В замке жило больше людей, чем в большинстве феодальных городов Солемна. Сейчас внутри находились сто боевых братьев. Когда флот возвращался из крестового похода, их количество могло увеличиться в четыре раза. Здесь трудились слуги, адепты и множество иных подчинённых, которые были нужны как Храмовниками, так и самой грандиозной цитадели. Когорта поваров, армия уборщиков, техников, охранников, писцов, инженеров, учётчиков и конечно их семьи. Не говоря уже о безмозглых сервиторах, что обслуживали и поддерживали многочисленные системы замка.

Внутри неофитов ожидали всевозможные боевые тренировки и понятные лишь посвящённым хирургические операции, а также религиозные наставления. Их обучат искусству войны, стратегическому и тактическому мышлению и множеству приёмов сокрушения врагов Императора. Они проведут часы в молитвах и будут подвергнуты психическому улучшению. С помощью древних когитаторов в замке они узнают о славной истории Чёрных Храмовников и великолепном Империуме Человечества во всём его блеске за пределами крошечного захолустного Солемна. Также они узнают и о бесчисленных врагах, что угрожают его стабильности — терзающих границы и затаившихся среди миллиона звёздных систем.

А пока их ожидал в приближающемся проёме гигантских дверей ещё один облачённый в броню воин-монах Адептус Астартес. Он также не одел шлем, голова начала лысеть и на ней естественным образом появилась священническая тонзура. Оставшиеся волосы, как и коротко подстриженную бороду покрывала седина. Зоркие глаза следили за приближающейся группой.

— Брат Джерольд, — произнёс старик, — Приветствую. Кажется, твоё путешествие прошло не зря.

На плотно сжатых губах кастеляна Хэгана почти мелькнула гримаса. Всё в главе цитадели ордена — как он держался, официальное облачение и прикреплённое к доспеху древко со штандартом — свидетельствовало о властности и силе. Он требовал постоянного и непоколебимого уважения.

— Именно так, брат-кастелян, — склонил голову черноволосый Храмовник. — Как вы видите здесь десять человек, чьи поступки и успехи достаточны, чтобы удостоится чести пройти священные ритуалы и стать братьями ордена.

Молодые люди поникли под стальным пристальным взором кастеляна. Глаза уставились в пол, лица скрылись под капюшонами накидок.

— И они пришли с раскаянием в сердцах и исповеданными душами?

— Да, повелитель.

— Сегодня удачный день для твоих послушников, брат Джерольд, — мрачно улыбнулся Хэган.

— Почему, повелитель? Флот вернулся? — в голосе рыцаря послышалось волнение.

Несмотря на умиротворение от возвращения домой Джерольд истосковался по войне. Ветеран сотен сражений, множества компаний и десятка крестовых походов он служил ордену уже сто семьдесят лет. Долг на Солемне был почти выполнен. И завершив паломничество, Храмовник стремился вновь вступить в битву.

Когда флот вернётся из субсектора Аполлон и встанет у Освобождения Лугнасада рыцарь присоединится к боевым братьям в следующей миссии во имя Императора. Он будет повсюду выслеживать врагов и обрушит на них божественное возмездие.

И хотя Джерольд стремился воссоединится с одной из частей флота самого продолжительного в бесконечно долгой истории Адептус Астартес крестового похода, он покинет Солемн с сожалением — это станет вторым прощанием с родной планетой.

— Мы получили послание от маршала Бранта, он сообщает, что рассчитывает вернуться из паломничества в течение недели, — пояснил кастелян.

— Утром мы засекли сигналы выходящих из варпа кораблей, которые направляются к нам. Остаётся только надеяться, что это наш флот прибыл раньше, чем мы ожидали… а не что-то иное, — мрачно добавил Хэган.

— Так скоро? — теперь в голосе Джерольда скользнуло недоверие.

— Ты долго отсутствовал, брат. Прошло четыре месяца с тех пор, как ты отправился в паломничество-поиск братьев-послушников, — напомнил старик.

— Хвала Императору! — возликовал рыцарь. — Тогда воистину сегодня удачный день!

Где-то в глубинах цитадели ударил колокол, роковой и зловещий гул быстро рос. Этот звук не слышали на Солемне более пяти веков.

Выражение лица кастеляна стало смертельно серьёзным. Он повернулся к открытым дверям крепости.

— Зубы Дорна! — выругался Хэган. — Какого чёрта происходит?

Словно в ответ на требование кастеляна к группе, задыхаясь и шаркая сандалиями по каменным плитам, подбежал одетый в серо-коричневую мантию адепт.

— Во имя примарха, что случилось, парень?

Казалось, что иссохший, с аугметированными глазами слуга годится Хэгану в отцы, но человек не обладал долголетием характерным для генетически усовершенствованных астартес. Скорее всего, он родился, когда кастелян разменял второй век на службе Императору.

— Флот, что мы засекли утром, повелитель…

— Да? Наш флот, — раздражённо прервал его кастелян.

— В-в том-то и дело, лорд-кастелян. Э-это не флот маршала Бранта, — объясняя слуга дрожал от страха перед гневом своего повелителя.

— Что ты несёшь?! Объясни, как такое возможно! — взревел Хэган, едва сдерживая ярость.

— В-вы помните, что мы не смогли установить связь ни с одним кораблём, который вошёл в систему?

— Конечно. Я тогда приказал привести замок в боевую готовность.

— За целый день нашим астропатам так и не удалось связаться с ними. Двое даже выжгли себе мозги, — нервно продолжил адепт. — Перед смертью астропат Блайт сказал, что смог услышать грубые инопланетные голоса. Сейчас флот оказался в зоне действия наших спутников-авгуров на орбите шестой планеты и мы поняли в чём дело.

— И в чём же?

— Это корабли инопланетной мерзости, повелитель.

Послушники тревожно переглянулись.

— Орки, повелитель.

Джерольд стоически спокойно воспринял новость, в то время как гнев Хэгана вырвался наружу.

— Ни один богохульный ксенос не захватит планету пока я жив, а знамя Чёрных Храмовников возвышается над стенами замка! Занять посты по боевому расписанию! Нас атакуют!

Брат Джерольд провёл своих подопечных через огромные ворота крепости, закрывшиеся за ними, благодаря сервоприводам доспеха он быстро вырвался вперёд.

— Когда они выйдут на орбиту? — требовательно спросил адепта кастелян.

Последовала короткая пауза, слуга склонил голову в капюшоне набок, словно слушал кого-то невидимого и неслышимого для Хэгана. Кода ответил на его лице не осталось ни кровинки:

— Через три часа.

— Увеличить подачу энергии на пустотные щиты! — приказал кастелян едва попевающему за широкими шагами рыцаря адепту.

— Уже выполнили, повелитель.

— Что с нашими орбитальными защитными платформами?

— М-мы потеряли контакт, п-повелитель.

— Значит мы должны ожидать самое худшее. Приготовьтесь к орбитальной бомбардировке и полномасштабному планетарному вторжению!

Стометровые рифлёные колонны возносились к затянутому дымом благовоний тёмному сводчатому потолку. В альковах в свете далёких звёзд мерцали тридцатиметровые стеклянные окна с изображениями древних героев ордена. Свечи, тлеющие курильницы и искусно украшенные люминесцентные сферы освещали святилище. Отблески пламени блестели на полированных панцирях, облачённых в чёрную броню воинов, которые построились рядами в нефе. Маршал Брант поднялся по истёртым от времени каменным ступеням к кафедре и обратился к космическим десантникам Солемнского крестового похода.

— Братья, — начал рыцарь, и эхо от его слов разнеслось по огромному собору. — Наше путешествие длилось долго, как по времени, так и по расстоянию. В священном поиске мы встретились с множеством опасностей и лишений, сражались в бесчисленных праведных битвах.

Брант пристально оглядел собравшихся, на каждом останавливая взор уцелевшего глаза. Другой заменила красная мигающая бионика — память об абордаже и схватке с бандой Хаоса шесть лет назад.

— С тех пор как мы покинули планету, которую столь многие из нас называли домом, немало братьев отправилось на встречу с Императором. Нам ведомо их число — половина из покинувших руины на Солемне, желавших отомстить виновным за все смерти того проклятого дня и искупить позор нанесённый ордену.

Все неофиты, посвящённые и братья-ветераны помрачнели. Маршал знал каждого из них. Они сражались плечом к плечу во время поисков инопланетных богохульников.

— Двенадцать лет! — неожиданно крикнул командующий, отбросив невозмутимость. Гнев, ненависть и разочарование придали словам злости. — Двенадцать лет назад мы покинули Солемн! Двенадцать лет назад мы поклялись отомстить за братьев! Двенадцать лет минуло, как мы начали охоту за их убийцами! Двенадцать лет назад начался Солемнский крестовый поход.

Брант на мгновение прервал речь и восстановил самоконтроль — эхо рычащих отголосков ярости умолкло в пропитанном ароматными маслами воздухе. Все взгляды устремились на него. Ни один Храмовник даже не шелохнулся.

— Мы вели поиски больше десяти лет. За это время мы сразились с множеством врагов человечества, в том числе и с проклятыми предателями, которых наши предки называли братьями. Мы храбро встретили невыразимые опасности варпа и всех его кошмарных порождений. Мы теряли корабли вместе с экипажами.

— Вспомним благословенную боевую баржу “Молот войны” унесённую изменчивыми течениями имматериума и вознесём молитву, чтобы однажды кастелян Ренвик и его рота нашли путь домой. Восславим перед Императором и души тех, кто погиб на борту ударных крейсеров “Моя месть” и “Меч крестоносца”, которые попали в трусливую засаду древних кораблей-гробниц давно мёртвых некронтир.

Маршал закрыл глаза и склонил голову, молясь за тех, кого потерял. Собравшиеся рыцари поступили также.

Через несколько минут он снова посмотрел на воинов и произнёс:

— Да благословит их примарх.

— Пусть Император дарует им покой, — как один ответили Храмовники, шёпот разнёсся по часовне, подобно могучей волне.

Порой уставшему маршалу эти двенадцать лет казались веками. Он потратил больше двух лет на поиски таинственных хранителей самых секретных и запретных знаний о нечестивых зелёнокожих — агентов Инквизиции. Надеялся, что однажды найдёт тотем с изображением орка со шрамом, а вместе с ним и инопланетного вожака ответственного за тёмный час Солемна. В конце концов, в горнодобывающем комплексе на покинутой планете он встретился с Арумовым — печально известным инквизитором Ордо Ксенос. Ард Арумов, вне всякого сомнения, был наиболее компетентным и возможно наименее известным специалистом по зелёнокожим. Обнаруженные им посреди разрушенного комплекса доказательства указывали, что колонию на Л-739 постигла судьба Солемна.

Но, несмотря на чувство опустошённости, вызванное поиском ксеноса, который командовал бойней на планете ордена — Брант никогда не сдался бы. Он или отправит орочьего вожака в могилу и увидит объятый пламенем богохульный крепость-астероид или погибнет на этом пути.

— Потребовалось двенадцать лет, но теперь развязка близка. Мы стоим на пороге судьбы, цель священного поиска перед нами, главный враг в пределах досягаемости.

— Пять тысяч человек погибли на Солемне. Убили не только наших братьев, но ещё адептов, слуг и местных жителей, которым мы столь многим обязаны и которых обязаны были защитить. Мы должны отомстить зелёнокожей чуме, — сердито прошептал Брант, бессознательно сжав правую руку, как будто сокрушал череп орка силовой перчаткой. — Но независимо от того сколько тварей мы уничтожим, независимо от того сколько инопланетной крови прольём — их трупы не смогут восполнить потери. Даже одна человеческая жизнь значит больше, чем все зелёнокожие в галактике. Но мы не должны останавливаться.

Одобрительное ворчание пронеслось по сомкнутым рядам Чёрных Храмовников.

— Где-то на разорённой планете под нами или на блокированной орбите в её экзосфере мерзкий инопланетный богохульник, виновный в разорении нашего дома, ожидает возмездия за грязное злодеяние.

Взволнованный шёпот пронёсся по нефу. Напомнив Бранту шелест листьев от ветра в окружающих долины лесах Солемна, где он гулял в далёком детстве.

— Мы проследили за убийцами и их отвратительным скитальцем до опустошённого войной сектора Армагеддон. Имперские агенты оказывают помощь в защите тактически важного мира верховному командованию, которое возглавляет генерал Куров. Они подтвердили присутствие племени Кровавого Шрама на обоих континентах и орбите планеты.

— Шпионам удалось узнать, что именно скиталец именуемый “Кром Круах” доставил орков на Солемн и прежде чем их обнаружили, они установили личность вожака зелёнокожих — злобной твари командовавшей атакой на замок ордена.

Брант замолчал, глубоко дыша и пытаясь сдержать кипящую ярость и волнение, свойственное скорее неофиту:

— Наконец мы узнали имя заклятого врага — Моркрулл Гримскар!

Рёв крестоносцев достиг сводов зала и отразился от колонн и подпорок.

— Настало наше время! — провозгласил маршал, ударил кулаком по вершине кафедры и расколол камень. — Мы последние. Среди бесчисленных миллиардов человечества мы те немногие, кто подобен пламени свечи во мраке вечной пустоты. Мы элитные воины Императора, спасители человечества. Наша судьба — отдать жизнь за Него и те миллиарды, которые даже никогда не узнают о наших жертвах.

Брант выпрямился, и глубоко вздохнув, снова взял себя в руки.

— Но не забудем священную причину нашего крестового похода. Тот обет, что мы дали — обновим его снова. Здесь и сейчас.

— Именем Императора, примарха Дорна и повелителя Сигизмунда, — маршал продолжил произносить клятву, которую принёс двенадцать лет назад на Солемне, когда начинался крестовый поход. Братья повторяли каждое слово — три боевые роты вновь подтвердили обещание обрушить лавину мести на инопланетные орды зелёнокожих.

— Пусть Император хранит их души, — завершил речь командующий и выкрикнул, — без пощады! Без сожалений! Без страха!

Грохочущий рокот достиг окутанного дымом благовоний сводчатого потолка собора — Чёрные Храмовники били кулаками в бронированных перчатках о нагрудники доспехов, отвечая на боевой клич ордена.

Рыцари шли на войну.

— Дворад! Всю энергию на ноги. Мне нужна скорость. Мы же не хотим, чтобы хоть один зелёнокожий паразит избежал нашего гнева! Тактик! Цель — орочьи дредноуты. Оррек, заряди орудие “Вулкан”. Немедленно занять удобную позицию для ведения огня! Сделаем это!

Принцепс Магнус Экхард командовал внушающим благоговение и страх “Тираннус Максимусом” — богом-машиной Марса. Он осматривал мостик древнего “Владыки войны” с возвышающегося командного трона. И вёл себя с обычной холодностью. Да и не было особых причин веселиться, вступая в бой.

По его приказу тысячи тонн стали рванулись вперёд по пепельным дюнам, могучая поступь сокрушала в пыль обломки, которые оставались после Второй войны за Армагеддон. Металлические ноги гиганта быль столь огромны, что могли разрушить жилой дом.

По команде Экхарда комплекс загадочных устройств-авгуров выдал оценку окружающей обстановки. Сканеры-когитаторы спроектировали трёхмерную карту местности на основании данных радаров, эхолокаторов, спектрографов и электромагнитных сигнатур. Используя фрактальную схему ландшафта, созданную разумом титана, ещё большее число сенсоров соединённых со сложнофункционирующими древними оружейными системами нацелились на нелепо сконструированные орочьи дредноуты. Маленькие военные машины несли удивительно много орудий и использовали их все против приближающегося звероподобного титана. По “Владыке войны”, чей рост не уступал небоскрёбу, стреляли грохочущие автоматические пушки, грубо смонтированное энергетическое оружие и ракетные установки. С таким же эффектом комары пытались прокусить жёсткую вонючую шкуру самих зелёнокожих пришельцев.

Огневая мощь орков не уступала полку Имперской Гвардии и сняла бы кровавую жатву среди пехоты, но едва поцарапала поверхность могучего исполина: взрывы энергии выжгли крошечные отметины на бронированных пластинах адамантия метровой толщины. Весь урон от ракет свёлся к безвредным маленьким оранжевым огненным вспышкам на двигающихся ногах.

По команде Экхарда орудие, чья длина не уступала истребителю “Молния” славного Имперского флота, навели на стремительно разбегающиеся боевые машины и бесчисленное множество мелких орков, которые стремились улизнуть от сотрясающих землю шагов титана. Дозвуковой гул поднял ударную волну такой силы, что посбивал пехоту с ног и даже погнул броню танка, который поддерживал атаку исполина. Копьё горячей лазерной энергии разрезало разбегавшуюся инопланетную толпу — луч испарял орков и технику.

Всё началось, как обычное патрулирование границы пепельной пустыни, что окружала лагерь титанов Хеллсбрич в сотне километров к востоку от улья Тартар посреди изуродованных войной и промышленностью пустошей.

— Рутина, — подумал Экхард. На Армагеддоне в боях с таким врагом, как орки, всё стало рутиной. Методы ведения войны зелёнокожих были одновременно абсолютно предсказуемыми и совершенно непостижимыми. Они неистово атаковали, сколь бы безумным это не выглядело, словно только из любви к битвам или стремления удовлетворить какое-то яростное желание уничтожать и проливать кровь. Для них, чем больше — тем лучше: чем больше насилия и разрушений — тем быстрее они становились довольными. А для некоторых казалось ещё и чем быстрее — тем лучше.

Экхард сражался с зелёнокожей угрозой на множестве миров во множестве битв и за это время заметил, что ксеносам похоже нравится раскрашивать технику в красный цвет. Старый принцепс предположил, что орки делали так из смехотворной веры — такие грузовики и байки становятся быстрее! Орки и их мышление, если это слово вообще можно было использовать, казались абсолютно чуждыми.

Часто их атаки с тактической точки зрения выглядели примитивными и конечно не имели ничего общего со стратегией благородных командующих Адептус Титаникус, которую увековечивали в священных текстах легионов титанов. Эти истории и трактаты в обязательном порядке читали все подающие надежды кадеты-принцепсы. Но зелёнокожие охотно жертвовали друг другом, особенно меньшими и низкорослыми подвидами — те сражались рядом с большими собратьями невзирая на риск — чтобы добраться до цели, прикрыть отступление с поля боя или измотать врагов, прежде чем пустить в дело большие пушки.

Не в первый раз Экхард наблюдал, как орки отлично способствуют собственному поражению: например свара из-за взаимной неприязни или нехватка здравомыслия и сдержанности, в итоге приводящие к полному краху. После гибели сильного предводителя смертоносная, покоряющая миры армия могла немедленно превратиться в беспорядочную толпу слишком занятую желанием перегрызть друг другу глотки, чтобы отвлекаться на что-то ещё.

Зато у принцепса появилось время поразмышлять об ордах зелёнокожих, с которыми сражаются защитники человечества на всей планете и за её пределами — твари проявили высочайшее знание стратегии. Множество скитальцев, крузеров, атакующих кораблей и в том числе смертоносные крепости-астероиды с их ужасающей, способной уничтожать города огневой мощью, прорвали орбитальную оборону Армагеддона. Даже учитывая опыт случившейся полвека назад Второй войны, ксеносов объединяло что-то ещё — в их атаках присутствовал стратегический элемент.

Магнус не мог, не осмеливался думать, что армада орков сильнее Имперского флота и победа зависит от удачи и случайности. Считать так — значит полагать, что у человечества нет надежды, что среди звёзд нет никого, кто заботится о благополучии людей. Верить в это — значит соглашаться с утверждениями, что Император мёртв, а галактика всего лишь игрушка в руках безжалостных, изменчивых и жестоких тёмных богов Хаоса. Такие мысли — ересь.

Подавляющее численное превосходство играло свою роль во время вторжения зелёнокожих на планету, но за ним стоял ужасный и изворотливый ум. Им был, как он теперь знал, впрочем, как и все, кто сражался в субсекторе Армагеддон — орочий вожак Газкулл Маг Урук Трака. Почему ксенос столь удачлив, да сдерёт его инопланетную шкуру Император, и благодаря чему он продолжает оставаться опасным? Всего два фактора: мобильность и многочисленность.

По слухам орочий вожак получал видения от своих жестоких богов, но не зависимо от истинности предположений были факты: он уже проложил кровавую дорогу сквозь сектор, встав на путь завоевания, не имеющего равных в современной истории Империума. Это армия Газкулла вторглась на планету всего пятьдесят лет назад. Имперским защитникам и их командующим то нападение показалось ужасным — они полагали, что настал последний день Армагеддона, но оно оказалось ничтожно малым в сравнении с вторжением зелёнокожих, которое пытались отразить сейчас.

Как оказалось, орочий вожак обладал поразительным предвидением, особенно для варвара-ксеноса. Имперские стратеги пришли к выводу, что атака Великого Зверя пятьдесят семь лет назад была всего-навсего проверкой обороны Империума в ходе подготовки к достижению главной цели. Теперь всё население планеты, все солдаты и элитные воины — все кто пролетел световые годы, чтобы прийти на помощь Армагеддону — испивали горькую чашу планов и коварства орочьего вожака.

Десятилетия после Второй войны орды Газкулла — по предварительной оценке в племенах насчитывалось более миллиарда орков — продолжали испытывать защиту Империума. Разорили десятки систем и множество миров, что засвидетельствовали станции наблюдения и базы Имперского флота. Их названия читают, словно перечень павших у памятника Имперской Гвардии: Игнамунди, Полукс Кастор, Мир Ваагана, Солемн, Лазарь-6, Минерва, Руис, Десдена, Данте, Манхейм, Яррик… И список можно продолжать.

Когда Имперские таро стали показывать только грядущее кровопролитье и разрушения, Армагеддон начал снова готовиться к войне: легионы титанов, полки Имперской Гвардии, ордены Адептус Астартес, силы планетарной обороны и ополчение ульев собирались, окапывались или рассредоточивались. Торговые суда прорывались сквозь флотилии орочьих кораблей, которые уже вошли в систему. Последний транспорт, что прибыл до высадки зелёнокожих на планету, доставил легендарного командира — в Имперских войсках его уважительно и с любовью называли Стариком, герой улья Гадес, который привёл к победе пять десятилетий назад — комиссара Яррика.

Спустя шесть недель бесчисленная армада скитальцев, крепостей-астероидов и кораблей, составлявших армию Газкулла Маг Урук Траки, атаковала космические станции и орбитальные платформы вооружений. Три дня спустя орки начали вторжение на планету — грязные инверсионные следы посадочных модулей испачкали лазурное небо над ульем Гадес. Арена самой ужасной битвы предыдущей войны — Гадес пал первым. Космические скитальцы сбросили с орбиты обречённой планеты астероиды и превратили город в руины.

Принцепса проинформировали о нападении Газкулла и дальнейшем развитии боевых действий на тот момент, как транспорт титанов Адептус Механикус “Барк богов” преодолел непостоянный и изменчивый океан имматериума. Легио Магну призвали в помощь их собратьям — Легионам титанов — уже вступившими в битву с ужасающими военными машинами орков. Возможно они прилетели бы на призыв генерала Курова раньше — помешали нестабильные потоки варпа. Потому к моменту, когда “Барк богов ” и несколько орденов Адептус Астартес прибыли, чтобы присоединится к защитникам Армагеддона, толпы зелёнокожих уже высаживались на планету с находившихся на орбите скитальцев и убойных крузеров, подобно всемирной чуме чудовищной саранчи.

Независимо от того где они приземлились — в пылающих Огненных пустошах к северу от главного континента или на юге в скованных льдом Мёртвых землях — метаболизм орков приспособился к любому климату и окружающей среде не обращая внимания на суровость погоды. Похоже, тварей специально создали настолько адаптивными. Но Экхард понятия не имел, какая инопланетная раса могла настолько продвинуться в биомеханике и генетических манипуляциях. Это было почти за пределами понимания Императорских магосов из Биологис Генеторс Адептус Механикус. У принцепса появился очередной повод вспомнить, что понимание орков столь же чуждо для человеческого разума, как осмысление принципов функционирования титана для грокса.

Сейчас сложилась следующая обстановка: объединившиеся под командованием Великого Зверя племена захватили или разрушили три из восьми крупнейших городов-ульев Армагеддона — Темпестору, Ахерон и Гадес. Осадили Вулкан и Инферно. Улей Хельсрич всё ещё сопротивлялся, а Смертельная Топь готовится к нападению диких орков — враг сосредотачивался в обширных экваториальных джунглях, что опоясывают планету. Также зелёнокожие захватили множество рудников в северных Огненных пустошах и господствуют не только над промёрзшими Мёртвыми землями, а ещё и на полуострове Нетерия. Этим они заставили Имперские войска испытывать нехватку ресурсов — не только топлива, но и чистой пресной воды.

Если Армагеддон падёт, не допусти Император, кто знает, что станет следующей целью Газкулла? Куда направиться — Вааагх! — неутолимая орочья жажда кровопролитья и завоеваний? Неужели на саму Древнюю Терру?

Положение на планете действительно выглядело мрачным и существовали опасения, что улей Тартар, расположенный на краю бесплодных равнин и пепельных пустынь Армагеддона Секунд станет целью следующего массированного наступления орков.

В такой обстановке Экхард и его экипаж патрулировали пепельные пустоши к востоку от Тартара в древнем “Тираннус Максимусе”. Но из двух богов-машин, что выступили с базы титанов, возвращался только один. “Доминус Экситио” — напарник “Владыки войны” — и его принцепс Тиак Дамокл пали, когда случайно наткнулись на большую армию орков, которая двигалась в направлении Хеллсбрича. В центре наступающей орды ехал самый большой орочий танк, который только видел Магнус. Боевая крепость походила на передвижной аванпост, грохочущий по песку тяжёлыми траками, сокрушая всё на своём пути.

Принцепс понятия не имел, откуда взялся этот исполин. Может его создали в одной из крепостей-астероидов Великого Зверя? Как его смогли телепортировать на планету с фабрики-скитальца на орбите Армагеддона? Или его собрали на поверхности на одном из заводов, который Имперское командование ещё не обнаружило? Но откуда бы танк ни явился — два “Владыки войны” уничтожат его.

Однако в самый разгар сражения “Доминус Экситио” пал — его подбил прожорливый до топлива самолёт из авиационного прикрытия зелёнокожих. “Тираннус Максимус” временно вывели из строя повреждения от огня чудовищных орудий боевой крепости. Чрезвычайно мощный плазменный заряд расплавил гиганту бок. Когда титана подбили, Экхард закричал от эмпатической боли — разорвались силовые кабели и разрушился генератор пустотного щита. Стареющий принцепс благодаря мысленно-импульсной связи почувствовал это так, словно всё случилось с его собственным истощённым телом.

Но самопожертвование Дамокла предоставило Магнусу время, так необходимое, чтобы прийти в себя. И теперь — “Тираннус Максимус” преследовал разбитые орочьи орды, а не наоборот — зелёнокожие прыгали вокруг сияющего корпуса “Владыки войны”.

Тем не менее, из перерубленных энергетических артерий постоянно вытекала плазма, а старым системам бога-машины требовались дополнительные микросекунды, чтобы ответить на мысленные команды принцепса.

— Дворад, скорректируй задержки в реакциях “Тираннуса” и продолжай их отслеживать, — дал указания Экхард.

— Корректирую, — растянуто произнёс старший инженер Гораш Дворад и продолжил бормотать литании калибровки. Звучало очень похоже на голоса кого-нибудь из его техно-подручных.

Каждый офицер на мостике представлял одно из подразделений команды титана, ответственное за выполнение различных священных ритуалов и механических манипуляций, которые обеспечивали непрерывное функционирование военной машины. В случае с Дворадом это были адепты Бога-Машины на борту “Тираннус Максимуса”.

Каждый человек в повелевавшем битвами легионе титанов слуга великого Омниссии — Бога-Машины Марса — и одновременно верный вассал Императора, но никто не стоял ближе к таинственному кибернетическому божеству, чем техножрецы Культа Механикус. Они улучшали или вживляли в физические тела различные бионические устройства и механическую аугметику.

Их можно встретить на борту любого космического корабля, на любой космической станции и в любой военной машине Адептус Механикус. Жрецы важная часть команды “Тираннус Максимуса” — они ухаживали за множеством древних систем: колоссальным плазменным реактором и огромными турбинными двигателями — упрашивали ещё немного увеличить мощность; перенастраивали сканеры-ауспики; молились, курили фимиам и протирали священными мазями бесчисленные орудийные батареи. Разрушительный, предназначенный для уничтожения пехоты многоствольный бластер стрелял ста пятидесяти миллиметровыми разрывными снарядами, которые подавались на ужасающе огромном автоматическом подъёмнике. Способным сравнять город с землёй орудием “Вулкан” обладавшим мощью сопоставимой с силами извергающейся горы управлял непосредственно сам принцепс — человек соединённый напрямую с машинным разумом титана. Без Магнуса бог-машина был не более чем сорокаметровым чучелом, пусть и обладавшим вооружением равным по силе дюжине танковых рот.

Экхард осмотрел рубку. Внизу слева за тактическим пультом сидел Касл Варн, тщательно изучая информацию со множества сенсоров — глаз и ушей титана. Справа располагался подключённый к посту модератус Оррек — он отслеживал сообщения от артиллерийских расчётов. Позади трона принцепса старший инженер Дворад внимательно изучал окаймлённые медью циферблаты — они показывали параметры работы плазменного реактора.

Гораш Дворад был самым старым в команде “Тираннус Максимуса”, само собой после славного принцепса. Он начал службу на титане в чине кадета-инженера и получил звание спустя несколько лет, бесчисленные компании и после принудительного смещения его предшественника хирургами Адептус Механикус — тогда “Тираннус Максимус” закончил службу в зоне боевых действий Ионкуинских рифов. Осия участвовал в сражениях с последователями тёмных богов на заражённом варпом мире Саггитакс — разум несчастного не выдержал всех ужасов.

После проведённого врачами обследования психики, Экхарду — закалённому кошмарами войны и всеми испытаниями, с которыми сталкивается командующий за более чем полтора столетия сражений — позволили продолжить службу. Как и остальному экипажу вместе с недавно получившим повышение Дворадом. Древний титан повторно освятили в честь великого Омниссии: очистили и благословили каждую систему до последнего винтика. Процесс занял целый месяц и осуществлялся силами небольшой армии техножрецов.

А Экхард провёл этот месяц, соблюдая пастельный режим в медицинском комплексе на Кьюрари — можно сказать, что на карантине. Магнуса направил туда Кверц, он был тогда офицером-тактиком, разлучив принцепса с титаном и оборвав их связь — Экхард и представить не мог насколько сильными окажутся боль и синдром отмены. Он составлял одно целое с богом-машиной, и находиться продолжительное время порознь, оказалось почти за пределами его сил. Было куда хуже, чем во время попытки прекратить принимать тяжёлые наркотики или также тяжело, как сказал один из приятелей принцепса — офицер, родом из мира-улья Бабель. Он провёл на этой планете некоторое время, охотился ради развлечения в полуконтролируемых бандами нижних уровнях улья. Там молодые аристократы, которые искали любой способ избавиться от скуки размеренной дворянской жизни, могли приобрести любые незаконные препараты. Это было до того, как комиссия одного из колледжей Титаникус призвала его на войну. Где он пережил неповторимые по остроте эмоции, когда шагал по планетам, словно бог, и сокрушал города металлическими ногами.

Дворад показал себя достойным приемником сошедшего с ума Осии и за прошедшие годы Экхард редко вспоминал о предшественнике старшего инженера. Как и ещё примерно о дюжине с небольшим людей — тех, кто служил в той же должности, пока Экхард был принцепсом “Тираннус Максимуса”.

Радим Оррек — модератус-оружейник был следующим среди дольше всех служивших членов экипажа. Ученик мастера-артиллериста Нотоса Эодора из колледжа Гильгамеша. Он присоединился к команде “Тираннус Максимуса” по пути на воюющий мир Шу’Лаал, где восстала часть населения планеты, и целый Легион титанов отвернулся от света Императора. То был скорбный день: легио Магна сражался с военными машинами, которые вполне возможно когда-то были их братьями и союзниками в другом мире на иной войне.

И наконец, офицер-тактик Касл Варн. Родом с мира-кузни Форнакс Деи — его семья служила Богу Машине уже сто поколений. Вступление в Легион титанов одного из сыновей стало для них честью и гарантировало достойное будущее ещё для такого же числа поколений, даже учитывая, что, скорее всего из-за бесконечной войны в галактике, Варн никогда больше не увидит ни семьи, ни дома. Теперь у каждого в экипаже одна семья — команда титана, и один дом — поля битв Империума.

— Варн, — обратился Экхард к самому младшему на мостике, — есть жизненные показатели?

— Сканирую, сэр, — монотонным голосом ответил офицер-тактик. — Жизненные показатели не обнаружены. Повторяю: нет жизненных показателей. Мы сделали их, сэр!

Они сделали это. Что начал “Доминус Экситио” — закончил “Тираннус Максимус”. Они не только разбили наступающую армию орков, боевую крепость и авиационное прикрытие — они полностью уничтожили тварей. В живых не осталось ни одной зелёнокожей мерзости!

— Всем расчётам, — объявил Экхард, щёлкнув переключателем на пульте управления, — говорит ваш принцепс.

Слова разнеслись по всем окованным металлом переходам и сводчатым залам титана, и были ретранслированы по всему гигантскому богу-машине древними коммуникационными системами.

— Мы одержали очередную великую победу, — торжественно произнёс Экхард. Слова эхом протрещали из всех вокс-передатчиков внутри корпуса “Тираннус Максимуса”: от сырых, заполненных паром машинных отделений до артиллерийских постов на высоких сутулых плечах титана, которые располагались в десяти метрах над мостиком.

Старый командующий продолжил. Император знает, сколько сотен победных речей он произнёс за двести лет в звании принцепса, но он никогда не забывал, насколько важными они были для команды, только что выигравшей битву, и сколь важен для командира его экипаж. Когда люди видят, что принцепс ценит их — они последуют за ним прямо в ад.

Воодушевляющие слова благодарности наполняли команду искренней радостью, несмотря на то, что произносили их тем же самым мрачным голосом, который требовал увеличить мощность плазменного реактора или отдавал приказ выпустить ракеты по врагу.

— Теперь, — завершил Экхард, отключив внутреннюю частоту связи, — проложите курс на Хеллсбрич. “Тираннус Максимусу” нужен долгий ремонт, прежде чем он снова вступит в бой. Сделаем это.

— Принцепс Экхард! — крикнул Варн, интонация была не ликующей, а скорее встревоженной. Офицер-тактик повернулся, и лишённые зрачков глаза уставились прямо на командующего. — Наблюдаю какие-то сигналы на радаре. Контакт на один-два-семь. И ещё один на три-ноль-четыре. Подождите, как минимум ещё два. Множественные контакты! Повторяю: множественные контакты.

Звук включённой сирены эхом отозвался где-то в корпусе титана, мостик осветили ярко-красные сигнальные лампы.

— Мне нужна точная информация о контактах! — закричал Экхард.

— Они пропали, сэр! — недоумённо ответил Касл. — Нет, снова засёк. Теперь ноль-восемь-два, и их там шесть, сэр.

— Ты уверен, Варн? — возразил Оррек. — Артиллерийские расчёты докладывают, что не могут найти цели. На прицелах ничего нет.

— Что происходит? — прорычал Магнус, спрашивая, в том числе и себя.

— Поступают противоречивые данные от кормовых сенсоров и носового топографа, — тактик выглядел всё более встревоженным и недовольным.

— Запустите диагностику второго уровня на всех сканерах-когитаторах, — приказал принцепс. — Модератус Оррек, сообщи всем артиллерийским расчётам, что мне нужно, если это возможно, визуальное подтверждение каждой засечённой сенсорами цели. Вся команда находится в полной боевой готовности. Главный инженер, это означает, что мне в любой момент может потребоваться увеличение скорости.

— Принцепс, если мы в таком состоянии продолжим усиливать давление на турбины, то возобновится утечка плазмы, — предупредил командира Дворад, о чём немедленно пожалел.

— Я знаю про риск! — взревел Экхард, — просто выполняй приказ!

— Понял, — ответил главный инженер, склонился над пультом управления, и стал передавать приказ принцепса техническим бригадам по всему огромному титану.

“Тираннус Максимус” двигался на половинной мощности по опустошённой радиационной пустыне к базе легиона титанов в Хеллсбриче. Все на борту прибывали в беспокойстве, ожидая нападения с любой стороны в любой момент. Но оно так и не случилось.

— Авгуры завершили анализ, — наконец произнёс Варн.

— Обойдёмся без формальностей, парень, — проворчал Экхард. — Сообщи результат.

— Мы получали ложные сигналы. Помехи сенсоров вызваны электромагнитным полем, которое возникло из-за высокого уровня радиации в окружающей среде, — с заметным облегчением пояснил инженер. — Пустыня мертва, сэр. Там ничего нет.

— Похоже, как только мы вернёмся в ремонтный бокс, нам потребуется перенастройка сканеров и авгуров-когитаторов, — громко прокомментировал услышанное Экхард, — впрочем, как и восстановление брюшной полости и один Император знает, что ещё найдут техножрецы, как только займутся старым “Тираннусом”.

“Владыка войны” продолжал величественно ступать по токсичным пустошам, от каждого сотрясающего землю двадцатиметрового шага по песчаной пустыне в воздух взметались вихри радиационного пепла и окисленная пыль.

Пока “Тираннус Максимус” продирался через бесплодную, загубленную войной дикую местность, уставший Магнус Экхард поудобнее устроился в обитом мягкой кожей командном троне и позволил разуму забыться в мысленной связи.

Связь. Эзотерическое соединение мыслей непосредственно с духом зверя — разумом “Тираннус Максимуса”. Прожитые тысячелетия, божественное величие, животный ненасытный дикий голод и подобная опухоли злоба — вот что было в нём, в глубинах его души. Благодаря вживлённым в череп имплантатам принцепсу казалось, что это он огромными шагами преодолевает гигантские пространства пустыни, где время словно остановилось. Он протянул руки к горизонту и орудия — чудовищные древние реликвии забытых эпох — нацелились на далёкие горы. Повернул голову — увидел всё вокруг в радиусе тридцати километров.

Разум Экхарда слился с древними схемами титана, нейронными реле, что установили в далёкие дни Тёмной эры Технологий на кузнях-мануфакториях Марса десять тысяч лет назад и в десяти тысячах световых годах отсюда. Мягкое тепло знакомого окружения мысленно-импульсной связи — там он мог предаваться размышлениям, думать и даже мечтать, а не просто реагировать, принимая решения за доли секунды прямо в горниле битвы.

Вся его жизнь уже легенда, как иногда жестоко шутили молодые принцепсы.

В их комментариях всегда присутствовали колкости. Несмотря на то, что Магнус командовал одним из самых почитаемых и устрашающих богов-машин Марса, он понимал, о чём они думают глядя на него. Глаза выдавали их мысли: жалость, презрение, насмешки. Самодовольство молодых, которые совсем недавно закончили колледж и получили звания принцепсов. Их высокомерие и наглость разбились на наковальне войны.

И всё же новая кровь зарабатывала себе имена на полях битв Армагеддона. Экхард и такие как он — старая гвардия, когда-то сильные храбрые воины, но некоторые теперь считают их слишком одряхлевшими для выполнения должным образом служебных обязанностей. Они часть легенды и именно в легендах их хотели видеть новоиспечённые принцепсы. В конце концов, ни у кого не было желания, чтобы вокруг были одни герои.

Но, во имя Золотого Трона, чёрт возьми, он был героем! У него были награды, подтверждающие это. Звезда Варитова за отвагу, “за Освобождение Игумена”, Железный Орёл, Хонорус Махина. Но сейчас он уставший старик. Десятилетия медленно, но верно, брали своё. Когда-то он получил титул чемпиона по боксу среди кадетов, а теперь мускулы ослабели — сказывались дни и недели, проведённые на командном троне. А после неожиданной стычки с боевой крепостью он чувствовал себя совсем истощённым. Лицо осунулось, тёмно-каштановые щёки побелели.

И всё же связь с машиной придавала сил. Разве он не прожил дольше, чем мог бы обычный человек без использования омолаживающих препаратов или пересадки аугметических органов? Он мог считать себя стариком, но два столетия верной службы Империуму были ничем в сравнении с почти неизмеримым возрастом ужасного, внушающего страх “Тираннус Максимуса”. Одно бесспорно: он и титан связаны до самой смерти. Однажды грозный принцепс Иуда Уркварт, вместе с которым Экхард служил в бытность кадетом, сказал: “Как только ты соединишься с титаном — пути назад не будет”.

Всепоглощающая тишина болезненно вернула Магнуса назад — из глубоких грёз к настоящему загрязнённых пустошей. На западе появился быстро растущий шар света. Внезапный ослепительно яркий взрыв привёл к прямо противоположному результату — рождение нового солнца спровоцировало резкое наступление ночи.

Свет исчез также внезапно, как и появился. Сквозь обзорную пластину команда титана увидела увеличивающийся, пылавший ядерным огнём атомный гриб.

Ударная волна достигла “Владыки войны” несколько секунд спустя. Взрыв взметнул в воздух стену песка высотой в сто метров, швырнув в “Тираннус Максимуса” скользящие песчинки, острые как стекло частички слюды и большие камни, поднятые силой атома. Скальные обломки и валуны отлетали от шкуры из адамантия — военная машина закачалась под множеством ударов.

Прерывисто замигало освещение рубки. Пульты вспыхнули и загорелись. Оррек забился в конвульсиях на кресле, кабели отсоединились от разъёмов в черепе. Дворада швырнуло на палубу перед командным троном.

Весь мир для Экхарда стал болью — мигрень пронзила основание черепа.

Вокруг царил шум. Лязг дрожащего металла. Вопли и крики. Треск помех. Принцепс услышал жалобный стон, а потом понял, что это хнычет он сам. Между слезящимися глазами потеплело — это из носа хлынула кровь.

Пылающая головная боль усилилась, и старик понял, что череп сейчас разлетится на куски.

Потом не осталось ничего — только тьма.

После входа в экзосферу Армагеддона десантная капсула брата Джерольда начала трястись, а температура внешней обшивки корпуса поднялась на несколько тысяч градусов. Высадка началась. Пути назад нет. Чёрные Храмовники уничтожат вставшие на их пути подкрепления орков или погибнут.

Пока спускаемый модуль нёсся сквозь атмосферу, Джерольд погрузился в похожую на транс медитацию, которая помогала подготовиться к битве. Именно в такие моменты, когда мысли отступают, а на первый план выходит подсознание, к нему возвращались воспоминания…

Он плыл в холодных и непреодолимых туманах забвения. Он смотрел — но не видел, чувствовал — но не ощущал. Матово-красный кружился и превращался в тёмно-фиолетовый, а затем становился всепоглощающим чёрным. Он падал бесконечно, безостановочно и неудержимо. Порывы воздуха не свистели в ушах, ветер не терзал стремительно летящее в бездну тело, всего лишь одно чувство. И тогда…

Внезапно вспышка света рассеяла бесконечный мрак. Густые тёмные тучи разошлись. Снова стало можно различать цвета во тьме — оптические иллюзии за пределами видимости. Яркая молния осветила всё вокруг и понеслась дальше по уже проложенным изумрудным тропам. Кораллово-розовые пятна и топазовые остаточные изображения. Треск электростатических разрядов, танцующих на синоптических окончаниях. Экстаз и агония. Кислотный привкус металла во рту. И тогда…

Мускулы свело спазмом. Мышцы шеи задёргались: начался апоплексический приступ. Боль подобно расплавленному пламени разлилась по всем нервам и клеткам. И тогда…

Ничего.

Прошёл час после облёта “Эскалибуром” базы титанов и первых предвещавших беду показаний датчиков, когда рота Адлара добралась до эпицентра. В воздухе несколько минут ощущалась какая-то мрачная торжественность, пока Храмовники молча молились Императору и примарху Дорну, поминая всех, кто погиб от взрыва, который стёр Хеллсбрич с лика планеты. Единственными звуками были только щелчки ауспиков и тревожные сигналы брони об опасно высоком уровне радиации.

Благодаря имплантированным органам, таким как меланхром и мукраноид, а также природной способности заживлять раны, улучшенной во время процесса становления космическими десантниками, Адептус Астартес могли выжить в такой окружающей среде, где обычный человек был бы уже мёртв. Если потребуется, они способны дышать под водой и даже некоторое время продержаться в вакууме, но воздействие радиации всё же может привести к негативным последствиям. Всё могло бы повернуться совсем по-другому, не будь рыцари столь выносливыми. Но они будут уже далеко от этого покинутого Императором места, прежде чем излучение вызвало бы какие-нибудь отрицательные эффекты. У них есть задание, которое нужно выполнить, и появилось ещё одно злодеяние, за которое требуется отомстить.

Хеллсбрич превратился в выплавленную высокой температурой воронку: огромные военные машины в адамантиевой броне, рокритовые здания и защитные сооружения изменились в центре атомного огненного шторма почти до неузнаваемости. Над ними изгибались остатки разрушенных арочных готических пролётов. Слой нанесённого ветром серого пепла уже покрыл появившееся после взрыва трещины в исковерканной земле. Кое-где она светилась. Пока Храмовники мрачно стояли, не произнося ни звука, и рассматривали ужасные разрушения, их молитвы нарушал только унылый вой пустынного ветра.

…Вокруг было тихо, только уныло выл ветер, принося в развалины химический туман…

Ансгар отошёл от остальных рыцарей и направился к разрушенной стене. От взрыва мостки для ремонта и перевооружения исполинов опрокинулись и проломили часть защитного периметра. Затем они почти полностью расплавились в испепеляющем огне и стали единым целым со стеной, которая так сильно обгорела, что стала гладкой как керамика.

…Аморфные очертания, когда-то бывшие чем-то узнаваемым, потеряли всякую индивидуальность в испаряющем жаре апокалиптического опустошения…

Сколько же людей уничтожили одним ударом? Сотни? Скорее тысячи. Такой легион титанов, как легио Магна, может состоять из десятков могучих военных машин. Экипаж каждой до сотни человек. Не стоило забывать и о слугах машины, которые посвятили жизнь ремонту и обслуживанию шагающих военных богов, когда те возвращались на казавшуюся раньше безопасной базу Титаникус.

Чемпион посмотрел на технодесантника их роты — облачённого в красную броню Исендура, и увидел, как рыцарь сотворил на груди символ Омниссии. Уничтожение Хеллсбрича сильно сказалось на нём, особенно с учётом боли после потери Солемна. Он провёл несколько лет на Марсе, столичной планете Адептус Механикус. Там ему поведали тайны техножрецов. Исендур почитал машину как живое кибернетическое божество. Некоторые во флоте крестоносцев шёпотом говорили, что вера технодесантника граничит с ересью, но Ансгар считал невероятным подобное среди воинов праведнейшего из орденов.

Чёрные Храмовники не позволят еретикам остаться среди них. И ведьмам тоже. В этом они отличались от других Адептус Астартес — в ордене не было библиариев. Они не потерпят опасных псайкеров в своих рядах, вот почему среди них нет воинов-мистиков. Разве Император не провозгласил, что долг космических десантников состоит в том числе и в охоте на мутантов, ведьм и псайкеров? Тот факт, что остальные ордены терпимо относились к использованию сил, которые были ничуть не лучше варп-колдовства, Храмовники предпочитали игнорировать. Неоднократно такое различие во взглядах приводило рыцарей к конфликтам с братьями-астартес.

Вместо библиариев данные о битвах ордена, победах, походах и паломничествах странствующих армий крестоносцев записывали и хранили сопровождавшие флотилии писцы-архивариусы.

Ансгар отвернулся и продолжил идти через руины, внимательно разглядывая причинённые мерзкими зелёнокожими разрушения.

Как орки умудрились спланировать такой катастрофический удар по имперским войскам? Без уничтоженных в Хеллсбриче титанов и так уже растянутая оборона Тартара совсем ослабнет. Верховное командование улья ожидало, что рота Адлара встретится с титанами легио Магны, и они вместе направятся на помощь осаждённому городу. Подкрепления ксеносов разбиты, а окруживших Тартар орков две имперские армии берут в тиски и истребляют. С одной стороны выступили бы решительные, хотя и уставшие, гвардейцы и ополченцы улья. С другой — мстительные многочисленные ряды Чёрных Храмовников и их союзники, сухопутные линкоры, сокрушившие бы врагов Императора подобно молоту.

Воронка от атомного взрыва была слегка изогнутым отполированным до зеркального блеска углублением шириной в два километра. Её окружала пробитая в нескольких местах высокая стена. Казалось, что рыцарь настолько погрузился в размышления, что не обращает внимание на то, сколько времени и куда он идёт.

Ансгар миновал зиявшую брешь, в которую могли проехать полдюжины танков “Хищник”, и остановился перед исковерканными пустошами. Пустыню усеивали мелкие камни, вырванный грунт, опалённые и почерневшие от разрушительного взрыва скалы.

…Перед ним возвышалась полузасыпанная постройка, складывалось впечатление, что жадная пустыня поглотила уже половину сооружения…

Всё выглядело до жути знакомым. В разум хлынули воспоминания из видения-поиска, снизошедшего на него скорбной ночью перед сражением, совмещаясь с происходящим сейчас, становясь твёрдой реальностью, а не иллюзорными отголосками будущего.

Чемпион остановился как вкопанный. Он смотрел на полузасыпанного божественного титана, который вырывался из песка, словно какое-то животное пыталось выбраться из недр планеты на охваченную войной поверхность Армагеддона. Это был павший колосс с собачьей головой.

На визоре Ансгара замигали янтарные и зелёные руны и стали накладываться друг на друга векторы — это датчики доспеха анализировали остов “Пса войны”. Но Храмовник видел только металлического монстра из ниспосланного Императором пророчества, которое направило его на путь становления одним из Его избранных воинов — он стал единственным чемпионом Солемнского крестового похода.

Порыв холодного пустынного ветра пронёсся между уже начавших ржаветь швеллеров и сочленений в изогнутых ногах титана, завывая, как плачущая вдова и кружа пыльные вихри из пепла и песка.

Бронированные лобовые стёкла-глаза кабины раскололись и разбились. Внутри похожей собачью голову рубки рыцарь увидел скелеты экипажа, по-прежнему пристёгнутые к потрескавшимся от времени кожаным сидениям. Обугленные и оплавленные кости покрывали нарывы.

Мелькнуло какое-то движение — это похожая на игуану метровая ящерица выбежала из отбрасываемой согнутым листом брони тени и скользнула в дуло плазмагана. Обе головы покачивались, а чешуя замерцала лазурью, когда на неё попали резкие химические солнечные лучи.

Увидев рептилию Ансгар на мгновение замер — даже в этой токсичной пустыне нашлись те, кто сумел выжить, хотя эти жалкие подобия мутантов не стоили упоминания. Храмовник поднял болт-пистолет, щёлкнул по рычажку предохранителя с руническим оттиском и выпустил несколько разрывных снарядов в дуло оружия бога-машины. Раздался пронзительный визг, брызнула струя синего ихора, и на Армагеддоне стало на одну грязную мерзость меньше.

Чемпион снова посмотрел на короткоствольный плазмаган титана-волка, хотя правильней сказать — пушку. Орудие было скорее похоже на стационарные “Сотрясатель” и “Гидру”, чем на болтер космического десантника. Искалеченная военная машина, как будто указывала рукой через пустыню.

Она указывала на северо-восток.

Солнце неуклонно спускалось по пыльному небу к пепельным дюнам на горизонте, и неожиданно залило мостик “Владыки войны” резким рубиновым светом. Принцепс опустил козырёк фуражки пониже на лоб, защищая глаза от закатных лучей, от которых токсичный смог над пустыней заиграл новыми красками, а песок в ядовитом тумане приобрёл всевозможные коричневые оттенки.

— Продолжайте попытки, — прорычал он в микрофон.

Десятью метрами и пятью палубами ниже командного трона Экхарда в сердце бога-машины дрожал от страха техножрец Нодо Игуара. Когда перепуганный адепт посмотрел в ледяные глаза главного инженера, на его лбу выступил холодный пот.

— Ты слышал принцепса, — произнёс Дворад.

Он возвышался над подчинённым на целую голову и был одет в богато украшенный мундир и бронежилет, а на Игуаре было только грязное и перепачканное машинным маслом облачение. И ещё machina opus, свисавший с шеи на скользкой цепочке.

Нодо в очередной раз трясущимися руками начал благословлять циферблаты и рычаги на пульте управления. Он так перенервничал от присутствия главного инженера, что во время молитвы постоянно запинался. Закрыв глаза, адепт со всей истовостью воззвал к Омниссии, нажал на несколько кнопок с рунами, а затем затаив дыхание потянул за большой рычаг с латунным набалдашником. Рукоять поддалась с трудом — “может я не достаточно щедро смазал её церемониальными маслами?” — на секунду запаниковал Игуар — и зафиксировалась в правильном положении.

Раздался громкий щелчок, а затем звуки похожие на металлический кашель. Техножрец тяжело сглотнул. Гораш перестал смотреть на слугу и пристально уставился на встроенную в стену приборную панель. Тесную коморку-коридор заполнил жалобный вой набиравших обороты турбин генераторов. Палубы и стены слегка завибрировали, рядом с трубами и переключателями выступили капли конденсата. Лампочки-светофильтры на пульте ярко вспыхнули, потом потухли, и снова замигали в непрерывном цикле.

Нодо вытер запотевшие линзы циферблатов рукавом мантии и увидел, как под стеклом покачивается вправо-влево стрелка, замирая на мгновение по центру. Он облегчённо выдохнул так долго сдерживаемый воздух и даже позволил себе слабо улыбнуться, когда посмотрел на внушительную фигуру Дворада.

— Есть энергия, шеф, — доложил Игуар. — Бог войны пробудился.

Брат-дредноут Джерольд сканировал бесконечную пустыню. Топографы-авгуры механического тела передавали полученные изображения напрямую в трансплантированные кибернетические зрительные нервы. В лучах послеполуденного солнца тускло-коричневые и серые пепельные пустоши блестели золотом и серебром.

Впереди лежали сотни километров загрязнённых промышленными отходами равнин и база титанов в Хеллсбриче — главное место встречи Храмовников. Сзади стояли выжившие легионеры из взвода Бэйна. Сержант и десять гвардейцев сгрудились между лязгавшими птичьими ногами “Часовыми”. Шагатели лазерным оружием бегло осматривали огромную пустыню, но не обнаружили никаких признаков присутствия орков. По крайней мере, пока. Астартес подоспел к бункеру вовремя или почти вовремя, но всё же был момент, когда непоколебимый рыцарь подумал, что дни сражений наконец-то закончились…

Кастелян остановился и посмотрел на клубившиеся на горизонте чёрные тучи. С севера приближалась буря. На потемневшем небе сверкали и неожиданно вспыхивали зазубренные красные молнии, а в облаках мерцали бледно-зелёные огни.

Покинув уничтоженную базу титанов, космические десантники продолжили идти по промышленной пустыне, следуя за ниспосланным Императором видением. Они верили, что следуя ему придут к своей судьбе и заклятому врагу крестового похода. Но сначала нужно решить, что делать в свете приближавшейся непогоды.

Это не был обычный ураган. Согласно показаниям на ауспике Исендура всё свидетельствовало о том, что зарождался один из самых смертоносных убийц Армагеддона. Гораздо хуже налёта орочьих “бомбил”, вполне возможно разрушительнее орбитального удара и даже опасней Вааагха Газкулла Траки! На пути Храмовников сформировался радиационный шторм.

Метеорологический монстр, которого создали тысячелетия бесконтрольных промышленных загрязнений, несколько опустошительных мировых войн и климат, переживший череду экологических катастроф. Только защищённые ульи Армагеддона и горы могли противостоять такой мощи. Все остальные зависели от его милости. В эпицентре урагана окружающая среда становилась в десять раз суровее, чем в пылающих Огненных Пустошах на северном полюсе планеты.

Вполне возможно он зародился как обычная песчаная буря в пепельных пустошах, но пока она неслась по радиационной пустыне, то впитала всё зло, оставленное на равнинах войнами и мануфактурами. Буря изменилась и переросла в приближавшегося зверя.

— Когда он достигнет нас? — спросил Адлар у облачённого в багровую броню технодесантника.

Искусственная третья рука Исендура дёрнулась, зажужжали сервомоторы — обученный Адептус Механикус Храмовник анализировал данные ауспика.

— Через одну целую шесть восьмых часа, кастелян, — наконец ответил рыцарь.

Адлар снова посмотрел на рокотавший радиационный шторм. Темнело не только из-за него. Наступала ночь, небо на востоке становилось бархатно-чёрно-синим. И рота направлялась именно туда.

— А ночь?

— Быстрее. Если быть точным: через одну целую одну четвёртую часа.

Кастелян оглянулся на колонну упорно двигавшихся воинов. Астартес шли за ним по гребням пустынных дюн. В чёрной броне и с длинными фиолетовыми тенями они сильно выделялись на фоне охряно-серого пейзажа. Даже штурмовики из отделений Вортимера и Фелана передвигались пешком, экономя топливо прыжковых ранцев, ведь не известно с чем предстоит встретиться, выполняя задание.

— Нужно добраться до укрытия, — обратился Адлар к стоявшему рядом воину в роскошной броне. Закатные солнечные лучи упали на блестящие края металлических листьев, которые венчали шлем.

— Согласен, повелитель, — ответил чемпион Императора. — Не нужно рисковать и подвергать братьев радиационному облучению. Думаю, оно может оказаться сильнее, чем в Хеллсбриче.

— Исендур, когда он пройдёт мимо?

— Без точных данных сканеров дальнего действия мне придётся использовать только информацию ауспика, — пояснил технодесантник.

— Выскажи предположение.

— Думаю что к утру.

— Далеко нам ещё идти? — повернулся к Ансгару кастелян.

— Из видения это неясно.

Адлар посмотрел на подчинённого испепеляющим взором, скрытым за визором шлема.

— Но что-то подсказывает мне, что мы доберёмся до цели завтра, — продолжил чемпион, словно он каким-то образом заметил презрительный взгляд командира.

— Тогда мы можем позволить себе потерять несколько часов, — решил кастелян. — Если сможем найти убежище от урагана.

Ветер крепчал, сдувая пыль с бесформенных гребней песчаных дюн. Внезапно на Храмовников обрушилось ещё больше клубов пепла — мимо рыцарей пронёсся “Лэндспидер”.

— Адлар — “Эскалибуру”, — произнёс в микрофон шлема кастелян. — Брат Хорек, здесь есть что-нибудь достаточно большое, всё что угодно, чтобы поместилась вся рота?

— Да, сэр, — донёсся потрескивающий ответ пилота. — За следующей грядой холмов находится стеклянная равнина. По всей видимости, песок расплавился во время грандиозного сражения.

Командующий быстро посмотрел на невозмутимо стоявшего чемпиона. По просьбе капеллана избранный Императора пересказал божественное видение всем рыцарям.

…Храмовник оказался на краю безликой стеклянной равнины, которая простиралась на километры во все стороны света…

— В девяти километрах от вас в направлении ноль-восемь-пять есть что-то похожее на обломки, — продолжал Хорек. — Возможно космического корабля. Но чтобы это ни было — оно большое.

— Слава Императору! — воскликнул кастелян.

– “Эскалибур”, мы уходим с пути радиационного шторма. Встретимся у обломков. Да присмотрит за вами Дорн и лёгкой посадки, — произнёс рыцарь, наблюдая за чёрным силуэтом флаера, который мчался на юг над песчаными дюнами, и снова повернулся на восток.

— Рота Адлара, за мной бегом марш.

Кастелян побежал трусцой, от каждого шага тяжёлых керамитовых сапог на песке проступали трещины. За ним молча последовали остальные Храмовники, без особых усилий выдерживая темп командующего. Адептус Астартес шли уже немало часов и преодолели много километров с тех пор как уничтожили подкрепления скоростных маньяков, но по-прежнему были готовы сразиться с зелёнокожими захватчиками.

Впереди колонны развевалось знамя брата Муртага, за ним следовали шестьдесят самых фанатичных элитных воина Императора. Это было зрелище достойное легенд, которое вне всякого сомнения вызовет страх у любых врагов, как только те увидят, что из пустыни к ним приближаются Чёрные Храмовники.

Рыцарям не потребовалось много времени, чтобы достигнуть возвышенности и впервые увидеть обломки.

“Владыка войны” величественно шагал сквозь ночь, мерцая в свете тысяч крошечных огней. Казалось, что Император сбросил звёзды с тёмного неба на “Тираннуса”, дабы окутать титана саваном и благословить священный поиск. Огромные лучи прожекторов освещали пустыню, отмечая путь колосса по пепельным дюнам.

Но в пустошах, где днём господствовал жаркий ядовитый ад, сейчас царил обжигающий холод. Многочисленные датчики гигантского человека-машины показывали, что температура опустилась гораздо ниже нуля.

На внешнем корпусе титана образовался метановый лёд. С каждым широким шагом пласты застывшей химической жидкости трескались и раскалывались: сосульки падали на песок, адамантиевые наголенники и скрипящие сочленения.

Людей и сервиторов от мороза защищала метровая толща брони бога-машины, а согревало огромное количество тепла, которое выделяли системы исполина. Поэтому на многочисленных палубах земного левиафана было неприятно знойно и влажно. В плазменном ядре реактора температура не отличалась от жара кипящей магмы в жерле вулкана. Энергия направлялась на движение “Владыки войны” по пепельным пустошам.

С каждым гигантским шагом “Тираннус” преодолевал двадцать метров. Военную машину выключили, отремонтировали и снова включили. С тех пор согласно данным Касла Варна они прошли немногим более ста двадцати четырёх километров.

После последней битвы Экхард долго спал. Команда не беспокоила старика. Они и не собирались его будить — командующий пожертвовал большим, чем любой другой человек на борту. Вполне обычное дело, когда принцепс, чей титан повредили, в том или ином виде страдал от синоптических, физических, психических или эмоциональных травм, а порой и их комбинаций. Экипаж должен был позволить ему отдохнуть.

Магнус пробудился от мучительного сна, где он сражался на Марсе против орды чудовищных гаргантов, которые на одну половину состояли из металла, а на другую из орочьей плоти и крови. И старый великий принцепс Иуда Уркварт ругал его абсолютно за все тактические ошибки.

Левая рука Экхарда пока оставалась онемевшей. Воспоминания о неожиданной битве вызвали такую боль, что перехватило дыхание. Он знал, что она воображаемая — физически рука не пострадала — но от понимания страдания ничуть не уменьшались.

После отчаянной атаки на гарганта с крокодильей челюстью, чувство было такое, словно руку изнутри пожирал огонь. Пожарным командам сервиторов потребовалось два часа, чтобы окончательно потушить пламя в уничтоженной лазерной пушке. Она теперь абсолютно бесполезна, и вдобавок Магнус обнаружил, что пальцы на левой руке так сжались, что он с трудом смог их расцепить.

Принцепс помнил, как в первый раз пережил такую муку из-за эмпатического соединения с богом-машиной по мысленно-импульсной связи. В тот раз он сражался с порождениями Великого Пожирателя на Тарктике. Конечно невозможно забыть, как кромсают твои нервы.

Первый бой в звании командующего “Тираннус Максимуса” — подлинное боевое крещение. Его легио сошёлся лицом к лицу с яростными тиранидами, пытаясь не позволить инопланетным ксеноморфам разграбить природные ресурсы ледяного мира. Тогда он был молодым и наивным, жаждущим славы и опрометчивым в битве. Постарев, он стал совсем не похож на молодых принцепсов, которых сейчас недолюбливал.

В одиночку и без поддержки других титанов он вступил в бой с иеродулом и через считанные минуты “Владыка войны” получил удар ядовитыми острыми как бритва когтями. После таких повреждений исполин почти не мог продолжать бой, а молодой принцепс едва не погиб. Их спас успевший выстрелить старый модератус-оружейник Кадм.

О да, Экхард помнил первую рану, которую он пережил вместе с богом войны Марса.

Пытаясь забыть о боли в сморщенной руке Магнус обратился к офицерам:

— Варн, сколько нам ещё идти?

— Боюсь, не могу сказать, лорд-принцепс, — тихо ответил тактик. — Сенсоры дальнего радиуса по-прежнему не работают, а ближние не показывают ничего кроме пустыни и нефтехимических следов орочьих машин.

— Хмм, — проворчал Экхард.

— Я буду и дальше наблюдать за сканерами, — нервно продолжил Касл, пытаясь хоть как-то заполнить неловкое молчание, — и сообщу, как только что-то изменится.

— Сделай это, — согласился Магнус.

После уничтожения базы титанов и неудачных попыток связаться с верховным командованием Тартара стареющий принцепс решил, что “Тираннус Максимус” принесёт наибольшую пользу в войне на Армагеддоне Секунд, если направится в место откуда пришли гарганты. Там могут находиться другие металлические чудища ксеносов, или готовая к наступлению огромная армия зелёнокожих или даже размещаться пока необнаруженная база орков — ведь не с неба же свалились те два монстра.

Хотя и в самом деле в первые дни вторжения орды Великого Зверя высаживались на планету в многочисленных заранее подготовленных крепостях-астероидах. Их ещё называли скалами. В местах приземления огромных похожих на горы цитаделей, орки быстро возводили мощные укрепления, откуда подобно волнам изливались воинственные и изголодавшиеся по битвам зелёнокожие, громыхающие боевые фуры и ужасающие идолы-гарганты.

Экхард не знал куда он и его экипаж направляются, но был уверен, что с очень большой вероятностью их ждут честь, слава и смерть. Он сильно сомневался, что покалеченный “Владыка войны” сможет преуспеть в такой дали от Тартара. По правде говоря, Магнус и не надеялся добраться до стен улья. Зато древний титан и старый принцепс славно погибнут, а не умрут в пустыне от отказа систем.

Пока они шли сквозь ночь датчики “Тираннуса” отфильтровывали остатки загрязнявшего атмосферу нефтехимического топлива, которое использовали орки, чтобы приводить в движение свои военные машины. Везде где прошли гарганты, остались выхлопы отработанных газов и вытекшая нефть. Потому бог-машина мог идти по их следам, словно охотник, преследующий зверя.

— Дворад, — произнёс Экхард, повернувшись к аугментированному техническому офицеру, который внимательно смотрел на циферблаты и аналоговые мониторы, — что с реактором?

— Удивительно, но всё в порядке, — ответил Гораш, — с учётом всех обстоятельств.

Хотя главный инженер не умышленно умолчал про утечку плазмы, принцепс знал о ней. Он чувствовал её, как если бы в его собственном теле кровоточила рана.

— Оррек, что с оружием?

— Многоствольный бластер работает нормально, также уцелели турболазеры и большинство вспомогательных орудийных платформ, — ответил модератус.

— Какие шансы в бою? — мрачно спросил командующий.

— Без “Вулкана” боеспособность сильно уменьшилась.

— Меня не волнуют твои проблемы! — рявкнул Экхард. — Я хочу услышать, как ты с ними справишься.

— Возможно, удастся перенаправить часть энергии от уничтоженной пушки через муфтовые соединения в турболазеры, — предложил Радим, — но для полной уверенности мне нужно экспертное заключение главного инженера.

— Дворад, это возможно?

— С благословлением Бога-Машины и если нам повезёт, думаю, что да. Мне придётся задействовать половину бригад.

— Да будет так. Сделай это.

Магнус посмотрел на тёмную пустыню сквозь глаза земного левиафана. Там, куда попадал свет прожекторов, виднелись дюны, овраги и русла пересохших рек. Но принцепс почти не замечал их. Он думал о более важных вещах — о сражениях с осквернителями Армагеддона. Он был в сотнях километрах отсюда, далеко за горизонтом. Казалось, что земля устремилась ввысь из бесконечного пепельного моря. Тупые пики гор выглядели словно зубы доисторического зверя, который спал многие тысячелетия, а теперь пробудился из-за мировой войны.

А за горами и пеленой грязного химического тумана начинало светиться восточное небо. Приближался рассвет. На Армагеддоне наступает новый день и один Император знает, что в нём ждёт “Тираннус Максимус”.

Не обращая ни на что внимания, древняя военная машина шла навстречу судьбе.

— Чёрт возьми! Не могу поверить, — потрясённо присвистнул Конрад Страйкер. Звук приглушил противогаз, который ему выдали легионеры. — Здесь на самом деле аэродром орков. Я был уверен, что он есть! Это так много объясняет.

Пилот подался вперёд, чтобы получше посмотреть с гребня холма, и немедленно пожалел об этом. Он вздрогнул и задержал дыхание, почувствовав боль в напрягшихся мышцах и сломанных рёбрах.

Учитывая все обстоятельства его хорошо подлатали. Когда гвардейцы нашли избитого орками и лежавшего в корме боевой фуры лётчика, он едва был в сознании. Санитар, используя остатки медпакета, отлично обработал раны, но Страйкер понимал, что его ждёт множество проблем, если они в ближайшее время не доберутся до имперской базы с хорошо оснащённым госпиталем. Болезнетворные организмы из атмосферы проникли в Конрада задолго до пленения зелёнокожими. Кожа на лице стала горячей и чувствительной, появился резкий хриплый кашель. И пилот осознавал, что дело тут не только в одышке.

Однако ночной сон сказался на нём чудесным образом. Он выспался так хорошо впервые с тех пор как фрегат “Ченков” прибыл на орбиту Армагеддона семь недель назад.

На самом деле спокойный отдых благотворно отразился на всём отряде. Броек выказал искреннее желание управлять чудовищным грузовиком-танком и Верхоеф, который сам ещё только привыкал к огромным рычагам, показал чему успел научиться. Они по очереди вели фуру, меняясь каждые сто километров или два часа.

Никто из солдат не стоял на посту — брат Джерольд потребовал эту обязанность себе. Прочно закреплённый в центре машины-монстра он безостановочно сканировал окружающую местность, равномерно поворачивая мощное оружие, направленное в пустыню.

С места, где Страйкер лёжа смотрел на огромный машинный корпус, дредноут выглядел как чёрный силуэт на фоне ультрамариново-нефритовой химической ночи. Он производил впечатление статуи одного из милосердных ангелов Императора, которые повсюду надзирали за Его паствой.

В этот момент Храмовник казался пилоту нереальным. Само собой и остальные в отряде относились к ветерану Адептус Астартес с благоговением. Дредноуты были воистину мифическими — частью легенды. Большинству людей, даже тем, кто служат в Имперской Гвардии, и воюют по всей галактике, так и не даруется благословение увидеть хотя бы космического десантника. А встретить ветерана, которого за ранения и доблестные деяния поместили в живое машинное тело, дабы он смог продолжить сражаться с врагами человечества во имя Императора — означает самому стать частью легенды!

В минуты бодрствования посреди долгожданного сна, когда он смотрел на силуэт неповоротливого брата Джерольда, Страйкер слышал, как легионеры спорили: стоит ли им выключать ночное освещение. Они решили, что орки в любом случае услышат их, а рисковать ехать в темноте только под холодным лунным светом, изредка прорывавшимся сквозь пелену облаков, гораздо опаснее, чем быть обнаруженными зелёнокожими, которых они в любом случае должны стереть с лика планеты.

В эти мгновения Конраду казалось, что вдали горит горизонт. Только Император знает, кто и в каких смертельных битвах сражается сейчас по всей планете, в то время как рядом с орочьим джаггернаутом и его пассажирами царит мир.

В конечном счёте, так или иначе, ночь закончилась без происшествий. А наступивший рассвет принёс очередной сюрприз. Спустя всего несколько часов после восхода солнца они заметили аэродром в пересохшем русле реки.

Сканеры Храмовника засекли местоположение группы главных ангаров, гудронированную взлётно-посадочную полосу и что-то похожее на примитивную башню управления полётами. Они появились в виде коротких импульсов на встроенном радаре рыцаря. Шоссе пролегало рядом с аэродромом, поэтому у имперцев не было ни малейшей возможности проехать мимо и не подвергнуться нападению. Джерольд пророкотал приказ и Верхоеф немедленно остановил огромную машину, нечаянно слишком резко дёрнув за рычаги. От неожиданности все легионеры кроме него упали вперёд. На их счастье крепко зафиксированный дредноут устоял.

Стоит им приблизиться и в лучах утреннего солнца ксеносы без проблем поймут кто перед ними на самом деле. Поэтому все кроме Верхоефа — вдруг быстро потребуется фура — и раненного Страйкера покинули транспорт. Джерольд также остался внутри, потому что не было ни малейшей возможности спрятать его от орков.

Стейнбек пошёл первым и забрался на вершину скалистого горного хребта, собираясь получше рассмотреть пыльную долину в русле реки. Жестами он позвал остальных солдат. Пошептавшись с разведчиком, сержант отправил провонявшего прометием Колпа Гюнта за Конрадом, чтобы лётчик прокомментировал увиденное. Как только огнемётчик помог ему выбраться из фуры, пилот, прихрамывая, направился к легионерам и сам в первый раз увидел аэродром.

Теперь учтя прежнюю ошибку, он выглянул за гребень осторожнее.

Не похоже, чтобы площадку расчистили орки. Скорее всего, твари воспользовались тем, что построили ещё до их прибытия на планету. Для этого вида ксеносов такое поведение вполне типично.

Справа от Страйкера протянулась единственная полоса — несколько километров с юго-запада на северо-восток параллельно повернувшему вдали горному хребту. Скалы слева заканчивались у конца ВПП, и равнина становилась открытой пустынным ветрам. Справа от гудронированной дороги построили три похожих на ангары здания из клёпанного рифлёного железа. Слева ещё один ангар, только гораздо больше, и шестиугольное строение из блоков. Сейчас точно стало ясно — это башня управления. В дальнем конце аэродрома соорудили склад ГСМ: четыре огромных цистерны на погрузившихся в твёрдую землю металлических опорах. Рядом стоял орочий топливозаправщик. Кругом беспорядочно валялись бочки, бухты проволоки, провода и запасные детали.

Также абсолютно хаотично зелёнокожие разместили и свои летательные аппараты. “Бомбилы-истрибилы” всевозможных безвкусных расцветок: красные, жёлтые, зелёные, оранжевые и даже в чёрно-белую клетку. На аэродроме царила суматошная деятельность. Мелкие ксеносы, известные как гретчины или гроты, осматривали самолёты, загружали боеприпасы в магазины пушек, устанавливали ракеты с нарисованными акульими мордами под крылья со стеллажей тележек, проверяли давление масла и занимались другими подобными делами. Надзиратели-орки командовали ими почти как громилы из схолы прогениум.

Наблюдая за ними, Конрад решил, что твари уже заправили коптилы после последнего вылета и ждали, куда их отправит командование. Тут базировалась целая эскадрилья из десяти машин. Не представится лучшей возможности атаковать врагов раньше, чем те отправятся в очередной налёт на верные Императору войска.

Разглядывая неказистые самолёты зелёнокожих, пилот неожиданно остро вспомнил, как потерял свою “Молнию”. Имперские летательные аппараты были гораздо изящнее и благороднее, чем тупоносые потребляющие много топлива машины ксеносов. “Молнии”, “Громы” и “Мародёры” выглядели как волки в лоснящихся шкурах в противоположность свиноподобным “бомбилам-истребилами” орков.

— Что дальше, сержант? — взволнованно спросил Эркал.

— Ну, пожалуй, рассмотрим все варианты, — ответил Бэйн. — Нам нужно добраться до Хеллсбрича и сообщить важную информацию агента Браксуса. С другой стороны мы должны избавить планету от зелёнокожих.

— Стревикц, — продолжил Джелкус, повернувшись к радисту, — есть хоть какие-то сигналы?

Рядовой нажал кнопки и покрутил циферблаты потрёпанного вокс-передатчика.

— Ничего, сэр, — угрюмо ответил гвардеец.

— Ясно, значит, нам по-прежнему нужно доставить данные лично, так сказать передать из рук в руки.

— Можно пойти в обход, — предложил Стейнбек.

— Это может затянуться, — возразил Кайван. — И ксеносы могут услышать грохот этой колымаги, — он ткнул большим пальцем за спину в сторону боевой фуры.

— Она что громче двигателей самолётов? — не согласился Броек.

— В любом случае придётся ехать гораздо дольше.

— В этом есть смысл, — согласился Руми.

– “Истрибилы” взлетят в течение получаса, — присоединился к спору Страйкер.

— И мы станем лёгкими мишенями, — кивнул Бэйн. — Они не могут не заметить нас, и наша смерть будет быстрой и мучительной.

— Вы предлагаете атаковать? — в ужасе спросил Эркал.

— А почему бы и нет? — ответил Гюнт.

— Начнём с того, что нас всего девять!

— Не забывай про почтенного брата и боевую фуру с тяжёлым вооружением, — почти рассмеялся Колп.

Конрад решил, что огнемётчик и явно более юный и менее опытный Эркал полные противоположности. Кажется, Гюнт наслаждался любой возможностью применить извергающее пламя оружие.

С другой стороны Рисели Эркал до сих пор нервничал на войне. Хотя и стремился служить Императору и внести свою лепту в избавление Армагеддона от инопланетных захватчиков. Всё что молодой солдат пережил в Стальном легионе, пока ничуть не способствовало избавлению или уменьшению тревожных опасений. В любом случае последние события только усугубили его неуверенность в ужасной ситуации, в которой он оказался.

— Но мы действительно должны как можно быстрее передать сообщение агента в Хеллсбрич, — поддержал выказанное раньше мнение Эркал. — Это наш долг.

— Ну да, а ещё наш долг — надавать пинков по зелёным шкурам, — проворчал Кайван.

— Это что ещё за звук? — неожиданно произнёс Стревикц. Все посмотрели на большой ангар вдали. Со скрипом открылись огромные раздвижные двери, и наружу выехал грузовик на больших колёсах. Но шумел вовсе не он.

Машина буксировала самолёт. Ни один из наблюдавших с вершины горного хребта имперцев никогда раньше не видел такого огромного орочьего “бомбилы”. Мечта пилотов ксеносов и, без сомнения, гордость всей эскадрильи. Размах крыльев, по крайней мере, в четыре раза превышал размеры любого летательного аппарата на ВПП. В них установили четыре мощных пропеллерных двигателя, которые урчали, разгоняясь до взлётной скорости. Именно из-за них ревел ветер.

Цилиндрический корпус выглядел достаточно вместительным, чтобы доставить подразделение пушечных фур к линии фронта. Соответственно своим габаритам самолёт изобиловал орудийными позициями, а под крыльями крепилось столько ракет, что он мог конкурировать со всей эскадрильей коптил. На носу нарисовали клыкастую пасть, над ней возвышалась стеклянная кабина.

— Видишь, какой огромный ублюдок? — выругался Гюнт.

— Ага, огромный. Согласен, — подтвердил Броек.

— Да, — добавил Верхоеф, — вне всякого сомнения, здоровый ублюдок.

— Знаешь что, сержант? — произнёс Страйкер таким тоном, словно улыбался за противогазом.

— Что? — спросил заинтригованный Бэйн.

— Ну, раз мы так спешим в Хеллсбрич, то сможем добраться туда гораздо быстрее, если полетим.

“Лэндспидер” взлетел на гребень шлаковой дюны и оба рыцаря неожиданно увидели раскинувшуюся перед ними рифтовую долину. В самом широком месте она превышала двадцать километров, сканеры показывали, что по периметру её окружают выходящие на поверхность скальные пласты и выступы. В центре равнины в десяти километрах от “Эскалибура” возвышался огромный потухший вулкан.

Хорек изумлённо открыл рот. Несмотря на всё что он повидал, став после освобождения Солемна полноправным братом Чёрных Храмовников, это оказалось впечатляющим зрелищем. И всё выглядело так, как рассказал Ансгар.

Экипаж узнал из информации ауспика “Лэндспидера”, что диаметр кратера две тысячи триста шестьдесят семь метров. Крутые гористые склоны венчали остроконечные пики, высота конуса достигала двухсот метров.

— Зубы Дорна! — выругался Тортейн. Он сжимал спусковые рукоятки станкового тяжёлого болтера, пока когитатор лазерной пушки стрекотал и щёлкал, фиксируя всё новые и новые цели то на одной скале то на другой в непосредственной близости от парящего “Эскалибура”.

Брат-пилот держал скиммер поближе к земле, исходящий из антигравитационных двигателей поток воздуха поднимал серую пыль с каменистого грунта. За флаером по неровной поверхности плавно скользила его тень. Хорек вёл “Лэндспидер” рядом с высокими отвесными стенами долины, чтобы оставаться незамеченными зелёнокожими.

— Видно, что-нибудь? — спросил он стрелка.

— Ничего, — резко ответил Тортейн. — Ауспик не засёк жизненных показателей. Если здесь и есть враги, то они в кратере.

Зато признаки активности внутри потухшего вулкана были. Оба Храмовника слышали отдалённые кашляющие звуки механизмов, размеренные удары, грохот буров и пыхтение двигателей. Вокс-динамики “Эскалибура” передавали их в приёмники шлемов. Так громко шумела работавшая мануфактура.

Раздался рёв, и рыцари увидели, как слева пустыня замерцала и начала расплываться — это открылась горловина огромной трубы, которая торчала из каменной породы в основании кратера. Из неё вырвались выхлопные газы и поток раскалённого воздуха.

Теперь разведчики заметили и другие вентиляционные клапаны и дымовые трубы, изрыгавшие отходы в пустыню, где восходящие тепловые потоки уносили их в небо к высотному слоистому смогу. Из некоторых шахт время от времени вырывалось пламя.

— Наверняка внутри вулкана работает какая-то электростанция, — предположил Хорек. — И чтобы здесь не построили — оно действует не первый день.

“Лэндспидер” продолжал парить над застывшей магмой и пеплом, летя по кругу вдоль границы долины. Мимо проносились обветренные утёсы кальдеры. Утреннее солнце освещало бесплодную равнину.

— Золотой Трон! — неожиданно воскликнул стрелок, отвлекая пилота от управления флаером.

Пред взорами Храмовников в стене кратера медленно появлялось огромное величественное здание с двумя высокими створчатыми дверьми. Изготовленные из кованого железа и адамантиевой брони, вне всяких сомнений, они были не меньше ста метров. И неожиданно стало ясно, как раньше использовали потухший вулкан. Ворота всё ещё украшал гигантский знак из адамантия и керамита: зловещее изображение черепа наполовину робота наполовину человека, только во много-много раз больше оригинала. Хорек сразу же узнал machina opus — эмблему таинственных Адептус Механикус.

Символ Бога-Машины осквернили, а на иссечённой поверхности вытеснили зловещие орочьи глифы. И ещё прикрепили что-то похожее на коренастую угловатую башку зелёнокожего, которую собрали из листов ржавого металла. На ней плазмами и мелта-инструментами вырезали неровный похожий на молнию шрам. Морду небрежно размалевали бледно-зелёным, его же раскрасили красным. Поэтому он резко бросался в глаза.

Пилот почувствовал, что дрожит от волнения и благоговения. Они искали его двенадцать долгих лет — орка со шрамом, символ племени Кровавого Шрама. И увиденное может означать только одно — внутри кратера их ждёт заклятый враг.

Ворота были наглухо закрыты. Не было обнаружено никаких признаков присутствия ксеносов кроме богохульной эмблемы.

— Хорек — кастеляну Адлару, — произнёс в микрофон пилот.

— Адлар слушает, — повелительный тон Храмовника резким металлическим эхом донёсся из динамиков шлема Хорека. Хвала Сигизмунду, что связь малого радиуса продолжает работать, хотя патруль находился на предельной дальности её возможностей. — Что вы хотите сообщить?

— Мы нашли его, повелитель. Пророчество брата Ансгара истинно. Здесь точно есть орки. И они из Кровавого Шрама.

— Хвала Императору, — воскликнул кастелян.

— Какие приказы, повелитель? Вы хотите, чтобы мы приблизились и продолжили разведку?

— Нет, брат-пилот, — ответил командующий. — Это слишком рискованно. Встретитесь с нами в этих координатах.

Раздался короткий писк — это в когитатор “Лэндспидера” поступили данные о текущем местоположении роты. “Эскалибуру” их передал Исендур.

— Координаты получены, — подтвердил Хорек. — Выдвигаемся. Император защищает.

Пилот повернул штурвал и спидер накренился, круто разворачиваясь над долиной. На мгновение её осветили сияющие лучи звезды Армагеддона, которая показалась между потрескавшимися краями плато. Когда Храмовники направились назад, Тортейн возобновил поиск жизненных показателей в потухшем вулкане.

— Брат, я что-то вижу, — неожиданно произнёс стрелок.

— Что?

— Металлический блик на краю кратера, словно что-то блеснуло на солнце.

Рыцарь немедленно прицелился в ту сторону. Он увидел ещё одну резкую вспышку, а затем услышал далёкое эхо выстрелов автоматической пушки. Раздался свист и что-то пролетело позади парящего “Эскалибура”. Кусок скалы взорвался в облаке каменной пыли и рухнул в долину огромным оползнем.

— Замаскированные огневые позиции, — пробормотал Тортейн. — Я так и знал, что они есть.

— Приготовься к уклонению, — предупредил Хорек напарника.

Пилот врубил двигатели на полную мощность и флаер стремительно помчался вперёд, лавируя примерно в метре над неровной поверхностью и упавшими валунами.

Вдали что-то дважды прогрохотало, и новые взрывы разнесли в дребезги равнину рядом с разведчиками.

— Гнев Сигизмунда! — выругался Хорек. — Ты что не можешь уничтожить эти орудийные точки? — спросил он стрелка, перекрикивая вой ветра.

— Во имя Терры, я хотел бы, но на таком расстоянии у нашего оружия нет шансов, — с горечью ответил Тортейн.

— Тогда остаётся надеяться только на скорость. Держись.

Пилот резко применил противозенитный манёвр и начал яростно бросать машину из стороны в сторону, приближаясь к расселине и уворачиваясь от снарядов, которые падали вокруг “Эскалибура”. Поднятые ими облака земли и пыли мешали оркам прицелиться, но мчавшийся на полной скорости “Лэндспидер” вырывался из клубов пепла уже секунду спустя после взрыва.

Внезапно флаер дёрнулся и резко затрясся. Хореку потребовались все его силы и умения, чтобы нос скиммера не врезался в землю.

— Зубы Дорна! Что это было? — закричал пилот. — Оценка повреждений! — приказал он. Астартес не рискнул отвести взгляд от направления полёта, чтобы посмотреть на мигавшие на панели управления предупредительные огни.

— Осколки повредили антигравитационный коллектор, — ответил стрелок, оглянувшись через плечо. Потом посмотрел на приборную панель перед собой. — Антенна связи также уничтожена.

— Берегись! Приближается! — неожиданно воскликнул Тортейн.

На долю секунды Хорек оглянулся на кратер и увидел злобные орочьи глаза боеголовки, которая быстро настигала их. Храмовник дал по газам и спидер снова вздрогнул, когда из двигателя правого борта донёсся дребезжащий кашель. Ракета врезалась в землю и взорвалась позади разведчиков, ударной волной “Эскалибур” швырнуло вперёд и накренило набок.

И тут внезапно прямо на пути возникла обветренная и источенная песком скала.

Стрелок закричал напарнику набрать высоту, и пилот потянул на себя штурвал флаера. Ощутив силу тяжести, вдавливающую его в кресло, и жар дымившего за спиной мотора космический десантник со всей истовостью взмолился Императору.

Орк бешено палил из пистолета по Жерве. Неофит почувствовал, как пули ударились о нагрудник, но они ничуть не остановили его движение. Зелёнокожий был одет в грязную кожаную безрукавку, грудь пересекала лента с патронами. На голове красовался остроконечный шлем, окантованный чёрным мехом, а вокруг запястий шипастые наручи. Во второй руке ксенос держал большой нож.

Молодой Храмовник прицелился из болт-пистолета и дважды выстрелил. Первая миниракета попала в правое плечо, но на удивление совсем не замедлила орка. Вторая угодила в патронташ. Взорвались три ячейки с боеприпасами, а от них детонировали и остальные. Зелёнокожий неожиданно оказался изрешечён собственными пулями. Тварь рухнула на землю, вопя, пока её тело разрывали на куски.

Жерве повернулся к новому атакующему. Этот был в кожаной броне. Вооружён бластой, которую держал обеими руками. Башка лысая, в одном из ушей болтается серьга из болтерной гильзы. Громила взревел, и неофит увидел в его пасти тускло блеснувший клык с металлическим наконечником.

Ученик Гэрека попытался увернуться от снарядов из бласты. Секунду спустя он лежал на боку на песке, рядом со сражавшимися с орками братьями. Астартес чувствовал себя так, словно в него врезался один из неказистых грузовиков зелёнокожих. В левом наплечнике виднелось отверстие размером с кулак огрина — керамит пробили до усиленной адамантиевой сетки под ним. Попадание с такого близкого расстояния вызвало ужасающие повреждения.

Но брат-послушник напомнил себе, что не дело Чёрному Храмовнику показывать страх и тем более поддаваться ему. Ибо как могут порождения инопланетных богов надеяться победить пред золотым светом истины Императора? Ни один из самых праведных Его воинов не должен щадить истребляемых ксеносов и не выказывать ни малейшего намёка на жалость к богохульным тварям.

Орк быстро перезаряжал бласту, собираясь ещё раз выстрелить. Жерве ударил ногой, подсекая возвышавшимся над ним зелёнокожего. Изумлённый враг упал на неофита, а заодно и на длинное лезвие быстро вытащенного боевого ножа. Храмовник повернул вонзившийся в грудь орка клинок. Он не был полностью уверен, но посчитал, что достал до сердца ксеноса. В любом случае тёмно-красное пламя в глазах зелёнокожего потухло и Жерве понял, что противник сдох.

Поднимаясь, послушник напряг мышцы, сдвигая тяжёлую мёртвую тушу. Встав на ноги, он крепко сжал нож в одной руке, а болт-пистолет в другой. Цель космических десантников прямо впереди — за открытыми воротами. Нужно всего-навсего прорубиться сквозь толпу ксеносов в осквернённый комплекс Адептус Механикус.

Сея смерть из пистолета вылетели масс-реактивные снаряды, и Жерве снова кинулся в бой.

Бэйн задержал дыхание на десять долгих секунд. На отсек экипажа “Здорового ублюдка” опустилась мёртвая тишина. Наконец сигнал тревоги прервался прямо посередине.

— В нас больше не целятся, — пророкотал из трюма Джерольд.

Легионеры, сержант и пилот облегчённо выдохнули.

— Хвала Императору! — с искренним облегчением воскликнул Джелкус. — Воистину Его Императорское Величество сегодня смотрит на нас.

— Конечно Он смотрит, — с лёгким упрёком произнёс дредноут. — Император защищает. А верующие в Его щедрую праведность — получают вдвойне.

— Сержант, — позвал Стревикц, — с вами хочет говорить какой-то принцепс Экхард.

— Прямо сейчас? — Бэйн обернулся и посмотрел на усталых, но живых гвардейцев. Их было пятнадцать, когда всё только начиналось. Теперь их осталось восемь. — Ты можешь перенаправить сигнал на громкоговорители?

— Да, сэр, но будет плохо слышно.

Связист перенастроил потрёпанный вокс-передатчик и повернул усилитель на максимум. Затем Дакс что-то произнёс в микрофон.

Какое-то время шипели далёкие помехи, пока из колонок не раздался умудрённый прожитыми годами, мрачный и суровый голос.

— Это сержант Бэйн из Стального легиона Армагеддона? — почти раздражённо спросил говоривший.

— Да, лорд-принцепс, — почтительно ответил Джелкус, так и не сумев скрыть подлинную радость от неожиданной перемены в их затруднительном положении.

— Я принцепс Экхард, командующий титаном “Тираннус Максимус” легио Магны. Похоже, вы выбрали подходящий момент, чтобы вступить в битву за освобождение от мерзких инопланетных подонков этого некогда грандиозного комплекса священных Адептус Механикус, — бестелесный голос гремел в ушах легионеров и растворялся в фоновом шуме самолёта.

— Согласен, сэр.

— Мы рады вам, хотя и несколько обеспокоены транспортом, который вы выбрали.

— Мы всего лишь используем против орков их же собственную технику, — бодро отозвался Бэйн.

— Поостерегись, сержант, — неожиданно пророкотал Магнус, — этот путь ведёт к ереси.

— К-конечно, — несколько удивлённо ответил Джелкус. Его никогда так резко не отчитывали перед подчинёнными, и потому он добавил почти насмешливо, — повелитель.

— И позволь мне сказать тебе, сержант, — продолжил Экхард, — если твои намерения лживы и это какой-то грязный обман ксеносов или кого-то ещё, то я собью и тебя и остальной еретический сброд.

— Да, сэр, — тяжело сглотнул Бэйн. Их неприятности ещё не закончились. — Я понял.

В конечном счёте, он не знал насколько нормальный этот принцепс Экхард. Загрязнённая окружающая среда пепельных пустошей могла вытворять странные вещи с человеческим разумом. С какой стати с владыкой титана не могло произойти что-то подобное?

— И позволь мне заверить тебя — я так и сделаю. Конец связи.

Разговор завершился. Гвардейцы неловко молчали. Тишину нарушил сухой кашель Страйкера. Лицо лётчика стало уже пепельно-серым.

Глубоко вздохнув, Джелкус наконец произнёс:

— Садимся, пилот.

— Есть, сэр, — сумел выдавить лётчик, прежде чем его слова заглушил новый приступ кашля.

Огромные величиной с танк металлические стопы сминали подбитые орочьи грузовики и байки — “Тираннус Максимус” вошёл в кишащую зелёнокожими фабрику-собор. В ногах титана космические десантники в чёрной броне вбегали в брешь в кальдере и присоединялись к своим товарищам, которые уже сражались в потухшем вулкане.

Внутри комплекса предстала картина полнейшего хаоса, неразберихи и разрушений. Похожий на торпеду пылающий фюзеляж “бомбилы” лежал в развалинах сборочного ангара. По производственной части кратера носились машины ксеносов, поднимая пыль слишком большими покрышками и выбрасывая в атмосферу зловонные облака выхлопных газов. Орки вооружились абсолютно всем, начиная с огромных бласт, пулял и топоров и заканчивая подручными предметами — обрезками труб, сварочными аппаратами и выглядевшими как дубинки гаечными ключами.

А за ними стоял, словно какое-то доисторическое чудовище, отвратительный раздувшийся мега-гаргант. Монстр наблюдал за своими прислужниками, которые торопливо готовили его к битве с нападавшими.

Несколько сотен не разбежавшихся зелёнокожих сражались на два фронта. Пока имперские войска продвигались сквозь брешь в воротах фабрики, зачистка вулкана от орочьей порчи уже началась.

Штурмовики прорвали оборону ксеносов у входа в кальдеру, перепрыгнули плотный завал из грязных инопланетных трупов и атаковали авангард врага с тыла. Воронки от взрывов указывали на места, где пали рыцари, но вокруг каждого опалённого углубления в пепельном песке лежали десять или больше убитых тварей.

Но была ещё одна группа Чёрных Храмовников — они пробивались через площадь от одного из пылающих зданий. Клубы маслянистого чёрного дыма поднимались из крестообразного остова бывшей электростанции, которая примыкала к стене кратера. Вне всяких сомнений она получала геотермальную энергию из магматического бассейна под потухшим вулканом и вырабатывала электричество для мануфактуры, которое требовалось производственным линиям и литейным цехам. За двести лет сражений на фронтах человечества в бесконечных войнах с заклятыми врагами Экхард видел такие соборы-фабрики на полудюжине миров-кузниц.

Со своего наблюдательного пункта в тридцати метрах над полем боя Магнус насчитал примерно три десятка космических десантников, которые сражались врукопашную. Они целеустремлённо прорубались сквозь орков, повергая тварей цепными мечами и болтерным огнём. Песчаный грунт вокруг них густо покрывали инопланетная кровь, трупы, перевёрнутые байки и багги.

Среди рыцарей выделялись трое. Первый был гигантом в красной броне, и, похоже, сокрушал врагов тремя мощными руками. Маска-череп второго почти светилась в солнечных лучах, отражались они и от острого лезвия секиры в форме креста. От воина с крозиусом исходила аура силы. Вне всяких сомнений зелёнокожие полагали также, а потому стремились убраться с его пути. Но отступавших врагов повергал астартес в шлеме с венком, крепко сжимавший чёрный металлический меч, на котором мерцала потрескивающая синяя дымка.

Вспыхнуло ракетное топливо — через комплекс протянулась полоса серого дыма из пусковой установки в отряде космических десантников. Боеголовка попала в быстро ехавший грузовик. В открытый кузов тесно набились зелёнокожие, встречались и те, кто свисал по сторонам. Прямо под машиной прогремел мощный взрыв, подбросил её в воздух и переломил шасси пополам. Взметнулись дым и пламя, и орков вышвырнуло из грузовика.

Экхард понял, что Храмовники не пробиваются навстречу тем, кто вместе с “Тираннусом” ворвался в комплекс-кратер. Они направлялись к портальным кранам и машинным цехам на сборочной площадке и зловещей твари, которую там собирали.

Пока сверхчеловеческие воины и ксеносы сражались по всей фабрике, Магнус задумался: зачем построили эту тайную базу в глуши суровых пепельных пустошей? Её возвели во время вторжения Гхазкулла Траки пятьдесят лет назад или ещё раньше в тёмные далёкие дни нашествия Хаоса в систему Армагеддон за пять веков до нынешних событий? Над чем работали здесь в строжайшем секрете Адептус Механикус, скрываясь от населения и других имперских учреждений планеты? Случайно ли исчезли поселения, которые находились в этой области Армагеддона Секунд пятьсот лет назад?

Зато сейчас не осталось никаких сомнений, как использовался комплекс — со злобной морды чудовищной военной машины на древнего тирана уставились взрывозащитные глаза. В них каким-то образом воплотились свойственные орочьей расе дикая ненависть и страсть к битвам. И даже многоопытный принцепс почувствовал что-то похожее на трепет.

В легионах титанов такой тип военных машин зелёнокожих называли мега-гаргантами — настолько ужасающе огромными они были. Магнус никогда раньше не сражался с подобными монстрами.

Экхард подумал, что бог-машина “Император” может победить один на один такого врага, но серьёзно повреждённый “Владыка войны”…

— Не теряй веры! — обругал сам себя командующий.

Стоявших перед Магнусом у расчётных консолей и мониторов офицеров поразила эмоциональность старика, и они изумлённо оглянулись.

— Да, принцепс, — нерешительно произнёс модератус, полагая, что хоть что-то нужно сказать. — Поскольку вера воина в командира — это лучшая броня и самое сильное оружие, — процитировал Оррек.

Экхард попытался что-нибудь придумать в ответ, но только разочарованно проворчал. Он убеждал себя, что не утратил веру во всемогущего Омниссию, а просто мыслил прагматично. И как совсем недавно он снова ощутил прилив энергии от возможности вступить в бой с ордой зелёнокожих.

Конечно же, у “Тираннус Максимуса” было преимущество над титаном-идолом. Мега-гарганта ещё не достроили и не привели в боевую готовность. Правда данное обстоятельство только подстёгивало орков и гретчинов, которые трудились над исполином, сделать всё возможное, чтобы гаргант избавил их от внезапно появившегося “Владыки войны”.

Магнус неожиданно почувствовал глубокую ритмичную дрожь бога-машины. Она была не такой как от работающих турбин и кипящего плазменного реактора. Колебания вызвало что-то снаружи адамантиевого корпуса. В свисавшие с потолка рубки инфопланшеты хлынули данные, а из громкоговорителей донёсся хриплый рёв.

— Тактик, что происходит? — потребовал объяснений принцепс.

— Это машина-идол, — обеспокоенно ответил Касл. — Она включается.

— Золотой Трон! — выругался командующий.

Вот она. Вот последняя битва “Тираннус Максимуса”. Вот где они примут последний бой с инопланетными угнетателями.

— Варн, наводи на монстра. Целься в реактор и все главные системы вооружения. Модератус, зарядить турболазеры и приготовиться открыть огонь по моей команде. Дворад, выжми всё что можешь. Если мы сегодня погибнем, то во имя Марса, этот ублюдок отправится с нами!

Металл зазвенел о металл, когда меч Храмовника ударил по огромной потрескивающей силовой клешне вожака. Расцвела вспышка и мгновенно закоротило оба энергетических поля. Ансгар отлетел в ослепительном взрыве, заскользил по решётчатому полу и остановился только у выхода из зала-брюха. Орк же едва пошатнулся. Яростно что-то проревев на непонятном инопланетном языке, Моркрулл Гримскар бросился на чемпиона Императора.

Астартес почувствовал, как гаргант задрожал от тяжёлой сотрясавшей землю поступи имперского титана, который приближался к машине-идолу.

Остальные рыцари уже ушли — отступили после выполнения диверсионного задания. Ансгар лично удостоверился в этом, прежде чем озаботился собственной безопасностью. Поэтому избранному чемпиону Императора предстояло в одиночестве сражаться насмерть с заклятым врагом всего крестового похода.

По-прежнему крепко сжимая чёрный меч, космический десантник поднялся и приготовился отразить новую атаку зелёнокожего. Загудело синее силовое поле древнего оружия. Ксенос яростно встряхнул клешнёй, словно надеялся, что и ему удастся включить энергию. Не сработало.

На этот раз Гримскар нанёс размашистый удар, целясь огромной металлической левой рукой в шлем Храмовника. Рыцарь с мечом качнулся вниз, пригнулся и уклонился от атаки одним плавным движением. Три когтя клешни сжались в воздухе и разрезали решётчатую палубу, оставив глубокие царапины в металлическом полу. Даже без смертоносного поля оружие зелёнокожего оставалось убийственно острым и ужасающе мощным, особенно если прибавить исполинскую физическую силу владельца. Клинок Ансгара попал в цель — глубоко вонзился в скреплённые болтами пластины брони, которые защищали тушу гигантского монстра.

Астартес знал про примитивную иерархию зелёнокожих — чтобы выжить в боях за лидерство среди соплеменников, а затем возглавить орду, орк должен быть самым большим, самым сильным, самым стойким, самым коварным и самым безжалостным ублюдком из всех. Сейчас же он сражался не просто с вожаком, который командовал пехотой, инопланетной бронетехникой и могучими гаргантами — в том числе и мега-гаргантом — но также и с тем, кто повелевал целым флотом космических кораблей и стокилометровым флагманом-скитальцем!

Само собой Моркрулл выглядел впечатляюще. Ксенос облачился с ног до головы в толстую тяжёлую орочью броню — громоздкую пародию на искусно выкованный уникальный доспех Ансгара. Скрипящий экзоскелет увеличивал и так огромную силу зелёнокожего и защищал уязвимую плоть.

Мастера и ремесленники Чёрных Храмовников применили все свои навыки, как в работе по металлу, так и в скульптуре, вырезая на доспехе веры символы ордена и выковывая металлические листья лаврового венка. На уродливой броне Гримскара намалевали примитивные орочьи знаки. Широкую непропорциональную тяжёлую металлическую нижнюю челюсть покрасили чёрным и белым, а треугольные зубы вымазали красным, чтобы они выглядели окровавленными. Об керамитовые пластины гремели и дребезжали ожерелья из костей, зубов и даже гильз. Это выглядело бы безыскусно почти до смеха, если бы не один факт — мегаброня превращала и так ужасного врага в почти неудержимую машину для убийства.

К секции шлема прикрепили два гигантских, длиной больше метра, рога — хотя вполне возможно и бивня, Ансгар не мог сказать точно. Храмовник заметил на них военные трофеи Гримскара: иссохшие раскрывшие рты головы гвардейцев и башку орка, который, скорее всего, бросил вызов вожаку или как-то оскорбил его. Была и голова в шлеме космического десантника. По зелёной и жёлтой расцветке стало ясно, что боевой брат служил в ордене Саламандр. От этого зрелища и так бурлящая от ярости кровь Ансгара вскипела.

— Без пощады! Без сожалений! Без страха! — взревел рыцарь.

В ответ последовал мощный и хлёсткий удар клешнёй. Подняв чёрный меч, он парировал экзоскелетную руку, но от силы атаки пришлось отступить на шаг. Остановив сжимавшиеся гидравлические клешни, чемпион посмотрел в пылающие злобой глаза инопланетного вожака. Вблизи он разглядел на морде Моркрулла такую же отметину, как и на тотеме-символе Кровавого Шрама.

Послышалось гидравлическое шипение и скрип износившихся механизмов — тварь воспользовалась преимуществом и пнула ногой в металлическом сапоге. Биомеханически соединённая с рыцарем благословлённая броня была не столь громоздкой, как у атакующего, и космический десантник сумел уклониться. Астартес прочертил потрескивающим силовым мечом дугу — клинок пел, когда энергетическое поле рассекало молекулы воздуха.

В месте соприкосновения оружия Ансгара с бронированной рукой орка расцвела яркая вспышка — аккуратно срезало связку силовых кабелей. Щёлкающие половинки клешни сомкнулись. Орк сделал ответный выпад. Рычащая морда оказалась всего в нескольких сантиметрах от Храмовника — с пожелтевших клыков свисала слюна, запах изо рта был, как из скотобойни — вонь захлестнула рыцаря.

Рыцарь отступил и приготовился нанести следующий удар. Казалось, что чемпион Адептус Астартес и инопланетный вожак равны. Каждая атака получала достойный отпор. Противники продолжили обмениваться ударами. Клешня Гримскара откалывала с доспеха веры куски керамита. В ответ космический десантник ловкими режущими ударами чёрным мечом рассекал кабели и гидравлику мегаброни — из порванных шлангов и перерубленных маслопроводов брызгала смазка.

Описав сверкающим мечом в воздухе восьмёрку, чемпион Императора в очередной раз атаковал чудовищного ксеноса.

По всей видимости, зелёнокожий надеялся прикончить брата Ансгара в рукопашном бою. Мечтал насладиться моментом, когда разорвёт крестоносца на куски. Однако, несмотря на преимущество в размере и силе он начал уступать превосходно владевшему силовым клинком Храмовнику.

Что-то проворчав, дикая тварь наклонила голову и бросилась навстречу рыцарю, собираясь проткнуть космического десантника опустившимися остриями рогов. Прежде чем зелёнокожий всей массой собственной туши и бронированного экзоскелета врезался в Ансгара, окутанный синим пламенем чёрный меч начисто срезал один из них. Второй ударил между автореактивной плечевой пластиной и аквилой на нагруднике.

Астартес взвыл от боли, когда вожак оторвал его от земли нанизывая на рог. Орк побежал к стене зала-брюха. Чемпион врезался в переборку и снова вскрикнул, когда ощутил, как рог дробит кости под доспехом. Несмотря на муку, Храмовник не выронил меч. Хотя правая рука бессильно повисла вдоль тела, а в плече словно текла расплавленная магма.

Космический десантник дотянулся левой рукой до болт-пистолета, а зелёнокожий направил на схваченного рыцаря двуствольную шуту. Ансгар мог только гадать, почему Гримскар не воспользовался ей раньше: возможно не хотел повредить гаргант или жаждал получить удовольствие от убийства голыми руками. Искусно сделанный пистолет выстрелил первым — с грохотом вылетели болтерные снаряды, которые хранились в серповидной обойме, попав в нацеленное на астартес орочье оружие. Секунду спустя выстрелила шута — один за другим смертоносные заряды взрывались о стены зала или рикошетили от опор переборки.

Крича от боли, Храмовник поднял чёрный меч правой рукой и направил острие на закованного в бронированные пластины вожака. Затем с силой толкнул клинок вперёд. От металла разлетались синие искры, когда энергетическое поле рассекло толстый доспех и грудную клетку Гримскара.

Орк взревел от звериной боли, гортанный вопль слился с криком Ансгара. Вспыхнуло, как во время короткого замыкания, и неповоротливый зелёнокожий неожиданно подался назад. Астартес упал на пол и лежал на мгновение оглушённый током и истощённый болью. Вожак пошатываясь отступал дёргаясь в конвульсиях, электрические разряды с повреждённой брони перескакивали на решётчатый пол. Из трещин в экзоскелете повалил едкий чёрный дым.

Рыцарь медленно поднялся. Убрал пистолет в кобуру, переложил гудящий меч в левую руку и целеустремлённо направился к заклятому врагу ордена. Гаргант задрожал от лазерных разрядов и вспомогательного огня из многоствольного бластера. Чемпион снова поднял клинок над головой. Вырезанный орнамент и надпись “Imperator Rex” светились божественным белым звёздным пламенем.

Закричав от боли, ярости и неистовства Ансгар описал мечом почти полный круг и обрушил древнее оружие на частично незащищённую голову вожака. В последнюю секунду ксенос в неисправном доспехе сумел сдвинуться в сторону. Гудящий силовой клинок ударил по правому наплечнику, ровно рассёк броню, инопланетную плоть и толстые кости, и легко вышел с другой стороны. Со звучным лязгом правая рука Моркрулла Гримскара упала на пол.

В это мгновение раздался взрыв — гораздо более мощный и разрушительный, чем те, что космический десантник уже пережил на борту гарганта — выбило заднюю стену орудийного зала. Боеприпасы в брюхе машины-идола детонировали из-за цепной реакции, которую запустили заряды Исендура. Взорвалась нижняя палуба мега-гарганта и раздувшийся зал заполнило мутное пламя.

Вожак исчез — быстро распространявшийся пожар поглотил тварь.

Ударной волной в ураганном порыве огня раненого чемпиона вышвырнуло из дула орудия в животе.

Закатное солнце было таким же красным, как злобный глаз богохульного Великого Зверя Газкулла Маг Урук Траки. Оно проглядывало в светившихся оранжевым небесах между клубящимися облаками нефтехимических пожаров. На стенах рифтовой долины плясали фиолетовые тени, пепельный песок, который засыпал охряную равнину, испещрили розовые прожилки. В пяти километрах на горизонте из жерла вулкана вылетали дым и мутное пламя.

Выжившие в битве за кратер имперцы собрались под защитой грозных скал. Астартес и гвардейцы встали неровным полукругом вокруг возвышавшегося гигантского шлема — глаза в нём выгорели и превратились в чёрные провалы — головы “Тираннус Максимуса”. Здесь упала командная рубка титана. Последние пожары потухли, и её наполовину засыпало почерневшим, местами превратившимся в стекло, пепельным песком.

На ней в пяти метрах над выжженной равниной стоял величественный и потрёпанный в бою воин. Он был облачён в покрытую трещинами и вмятинами чёрную броню. Барельеф аквилы и символы ордена выделялись белым и красным. Предвещавший о приближении холодной пустынной ночи ветер развевал обуглившуюся ткань на поясе. Человек опирался руками в перчатках на рукоять меча с чёрным лезвием, вонзив острие в череп титана. В наступавших сумерках оружие слегка светилось синим светом, который блестел на драгоценных камнях древнего артефакта.

Брат Ансгар чемпион Императора смотрел сверху на собравшихся имперцев.

Космические десантники стояли по стойке “смирно”, их осталось всего четыре десятка. За последние два дня погибла треть батальной роты Адлара. Большинство в битве за кратер. Но рыцарь верил, что их жертва не была напрасной. Мега-гаргант уничтожен.

На крыше орочьей боевой фуры сидели уцелевшие гвардейцы сержанта Бэйна из Стального легиона Армагеддона. Рядом с ними гордо стоял неповоротливый дредноут — Джерольд наконец-то воссоединился с братьями-Храмовниками.

— Братья, — начал Ансгар, обращаясь ко всем героям перед собой. Он говорил громко, чтобы услышал каждый. — Сегодня мы одержали великую победу. Священный храм Адептус Механикус освобождён от инопланетных паразитов и очищен именем Императора. Но это не всё — мы нанесли армии Великого Зверя мощный удар. Идолопоклонническое чудище, которое вело бы орды зелёнокожих от победы к победе, уничтожено. И убит один из самых могучих полководцев Газкулла Траки. Так давайте вспомним тех, кто пожертвовал жизнью, чтобы мы победили. Почтим мёртвых.

Собравшиеся солдаты — уставшие, но спокойные, задумчивые, но весёлые — склонили головы в почтительной молитве.

— Давайте первым вспомним доблестного кастеляна Адлара, — произнёс Ансгар, — он вдохновлял каждого, кто участвовал в крестовом походе во имя Императора против врагов человечества.

Все молчали, единственными звуками нарушавшими тишину были шелест пустынного ветра и далёкое потрескивание пожара, пожиравшего фабрику гаргантов.

— Вспомним принцепса Магнуса Экхарда и экипаж имперского титана “Владыка войны” “Тираннус Максимус” — они благородно пожертвовали собой и уничтожили инопланетное кощунственное божество. Также вспомним гвардейцев Стального легиона Армагеддона. Их души будут жить, пока солнце восходит над этой благословлённой планетой. Вспомним и коммандера Конрада Страйкера из флота Его Императорского Величества. Пусть его душа воспарит к Императору на огненных крыльях. А теперь вспомним и наших братьев, которые отправились сражаться за Императора в иной мир: брата Калана, посвящённого Лэйргнена, экипаж “Эскалибура” — брата-пилота Хорека и брата-стрелка Тортейна, брата Кальеса, брата-посвящённого Леорада, брата Дамана, брата Келидона, брата Эсканора, посвящённого Джохфрита.

Ансгар вспоминал лицо и характер каждого павшего воина ордена.

— Брата Бладуда, брата-сержанта Лира, брата Мейнрада, посвящённого Фиамэйна, брата Тага, брата Карда, неофита Мабона, брата-сержанта Динадина, брата Падарна, — мысленно он видел всех их. — Да благословит их примарх.

— Пусть Император дарует им покой, — как один ответили оставшиеся Храмовники, шепчущие голоса были похожи на шелест пустынного ветра. Кроме низкого рокота брата Джерольда.

Чемпион Императора всматривался в скрытые шлемами или противогазами лица доблестных воинов, которые остались в живых — сегодня они одержали победу.

— Братья, это не конец. Эта победа всего лишь начало нового дня для Армагеддона и Чёрных Храмовников Солемнского крестового похода. Сегодня мы сделали первый шаг, чтобы восстановить честь, которую утратили в чёрный день двенадцать лет назад.

Здоровой левой рукой Ансгар поднял меч высоко над головой. Острие клинка пронзило пылающее небо.

— Битва продолжается. Мы будем сражаться в крестовом походе на Армагеддоне до тех пор пока живы орочьи отродья. В нашем последнем крестовом походе. Пока не победим.

За спиной Ансгара в тёмной ночи пылали огненные пустоши Армагеддона.