Адрия Преторис

ПРЕОБРАЖЕНИЕ ВЕТЕРАНА

Как умер Лев?

Это был простой, невинно оброненный вопрос, и брату Аннаилу хотелось знать, почему за более чем четыре сотни лет служения ордену Темных Ангелов он не пришел ему в голову раньше. Этот вопрос он задавал себе при продвижении по службе от штурмового отделения Пятой роты к месту во Второй, в славном Крыле Ворона, где воин и обрел правду.

Хорус, архипредатель, трижды проклятый, убил примарха Темных Ангелов.

Так сказал брат Мальцифер, капеллан Крыла Ворона, когда Аннаил был принят в ряды Второй роты. Он сразу понял, почему эти сведения держатся в тайне: весть о том, что Темные Ангелы оказались на грани уничтожения благодаря другим космодесантникам, стала бы тяжким испытанием. Аннаил знал, что всегда, даже среди Адептус Астартес, находились бесхребетные, готовые поставить свои эго и амбиции превыше зова долга и клятв верности Императору.

Восемь раз довелось ему сражаться с подобными еретиками, верша над ними правосудие смерти при помощи цепного меча и болт-пистолета, но никогда он даже вообразить не мог всех тех ужасающих искушений, что способны увести славных воинов с пути служения Императору.

Со слезами внимал Аннаил Мальциферу, когда тот рассказывал историю Ереси Хоруса — разрушительной гражданской войны, что грозила уничтожить едва родившийся Империум. Темные Ангелы, Первый легион, величайшие воины Императора, выступили против того зла, что породили Хорус и примархи, прельстившиеся его сладкоречивыми обещаниями, и в итоге одержали победу. Но она досталась ужасной ценой, и Лев Эль’Джонсон, примарх Темных Ангелов, отдал жизнь, чтобы сразить врага.

Теперь, когда Аннаил стал частью Крыла Ворона, он считал своим долгом нести в себе эти знания и хранить их в сердце, словно священный огонь, который распалит отвагу в битве и придаст сил руке, сжимающей меч. Вот таким и было Крыло Ворона, вооруженное этим пониманием и разыскивающее предателей, отринувших Императора, дабы те ответили за свои прегрешения. Будучи космодесантником Темных Ангелов, Аннаил никогда не испытывал недостатка в уверенности, отваге или мужестве, однако, став избранным воином Крыла Ворона, он гораздо острее ощутил всю значимость осторожности и единства братских уз.

Когда на ударном крейсере «Неумолимое правосудие» повторно зазвучала боевая тревога, напоминая о близящемся наступлении, Аннаил предавался размышлениям о самопожертвовании Льва и знал, что готов принести аналогичную жертву для защиты ордена и владений Императора. Его жизнь являлась не обыденным бытием, но орудием воздаяния Темных Ангелов своим обидчикам.

Размышляя о переменах, произошедших с его взглядами, Аннаил продолжал предбоевую подготовку. Он уже целиком облачился в доспехи, позволяя специалистам из числа технодесантников совершить подношения Богу-Машине, прежде чем воссоединиться со своим скакуном.

Этот механизм, нареченный «Черной тенью», был таким же символом его принадлежности к Крылу Ворона, как и эмблема на наколеннике и знаки на наплечнике. В роте скаутов воин был приучен чтить свои оружие и доспехи, и те прослужили ему четыре сотни лет. Ныне это уважение распространялось и на боевого коня: Аннаил был прилежен в нанесении масел на двигатель и рессоры и искренен в посвящениях духу мотоцикла.

То был добрый скакун, имевший не менее славную историю, чем его собственная. В ламповом желтом свете посадочного отсека финифтевый черный щиток обтекателя поблескивал после полировки, которой Аннаил лично занимался еще час назад. Слуга из арсенала осматривал патронную ленту спаренных болтеров, установленных на передней части обтекателя над рулем, бормоча при этом молитвы от заедания и осечек.

— Ты взволнован, брат? — Голос Заралла, с неизменной примесью лаудерийского акцента, узнавался безошибочно. Аннаил оглянулся и увидел своего брата по эскадрону, стоящего позади «Черной тени» и державшего в руке шлем, что позволяло рассмотреть черты его лица. У Заралла были массивный подбородок и крупные щеки, приплюснутый нос и ярко-голубые глаза; голову покрывали седые волосы, остриженные почти налысо. Черный доспех украшали печати чистоты и благочестия — прикрепленные красным воском полоски пергамента, на которые были нанесены священные клятвы и писания ордена. Всего существовало двадцать восемь видов печатей, и каждая из них вручалась великим магистром капелланов, Шафаном, за героические свершения и чистоту веры; Аннаил был старше Заралла на сто пятьдесят лет и получил шесть.

— Меня всегда волнует зрелище столь целенаправленных усилий, — произнес Аннаил, поднимаясь. Заралл недоверчиво вскинул брови, и воин оставил попытку выглядеть беззаботно. — Ну ладно, я ощущаю себя как перед первой высадкой в качестве полноценного боевого брата. Будто и не прошло четырех сотен лет.

— У тебя отличный скакун, соответствующий всем техническим требованиям. Нет никаких причин для беспокойства, — сказал Заралл.

— Я не говорил, что беспокоюсь. — Аннаил похлопал по седлу «Черной тени». — А сказал, что взволнован. Я обучен образу действия и маневрам эскадрона. И не сомневаюсь, что исполню долг с честью и отвагой.

— Разумеется, однако ты ведь получил благословение на первую совместную высадку, — заметил Заралл. — Великий магистр Саммаил лично возглавит атаку. Не сомневайся, он будет присматриваться к новобранцам.

— И он останется доволен увиденным, — уверил космодесантника Аннаил. — Это сержант Кассиил попросил тебя убедиться, что я осознаю всю важность моего «первого выступления»?

— Нет, брат. — Космический десантник улыбнулся, осознав навязчивость своих вопросов. — Не сочти за неуважение. Я лишь хотел обратить на это внимание и сказать, что рад видеть тебя в качестве брата по эскадрону. Император по праву соблаговолил позволить тебе войти в число лучших.

Аннаил пожал протянутую ладонь, принимая извинения и похвалу. Не в привычках Темных Ангелов испытывать гордость, но он почувствовал небольшое удовлетворение от доверия со стороны боевого брата.

— Мы стяжаем славу для эскадрона и роты вместе, — проговорил Аннаил. Позади Заралла появилась еще одна облаченная в доспехи фигура. — Брат Аратон, слышал ли ты что-нибудь о времени высадки?

— Сержант Кассиил по-прежнему на инструктаже у великого магистра Саммаила, — ответил тот. Обойдя Заралла, он пристально осмотрел мотоцикл Аннаила, его наметанный глаз мгновенно подмечал все детали. В отличие от Заралла, у него были более тонкие черты, он носил волосы до плеч, обладал царственным носом и темно-голубыми глазами. — Ты все еще не откалибровал прицельный комплекс, брат.

— Я как раз собирался заняться этим, — сообщил Аннаил, решив, что со стороны Аратона это скорее проявление наблюдательности, нежели критика.

Он перекинул ногу через седло «Черной тени» и активировал панель управления, расположенную под спаренными болтерами. Экран ожил, загоревшись зеленым светом и показав выбор опций сканера. Аннаил субвокально вывел целевой дисплей на линзу правого глаза и активировал связь между доспехом и машиной. После небольшого всплеска помех данные из комплекса мотоцикла начали передаваться на его авточувства, и половину обзора Аннаила заслонило схематическое изображение палубы сбора, на котором красными светящимися рунами было отмечено его отделение со своими мотоциклами.

Аннаил отключил связь и слез с седла, снова сосредоточившись на своих спутниках. К группе присоединился брат Сабраил; на поножах его правой ноги, среди ряда других боевых отличий, виднелся свеженанесенный белый шеврон. Сабраил уже не один раз в деталях рассказывал ему, как заслужил такую честь в сражении с орками на Пахизисе.

— Не теряй бодрости духа во время атаки, брат, — посоветовал Сабраил, в его голосе сквозила усмешка. Такие аристократические интонации были пережитком воспитания этого Темного Ангела среди привилегированных классов Агинора-Сигма, и Аннаил уже привык к ним после перехода в роту. Для него оставалось загадкой, как отпрыск избалованной элиты сумел пройти жесточайшие испытания при посвящении в орден, но Сабраил зарекомендовал себя в десятках битв как умелый, хоть и импульсивный воин, и его имя часто появлялось на страницах «Гонорис Регистарум». — И постарайся не свалиться с этой славной машины.

— Я буду особенно аккуратен, — парировал Аннаил, гадая, как долго новость о его переходе во Вторую роту будет служить источником развлечений для братства эскадрона. — Когда вляпаешься в неприятности, что окажутся тебе не по плечу, не беспокойся — я успею тебя вытащить.

Сабраил рассмеялся и направился к собственному мотоциклу; он ухитрялся сохранять свойственную ему легкость походки, даже будучи в доспехе.

— Прости Сабраилу эту эмоциональность, — сказал Заралл. — Он хороший воин, несмотря на то, что капелланы постоянно им недовольны.

— Не стоит слишком уж стараться брать с него пример, — добавил Аратон. — Мы воюем эскадроном. Грань между воодушевлением и безрассудством слишком тонка.

— Не забывайте, что я все слышу по вокс-сети, братья, — раздалось в ухе Аннаила из коммуникатора шлема. — Я в равной степени хорошо знаю, когда нужно напрячься, а когда — расслабиться.

Аннаил собрался было ответить, но в канал вклинился голос сержанта Кассиила:

— Погрузка через десять минут, будьте возле скакунов. Итоговый инструктаж через пять. Возрадуйтесь, великий магистр Саммаил счел нас достойными его внимания. Этой чести с лихвой хватит всем нам.

Заралл и Аратон направились к своим машинам, оставив Аннаила заканчивать предбоевой осмотр. Оседлав «Черную тень», он прогнал серию диагностических тестов в системах мотоцикла; все показатели находились в пределах допустимой нормы. Он сделал голосовую пометку в боевом журнале, что нужно похвалить технодесантников арсенала за их усердие при подготовке машины для ее нового всадника.

Когда все было готово, Аннаил активировал руну зажигания, и двигатель скакуна с ревом пробудился. «Черная тень» ожила, дрожа от сокрытой внутри мощи. Поддав газу, воин проследил за дисплеем производительности и остался доволен исправной работой всех систем. Со временем, не раз говорил ему Кассиил, он сможет по звуку и ощущениям оценить, все ли в порядке с его боевым конем, но до той поры следует полагаться на внутренние системы диагностики, которые оповестят его о малейшей неисправности.

Выжав сцепление, Аннаил позволил «Черной тени» проехать небольшое расстояние. Мощные шины сцепились с сетчатой палубой, из выхлопных труб повалил сизый дым. Он сделал круг и увидел, как его эскадрон выстраивается в шеренгу перед шлюзом в стыковочный ангар.

Тревога прозвучала в третий раз — начался пятиминутный отсчет перед высадкой. Осторожно пристроившись в хвосте эскадрона, Аннаил вновь почувствовал растущее волнение. Это вызвало усмешку, незаметную под шлемом. Было забавно ощущать себя неофитом, идущим в первый бой.

ПЕРЕКЛИЧКА

Вторя спокойному голосу великого магистра Саммаила, инструктировавшего своих воинов, палубы ударного крейсера Темных Ангелов «Неумолимое правосудие» наполнила прерывистая корабельная тревога, оповещающая о наступлении. Все в радиусе двух с половиной километров от корабельных двигателей с ревом пришло в движение, завыли антигравитационные установки. Засвистела гидравлика, когда при помощи огромных поршней истребители — «Темные когти» и «Нефилимы» — отправились из транспортировочных стоек в стартовый ангар, занимавший большую часть внутренностей корабля. Под звон цепей и стук пневматики поток специально спроектированных десантных капсул занял место над зияющими створками отсека.

Дым выхлопных труб лавиной промчался по широким коридорам и достиг металлических площадок смотровых залов; атмосферные рециркуляторы втянули его клубы для переработки остатков минеральных частиц, чтобы несгоревшее топливо не попало в установку очистки и увлажнения воздуха, необходимую для обеспечения жизни на борту космического корабля. «Неумолимое правосудие» было спроектировано для походов, которые могли длиться десятилетиями, а потому корабль не тратил ресурсы попусту.

Рев двигателей стал просто оглушительным, когда десять мотоциклетных эскадронов собрались вместе, сверхплотная резина колес оставляла следы на ферробетонном покрытии коридора. Черны, словно сама ночь, были эти машины; черны, словно ночь, были и облаченные в доспехи из толстых, массивных пластин воины, что ехали верхом. В этом и состояла суть силового доспеха космодесантника: воин выглядел скорее механизмом, подобно массивному мотоциклу под ним. Наполовину автоматоны, наполовину люди, всадники олицетворяли собой мщение Императора.

Каждый из них нес на себе знаки своего ордена: белокрылый меч на левом наплечнике, эмблема эскадрона и обозначение звания — на правом. На бронированные бока и защиту колес каждой машины была нанесена символика роты. Некоторые были расписаны благочестивыми текстами, собственноручно нанесенными их всадниками. Другие были украшены причудливо изображенными крыльями и перьями белого цвета. Каждый мотоцикл обладал именем, торжественно присвоенным машине оружейниками после сборки. Всадники знали имена и подвиги своих скакунов так же хорошо, как своих братьев, однако тайна имени была открыта лишь самому всаднику и магистру кузницы.

В пусковом отсеке лэндспидеры плавно скользили к креплениям своих десантных экранов, экипажи и машины были заключены в усиленные пластины из керамита и пластали. Десантный отсек распахнулся, и предупреждающие огни вспыхнули красным, а воздух внутри пусковых камер вырвался в пустоту вместе с тусклым потоком пара и сверкающего льда.

Когда Саммаил направил своего скакуна к фюзеляжу ожидавшего десантно-штурмового «Громового ястреба», каждый воин уже был поглощен задачей, а вокс-сеть хранила молчание. Реликвия родом из древнего прошлого, «Корвекс» был массивным, лучше вооруженным и тяжелобронированным кузеном мотоциклов остальной роты, висящим в нескольких футах над землей благодаря мощным антигравитационным двигателям, а его устройство не поддавалось копированию технодесантниками ордена. На переднем щитке обтекателя, над полированным изображением распахнувшего крылья гигантского белого орла, висела «Либер Корвус», чьи страницы были исписаны именами воинов Крыла Ворона, павших в процессе охоты. Силовая установка «Корвекса» приглушенно зарычала, когда гравицикл заскользил вперед, энергия побежала по бронированным кабелям к плазменной пушке и штурмовым болтерам, установленным под обтекателем.

В отличие от остальных машин Крыла Ворона, имя «Корвекса» было широко известно, его история обросла мифами многих магистров Крыла Ворона, что управляли им прежде. И эту родословную, эту легенду теперь продолжал Саммаил.

Саммаил был облачен в черный доспех своей роты, украшенный личной геральдикой в красных и белых цветах, покрытый текстами литаний поминовения и жертвенности. Поверх него были надеты белые одеяния ветерана Крыла Смерти, ибо ни один Темный Ангел не может стать великим магистром роты, минуя службу в Первой роте. Золоченые черепа и скрученные в свитки награды на его черной как смоль броне свидетельствовали о боях и победах на протяжении веков. С его ранца струилась адамантиевая мантия — белый плащ с вплетенными в полотнище волокнами плаща самого Льва.

В транспортном отсеке десантного корабля Саммаила дожидались подчиненные из командного состава верхом на своих мотоциклах: ротный капеллан брат Мальцифер, апотекарий брат Гидеон; Ательман и Дедис из почетной стражи, а с ними эпистолярий Харахил в синих доспехах библиариума. Командное отделение вскинуло кулаки, приветствуя своего лидера. За спиной Саммаила поднялась рампа, погрузив их в багряное освещение чрева «Громового ястреба».

Ответив на знаки преданности со стороны подчиненных, Саммаил заглушил двигатель «Корвекса», и машина плавно опустилась на палубу. Отреагировав на увеличение веса на борту, появились блокирующие крепления, которые, словно любовник, крепко обняли гравицикл мягкими захватами. Спешившись, Саммаил активировал вокс-передатчик и переключился на частоту флотилии, чтобы все на борту «Неумолимого правосудия» и его спутника — ударного крейсера «Кающийся воин» — могли услышать его речь.

— Воины Крыла Ворона и почтенная братия Пятой роты, мы стоим на пороге битвы. Каждый из вас неоднократно доказал значимость для Императора, и ныне нам выпало еще раз исполнить хранимую клятву. В мире под нами подлый мятеж проник, подобно аспиду, в сердца людей, что раньше посвящали свои жизни Императору. Этот змей больно жалит, и глубоко проникает его яд. Лишь обильно пролив кровь, можно вырезать эту язву, дабы избавить народ от сей роковой порчи. Все мы знаем наше мерило и все понимаем долг, возложенный на нас. Мы Темные Ангелы, Первые, мы несем великолепие Императора на своих плечах. В неисчислимых войнах мы одерживали верх над еретиками, чужаками и мутантами, это же случится и сегодня. Правосудие требует от нас добиться искупления за преступления, совершенные против слуг Императора на этой планете. Взгляните на ваши доспехи, что защищают вас, на ваших скакунов, что несут вас, и на ваше оружие, что приносит вам славу. Задумайтесь об этих угнетенных и слабых людях, которых мы избавим от деспотии ереси, и будьте добродетельны в знании, что мы действуем по воле Императора. Лишь в смерти заканчивается служение. Лишь в смерти вершится правосудие.

Саммаил сделал паузу, ожидая, пока хронометр, расположенный на десантной рампе «Громового ястреба», покажет нужное значение. Когда отсчет на табло завершился и красные цифры окрасились в зеленый, он опустил ладонь на символ аквилы, выгравированный на горжете его доспеха:

— Воины Темных Ангелов! В атаку!

СПУСК «ГРОМОВОГО ЯСТРЕБА»

Сидя на скамье внутри транспортного отсека «Громового ястреба» и заблокировав сервомоторы для надежной фиксации доспеха, брат Телемен ощущал едва заметное раскачивание и удары по корпусу десантного корабля, шумно спускающегося сквозь атмосферу планеты. В бронированном иллюминаторе перед ним виднелось охваченное огнем небо, оранжево-желтый поток залил небеса, и «Кающийся воин», объятый выхлопами плазмы, достиг верхних слоев атмосферы.

Когда тьма ближнего космоса приобрела голубой оттенок плотной атмосферы, Телемен сумел мельком увидеть десантные капсулы, проносящиеся мимо подобно темным пятнам, а также очертания других «Громовых ястребов», снижающихся для посадки на планету. Медленно отведя взгляд от этого волнующего зрелища, Телемен обратил внимание на болтер, покоящийся у него на коленях. Вокруг него соратники из трех взошедших на борт отделений завершали последние приготовления. И хотя космодесантник трижды исполнил ритуалы перед погрузкой в «Громовой ястреб», он отсоединил магазин и еще раз проверил чистоту окна ствольной коробки. Затем, ослабив фиксирующие штифты и приблизив изображение при помощи авточувств, воин стал искать небольшие частицы грязи, что могли попасть туда из-за выхлопного дыма машин Крыла Ворона. Убедившись в чистоте оружия, он вставил магазин на место.

— Будем надеяться, Крыло Ворона оставит нам парочку врагов, — произнес Телемен, повернув голову направо, в сторону сержанта Аманаила.

— Вторая рота не славится своей щедростью, — отозвался тот. — Нам остается только пожелать, чтобы противник проявил благоразумие и удрал после их атаки прямиком в наши смертельные объятия.

— Уверен, все будет в точности так, — вступил в разговор брат Кадаил, сидевший слева от Телемена. — Эти мятежники в глубине души — трусы. Они обратятся в бегство при первых признаках возмездия. Людям без веры не хватает истинной убежденности в собственных намерениях.

— А мы не будем колебаться в своих, — добавил Телемен. — Мне недостает семнадцати убийств, чтобы стяжать честь первого стрелка. Мне кажется, я смогу достичь нужного числа еще до окончания миссии.

— Такая почесть принесет добрую славу всему отделению, — благодушно отметил Аманаил. — Однако не думай, что мы подарим тебе возможность стрелять по нашим собственным мишеням.

— Не волнуйся, как только я завершу свою серию, постараюсь оставить нескольких мятежников, чтобы и ты сумел попрактиковаться, — со смехом парировал Телемен. — Мой триумф поумерит осознание того, что в случае промаха шанс уничтожить цель представится тебе и, возможно, в один прекрасный день ты достигнешь моего уровня.

— Не слишком-то доверяй умениям, основанным на возможностях твоего шлема, — предостерег брат Дэллон, давно считавший непревзойденную меткость Телемена скорее результатом работы превосходной оптики его боевой экипировки, чем сочетанием долгих часов стрелковой подготовки и холодной головы.

— И не рвись заполучить награды, не обращая внимания на остальную битву, — добавил Аманаил с мягким предостережением в голосе.

— Оставь сомнения, брат-сержант. — С этими словами Телемен поднял правую руку, показывая отделанный серебром крылатый меч с красной звездой на клинке. — Я не добавлю сюда лавровый венок в ущерб долгу. Не желаю, чтобы эта награда была выгравирована на моем надгробии вместо того, чтобы красоваться на доспехе.

В начале отсека, мерцая, ожил информационный экран, оборвав беседу. На дисплее появилось изображение Адрии Преторис — удерживаемого мятежниками города, который и был целью атаки Темных Ангелов. Развернулся крупный план, и изображение переместилось к восточной части поселения, на позиции участников восстания, что представляли собой комплекс укрепленных особняков на окраине города. На время отсутствия командующего ротой, великого магистра Задакиила, руководить Пятой в миссии доверили сержанту Серафиилу, самому опытному на данный момент воину роты. Именно его голос прозвучал по вокс-сети, повторяя инструктаж, проводившийся на борту «Кающегося воина».

План боя был простым, но доказал свою эффективность в прошлых бесчисленных совместных кампаниях ордена. Темные Ангелы Пятой роты высаживались под покровом тьмы на северных и западных рубежах атакуемых строений, где создавали укрепленный плацдарм. Крыло Ворона собиралось на юге и востоке, а затем атаковало с рассветом, направляя врага к Телемену и его собратьям-космодесантникам. Потрясение от штурма Крыла Ворона и его скорость с легкостью ломали боевой дух противника, а последующее беспорядочное бегство выживших вело их под дула ожидающих Темных Ангелов. Если Крыло Ворона встретит упорное сопротивление и их атака застопорится — редко повторяющийся случай, по опыту Телемена, — воины Пятой роты покинут свои позиции и зажмут противника в клещи.

После того как все сержанты доложили о планах развертывания и диспозиции своих отделений, руны на схеме загорелись, обозначив будущее месторасположение каждой группы воинов. Телемен отметил, что он вместе с Третьим отделением будет на западном рубеже, прикрываемый с фланга только опустошителями сержанта Атраила. Это была опорная позиция, прикрывающая фланг войск и служившая доказательством уважения их решимости со стороны сержанта Серафиила, раз им доверили такую важную роль, однако Телемен счел, что шансы снискать честь первого стрелка понизились: самое жестокое сражение случится в центре.

Небо снаружи вновь потемнело, когда звено «Громовых ястребов» минуло терминатор и окунулось в ночь. Сигнал боевой готовности на дисплее шлема Телемена уведомил его, что осталось пятнадцать минут до посадки. Все данные разведки говорили о том, что мятежники не обладают системами слежения дальнего радиуса действия и появление десантных кораблей останется незамеченным, но всегда оставался риск, что наблюдательные пункты могут засечь следы от двигателей в верхних слоях атмосферы, не спутав их с падающими звездами. Место высадки следовало считать враждебным, пока оно не будет взято под контроль, и ударные силы с момента приземления останутся в состоянии боевой готовности, ожидая вражеской атаки.

— Позволим Крылу Ворона, по их обыкновению, с ревом промчаться мимо нас, — подытожил Серафиил. — Мы с радостью уступим им звание молота, ибо молот бесполезен без наковальни, дающей ему возможность нанести удар. Оставайтесь верными своим клятвам и нашим братьям, и мы вернемся к великому магистру Задакиилу с новой наградой, что украсит боевой штандарт Пятой роты.

— Хвала Льву! — Телемен присоединил свой голос к освященному веками хору, которым завершался инструктаж. — За Императора!

ПЕРВАЯ ВЫСАДКА

Постройки мятежников, расположенные на трех холмах, представляли собой серые крепости, обнесенные стенами и окруженные башнями, что соединялись между собой закрытыми траншеями. Видневшиеся огневые точки нарушали целостность стен, а защищенные пропускные пункты блокировали автодорожные мосты между ними.

Когда первые лучи рассвета коснулись стен самой восточной крепости, ярость Темных Ангелов обрушилась на цитадели Адрии Преторис подобно буре, посланной в отмщение за грехи. Боевые корабли спикировали с небес на постройки, словно ураган из туманных лезвий на фоне позолоченных облаков.

За истребителями следовали «Громовые ястребы» с черными фюзеляжами, за ними в лучах рассвета искрились реактивные струи плазмы. Вокруг на большой скорости спускались десантные капсулы и лэндспидеры с защищенными для высадки кабинами.

Включились тормозные двигатели капсул, и в то же время мимо посадочных средств промелькнули размытые пятна — это обрушились на здания высокоскоростные боеприпасы пушек ударного крейсера. В воздух от попадания снарядов взметнулись осколки камней и ферробетона, и цитадели окутало облако распыленной каменной кладки.

Ударная волна от бомбардировки с корнем вырвала деревья, росшие вдоль дорог, взбудоражив холмы и хлестнув по орудийным окопам и щелям бункеров, кромсая их изнутри шрапнелью и осколками. Выжившие получили разрыв барабанных перепонок и компрессионный удар, обрекающий их на медленную смерть от внутреннего кровотечения и повреждения органов.

Щебень и булыжники, словно дождь, хлынули на склоны холмов, оглушительный взрыв прокатился через всю Адрию Преторис, заставив стаи птиц взмыть над городом.

Огонь ракетных установок и боевых орудий вспахал траншеи, когда авиация Крыла Ворона начала обстрел на бреющем полете сквозь знойное облако, что накрыло постройки. В сердце ближайшего форта появились разрывы от снарядов и лазерного огня, когда стрелки обнаружили свои цели при помощи тепловых сканеров и высокочувствительных сенсоров антенн.

В небе над всем этим опустошением от падающих лэндспидеров отделились остатки абляционных десантных платформ. Спускаясь на антигравитационных двигателях, летательные аппараты закружили по спирали вокруг приземляющихся «Громовых ястребов», изрыгая снаряды из штурмовых пушек и тяжелых болтеров. Спидеры типа «Мщение» извергли потоки плазменного огня на укрытые завесой дыма стены, в то время как ракеты «Тайфунов» обрушились на ферробетонные заграждения.

Когда лэндспидеры замкнули построение, спуск начали «Саваны тьмы». Модификация стандартного лэндспидера, каждая подобная антигравитационная машина несла на себе покрытую сколами старинную статую из крепости-монастыря ордена. Священные фигуры в капюшонах сверкали от наполнявшей их силы, целые бухты кабелей посылали зарождающуюся энергию варпа сквозь загадочные генераторы, которые вырабатывали тьму, скрывавшую все вокруг. После того как они присоединились к атаке, точку высадки окутала завеса, создаваемая «Саванами тьмы», укрывая окруженных струями плазмы «Громовых ястребов» в момент приземления.

Защищенные от атак благодаря стрельбе своих братьев и завесе от генерирующих тьму лэндспидеров, мотоциклетные отделения Второй роты произвели высадку и помчались прочь от десантно-штурмовых кораблей. К эскадронам были прикомандированы двухместные ударные мотоциклы, их тяжелое вооружение было нацелено на крепость мятежников. В небе над ними три «Темных когтя» взяли курс на базу, они залили потоком огня из своих болтерных установок «Ураган» бунтовщиков, пытавшихся собраться на валах от разрушенных стен. Истребители «Нефилим» промчались над постройками, их орудийные системы «Мститель» обстреливали продольным огнем разрывных болтов открытое пространство между стеной и внутренней цитаделью, в то время как ракеты «Черный меч», пронесшись из-под их крыльев, превратили внутренний двор в огневой мешок.

Штурмовая рампа «Громового ястреба», несшего эскадрон Аннаила, с шумом обрушилась еще до того, как корабль сотрясся от приземления. Космодесантник увидел ало-розовое небо с четкими очертаниями контуров холмов, сквозь которые вздымалась к небесам полоса дыма, стремительно затмевая свет зари. Ближайшая цитадель располагалась на расстоянии двухсот метров, массивная брешь в наружной стене напоминала щербатую улыбку.

— Максимальная скорость! — приказал Кассиил.

Спустя несколько секунд они бросились с рампы. Первым высадился сержант, дым от выхлопов его мотоцикла заполнил десантный корабль, за ним последовали Аннаил и Заралл. Сабраил и Аратон прикрывали тыл. Достигнув земли, эскадрон выстроился У-образно, чтобы избежать грязи и камней, выбрасываемых при движении другими мотоциклами. Двигатели рыкнули, когда мотоциклы устремились к проделанному бомбардировкой пролому. Спустя мгновение после их отбытия «Громовой ястреб» полыхнул плазмой снова и, окутанный огнем, начал взлетать, чтобы в любой момент обеспечить огневую поддержку своими орудиями.

Аннаил бросился вверх по склону холма вместе с остальными, и его взор заполонило изображение пейзажа впереди, наложенное поверх обычного зрения. Пыль и дым, словно маскировочное поле «Савана тьмы», мешали нормальному обзору, но для комплекса наблюдения, установленного на «Черной тени», это не являлось преградой. Аннаил управлял мотоциклом легкими движениями, огибая торчащие валуны и груды раздробленного ферробетона и высматривая сигнальные пятна красного и оранжевого цветов, обозначавшие источники тепла. Он увидел расплывчатую цветную кляксу посреди руин в проломе, но она оставалась неподвижной; тепло, уходящее из мертвых тел, быстро сменило ее окраску с желтой на оранжевую.

Его доспех с легкостью компенсировал тряску мотоцикла, когда машина прорвалась через рухнувшие плиты и глыбы. Затем Аннаил глянул по сторонам, выискивая угрозы на вершине остатков стены. Эскадрон лэндспидеров заложил вираж в небе над его головой, поднимаясь до высоты крепостного вала, их орудия озарились вспышками огня, обрушивая его на еще невидимого противника.

— Построение «копьем», — спокойно отдал приказ Кассиил, когда ближайший оплетенный тенью спидер отступил для прикрытия второй волны атакующих.

Отделение сомкнуло ряды для преодоления пролома, и Аннаил плавно занял место позади Заралла. Он быстро оглянулся и обнаружил, что эскадрон Черных рыцарей следует в пятидесяти метрах позади. Элита роты, избранные воины Саммаила, они были вооружены молотами с клювовидным клевцом; отблески плазменного оружия, установленного спереди, сверкали, отражаясь от черных обтекателей мотоциклов. Он мельком увидел их мастера охоты, поднявшего свой молот-корвус, обозначая поворот налево, после чего эскадрон свернул по дуге в черное облако «Савана тьмы».

Всего в двадцати метрах впереди мотоциклы эскадрона сержанта Хефраила, сокрытые в огне и дыму, преодолевали обвалившуюся каменную кладку. В сумраке сверкнули дульные вспышки, и Аннаил услышал эхо болтеров, отразившееся от разрушенной стены.

Впереди из обзора исчезли Кассиил, а затем и Заралл. Мгновение спустя Аннаил врезался в край воронки и на секунду испытал чувство невесомости, когда «Черная тень» поднялась в воздух, рванув с дымящегося откоса. Тяжело приземлившись и испытав таким образом на прочность усиленную подвеску скакуна, Аннаил достиг наклонной стороны воронки. Забуксовавшие шины, прежде чем восстановить сцепление с поверхностью, вызвали секундный занос. С трудом вывернув руль, Аннаил выправил движение, будучи всего в трех метрах позади Заралла.

Взрыв проделал дыру шириной почти две сотни метров, самую крупную из всех внутри ограждения. Как только эскадрон преодолел брешь, его встретил сверкающий ураганный огонь со стороны центрального укрепления. Залпы были подготовлены плохо, но время от времени некоторые из снарядов со звоном отскакивали от доспеха Аннаила и наклонных обтекателей «Черной тени». Более тяжелые снаряды, вероятно, автопушек, вздымали комья земли прямо перед атакующим эскадроном.

Ярко-красная вспышка ударила из огневой позиции на крыше цитадели и опалила эскадрон Хефраила. Установленная на возвышенности, лазпушка своим выстрелом пробила ногу одного из всадников и заставила сдетонировать двигатель его скакуна. Вспыхнуло топливо, и взрыв мотоцикла отправил в полет неудачливого космодесантника.

Возмездие за эту потерю последовало практически мгновенно. Волна ракет, выпущенных лэндспидером, устремилась к огневой точке, из которой раздался выстрел лазпушки; бойница превратилась в дымящиеся обломки. Тяжелый болтер, установленный на другом скиммере, ударил по завалам, превращая раздробленный ферробетон в смертоносную шрапнель.

— Поворот направо.

Перенеся массу тела, Аннаил последовал за Кассиилом и Зараллом, направившимися вниз по склону к вырытым траншеям. Болтеры сержанта осыпали огнем извилистую дорогу, сражая наповал людей, притаившихся у стены впереди. Замедлив скорость своего мотоцикла около стенки траншеи по правую руку, Аннаил нарушил построение, чтобы едущий впереди Кассиил не мешал обзору. Он обнаружил мятежника в серо-зеленой униформе, убегающего, чтобы укрыться в перекрытой щели. Нажав на спусковой крючок на рукоятке руля, Аннаил выпустил короткую очередь из шести болтов. Вдоль траншеи пронеслись вспышки ракетного топлива, снаряды проделали отверстия в укрепленных древесиной стенах и вырвали из спины человека три куска плоти размером с кулак.

Аннаил за мгновение промчался мимо: он знал, что выстрелы оказались смертельными — ни один обычный человек не выживет после таких ран. Руль мотоцикла завибрировал в его руках, когда космодесантник проехался по неровному деревянному настилу и наткнулся на тела павших от руки Кассиила.

Еще один эскадрон лэндспидеров, чьи орудия изрыгали смерть, промчался над головой, воздушный поток их реактивных двигателей на мгновение засветил сенсоры «Черной тени». Приборы успели вовремя восстановить работу и указали на оранжевое пятно в пятидесяти метрах впереди: один из мятежников подготавливал для стрельбы какое-то тяжелое вооружение. Человек открыл огонь в тот самый момент, когда Аннаил привел в действие свои болтеры. Вылетевшая из пусковой установки ракета с ревом помчалась по траншее в сторону эскадрона, хотя очередь болтов превратила тело стрелка в ошметки.

Ракета пролетела между Зараллом и Аннаилом и взорвалась, попав в стену слева от Темных Ангелов. Ударная волна окатила Аннаила грязью, осколки зазвенели по его ранцу и левому наплечнику.

— Тебе придется потратить какое-то время, чтоб подкрасить это, — раздался из-за спины голос Сабраила. — Считай это своим первым почетным шрамом.

— Возвращаемся наверх! — приказал Кассиил, прежде чем Аннаил успел ответить на реплику.

Эскадрон повернул вверх по уклону, который использовался для доставки припасов в траншеи, проехав мимо обгорелых трупов полудюжины мятежников, попавших под пламя тяжелого огнемета. Чуть выше траншей в воздухе распустился огненный цветок — это взорвался склад боеприпасов; более мелкие взрывы все еще продолжали рявкать и трещать, когда Кассиил, уходя по дуге к главному зданию, повел свой эскадрон вокруг тлеющих обломков бронированной наземной машины, уничтоженной ракетой «Черный меч».

Когда эскадрон достиг открытой местности, Аннаил увидел битву во всей ее ярости. Огороженная территория, растянувшаяся на три сотни метров от стены до стены, оказалась покрыта пеплом; над всем пространством плавал дым. Сумрак рассекали турбулентные конденсационные следы, оставленные мотоциклами и лэндспидерами, которые устремились к главной цитадели. В небе над ними штурмовики и истребители продолжили обрушивать на мятежников огонь, вынуждая тех скрываться внутри испещренных выбоинами строений и давая возможность остальным частям роты достигнуть противника.

— Боевая скорость! — скомандовал Кассиил, замедлившись в голове эскадрона.

Аннаил тоже замедлился и взглянул на показания сканера на дисплее. Данные свидетельствовали о сосредоточении врага в нескольких сотнях метров впереди, который заполонил дорогу к мосту, ведущему к следующему комплексу строений; левый фланг оказался нетронутым и позволял в случае необходимости отступить.

Мчась сквозь смог и огонь, Аннаил испытывал волнение, кровь бурлила в его теле. За четыре века сражений он бросался в бой, стреляя из люка транспортного «Носорога», он совершал высадку на прыжковом ранце из реющего «Громового ястреба», но ничего не могло сравниться с наслаждением во время мотоциклетной атаки. Машина под ним была продолжением его доспеха, она реагировала на малейшую мысль, на каждое прикосновение, амортизируя неровности земли и с легкостью огибая воронки от снарядов и хитросплетение руин оружейных батарей.

— Да будет мне свидетелем Император, вот так и нужно сражаться! — сказал он остальным.

— Наша свежая кровь наконец-то обрела свое призвание, — отозвался Сабраил. — Кто бы мог подумать, что эти старые кости могут хранить столь юношеский восторг?

— Вызов славен сей — принести быструю смерть отринувшим Императора, — добавил Заралл. — Молитвы многие должны воздать мы в благодарность за это.

— Враг, третий сектор, две сотни метров, — произнес Аратон. Указанная позиция располагалась почти под прямым углом к их нынешней линии атаки, позади передовых подразделений войска.

— Дайте отдых своим языкам и цель своим орудиям, — упрекнул их Кассиил, уводя эскадрон направо.

Аннаил ничего не видел ни на дисплее, ни в обзоре шлема, однако сержант доверился докладу своего брата, не задавая вопросов. Несколько секунд спустя Аннаил уловил проблеск многоствольного орудия под закамуфлированным навесом, которое разворачивалось в сторону передовых эскадронов. Он с восхищением отметил выдержку стрелков, остававшихся незаметными, пока свирепость Темных Ангелов не прошла мимо них, хотя и проклинал их за тот выбор, что сделали когда-то мятежники.

— Эта маскировочная сеть, должно быть, сплетена из какой-то экранирующей материи, — предположил Аннаил, по-прежнему не получая никаких данных от сканера мотоцикла. — Как ты разглядел его, брат?

— Сосредоточившись на задаче, а не на болтовне, — съязвил Аратон.

Этот своевременный укор заставил мысли Аннаила сфокусироваться, и он вспомнил наставления, которые ему давали в роте скаутов.

— Простите, братья, возможно, нехватка опыта снизила мою дисциплину, — повинился он и добавил газу, чтобы поравняться с Зараллом.

Пушка открыла огонь, изрыгнув поток лазерного огня в один из эскадронов лэндспидеров, круживших справа от цитадели, прежде чем орудия эскадрона могли быть пущены в ход. Один из летательных аппаратов окутало дымом, он завалился на правый бок и устремился к земле. Аннаил разглядел двух членов экипажа, выпрыгнувших из падающей машины за мгновения до столкновения и серьезно ударившихся о землю, а затем лэндспидер взорвался, столкнувшись с внутренней частью стены.

— Отомстим за дух нашего павшего скакуна! — вскричал Заралл. Шквал болтов с визгом сорвался с орудий его мотоцикла, ударяясь в бойницу, за которой скрывалась пушка. Взгляд Аннаила упал прямо на одного из стрелков, левый большой палец утопил руну прицеливания. Болтеры, установленные на его мотоцикле, приподнялись и повернулись вслед за его взглядом. Красный захват цели вспыхнул в его поле зрения, в ушах раздался звон. Дульная вспышка осветила переднюю часть мотоцикла, когда космодесантник открыл огонь, дух машины «Черной тени» удерживал наведение болтеров на цель, даже когда мотоцикл подпрыгивал на неровностях, и Аннаил карал налево и направо.

Людей и пушку захлестнул град болтов, разрывая подбитые куртки и металл, заливая орудийный окоп кровью и осколками. Аннаил выпустил еще одну очередь для гарантии, и змеевидные силовые кабели мультилазера оказались покрытыми кирпичной пылью от амбразуры, кусками разорванной ткани и раздробленными костями.

— Враг покинул цитадель. — Голос великого магистра Саммаила прозвучал негромко, однако его было хорошо слышно даже в шуме битвы. — Первой волне — окружить и сдерживать. Второй и третьей — проследовать через мост. Ожидается незначительное сопротивление.

Эскадрон Аннаила был частью первой волны, в его задачу входило перекрыть дальнейшее отступление через мост, обеспечивая передышку для артиллеристов и прикрытие следующим Темным Ангелам, пока те, кто уже спасается бегством, не объединятся во втором комплексе строений.

— Будьте бдительны, — предупредил сержант Кассиил. — Загнанное в угол животное сражается без страха. Эта битва пока еще не выиграна.

ВОЗМЕЗДИЕ

Несмотря на то что мост был достаточно широк, чтобы по нему в ряд могли пройти три дюжины человек, он все-таки превратился в огневой мешок. Множество мятежников, сбежавших в самом начале атаки, достигли ложного убежища на дальнем конце моста, а те, кто был достаточно умен, чтобы добыть вездеходы и наземные машины, теперь пересекали полукилометровый пролет. Многие шли пешком. Возможно, злой рок, а может, безрассудная храбрость задержали этих солдат на позициях на несколько минут дольше, чем их более умных или трусливых товарищей.

Ствол штормболтера, установленного на скакуне Саммаила, раскалился от стрельбы, и магистр прекратил нести спущенную с привязи смерть скоплению людей, заполонивших мост. Некоторые отчаянные мятежники решили под конец огрызнуться и открыли огонь по приближающемуся Крылу Ворона. Выстрелы вспыхнули позади Саммаила, когда тот направил «Корвекс» между двумя башнями, охранявшими вход на мост. От вершин этих высоких тридцатиметровых бастионов валил дым, их верхние этажи были покрыты трещинами и сколами от попаданий ракет и боевых пушек. Но самое главное, молчали пушечные батареи — и здесь, и в дальнем конце моста.

Командное отделение Саммаила, ревя орудиями, рассыпалось веером по обе стороны от своего лидера. Количество людей впереди сократилось в два-три раза, разрывные болты кромсали тела на куски. Обнажив силовой меч, великий магистр Крыла Ворона обрушился на последние ряды дезертиров. Первому, не имевшему даже времени повернуться, чтобы увидеть приближение своей смерти, он снес клинком голову с плеч. Спустя мгновение на ферробетон с перерубленным позвоночником рухнул еще один мятежник, его отсеченная рука завертелась в воздухе.

Едущий слева от Саммаила эпистолярий Харахил сжимал в руке искрящийся психосиловой топор, на лезвии которого плясал психический огонь. Библиарий всадил оружие между лопатками убегающего мятежника, а затем выдернул топор в тумане дымящейся крови. Вокруг Темных Ангелов рычащие цепные мечи братьев Дедиса и Ательмана кромсали и рвали плоть солдат, когда эскадрон сумел нагнать группу спасавшихся бегством мятежников. Увенчанный аквилой крозиус арканум капеллана Мальцифера каждый раз озарялся мерцанием силового поля, проламывая череп очередному бегущему солдату.

Оповещенный предупредительным сигналом, раздавшимся в его ухе, Саммаил отклонил «Корвекс» вправо за мгновение до того, как ракета выбила ливень ферробетонных осколков из дорожного полотна перед ним. Она вылетела из полугусеничного фургона, стоявшего на середине моста; ошметки его разбитых в результате попадания гусениц объясняли, почему тот оставался неподвижным.

Новые ракеты с гудением устремились из пусковой установки, расположенной сзади на кабине машины, многие из них прошли над головами, разорвавшись между башнями за спиной Саммаила. Одна из ракет сотрясла высокую защитную стену, осыпав Дедиса глыбами зазубренного ферробетона. Пытаясь справиться с мотоциклом, Темный Ангел свернул прямо на груду тел, застилавшую шоссе. Перемалывая кости и разбрызгивая плоть по ферробетону, тяжелый мотоцикл пропахал человеческие останки. Из его поврежденного двигателя потекла струйка дыма.

— Прокляни их Лев! — прорычал Дедис, когда его скакун замедлил скорость, а затем полностью остановился, в то время как командный эскадрон умчался вперед.

Выбрав вездеход в качестве мишени, Саммаил активировал плазменную пушку, установленную на боевом коне, в тот самый момент, когда двое солдат орудийного расчета высунулись на крышу фургона, поспешно стараясь перезарядить ракетную установку. Он ощутил вибрацию достигнувших максимума нагрузки силовых катушек, даже несмотря на постоянную пульсацию антигравитационных двигателей «Корвекса», и нажал на руну активации. Плазменная пушка выплюнула шаровую молнию лазурно-белого цвета, которая спустя пару мгновений врезалась в борт вездехода, встряхнув его и сбросив с крыши наполовину обуглившиеся останки орудийного расчета. Спустя еще секунду луч лазпушки от кружащего «Громового ястреба» продырявил бронированную кабину машины.

Потянув на себя рычаги управления, Саммаил взлетел над пылающим остовом вездехода и приземлился уже за ним, прямо в кучку людей, догадавшихся укрыться за машиной. Тело одного из них отбросило в сторону после столкновения с носом «Корвекса». Саммаил без размышлений обрушил на мятежников меч, разрубив грудные клетки еще двоим. Тормозные стабилизаторы вспыхнули пламенем, когда Темный Ангел рванул своего скакуна вбок и, резко сбросив скорость, развернул машину так, чтобы оказаться напротив троих выживших. Штормболтер прошил линией небольших разрывов борт вездехода, прежде чем очередь сразила солдат. Сохраняя вращательное движение, Саммаил описал «Корвексом» полный круг, а затем включил маневровые реактивные двигатели.

Спустя мгновения он воссоединился со своим эскадроном.

Впереди грозно нависала вторая цитадель, на ее светло-серые стены падали лучи восходящего солнца. Саммаил активировал вокс-связь на командной частоте, связываясь с сержантом Серафиилом:

— Приближаемся ко второй цели, сержант. Доложите обстановку.

— Мятежники начали в панике покидать третью цель сразу после бомбардировки, великий магистр Саммаил, — отрапортовал тот. — Они движутся прямо на нас.

— Хорошо. Пусть ваши орудия обеспечат им подобающую встречу.

СОРВАННЫЙ ПОБЕГ

К северу от крепостей находились лесистые горы с заснеженными вершинами, окруженные естественным валом холмов. В свое время мятежники нанесли первый удар из располагавшихся там потайных пещер и укромных долин, и если дать им шанс, они вновь залягут в эту берлогу. Чтобы предотвратить подобную эвакуацию, отделения Пятой роты разместились неподалеку от дороги, петлявшей близ предместий Адрии Преторис. На патрулирование пустошей, лежавших строго к северу от укреплений, было выделено двадцать воинов.

Отделению Аманаила отвели место возле дороги, рядом с опустошителями сержанта Атраила. Тяжеловооруженные космодесантники заняли позицию по обе стороны дороги таким образом, чтобы видеть ее прямой участок, спускавшийся от крепостей к холму. Телемен с остальными прочесывали лес к югу, справа от позиции Атраила, чтобы перехватить любых повстанцев, пытающихся выбраться по пересеченной местности. Сержант Аманаил разделил отделение на две боевые группы по пять человек, чтобы охватить большую площадь. Телемен оказался в группе с сержантом, наряду с Ментием, Дэллоном и Аполлоном.

Вековые сосны, росшие на склоне холма, вонзались в небо, однако тут был и небольшой подлесок внизу, блокировавший видимость. Из-за бодрящей осенней прохлады от теплообменников ранцев шел пар, когда космодесантники шагали по ковру из бурой хвои. Аполлон нес ауспик, аккуратно направляя устройство то влево, то вправо в поисках сигнала. Далекий рокот пушек заставил улететь всех окрестных птиц, поэтому лес хранил спокойствие во время продвижения их боевого отделения.

— Будем надеяться, мятежники поищут укрытие под сенью этих деревьев, — заговорил Дэллон. — Если они окажутся чересчур глупы и воспользуются дорогой, отделение Атраила выйдет вперед по набранным очкам.

— Волнуешься о моем будущем знаке доблести, брат? — осведомился Телемен. — Я вспомню твою помощь во время литании принятия.

— Прошу прощения, сержант, похоже, его голова раздулась от самомнения, но я, честно, этого не хотел, — произнес Дэллон.

— Я проинформирую арсенал о том, чтобы они изъяли у Телемена шлем по возвращении, — заявил Аманаил. — Он сможет забрать его после того, как получит подобающее наказание от капелланов за такие горделивые слова.

— Нет гордыни в том, чтобы получать удовольствие от убийства многочисленных врагов, — решил поспорить Телемен. — Мое достижение добавляет чести ордену, а не умаляет ее.

— Контакт, четыреста пятьдесят метров. — Предупреждение Аполлона заставило Темных Ангелов умолкнуть в ожидании дальнейшей информации. Она поступила парой секунд спустя. — Четко опознается как противник, движется под углом к нашему маршруту. Значительное количество, я бы сказал — двадцать или больше. Пешие.

Аманаил вскинул руку, приказывая отделению остановиться, и вместе с Аполлоном принялся изучать дисплей, чтобы самому ознакомиться с информацией. Сержант огляделся вокруг, затем указал на участок возвышенности по правую руку от отделения:

— Им придется преодолеть гребень. Мы будем поджидать на вершине.

Теперь, имея четкую цель, Темные Ангелы перешли на широкий шаг и стремительно взобрались по склону, их темно-зеленые доспехи словно растворились в сумраке под древесным пологом. В десяти метрах впереди Телемена Аполлон внезапно остановился:

— В лесу впереди что-то есть, чуть ниже края холма. Полученные сигналы указывают на высокое содержание металла.

Сержант, изучив новые данные, скомандовал всем перейти на бег, ведя отделение вдоль линии хребта, вздымавшейся над вершинами деревьев. Справа от них склон становился все круче, пока, наконец, не превратился в практически вертикальный обрыв. Продолжая наблюдение за сектором, из которого ожидалось прибытие противника, Телемен по-прежнему не мог найти приближающихся мятежников, хотя, по данным Аполлона, те не отклонились от своего маршрута.

— Я ничего не вижу, — сказал Телемен. Он повысил кратность увеличения своих авточувств и принялся изучать просветы между стволами деревьев, однако угол наклона рельефа работал сейчас против него, и видимость ограничивалась не более чем двумя сотнями метров.

— Я нашел их пункт назначения, — заявил Ментий, который прошел вперед на несколько дюжин метров. — Небольшое сооружение, встроенное в крутую часть склона. Что-то вроде бункера, на мой взгляд. Орудийных систем не видно.

Отряд нагнал Ментия, стоявшего на краю обрыва и смотревшего вниз. Очутившись рядом, Телемен увидел скопление обветшалых сараев с металлическими крышами, окружавших ферробетонное укрепление. Оно выглядело будто выдавленным из скальной породы склона. Сразу за лачугами располагалось пространство в форме круга, покрытое черным пластбетоном и очищенное от деревьев. Двухвинтовой невысокий просторный гирокоптер, стоявший на посадочной площадке, делал планы мятежников очевидными.

— Тоннели, — произнес Аполлон, обратив на себя взоры остальных членов отделения. — Показания прибора нечеткие, так как враг движется по тоннелям. Они хотят выскользнуть, не привлекая к себе внимания.

— Вероятно, тоннели уже долгое время проложены от самих крепостей, — предположил Телемен. — Путь эвакуации давно подготовлен.

— И известен, похоже, только высоким чинам, — сделал вывод Аманаил. Он прошагал к краю гребня и осмотрел обрыв. — Слишком высоко, чтобы спрыгнуть. Слишком далеко, чтобы вернуться и обойти понизу. Нам придется положиться на меткость и стрелять отсюда. Ахаменон, новые указания. Направляйтесь к нашей позиции с максимальной скоростью. Держитесь низины.

По воксу пришло подтверждение от командира другого боевого отделения.

— Они уже близко, — сказал Аполлон. Он закрепил ауспик на поясе и перехватил болтер обеими руками. — В ста метрах позади нас и в семидесяти — под нами.

Телемен опустился на одно колено на самом краю откоса и перевел предохранитель болтера в положение стрельбы. Прицельная сетка целеуказателя в его правом глазу ожила, когда палец лег на спусковой крючок. Ракурс с трудом позволял увидеть выход из тоннеля, но летательный аппарат был как на ладони.

— Сдерживайте свою ярость до моего распоряжения, — приказал Аманаил. — Мы должны дождаться, когда они окажутся достаточно далеко, чтобы не суметь вернуться в укрытие, даже в том случае, если здесь есть другие выходы, к которым они могут направиться. У меня нет никакого желания охотиться в канализации.

Приняв слова сержанта близко к сердцу, Телемен немного опустил свое оружие, дабы не поддаться предательским инстинктам и не открыть огонь. Он увидел двух человек, облаченных в камуфляжную форму, которые появились из укрепленного тоннельного выхода. Они держали лазружья наготове, но не особо смотрели по сторонам, их пристальные взгляды были направлены на лес вокруг, а не на вершину склона. Один из мятежников обернулся и помахал рукой. Спустя несколько секунд появились еще трое и направились через лесные хибары к одному из флангов в дилетантской попытке создать оцепление.

Показалось еще полдюжины мятежников, бежавших через площадку к гирокоптеру.

— Мы рискуем быть обнаруженными, — предупредил Ментий. — Если они доберутся до транспорта, мы не сможем сбить его, у нас просто нет подходящего вооружения.

— Не стрелять, — предостерег Аманаил сдержанно. — Ждите моей команды.

Трое мятежников забрались в кабину летательного средства, и вскоре до космодесантников донесся гул двигателей, сопровождаемый едким запахом плохо очищенного топлива. Густой дым с пыхтением вылетел из выхлопных труб, когда парные несущие винты начали вращение, набирая скорость вместе с увеличением тональности звука от работающих двигателей.

— Сержант? — Телемен вновь вскинул оружие. Он сместил прицел, пока, наконец, масштабная сетка визора не зафиксировалась на одном из винтовых креплений. Удачного выстрела должно быть достаточно, чтобы посадить судно. — Неподвижную мишень легче поразить.

— Я думаю, у тебя будет более достойная цель, — сказал Аманаил.

— Лидер мятежников может быть уже на борту, — произнес Телемен. — Нам нужно атаковать немедленно.

— Недурно, — отметил Аполлон. — Мерзкий предатель все-таки явился.

Глянув вниз, Телемен увидел скопление людей, выбегающих из входа в тоннель. Большинство из них были одеты в такую же, как и у остальных, армейскую униформу, однако двое были облачены в черные одеяния с серебряной и золотой вышивкой. Они, без сомнения, производили впечатление лидеров. Группа поспешно направилась к летательному аппарату.

— Открыть огонь!

Слова Аманаила прозвучали для Телемена будто бальзам на душу.

Он мягко утопил спусковой крючок, выпущенный одиночный болт осветил стену утеса. Снаряд угодил в плечо одного из телохранителей, детонация разорвала руку. Прежде чем мятежники успели отреагировать, следующий выстрел Телемена поразил спину другого охранника, вырвав плоть и внутренности чуть выше бедра.

Паника охватила толпу мятежников, однако охрана осталась верна своей задаче и сплотилась вокруг двух облаченных в черную форму мужчин, когда те бросились бежать к посадочной площадке. Болты космодесантников рассекли воздух и поразили караульных, стоило тем направить свои лазружья на вершину склона. Лай болтеров отделения эхом отразился от окружающих деревьев и промчался вниз по ущелью, в то время как реактивные следы крест-накрест расчертили воздух вокруг входа в тоннель.

Телемен отрешился от всего, сфокусировавшись на золотых нашивках, видневшихся среди красно-коричневого камуфляжа охранников. Он еще раз выстрелил одиночным, целясь в лысую голову одного из лидеров. В тот момент, когда болт покинул оружейный ствол, один из телохранителей неосознанно шагнул вперед и оказался на пути снаряда. Мгновение спустя череп мятежника разорвался, забрызгав лидера кровью и ошметками мозга.

— Гибель Калибана! — выругался Телемен, снова прицеливаясь. — Везение защищает этих парней получше любого доспеха.

Остальные Темные Ангелы вели вокс-обмен во время стрельбы, сообщая данные о местоположении своих целей и предупреждая об ответном огне. Телемен слышал слова, но не вникал в их суть, его внимание было сконцентрировано на группе, направлявшейся к гирокоптеру. Отряд достиг площадки и разделился, охранники залегли, чтобы открыть огонь, или разворачивались, чтобы нацелить свое оружие на космодесантников. Лазружья выплюнули лучи в вершину склона, но Телемен не обратил на них внимания.

— Скорейшей гибели презренным, — прошептал он своему болтеру, опять наводя прицельную масштабную сетку на фигуру в черной форме.

На этот раз ничто не помешало болту поразить лысого мужчину в черном, снаряд попал в шею ниже затылка и перебил позвоночник. Тело лидера мятежников рухнуло на пластбетон, голова откинулась в сторону.

— Всем — огонь по летательному аппарату! — отдал приказ Аманаил.

Переместив взгляд, Телемен увидел размытые очертания черных одеяний, скрывшихся в открытом люке сразу позади кабины пилота. Воин выругался себе под нос из-за того, что упустил свою вторую цель.

Визг двигателей стал еще сильнее, когда гирокоптер оторвался от земли, нисходящий поток воздуха от несущих винтов сбил с ног оставшихся на площадке людей. Движением большого пальца Телемен перевел свой болтер в режим стрельбы фиксированными очередями и сделал залп. Три снаряда полетело в корпус винтокрылой машины, вокруг проема, в который забрался руководитель мятежников, во все стороны брызнули металлические обломки и краска. Темный Ангел встал, когда гирокоптер стал вертикально подниматься над площадкой. Машина медленно разворачивалась в сторону космодесантников. Телемен прицелился в фонарь кабины пилота. Огонь остальных болтеров заплясал по фюзеляжу и винтам, однако был малоэффективен против бронеплит.

Кабина медленно показалась в поле зрения, пока гирокоптер поднимался все выше и выше, неся своего пилота прямо к Телемену. Машина оказалась практически на уровне вершины холма, прежде чем Телемен смог заглянуть внутрь кабины. Он выжидал, прицельная сетка слегка задрожала, когда земля затряслась под ногами от глухого воздушного удара лопастей.

Еще спустя пару секунд пилот должен был оказаться в зоне видимости. Палец Телемена замер на спусковом крючке в ожидании.

— Штурмовая пушка!

Предупредительный окрик Ментия запоздал всего на мгновение, но было уже поздно. Развернутое под максимальным углом, насколько позволяло его крепление, многоствольное орудие, установленное прямо под носом гирокоптера, пришло в движение прежде, чем показалась мишень Телемена. Шквал снарядов косой прошелся по вершине холма и хлестнул по воину, обрушившись на его доспех. Верхний слой брони разбился вдребезги, посылая вращающиеся осколки керамита во все стороны. Удар тяжелых снарядов в левый бок слегка развернул космодесантника в момент его выстрела, из-за чего очередь болтов с яркой вспышкой прошла мимо кабины пилота без какого-либо эффекта. Его авточувства уловили вспышку огня пушки спустя долю секунды.

В левой руке вспыхнула боль. Он проигнорировал ее и вновь прицелился, но момент уже был упущен. Гирокоптер воспарил над лесом, нос машины наклонился вниз, когда она с ускорением пошла на север.

— Брат, ты ранен? — спросил Ментий, скользнув взглядом по Телемену. Тот посмотрел на свою левую руку. От наплечника остались лишь куски керамита, крепившиеся к силовому приводу. Из трещин доспеха вокруг плеча струилась кровь. Он начал отчетливо ощущать четыре отверстия, проделанных в левой части нагрудника; снаряды штурмовой пушки глубоко засели внутри, но не смогли добраться до плоти.

— Лучше стрелять первым, чертов ты придурок, — произнес Дэллон.

— Я заметил, брат, — ответил с кислой миной Телемен, снова обратив внимание на солдат, которые внизу продолжали вести огонь, в то время как Аманаил послал сообщение на общей ротной частоте:

— Всем подразделениям: у нас приоритетная цель, пытающаяся сбежать на воздушном транспорте. Последний курс цели — примерно двадцать-пятнадцать.

— Уже знаем, сержант, — поступил ответ Серафиила. — «Паладин-четыре» отправлен на перехват.

Телемен мельком увидел голову мятежника, показавшуюся из-за угла лачуги внизу, и выстрелил, держа болтер в одной руке. Очередь пронзила хрупкие стены, и двое мужчин в камуфляже бросились прочь, один из них зажимал обрубок на месте правого запястья, второй прикрывал рану на бедре, из которой фонтаном била кровь. Телемен опустошил магазин, следующей парой очередей скосив раненых.

Он поднял взгляд, услышав в небесах вой плазменных турбин. Наблюдая за темным пятном истребителя, пролетевшего над головой, космодесантник, действуя инстинктивно, вынул пустой магазин и вставил новый, не обращая внимания на тупую ноющую боль в плече. Сопровождаемый световой вспышкой, самолет выпустил ракету, оставившую конденсационный хвост, когда встроенный когитатор повел ее вслед за удалявшимся гирокоптером. Несколькими секундами позже авточувства Телемена уловили далекий, но отчетливый грохот.

— Объект упал в предгорье, — объявил пилот «Паладина-4». — Разбит при посадке. Возможно наличие выживших. Сектор эпсилон-четыре-восемьдесят.

— Готовьтесь выдвигаться туда, — сообщил сержант Аманаил. — Сержант Серафиил, отделение Аманаила готово обследовать место крушения. Брат Ахаменон с остальными могут добить отставших мятежников здесь.

— Отставить, брат-сержант, — мгновенно отреагировал Серафиил. — Я получил указания от великого магистра Саммаила. Все отделения Пятой роты переходят в твое распоряжение. Удерживайте линию на пути эвакуации мятежников. Не приближайтесь к месту крушения. Туда отправлены подразделения Крыла Ворона для поиска выживших возле приоритетной цели, они дадут знать, если потребуется помощь.

Прежде чем ответить, Аманаил посмотрел на Телемена, затем на остальных воинов.

— Прошу подтвердить, брат-сержант. Отделение Аманаила менее чем в пяти километрах от места крушения.

— Приказ получен, брат. Подтверждаю.

— Принято, брат, — сказал Аманаил. Следующие слова он произнес уже через внешний динамик своего шлема: — Похоже, славные гончие Крыла Ворона собрались поохотиться.

ОХОТА

Пока отделения Пятой роты пробирались сквозь лес в сторону последней крепости, эскадрон Кассиила получил приказ двигаться на полной скорости для встречи с великим магистром Саммаилом на дороге, ведущей на север. Возле первой точки маршрута они встретили лишь незначительное сопротивление, поэтому воины смогли покинуть укрепления без каких-либо происшествий, а затем помчались к главной трассе, что пролегала между Адрией Преторис и цитаделями. На просторном шоссе они дали волю двигателям мотоциклов. Скакуны мчались с такой скоростью, что деревянные дорожные ограждения слились в размытое пятно, в ушах Аннаила гремел рев моторов.

— Вот истинное Крыло Ворона! — провозгласил Сабраил. — Охота на врага, славный конь да свободная дорога.

Аннаил признался себе, что ощущает эмоциональный подъем, похожий на азарт битвы в самом ее разгаре. Несмотря на приподнятое настроение, воины эскадрона оставались настороже в ожидании потенциальных засад и спасавшихся бегством мятежников. Время от времени на дисплее Аннаила вспыхивали подрагивающие сигналы сканера, но они были не настолько важны, чтобы тратить на них время. Эскадрону отдали необычный приказ: прибыть на максимальной скорости в точку встречи со своим командиром на пути к месту крушения приоритетной цели.

Тремя километрами севернее последней крепости к шоссе примыкала небольшая дорога, спускавшаяся с вершин. В тот момент, когда эскадрон достиг перекрестка, показался мчащийся на большой скорости великий магистр Саммаил со своим командным отделением. Кассиил слегка замедлил движение эскадрона, позволяя великому магистру и его спутникам поравняться с ними.

— Рад встрече, братья, — сказал Саммаил, поглядывая в сторону Кассиила и его воинов. — Давайте поймаем этого вероломного пса и его прихвостней. Мы раскроем истину этого недостойного бунта.

— Как прикажете, великий магистр, — ответил Кассиил.

— Я смотрю, у тебя славная компания, брат Аннаил, — заметил капеллан Мальцифер, направив свой мотоцикл так, чтобы оказаться позади нового рекрута Крыла Ворона.

— Это честь для меня, — ответил Аннаил кратко, будучи сосредоточенным на управлении своим скакуном, в то время как опыт остальных воинов позволял им рулить при помощи одних лишь инстинктов. Краткость ответа также уменьшала возможности капеллана найти в нем недостатки.

Шоссе стало изгибаться на запад, в сторону от их цели, и два эскадрона съехали с трассы и пересекли дорожную насыпь, прежде чем окунуться в лесной полумрак. Воины рассредоточились, чтобы преодолеть ухабистую местность. Аннаил пристально глядел на показания сканера, используя его искусственное зрение, чтобы вести свой мотоцикл между деревьями, объезжая выбоины и чересчур крупные булыжники.

— Как думаете, может, нам стоит притормозить ради нашего нового брата? — предложил Сабраил. — Я бы не хотел увидеть его славную машину на верхушке дерева.

— Лучше бы такая участь постигла тебя и избавила нас от твоей болтовни, — проговорил Мальцифер. — Если бы ты следил за своим языком так же умело, как управляешь своим конем, то одарил бы нас своим молчанием.

— Я вынужден раскрыть тайну своего мастерства: нужно просто дать возможность и скакуну, и языку следовать их собственной натуре, — объяснил Сабраил. — Я всего лишь позволяю им брать меня с собой туда, куда им хочется.

— Он всегда такой хвастун? — задал вопрос Аннаил; его мотоцикл спустился по небольшому склону, воздушный поток взметнул вверх опавшие листья и перегной. Воин бросил взгляд на Мальцифера. — Неужели кельи для покаяния до сих пор не научили его хорошим манерам?

— Сабраил — настоящее бедствие для капелланов, это точно, но энтузиазм не является грехом, — ответил капеллан. — Такова уж сущность Крыла Ворона, что дает приют таким неугомонным и своенравным душам.

— Так вот кто я теперь? — Аннаил отклонился вправо и повел мотоцикл в объезд покрытого мхом поваленного дерева. — Своенравная душа?

— Ты видишь упрек там, где его и быть не могло. Твои расспросы говорят о пытливом уме, что ищет ответы, а значит, ты лучше всего предрасположен к службе в Крыле Ворона. Мы не только преследуем реального противника, но также мчимся за истиной, дабы постичь ее.

— Тогда мне следует быть довольным, что я нашел свое место.

— Добро пожаловать в наши ряды, брат, — прибавил к сказанному Саммаил. — Я не случайно выбрал ваш эскадрон, Аннаил. Я почувствовал в тебе скрытую сущность Крыла Ворона и оценил это еще до того, как ты был вознагражден службой во Второй роте.

— Это вдвойне честь для меня, великий магистр, — быть удостоенным ваших размышлений, — проговорил Аннаил, смущенный вниманием командира.

— Что ж, тогда дело разрешится быстро, — сказал Саммаил.

Оповещающий звон привлек внимание Аннаила к сканеру. Они были уже в двух километрах от места крушения, которое отображалось на дисплее сигналами об источнике тепла и плотных искусственных материалах — горящих обломках воздушного судна лидера мятежников. Взглянув вверх, Темный Ангел увидел сквозь просветы в древесном пологе дым, дрейфующий по безоблачному небу. И хотя он отвлекся всего на мгновение, когда он снова перевел свой взгляд вперед, Аннаилу пришлось резко наклониться к рулю, чтобы увернуться от низко торчащего древесного сучка. Вокруг затрещали ветки поменьше, царапая ранец, когда он пролетел сквозь густую листву.

— Недаром капелланы наставляют воинов неизменно соблюдать бдительность, — произнес Мальцифер, ставший свидетелем опасного положения Аннаила. — Давайте отбросим в сторону все ненужное и сосредоточимся на охоте.

Вскоре они проехали сквозь мешанину из поломанных веток и обломков винтовых лопастей, и на небольшом расстоянии вдали Саммаил подал сигнал, когда из-за деревьев раздалось потрескивание огня и показались клубы дыма. Проверка сканера «Черной тени» не выявила поблизости крупных жизненных форм, тепловой сигнал исходил лишь от огня.

Два эскадрона притормозили, достигнув упавшего гирокоптера. Его изувеченные обломки подпирали толстый древесный ствол, кругом валялись мелкие части машины. Из двигателей вырывались языки пламени, опалявшие ствол и распространявшиеся дальше по ветвям. Из разбитой кабины пилота свисал труп с размозженным черепом.

Кассиил приказал своему эскадрону оцепить периметр крушения, пока Саммаил и командное отделение кружили в поисках выживших. Возле разбитого гирокоптера никого не было видно, и великий магистр убедился, что так оно и есть.

— Еще три трупа внутри, — произнес Саммаил, остановив свой гравицикл неподалеку от обломков. — Фокусированное тепловое сканирование выявило остаточный след, ведущий на запад. Кто-то сумел покинуть место крушения. Одна, возможно, две цели. Рассредоточиться, построение — эшелон примус!

Всадники рассыпались веером в поисковый строй, на расстоянии двадцати метров между каждым Темным Ангелом. Аннаил сузил диапазон антенны своего сканера для обнаружения малейших колебаний температуры внешней среды, и его зрение осветилось сигналами от птиц и мелких млекопитающих, спасающихся бегством от приближающихся мотоциклов. Стал виден и призрачный тепловой след, извивающийся между деревьями впереди.

Космодесантник верхом на мотоцикле весом под тонну не был создан для скрытного преследования. Когда Крыло Ворона помчало вперед, деревья задрожали от грохота моторов, а с их ветвей врассыпную взметнулись в воздух птицы. По мере продвижения эскадронов тепловой след становился все более четким, и Аннаил оказался первым, кто установил визуальный контакт.

— Тепловое скопление, четвертый квадрант, двести пятьдесят метров.

— Кассиил, Заралл, Сабраил, окружайте! Всем остальным — сближение с сигналом! — приказал Саммаил.

Трое указанных магистром всадников отделились от группы и свернули налево, чтобы отрезать путь к бегству. Аннаил прибавил скорости. Да и о каком бегстве может идти речь, если на охоту вышли воины Крыла Ворона?

Аннаил смог разглядеть выдающее цель мерцание тепла из-за дерева неподалеку и, выключив тепловидение, мимолетом увидел золотой блеск солнечного луча. Мятежник сделал последнюю попытку обрести свободу: стрелой рванул из укрытия под деревом, побежав вправо. Его лысая макушка блестела от пота, громоздкие черные одеяния затрудняли движение, цепляясь за колючки мелкого кустарника и замедляя движения.

Обрушившись с правой стороны, Саммаил первым настиг беглеца, протянул руку и, ухватив мятежника за облачение, когда тот наконец выпутался из переплетенных ветвей куста, оторвал его от земли с той же легкостью, с какой обычный человек поднимает ребенка. Великий магистр Крыла Ворона повернулся к остальным и остановил гравицикл, швырнув добычу на землю на опавшие листья и грязь, где мужчина остался лежать неподвижно.

— Приоритетная цель захвачена! — объявил Саммаил. — Мы получили их лидера, но по-прежнему еще есть мятежная мразь, над которой должно свершиться правосудие. Встретьтесь с отделениями Пятой роты и очистите холмы от мерзости. А об этом позаботишься ты, брат Мальцифер.

Аннаил задумался было, чем же капеллана может заинтересовать вражеский командир, но не успел найти ответа — сержант Кассиил уже скомандовал эскадрону строиться для возвращения в бой.

РАЗОЧАРОВАНИЕ

Когда Саммаил вошел в камеру, двое сервиторов со стертой памятью как раз поднимали тело схваченного лидера мятежников; труп был завернут в запятнанный кровью белый саван. Мальцифер руководил допросом арестанта по имени Ансат Нюр Хакол в подвале одной из захваченных крепостей и теперь вытирал тряпкой кровь со своих латных рукавиц. Эпистолярий Харахил, задумчиво скрестив на груди руки, стоял в стороне, в тени, за пределами света мерцающей люменосферы, свешивающейся с потолка. Единственным предметом интерьера в комнате, помимо небольшого металлического кресла, которое только что занимал Хакол, был стол с поблескивавшими орудиями для допроса, покрытыми багровыми пятнами.

— Никакой порчи, — начал Мальцифер.

Капеллан швырнул окровавленную тряпку в завернутый труп, когда сервиторы пролязгали своими бионическими ногами мимо него. Он взглянул на Харахила, чтобы тот продолжил.

— Просто человек с искаженными идеалами, — добавил библиарий. — Никаких намеков на одержимость или развращение.

— Другой командир, один из тех, что погибли при крушении, был зачинщиком, — произнес Мальцифер, слегка покачав головой. Саммаил знал, что это жест не сожаления, а скорее разочарования. — Показания выжившего не позволяют подозревать наличие Губительных Сил в системе. Какое-либо внешнее воздействие отсутствовало, и нет никаких оснований считать, что это часть некоего грандиозного плана.

Саммаил не был уверен, удовлетворен он этой новостью или нет. На первый взгляд, налицо тот факт, что локальный мятеж был непосредственно антиимперским восстанием и отсутствуют какие бы то ни было зловещие предзнаменования дополнительной угрозы соседним звездным системам, контактирующим с этой планетой. И если исходить из этого, Крыло Ворона зря потратило время, ведь было еще множество слухов, которые нужно расследовать, других обращений с призывами о помощи. В конечном итоге Саммаил был расстроен столь обыденной сущностью противника. Он прибыл сюда в надежде столкнуться с одной из истинных целей Крыла Ворона, противником, для охоты на которого и была создана их специализированная рота, или хотя бы обнаружить следы деятельности их коварного врага. Вместо этого он просто убил разочарованных рабочих, сбитых с пути честолюбивыми политиками.

— Хорошо, — кивнул великий магистр. — Здесь еще остаются очаги сопротивления, но нет ничего значительного, что могло бы потребовать нашего дальнейшего присутствия. Я проинформирую имперский штаб, что наша миссия завершена.

— Куда теперь приведет нас охота? — поинтересовался Харахил.

— Я склонен проверить новости об атаке на систему Рэдал, — ответил Саммаил. — Получаемые астропатические сообщения неполны, однако намекают на возможное вторжение последователей Губительных Сил. Скорость, с которой была прорвана орбитальная защита, свидетельствует о том, что враг был предварительно осведомлен о структуре оборонных сооружений. Это еще не конечное решение, и я готов рассмотреть альтернативные варианты.

— Рэдал всего в трех сотнях световых лет отсюда, — произнес Мальцифер. — Это основание для внимательного изучения.

— Не могу посоветовать ничего, что повлияло бы на решение, — сказал Харахил Саммаилу, когда тот перевел взгляд на эпистолярия.

— Тогда Рэдал, — подвел итог великий магистр.

— А что делать с останками мятежника? — осведомился Мальцифер.

— Отправь в имперский штаб, — велел Саммаил. — В качестве подарка от Темных Ангелов и послания в назидание остальным.

ЗНАМЕНИЯ ИЗДАЛЕКА

Дверь кельи Харахила открылась, впуская две укутанные в мантии фигуры людей с впалыми щеками и бесцветными глазами. Библиарий обернулся, простой деревянный стул заскрипел под его весом. Жестом он пригласил астропатов войти. Эпистолярий поднялся из-за своего рабочего стола, за которым писал рапорт о сведениях, полученных после вторжения в разум командира мятежников.

— У вас было видение? — спросил он.

— Крайне ужасающего значения, — ответил Байот, старший из этой пары. Астропат смотрел на Харахила тусклыми глазами, видя библиария при помощи чувств, отличных от обычного зрения. — Мы просим вашего наставления в его толковании прежде, чем мы будем держать речь перед великим магистром Саммаилом.

— Мы всего в пяти часах от переноса в варп, — заметил библиарий. — Своевременное знамение.

Астропаты кивнули, оставаясь скрытыми под капюшонами, но промолчали.

— Очень хорошо, давайте пообщаемся, — предложил библиарий. Он закатал рукава синей рясы, обнажив руки, покрытые старыми шрамами от ожогов — последствие осечки плазмомета еще в бытность послушником в роте скаутов. Улучшения организма космодесантника позволили бы исцелить раны практически бесследно, однако он получил их уже после случившегося. С той поры Харахил носил эти шрамы, не вспоминая их происхождения.

Библиарий выставил руки ладонями вверх. Байот положил свои пальцы поверх правой руки эпистолярия, а другой астропат, Нейм, проделал то же с левой. Библиарий закрыл глаза. Для проявления его психических возможностей в этом не было необходимости, но Харахил не любил вглядываться в слепые очи астропатов, когда те входили в свое подобное трансу состояние для передачи данных.

Астропаты забормотали мантру, чтобы выйти из своего обычного состояния, освобождая разумы от телесных оков. Темный Ангел не нуждался в этом ритуале и просто дал волю мыслям, разорвав их связь с синапсами; его душа соединилась с душами двух астропатов.

— Покажите мне, — прошелестел библиарий.

Сначала он почувствовал обжигающий зной — последствия перенесенного астропатами связывания душ. В них горело пламя души Императора, огненный щит против одержимости. Харахил позволил пламени утихнуть, прежде чем пойти дальше, чувствуя связь с астропатами, когда те распахнули свои разумы для изучения.

Он ощутил, как под ногами разверзлась пропасть, когда его затянуло в варп-память астропатов. Все трое превратились в пылинки, несомые водами духовных морей, вздымающиеся и опадающие на иллюзорных волнах энергии. Фоновый шум мироздания мурлыкал в ушах библиария, в то время как эхо прошлого, настоящего и будущего сновало вокруг него, оставаясь недосягаемым.

Звук обнажаемого меча. Черное лезвие мерцает внутренним светом. Ключ-символ Темных Ангелов.

Темная крепость на фоне заходящего солнца. Башня Ангелов, крепость-монастырь ордена, также известная как Скала.

Клинок, который венчают распахнутые ангельские крылья, парящий над зубчатыми стенами замка. Символ верховного великого магистра Азраила, верховного великого магистра ордена.

Харахил глубоко вдохнул, поняв, почему астропаты пришли к нему. Сигналы с печатью верховного великого магистра были редкостью. Видение развернулось, посланное сквозь пустоту варпа псайкерами Скалы, несомое стаей взволнованных воронов. Сообщение было для Саммаила, для Крыла Ворона. Стальные когти и клювы блестели сквозь темную массу: призыв к битве.

Космический корабль вращается вокруг планеты. В мыслях Харахила всплывает его название. «Клинок Калибана». Он знает корабль, знает, откуда тот прибыл. Писцина, планетарная система, в которой Темные Ангелы набирают рекрутов. Не так давно воины ордена противостояли вторжению орков на одном из ее миров. Харахил искал подтверждение тому, что угроза со стороны орков вернулась, однако на этом корабле прибыло не зеленокожее чудовище.

Вместо него появился космодесантник, облаченный в черный доспех, чье лицо скрывал череполикий шлем с надвинутым широким капюшоном от белой рясы. Капеллан. Одеяния охватил огонь, фигура в доспехе превратилась в черные языки пламени, поглотившие белизну Крыла Смерти. Смысл оставался неясен до тех пор, пока капеллан не превратился в пепел, а из тлеющих углей вознеслась другая фигура. Воин в капюшоне, за его спиной распахнулись ангельские крылья, в руках — перевернутый меч.

Харахил разорвал контакт, резко отпрянув назад. Поспешность его действий вызвала приступ удушья у астропатов, а Харахилу пришлось сделать еще один глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие. Он открыл глаза и обнаружил невысказанный вопрос на лицах двух людей напротив.

— Мы видели лишь фрагмент видения, — произнес Нейм, стирая манжетой пот с лица. — Вы можете истолковать смысл?

— Избавьтесь от этих воспоминаний и не говорите о них ни единой душе, — велел библиарий. — Я постиг его смысл и передам эти вести великому магистру. Возвращайтесь на свои посты и приготовьтесь переслать ответ в Башню Ангелов.

— Как прикажете, — хором проговорили астропаты, еще раз поклонившись.

Гости развернулись и покинули помещение. Лишь только они ушли, Харахил, поморщившись, уселся на стул. Библиарий позволил себе застонать, когда образы верховного великого магистра пульсировали в его разуме. Для того, кто знал тайные знаки ордена, неясностей не было. Эпистолярию потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями. Руки дрожали, когда он опустил их на колени.

Полученное сообщение действительно оказалось своевременным. Им предстояло лечь на новый курс.

ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

Мальцифер вошел в покои Саммаила всего спустя несколько минут после прибытия Харахила. Капеллан был облачен в одеяния из ризницы, черный плащ накинут поверх белых покровов. Саммаил сидел во главе овального стола, в то время как Харахил за его спиной расхаживал взад и вперед, сцепив руки за спиной.

— Садись. — Саммаил указал капеллану на стул справа от себя.

— Я вижу беспокойство, — произнес Мальцифер, усевшись и повесив свой плащ на спинку стула, украшенную витиеватой резьбой. Дерево заскрипело под его весом. — И крайнюю срочность. Ты сказал, что мы получили послание от Азраила, брат?

Саммаил взглянул на Харахила в поисках ответа. Информация библиария, послужившая причиной созыва совета, была весьма краткой. Саммаил ждал Мальцифера, чтобы не слушать пересказ дважды. Библиарий прекратил расхаживать и сел напротив Мальцифера. Экономя слова, Харахил описал образы из послания, уточнив про источник и отправителя.

— На Писцине возникли проблемы, — произнес Саммаил. — Перевернутый клинок означает предательство, но я не представляю, как быть с этим темным капелланом.

— Мы не можем знать наверняка, — сказал Мальцифер. — Там оставалось небольшое отделение во главе с братом Бореем для защиты цитадели ордена и начального обучения рекрутов. Послание касается него, но я с трудом могу поверить, будто он повернулся против нас. Борей — один из наиболее доблестных поборников чести ордена, герой Писцинской и многих других кампаний.

— Мы не можем проигнорировать образ, — возразил Харахил. — Прошло несколько лет с тех пор, как Башня Ангелов в последний раз связывалась с Писциной, и за это время могло произойти всякое.

— Могло, но не с верностью брата-капеллана, — с жаром возразил Мальцифер. — Возможно, мы неверно истолковали образы. Капеллан был охвачен темным пламенем предательства, но это может означать жертву, а не преступника.

— Вопросы, на которые мы сможем ответить лишь по прибытии, — произнес Саммаил. — Намерение верховного великого магистра ясно. Что-то зловещее случилось на Писцине, и Крыло Ворона должно разобраться.

— Мы должны учесть, что это послание было адресовано только тебе, брат, — сказал Харахил. — И Крылу Ворона. Должны быть и другие войска, готовые к отправке на Писцину. Выбор верховного великого магистра, остановившийся на нас, имеет под собой лишь одну причину — только Крыло Ворона подходит для выяснения тайны Писцины. Это, в свою очередь, приводит меня к мысли, что Азраил подозревает причастность нашего особого врага.

— Падший, — поморщившись, прошептал Саммаил.

— Несомненно, — кивнул Мальцифер. — Один из наших домашних миров под угрозой, и боюсь, это не совпадение.

— Поэтому встает острый вопрос, — заявил Харахил. — Должны ли воины Пятой отправиться вместе с нами? Они могут познать истину, находящуюся за пределами их призвания.

— Это риск, на который нам придется пойти, — ответил Саммаил, мгновенно приняв решение. — Отправка их обратно на Скалу лишь разожжет любопытство. Крыло Ворона станет авангардом, и в случае необходимости мы оградим наших братьев от нелицеприятных фактов. Мы сталкиваемся с подобной проблемой не в первый и, пожалуй, не в последний раз.

— Как прикажете, великий магистр, — сказал Мальцифер. — Я так понимаю, мы не сможем рассчитывать на дальнейшую поддержку ордена в обозримом будущем.

— Думаю, нет, — подтвердил Харахил. — Уверен, Башня Ангелов отправится к Писцине так быстро, насколько это возможно, но, как обычно, нам предстоит стать первым солнечным лучом, что разгонит тьму.

— Будем благодарны, что мы не увязли в дальнейших осложнениях. — Саммаил откинулся на спинку стула. — Почему вы столь угрюмы, братья мои?

— Позор Падших — всегда причина для сожаления, — ответил Харахил. — Мысль о том, что они тенью нависли над одним из наших миров, предрекает новые проблемы.

— Ничуть, — возразил Саммаил с улыбкой. — Когда один из Падших оставляет следы, это благословение, а не проклятие. Еще одно имя исчезнет с постыдных скрижалей. Вот наша цель. Вот почему мы охотимся!

Писцина IV

МИР БЕЗВЛАСТИЯ

— Здесь, несомненно, что-то не так, великий магистр, — доложил Иудок Пичон, вахтенный офицер «Неумолимого правосудия». Поджарый Пичон был ростом почти с Саммаила, к которому он и обратился, стоя по центру мостика ударного крейсера. Неаугментированный человек средних лет, вахтенный офицер носил символ ордена Темных Ангелов в виде татуировки красного цвета на левой щеке: знак того, что он был избран кандидатом в космодесантники, однако в итоге не прошел заключительных испытаний библиариев и капелланов. Неспособный перенести трансформацию в сверхчеловеческого воина, Пичон взамен стал служить в чине офицера команды корабельного мостика.

— Запросы в цитадель ордена остаются без ответа, — пояснил он, передав пачку рапортов из светопроницаемого материала великому магистру Крыла Ворона. — Мы не зарегистрировали никаких кораблей-перехватчиков и не получили запросов от орбитальной обороны.

— Это вызывает обеспокоенность, — согласился Саммаил. Он бегло просмотрел отчеты о показаниях сканеров, усваивая информацию с полувзгляда. — Поток разрозненных перехваченных сообщений свидетельствует о больших беспорядках на поверхности.

— Да, великий магистр Саммаил, похоже на то. С вашего позволения, я включу всечастотный запрос. Здесь, безусловно, остались действующие силы обороны. Кто-то должен обратить внимание.

— Прекрасно, Пичон. Выведи нас на низкую орбиту и организуй всеохватывающее сканирование. Мне нужна ясная картина происходящего внизу.

Офицер скрестил ладони на груди и поклонился, прежде чем уйти исполнять приказ. Саммаил обдумал содержание рапортов и пришел к мнению, что недостаток внимания со стороны сил обороны указывает на насущную угрозу на поверхности планеты. Он вспомнил все данные, которые прочел о Писцине IV, в них часто упоминалось остаточное орочье присутствие после вторжения зеленокожих. Несмотря на все усилия, чужаки оставались угрозой и могли оказаться вероятным источником беспорядков.

И хотя это объясняло возможные причины, Саммаил не мог исключить вероятность, что с Писциной произошло что-то гораздо более зловещее и имеющее скрытый смысл. Характер сообщения, посланного Скалой, усиливал подозрение великого магистра в том, что определяющим фактором стало предательство.

— Подать сигнал о полной боевой готовности, Пичон! — велел он. — Я хочу быть готовым вмешаться или отреагировать, если того потребует ситуация. Продублируй сигнал «Кающемуся воину».

— Есть, великий магистр, — отозвался офицер. Он прошел к коммуникационной консоли, и мгновение спустя его голос эхом донесся из системы громкоговорителей, оповещая о переходе в боевое положение. Закончив, Пичон собрался было уйти, но его окликнул слуга из команды станции слежения за системами связи. После короткого разговора Пичон поспешил к Саммаилу. — Установлен контакт, великий магистр, — доложил офицер. — Мы получаем вокс-передачу из командного штаба полковника Брейда.

— Главнокомандующий оборонными войсками Добровольного ополчения, — произнес Саммаил, вспомнив имя из своих документов. — Вызови братьев Харахила и Мальцифера для встречи в моем отсеке. И сообщи полковнику, чтобы он был готов сделать полный доклад о происходящем. Трансляция через мой защищенный канал.

— Так точно, великий магистр. — Пичон снова поклонился и приступил к исполнению приказов.

В то же время Саммаил зашагал к двери, ведущей в его личный отсек, который примыкал к мостику. Когда гидравлические шарниры распахнули двойные створки двери, великий магистр обернулся, чтобы отдать последнее распоряжение:

— Передай сержанту Серафиилу из Пятой роты приказ быть готовым к высадке.

Саммаил миновал дверной проем, не дожидаясь подтверждения офицера, и вошел в отсек, в котором почти отсутствовала мебель, зато всецело господствовали гололитический проектор и блок коммуникационного оборудования. Он активировал дисплей и получил доступ к хранилищу данных ударного крейсера, чтобы вывести изображение Писцины IV. Его пальцы порхали над консолью управления. Великий магистр взял крупным планом главный остров, Кадилл, и планетарную столицу, Гавань Кадилла. Мигающий значок неподалеку от центра города обозначал расположение цитадели ордена, где новобранцы из диких племен Писцины V проходили первичные рекрутские испытания и обучение.

Наложив поверх изображения поток текущих данных, полученных сенсорами, Саммаил обратил внимание на автоматическую передачу, исходящую из цитадели ордена. Он сразу узнал стандартный сигнал маяка, активируемый для предупреждения о том, что крепость в опасности.

Двери позади него с шипением распахнулись, и Саммаил, обернувшись, увидел Харахила и Мальцифера. Оба воина были облачены в доспехи, как, впрочем, и сам великий магистр: стандартная доктрина при входе в опасную звездную систему. Шлемы покоились в руках космодесантников, лица обоих выражали обеспокоенность.

— Мы получили сообщение с планеты, — осведомил их Саммаил, подойдя к передающей антенне. Он кратко переговорил с одним из операторов, и спустя несколько секунд из динамиков раздался скрежет шифрованного сигнала. Саммаил ввел личный пароль для декодирования канала.

— Вы обращаетесь к великому магистру Саммаилу из Адептус Астартес. Подтвердите идентификацию. Начинаю выдачу дешифрирующего сигнала.

Установление связи заняло буквально мгновение, серый экран в центре панели замигал статическими помехами, которые затем превратились в монохромное изображение скуластого стареющего человека в фуражке, украшенной имперской аквилой. Саммаил перевел сигнал на гололит и обернулся к центру комнаты, когда там появилось лицо мужчины, висящее над схемой Кадилла.

— Полковник Брейд, командующий Добровольным ополчением Писцины. Хвала Императору, вы прибыли! У нас повсюду анархия.

Саммаил бросил взгляд на своих соратников, прежде чем ответить:

— Конкретнее, полковник. Каков характер угрозы?

— С чего начать? У нас здесь распространившиеся гражданские беспорядки в столице, нарастающий голод, возобновляющиеся атаки орков и разобщенное планетарное командование.

— Каков статус цитадели нашего ордена? — осведомился магистр. — Где находится отделение гарнизона Темных Ангелов?

— Мы не получали никаких вестей из цитадели в течение нескольких месяцев. — Брейд печально покачал головой. — Мы пытались попасть внутрь, но она оказалась запечатанной, и мы решили не повреждать здание, принадлежащее Темным Ангелам.

— Мудрый выбор. Каков текущий статус ваших солдат, полковник? — задал вопрос Саммаил. — Почему вы не восстановили порядок?

— Я пытался, клянусь Императором, поверьте, я пытался. — Лицо Брейда выглядело изможденным, даже плохое разрешение дисплея не могло скрыть темных кругов под его глазами. — Толпа, при поддержке части моих людей, ворвалась в резиденцию имперского командующего Сюзаны. Она была осуждена за измену своему народу и казнена прежде, чем я успел вмешаться. Ее двоюродная сестра приняла на себя должность имперского командующего под моим надзором, однако народ отказывается признать ее назначение. Мы разрываемся между подавлением восстания и атаками орков, у нас не хватает войск. Мегатраулеры отказываются заходить в порт, люди голодают. Часть города наводнили зеленокожие, но я не в состоянии вытравить их, пока защищаю немногие оставшиеся хранилища продовольствия.

— Когда Башня Ангелов покидала Писцину в последний раз, мы оставили позади стабильный, упорядоченный мир. Как же так вышло, полковник, что все пришло в столь плачевное состояние? — вступил в разговор Мальцифер.

— Не хочу перекладывать вину, но ваши воины не помогли в разрешении ситуации. Владыка Борей и прочие покинули цитадель незадолго до начала неприятностей, на их место прибыли другие войска вашего ордена. Они начали резню, расстреливая гражданских и Добровольное ополчение. Люди были в ужасе, думая, что против них повернулся сам Император. Словно его божественный суд сошел на город. Сотни людей погибли.

— Темные Ангелы? — Саммаил мысленно содрогнулся. Он услышал рычание Мальцифера и мельком заметил, как капеллан в муках сжимает кулаки. Харахил многозначительно глянул на Саммаила. Великий магистр успокоил себя и повернулся к гололиту. — Вы уверены, полковник?

— В то время это выглядело именно так, хотя, когда владыка Борей вернулся, создалось впечатление, что эти космодесантники действовали не по его приказу. Но мы больше не получали известий от первоначального гарнизона с тех пор, как они вошли в цитадель. Люди думают, что их предали, и теперь, когда город на грани наводнения орками, все словно сошли с ума. Половина моих людей дезертировали или примкнули к восстанию.

Брейд обернулся, и Саммаил услышал голоса на заднем плане, слишком тихие для того, чтобы распознать слова через установленную связь. Полковник кивнул несколько раз, но его лицо оставалось мрачным, когда он снова повернулся к экрану:

— Я должен идти. Орки снова прорвались и продвигаются к Северному порту. Челночный терминал — наш единственный источник поставок, мы не можем потерять его. Ваша помощь будет благословлением самого Императора, владыка Саммаил.

— Я вскоре свяжусь с вами, полковник. — Саммаил прервал связь прежде, чем Брейд успел высказать еще какие-либо просьбы. Великий магистр направил внимание на своих соратников. — Темное пламя предательства, несомненно.

— Никаких других причин, — заявил Мальцифер. — Падшие инициировали этот конфликт. Это умышленная атака на орден, мы не можем ее проигнорировать.

— Я не собираюсь игнорировать ее, брат, но пока не ясно, в каком ключе нам следует действовать. Я буду рад услышать ваш совет.

— Хотя полковник этого не сказал, Падшие, похоже, покинули Писцину, — предположил Харахил. Библиарий положил свой шлем на поверхность гололита, затемнив половину дисплея. Он выглядел задумчивым, ладони его были сложены вместе, а пальцы касались подбородка. — Если мы будем втянуты в этот конфликт, на устранение причин, вызвавших его, уйдет немало времени. Судя по реакции населения на убийства, совершенные Падшими, мы не сможем рассчитывать на широкое сотрудничество.

— Я склоняюсь к такому же мнению, брат, — кивнул Саммаил. — Даже с учетом поддержки наших братьев из Пятой роты, Крыло Ворона не слишком подходит для этой битвы.

— Несмотря ни на что, мы сможем узнать ответы, только высадившись на поверхность, — заявил Мальцифер. — Мы должны получить доступ к цитадели ордена. Возможно, Борей и остальные, осажденные разгневанным населением, решили, что изоляция — лучший способ действовать. Если бы они повернули оружие против мятежников, это выглядело бы как дальнейшее предательство населения со стороны ордена и еще сильнее разожгло бы мятеж вместо того, чтобы потушить его.

— Почему они не отвечают на наши запросы? — поинтересовался Саммаил.

— Их передающая антенна могла быть повреждена в бою или выведена из строя Падшими, пока гарнизон отсутствовал.

— Слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов, брат, — покачал головой Мальцифер. — Ты прав, мы должны сделать все возможное, чтобы не впутаться в это восстание, но мы не можем избежать высадки на поверхность. Я предлагаю разработать стратегию, которая позволит изолировать цитадель ордена от угрозы, а затем действовать в зависимости от того, что мы обнаружим внутри.

— Я согласен, — заявил Харахил. — Башня Ангелов на пути к Писцине. Если конфликт не разрешится к моменту прибытия Скалы, вмешательство остальной части ордена разрешит все вопросы. Для этого мы должны послать предупреждение о том, с чем они могут столкнуться.

Саммаил отвернулся от собеседников и обдумал возможные варианты. Он был избран на должность великого магистра Крыла Ворона за свою предприимчивость, и по долгу службы ему всегда приходилось балансировать между тем, что необходимо для охоты, и долгом ордена перед Империумом. Его размышления не заняли много времени, и он снова повернулся к Мальциферу и Харахилу.

— Падшие уже нанесли тяжкий ущерб Писцине, — сказал им магистр. — Наша задача — схватить их прежде, чем они вновь нанесут такой же вред. На текущий момент у нас нет следа, по которому мы можем пойти, поэтому мы должны завладеть цитаделью ордена и любой информацией, которая в ней хранится. Следует организовать полеты над крепостью и устроить защитный периметр остальной частью роты, в то время как Пятая создаст кордон между орками и городом.

— А полковник Брейд? Он будет и дальше просить о помощи. — Замечание Харахила обнажило внутренний конфликт этого решения, который Саммаил понимал, но не разделял.

— Мы дадим гарантии, что Темные Ангелы возместят ущерб, причиненный его людям, и на этом все. Брат-капеллан, подготовь роту к битве. Высадка через три часа.

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ПРЕДУСМОТРИТЕЛЬНОСТЬ

Рампа «Громового ястреба» откинулась с тяжелым ударом, и воины отделения Аманаила, среди которых был и Телемен, быстро выстроившись веером, присоединились к остальным отделениям, охранявшим посадочную площадку. Десантно-штурмовые корабли высадили Темных Ангелов посреди развалин заброшенных бункеров и траншей; укрепления из разбитого ферробетона были покрыты живой растительностью. Справа от Телемена, сквозь деревянные перекрытия зенитного орудийного окопа, росло кряжистое дерево, а из амбразур бункера впереди выглядывали ползучие побеги.

Взлетевшие корабли подняли тучу пыли, аэродинамическая сила их двигателей прибила дикорастущую траву и взметнула опавшие листья, скопившиеся с подветренной стороны оборонительной стены. Отделение продвигалось сквозь этот листопад и сор с оружием на изготовку, хотя никакого врага по-прежнему не наблюдалось. Постоянное тиканье отрицательных показаний ауспика Аполлона отдавалось у Телемена в ушах.

— Как и ожидалось, следы длительного запустения, — произнес сержант Аманаил.

Сержант Серафиил приказал разделиться, направив отделение Аманаила вместе с отделением Атлея взять под контроль юго-западный конец оборонительной линии. Двадцать Темных Ангелов медленно продвигались вдоль холма, их тени вытянулись вперед, когда над островом Кадилл взошел новый день. Утренний свет засиял со стороны удаленной куртины крепостной стены Гавани Кадилла на западе, однако небо над ним было темным от дыма. Добровольное ополчение обороняло звездный порт на другой стороне города. Космодесантники слышали постоянные удары артиллерии вдалеке и непрестанный стрекот стрелкового вооружения. Приглушенное рычание танковых двигателей разносилось по всему городу, и Телемен подумал, что битва бушует всего в нескольких километрах; такой разительный контраст с мирной обстановкой, что встретила прибывших Темных Ангелов.

Здесь отсутствовали угроза или какие-либо признаки сопротивления орочьим атакам. Насколько мог судить Телемен, части Пятой роты нигде не попали в непосредственную близость от сражения, по причинам, которые он не мог понять. Он лишь думал — надеялся, — что они не просто так оказались в стороне от братьев из Крыла Ворона, хотя и сомневался в этом. С другой стороны, если Саммаил ставил перед собой подобную цель, несомненно, легче было бы просто оставить Пятую роту на орбите.

— Помните о неразорвавшихся снарядах и орочьих ловушках, — предупредил Серафиил, прерывая ход мыслей Телемена. — Нам известно, что эти бункеры были заняты орками менее двадцати дней назад.

Следуя за Аманаилом, Телемен миновал край траншеи, под ногами двумя метрами ниже захрустел разрушенный пластбетон. Сквозь отверстия в стене пробились корни и усики растений, времени, прошедшего с момента постройки укреплений, оказалось достаточно для дикой природы, чтобы начать залечивать шрамы, которые ей нанесли.

Открытый пейзаж, бесконечные километры лугов и мелких кустарников, ведущих к более зеленым склонам у вулканического сердца этого острова, немного напомнили Телемену бесплодные равнины Бартии, мира, на котором он вырос.

Здесь было теплее, ветер не леденил; небо темнее, так как планета располагалась на большем расстоянии от местной звезды.

Его воспоминания о Бартии были лишь немногим больше, чем обрывки. Он не мог вспомнить лица родителей или других детей их большой семьи, с которыми делил юрту двенадцать лет, прежде чем во время охоты в летнее солнцестояние вернулись Темные Ангелы. Даже его испытания затуманились: бег и кровь, и в конечном счете победа. В тот день никто не бегал с такой скоростью, никто не сразил зверей больше, чем Телемен; в бытность юношей никто из его сородичей, даже на четыре-пять лет его старше, не был столь умел в обращении с коротким луком.

Он замер, когда Аманаил свернул проверить бункер, примыкающий к траншее, и нацелил болтер на край траншеи впереди. Это было проделано на уровне инстинктов, почти без мыслей, практически без расчета на присутствие врага.

В памяти осталось целиком одно воспоминание, момент в конце охоты в летнее солнцестояние, когда корабли Темных Ангелов прибыли подобно колесницам на огненных столбах. Старейшины шумно вознесли славу Императору за то, что Темные Ангелы вернулись, и участников охоты, тех, кто был возрастом менее десяти зим, собрали для осмотра.

Телемен — а он не оказался в числе названных — был немного ниже ростом, чем остальные юноши, и гиганты, маршировавшие по штурмовой рампе, казались для него подобными сошедшим с небес богам. Он помнил блеск заходящего солнца на темно-зеленых доспехах и болтерах и изображение красного крылатого меча на белом знамени, что развевалось на древке у капитана, возглавлявшего рекрутирующее отделение.

Некоторые мальчики испуганно вскрикнули, когда появился капеллан, череполикая тень, что соответствовала старинным росписям, изображавшим Длительную Смерть, которые можно увидеть на утесах у брода Касорон. Телемен же не испугался, увидев приближение воина, походившего на смерть; он подумал о двоюродном дедушке, чье имя, как и свое прежнее, он нынче позабыл, которого когда-то забрали с собой Темные Ангелы. Он служил источником большой гордости и влиятельности семьи, имевшей такого предка.

Когда остальные мальчики отступили назад от идущих к ним гигантов в доспехах, Телемен остался на месте. Капеллан навис над ним, выглядя крупнее аридоворов, что бродят по тайге стадами с тысячу особей. С убежденностью и нахальством, доступными лишь в молодости, юный Телемен посмотрел в лицо-череп и спросил: «Ты мой дядюшка?»

Таким был его путь к вступлению в орден, где любовь к семье и близким заменилась на любовь к Императору и Темным Ангелам. Телемен так и не узнал, прошел ли его двоюродный дедушка испытания и был ли принят в орден. Конечно, были и другие Темные Ангелы родом с Бартии, один из них — сержант Серафиил, но узнать, кем они были до тех пор, как стали космодесантниками, не представлялось возможным: сами воины не могли уже вспомнить, а записи ордена не хранили таких деталей. Если его двоюродный дед действительно оказался в рядах ордена, он стал теперь для Телемена братом. Боевым братом.

Отзвуки рева десантно-штурмовых кораблей, рыскавших над головой, и шелестящий в траве шепот ветра напомнили Телемену тот день спустя столько десятилетий, однако всплывшие воспоминания вызывали в сознании лишь отчужденность. Казалось, это случилось с другим человеком, чью историю ему впоследствии рассказали. Его нынешние мышление и ощущения отличались от мыслей и чувств любознательного юноши, и молодое «я» стало таким же чуждым ему, как и остальные люди.

— Видимое пространство чисто, — объявил Аманаил, когда они достигли земляной насыпи в конце линии траншей. Отблески морских волн были видны на много километров вдаль от пологого берега острова.

Поступили доклады и уведомления от остальных отделений, подтвердивших, что лабиринты траншей и укреплений заброшены. Отделение Аманаила получило приказ удерживать позиции, пока высланные дозорные не зачистят территории на севере.

Глядя, как три десятка его боевых братьев вышагивают через луг, как дым и пламя, что отбрасывала битва за Северный порт, окрашивает воздух впереди воинов, Телемен понял, что реальность не совпала с его ожиданиями.

— Сержант, наши дозоры направились не в ту сторону, — сказал он. — Они двигаются к Гавани Кадилла.

— Твой взор, как всегда, остер, брат, — отметил Аманаил. Он указал на северо-запад — там находилась твердыня гарнизона Темных Ангелов, что взмывала ввысь, виднеясь даже из-за городских стен, неподалеку от того места, где рельеф Кадилла резко уходил вниз по направлению к порту. — Мы здесь не для защиты города. Наше присутствие гарантирует, что орки не смогут атаковать цитадель ордена из Северного порта в обход города. Имперская Гвардия и Силы планетарной обороны уже удерживают город. Таковы были распоряжения великого магистра Саммаила.

— Любопытно, — вступил в разговор Кадаил. — Я бы скорее решил, что Крылу Ворона больше подошла бы разведка на открытой местности, в то время как мы встали бы на охрану крепости. Лэндспидеры и мотоциклы не слишком подходят для городских боев.

— Я уверен, у великого магистра были серьезные причины расположить наши подразделения именно здесь, — заявил Ахаменон. — Никто не достиг бы должности великого магистра роты, делая столь фундаментальные ошибки.

— У меня есть ощущение, словно мы несколько не вписываемся в замыслы великого магистра Саммаила, — произнес Кадаил. — Я с нетерпением жду того дня, когда смогу выучить подобные тонкости стратегии, чтобы понять, что за план требует присутствия шестидесяти космодесантников для охраны пустынного клочка земли.

— Следи за своими словами, брат, — одернул его Аманаил. — Не наше дело — гадать о цели приказов или сомневаться в решениях старших офицеров. Будь уверен, великий магистр Саммаил направил нас сюда с определенной целью.

— Крыло Ворона делает все по-своему, — сказал Телемен. — Их поведение порой присуще скорее Белым Шрамам или Космическим Волкам, нежели Темным Ангелам.

— А наша текущая задача будет выполнена со всей преданностью и с соблюдением всех приличий, на которые мы способны, — заявил Аманаил. — Следите за своими секторами и, пока стоит затишье, задумайтесь над тем, что происходит сейчас. Очевидно, что имперский командующий и ее войска не проявили должной решительности, дабы обрушить кару на орков после того, как орден покинул планету. И тот факт, что ксеносы смогли снова размножиться и превратиться в силу, что вновь угрожает городу, есть губительное свидетельство опасности самодовольства. Будьте бдительны подобно Императору, что неустанно взирает на нас.

Понимая, что слова сержанта пресекают дальнейшие рассуждения, Телемен молча кивнул и, взяв болтер на изготовку, увеличил оптическое разрешение через систему нацеливания, чтобы рассмотреть низкорослые деревца на расстоянии полукилометра. Он просканировал местность в обе стороны, но увидел лишь своих боевых братьев, продолжающих патрулирование. И хотя сражение за Северный порт бушевало всего в нескольких километрах, поблизости не было ни одного противника, а значит, одиннадцать оставшихся убийств для получения знака первого стрелка ему в ближайшее время не совершить.

ПРИБЫТИЕ НА КАДИЛЛ

Улицы города пугали своей пустотой, когда передовые эскадроны Крыла Ворона миновали южные врата, открытые для них солдатами полковника Брейда из Добровольного ополчения. Полученные сканером «Черной тени» сигналы указывали на большое скопление людей вокруг — несколько тысяч в непосредственной близости, однако никого не было видно. Что послужило тому причиной — орочьи воины, по-прежнему рыщущие в другой части города, или же это присутствие Темных Ангелов заставило обитателей спрятаться, — Аннаил не знал. Лица тех, кого он мог разглядеть в окнах, были бледны и несли на себе отпечаток сумасшествия, полученного от долгих и мучительных тягот.

На фоне грохота от пушек и минометов, танков и стрелкового оружия, доносившегося с севера города, рев мотоциклов и антигравитационных двигателей эхом раскатывался от невысоких зданий. Дорогу устилало битое стекло, практически не опасное для армированных покрышек машин Крыла Ворона. Кое-где боковые улицы и аллеи между серыми домами были перегорожены импровизированными баррикадами, сложенными из нагроможденной мебели, шин, ферробетонных плит и перевернутых машин.

Среди обломков и на самих баррикадах попадались тела. «Гады, звери и птицы сражаются друг с другом за кусок мертвечины», — подумал Аннаил, заметив, что защитники Кадилла проявили достаточно мудрости, чтобы убрать все орочьи тела, хотя и не смогли сделать то же самое со своими близкими. Почти все трупы были убраны, сражения, что стали причиной смерти этих людей, перешли в другую часть города несколько дней или, что более вероятно, недель назад. Согласно информации, собранной для Темных Ангелов командующим планетарной обороной, город какое-то время подвергался непрерывной атаке, когда орочьи волны накатились на него из их логова в пустыне. Иногда численность атакующих составляла несколько сотен, а иногда и тысячу, а порой даже более.

В голове не укладывалось, что когда-то это был рекрутский мир ордена. С тех пор как Газгкулл, которого прозвали Зверем, привел на Писцину IV свою зеленую орду, планета больше не знала покоя. Темные Ангелы сделали все, что в их силах, разыскивая ксеносов на склонах вулканических островов и зачищая их замаскированные лагеря. Но затем их увлекли другие заботы; военным кампаниям требовалась их мощь за много световых лет от Писцины. И они поручили оборону планеты местному ополчению. Однако оно оказалось не столь прилежным, как того ожидал верховный великий магистр. Впрочем, это не удивило Аннаила: в конце концов, солдаты Писцины были всего лишь людьми.

Достигнув большого перекрестка вместе со своим эскадроном, Аннаил заприметил выжженные обломки двух войсковых транспортов «Химера». С машин было снято вооружение, гусеницы, ходовая часть и даже некоторые листы брони. В полукилометре за перекрестком, в стороне, передней частью к которой и располагалась сломанная бронетехника, дорогу перегораживала линия остовов уничтоженных наземных автомобилей, очевидно, пытавшихся прорваться к позиции «Химер».

Эскадрон мотоциклов и два лэндспидера «Тайфун» отделились от основных сил для зачистки дальней части перекрестка, в то время как основная колонна Крыла Ворона свернула налево к цитадели ордена. Множество эскадронов было отправлено на охрану территории, сержант Кассиил отдал приказ Аннаилу и остальным следовать за ним в лесистый парк.

Деревья уже отцветали, роняя на ветру розовые и белые лепестки. Мотоциклисты, закованные в черные доспехи, направили своих скакунов по извилистой дороге, что пересекала парк. Трава была сильно затоптана, Аннаил увидел следы подпалин на возвышении слева и догадался об их происхождении.

— Зона приземления «Громового ястреба», — произнес Аратон, прежде чем Аннаил успел сделать аналогичный доклад. — Похоже, противника.

Аннаил не был уверен в последних словах брата, пока хорошенько не рассмотрел черные отметины на уничтоженном газоне. В траве виднелись обугленные кости, на которых до сих пор висели клочья одежды. Увеличив мощность авточувств, Аннаил понял, что останки принадлежат людям, а не оркам. Одежда была различных цветов и фасонов. Гражданские, не ополченцы.

— Корабль сел прямо на них? — прошептал Заралл. — Для такого поступка нужна была серьезная причина.

— Давайте сосредоточимся на выявлении текущей угрозы, — предложил Кассиил.

Аннаил оторвал взгляд от жуткого зрелища на вершине холма. Он повидал немало трупов, и людских, и ксеносов, но было что-то неуловимо тревожное в этих телах, разбросанных на возвышении в центре озелененного ландшафта. Он не видел каких-либо повреждений у близлежащих домов, которые указывали бы на случившуюся здесь битву, если не считать еще одной уничтоженной в дальнем конце парка «Химеры» у ворот в стене, окружавшей городской сад.

— Никто не выходит, — сказал Сабраил. — Поступают данные о множестве объектов, но все находятся внутри строений. А я начал было волноваться, что мы увязнем в толпе ликующих горожан, как только прибудем сюда.

— Возможно, они знают, что лучше не покидать безопасные места, пока идет битва, — предположил Аннаил. — Жители Гавани Кадилла знают о войне не понаслышке.

— Да, так и есть, — кивнул Сабраил. — Не хочу даже рассматривать другую причину, почему честные имперские граждане не хотят поприветствовать Темных Ангелов.

Аннаил понимал, что Сабраил косвенно упомянул тела на холме и что их присутствие там могло означать, но, как и его боевой брат, он не стал открыто озвучивать подозрения. Даже после того как он узнал о поставленной перед ними задаче охранять подступы к цитадели ордена со стороны города, Аннаил пытался понять, в чем же состоит главная цель миссии. Ясно было, что в районе космопорта шли тяжелые бои — звуки рокочущей канонады и треск выстрелов на самой границе его улучшенного слуха свидетельствовали о неутихающих столкновениях, но великий магистр Саммаил выбрал приоритетной целью твердыню ордена. В сочетании с высадкой Пятой роты за стенами города это создавало запутанную ситуацию.

Не в природе Аннаила было сомневаться в компетентности старших офицеров, и он, разумеется, доверял решениям великого магистра во всех стратегических аспектах, но ему хотелось, чтобы руководящее звено роты более подробно сообщало о целях миссии. Контекст ситуации был важной частью тактического взаимодействия, и Аннаил чувствовал, что он со своими боевыми братьями не сможет принять нужное решение, если текущая ситуация вдруг изменится. Получалось, что они чрезвычайно зависимы от личного участия великого магистра Саммаила в принятии решений по всем вопросам на поле боя.

Это не являлось такой уж большой проблемой, к тому же Аннаил достаточно много знал и выучил о Крыле Ворона, несмотря на то что он был новичком в некоторых доктринах роты. После, по сути, доброжелательного замечания капеллана Мальцифера Аннаил не хотел заслужить репутацию «своенравной души» и оставил мнение о тактике великого магистра при себе. Сомнения порождает внутренняя слабость, а не огрехи в поведении окружающих; так наставляли капелланы.

Когда парк был зачищен и объявлен безопасным, над головой запылал «Громовой ястреб» великого магистра Саммаила, приземляясь на лужайке неподалеку от усеянного останками холма. Великий магистр Крыла Ворона со своим эскадроном помчал из чрева корабля напрямик к крепости. Мотоциклы помчались по улицам, а боевые братья так и не услышали от Саммаила ни единого слова о следующем этапе операции.

— Мы ожидаем дальнейших приказов, — заявил Кассиил и приказал эскадрону организовать мобильный патруль по периметру парковой зоны. — Если в нас возникнет нужда, великий магистр Саммаил пришлет сообщение.

ЗЛОВЕЩАЯ НАХОДКА

Управляемый Саммаилом «Корвекс» проскользил, остановившись в конце улицы. Впереди, в самом центре голой скалобетонной площади с полкилометра длиной, высилась цитадель ордена, тень крепости растянулась по серым плитам. Когда-то здесь располагался промышленный комплекс, снесенный до основания Темными Ангелами, которые хотели создать огневой мешок вокруг своей цитадели. Сама крепость не была таким уж грандиозным сооружением: простая пятиэтажная башня, обнесенная десятиметровыми внешними стенами. Бронированные врата покоились между двумя приземистыми бастионами, в небольших нишах спокойно светились красные сферические линзы сканеров. Крыша крепости была обнесена парапетом, а на каждом углу располагались огневые вышки.

Именно вышки привлекли внимание Саммаила.

Когда возле магистра остановилось его командное отделение, он проверил показатели сканера машины.

— Активных сенсоров не обнаружено, — произнес он. — Огневые вышки отключены.

Он еще раз попробовал связаться с кем-нибудь внутри крепости, посылая персональный идентификатор через различные безопасные каналы. Никаких ответов, кроме настойчивого сигнала о помощи, так и не последовало.

— Нет следов повреждений, — отметил Ательман. — Я не вижу ни одной причины, из-за которой включился вокс-маяк тревоги.

— Скрытая угроза является самой опасной, — предупредил Мальцифер, подрулив к Саммаилу. Капеллан перешел на командный канал, открытый лишь великому магистру роты и Харахилу. — Если наши подозрения оправданны, удар был нанесен не снаружи.

— Дедис, Ательман, обследуйте периметр! — приказал Саммаил, приводя эскадрон в движение. Как только двое боевых братьев умчались направо, великий магистр повел Харахила и Мальцифера прямо внутрь крепости. На сканер поступали многочисленные сигналы из зданий, окружавших огневой мешок. Испуганные мужчины и женщины, старики и дети выглядывали из узких окошек жилых массивов.

— Я чувствую их страх, — произнес Харахил.

— С учетом обстоятельств вполне ожидаемо, — отозвался Мальцифер.

— Нет, это не обычный ужас перед орками или войной, — возразил библиарий. — Страх внушаем им мы. Если полковник Брейд со своими людьми рады нашему возвращению, то они явно в меньшинстве.

— Это еще одна причина не затягивать наше присутствие здесь, — сказал Саммаил.

Они подъехали к вратам у внешних стен. В крепости по-прежнему не было никаких следов активности. Дедис и Ательман уже покинули поле зрения, метки на сканере указывали, что они почти достигли дальнего конца твердыни.

— У тебя есть коды защиты, брат? — поинтересовался Саммаил, глядя на Мальцифера.

— Мои коды отмены позволят нам войти, — ответил капеллан.

Передатчик Саммаила уловил жужжание передачи данных по закрытому каналу, и секунду спустя механизмы внутри стен пришли в движение. Врата отъехали в сторону, открывая обзор на внутренний двор.

Саммаил медленно въехал внутрь огражденной территории и свернул налево по наклонному съезду, ведущему к широким воротам подземного ангара. Внешние врата за спинами космодесантников вернулись на свое место. Следующий сигнал от Мальцифера заставил подняться стальные укрепленные плиты ангара. Магистр заехал внутрь, когда в помещении пришла в действие система освещения.

— Силовая установка все еще работает, — отметил великий магистр, когда «Корвекс» миновал двери ангара.

По левую руку вдоль стены в боксах техобслуживания покоились два бронетранспортера «Носорог» бок о бок с тремя выстроенными в линию мотоциклами. Вся техника на вид была в полном порядке и не имела никаких следов повреждений. Арсенальный ангар простирался на протяжении всего фундамента твердыни вплоть до внешних стен, поэтому трем Темным Ангелам вполне хватило места, чтобы поставить свои машины. Спешившись, Саммаил приказал Мальциферу закрыть ворота и зашагал по пластбетонному полу к информационному терминалу, где ввел свой идентификационный код и получил доступ к базе данных арсенала. Его спутники в это время совершили беглый осмотр ангара.

— Здесь все в порядке, — доложил Харахил.

— И у меня, — откликнулся Саммаил. — Прошло более пятидесяти дней с момента последнего посещения арсенала. Запись об изъятии оружия и боеприпасов. Вполне ожидаемо при повторном появлении орочьей угрозы.

— Но почему «Носороги» до сих пор здесь? — удивился библиарий. — Они бы точно не отправились пешими.

— Отсутствует «Громовой ястреб», — заметил Мальцифер. — Если они по какой-то причине оставили твердыню, то по воздуху.

— А перед этим включили вокс-маяк тревоги. Кроме того, их корабль, «Клинок Калибана», не обнаружен в этой звездной системе, — добавил Саммаил. — Я допускаю, что ударный крейсер вернулся на Скалу с новостями о произошедшем здесь, из-за чего мы и получили сообщение. Но если крепость не подвергалась прямому нападению, что послужило причиной эвакуации?

Оба Темных Ангела промолчали, ибо у них не было ответа на вопрос великого магистра.

Поступь сабатонов гулко зазвучала по ангару, когда космодесантники зашагали к дверным проемам, ведущим в основные помещения крепости. Саммаил обнажил свой клинок, Врановый меч, созданный из куска метеорита, а затем оснащенный кристаллической матрицей силового поля. Великий магистр надавил большим пальцем на активатор поля, и по кромке клинка затрепетало синее свечение. Позади него Мальцифер взял на изготовку болт-пистолет и крозиус, а топор Харахила замерцал от наполнившей его психической энергии.

Саммаил ввел коды доступа, которые разблокировали запорные механизмы, и послышалось шипение. Створы с легкостью отъехали в сторону от прикосновения, за ними обнаружилась извилистая лестница, ведущая на первый этаж крепости. Сопровождаемый Мальцифером и идущим за ними следом Харахилом, великий магистр Крыла Ворона быстро поднялся по ступеням.

Они достигли сводчатого прохода, открывавшего перед ними вид на внутреннюю залу, располагавшуюся позади врат твердыни. Саммаил отчетливо осознал, что его авточувства не могут обнаружить никаких следов, указывающих на чье-либо присутствие в крепости; раздавалось лишь гудение энергосистемы здания.

Пересекая залу, он зацепился взглядом за красные пятна на голом скалобетонном полу и багровые разводы, украшавшие металлический корпус терминала доступа к вратам.

— Кровь, — сказал он горестно. — Застарелая.

— Нет тел, — добавил Харахил. — Я не чувствую следов жизни в этом месте. Даже паразитов или насекомых.

Саммаил оставил это утверждение без ответа, свернул налево и направился к другому своду, ведущему в следующий зал. Тот был площадью всего несколько квадратных метров, с полом и потолком из голого ферробетона. По обеим сторонам в ряд располагались скамьи из темной древесины с мягкой красной обивкой, а выбеленные стены украшала деревянная резьба: позолоченная имперская аквила слева и крылатый меч Темных Ангелов, покрытый черной эмалью, справа.

Стены и пол были усеяны следами странного материала, проглядывавшего среди кровавых пятен: небольшие капли чего-то серого. Саммаил поддел одну из капель, торчавших в стене, и она застучала по полу.

— Расплавленный керамит, — сообщил он остальным. — Судя по количеству, был мощный взрыв, возможно, плазменный.

— Остальные обломки находятся вот здесь, — указал Мальцифер, склонившись над металлическими осколками и волокнами пластали, застрявшими в обивке скамей.

Они обошли оставшиеся залы — хранилища, центр связи и прекрасно обставленную комнату ожидания для посетителей, но никаких следов, указывающих на причины отсутствия гарнизона, так и не нашли, только все новые пятна крови усеивали поверхности внутренних помещений. Обнаружив блестящую металлическую лестницу в самом центре цитадели, Темные Ангелы продолжили поиски на втором этаже. Здесь находились дортуары космодесантников и слуг крепости. Кровати располагались вдоль стен, заправленные и аккуратные. Стойки доспехов Темных Ангелов были пусты, как и крепления для оружия.

— Они отбыли вооруженными и одоспешенными, — произнес Мальцифер, прохаживаясь вдоль массивных коек, используемых космодесантниками гарнизона. — Эвакуация не проходила в спешке. По крайней мере, не вследствие прямой угрозы.

— Часть имущества так и осталась здесь, — раздался голос Харахила из коридора, ведущего в комнату слуг. — Личные вещи, одежда.

— И это по-прежнему ничего не говорит нам о произошедшем, — сказал Саммаил. В его груди неумолимо росло смутное ощущение беды. Он не мог избавиться от образа, что открыл ему в своих мыслях Харахил: поглощенный предательством капеллан. Он поглубже задвинул свои предчувствия, сосредоточившись на расследовании. Он был великим магистром Крыла Ворона, глазами ордена, и не мог позволить себе упустить малейшую подсказку. — Поднимемся выше.

Количество кровавых пятен на ступенях и полу уменьшилось, когда они достигли третьего этажа. Здесь было еще больше дортуаров и различных келий, предназначенных для новичков, только принятых в орден. Как и спальни этажом ниже, комнаты были чистыми и опрятными, однако Саммаил сразу подметил, что кое-чего не хватает.

— На койках нет постельного белья, — указал он двум другим Темным Ангелам. — Все снято.

— Некоторые матрасы пропитаны кровью, — сказал Мальцифер, осмотрев кровати более тщательно. Он встал, шипящие нотки в голосе выдавали охватившую его тревогу. — Инициалы были атакованы во сне.

— Взгляните на этот след. — Харахил привлек их внимание к отверстию в стене размером с кулак космодесантника.

Усилив авточувства, Саммаил смог разглядеть осколки шрапнели, засевшие в штукатурке по краям дыры.

— Взрыв болта, — мрачно произнес он. — Похоже, убийства совершил один из наших.

— Или это сделали, взяв их оружие, — поспешно возразил Мальцифер. — Единичный след от выстрела из болтера еще ни о чем не говорит, брат.

— Возможно, ты прав, но я чувствую — здесь случилось нечто ужасное, — заявил великий магистр. — Харахил, что говорят твои силы?

— Здесь все мертво, брат, — произнес эпистолярий. — Меня учили проникать в умы живых людей, а эти стены не хранят никаких воспоминаний.

— Ты ничего не чувствуешь? — Саммаил не мог поверить, что не осталось никакого психического следа резни, которая, по всем признакам, тут произошла. — Совсем ничего?

— Ничего сверх того, о чем говорят твои инстинкты, брат. В этом месте царствует тьма.

Саммаил тяжело вздохнул и покачал головой. Временами библиарии бывают чересчур суеверными. В следующем помещении обнаружилось еще больше следов сражения, стены были испещрены следами от разрывов болтов и пулевыми отверстиями. Основную часть комнаты занимали отсеки доступа и хранилища боеприпасов для турелей на крыше. Здесь нечего было искать, и космодесантники направились к самой вершине крепости.

ЗАГАДКИ ТРУПОВ

Верхний этаж был разделен на три комнаты: две небольшие кельи для личных нужд командования гарнизона, а также часовня ордена. Она оказалась последним помещением, куда вошел Саммаил. Увиденное заставило великого магистра замереть на месте.

— Братья… — Зрелище, представшее взору Саммаила, было совершенно неожиданным. Он услышал горестные вздохи своих спутников, вошедших в часовню следом.

Напротив мраморного символа ордена располагался низкий алтарь, на котором лежало несколько реликвий, среди которых были капелланские крозиус арканум и розарий. В помещении было темно, свечи в канделябрах и подставках, располагавшихся по всему залу, прогорели до основания. В полумраке виднелись фигуры, лежавшие на полу, свет из залов очерчивал их контуры.

Вдоль стены лежало более двадцати тел, завернутых в окровавленные саваны с вышитым на них символом Темных Ангелов. Перед ними, ближе к двери, распростерлась более громоздкая фигура, саван на которой располагался иначе — знак ордена оказался перевернут. Саммаилу незачем было заглядывать под покров, чтобы понять: здесь покоится космодесантник. Размеры тела не оставляли сомнений.

Еще более поразительное впечатление производили пять закованных в броню фигур, растянувшихся возле алтаря.

Доспехи того, что лежал в центре, были чернее непроглядной тьмы, а голову украшал череполикий шлем. Капеллан. По обе стороны от него лежали Темные Ангелы. Броня одного из них принадлежала технодесантнику, остальные носили темно-зеленые цвета, украшенные символами Третьей роты. В груди каждого зияла рваная дыра, доспех вокруг которой был расплавлен, а внутренности выжжены.

— Это герб Борея. — Мальцифер указал на труп капеллана, будто не веря собственным глазам. — Но как он мог погибнуть? Что за враг смог одолеть пятерых Адептус Астартес и нанести такие раны?

— Никакой, кроме, пожалуй, одного, чье имя — «сомнения», — произнес Саммаил, склонившись над телом технодесантника. Кончики латных перчаток погибшего отсутствовали, словно начисто срезанные, а раны были обожжены. Перевернув руку технодесантника, он увидел расплавленную спираль на ладони. Великий магистр осмотрел трупы остальных и нашел похожие следы. Крошечные шарики расплавленного металла и керамита покрывали внутреннюю поверхность ран на груди. Заключение, к которому он пришел, было просто невероятным, и магистр решил не озвучивать его, ища другое объяснение.

Пока Саммаил размышлял о значении своей находки, Харахил, стянув саваны, обследовал остальные тела, чтобы определить обстоятельства смерти. Не было никаких признаков разложения, кожа и плоть остались неповрежденными, словно крепость была полностью стерильна.

— Новобранцы и слуги, — сообщил библиарий, идя вдоль линии тел. — Ножевые раны, следы от попадания болтов. Ох… — Харахил покачал головой и взглянул на Саммаила. Великий магистр не мог видеть лица своего спутника, но поза эпистолярия выражала глубокую скорбь. Зрелище подобного поведения у ветерана вроде Харахила словно подтачивало решимость великого магистра. — У подростков сломаны шеи.

— Космодесантники сами лишили себя жизни, — объявил Саммаил, поднимаясь. Это откровение было столь же тревожное, но хотя бы отвлекло внимание двух других Темных Ангелов от созерцания мертвых послушников. — Мелта-бомбы, активированные у нагрудной пластины.

— Но зачем? — Мальцифер озвучил вопрос, терзавший Саммаила с момента входа в часовню.

Вся ситуация выглядела совершенно бессмысленной.

— Разве я могу вопрошать у мертвой плоти и разбитых доспехов? — отрывисто ответил Саммаил, его тревога добавила словам резкости. Он тут же пожалел о сказанном, не желая показать слабость перед лицом своих спутников. — Прости, брат. Мне нечего добавить сверх того, что ты и сам знаешь.

— Прости и ты меня. Наши находки просто не поддаются рациональному объяснению.

— И все становится еще запутаннее, — заявил Харахил, сняв саван с тела космодесантника, под которым обнаружились белые доспехи апотекария. У туловища отсутствовала голова, шея оканчивалась лишь обугленным обрубком.

— Брат Нестор, — сказал Саммаил, вспомнив имя после небольшой заминки. — Он был апотекарием гарнизона. Обязательная должность, если проводишь набор рекрутов.

— Кроме того, — тихо сказал Мальцифер, — Писцина была выбрана одним из секретных хранилищ геносемени ордена.

— Нестор был генохранителем? — Саммаил знал о тайниках с геносеменем, расположенных вне Башни Ангелов, на нескольких рекрутских мирах Темных Ангелов, чтобы обеспечить появление будущих поколений воинов, если с крепостью-монастырем ордена случится нечто ужасающее. Как бы то ни было, лишь небольшое число членов Внутреннего круга знало расположение таких хранилищ и имена генохранителей апотекариона, что приглядывали за ними. — Это не упоминалось в докладе.

— И не будет упоминаться, — произнес Мальцифер извиняющимся тоном. — Эта тайна тщательно охраняется, вплоть до изъятия из документов командного звена.

Ничего не отвечая, Саммаил осмотрел останки Нестора. За исключением отсутствующей головы, на теле не было других повреждений. Броня вокруг раны сильно обуглилась, краска облезла, а керамит был проплавлен на несколько слоев.

— Если не брать в расчет все прочие обстоятельства, я бы сказал, что это жертва взрыва, что мы обнаружили в зале у врат. Единичный заряд плазмы прямо в голову.

— У технодесантника был плазменный пистолет. — Мальцифер вытащил оружие из кобуры, висевшей на поясе мертвого Темного Ангела. Капеллан быстро осмотрел его, оранжевый символ ожил следом за взвывшими элементами питания. — Судя по всему, израсходован лишь один заряд. Резерв батареи составляет девяносто процентов.

— Не надо спрашивать об очевидном, — сказал Саммаил, прежде чем кто-либо задал вопрос, почему же технодесантник застрелил брата-апотекария. — У нас есть лишь одна надежда на разгадку этой головоломки. Нужно открыть хранилища и просмотреть боевые доклады и записи в поисках дополнительной информации. Хотя я не стал бы сильно на них рассчитывать.

СЛОВА БРАТА БОРЕЯ

Как только Мальцифер получил доступ к записям, зазвучал голосовой журнал. Саммаил удивился, а также порадовался тому факту, что он не доверил обследование крепости никому из воинов за пределами Внутреннего круга. Ибо вскрылись откровения, не предназначенные для ушей младших чинов.

Голос покойного капеллана Борея, лившийся из решетки динамиков главного информационного терминала хранилища, был спокоен и задумчив:

«— Говорит капеллан-дознаватель Борей из Императорского ордена Темных Ангелов, — зазвучала запись. — Это мое последнее сообщение с Писцины в качестве командующего Темными Ангелами в данной системе. Старинный противник нанес удар по нашему ордену. Заклятый враг причинил нам тяжелые повреждения. Мы оказались впутаны в заговор, который выходит за рамки нашего понимания. События, о которых я говорю, простираются вне этой планеты, вне дальних углов этой звездной системы. Великие и темные силы творят свои дела. Я вижу, как их рука манипулирует нами, склоняя к своим испорченным целям».

Когда Борей сделал паузу в своей речи, Мальцифер остановил воспроизведение.

— Это что, исповедь? — недоверчиво спросил капеллан, обернувшись к Саммаилу.

— Давай узнаем. — Саммаил жестом приказал продолжить проигрывание записи.

«— Десять тысяч лет мы искали искупление. — Теперь в голосе Борея зазвучала импульсивность, оживающие жгучие слова пронзали Саммаила до глубины души. — Мы преследуем тех, кто опозорил наше братство в тот час, когда до величайшего триумфа было рукой подать. Это был тяжкий, непростительный грех, который должен быть искуплен. В этом нет никаких сомнений. Но в эти последние дни проявился грех еще более серьезный. Это грех невежества. Это грех повтора ошибок прошлого».

Великий магистр взмахнул рукой, прося Мальцифера приостановить воспроизведение, встревоженный сообщением мертвого капеллана. Много десятилетий Саммаил охотился на Падших, за каждой уликой, каждой наметкой, что могли привести его и орден к цели: поимке одного из Темных Ангелов, что выступили против своего примарха десять тысяч лет назад. Это было чудовищное бремя — знать о позоре ордена и истинных причинах его поступков, однако это же и гарантировало доступ к таким тайнам лишь избранных воинов, обладающих непревзойденной волей и преданностью Темным Ангелам. Капелланы-дознаватели были неотъемлемой частью охоты и славились самой несгибаемой силой воли во всем ордене, за исключением, пожалуй, самого верховного великого магистра. Слушая голос покойника, слыша речи капеллана, что ставили под сомнение все то, чему учил орден, магистр испытывал такую боль, какую не способен был причинить ни один живой противник.

— Здесь не место и не время, — проговорил он. — Если все услышанное нами правда, мы должны дождаться прибытия остальных членов ордена. Здесь налицо все признаки ереси, глубже которой мы еще не встречали.

— Ты думаешь, брат Борей предал нас? — Мальцифер покачал головой. — Тогда ты услышал иные слова, нежели я. Это не исповедь, это предупреждение. Если мы хотим узнать, что же погубило наших братьев, надо дослушать запись до конца.

Глубоко внутри Саммаил понимал, что не хочет слушать продолжение. Обсуждение ошибок запустило цепочку мыслей, ведущих к страшным выводам. Обнаружил ли Борей нечто ужасающее внутри ордена, и означало ли это еще один раскол между Темными Ангелами? И если даже святость капеллана была под сомнением, благоразумно ли дать услышать его слова Харахилу и Мальциферу? Саммаил не был уверен, что даже ему стоит слушать эту речь. Слова несли в себе идеи, а идеи могли посеять сомнения. Сомнения, которые, очевидно, заставили гарнизон крепости сражаться друг с другом.

Скрытый шлемом, он закрыл глаза, пытаясь принять сказанное Мальцифером, затем, нехотя, взмахом приказал продолжить воспроизведение.

«— Я спрашиваю себя: что значит быть одним из Темных Ангелов? Охотиться на Падших, преследуя тени в самых мрачных местах галактики? Продолжать поиски любой ценой, отказавшись от всех клятв и обязательств? Лгать, скрывать и плести интриги, чтобы никто не узнал о нашем позоре? Держать наших братьев в неведении своего прошлого, своего наследия, что все мы разделяем? Или же это значит быть космодесантником? Следовать по тому пути, что избрали для нас Император и Лев Эль’Джонсон в момент основания великого Империума Человечества? Защищать людей, уничтожать чужих, очищать нечистых?»

Слыша подобные рассуждения от одного из тех, кто был его братом, Саммаил почувствовал, как его опасения сменились жгучей обидой. Сразу стало понятно, что Борей не считал Падших болезнью, поразившей галактику. Каким-то образом моральное разложение коснулось капеллана, исказив его взгляд на дело Темных Ангелов. Отброшенные в сторону торжественные скрепляющие клятвы говорили о разуме, блуждающем в потемках.

Печальное зрелище мертвых космодесантников, лежащих наверху, навевало грусть, однако откровения Борея превратили ее в гнев: гнев на то, что капеллан подвел тех, кто видел в нем лидера; подвел настолько, что это привело их к самоубийству. Запись продолжала звучать, но Саммаил с трудом воспринимал слова, его внимание привлекло оживление в голосе мертвого капеллана, граничащее с маниакальностью. Противоречие между словами Борея и преступлениями, в которых он был виноват перед братьями, говорило о глубоком лицемерии.

«— Наши поступки должны быть подобны светочу во тьме, что укажет путь другим. Мы — воины Императора, стражи человечества. Робаут Гиллиман называл космодесантников «звездами, что сияют на небосводе битвы, не тронутые тщеславием». Однако мы, Темные Ангелы, совершили тяжкий грех. Мы поставили свои заботы превыше нашего долга. Мы утаили наши традиции, спрятали наше реальное прошлое за маской легенд и мистики, дабы обмануть посторонних. Мы не «сияющие звезды», мы — опустошенная тьма, блеклая тень, что служит лишь собственным замыслам».

Слушая продолжение, Саммаил уловил усталость в голосе говорящего. Речь вновь стала спокойной и негромкой. Тон был полностью отрешенным, указывая на то, что Борей сошел с пути Темного Ангела. Ни один истинный воин, знавший о самопожертвовании Льва, не мог быть утомлен охотой на предателей. Из всего того множества грехов, что, похоже, совершил капеллан, этот упадок духа являлся самым тяжким в глазах Саммаила. Космодесантник, обладающий большей стойкостью, должен преодолеть возникающие сомнения и оставаться твердым в убеждениях своего ордена.

«— Запись этого сообщения является полным докладом о катастрофе, произошедшей с Писциной и нами. — Трое Темных Ангелов обменялись взглядами, и Мальцифер склонился над рунной панелью, быстро нажимая на клавиши в поисках отчета. — За это я беру на себя ответственность. Наш враг слишком хорошо нас знал. Как и демонстрирует этот заговор Падших, мы стали собственным проклятием. Все находки вели нас к этому событию, и не осталось больше дел, что мы должны завершить. Десять тысяч лет назад наша душа была расколота. Мы убедили себя в том, что есть темная и светлая половины. Но я выучил горькую истину, и она гласит иное. Мы уверовали в утешительную ложь, которая ограждала нас от исполнения долга, и мы не задавали вопросов, ответы на которые страшили нас. Ибо нет света и тьмы, а есть лишь оттенки сумрака».

Саммаил услышал достаточно и хотел уже перейти к просмотру сопутствующих записей, содержащих полный отчет о событиях, но сообщение Борея вдруг продолжилось:

«— Если и была когда-то возможность искупить нашу вину, она осталась за рубежом десяти тысяч лет. Сто веков надежда на эту возможность вела нас вперед и вместе с тем разъедала изнутри. Пока жив хоть один Падший, наши души не обретут покоя».

Эти слова звучали так знакомо. Причины, что направляли его и привели к посту великого магистра Крыла Ворона. Но из уст Борея они были подобны проклятию. Голос капеллана вновь окреп, тон стал более страстным, и даже с нотками отчаяния, если такое вообще возможно для Темного Ангела.

«— Но обретем ли? Если нет, значит, искупление никогда не наступит, и стремления наши будут пустыми, а достижения — напрасными. Я молю вас не допустить этого. Мы идем на абсолютную жертву ради народа Писцины и спасения нашего будущего. Не позвольте смерти моих братьев стать напрасной».

Послышалось шипение, и вскоре зал погрузился в тишину. Саммаил сомкнул пальцы, скрывая волнение, однако Борей еще не закончил. Снова раздался голос капеллана, чуть слышнее шепота, словно Борей говорил, плотно стиснув зубы.

«— У меня есть еще одно послание. Ступайте темной дорогой мимо комнат допроса, мимо катакомб самых глубоких камер. Зайдите в одиночную камеру в сердце Скалы и скажите ему следующее: «Ты был прав“».

С коротким гудком запись окончательно оборвалась. Саммаил резко выдохнул, не заметив, что задержал дыхание. Последние слова капеллана держали его в напряжении. Он взглянул на Харахила: взгляд библиария был устремлен в пол, а руки скрещены на груди.

— Не слишком-то обдумывайте слова еретика, — предупредил Саммаил. — Глупо давать прибежище его лжи в своих мыслях.

— Именно этим и должен заниматься капеллан-дознаватель, — тихо заметил Мальцифер, — каждый раз и все то время, что он пытается заставить Падшего раскаяться. Похоже, Борей получил душевную рану задолго до прибытия на Писцину.

— Что он имел в виду? Насчет одиночной камеры? — полюбопытствовал Харахил. — Кто оказался прав?

Саммаил взглянул на Мальцифера, выпрямившегося от прозвучавшего вопроса. Капеллан бросил короткий взгляд на великого магистра, незаметно качнул головой и вернулся к терминалу, предоставив Саммаилу возможность ответить. Однако великий магистр Крыла Ворона не мог сообщить один из величайших секретов Темных Ангелов обычному эпистолярию, подобным правом обладал лишь верховный великий магистр или магистр святости. Если и существовало знание, способное целиком разрушить веру в орден, это было именно оно; Саммаил не мог даже заставить себя думать об этом.

— Один из Падших, которого Борей допрашивал, скорее всего, — солгал Саммаил, старательно изобразив равнодушие. — Сомневаюсь, что это имеет значение.

К счастью, следующий вопрос Харахила был прерван срочным сигналом по каналу роты.

— Говорит сержант Кассиил. К нам приближается вероятный противник.

ЕРЕСЬ ПОРОЖДАЕТ ВОЗМЕЗДИЕ

Показания сканеров изменились за считаные минуты. Множественные сигналы живых объектов внутри зданий вокруг парка пропали с радаров. Аннаил увидел горожан Кадилла, спешащих по дороге, что вела в город, многие были с детьми, остальные несли одежду и прочие пожитки.

— Что бы это могло значить? — удивился Аратон. — Что напугало их?

После этого исхода множество показаний исчезло с датчиков, однако несколько дюжин тепловых сигналов по-прежнему регистрировалось в жилищах, из которых было видно расположение эскадрона. Аннаил раньше не сталкивался с подобной ситуацией. Он почувствовал тревогу, вглядевшись в здания при помощи усиленных авточувств. В окнах виднелись люди, но уже в меньшем количестве. Они перемещались из комнаты в комнату, с этажа на этаж. На крыше нескольких строений космодесантник увидел отблеск оптических стекол.

— Мы под магнокулярным наблюдением, сержант, — спокойно произнес он, прогоняя новую калибровку системы нацеливания.

— Подтверждаю, братья, — произнес Аратон. — Четверо разных наблюдателей. Одеты в гражданское.

— Что они высматривают? — спросил Сабраил.

— Доложить обстановку! — прервал наблюдения эскадрона приказ Саммаила.

Кассиил передал краткое описание происходящего, но не стал делать выводов.

— Будьте начеку, — проинструктировал Саммаил. — Прибывающий «Громовой ястреб» совершит облет для оценки ситуации.

— Мне кажется, я вижу тяжелое вооружение, — сообщил Заралл. — Второй сектор, третий ярус, окно в левом углу.

Аннаил увидел передвижение на севере, куда указал космодесантник, и развернул мотоцикл вперед, направив болтеры в сторону потенциальной угрозы. В окне виднелись двое мужчин, держащих что-то громоздкое.

— Ракетная установка! — рявкнул Кассиил. — Маневр уклонения.

Моторы взревели, и эскадрон рванул вперед. Окно исчезло в реактивных выхлопах снаряда, который по дуге устремился к месту стоянки Темных Ангелов, оставляя за собой расплывчатый след. Взрыв взметнул высоко в воздух комья земли, но грохот тут же потонул в реве болтеров, когда эскадрон открыл ответный огонь. Ферробетонная стена вокруг окна разлетелась на пыль и осколки, и Аннаил увидел, как разрывы болтов, раскромсав двух человек, отбросили их вглубь здания.

Ускоряясь до полной боевой скорости, мотоциклисты сменили курс, следуя за свернувшим налево Кассиилом. Над головой в считаных метрах вспыхнул луч лазпушки. Авточувства Аннаила зафиксировали залпы менее мощного лазерного оружия со стороны фасада здания. Характерный вой падающих мин заставил эскадрон вновь свернуть и уходить зигзагами в сторону того самого обожженного и заваленного телами холма в центре парка. Три мины разорвались в дюжине метров позади мчащихся мотоциклов.

— Мы под хаотичным огнем вооруженных горожан! — прорычал Кассиил в вокс. — Нас окружили свыше пятидесяти целей на господствующих высотах. Ведем ответный огонь.

Мотоциклисты мало что могли противопоставить мятежникам, которые высовывались из укрытия, чтобы сделать несколько выстрелов навскидку, и тут же прятались обратно. Стены многоквартирных домов поглощали залпы болтеров, враг рассредоточился по нескольким зданиям, не позволяя эскадрону сконцентрировать огонь на единичной цели. Аннаил вместе с остальными воинами стрелял короткими очередями, ориентируясь на тепловое излучение нападавших, когда те появлялись вблизи оконных проемов, и уже прикончил троих показавшихся в поле зрения.

— Почему они стреляют в нас? — поразился Сабраил. — Что здесь стряслось?

Лазерный луч пробил передний обтекатель мотоцикла Заралла, взметнув облако из осколков керамита и дыма от горящей краски. Треск автоматов возвестил о ливне свинца, обрушившегося на эскадрон с балкона на втором этаже по левую сторону улицы. Это была не та битва, к которой готовили мотоциклистов Крыла Ворона. Открытое пространство парка давало большое пространство для маневра, а стрельба врага была неточной, но Темные Ангелы не могли задерживаться на одном месте, чтобы расстрелять неприятеля.

— Язва ереси широко расползлась на Писцине, — произнес Заралл. Стволы его мотоцикла обрушили шквал снарядов размером с палец латной перчатки на нижний этаж одного из строений, оставляя в воздухе желтые полоски на тепловом дисплее Аннаила. Болты, пробив ферробетонные стены, разорвали на части кучку укрывавшихся за ней мятежников. — Повезло, что мы прибыли сюда, и мы вычистим эту порчу, охватившую мир, считавшийся верным нашему ордену.

— Как скажешь, брат, — отозвался Сабраил. — Такая неблагодарность требует расплаты.

— Продолжайте движение! — приказал Кассиил, когда очередные мины разорвались в нескольких метрах справа от эскадрона. — Огонь по любым обнаруженным целям.

Сильнейший взрыв разнес верхний этаж здания прямо перед Аннаилом, резко сворачивавшим влево, чтобы уйти от разрывов мин. Под рев плазменных двигателей «Громовой ястреб», выпустив еще один залп ракет из-под коротких рубленых крыльев, уничтожил весь верхний этаж строения. Куски ферробетона, стекла и искалеченных тел рухнули на улицу, что граничила с парком на востоке. Вспыхнуло несколько пожаров, восходящие потоки горячего воздуха начали разносить дым и пыль, вливаясь в завесу, что уже давно клубилась над Кадиллом.

— Они отступают, — объявил Аратон.

Аннаил взглянул на сенсорный экран, на котором метки двигались прочь от Темных Ангелов. На улице не было никого видно.

— Куда они делись? — спросил космодесантник, повернув мотоцикл так, чтобы обозреть здания на западе. Дорога выглядела пустой и в этом направлении.

— Подземные этажи, подвалы, возможно, канализация, — ответил ему Кассиил. — На запад, к точке сбора нашей роты. Здесь нам больше нечего делать.

Боевая пушка «Громового ястреба», парящего над парком, послала снаряды в здания к северу от дороги. Дисплей Аннаила озарился сигналами, предупреждающими об опасной температуре: это эскадрон проехал вблизи реактивных струй корабля. Вокруг взметнулись вверх тучи пыли и грязи.

— Жду указаний, — прошипел вокс Кассиила, когда Темные Ангелы помчались через парк по извилистой цветущей аллее на запад. Розово-белые лепестки взмывали в воздух за их спинами.

— Создайте безопасный коридор к южным вратам! — Приказ Саммаила последовал несколько секунд спустя. — Приготовьтесь покинуть город.

— Мы уже эвакуируемся? — Сабраил не скрывал разочарования. — Просто отступаем?

— Ты слышал приказ, брат, — ответил Кассиил.

Впереди теперь ехал Заралл. Когда они достигли границ парка, он слегка притормозил, проломив мотоциклом ворота, ведущие на центральное шоссе. Впереди со свистом неслись лэндспидеры, устремившись в атаку, их штурмовые пушки, ракетные установки и тяжелые болтеры обрушивали шквал огня на многоэтажные здания, хотя внутри оставалось не так уж много целей.

Мчась по ферробетонной трассе, эскадрон свернул на юг к твердыне ордена. Аннаил оглянулся на оставшийся за спиной парк, его переполнял адреналин. Одно из строений медленно обрушилось в результате бомбардировки «Громового ястреба», остальные лежали в руинах, фасады были выщерблены перекрестным огнем лэндспидеров.

Замедляя ход своего мотоцикла, Саммаил остановил эскадрон. Аннаил проверил свой доспех и скакуна на наличие повреждений. Осталось несколько отметин от выстрелов вскользь и трещин на обтекателе «Черной тени», но все системы мотоцикла были в исправном состоянии. С доспехом ситуация обстояла так же. Космодесантник глубоко вздохнул и покачал головой. Поведение жителей Писцины, решивших атаковать Темных Ангелов, сбило его с толку.

ПО СЛЕДАМ ПАДШИХ

В недрах цитадели ордена ярость, обрушенная Темными Ангелами на мятежников менее чем в километре, проявлялась лишь редким дрожанием стен и отчетами роты по командной связи. Пока Саммаил раздавал тактические указания своим воинам, Мальцифер занимался информационным терминалом, пытаясь получить доступ ко всем записям капеллана Борея.

— У нас появились новые данные от сенсора, установленного возле транзитного вокзала на востоке. Большое число пеших гражданских. Немного короткоствольного и самодельного оружия. Опасность минимальная. Каковы наши действия, великий магистр?

Доклад сержанта Орфея подытожил то, что уже становилось явным. Этот мятеж таил под собой гораздо большее, нежели простые антиимперские настроения населения. Атака на эскадрон Кассиила стала той искрой, что раздула пожар негодования и обиды, оставленных после себя Падшими.

Саммаил боролся с мыслью, стоит ли ему отдавать приказ облаченным в тяжелую броню космодесантникам вступить в бой с безоружными горожанами. Сражаться против мятежников, открывших огонь по Темным Ангелам из тяжелого вооружения, — это одно; но расстрел разгневанных, доведенных до отчаяния мирных жителей выходил за рамки боевых приказов.

Урон репутации Темных Ангелов уже нанесен, но причин подливать масла в этот огонь восстания не было. Крыло Ворона в ответ может устроить кровавое побоище, тем самым лишь сплотив бунтарей против Темных Ангелов. В сложившейся ситуации был шанс, что мирное урегулирование может быть достигнуто с прибытием Башни Ангелов. Но такого не случится, если истинные Темные Ангелы перебьют людей, которых они поклялись защищать. Такой акт агрессии заставит повернуть оружие против ордена даже полковника Брейда и прочих солдат, что пытаются восстановить порядок, причем в то самое время, когда все их усилия необходимо сконцентрировать на новом всплеске активности орков.

— Не вовлекайте гражданских, если угроза не возрастет, — объявил магистр на командной частоте. — Установите периметр в пять сотен метров. Мы вскоре будем готовы к эвакуации.

После того как в вокс-сети хором отзвучали подтверждения от подчиненных, Саммаил переключил внимание на Мальцифера.

— Я надеюсь, мы вскоре будем готовы покинуть крепость, — обратился он к капеллану. — Что ты выяснил?

— Я расшифровал запись Борея о его действиях, что предшествовали вторжению Падших, — ответил Мальцифер, все еще глядя на зашифрованный поток, бегущий по экрану. — Получение исходных данных займет некоторое время.

— Какие-то данные из отчетов предопределят наш следующий шаг? — спросил Харахил. — Чем дольше мы остаемся здесь, тем сильнее я ощущаю эмоции негодования и обиды. Если мы задержимся надолго, против нас выйдут не сотни, а тысячи.

— Я понял, брат, — проговорил Мальцифер. — Вкратце, Борей определил название транспортного корабля, использованного Падшими, и повел гарнизон Писцины на его перехват. Похоже, это была уловка, заставившая наших воинов покинуть свои позиции. Твердыня ордена была скомпрометирована за время их отсутствия, и Падшие… О Император, Падшие проникли в хранилище геносемени и похитили его.

— Они забрали тайник с геносеменем?! — ужаснулся Харахил. — Для каких целей он может понадобиться Падшим?

— Мы подумаем об этом в более подходящей обстановке, — прервал Саммаил собиравшегося высказаться Мальцифера. — Что говорится о Падших после похищения геносемени? Борей узнал, куда они направились?

— Нет, дальнейшие записи отсутствуют, — ответил капеллан. — Однако есть перекрестная ссылка на другие данные. Это из личных данных Борея: отчет о допросе Падшего по имени Астелян.

— В отсылке содержится что-либо важное? — Саммаил начал прослушивать свежую волну докладов, в которых сообщалось, что первоначальные силы бунтовщиков появились на востоке и начали обстреливать Крыло Ворона из еще большего числа тяжелого вооружения и минометов. Его желание покинуть Кадилл быстро усиливалось, и нетерпение добавило резкости тону магистра. — Какое отношение это имеет к Писцине?

— Никакого, брат, насколько я могу судить, — признался Мальцифер, сделал шаг назад от терминала и покачал головой. — Анализ свидетельств Астеляна займет какое-то время, и лишь тогда мы сможем понять, что хотел сообщить Борей.

— Рядом город, готовый сорваться в полномасштабное наступление, у нас нет такой роскоши, как время. Сделай копию и уничтожь все данные.

— Слишком опасно транслировать данные по любому каналу, вне зависимости от уровня шифрования, — предупредил Мальцифер. Он подошел к одному из стеллажей, стоявших возле терминала, и осмотрел металлические контейнеры, что располагались там. Найдя нужный, капеллан открыл узкую коробку с выгравированным на крышке символом ордена. Внутри оказался изумрудно-зеленый куб. — Я перемещу все данные и записи на инфокристалл.

— Всем воинам, говорит великий магистр Саммаил! Мне необходим кордон в пятьсот метров между цитаделью и южными вратами. Ательман, Дедис, встречаемся у ворот крепости. По моей команде периметр разрывается, и бойцы отступают к позициям Пятой роты. Воздушным средствам приготовиться к эвакуации. — Глядя на Харахила, Саммаил добавил: — Помоги Мальциферу в очистке базы данных. Нам не стоит находиться здесь дольше необходимого.

ЗЕРНО СОМНЕНИЯ

Глядя, как третий «Громовой ястреб» идет на бреющем полете на Кадиллом, обстреливая из тяжелых болтеров крыши корпусов перерабатывающей фабрики, Телемен размышлял, с чем же столкнулось Крыло Ворона в городе. Без всяких сомнений, весь южный район Кадилла под интенсивным огнем. Он мог разглядеть столбы дыма от нескольких горящих домов, гром от залпов боевых пушек эхом разносился по равнине, когда самолеты продолжили бомбардировку. Линии связи Пятой роты давали мало информации, и сержант Серафиил отклонял все запросы о ситуации в городе.

— Должно быть, это орки, — сказал наконец Темный Ангел, следя за очередным продолжением атаки. — Нам следует выдвинуться для поддержки наших братьев.

— Мы останемся здесь, — отрывисто ответил сержант Аманаил. — Ждем. Получим новый приказ.

— И все же наши братья могут нуждаться в небольшой помощи, — заявил Кадаил.

— К тому же может представиться шанс улучшить счет по убитым противникам, — добавил Телемен. — Со стороны наших братьев довольно эгоистично лишать нас возможностей на равных показать доблесть.

— Если бы первыми вошли в Кадилл мы, сомневаюсь, что потребовалось бы обрушивать такую ярость на город, — произнес Дэллон. — Потребуются многие годы, чтобы восстановить этот район.

— Я не удивлен, — ответил Телемен. — Крыло Ворона отличается тем, что мчится в объятия неприятностей, в то время как остальные следовали бы более осторожно. Я думаю, нам придется зачищать подвалы и подъезды все последующие дни, уничтожая орков, которых они не смогли достать.

— Лестничные клетки не являются преградой для Пятой роты, — сказал Кадаил. — Крыло Ворона должно смириться с этой вечной истиной.

— Мы не войдем в город, — объявил Аманаил. — Мы останемся здесь охранять зону эвакуации, четыре сотни метров от южных врат. Самолеты, что должны забрать наших братьев, уже в пути.

— Будьте уверены, их ждет горячий прием, — заявил Телемен. Он хлопнул ладонью по корпусу болтера. — Когда Крыло Ворона уйдет с нашего пути, мы должным образом покажем этим оркам свирепость Темных Ангелов.

— Вовсе нет, — возразил сержант. — Нашей задачей будет дожидаться второй волны эвакуации.

Слова Аманаила были встречены молчанием, которое лишь подчеркивало неожиданность и откровенно сомнительный характер приказа. Телемен хотел было уточнить, но сержант дал сигнал выдвигаться на север. Какие бы неприятности не настигли Крыло Ворона, их оказалось достаточно, чтобы отозвать все войска. Для Темных Ангелов любое отступление было примечательным. Поступать так, когда перед тобой ясно виден враг, с которым можно сразиться, было неслыханным для Телемена, и его беспечное настроение быстро сменилось тревогой за своих братьев из Второй роты.

ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ

Лязг механизмов и автопогрузчиков раздавался по всему залу смотра. Сервиторы, чьи ноги были усилены громоздкими подпорками, а руки заменены на лебедки и гидроманипуляторы, поднимали мотоциклы эскадрона Кассиила на аппарели для обслуживания. Неаугментированные слуги в ливреях армориума копошились среди механизмов с храповиками, отвертками, запасными частями, заменяя изношенные детали и бронеплиты. За их работой присматривали два технодесантника, чьи доспехи были черными, как и у остальных воинов Крыла Ворона, за исключением темно-красных наплечников.

Космодесантники также были окружены прислугой, разносившей протеиновые синт-батончики и кувшины с густой, обогащенной питательными веществами жидкостью. Закрепив свой шлем на поясе, Аннаил взял предложенный напиток и опустошил емкость в четыре глубоких глотка. Сладковатая жидкость смыла кислотный привкус во рту, который всегда появлялся после битвы. Апотекарий рассказал ему как-то, что всему причиной был побочный эффект железы Бетчера, изменившей состав его слюны.

Он отослал обслугу армориума, которая поспешила к Зараллу и начала суетиться над сколами из-за нескольких попаданий автоматического оружия в наплечник воина. Заралл безучастно жевал синт-батончик, пока слуги снимали защиту плеч с доспехов и устанавливали взамен новый комплект.

Пройдя сквозь толчею, Аннаил увидел сервов, что снимали обтекатель «Черной тени», и с изумлением обнаружил множество отметин лазерного оружия и отверстий от пуль. В пылу битвы он не осознавал, сколь много вражеских выстрелов нашло свою цель.

— Ты удачлив, брат, — раздалось с другой стороны сервисной аппарели — технодесантник Нетель осматривал внутренние детали мотоцикла.

Аннаил вскарабкался к технодесантнику, который наклонился и указал на почерневший скол возле кожуха дополнительного топливного бака.

— Пара сантиметров в сторону, и топливопровод был бы перебит, — объяснил Нетель. — Воистину, везение.

— Скорее уж невезение, что в меня вообще попали, — возразил Аннаил. — Их меткость была ужасной. Я ожидал лучшей подготовки от солдат планетарной обороны.

— Именно поэтому мы надеемся на скорость больше, чем на доспехи, брат.

Аннаил поднялся и поверх «Черной тени» увидел Сабраила, идущего с кувшинами в обеих руках.

— Я говорил тебе — ты едешь слишком медленно.

— Я не в настроении для твоих острот, брат, — ответил космодесантник. — Тебе следует позаботиться о собственном скакуне.

— С чего бы? — Сабраил пожал плечами и сделал большой глоток. — На нем ни царапины.

Аннаил обернулся к Нетелю, чтобы тот опроверг такое хвастовство, но тот лишь кивнул.

— Наш брат говорит правду. Самое большее, что нам предстоит сделать для его скакуна, — закрасить несколько царапин, — произнес технодесантник. — Если бы все были благословлены такой удачей, армориум стал бы тихим местом.

— Не считай меня хвастуном, брат Аннаил, — мрачно проговорил Сабраил. — Ты научишься, как стать со своим скакуном единым целым, когда ты движешься интуитивно, без участия сознания. И тогда ты тоже сможешь мчать навстречу яростному шторму без какой-либо тревоги.

Аннаилу нечего было ответить на это, и Сабраил ушел. Затем космодесантник опустился на палубу, тихо бормоча благодарность духу «Черной тени» и чуть громче — признательность за работу Нетелю.

— Твой скакун вскоре будет готов, брат, — ответил технодесантник на вопрос о времени, которое займет починка. — Когда придет приказ о следующей высадке, ты воссоединишься со своим верным конем.

— Пусть это случится поскорее, — сказал Аннаил, чувствуя стыд после слов Сабраила. — У меня появился свой счет к мятежникам внизу.

— Не желай слишком скорого возвращения, — предостерег Аратон. Еще один воин эскадрона молча наблюдал, сидя верхом на своей машине, и теперь приподнялся вперед в седле. — Я не могу предвидеть намерения великого магистра Саммаила, но не думаю, что мы вскоре вернемся на Кадилл.

— Но как же так? Во время нашего отбытия город был полон волнений, его раздирали бунтовщики и орки. Мы победили лишь в короткой стычке, настоящую битву еще только предстоит выиграть.

— И если бы Саммаил хотел продолжить битву, он так и сделал бы, пока наша рота еще была на поверхности, — заметил Аратон. — Отступить из боя — нелегкое решение, и все же он его принял.

— А наши павшие воины… Неужели они останутся неотомщенными?

— Пятеро больше никогда не будут мчать с нами, но их смерть не обретет большего смысла, если за нее прольется кровь невинных.

— Невинных? — Аннаил не мог поверить в такой аргумент Аратона. — Это они открыли по нам огонь. Не Темные Ангелы принесли войну на Писцину.

— И именно Писцина пострадает, если мы продолжим. — Аратон говорил невозмутимо, поглаживая бронированной перчаткой руль своего мотоцикла. — Если мы хотим высвободить всю силу нашей ярости, сможешь ли ты отделить виновных от обывателей? Если наша рота спустится на Кадилл, то чтобы разрушить город, а не спасти его. Городские бои — неподходящее ристалище для Крыла Ворона.

— Значит, мы доверим восстановление нашей чести отделениям Пятой роты? — Аннаил сам удивился страстности своих слов. Пусть он не так давно попал в новую роту, но в полной мере ощущал обостренное чувство долга и чести, что следовало хранить Крылу Ворона. — Кровь наших воинов обагрила Кадилл, и именно Крылу Ворона следует уравновесить чаши весов.

— Справедливость, брат? — Аннаил застыл, услышав позади голос сержанта Кассиила. — Или месть?

— Мятеж против Императора не может оставаться безнаказанным, — продолжал настаивать на своем воин, повернувшись. Он искренне верил, что это не было чувством мести. — Если Темные Ангелы не нанесут удар в ответ, это будет признаком слабости, а я не могу вынести подобного.

— Не тебе решать, брат, — продолжил Кассиил мягко. — Таков выбор великого магистра Саммаила, что возложил решение проблемы на Добровольное ополчение Писцины, так покончим с этим.

— Конечно, брат-сержант, — быстро ответил Аннаил, осознав, что его слова граничат с неподчинением приказу. — Я не стремлюсь к инакомыслию.

— В любом случае мы еще не получили приказ загнать скакунов в стойла, — добавил Кассиил. — Лишь починка и перевооружение. Я предлагаю тебе после окончания нынешней мобилизации отыскать брата Мальцифера, если у тебя еще останутся вопросы о природе нашего долга здесь.

Аннаил понимал, что слова, обращенные к нему, были высказаны искренне, а не в качестве осуждения. Он обдумал услышанное, когда сержант удалился, и попытался примириться с тем, что произошло на Кадилле. Битва была его второй натурой, и в разгаре боя он ни на секунду не задумывался о сущности своих врагов. Глядя на вмятины и царапины «Черной тени», раздумывая о том, как выстрел лазпушки или ракеты мог сразить его наповал так же, как пятерых погибших воинов роты, он понял, что умер бы, так и не узнав причин этой войны.

Цель его жизни заключалась в сражении во имя Императора, и Аннаил знал, что однажды ему суждено пасть в бою. Даже верховные великие магистры Темных Ангелов в конце концов становились жертвами войн, что они вели всю свою жизнь, один за другим. Но также его учили, что смерть должна иметь смысл. И если мятежникам было дозволено окрепнуть настолько, чтобы посметь атаковать Адептус Астартес, самих Ангелов Смерти Императора, Аннаил совершенно не понимал, какой цели он сейчас служит.

Контраст между Адрией Преторис и Кадиллом был разителен, и Темному Ангелу оставалось лишь гадать, какая пропасть была между ним и врагами, противостоящими ему. Его первые два боестолкновения в составе Крыла Ворона вызывали больше опасений и вопросов, чем все предыдущие за четыре сотни лет. Прислушиваясь к совету Кассиила, он решил, что разговор с капелланом — именно то, что ему сейчас нужно, дабы укрепить свои убеждения.

ПРОКЛЯТОЕ ИМЯ

Имя, произнесенное Мальцифером, повисло в воздухе командного отсека и раскатисто наполнило мысли Саммаила подобно звону громадного колокола. Темные Ангелы охотились за его носителем уже десять тысяч лет, это имя изводило Саммаила с тех пор, как оно впервые сорвалось с губ великого магистра Гидеона два столетия назад. Это случилось на Кафоне, когда нынешний командир Второй роты был всего лишь ее сержантом. И теперь, размышляя о ситуации на Писцине, Саммаил был неприятно удивлен, что не сумел уловить сходство с восстанием на Кафоне Бетис. Как и тогда, мир, находящийся под угрозой вторжения чужаков, скатился в анархию из-за действий группы Падших. Кафон Бетис неоднократно подвергался налетам эльдарских пиратов, которые предоставили возможность дьявольскому Падшему и его банде дестабилизировать правление имперского командующего. Теперь предатели использовали возрождение популяции орков, чтобы повторить злодеяние на Писцине.

Великий магистр Гидеон горько сожалел о том, что не сумел схватить величайшую угрозу ордену, будучи так близко от Сайфера на Кафоне. Падший находился в планетарной системе на момент прибытия Крыла Ворона, усиленного воинами Крыла Смерти и Третьей роты. Однако в то время Темные Ангелы не знали, что их неуловимая добыча все еще находится поблизости.

К тому времени как воины Гидеона отбили атаки эльдаров, Падшие вновь ускользнули. Саммаил взял в плен нескольких мятежников и подслушал их разговоры о некоем лорде Сайфере, указывающие на то, что именно этот таинственный человек стоял за свержением имперского командующего. Столкнувшись с вопросами Саммаила, Гидеон решил проявить высокое доверие, приняв воина во Внутренний круг сначала неформально, а затем, после возвращения в орден, и вполне официально.

Хотя воспоминания о Кафоне Бетис наполняли великого магистра мучением и самоистязанием за то, что он не разглядел сходство в хитросплетениях на Писцине, сердце Саммаила было преисполнено храбрости — он сумел вновь напасть на след величайшего врага Темных Ангелов. Подобный шанс предоставлялся крайне редко, и призрачная надежда поймать худшего из Падших вновь ярко разгорелась в душе Саммаила. Писцина была низвергнута предателями, но Крыло Ворона находилось сейчас в боеготовности и могло выследить это отродье еще раз. Обладая целеустремленностью, инициативностью и настойчивостью, Саммаил мог добиться успеха там, где многие предыдущие магистры потерпели неудачу.

Мальцифер не произнес больше ни слова, позволяя усвоить смысл сообщения. Харахил с отвращением зарычал, затем наклонился вперед, опустив голову и положив кулаки на выключенную панель дисплея.

— Ты уверен? — спросил Саммаил, собравшись с мыслями и пытаясь найти нечто большее, чем просто сходство с событиями на Кафоне, и не забежать вперед. — Он был на Писцине?

— Уверен, насколько это вообще возможно, когда речь идет о действиях такого психа, — ответил капеллан. — Описания Падших, собранные Бореем, убедительно указывают на то, что их главарь носил боевую экипировку, идентичную той, что наблюдалась в предыдущих столкновениях с Сайфером.

— Тот факт, что Сайфер был здесь, сам по себе весьма значим, но он никак не позволяет нам узнать, где цель находится в настоящий момент. — Харахил выпрямился, скрестил руки на груди и пожал плечами. — Прошло уже много дней с тех пор, как Падшие покинули Писцину. Кто знает, куда они направились?

— Борей, хотя и сбился с праведного пути, не полностью отрекся от своих обязанностей, — пояснил Мальцифер. — Я прочитал все разделы допроса Астеляна, на которые он ссылался. Они посвящены действиям Астеляна в независимом звездном форте под названием «Порт-Империаль». Логово пиратов и отверженных. Астелян и еще двое Падших часто посещали «Порт-Империаль» в течение нескольких лет. Хотя я не могу подтвердить, что тот, кого мы ищем, связан с этим местом, у нас есть свидетельство Астеляна, что «Порт-Империаль» определенно использовался Падшими.

— Я помню это название… — протянул Саммаил, копаясь в своих воспоминаниях. — Борей сообщил мне эту информацию вскоре после того, как я стал великим магистром. След был тупиковым с самого начала, в рассказе Астеляна не имелось ни малейших зацепок, где искать «Порт-Империаль». Да и, по тем же данным, Астелян утверждал, что он со своими спутниками уничтожил звездный форт, когда они решили покинуть пиратов.

— Это утверждение мы теперь можем проверить, — заметил Мальцифер. — В стенограмме допроса указаны навигационные данные, которые, как я полагаю, приведут нас к «Порт-Империалю». Я считаю, что, как и во многих других его показаниях, Астелян солгал нам, чтобы оправдать свои действия и защитить других Падших.

— И ты до сих пор хранил эту информацию? — Саммаил был ошеломлен новостью и усилием воли настроился на пессимистичный лад по поводу шансов Крыла Ворона отыскать стоящую зацепку.

— Прости, брат, но я подумал, что важен контекст, — ответил Мальцифер. — Временная отметка о координатах «Порт-Империаля» указывает на то, что это послание имело место быть как раз тогда, когда в отсутствие Борея активировали доступ к хранилищу ордена на Писцине.

— Как такое возможно? Если доступ получил не Борей, то кто это был?

— Один из слуг твердыни, скорее всего, — предположил Мальцифер.

— Или один из Падших, — произнес великий магистр после некоторого раздумья.

— Ложная зацепка, чтобы замести следы, — предположил Харахил. Он сделал знак капеллану. — Брат, активируй дисплей, давай глянем, куда пришлось бы отправиться.

Мальцифер занялся консолью, в то время как Саммаил принялся обдумывать последствия этого открытия. Перед магистром предстало два маловероятных события. Если Борей доверил коды доступа хранилища прислуге ордена, это шло вразрез со всеми протоколами и доктринами безопасности. В противовес было выдвинуто невероятное предположение, будто один из Падших намеренно оставил эту информацию. В конечном счете Саммаил склонялся к первому варианту, с учетом остальных нарушений традиций ордена Бореем.

Гололит ожил, вспыхнув сетью имперских звездных систем, расположенных на расстоянии тысячи световых лет от Писцины. Примерно на полпути между промышленным миром Адептус Механикус в Казиориксе и малонаселенной системой Орлеан, посреди пустынной части космоса возникла красная точка, почти в девяти сотнях световых лет от нынешнего местоположения Крыла Ворона.

— Возможно, это ловушка, — заявил Саммаил, возвращаясь к мысли, что Падшие могли подделать записи. Мальцифер отошел в сторону, когда великий магистр шагнул к рунному пульту и ввел ряд инструкций. На гололитическом дисплее профили систем начали мигать зелеными значками, практически окружая место, выделенное капелланом. — Это орочьи миры, выявленные патрулями Имперского военного флота чуть более тридцати лет назад. Вполне возможно, что ксеносы вторглись дальше или не были обнаружены флотом. Падшие могут попытаться направить нас в кишащую орками систему.

— Этих опасений недостаточно, чтобы мы упустили такую возможность, — заявил Мальцифер.

— Я не сказал, что мы не отправимся туда! — отрезал Саммаил, недовольный тоном капеллана. — Мы должны быть готовы, вот и все, брат.

— А как же наши братья из Пятой роты? — спросил Харахил. — Если «Порт-Империаль» действительно является убежищем для Падших, причем, возможно, нескольких, то существует значительный риск, что нашим братьям откроются слишком опасные знания. Мы не можем делиться такой информацией.

— Было бы благоразумнее оставить их здесь, для помощи в сражениях на Писцине, — ответил Саммаил. — И для того, чтобы возместить ущерб, нанесенный Падшими, и для того, чтобы оградить их от нелицеприятной правды.

— А я думаю, это было бы неразумно, — возразил Мальцифер. Он выключил гололитический дисплей и, повернувшись, прислонился спиной к краю консоли. — Если мы возьмем с собой Пятую роту, то сможем продолжать наблюдать за нашими братьями и контролировать их взаимодействие с Падшими. Если они останутся на Писцине, мы не можем определить, что они узнают — будь то правда или даже слухи. Согласно отчету Борея, полковник Брейд, несомненно, знал о прибытии Падших, и враждебность населения рано или поздно откроет нашим братьям причины такого гнева по отношению к нашему ордену. У роты сейчас нет ни великого магистра, ни капеллана, чтобы предупредить или отвратить подобные вопросы. Опасные знания легко дойдут до ушей наших братьев, если они останутся здесь.

— Твоя оценка достойна похвалы, брат, — сказал Саммаил. — Я чувствую, что сержант Серафиил испытывает некоторое недовольство, и если бы Крыло Ворона бросило своих братьев в самом начале трудной кампании, это нанесло бы серьезный ущерб нашей репутации.

— Братья, не воспринимайте воинов Пятой роты как помеху нашему делу, — добавил Харахил с некоторым раздражением. — Они Темные Ангелы, и их присутствие будет благом для любых начинаний, найдем мы «Порт-Империаль» или нет.

Саммаил склонил голову, пристыженный наставлением библиария. Такова была природа охоты и таков был риск, связанный со знанием о Падших. Члены Внутреннего круга стояли в стороне от большей части ордена, вынужденные хранить тайны прошлого и лгать ради их защиты.

— Давайте не допустим дальнейшего разделения, — согласился Мальцифер. — Пятая рота останется с нами, Темные Ангелы будут сражаться вместе.

Саммаил кивнул в знак согласия, хотя и знал: как это часто бывало, братское единство всегда будет на втором месте после секретности, когда Крыло Ворона сражалось бок о бок с кем угодно, кроме Крыла Смерти. В случае необходимости Пятую роту можно отправить в другое место, чтобы они не узнали ничего дурного, даже если это повлечет за собой долгосрочные последствия.

— Свяжись с астропатами, брат! — приказал он Харахилу. — Передай послание в Башню Ангелов: они обязаны прибыть на Писцину, как только смогут.

— А что я могу рассказать о нашей миссии? — спросил библиарий.

— Просто сообщи, что охота продолжается.

УТЕШЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

От металлических переборок полигона глухо отразился звук выпущенного снаряда. Телемен следил за трассером болта все семьдесят метров, пока тот не попал в цель, точно в центр неподвижной мишени. Прорезиненную железную сферу разнесло вдребезги после детонации снаряда, по полу разлетелись серебристо-красные осколки. Мысленным взором Телемен представил на ее месте разорванную голову орка.

Хотя размер стрельбища позволял одновременно двум десяткам космодесантников отточить меткость, Телемен сейчас находился в одиночестве. В этом месте царила духовная чистота, здесь он мог сосредоточиться исключительно на технике своих навыков, не отвлекаясь ни на что постороннее. Сейчас были только он, его болтер и тридцать мишеней, свободные от приказов командиров, шума боя и угрозы вражеского нападения.

Он закрыл глаза для следующего выстрела, используя усиленную мышечную память и системы брони, чтобы прицелиться в следующий шар на стойке. Его выстрел был вознагражден красноречивым звуком точного попадания. Не открывая глаз, он перевел прицел, наводясь на мишень на три позиции левее. Еще один выстрел, еще одно чистое попадание.

Дверные поршни зашипели, когда он открыл глаза, перехватывая болтер для стрельбы одной рукой. Повернув голову, Телемен увидел вошедшего сержанта Серафиила. Провост-командующий Пятой роты был одет в темно-зеленый стихарь с откинутым капюшоном, но слабое освещение стрельбища скрывало глаза. Телемен выстрелил, не глядя, и нахмурился, услышав скрежет болтерного снаряда, рикошетом отлетевшего от плотной мишени. Попадание, но не чистое убийство.

— Капелланы говорят нам, что это грех — расточать ресурсы Императора, — произнес Серафиил, когда Телемен снова сосредоточился на дальней стрельбе, взяв оружие обеими руками.

— Ни один выстрел не прошел мимо мишени, — возразил Телемен. Он переключил болтер на огонь очередями и прицелился в продолговатый овал на стометровой отметке, за обломками шаров. Очередь из трех болтов врезалась в цель точно по центру, превратив ее в облако осколков и сверкающей пыли. — В чем тут расточительство?

— Расход боеприпасов и мишеней в попытке повысить и без того безупречную меткость, возможно, — ответил Серафиил, встав справа от Телемена.

— Я стремлюсь не улучшить навыки стрельбы, брат-сержант, а укрепить свой дух.

Еще одна очередь и еще одна разбитая мишень.

— Значит, ты отказываешься от вечерних размышлений, чтобы прийти сюда, подальше от братьев, среди которых мог бы отыскать утешение?

— Мои братья не должны выслушивать жалобы. — Телемен выстрелил снова, последние три снаряда в магазине — и три стоящие рядом мишени рассыпались от попаданий. — А эти тренировки я нахожу весьма поучительными.

Космодесантник вытащил магазин, но Серафиил положил руку ему на плечо, когда тот начал отстегивать следующий с пояса для перезарядки. Повернувшись к сержанту, Телемен опустил болтер, продолжая держать в руке полный магазин.

— Я знаю, в чем причина твоего недовольства, брат, — сказал сержант. — Уход с Кадилла был преждевременным. Случаи, когда наши силы разворачиваются на поле боя, а затем не видят окончания битвы, для нас редкость.

— На Писцине было много врагов, но мы направляемся за пределы системы по прихоти великого магистра Саммаила, оставляя их упорствовать в своей ереси.

— И откладывая получение лавров первого стрелка?

— Я не ставлю свою славу выше долга! — отрезал Телемен, дернув плечом и сбросив с него руку Серафиила. — Мои почести свидетельствуют о моей преданности нашему делу, а не о моем эгоизме, брат-сержант. Если награда не находит своего владельца, то только потому, что предатели и ксеномрази остались безнаказанными!

— И ты готов осудить великого магистра Саммаила за его решение?

Слова были произнесены тихо, но Телемен с легкостью уловил скрытое в них неодобрение. Он знал Серафиила много десятилетий и считал, что может говорить с ним свободно, как воин с воином.

— Разве это не вызывает у тебя тревогу, брат? Сначала Адрия Преторис, а теперь Кадилл. Два города, где войска пошли против власти Императора, оставлены на сомнительное попечение других, в то время как присутствие Темных Ангелов сместило бы баланс в нужную сторону. Разве это не наш долг, брат?

— Великий магистр Саммаил должен исполнить более высокий долг, — сурово произнес Серафиил. — Он взвешивает решения на невидимых для нас весах. По его мнению, верховный великий магистр доверяет нам, и мы, выделенные из-под командования великого магистра Задакиила, подчиняемся теперь напрямую главе Крыла Ворона.

— Мы покидаем Писцину, мир, находящийся под защитой ордена, чтобы сражаться с пиратами? — Телемен не сдержал насмешки, чувствуя, что было бы гораздо большим бесчестьем притворяться, а не выразить открыто свое неодобрение решением великого магистра. — К какой великой цели это может вести?

— Пусть мы вне командной структуры роты, но ты проявишь должное уважение! — проревел Серафиил, и Телемен понял, что зашел слишком далеко, но не раскаялся.

— Слуги Императора гибнут на Писцине, пока мы преследуем звездных пиратов, брат-сержант. Как может твоя честь вынести такое?

— Моя честь — это моя забота, брат! — рявкнул Серафиил. — И если ты решил поставить свою честь выше чести ордена, то виновен в этом ты, а не великий магистр Саммаил. Десять дней в келье покаяния, переписывая «Иерархию Ангелис». Достаточно, чтобы внимательно изучить эту доктрину и обдумать свое непозволительное поведение.

— Да, брат-сержант, — коротко сказал Телемен, склонив голову в знак принятия наказания. Космодесантник повернулся к двери, пряча раздосадованный взгляд.

— Твое оружие, брат. — Сержант протянул руку к болтеру Телемена. Приказ глубоко вонзился в сердце Темного Ангела. — Ты получишь его назад, когда отбудешь свое покаяние.

Телемен колебался. Отдать болтер было куда большим наказанием, чем затворничество. Когда он направится в келью покаяния, другие воины увидят, что Телемен безоружен, и узнают о его позоре. Космодесантник неохотно протянул болтер Серафиилу, его неприязнь сменилась огорчением.

— Я покаюсь в своих непристойных мыслях, брат-сержант, — виновато произнес Телемен, склонив голову.

— Передай свою броню технодесантникам для обслуживания, чтобы ее можно было очистить, как ты очистишь свою душу.

— Да, брат-сержант. — Телемен говорил тихо, присмиренный осознанием того, что, возможно, его горе вызвано скорее высокомерием, чем искренней тревогой. — Я приношу извинения и прошу прощения за свои опрометчивые слова.

— Десять дней размышлений, брат, и ты будешь прощен.

ДОБЫЧА ОБНАРУЖЕНА

Повинуясь призывам брата Мальцифера, Аннаил вошел в реклюзиам корабля вместе с семью другими братьями Крыла Ворона. Он знал их всех и сразу понял, что у них есть кое-что общее: все были из числа новобранцев роты.

Реклюзиам был погружен во тьму, освещаемый лишь тремя длинными свечами на алтаре из титана. Пламя отражалось от эмблемы Темных Ангелов, выполненной из черного мрамора и располагавшейся на поверхности постамента. С потолка свисали кадильницы, три из которых были как раз над алтарем, распространяя по залу мускусный аромат фимиама. Дымка благовоний приглушала яркость свечей, придавая комнате таинственную атмосферу.

Одетые в черные стихари, восемь космодесантников выстроились в центре реклюзиама — достаточно большого, чтобы целая сотня их братьев могла присутствовать на проповедях ротного капеллана, — и встали на колени пред алтарем.

Серебряные пластины на стенах были покрыты гравировкой с именами ста семидесяти двух великих магистров, которые вели Крыло Ворона в бой. Имен было много, гораздо больше, чем тех, кто становился великими магистрами других рот. Это свидетельствовало о смелости и самоотверженности, ожидаемых от Саммаила и его предшественников. Аннаил знал еще до того, как присоединился к Крылу Ворона, что потери Второй роты были выше по сравнению с остальной частью ордена и что его жизнь на службе Темным Ангелам теперь, скорее всего, исчисляется десятилетиями, а не столетиями. Это была плата за то, чтобы быть на острие атаки. Храбрость всех Темных Ангелов не вызывала сомнений, но среди их братства Крыло Ворона пользовалось особым уважением за свою готовность стремительно бросаться навстречу опасности.

До того, как стать посвященным в таинства роты, Аннаил, пусть и с должным уважением, считал, что такой подход к ведению сражений мог быть обусловлен гордыней или склонностью к лихачеству. Конечно, такие воины, как Сабраил, не способствовали опровержению мифа о том, что Крыло Ворона проявляет заносчивость в своей отваге, из-за чего и несет такие потери. Но теперь, когда он ехал бок о бок с ними, пусть пока что лишь дважды, Аннаил стал лучше понимать, с какими опасностями приходится сталкиваться воинам Второй роты ради исполнения своего долга. Их тайный удел состоял в том, чтобы хранить честь ордена, погружаться в опасности охоты, дабы навсегда похоронить позор прошлого. Знать то, что известно Крылу Ворона, и сдерживать стремление вступить в бой было невозможно; честь требовала действий.

Именно с такими мыслями Аннаил наблюдал, как брат Мальцифер выходит из боковой кельи. Капеллан тоже был одет в стихарь, но белого цвета — цвета Крыла Смерти. Его обнаженные руки были покрыты узором татуировок, изображавших звенья кольчуги, каждое чернильное кольцо которых состояло из текстов со словами верности — символ доспехов веры, что защищали душу капеллана. Еще больше черной и серой краски виднелось на груди: две головы аквилы, чьи крылья скрывала одежда. В отличие от остальных воинов, Мальцифер не был с непокрытой головой. Его лицо скрывала маска в форме черепа, с точно таким же слепком, как на его боевом шлеме, а глаза словно оставались в тени.

Собравшиеся космодесантники в знак почтения поклонились капеллану, возложив руки на колени. Аннаил выпрямился вместе с остальными, их взоры устремились на Мальцифера, который встал за алтарем и опустил ладони на его темную поверхность.

— Вы — новая кровь Крыла Ворона, — заговорил он торжественным и тихим голосом. — Но вы и так это знаете, ведь вы — часть Крыла и наблюдательны по своей природе. С тех пор как вы пришли в роту, вас много учили исполнять свой долг, и все вы прошли Первый Обряд Ворона. Теперь, когда мы стоим на пороге новой битвы, вы должны возвыситься в знаниях и почете и быть принятыми в структуру роты Вторым Обрядом Ворона.

Аннаил изумился услышанному. Он впервые слышал о подобных обрядах, по крайней мере с таким названием. Он знал, что даже после рассказов о Ереси Хоруса и о том, как Темных Ангелов предали их же братья из других легионов, оставались и нераскрытые тайны. Он вздрогнул при мысли, что за новая тайна будет раскрыта этим вторым обрядом, и почувствовал тревогу и предвкушение остальных собравшихся в реклюзиаме.

— Когда я принимал вас в роту, то говорил с каждым, передавая тайну прошлого. История нашего ордена — тревожная история, и чтобы принять ее, потребуется больше мужества, чем для встречи лицом к лицу с врагом. Вы все продемонстрировали это мужество и сегодня будете вознаграждены за свою службу.

Мальцифер склонил голову. Свет, исходящий от свечей, очерчивал его силуэт, и над коленопреклоненными космодесантниками словно нависала тень. Маска-череп, казалось, парила в воздухе, а в ноздрях Аннаила стоял сильный запах ладана, сладкий и в то же время едкий. Мальцифер на некоторое время замолчал, а когда вновь заговорил, его слова будто плыли в дымке кадильниц, тихие, но легко доносящиеся до ушей Аннаила, вытесняя другие мысли и заполняя разум.

— В нашей следующей битве мы, вероятно, столкнемся с одним из ренегатов, которые обратились против Темных Ангелов и Льва. — Последовал коллективный судорожный вздох, и туман благовоний завихрился клубами и вытянутыми спиралями. — Да, братья мои, охота, о которой я уже говорил, теперь занимает центральное место в наших обязанностях. Этот изменник когда-то был космодесантником, но вы не должны думать о нем в таком ключе. Если вы узрите его, не обманывайтесь его внешностью. Телом он может быть похож на нас — могучее телосложение и гигантский рост, но помните, что внутри он ничтожен, словно насекомое. Он предал все, что мы считаем честью, и отдать его под суд — большая награда для нас. Он испорчен, как и те предатели, которых вы видели раньше, испорчен душой, даже если на его теле нет никаких следов искажения, — продолжал Мальцифер. — Не заблуждайтесь, если он будет притворяться, что не знает о своем предательстве, ибо он лжец и вор. Предатель приносил клятву Императору и отказался от своих слов. Он взял дары Императора — тело, созданное для войны, и цель, благочестивей любой другой: уничтожить врагов Императора — и обратил эти дары против тех, кто называл его братом.

Кровь. Аннаил почувствовал запах крови.

Он не мог слышать слова Мальцифера: когда тот продолжил, они стали частью его самого. Учение звучало в унисон с душой космодесантника, наставление капеллана становилось единым целым с ним. Аннаил почувствовал запах крови Темных Ангелов на руках предателей. Он услышал рык своих братьев и понял, что тоже дал волю гневу, порожденному этой мыслью. Благовония были подобны огню: дым разорения, принесенного на прекрасный Калибан предательством отступников.

В его голове возникали образы рухнувших башен, вырубленных лесов и резни невинных, убитых болтером и мечом, которыми орудует чудовище. Руки Аннаила сжались в кулаки, а тело содрогнулось, когда Мальцифер раскрывал перед братьями картины бедствий и позора, небес, разорванных на части энергетической бурей, и предателей, вырванных из тисков правосудия нечестивыми силами, чьими рабами те стали по собственной воле.

Отступник был жалким, хнычущим существом, спрятавшимся в теле великолепного воина в сверкающих доспехах. Он был воплощением обмана, его змеиный язык изливал ложь поверх лжи, заявляя о своей невиновности и братстве с теми, кто жаждал его погибели.

Такие преступления заслуживают возмездия. Оно придет, но не будет быстрым. Трусливое, слабое существо, захватившее одного из лучших людей Императора, будет изгнано, извлечено на свет заботами капелланов-дознавателей, чтобы солдат Императора, который был низвергнут, мог искупить свою вину в глазах ордена. Только раскаяние принесет справедливость. Предатель должен быть схвачен, а не убит.

Снова и снова Аннаил чувствовал, как эти приказы пульсируют в его мыслях. Его оба сердца колотились, как в пылу битвы, мышцы напряглись, он вдыхал воздух глубокими длинными глотками, которые приносили привкус крови и благовоний. Его горло горело от этого вкуса, словно рот был полон пепла, а легкие наполнились горечью стыда. Только поимка предателя принесет освобождение, его раскаяние — порыв свежего воздуха, который очистит запятнанное тело Аннаила от мерзости предательства. Чтобы очиститься, Аннаил должен очистить душу своей добычи. Лишь тогда он познает покой.

Медленно, словно очнувшись от долгого сна, Аннаил снова начал осознавать окружающее пространство. Наверху загудела фильтр-установка, втягивая в себя дым благовоний. Мальцифер расхаживал вокруг реклюзиама, зажигая новые свечи с помощью искрового стержня, принося теплый свет, отгонявший тьму, что окутала Аннаила. Космодесантники переглянулись, и в глазах братьев вспыхнул яростный огонек, отражавший жар той решимости, что горела внутри, словно тлеющий уголь в сердце.

Мальцифер закончил обход комнаты и вернулся к алтарю. Татуированная кольчуга зарябила, когда он сложил ладони вместе, прижав руки к груди. Аннаил принял ту же позу, чувствуя, как состояние спокойствия отодвигает в сторону тоску, которую он сейчас испытывал. Капеллан снова склонил голову, его слова были звучными и размеренными.

— Вознесите хвалу Императору за жизнь, что течет в нас, — произнес он нараспев.

— Мы — его орудия, — ответили стоящие на коленях воины, глядя в пол.

— Вознесите хвалу Льву за цель, что движет нами.

— Мы — его верные слуги.

— Вознесите хвалу ордену, что взращивает гнев внутри нас.

— Мы — Темные Ангелы.

ЧЕРНЫЕ РЫЦАРИ

Когда первое на сегодня собрание закончилось и воины покинули реклюзиам, Мальцифер стянул с себя маску-череп. Из дыхательной маски вырвалось облачко пара. У него было несколько минут перед тем, как приступить ко второй проповеди, и он воспользовался возможностью собраться с мыслями, погрузившись в молчаливое созерцание. Капеллан обошел алтарь и, опустившись на колени, протянул руку, чтобы коснуться знака на его поверхности. Почувствовав под пальцами холодный камень, Мальцифер закрыл глаза и задумался, каково носить символ Темных Ангелов.

Для него и других капелланов быть Темным Ангелом означало идти по пропасти между светом и тьмой. Его долгом было следить, чтобы позор ордена оставался тайной даже от тех, кого он вел в бой, но в то же время заботиться о благополучии воинов роты. Он был бастионом против сомнений, способный выстоять против вопросов, что будут задавать его подопечные, всегда готовый дать объяснение достойным и придать уверенность тем, кто еще не готов к истине.

В то время как Саммаил подготавливал план сражения, который приведет к победе Крыла Ворона и воинов Пятой, Мальцифер столкнулся с не менее трудной задачей: убедиться, что вера и решимость воинов крепки, а тайны ордена надежно упрятаны.

Он принял эту судьбу и гордился тем, что избран на роль капеллана, ибо мало у кого хватало твердости духа произносить полуправду, чего требовало его призвание. Сам прославленный великий магистр Саммаил не знал всего, что знал Мальцифер. Даже во Внутреннем круге правда открывалась частями, и Мальцифер четко осознавал: все, что он считает истиной, однажды может оказаться не совсем таким, как он полагал. Откровение и принятие составляли бремя капеллана, и держать порознь различные уровни истины представляло собой серьезное испытание для его силы воли.

Борей слишком долго оставался в одиночестве. Тяжесть истины сломила его дух, и рядом не оказалось направляющей руки из Внутреннего круга, которая указала бы ему путь праведности. Предупреждение мертвого капеллана оказалось своевременным, но не содержание послания Борея несло в себе глубокую истину, а способ его передачи. Мальцифер знал, что когда он вернется в Башню Ангелов, будет проведено расследование, и он заявит, что членам Внутреннего круга и капелланам не следует позволять так долго оставаться вдали от своих братьев. Даже самую крепкую веру можно пошатнуть забвением, и каждый день станет пыткой для морального духа. Борей был одним из самых правоверных членов ордена, но даже он оказался сломлен одиночеством и кознями Падших.

Лгать, хотя и иногда, тем, кто доверял ему, также входило в обязанности капеллана, и Мальцифер готов был нести и эту ношу. Космодесантников, только что покинувших реклюзиам, заставили поверить в то, чего требовал орден. Большинство из них умрут, скорее позже, чем раньше, как он надеялся, так полностью и не узнав о предательстве, которое поставило Темных Ангелов на грань уничтожения. Оставаться в невежестве для этих воинов было благословением, а для их душ — милостью то, что Мальцифер не обременял их беззастенчивой правдой. Даже если бы лишь внутри ордена всплыла правда о том, что Темные Ангелы обратились против самих себя, орден подвергся бы уничтожению.

«Так будет лучше», — напомнил себе капеллан.

Двери реклюзиама с шипением открылись, впуская новую паству, и Мальцифер встал. Черные рыцари, с правой стороны на темных одеяниях в области груди вышит красным символ ордена. Все пятнадцать — закаленные воины, их гладко выбритые лица и коротко подстриженные головы покрывали боевые шрамы. У некоторых над бровями виднелись серебряные и золотые штифты, отмечавшие соответственно полвека и столетие боевой службы.

Небольшую процессию возглавляли два мастера охоты — Тибалейн и Чараил. На левой стороне их одежды был вышит серебряный молот в форме головы ворона, повторяющий оружие, которым Черные рыцари сражались верхом. Правую щеку Тибалейна пересекал шрам: белая полоса от носа до уха, украшенная крошечными булавками в форме кинжалов. Мальцифер вспомнил тот день, когда эльдарский силовой клинок пронзил шлем Черного рыцаря за мгновение до того, как молот Тибалейна размозжил ксеносу голову. В ту ночь, после битвы, Тибалейн сменил погибшего Гетиона на посту мастера охоты. Чараил выглядел более традиционно, без клейма, шрамов или татуировок, хотя его правый глаз был заменен аугметикой из пластали и адамантия. Красная линза поблескивала в отсветах свечей, окутавших реклюзиам.

Эти двое были грозными воителями, и, как ожидал Мальцифер, по окончании нынешней кампании одного из них или сразу обоих примут в ряды Крыла Смерти. Они, несомненно, заслужили такое повышение, а их служба ордену была достойна награды. Черные рыцари являлись элитой Саммаила; даже среди узкоспециализированного Крыла Ворона это было большой честью. Мастера охоты служили воплощением доктрин роты, как военных, так и духовных, и когда воины преклонили колени перед алтарем, Мальцифер задумался, кто из остальных мог бы стать подходящей заменой Тибалейну и Чараилу, если те получат повышение.

Эти вопросы следовало обдумать позже и посоветоваться с великим магистром, поскольку сейчас имелись гораздо более неотложные дела. Мальцифер сел между Черными рыцарями и алтарем, лицом к воинам. Их встреча проходила менее формально, чем предыдущее собрание. Эти воины были такими же учениками Мальцифера, как и Саммаил, посвященными во все семь Обрядов Ворона, и обладали знанием большим, нежели их собратья, хотя еще не имели представления о четвертом уровне посвящения. Такие истины передавались только Крылу Смерти. Впрочем, Черные рыцари знали уже достаточно, чтобы Мальцифер мог в достаточной степени проинформировать их о враге, с которым они надеялись столкнуться.

— Мы вступаем в битву, чтобы поймать одного из Падших. — Черные рыцари обменялись довольными кивками и мрачными улыбками. Это была их истинная цель, выдвинутая на первый план. — Мы предполагаем, что враг устроил логово в древнем звездном форте, прозванном ренегатами «Порт-Империаль». Вы узнаете план сражения от великого магистра Саммаила, но мой долг — предупредить вас о возможных последствиях. В тесноте и суете абордажных боев вы должны быть готовы немедленно отреагировать при малейших подозрениях, что кто-то из ваших собратьев из Пятой роты вступил в контакт с Падшими. Вы должны позаботиться о том, чтобы соблюдались все протоколы оцепления, и лучше всего, чтобы один из вас или лично великий магистр провел задержание отступника.

— Какой гобелен соткать для других воинов ударной группы? — спросил Харахил.

— Наши братья по роте знают, что в «Порт-Империале» мы можем столкнуться с космодесантником-предателем. Я договорился с сержантом Серафиилом: Пятая рота будет проинформирована, что врагом руководит имперский офицер, ставший ренегатом. Его захват необходим для того, чтобы обнаружить другие силы, которые вместе с ним откололись от имперских структур. Будут применяться стандартные протоколы связи. Цель помечена как «Дьяболус» и будет называться таковой во всех передачах.

— Если на этой станции есть Падший, то как насчет других свидетелей? — уточнил Тибалейн.

— Знание о Падших должно быть сокрыто. Все архивы должны быть исследованы. Это база отступников, невинных там нет, — ответил Мальцифер, глядя по очереди на каждого из Черных рыцарей. — Никто не познает пощады.

«Порт-Империаль»

ПЕРВЫЙ ЗАЛП

Весть о прибытии второго ударного крейсера позволила Саммаилу вздохнуть с облегчением. Во время путешествия к системе Полгот корабли потеряли друг друга из-за варп-шторма. Шесть дней провело «Неумолимое правосудие» в томительном ожидании на краю системы. Датчики движения отмечали присутствие «Порт-Империаля» и трех небольших судов. Темным Ангелам повезло, ибо бунтовщики не пытались покинуть систему — тогда Саммаилу пришлось бы действовать, не дожидаясь прибытия Пятой роты. Теперь, когда «Кающийся воин» присоединился к ним, Темные Ангелы могли устремиться к своей цели. К счастью, оба ударных крейсера вышли из варпа в пределах досягаемости друг друга. До звездного форта оставалось не больше четырех дней пути на полном ходу.

Пираты не располагали ни оборудованием для сканирования, ни псайкерами, которые могли бы предупредить о появлении в системе двух ударных крейсеров Темных Ангелов — а также о том, что корабли стремительно приближаются к ним. Окраина системы Полгот не была засорена ни астероидами, ни другими космическими телами, которые могли заставить маленькую эскадру замедлить ход, и корабли двигались быстро. По истечении сорока двух стандартных часов после прибытия «Кающегося воина» в систему оба корабля уже находились в пределах досягаемости сканеров от врага.

Саммаил и Харахил стояли на командирском мостике «Неумолимого правосудия», не сводя взглядов с мониторов, куда выводились данные. Саммаил был в полном доспехе, его воины ждали сигнала к атаке в абордажных капсулах.

Эта часть центра управления кораблем возвышалась над основным его уровнем, где суетились сервы. Саммаил и Харахил негромко переговаривались, и слова их были недоступны слуху лишенных аугметики слуг. «Порт-Империаль» уже был виден на главном экране, но даже при максимальном увеличении выглядел серо-серебряной искоркой в свете звезд. Темные Ангелы не стали подходить ближе; они оставались вне зоны досягаемости вражеских сканеров, однако и сами не могли определить структуру и возможности базы противника.

Впрочем, это было последнее, что беспокоило Саммаила. Его вполне удовлетворяло и то, что он отыскал базу врага там, где рассчитывал ее найти, в целости и сохранности, кишащую отступниками. Исполниться самых радужных надежд, проделать путь до Полгота и обнаружить пустую систему было бы серьезным провалом. Саммаил теперь по крайней мере видел, что не зря покинул Писцину в разгар боевых действий. Впрочем, он старался не давать воли излишнему оптимизму.

— Заявление Астеляна оказалось ложью, — заговорил библиарий. — «Порт-Империаль» не был уничтожен.

— Как мы и подозревали, — ответил Саммаил. — Хорошая новость — пустотных щитов у него нет. Я полагаю, у наших врагов нет возможности обустроить защиту своей базы ни по одному из стандартных протоколов. И уж конечно, они не могут покинуть систему. Жизнь ренегатов трудна, и одна из мелких неприятностей, которые несет за собой этот выбор, — у них вечно не хватает техноадептов. Честно говоря, я удивлен, что они смогли правильно проложить курс — после всех их набегов у них и навигаторов-то, наверное, осталось раз-два и обчелся.

— В их логове есть варп-маяк, — сообщил Харахил. — Я почуял его сигнал, прежде чем мы прыгнули через варп. Кроме того, навигаторы докладывают, что обнаружили еще несколько варп-маячков, рассыпанных вокруг системы в радиусе пятидесяти световых лет. Охотничьи угодья пиратов невелики.

— Эти маячки — наживка, на которую они ловят ничего не подозревающих странников. Одинокий корабль, возможно, нуждающийся в небольшом ремонте и замене оборудования, сделает нырок у такого маяка — и вынырнет прямо в лапы этим мародерам.

— Я изучил сведения в журналах данных, но нигде нет упоминания о том, как форт появился здесь. Как ты думаешь, Падшие создали его или просто наткнулись на брошенное ренегатами гнездо?

— Мальцифер говорит, что он только и делал, что перечитывал протокол допроса Астеляна с тех пор, как мы покинули Писцину, но так и не нашел ни единой подсказки, которая могла быть пролить свет на обстоятельства появления форта здесь. Эта система в течение нескольких веков была отрезана от Империума вторжением орков. Я не удивлюсь, если окажется, что гарнизон форта, позабытый и всеми оставленный здесь, морально разлагался и со временем деградировал до пиратства. Эти пираты, вероятно, потомки команды форта.

— Или же Падшие сладкими посулами уговорили их оставить службу Императору, — предположил Харахил. — Тайная база вроде этой была бы для них очень полезным приобретением.

Саммаил решил, что пора прекратить заниматься домыслами.

— Наличие трех кораблей ставит нас перед необходимостью выбора, — произнес он. — Наш объект может находиться на любом из них. Если они решат разделиться, мы сможем преследовать только два из них.

— Какого класса эти корабли? — поинтересовался библиарий.

— Те два, что поменьше, — эсминцы или быстроходные ударные суда. Самый большой — фрегат, который мятежники, скорее всего, угнали из Имперского военного флота.

— Наша добыча будет находиться на самом большом из кораблей, — заявил Харахил. — Падшие — рабы гордыни. Командовать маленьким судном — это пощечина для самолюбия. Если ты опасаешься, что наш объект попытается ускользнуть, тогда первым атакуй фрегат.

Саммаил одобрительно кивнул:

— Хороший совет. — И добавил громче: — Назначить главной целью фрегат противника. Присвоить ему обозначение «Ублюдок». Сообщать, каково расстояние до него, повтор со стандартным интервалом.

— До выхода на оптимальное расстояние для начала атаки — четыре часа, великий магистр, — доложил Пичон. — Разведдатчики противника не обнаружены.

— Очень хорошо, Пичон. Меньшим кораблям присвоить обозначения «Крыса-один» и «Крыса-два».

— Обозначения присвоены, великий магистр.

Саммаил ждал. Строка за строкой, медленно ползли вниз отчеты о расстоянии до цели. Часы, висевшие напротив капитанского мостика, теперь показывали не текущее время, а обратный отсчет. Пичон по-прежнему сидел на своем месте. Когда до атаки осталось два часа, явился серв с подносом еды и напитков для великого магистра и его компаньона. Они удалились в капитанскую каюту Саммаила. Если бы произошло что-то важное, Пичон непременно уведомил бы их. Саммаил отломил кусок тяжелой, черной соевой краюхи и пробормотал:

— Сначала три крепости. Затем город. Теперь — звездный форт. Заманив Крыло Ворона туда, куда они хотели, эти недобитки всегда навязывали нам жестокую битву.

— Мы сражаемся там, куда приводит нас судьба, брат, — отозвался Харахил.

— И это верно. — Саммаил механически прожевал темный синтетический, практически не имевший вкуса ломоть. — По крайней мере, мы знаем, что если на борту «Порт-Империаля» есть Падшие, сбежать они не смогут.

— Ты живешь только надеждой настигнуть нашего ненавистного врага, брат, — отметил Харахил. — Как ты думаешь, на этот раз мы действительно загнали его в угол?

— Нет. — Саммаил умял все до крошки и отпихнул посеребренное блюдце. Оно проехалось по гладкой черной поверхности гололитического проектора. — Они здесь совершенно не следят за периметром. Так что я не испытываю никаких иллюзий — наш самый главный объект не может находиться на борту «Порт-Империаля». Он слишком умен и не позволит загнать себя в такую простую ловушку.

— Тогда, возможно, нам удастся схватить кого-то из его соратников?

— Координаты, которые упоминаются в журналах Борея, признаны верными. Хотя Астелян и пытался убедить нас, что «Порт-Империаль» разрушен, он не скрывал, что Падшие часто посещали это место. Так что сомнений нет. — С этими словами Саммаил сурово посмотрел на Харахила.

Библиарий ответил не менее твердым взглядом:

— Долгая охота — вот чем мы занимаемся, брат. Я разделяю твою уверенность. Падшие бывали здесь. А мы на шаг приблизимся к искуплению.

— Да. Мы с тобой уже покинем эту земную юдоль, а орден будет идти и идти по этой дороге еще много веков спустя, — вздохнул Саммаил.

— Но мы все еще идем по ней, и движение наше неумолимо, как движение звезд по своим путям. Не теряй веры, брат. Тяжкие труды наши дадут всходы, и ими станут новые Темные Ангелы. Однажды на Льва снизойдет покой, а орден сможет смириться с тем, что наследие Калибана утрачено.

— Но мы не смиримся. Если мы позабудем об этом, мы обречем себя на повторение ошибок прошлого. — Саммаил улыбнулся. — Тебе повезло, что тебя не слышит брат Мальцифер. За такие слова он бы тебе уши надрал.

Харахил рассмеялся:

— У каждого свой путь к праведности. Мальцифер просто прошел по этому пути чуть дальше, чем все мы.

Саммаил и Харахил вернулись на свое место на мостике за час до начала атаки. Вокруг суетились сервы и техники. Сервиторы, подключенные к многочисленным сканерам и консолям связи, нашептывали и бормотали непрерывный поток информации. Менялись показатели на экранах, поступали доклады о состоянии дел в режиме реального времени. Текущей подготовкой занимался Пичон, что позволило Саммаилу сосредоточиться на ситуации в целом.

Сигнатура одного из кораблей, пристыкованных к «Порт-Империалю», показала всплеск энергии, и великий магистр заметил это.

— Свяжись с сержантом Серафиилом! — приказал он. — Пусть «Кающийся воин» отойдет от нас подальше. Я хочу быть уверен, что эти мрази окажутся между нами.

Пичон подтвердил получение приказа и передал его, после чего вернулся на свое обычное место в нескольких метрах от великого магистра. Они продолжали ждать, ища в потоке поступающей информации любой знак, подтверждающий: враг узнал, что рок настиг его.

— Торпеды к бою, полное раскрытие! — скомандовал Саммаил. — Увеличить тягу, выход на боевую скорость. Подать сигнал тревоги.

И он прозвучал. На мостике стало шумно — не только из-за сирены, но и из-за того, что от одного пульта к другому стали передаваться команды. Зажужжали, затрещали различные измерители. Сервиторы, которые обрабатывали показания сканеров и вычисляли траектории ведения огня, тоже начали бормотать громче.

Перекрывая гул голосов, зазвенел датчик массива сенсорных терминалов. Саммаил сразу понял, что это значит, но дождался, пока Пичон получит подтверждение и передаст сообщение.

— Сканер сообщает об активности на вражеской базе, великий магистр, — произнес офицер. — Также зарегистрирован выброс энергии «Ублюдком» и «Крысой-один». О «Крысе-два» пока никаких сообщений.

— Они увидели нас, — объявил Саммаил. — Мерзавцы спешно готовятся к схватке. Запустить торпеды! Дать четыре залпа. Сектор четыре-шестнадцать, наклон тридцать. Если они попробуют броситься вон из системы, то угодят прямо под обстрел.

— Как прикажете, великий магистр, — с поклоном произнес Пичон.

Он повторил инструкции Саммаила офицерам, управлявшим торпедной стрельбой.

— Ты все еще считаешь, что наша добыча находится на фрегате, брат? — обратился Саммаил к Харахилу.

Библиарий кивнул.

— Хорошо, тогда мы можем позволить себе уничтожить маленькие корабли и сосредоточиться на обстреле «Ублюдка».

— Следует руководствоваться надеждой, нежели ожиданиями, — посоветовал эпистолярий. — За чем мы гонимся? За тенью, за слухами.

— Мы всегда гнались и за тенями, и за слухами. — Саммаил замолчал, чтобы не перекрикивать боевых техников, сообщающих о первом залпе торпед. На главном экране четыре огромные торпеды стартовали с носа «Неумолимого правосудия». Мощное сияние их двигателей быстро уменьшилось до размеров булавочной головки на фоне звездного неба. — Следующие несколько часов прольют свет на это дело, — закончил Саммаил.

Дальнейший ход сражения зависел от того, что предпримут пиратские корабли. Ударные крейсеры Темных Ангелов с легкостью догнали бы маленькие суда, если бы те бросились бежать — особенно учитывая, что врагам пришлось бы некоторое время прогревать плазменный реактор, чтобы вывести его на полную мощность, тогда как корабли космодесантников уже двигались на боевой скорости. Саммаил обрушил первые залпы не на вражеский звездный форт, но таким образом, чтобы отрезать путь к бегству пристыкованным к нему кораблям. Отойдя от своих причалов, они угодили бы прямо под торпеды. Поэтому, скорее всего, они останутся на месте, или же им придется пробираться к порту под обстрелом атакующих.

Саммаил надеялся, что ренегаты окажутся достаточно глупы, чтобы остаться и принять бой. Он был уверен, что два ударных крейсера располагают достаточной мощью, чтобы быстро расправиться с противником. Однако, скорее всего, пираты попытаются уклониться от боя и сбежать из системы в направлении своих же маячков, чтобы использовать любой из них для нырка в варп.

У «Кающегося воина» торпед не было, и в данный момент он обходил «Неумолимое правосудие» слева по широкой дуге.

Сержант Серафиил и офицеры на мостике корабля имели приказ оттеснить любого противника обратно в зону досягаемости ударного крейсера Крыла Ворона. Зажатые между двумя кораблями космодесантников, пиратские посудины будут жестоко обстреляны и выведены из боя, а после того как рейд на форт будет выполнен, захвачены и очищены.

Однако самым важным — и Саммаил все время подчеркивал это — была стремительность действий. Основная цель их визита в систему состояла в том, чтобы отыскать доказательства присутствия Падших и захватить их самих, а не ввязываться в затяжное сражение. Для достижения данных целей необходимо было пройти через три фазы битвы. Первая уже началась, и как только маленькие суда противника будут нейтрализованы, состоится переход ко второй, а именно атаке на «Порт-Империаль». Третья и, возможно, самая опасная фаза заключалась в эвакуации Темных Ангелов из звездного форта.

Энергия переполняла Саммаила, но он удержался от того, чтобы расхаживать по мостику. Он должен оставаться спокойным и способным к принятию точных решений, тщательно взвешивая их, а не действовать повинуясь инстинктам. Космическая битва — это не стремительный жестокий налет, более привычный для Крыла Ворона, но размеренный процесс, почти как балет. Расстояния между противниками были большими, и если допустить ошибку, время, необходимое, чтобы исправить ее, может оказаться как раз тем временем, за которое враги успеют улизнуть от заслуженной кары. На дистанцию эффективной стрельбы бортовыми орудиями «Неумолимое правосудие» выйдет как минимум через час, и этот час потребует от Саммаила всего его самообладания и внимания.

ВЫХОДА НЕТ

Корабль, который Темные Ангелы обозначили как «Крыса-1», покидая док «Порт-Империаля», не успел закрыть шлюз как положено. Кабель-мачты разорвало, и хвост перекрученных металлических обломков и кусков пластбетона потянулся за кораблем. Декомпрессией из причальной стойки звездного форта выбросило несколько тел. Они мгновенно промерзли насквозь и начали медленно вращаться в пустоте, среди шлейфа черной сажи, выброшенной двигателями «Крысы-2» при резком старте. Командир корабля слишком торопился оторваться от причала, чтобы соблюдать протоколы безопасной расстыковки. Он запустил плазменный двигатель, тот выстрелил белым пламенем, которое лизнуло массивное ребро причальной стенки, выступающее из стены станции. Стыковочный лонжерон тут же оплавился.

«Крыса-2» набирала скорость медленно, но уже находилась далеко позади «Ублюдка» и «Крысы-1». Пираты понятия не имеют о чести; они начали покидать тяжелое, медлительное судно, едва только стало ясно, что фрегат и его корабль сопровождения размером с эсминец постараются уклониться от схватки. «Крыса-2» даже не пыталась нагнать своих отступающих товарищей. Корабль устремился вперед, выжимая из двигателя все возможное и взяв вправо, чтобы волна выпущенных «Неумолимым правосудием» торпед не накрыла его.

То, что вражеская флотилия разделилась, не могло не обеспокоить Саммаила. Они с Серафиилом быстро обменялись мнениями и пришли к согласию, что и их атаку следует направить по двум руслам. «Кающийся воин» продолжил двигаться наперехват «Ублюдку» и «Крысе-1», а «Неумолимое правосудие» изменило свой курс и принялось преследовать «Крысу-2». Поскольку никто не знал, на борту какого из вражеских кораблей находится один из Падших, никому из противников нельзя было позволить бежать с поля боя. Кораблю, на котором находилась Пятая рота, предстояло бороться с фрегатом и эсминцем в одиночку, однако в этой схватке у противников не было ни единого шанса.

Саммаил прикинул, не дать ли еще один залп торпедами по беглецу, но решил, что не стоит. «Крыса-2» была всего несколько сотен метров в длину, раза в четыре меньше, чем «Неумолимое правосудие». Каждая торпеда ударного крейсера несла несколько десятков боеголовок. Для того чтобы развеять убегающий пиратский корабль в пыль, понадобилось бы три, максимум четыре. Основной задачей Саммаила было взять Падших живыми, чтобы их можно было допросить и дать им шанс на покаяние. При торпедной атаке риск убить их был слишком велик. Вместо этого кораблю Крыла Ворона придется пойти наперехват и атаковать «Крысу-2» огнем из бортовых артиллерийских батарей. Данный способ действий создавал много трудностей и позволял пиратам на станции подготовиться и дать достойный отпор, но другого выхода не было. Саммаил отдал команду, и «Неумолимое правосудие» на всех парах кинулось в погоню за «Крысой-1», изменив курс и двигаясь по пологой дуге.

После того как погоня началась, оставалось лишь вопросом времени, когда ударный крейсер настигнет противника и вступит с ним в схватку. Расстояние между «Неумолимым правосудием» и «Кающимся воином» увеличивалось каждую минуту, и теперь их разделяла большая полоса пространства. Сержант Серафиил и его корабль не могли больше рассчитывать на помощь Темных Ангелов. Им предстояло расправиться с «Ублюдком» и «Крысой-1», полагаясь только на собственные силы.

Удача улыбнулась сержанту. Ренегаты решили, что им будет выгоднее держаться сообща вместо того, чтобы разлететься в разные стороны. Саммаил взглянул на показатели датчиков сканирования вражеских кораблей, которые бежали по главному монитору, и указал на них Харахилу:

— Замышлять атаку они, конечно, не могут.

— Ну, если кто-то из тех, на кого мы охотимся, находится на борту «Ублюдка», ему может хватить самоуверенности на столь самоубийственный шаг, — ответил Харахил. — Но, скорее всего, ни один из них не хочет попасть под удар «Кающегося воина». Если они разделятся, один из кораблей, несомненно, погибнет, но второй сумеет удрать. Каждый слишком боится, что он-то и станет этой жертвой, и поэтому они не разделяются.

— Справедливое замечание, брат, — кивнул Саммаил. — Я вижу, что каждый из них прогревает двигатель, надеясь улизнуть, пока второй будет защищать станцию. Каждый думает только о себе, и это и погубит их обоих.

— Есть старая история про двух оруженосцев и варгольва, — напомнил Харахил. — Одному из оруженосцев не нужно бежать быстрее варгольва, достаточно обогнать второго оруженосца.

Саммаил рассмеялся. В последний раз он слышал эту байку еще в скаутской роте. Много воды утекло с тех пор. Услышав ее сейчас снова, Саммаил почувствовал, как у него ощутимо поднялось настроение.

— Я всегда думал, что лучше бы оруженосцам объединиться и вдвоем напасть на варгольва, — сказал великий магистр.

— Я считаю, что мораль сказки в том, чтобы пожертвовать собой ради спасения брата, — возразил Харахил и кивком указал на огромный монитор. — Я также считаю, что «Кающийся воин» сейчас продемонстрирует нам, что выбранный тобой способ действий отличается смелостью, но успеха не принесет.

Саммаил проверил показания хронометра и датчика расстояния. «Крыса-2» продолжала наращивать скорость, и «Неумолимое правосудие» никак не могло оказаться на расстоянии для ведения огня раньше, чем через пятнадцать минут.

— Вывести на главный дисплей изображение «Кающегося воина». Максимальное увеличение.

Великий магистр скрестил руки на груди и смотрел, как сияние потоков плазмы за кормой «Крысы-2» сменяется видом ударного крейсера Темных Ангелов. Поверх изображения корабля и звезд за ним светились красным нити сетки дальномера. Красная окружность охватывала крейсер, две белые — корабли пиратов. Харахил тоже окинул экран внимательным взглядом, особенно точку, где курс всех троих должен был пересечься.

— Остается только надеяться, что сержант Серафиил понимает важность захвата обоих кораблей целыми и невредимыми.

— Он отлично знает, какая роль отведена ему, брат, — заявил Харахил. — Он найдет способ выплеснуть свою ярость изящно.

В течение следующих нескольких минут два корабля, к которым направлялся «Кающийся воин», несколько раз круто сменили курс — видимо, опасаясь новой торпедной атаки и стараясь уклониться от нее. Они то ложились на правый борт, то резко разворачивались вниз через плоскость эклиптики, то разворачивались левым бортом и поднимались вверх, проделывая все это, очевидно, в надежде сделать свой курс непредсказуемым. Однако «Кающийся воин» не располагал торпедными аппаратами вовсе, и единственное, чего противники добились своими маневрами, — расстояние между ними и ударным крейсером сокращалось все быстрее.

— Хотя маневры выполнены очень неуклюже, они говорят нам о некотором знакомстве со стратегией космического сражения, — заметил Харахил. — Я полагаю, пираты имеют опыт столкновений с Имперским Космофлотом. Также это может указывать на присутствие на борту воителя, обладающего навыками несколько выше стандартных…

— Нет, брат, здесь я с тобой не соглашусь, — возразил Саммаил. — Если бы их командир прошел обучение флотской тактике, он не стал бы тратить время на эти мучительные бесполезные трепыхания. Он бросил бы всю мощность двигателей на то, чтобы встать перпендикулярно плоскости атаки «Кающегося воина». Если он и имеет опыт столкновений с Имперским Космофлотом, то никогда не сходился с кораблем крупнее, нежели фрегат типа «Меч».

— На чем основываются твои предположения, брат?

Саммаил указал на экран:

— Они разворачиваются для атаки.

Белые кружки медленно сходились, нацеливаясь прямо на приближающийся крейсер.

— Если бы они раньше уже сталкивались с легким крейсером, то знали бы, что тот превосходит их в вооружении, и уж чего они точно не могут себе позволить, так это лобовой атаки, они слишком слабы для этого.

В тактике, выбранной врагами, Саммаил видел отчаяние, даже панику. Перебрав все возможности уклониться от схватки, какие только были им доступны, командиры кораблей отбросили всякую осторожность и устремились прямо на противника.

«Ублюдок» и «Крыса-2» борт о борт шли непосредственно в лоб «Кающемуся воину». Саммаил не знал, какие боевые системы установлены на пиратских кораблях, но если их капитаны рассчитывали перегрузить пустотные щиты соединенным ударом своих кораблей и протаранить корпус крейсера — тот был несколько метров толщиной, — то вскоре пиратов ожидало горькое разочарование.

Нити сетки дальномера на экране сместились и вспыхнули красным — враг приблизился к кораблю Темных Ангелов на расстояние, позволяющее пиратам открыть огонь. Орудийная башня на хребте «Ублюдка» начала обстрел, обрушив лазерный заряд на «Кающегося воина». Голубая полоса прорезала небеса, но заряд и близко не попал по крейсеру. Выстрел истощил батареи орудия, и луч погас. Корабль пиратов все еще находился вне пределов досягаемости бортовых орудий «Кающегося воина», и крейсеру пришлось стерпеть еще один вражеский залп, прежде чем Темные Ангелы оказались в силах ответить. Второй выстрел пиратов оказался более точным, и лазерный залп активировал пустотные щиты крейсера. Преломившись о щиты, энергия окутала «Кающегося воина» короной фиолетово-зеленого пламени. Луч скользил от правого борта крейсера к левому. Когда энергия луча рассеялась, выяснилось, что никакого ущерба обстрел крейсеру не нанес — пустотные щиты поглотили всю мощность залпа.

А тридцать секунд спустя Темные Ангелы приблизились настолько, что пираты оказались в пределах досягаемости бортовых орудий крейсера. Как только он приблизился к «Ублюдку» на расстояние ведения огня, турель, несущая главное бомбометательное орудие, развернулась. Лучи сканирования сошлись на «Ублюдке», определяя его положение и курс. Механические когитаторы принялись рассчитывать необходимую траекторию для стрельбы. Как правило, орудие для бомбометания использовалось при поддержке с орбиты, неся смерть и разрушение издалека. Именно таким образом Темные Ангелы использовали это орудие на Адрии Преторис. Но с не меньшим успехом орудие можно было использовать и против вражеских кораблей. Пушка плюнула огнем, включились дополнительные двигатели-стабилизаторы, чтобы крейсер не увело с курса отдачей. В течение нескольких минут пушка изрыгала снаряды размером с десантно-штурмовой корабль, с ужасающей методичностью нашпиговывая вакуум вокруг «Ублюдка». В приближающийся корабль попало три снаряда: два в среднюю часть судна и один — в корму. При первом попадании генераторы пустотных щитов «Ублюдка» пробудились к жизни и сбросили энергию удара в варп, но второй и третий снаряды угодили прямо в корпус корабля. Им хватило скорости, чтобы пробить толстую броню, и взорвались они уже внутри фрегата. Сработали таймеры, активировав плазменные ядра в снарядах. Взрывы повырывали большие куски из каркаса корабля. Сотни людей из членов экипажа просто сгорели, десятки были расплющены ударной волной и разорваны на куски декомпрессией. Плазма и осколки выплеснулись через пробоины, «Ублюдок» завалился на левый борт, сбившись с курса.

Лазерная турель на фрегате ответила, но луч скользнул далеко позади крейсера — после повреждений, полученных от трех попаданий, прицел у стрелков чудовищно сбился. «Крыса-1» и «Ублюдок» начали незаметно расходиться, фрегат направился к правому борту «Кающегося воина», а эсминец — к корме. Бронированные заглушки на орудийных палубах корабля Темных Ангелов убрались внутрь. Корабль ощетинился батареями макропушек, ракетных пусковых установок и плазменных орудий. «Крыса-1» слишком рано начала палить из своих жалких батарей, осыпав ударный крейсер залпом лазерных лучей и тяжелых снарядов. Большая часть выстрелов просто прошла мимо. Те из них, что попали по бортовым батареям, были поглощены пустотными щитами — они снова активировались с яркой вспышкой и поглотили все заряды, выпущенные с маленького судна.

Пламя взрывов и вспышки лазера полыхали по всей длине корпуса «Кающегося воина», от носа до кормы по обоим бортам, пока ударный крейсер проходил между кораблями противника. На несколько минут «Кающийся воин» обрушил на врагов всю свою огневую мощь, резко перелег на правый борт и оказался за «Ублюдком».

Результаты этого недолгого залпа были впечатляющими. Оба судна получили десятки попаданий как ракетами, так и снарядами. Огневые батареи на хребте «Крысы-1» просто снесло, сам хребет переломился, из корпуса вырвало вместе с палубами кусок метров пятьдесят длиной. «Ублюдок», и так уже пострадавший от попадания бомбометательного орудия, сотрясался от внутренних взрывов, а снаружи на него обрушилась буря огня, уничтожившая его орудийные батареи и артиллерийские склады. Укрепленные оружейные турели обратились в пыль и кучу обломков, взорвавшись изнутри. Каюты экипажа исчезли в потоке плазмы и добела раскаленной шрапнели. Оба корабля получили серьезные повреждения, длинный хвост обломков тянулся за каждым из них. Двигатель «Крысы-1» работал с перебоями — энергетические линии подачи плазмы были повреждены. Команда «Ублюдка» подала на двигатель всю мощность, какую смогла, развернула корабль и устремилась прочь от «Крысы-1», бросив своих товарищей-ренегатов на произвол судьбы.

«Кающийся воин» развернулся за все еще сохраняющим подвижность фрегатом так, что двигатели его оказались в прямой доступности орудийных батарей правого борта. Орудийным расчетам был отдан приказ стрелять на полной мощности, какую только могут выдержать их пушки. Поток лазера и плазмы обрушился на незащищенные двигатели фрегата. Вторичная детонация плазмы в самом двигателе разрушила броню фрегата и кабели подачи топлива. И, наконец, огромные дюзы корабля погасли. Фрегат продолжал дрейфовать по инерции, но убежать уже не мог.

Пока «Кающийся воин» разбирался со своими противниками, «Неумолимое правосудие» вплотную занялось «Крысой-2». Оно несколько раз выстрелило из своего бомбометательного орудия в корму эсминца, но снаряды просвистели мимо улепетывающего корабля. Оружейники скорректировали расчетные матрицы прицеливания и через Пичона доложили Саммаилу, что пушка перезаряжена и готова вести огонь, когда они приблизятся на оптимальное расстояние для стрельбы.

Схватка «Кающегося воина» с пиратами была практически окончена, и Саммаил приказал вывести на главный монитор изображение «Крысы-2». Эта посудина, судя по всему, когда-то была грузовым кораблем ближних перевозок, но затем подверглась значительным модификациям. Корма у нее была широкой, метров четыреста от правого до левого борта, и всего лишь двести метров в высоту. В длину корабль был метров семьсот пятьдесят, основную часть внутреннего объема занимали двигатели и грузовые отсеки. Крохотные клетушки для команды и командирский мостик занимали несколько палуб у хребта корабля. В двух погрузочных отсеках были установлены пушки. Борт украшала асимметричная россыпь лазерных батарей и промежуточных энергетических станций. Они неуклюже выглядывали из плохо бронированных турелей и платформ.

Дюзы трех двигателей занимали большую часть кормы. Температура выбрасываемой плазмы повысилась — цвет выхлопа сменился с темно-оранжевого на желтый, а затем стал сине-белым. Саммаил нахмурился. Команда навигаторов подошла с докладом к Пилону.

— «Крыса-два» наращивает скорость, — сообщил вахтенный офицер Саммаилу. — Ускорение уже возросло на пять процентов.

— Они перегружают свой реактор, — заметил великий магистр Харахилу. — Но им этого не хватит.

— Ускорение возросло на десять процентов, — сообщил один из сервов-навигаторов. — И продолжает расти.

На главном экране «Крыса-2» удалялась. Разрыв между преследователем и преследуемым увеличивался с каждой секундой.

— Доложить о состоянии нашего реактора! — потребовал Саммаил.

Какие-нибудь тридцать секунд — и «Крыса-2» снова выйдет за пределы досягаемости корабельных орудий.

— Режим работы — оптимальный, загрузка — восемьдесят пять процентов, великий магистр, — немедленно отозвался Пичон. Для этого ему не надо было связываться с техническими служащими.

— Увеличить до ста, полный вперед! — произнес Саммаил. — Мы…

Он осекся на полуслове, глянув на происходящее на экране.

Хвост плазмы, отмечающий путь «Крысы-2», стал ослепительно-белым. Пар вырывался из клапанов сброса температуры. Раскаленные газы, отведенные из реактора, сталкивались с ледяным холодом космоса и превращались в облака кристалликов причудливой формы и остывших газов. Имевшаяся на корабле система охлаждения не смогла справиться с возросшей температурой в перегруженных двигателях. Саммаил увидел, как из дюз хлынул фонтан расплавленного металла.

Что-то внутри пиратского судна катастрофически пошло не так. Струя плазмы пробила внешнюю стену одного из двигателей. Сорванные бронелисты и запутавшиеся между собой длинные обрывки трубопроводов закружились в пустоте космоса.

— Отменить последний приказ, — тихо проговорил Саммаил.

Цепная реакция охватила двигатели «Крысы-2». Шар белого пламени объял корму, все разрастаясь, и вот уже на месте корабля вспыхнула крохотная белая звезда. Корабль просто испарился.

— Пустотные и навигационные щиты — на полную мощность! Приготовиться — сейчас на нас обрушится водопад осколков. Двигатели — полный назад, новый курс один-ноль-девять!

Несмотря на то что на двигатели была подана полная мощность и «Неумолимое правосудие» успело выполнить левый разворот, силой инерции его внесло прямо в расширяющееся облако газа и обломков. Там и сям замигали предупреждения об опасности для навигационной системы. Завопили сирены. Корабль ворвался в облако кипящего пара. Сервиторы сенсорных блоков завопили, заскулили от боли, когда на их наполовину человеческие, наполовину механические мозги обрушились огромные потоки данных. Доклады по внутренней сети корабля посыпались градом, несколько секунд пульт вывода выл, и тогда один из сервов отключил открытые каналы, отрезав связь с инженерными и оружейными палубами. На мостике воцарилась тишина.

Корабль продолжал разворачиваться и в облаке распадающейся плазмы, но Саммаил ощутил, как вздрогнул могучий корпус. Низкочастотные навигационные поля отбрасывали от корабля обломки «Крысы-2». Пустотные щиты поглощали энергию крохотной звезды, которой стала «Крыса-2» и которая вскоре уже должна была погаснуть.

На когитаторе слева от Саммаила взорвалась проводка, выплюнув кучу осколков в лицо серва. Из отводящего сопла под давлением вырвался газ, пламя заплясало по консоли. Серв вывалился со своего места.

— Взорвав себя, они нанесли нам больше ущерба, чем могли сделать все их жалкие пушки! — прорычал Саммаил. Он призвал к себе Пичона. Тот приглядывал за командой медиков, которые появились из теней под командирским мостиком. Раненый служитель, внезапно ослепший, вопил и корчился, но Саммаил проигнорировал эту мелкую помеху. — Полный отчет о полученных повреждениях. Проложить курс на «Порт-Империаль»! Всем летным экипажам — боевая готовность! Перезарядить все торпедные аппараты.

— Как прикажете, великий магистр.

Пичон бросил короткий взгляд на распростертого на полу серва, чтобы убедиться — тому оказывается вся возможная помощь, и принялся выкрикивать приказы. Миновала только первая фаза битвы. Темным Ангелам предстояло пройти еще через многое, чтобы подобраться к своей жертве.

ВЫСАДКА: ПЕРВАЯ ФАЗА

Теперь, когда один из кораблей противника был уничтожен, а два оставшихся — обездвижены, Темные Ангелы могли немедленно перейти к атаке на свою основную цель. Пиратскими судами можно было заняться и позже, когда космодесантники завладеют станцией. Ударные крейсеры начали движение к «Порт-Империалю», сходясь под прямым углом: «Кающийся воин» приближался к станции сверху, «Неумолимое правосудие» — снизу. На обоих крейсерах велись последние приготовления к атаке.

«Порт-Империаль» выглядел как город, плавающий в пустоте. Он покоился на квадратном основании из усиленного пласталью ферробетона. Шпили города вздымались километров на десять, сходясь воедино. Четыре причала, расположенных по углам станции, выдавались в пространство еще примерно на километр каждый. Из поврежденного «Крысой-2» причала продолжалась утечка атмосферного газа станции — вокруг него по-прежнему кружилось облако из крошечных льдинок, обломков опор и перекрученных кабелей.

Станция была плотно утыкана жилыми башнями, которые становились тем выше, чем ближе к центру они находились. Большая часть из них была темной. Окна светились только в центральном шпиле и прилегающих к нему кварталах.

Между жилыми кварталами и доками находились укрепленные защитные бастионы. Их ракетные батареи и макролазерные пушки начали разворачиваться навстречу приближающимся крейсерам. Разошлись гигантские заслонки, засияли огоньки запусков, рассеивая мрак над станцией. Засветились огромные блюдца параболических антенн, массивы сенсоров и вспомогательных пусковых служб.

Все еще находясь на безопасном расстоянии, вне пределов досягаемости любых орудий форта, «Неумолимое правосудие» дало торпедный залп по ближайшим защитным бастионам. Тут же вслед за ними Крыло Ворона выпустило облако истребителей и десантно-штурмовых кораблей, вторая волна «Громовых ястребов» взлетела с палубы «Кающегося воина».

Луч дальнобойной лазерной пушки ударил со станции, прорезая пустоту космоса красными и синими всполохами. Торпеды и атакующие корабли были слишком мелкими целями для оружия такого типа. Пушка стреляла по приближающимся ударным крейсерам. Лазерный залп обрушился на пустотные щиты, засияли многоцветные вспышки. Суда Темных Ангелов продолжали приближаться на полной скорости, стремясь как можно быстрее подойти на расстояние выстрела для своих орудийных батарей.

Истребители, находившиеся на острие атаки, разделились. Половина авангарда продолжила путь вместе с десантно-штурмовыми кораблями Крыла Ворона, а остальные развернулись в пустоте и присоединились к «Громовым ястребам» Пятой роты. Облако темных фигур взметнулось над «Порт-Империалем» — пираты выпустили свои собственные истребители наперехват атакующим.

Брат Телемен находился в одном из возглавляющих атаку «Громовых ястребов». Телемен заканчивал ритуал подготовки к битве, проверяя свое боевое снаряжение. Дэллон удостоверился в герметичности доспехов Телемена, убедился, что нет никаких проблем в вентиляционных выходах ранца брата. Проведя окончательную полноспектровую диагностику авточувств, Телемен прошептал коротенькую благодарственную молитву духу своих доспехов. На этом подготовку к битве можно было считать законченной, и Телемен, в свою очередь, принялся проверять состояние доспеха Дэллона. Все было в порядке. Телемен похлопал товарища по плечу.

— Мы готовы, брат, — сказал Телемен.

— Остается только верить в искусность наших пилотов и надеяться на полную некомпетентность наших врагов, — заметил Дэллон.

Телемен молча кивнул в ответ. Отбыв наказание, он вернулся в отделение, но с тех пор всегда старался сосредоточиться на ближайшей задаче. Сейчас, когда они летели сквозь пустоту космоса и их судьба находилась в руках могучих сил, которые никто не мог контролировать, Телемен вдруг ощутил, что все его сомнения испарились. Сейчас, когда ракеты и вспышки лазеров пронзали вакуум, причина, по которой они шли в бой, была не так уж важна. Враг был перед ним, его долг — уничтожить его. Десять дней, проведенных в затворнической келье, не то чтобы полностью рассеяли его опасения, но Телемен осознал, что его мелкий бунт проблему не решит. По какой бы причине Саммаил ни решил покинуть Писцину и отправиться в это проклятое Императором место, Телемен считал завершение миссии делом чести. Чем быстрее они уничтожат этих ренегатов, тем скорее Темные Ангелы смогут заняться более серьезными противниками.

— Что-то ты притих, брат, — заметил сержант Аманаил. — Я думаю, результатом сегодняшнего дня для тебя станут лавры первого стрелка. Высадка и уничтожение загнанного в ловушку врага позволят тебе превысить нужный для этого показатель на несколько десятков, я уверен.

— Как скажете, брат-сержант, — отозвался Телемен. — Конечно, лавровый венок — это всегда неплохо, но я получу его, сражаясь с этой мелкой швалью. Сомнительная честь.

— Ты знаешь, экипажи многих торговых судов и капитаны Имперского Космофлота тут с тобой не согласились бы, брат, — вмешался в беседу Ахаменон. — Судя по всему, это змеиное гнездо надо было вычистить еще лет сто назад. Не забывай, мы идем сразить отступников рода людского, которые охотились на верных слуг Императора.

— Не поймите меня превратно, братья. Я рад уничтожить этих отщепенцев, положить конец их вероломству. Но в анналах ордена эту битву не упомянут, разве что в сносках. Я хотел бы получить свой лавровый венок в славной битве, эхо которой будет доноситься до многих поколений спустя столетия.

— Брат Телемен.

Он глянул вправо и пожалел, что распустил язык. Сержант Серафиил покинул носовую рубку боевого корабля и приближался к нему. Магнитные захваты сабатонов громко цокали по стальному настилу палубы, оповещая о приближении командира.

— Ты уже позабыл мои наставления, которые я давал вам всем перед вылетом?

— Нет, почтенный брат, ни в коем случае, — ответил Телемен. — Я очень хорошо помню ваши слова, что возглавлять наших врагов может отщепенец из Адептус Астартес. Если я получу мой лавровый венок за то, что расправлюсь с этим предателем, это будет великой честью для меня.

Серафиил остановился напротив Телемена.

— Но ты также должен крепко помнить, что отщепенец, если только это будет возможно, должен быть схвачен, а не убит, — произнес сержант. — Таков полученный тобой приказ.

— И я исполню его, брат-сержант, — заверил Телемен, глядя на командира. — Я полагаю, нам и возможности не представится сделать что-то иное, поскольку наша боевая задача заключается только в зачистке зон высадки, чтобы Крыло Ворона могло приземлиться и устремиться внутрь форта.

— Мы собираемся высадиться на космической станции, брат, — напомнил Серафиил. — Нашим братьям на их мотоциклах и лэндспидерах сложно будет развернуться здесь во всю мощь. Подозреваю, что сегодня воины Пятой роты лучше покажут себя на охоте, чем наши товарищи.

— О, я вознесу горячую благодарность Императору, если именно это и произойдет, брат. Если судьбой предначертано именно нам схватить этого нечестивого грешника и нашими руками он будет доставлен на справедливый суд, это будет честью для нашей роты, даже если для всех других наш подвиг останется тайной.

— Именно так. Все боевые сводки поступят великому магистру, и о наших действиях будет знать он — и только он.

— Слава примарху, в тени которого лежит наш путь, — тихо проговорил Телемен, склонив голову.

Серафиил кивнул и отвернулся.

— А если Саммаил идет своим путем, меня лучше оставить охранять аппарель «Громового ястреба», — пробормотал Телемен себе под нос.

— Попридержи язык, или я его тебе укорочу! — приказал сержант Аманаил резким тоном, пресекая дальнейшие возражения.

Несколько минут ушло у Телемена на то, чтобы выслушать сообщения по главному каналу. «Неумолимое правосудие» приблизилось к «Порт-Империалю» на расстояние выстрела, его орудийные батареи готовы были обрушить на станцию шквал огня и поддержать таким образом высадку десанта. На экране были видны истребители Крыла Ворона, летевшие перед десантно-штурмовым кораблем и готовые достойно встретить перехватчиков противника. Завыла сирена, предупреждая о приближении противника. Космодесантники, продолжавшие тихо беседовать, замолчали, и на борту «Громового ястреба» воцарилась тишина. Темные Ангелы двигались вторым эшелоном.

Пиратские суда были в основном одно- или двухместными истребителями с автопушками или ракетами. Дуэль ударных крейсеров и звездного форта проходила на расстоянии нескольких тысяч километров. Но между этими двумя титанами более миниатюрные суда обеих сторон вели свой собственный бой, и для их схватки хватало всего нескольких сотен метров.

Перехватчики противника приближались, их рой засиял на фоне темной громады космической станции плазменными выхлопами из дюз. Истребители Крыла Ворона устремились к ним, их гладкие черные корпуса лишь немного поблескивали во мраке пустоты. Враги бросились в разные стороны.

Четыре реактивных истребителя «Нефилим», находившихся на острие атаки, дали залп из своих лазпушек. Перехватчики противника начали уворачиваться от этих вспышек синего света, сияющие хвосты их выхлопов заметались. Следом на противника обрушился шквал ракет «Черный меч». Они шли зигзагами, стремительно меняя курс вслед за добычей: их электронные мозги нащупали энергетические сигнатуры кораблей противника и вели ракеты прямо на них. Перехватчики противника годились для сражений только в пустоте космоса, тупорылые стальные сундуки, ярко освещенные выхлопами собственных вспомогательных и основных двигателей. Когда им пришлось уворачиваться от истребителей Крыла Ворона, их двигатели начали плеваться красным и оранжевым. Перехватчики врага выпустили ракеты из установленных по бокам многоствольных установок контейнерного типа, те устремились на истребителей из Крыла Ворона, прорезая вакуум длинными хвостами огня.

Клин реактивной струи из сопла двигателей «Нефилимов» прорезал быстро рассеивающееся облако вражеских истребителей. Еще шесть кораблей открыло огонь из своих мегаболтеров. Вспышки замерцали между сближающимися эскадрильями, заполняя звездное пространство бурей крошечных взрывов. Сотни снарядов вонзились в один из перехватчиков противника, шквальный огонь повредил его двигатели, и он превратился в шар сияющей плазмы. Его сосед развалился пополам, разрезанный от носа до кормы выстрелом из лазпушки.

Эскадрильи противников прошли сквозь друг друга, и все окончательно смешалось. «Нефилим», окутанный огненной дымкой от маневровых двигателей, развернулся и наклонился. Истребители противника обрушили потоки снарядов на своих врагов. Хвосты плазмы пересекались со светящимися следами от снарядов. Наконец подтянулись «Темные когти» и дали залп из своих болтеров, обрушившись на противника, как ураган. Корабли стремительно разворачивались, двигатели ярко вспыхивали, разворачивая машины, противники поливали друг друга потоками огня, сходясь и расходясь. Двигатели взрывались, на корпусах оказавшихся рядом судов плясали россыпи бликов от взрывов. Тяжелый перехватчик ренегатов открыл огонь, и пространство вокруг засияло взрывами. Вихрь шрапнели обрушился на боевые корабли Темных Ангелов, которые продолжали держать строй.

Заговорила пушка «Громового ястреба» — Телемен почувствовал, как дрожь прошла по корпусу. Это были крупнокалиберные снаряды, которые больше подходили для уничтожения наземных целей. Однако шквал огня, обрушившийся на приближающиеся корабли противника, разнес их на куски и пробил среди них проход. По мере продвижения заговорили тяжелые болтеры на крыльях «Громового ястреба», прикрывая от атак с тыла.

Корабли противника, воспользовавшись царящей суматохой и дымовой завесой, образовавшейся в результате перестрелки, пытались ускользнуть. «Нефилимы» и «Темные когти» объединились попарно в боевые звенья, намереваясь преследовать врага. Время от времени рявкало что-то крупнокалиберное, Телемен слышал, как обломки шкрябают по корпусу, но все они были слишком малы, чтобы причинить серьезный ущерб бронированному корпусу десантно-штурмового корабля. В воксе слышались переговоры пилотов: они выкрикивали параметры и координаты целей, сообщали об изменении вектора атаки и предупреждали друг друга об опасности.

Телемен в данный момент ничего предпринять не мог и молча, терпеливо ждал, когда «Громовой ястреб» наконец доберется до цели. По воксу передали предупреждение: корабли Темных Ангелов вошли в пределы досягаемости огня батарей «Порт-Империаля». Большая часть орудий ближнего боя была уже уничтожена огнем крейсеров. Но как только десантно-штурмовые суда вошли в зону поражения, уцелелевшие орудия обрушили на них шквал ракет и огня.

Стрелки на пиратских кораблях и орудийных батареях станции, в отличие от Крыла Ворона, не располагали сложным оборудованием, позволяющим произвести необходимые для эффективной стрельбы расчеты. Им оставалось полагаться только на плотность огня в противовес точности. Их орудия извергли такое количество ракет и снарядов, что они создали просто стену огня, сквозь которую предстояло пробиться кораблям атакующих. По корпусу десантно-штурмового корабля словно застучал град — но уже не близких разрывов, а непосредственно попаданий, и мощность ударов все возрастала. Каждые несколько секунд «Громовой ястреб» вздрагивал от близкого взрыва. Пилоты закладывали лихие виражи и выписывали «бочки», ведя свои корабли сквозь огненный шторм. Сами пилоты были крепко пристегнуты к своим креслам, а космодесантникам было не привыкать к резким маневрам корабля. Телемен знал, что пилоты с одинаковой легкостью могут провести десантно-штурмовой корабль и сквозь пустоту космоса, и сквозь плотный огонь противника.

Вспыхнул красный индикатор опасности, вой сирены заполнил отсек. Мгновение спустя второе предупреждение загорелось на дисплее шлема Телемена: в отсеке резко падало давление. Впрочем, в их доспехах космодесантникам не страшна была декомпрессия. Лишь печати чистоты на наплечниках развевались, как на сильном ветру — их трепал воздух, уходящий из отсека сквозь пробоину где-то в хвостовой части истребителя. Все остальные предметы, находившиеся в отсеке, запасные магазины, например, были крепко-накрепко закреплены на стенах и полу еще до вылета как раз для того, чтобы в подобной ситуации не превратиться в болтающийся по отсеку опасный мусор. Судя по тому, как долго выходил воздух из отсека, пробоина оказалась не такой уж большой. К тому моменту, как авточувства Телемена показали, что давление в отсеке упало до нуля, они уже миновали отметку пять тысяч метров.

Телемен в последний раз проверил болтер и запасные магазины, которые крепились к набедренникам и поножам на доспехе. Появился сержант Серафиил и проследовал к носовой аппарели. Освещение в отсеке начало тускнеть. Визор в шлеме Телемена подстроился под сумрак. Аппарель начала открываться для выброса десанта.

Через распахнутую пасть «Громового ястреба» стали видны мелькающие внизу керамитовые пластины абляционных плит космической станции — многие из них треснутые или совсем разбитые. Кучи мусора и обломков кружились вокруг «Порт-Империаля», удерживаемые его искусственным гравитационным полем. В нескольких башнях горела плазма. На глазах у Телемена залп одного из ударных крейсеров угодил в звездный форт, осколки брызнули во все стороны: ферробетон и металл разорвало на клочки взрывом, зазубренные обломки толщиной несколько метров, кружась, взмыли в пустоту.

«Громовой ястреб» снижался. Вид вокруг Телемена изменился. Они летели над узкой аллеей, ведущей к лонжеронам дока станции. Она выглядела как полоса света, прорезающая тьму. На визоре Телемена появился алый знак, показывающий точку высадки, рядом замигал обратный отсчет: до цели оставалось сто километров.

Тормозные двигатели тяжело взвыли, десантно-штурмовой корабль сбросил скорость и завис над входом на посадочную площадку. Мимо, как черные клинки на фоне серого звездного порта, пронеслись «Темные когти». На ходу они открыли огонь из своих рифтовых пушек. Варп-генераторы выплюнули сверкающие силой имматериума заряды, которые разрывали ткань самой реальности. Потоки варп-частиц обрушились на плиты станции и орудийные батареи, прикрывавшие вход на посадочную площадку. Касаясь бронированных переборок, частицы варпа жадно пожирали их, прожигая дыры, которые все расширялись и заставляли конструкции схлопнуться внутрь себя. Всполохи радужных взрывов засияли над причальным бастионом, разрывая его стойки и створки на части. Из входа на посадочную площадку вылетела куча обломков.

«Громовой ястреб» встретил их огнем лазпушки. Крупные осколки, оказавшиеся на его пути, он превратил в пыль, пластбетон — в мелкий пепел, металл — в облака раскаленных капель. Истребители сделали последний заход, поливая посадочную площадку ракетами и крупнокалиберными снарядами из болт-пушек через изуродованный, разорванный наискось вход. В этот водоворот огня и ринулся «Громовой ястреб». Страховочные подвесные системы, шипя и сбрасывая давление, крепко удерживали космодесантников на местах.

Отряд начал строиться у рампы. Телемен занял свое место среди товарищей. Тьму внутри снижающегося десантно-штурмового корабля разрывали лишь отблески выстрелов — «Громовой ястреб» продолжал стрелять из болтеров — и дуг электрических разрядов, ползущих по посадочной полосе от разорванных силовых кабелей.

— За Императора! — взревел Серафиил, вздымая над головой силовой меч.

Сержант повел отряд вниз по аппарели. Телемен спрыгнул на изрытый выбоинами ферробетон. Визор подстроился под неровное освещение. Картина жестокого разрушения предстала взору космодесантника.

Гермошпангоуты справа были уничтожены полностью. Они превратились в груду оплавленной пластали и ферробетона, занимающую половину посадочной полосы. Силовые кабели, погребенные под обломками, продолжали плеваться искрами разрядов. Из разбитых газовых магистралей и заправочных шлангов вырывались языки зеленого и голубого пламени. Остовы разбитых крупных истребителей торчали из накрывшей их лавины. Осколки кристалфлекса от фонарей кабин пилотов поблескивали тут и там на темно-серой ферробетонной палубе.

Быстрое обследование местности справа и слева показало, что, кроме Телемена и его товарищей по оружию, живых тут нет. Из кучи шлака, в которую превратилась диспетчерская башня, под противоестественными углами торчали обугленные руки и ноги. Десятки тел валялись на взлетной полосе, свешивались с разрушенных причальных кранов и корчились под рухнувшими балками.

Скрежет посадочных опор по ферробетону возвестил о прибытии второго «Громового ястреба». Тридцать космодесантников из первого десантно-штурмового корабля тем временем стремительно продвигались, преодолевая образовавшиеся завалы. Отдав короткий приказ, Серафиил отправил отделение Аманаила исследовать правую сторону посадочной площадки. Телемен шел сразу за сержантом, держа болтер на изготовку. Когда он обходил разбитую колонну, шаги его на мгновение стали легче, долю секунды космодесантник плыл в воздухе.

— Искусственное гравитационное поле нестабильно, — сообщил он.

— Уже упало примерно до девяноста процентов, — заметил Кадаил.

Запальный огонек его оружия снова вспыхнул — искусственная атмосфера звездного форта, рассеявшаяся во время штурма, снова начала подаваться на причал. Ветер поднял тучи пыли и начал трепать одежду на трупах, торчавших из обломков. Из силового кабеля, погребенного в горе мусора прямо перед космодесантниками, вырвался очередной разряд. Молния ударила по палубе, залив все голубым светом. Так мог выглядеть ад.

Ангар, в котором находилась посадочная площадка, был не больше трехсот метров в длину и примерно столько же в ширину. Оставшаяся часть «Громовых ястребов» заходила на посадку, десантно-штурмовые корабли устремлялись внутрь один за другим, взлетная полоса задрожала от рева двигателей.

Телемен оглянулся и увидел тридцать воинов в зеленых доспехах. Они сошли на посадочную площадку с аппарели «Громового ястреба» и направились к полуразрушенной арке у левых гермошпангоутов.

— Назад! — рявкнул сержант Аманаил, сопроводив свои слова энергичным жестом.

Сержант смотрел вверх, и Телемен проследил направление его взгляда. Балка, искореженная ударом рифтовой пушки, уже и так держалась непонятно на чем. В этот момент она рухнула, врезавшись в палубу всего в нескольких метрах перед Телеменом. Металлические осколки брызнули во все стороны, застучали по доспеху космодесантника. Бойцы включили фонари на доспехах и продолжили движение, на этот раз более внимательно глядя по сторонам. Отделение принялось карабкаться на гору осколков. Первым шел Кадаил, проверяя, не поедет ли весь этот мусор под тяжелыми шагами космодесантников. Источником этой горы мусора была пробоина в переборке над их головами. Когда отделение добралось до верхушки горы, через нее стали видны коридоры и небольшие отсеки. Краем глаза Телемен заметил какое-то движение и открыл огонь. Вспышка от выстрела высветила худое лицо — и выражение глубокого потрясения на нем. В следующую секунду голову человека разнесло на части.

Хотя в поле зрения Телемена больше ничего не двигалось, он оповестил отделение по общему каналу связи:

— Враг над нами.

Аманаил держал на прицеле противоположную сторону пробоины, пока отделение проходило под ней. Все было чисто. Космодесантники начали спускаться с горы обломков. Телемен последовал за ними. Аманаил присоединился к нему спустя пару секунд, продолжая целиться из пистолета в верхний этаж.

Аполлон глянул на экран своего ауспика и сообщил:

— Проход внутрь, двадцать метров к квазивостоку. Вышедшая из строя гермодверь, я полагаю.

Космодесантники повернули головы в ту сторону. Фонари на шлемах осветили широкий проход внутрь. Это была тяжелая бронированная дверь, которая не смогла полностью закрыться из-за кучи обломков, заблокировавших ее движение. Мотор продолжал работать, дверь давила на щебенку, вздымая кучу пыли.

— Панель управления дверью. — Телемен указал на смутное свечение на косяке справа. Датчики на дисплее мигали красным.

Телемен подошел к панели, перекинул болтер в одну руку и занялся настройками. Аманаил, Аполлон, Кадаил и Ахаменон нацелили свои болтеры на мрак за полуоткрытой дверью. Остальная часть отделения рассредоточилась, чтобы прикрыть их сзади. Телемен быстро разобрался с интерфейсом; это была стандартная панель управления, он таких повидал сотни на имперских кораблях и в зданиях по всей галактике. Телемен надавил на кнопку переключения режимов. Сначала завывающий от усилий мотор остановился, а затем со скрежетом шестерней дверь начала подниматься. Стал виден коридор за ней.

Кадаил поддал мощности на свой огнемет, и в отсветах желтого пламени обнаружились несколько косматых пиратов. Они пробирались сквозь лабиринт рухнувших потолочных балок и сломанных подпорок. Пиратов было трое, все одеты в темно-красные гермокостюмы без шлемов — слабая защита от потока горящего прометия из огнемета Кадаила. Пламя охватило ренегатов, они закричали в агонии; несколько секунд — и все стихло. Обугленные тела рухнули на пол, дымясь, материал костюмов сплавился с почерневшей плотью.

— Мой квадрант чист, — сообщил Аманаил.

Над посадочной полосой разносились голоса сержантов, сообщающие, что их сектора тоже чисты, тут и там еще рявкали болтеры, раздавались выстрелы и короткие очереди. Противник практически не оказал сопротивления.

— Первая фаза высадки завершена в расчетное время, — сообщил Серафиил. — Все ключевые позиции взяты под контроль. Ожидаю подтверждения начала второй фазы. Подготовиться к продвижению.

СУМЯТИЦА И СТРАХ

— Во тьме мы будем светом.

Слова капеллана Мальцифера раздавались в вокс-сети, подбадривая Аннаила. Космодесантник, согнувшийся над «Черной тенью», в полном доспехе и вооружении, ждал во мраке.

— В свете мы увидим истину.

Аннаил сосредоточился на литании, выбросив из головы все остальные мысли — например, что сейчас он, как и все остальные бойцы эскадрона, находится в абордажной торпеде, которая рассекает космос со скоростью несколько тысяч миль в час, приближаясь к бронированной шкуре «Порт-Империаля».

— В истине мы увидим победу.

«Победа». Это слово нашло отклик в каждой частице его тела. Только победа имела значение. От этого зависела его честь. А честь была сильнее трепета слабой плоти, страстно жаждущей безопасности. Мужество было настоящим, а страх — нет. Этот несуществующий страх промелькнул на самом краю сознания Аннаила, когда что-то загремело по обшивке абордажной торпеды. Шрапнель, скорее всего. Ничего серьезного.

— В победе мы обретем свою честь.

«Это ничуть не лучше и ничуть не хуже, чем высаживаться в десантной капсуле», — сказал себе Аннаил. Несется ли он сквозь пустоту космоса в бронированной торпеде или падает с неба на поверхность равнодушной планеты — от него ничего не зависит. Так что лучше расслабиться, дышать глубоко и наслаждаться простыми ощущениями. Это могли быть последние мгновения его жизни. А смерть его — и его товарищей — не будет легкой. Мог случиться сбой в двигателе, из-за чего плазменное топливо испепелит всех внутри. Залп орудийных батарей «Порт-Империаля» мог обратить торпеду в кусок обугленного шлака в мгновение ока. Тормозные двигатели могут отказать, и торпеда врежется прямо в обшивку «Порт-Империаля» и разобьется в лепешку. Мелты могут не пробить толстый корпус космической станции, и они не прорвутся сквозь обшивку, а расплющатся о нее.

— В чести своей мы восславим Императора.

«А вот Императору, скорее всего, никогда не приходилось мчаться сквозь пустоту космоса в гремящей жестянке», — подумала бунтарская часть души Аннаила. Даже когда он ходил среди смертных, весьма сомнительно, чтобы Повелитель Человечества хоть раз мчался к вражеской крепости в чем-то, что почти не отличалось от управляемой ракеты, сидя над огромным топливным баком мотоцикла. Эту привилегию Император оставил своим верным Адептус Астартес.

— В Императоре мы найдем нашего защитника.

На миг Аннаил представил себе Императора во всех его золотых доспехах, верхом на торпеде обрушивающегося на армии Хоруса, улыбнулся и подавил смешок. С тех самых пор, как Мальцифер поведал Аннаилу о Хорусе, космодесантник задавался вопросом: а как же Императору удалось прикончить магистра войны? Хорусу хватило могущества убить Льва — и это значило, что Хорус действительно был могуч. Мысли вроде этой не давали Аннаилу прокручивать в голове варианты собственной неизбежной гибели, но вели к гораздо более серьезным вопросам, чем те, разрешением которых Аннаилу предстояло заняться в самом ближайшем будущем.

— В нашем защитнике мы обрящем веру.

«Иногда нехватка веры бывает весьма ощутима», — отметил про себя Аннаил. Когда люди Кадилла принялись палить по Крылу Ворона, это стало жестокой проверкой веры Аннаила. Его приучили верить, что жители Писцины лояльны — не только самому Императору Человечества, но и связаны братскими клятвами непосредственно с Темными Ангелами. Что могло так разгневать население целой планеты, что люди повернулись против своих благодетелей и защитников? Что за сила разрушила веру миллионов людей, и они подняли оружие на Ангелов Смерти Императора? Если не уважение и честь, то одного страха должно было хватить, чтобы у бунтовщиков Писцины опустились руки. Но нечто более могущественное, чем страх перед Темными Ангелами, толкало мятежников на отчаянные поступки. Была ли это та же самая сила, что заставила Хоруса поднять руку на Императора и Льва? Отчаяние и страх — это ли вело магистра войны, когда он обрушился на примарха Темных Ангелов?

— В нашей вере мы неуязвимы.

Когда Аннаил слушал эту литанию раньше, она наполняла его сердце рвением, заставляя кровь кипеть в предвкушении битвы. Она все еще глубоко трогала его, побуждая думать об Императоре и его великой жертве, которую он принес ради всего человечества. Перед лицом этой жертвы Аннаил мог только посвятить всю свою жизнь защите Империума, который создал Император, и триллионов людей, которые вручили себя этому высокому покровительству. Аннаил все еще желал продолжать служение и добиться великой славы для себя, своего эскадрона, роты и ордена, но он слышал нечто холодное и очень жесткое в словах Мальцифера.

Во мраке, перед лицом смерти, Темный Ангел почувствовал, что жизнь его была неполной, битвы во имя Императора больше не могли принести ему удовлетворения. Он готов был в любой миг отдать жизнь за Императора, но с тех пор, как Мальцифер поведал ему о Ереси Хоруса, у Аннаила осталось больше вопросов, чем ответов. Его раздражало, что он может умереть, так и не найдя их.

— Приготовиться к столкновению! — Голос Саммаила вонзился в мозг Аннаила и вымел из него все остальные размышления. Адреналин хлынул в жилы космодесантника при этих словах командира, но Аннаил заставил себя сохранять спокойствие.

— Вонзимся, как меч, им в кишки! — засмеялся Сабраил, и в голосе его слышались нотки боевого безумия.

— До столкновения пять… четыре… — Сержант Кассиил вел обратный отсчет спокойным, размеренным тоном. Его последнее слово — «один» — перекрыл рев Заралла:

— За Императора!

— За Императора! — эхом отозвался Аннаил сквозь стиснутые зубы.

Тормозные двигатели продолжали работать, а торпеда с огромной скоростью неслась к корпусу «Порт-Империаля». За секунду до столкновения вспыхнули, изрыгая пламя, фузионные факелы на носу, превратив его в белое раскаленное копье.

Датчики, срабатывающие на приближение большой массы, подорвали мелта-заряды за пару миллисекунд до столкновения, и первые два метра броневой пластины космической станции просто испарились. Фузионные факелы и алмазные сверла пробили остававшиеся два, противоударные пластины рассыпались в пыль, приняв на себя энергию удара.

Внешний корпус торпеды — метр толщиной — смялся, как фольга, и слез с нее. Включились вторичные стартовые двигатели внутренней части торпеды и понесли ее сквозь оплавленные ошметки корпуса звездного форта.

На тело Аннаила обрушился перепад давления, визор запестрел предупреждениями авточувств, заполыхали иконки различных систем, в ушах, как колокола, зазвенели сигналы перегрузки. Космодесантники сидели плотно в затылок друг другу, и в этот момент их всех бросило вперед метров на десять. Защелкали предохранители на амортизационных рельсах, которые раскалились докрасна, аблятивные пластины на них разлетелись на кусочки, обнажив внутренние тормозные колодки из титана. Прокатившись до конца рельсов, мотоциклы, вздрагивая, остановились, а затем подались на несколько метров назад, когда торпеда замерла в пробоине, которую сама и проделала. Открыли огонь штурмовые пусковые установки, вмонтированные в торпеду, обдав внутренности звездного форта потоком шрапнели и добела раскаленными нитями. Носовой конус торпеды взорвался следом, превратившись в тучу металлических и керамитовых осколков.

Броня Аннаила активировалась — с внутренних систем торпеды на нее поступила энергия. Он выпрямился в седле, разорвав связь с энергетическими системами торпеды. Аннаил завел мотор, выжал первую передачу. Болты, удерживавшие «Черную тень» в тормозных колодках, сдетонировав, освободили мотоцикл. Впереди него Кассиил выбрался из остатков своей страховочной капсулы. Мотоцикл сержанта с ревом завелся, едва тот включил зажигание. Секунду спустя стартовал Заралл. Пришла очередь Аннаила запустить мотор, отщелкнуть муфту и последовать за братьями.

Телеметрический дисплей «Черной тени» сообщил, что они высадились именно там, где намеревались. Абордажная торпеда доставила их в центральную часть широкого коридора, соединявшего один из причальных доков с жилыми башнями звездного форта. Ворвавшись в коридор, торпеда задавила горстку ренегатов, как раз бежавших из гавани. Коридор вокруг нее был завален трупами, обожженными мелтой и изрешеченными шрапнелью. Пепел и застывшие капли металла разнесло метров на двадцать вокруг, а дальше взору предстала сцена жестокой бойни: обрубки тел и оторванные конечности, разбросанные по залитому кровью коридору. У дальней стены коридора проходила узкая колея, обнесенная ферробетонным барьером метровой высоты. Тела свисали с барьера и валялись на рельсах. Одеты были кто во что горазд — кто в керамитовые доспехи, кто в тяжелые гермокостюмы, но большинство просто в штаны, рубашки и куртки. Взгляд Аннаила скользил по трупам, выхватывая одну деталь за другой. Автомат в руке одного пирата, пистолеты, засунутые за ремень брюк или висящие в кобурах, запасные магазины и батареи в патронташах или наплечных сумках. Враги здесь были вооружены ничуть не лучше, чем отступники на Писцине.

Кассиил, Аратон и Аннаил круто повернули влево, оставив черные полосы следов на стальной палубе — нужно было двигаться в сторону внутренних жилых башен. Сабраил и Заралл резко завалили свои мотоциклы вправо и открыли огонь по группе выживших, бегущих к убежищу у ворот пристани. Грохот болтеров наполнил тоннель, и красные точки жизненных сигналов исчезли на дисплее «Черной тени».

— Враг позади уничтожен, — сообщил Заралл. — Возвращаюсь к главной группе.

Потолочные вентиляторы всосали в себя черное облако выхлопных газов стальных коней космодесантников. Эскадрон стремительно двинулся вперед, грохот двигателей эхом отражался от голых металлических стен. Метров через четыреста путь к внутренним жилым башням преградила пневматическая дверь. Россыпь индикаторов жизненных сигналов на дисплее сообщила, что за укрытием находятся враги. Если бы они смогли воспользоваться аварийным закрытием дверей, атака закончилась бы, не начавшись. Отряд ворвался в дверь, поливая коридор вокруг таким плотным смертоносным дождем, что никто из врагов, даже если и желал добраться до панели управления дверью, не мог поднять головы. Аннаил стрелял короткими очередями. Болтеры «Черной тени» поворачивались то налево, то направо, следуя за его взглядом. Тьму вокруг разрывали вспышки очередей и разрывов. Кассиил, ехавший впереди, активировал цепной меч. Зубья его заскрежетали, но их рев потерялся в грохоте мотоциклов.

Сержант резко затормозил и перепрыгнул высокий порог двери, сильно наклонив мотоцикл вправо. Аннаил — влево. Скакун его взревел, Аннаил пригнулся низко к рулю. Космодесантник вместе со своим мотоциклом боком влетел в проход, непрерывно стреляя. Три пирата, оказавшиеся прямо перед Аннаилом, повалились на пол, пытаясь спастись от ураганного огня, и были разорваны на куски. Аннаил резко остановил «Черную тень» и навел ее болтеры так, чтобы контролировать коридор за спинами мертвых врагов. Этот проход был всего несколько метров в ширину. Остальные бойцы остановились позади Аннаила, ожидая приказа сержанта.

— Налево или направо? — спросил Аратон.

— Да какая разница? — ответил Сабраил. — Тут куда ни пойди — придешь к жилым башням. Нам приказано ехать куда захотим, так ведь?

— Так и есть, — ответил сержант. — Мы должны сеять сумятицу и страх, чтобы враг не мог собраться с силами и помешать великому магистру и нашим братьям высадиться и ударить всей мощью. Следуйте за мной и стреляйте, куда глаза глядят.

Аннаил развернул мотоцикл и пристроился в хвост эскадрона. Кассиил повел бойцов в арочный проем, за которым обнаружился коридор метров сто в длину. Они мчались на всех парах, готовые в любой момент схватиться с врагом. Но сканеры сообщали, что в пределах их досягаемости никого нет. По ходу движения Аннаил заглядывал в арки, мимо которых проезжал. Помещения за ними пустовали, но, скорее всего, здесь хранили запчасти для различных кораблей. Теперь, когда у него появился шанс внимательно осмотреться, Аннаил заметил, что станция находится в сильно запущенном состоянии. Заглушки над панелями обслуживания на стенах были сорваны. Справа под самым потолком проходили трубы, с которых непрерывно капало масло, под ногами чавкало. На стенах были грубо намалеваны похабные сценки, гипертрофированные человеческие фигуры и антиимперские лозунги — для последних кто-то раздобыл красную и черную краску. Все болты и заклепки покрывала ржавчина. Из одного из опустевших складов мощно выпирал темно-синий лишайник. Даже сквозь фильтр воздухозаборника в шлеме Аннаил чувствовал резкий запах — где-то неподалеку гнили какие-то овощи.

— Они опустились до уровня животных, — пробурчал Заралл. — Удивительно, что им все еще удается заставлять станцию как-то функционировать.

— Да, нехватка дисциплины о многом говорит, — заметил Кассиил. — Натура ренегатов принуждает каждого из них действовать исключительно в собственных интересах, пренебрегая всеми другими соображениями. Их воля слаба, вот почему они такие плохие бойцы.

— Все же некоторые надписи выходят за границы личного бахвальства, — сказал Аннаил. — Ненависть к Императору заставляет их плутать в потемках, но может одарить стойкостью.

— Но она абсолютно пуста по сути своей, эта ненависть, — возразил Заралл. — Она проистекает из уязвимости и сомнений.

Космодесантники доехали до конца коридора и оказались перед стальной дверью.

— Не путай праведную ненависть с бесплодным нигилизмом наших врагов. Нашу ненависть к ним питает любовь к Императору. Они ненавидят только ради самой ненависти.

— Аннаил, проверь панель управления дверью, — велел Кассиил.

Аннаил слез с мотоцикла и подошел к двери. Он осмотрел дисплей панели, находившейся рядом на стене. Это была простая рунная панель с четырьмя кнопками, две из которых были затерты сильнее других.

— Это лифт. Скорее всего, для перевозки грузов, — сообщил Аннаил и нажал кнопку вызова.

Мотор лифта пробудился к жизни, загрохотали цепи.

— Вверх поедем или вниз?

— Есть контакт! Обнаружены жизненные сигналы, они приближаются! — предупредил Сабраил.

Аннаил поспешил к своему мотоциклу. Перебрасывая ногу через седло, он глянул на дисплей и увидел несколько десятков точек. Они собирались в кучу — и находились прямо над эскадроном.

С шипением пневматики открылась дверь лифта. В длину лифт был метров десять, в ширину — два-три. Осветительная полоса на потолке мигала желтым, лишь усиливая общую мрачность кабины. С другой стороны имелся второй выход из лифта — такая же дверь, которую приводили в движение тяжелые поршни. Жизненные сигналы вплотную стеклись к шахте лифта уровнем выше.

— Залегли и ждут нас, — сказал Аратон.

— Давайте постараемся не разочаровать их, — заявил Сабраил и въехал в лифт, не дожидаясь приказа сержанта.

Аннаил посмотрел на командира. Тот внимательно читал данные по телеметрии, которые выводились на дисплей мотоцикла.

— Следующие три уровня слишком узки для ведения эффективных действий, — решил Кассиил.

Он въехал в лифт следом за Сабраилом. Остальные бойцы плотно забились в лифт. Аратон и Заралл, грузившиеся последними, развернули свои мотоциклы и заехали задом, чтобы, если понадобится, прикрыть эскадрон, когда двери снова откроются.

— Набери на панели команду, нам надо подняться на четыре этажа.

Аннаил стоял ближе всех к внутренней панели управления лифтом. Судя по количеству кнопок, он обслуживал двенадцать этажей — три ниже и восемь выше того, на котором сейчас находились космодесантники. Аннаил ткнул кнопку восьмого этажа и снова обратил внимание на показания сканера. Там мигало несколько десятков жизненных сигналов. Человек сорок или пятьдесят собрались на верхних уровнях и горели желанием встретить захватчиков.

Двери лифта с лязгом захлопнулись, завизжали моторы, загремели цепи, и лифт начал подниматься. Шахта была несколько шире самого лифта, который представлял собой клетку из стальной сетки с твердым полом. Глянув вверх, Аннаил увидел красные светильники, отмечающие этажи, мимо которых они проезжали. По стене шахты побежала трещина, луч света упал на нее.

— Враг ломает двери в шахту, на два этажа выше, прямо перед нами, — сообщил Аннаил остальным.

Луч света, падающий в трещину, становился все шире.

Лифт еле-еле полз, с громким скрипом минуя переборки этажей. В трещине выше мелькнули два силуэта. Аннаил выстрелил, вспышки снарядов его болтера канули в желтое сияние. Крик боли разнесся по шахте, и раненый пират свалился в проделанную дыру. Это оказалась девушка в черном комбинезоне, тяжелых сапогах и замызганной белой рубашке. Пиратка рухнула прямо на крышу сетчатой кабины лифта. Правой руки ниже локтя у нее уже не было. Кровь хлынула на Сабраила, забрызгав его черную броню. Пиратка была еще жива; она с ужасом уставилась на космодесантников. Следующий болт разорвал ей грудь, кровь и ошметки костей разлетелись по всей сетчатой клетке лифта. Аннаил подался вверх и вперед насколько смог, но так и не сумел увидеть открытую пиратами дверь из-за изуродованных останков девушки.

— Труп закрывает мне обзор, — пробурчал космодесантник.

Пираты начали стрелять по врагам. Пули с металлическим лязгом отскакивали от стен и сетки кабины лифта. Одна из них зацепила левую руку Аннаила, оставив серую царапину на раскрашенной броне. Остальные космодесантники вскинули оружие. Аратон и Кассиил, которым ничего не заслоняло обзор, дали ответный залп. Гавкнули болтеры — из-за пребывания в замкнутом маленьком пространстве выстрелы прозвучали особенно громко. Выхлопы работающих моторов мотоциклов поднимались по шахте. Аннаил слышал, как кашляют, задыхаясь, пираты — они далеко высунулись в открытую ими дверь, чтобы вести огонь по космодесантникам. Лучи их лазружей засверкали в черном облаке. Несколько выстрелов угодило в Аратона. От керамитовых доспехов отлетела крошка, краска на них обуглилась. Космодесантник хладнокровно продолжал стрелять. На крышу лифта свалилось тело пирата — без головы. Кровь стала стекать в лифт. Пули автоматов пробивали тело насквозь, заставляя его дергаться так, словно пират был еще жив; лифт заливали новые алые потоки. Лифт доехал до этажа, выход на который был уже пробит пиратами, тяжело содрогнулся и остановился. Дисплей «Черной тени» показывал просто россыпь жизненных сигналов — впереди, позади, выше и ниже отряда. Аннаил убрал пистолет в кобуру и сосредоточился на открывающейся двери. Створки лифта медленно разъехались. Искорки пуль хлынули внутрь, словно осиный рой.

Как только створки разошлись на расстояние, достаточное, чтобы протиснулся мотоцикл, Сабраил резко дал газу и вылетел из лифта. Пираты стояли у самых дверей; ураганный огонь болтеров обрушился на них, мотоцикл поехал прямо по падающим телам. У Аннаила появилась возможность маневрировать. Он ловко протиснулся мимо Кассиила и выехал в проем. Сержант тут же последовал за ним. Аннаил въехал в гору тел, руль дергался в его руках. Раздались крики — как минимум два пирата были еще живы, когда он проехал по ним. Из-под колес полетели ошметки плоти и брызнули фонтаны крови. «Черная тень» пробивалась сквозь тела врагов. Аннаил ни на секунду не отпускал руну пуска, поливая пиратов огнем из болтеров. Помещение на этом этаже оказалось довольно просторным, и вся засада пиратов была перед космодесантником как на ладони. Одному пирату удалось остаться в живых после того, как мимо него промчались и Сабраил, и Аннаил — ренегата скрыла створка лифта. Он бросился на космодесантников, размахивая цепным мечом. Зубья меча высекли россыпь искр из ранца на спине Аннаила. Космодесантник резко затормозил и, завалив мотоцикл почти на бок, ударил пирата всей массой машины. Ренегат исчез под задним колесом. Мотоцикл затрясся, размазывая останки пирата по палубе.

Заралл и Аратон начали стрелять. Это могло означать только то, что открылась и вторая дверь лифта. Но Аннаилу некогда было даже глянуть в сторону братьев. Им пришлось покинуть лифт в помещении, похожем на опустевший склад, метров триста в ширину. Враг закрепился на платформах, погрузочных кранах и помостках над космодесантниками и позади них и оттуда обрушил на них просто шквал огня. Кассиил нацелил болтеры так высоко, как только мог, и крутился на месте перед лифтом. Таким образом космодесантнику удалось очистить от врага помостки над раскрывшимися дверями. Сабраил помчался в дальний конец помещения. На ходу он снял нескольких пиратов, которые пытались прорваться к лестнице, ведущей на верхний этаж.

Пираты, засевшие под крытыми переходами, использовали в качестве защиты громоздкие грузоподъемники и огромные стальные трубы вытяжек. Ренегаты высовывались из-за них и палили куда попало, в основном даже не попадая по космодесантникам. Аннаил быстро развернул мотоцикл и дал залп по группе ренегатов, затаившихся в тени грузоподъемника, чьи высоко задранные подъемные ножи на миг озарились роем улетающих болтов. Пока космодесантник, непрерывно стреляя, пробирался через склад, ему в ответ били лучи лазружей. Шквал огня продырявил шины подъемника в нескольких местах и перебил шланги гидравлической системы. Аннаил заметил лужу под двигателем и дал следующий залп прямо в пол, чтобы поджечь разлившееся топливо. Грузоподъемник исчез в синей сфере бушующего пламени. Несколько пиратов успели выбежать из-за него, шатаясь. Их волосы и одежда горели. Аннаил не стал тратить на них время. Своей следующей целью он выбрал небольшую группу пиратов, которые собирались спрятаться за шеренгой цилиндрической формы цистерн. Четверо из них не успели даже добраться до укрытия. Двое продолжали бежать. Аннаил обстреливал все, что находилось слева от него. Колеса «Черной тени» с визгом прокручивались на палубе, скользкой от крови и разлитого топлива. Аннаил увидел, как из низкого тоннеля один за другим выныривают враги.

— Проникновение через технические тоннели, квадрант четыре, верх, — сообщил он остальным.

Один из пиратов тащил тяжелый пулемет, второй уже развернул треножный лафет. Сабраил, сжимая болтер в руке, метнулся назад вдоль большого контейнера и с ходу выстрелил вверх прямо сквозь паутину крытых переходов. Ренегату с пулеметом оторвало ноги, второй лишился левой руки. Выстрелом его отбросило назад и впечатало в переборку. Аннаил рассудил, что тут братья уже разберутся сами, и двинулся дальше к своей цели. Большое пустое пространство в центре склада он преодолел, сильно газуя, по короткой дуге, выискивая цели среди сваленных в кучи ящиков и штабелей бочек. Не оставляя без внимания ни один сигнал термодатчика, он стрелял короткими очередями и теснил пиратов все глубже во тьму склада.

Аннаил полностью переключил управление огнем на автоматику и остановился у высокой паллеты, заставленной железными бочками. Снаряды болтера пробили их, и во все стороны полетели осколки. Болты добрались и до людей, прятавшихся за паллетой; кровь брызнула на стены. Из-за бочек выполз человек. Стальные осколки превратили его лицо в кровавое месиво, перебитая правая нога волочилась по полу.

Аннаил надавил на газ, подъехал к пирату, поднял ногу и наступил на окровавленную голову. Хрустнул позвоночник, и человек распростерся на полу, как тряпичная кукла.

В живых оставалась жалкая горстка врагов. Однако они припасли для Темных Ангелов прощальный сюрприз. Заряд плазмы, сияя голубым, обрушился на заднюю часть мотоцикла сержанта Кассиила откуда-то сверху. Брызги расплавленного металла, осколки керамита и куски обугленной резины разлетелись во все стороны. Сержанта сбросило с мотоцикла в тот момент, когда он промчался мимо Аннаила, высекая искры из палубы.

Аннаил развернулся и подъехал поближе, чтобы оценить масштаб повреждений. Кассиил лишился правой ноги ниже колена. Несгибаемый сержант, однако, заставил себя сесть, вытащил пистолет и пальнул в пирата с плазмометом. Снаряд поразил камеру сгорания. Оружие взорвалось, обдав пиратов облаком раскаленного газа. Кожа вспучилась волдырями, плоть полезла с костей. Пират заметался на крыше перехода и, жутко корчась, свалился вниз. При ударе о пол произошел еще один небольшой взрыв плазмы.

Подъехал Заралл, затормозил прямо рядом с Кассиилом, закрыл его мотоциклом от немногих оставшихся врагов.

— Брат-сержант?

— Я буду отдавать приказы отсюда. Мотоцикла у меня в любом случае больше нет. Аратон поведет вас.

Сержант посмотрел на обрубок своей ноги. Его аугментированная кровь уже почти свернулась, толстой коркой покрыв рану. Она больше не хлестала темно-красным потоком, превратившись в тоненькую струйку.

— Похоже, какое-то время мне не придется ездить с вами. По крайней мере пока мы не вернемся на Скалу, где мне поставят бионический протез.

Сабраил и Аннаил обрушили огонь своих болтеров на оставшихся пиратов.

— Не говори ерунды, — сказал сержанту Сабраил. — Ты прекрасно можешь поехать стрелком на ударном мотоцикле. А я поведу.

Когда Кассиил ответил, в голосе его рассыпались искорки смеха, что, конечно, было удивительно для его состояния:

— Благодарю за предложение, брат, но если мне окажут честь выбрать самому, с кем поехать, это будет Заралл или Аратон. Ты, на мой вкус, слишком стремителен!

Залп Сабраила перерезал последнего пирата пополам. Внезапно стало очень тихо, лишь негромко гудели двигатели мотоциклов на холостом ходу, потрескивал остывающий металл и позвякивали гильзы. Аннаил проверил склад еще раз — огляделся сам и вчитался в показания сенсоров доспеха. Из живых на складе остались только Темные Ангелы.

— Сектор очищен, — сообщил он и присоединился к остальным, которые собрались вокруг Кассиила.

Заралл спешился и помог сержанту добраться до лестницы, ведущей на помостки. Там сержант и устроился. Металлические ступени чуть просели под весом космодесантника.

— Продолжайте движение к центральным жилым секторам. Там направляйтесь в сектор четыре для соединения с силами великого магистра, — велел Кассиил.

Обрубок его ноги уже покрылся черной в коричневых разводах смесью коагулянта и клеток Ларрамана. Корка была толстой и кожистой. Сержант принялся перезаряжать свой пистолет, свободной рукой махнув на широкие двери склада:

— Отправляйтесь без промедления. Да побыстрее.

Сабраил развернул мотоцикл и стукнул кулаком по аквиле у себя на груди:

— Мы вернемся за тобой, брат. Если только апотекарии не доберутся до тебя первыми.

— Сконцентрируйтесь на задании, братья. Можно подумать, мы раньше не несли потерь.

— Воздаяние настигнет их, — провозгласил Заралл. — За каждую каплю крови кого-либо из братьев мы прольем реки вражеской крови.

Аннаил ничего не стал говорить. Просто склонил голову в знак уважения, проезжая мимо сержанта. Тот отсалютовал ему. Аннаил начал разворачивать мотоцикл, чтобы пристроиться в хвост колонне.

— Ты отлично справляешься, Аннаил, — проговорил Кассиил. — Настоящий брат Крыла Ворона.

Аннаил улыбнулся в ответ на похвалу, но ничего не ответил. Сабраил уже разобрался с панелью управления дверями. Створки, скрипя на направляющих, начали разъезжаться. Склад залило белым светом. Аннаил глянул на строку статуса на дисплее «Черной тени». Он уже израсходовал более сорока процентов боекомплекта мотоцикла. Эскадрон начал выезжать через открывшиеся двери.

— Под конец этой схватки мы будем драться врукопашную, — сказал Аннаил.

— Враг будет повержен, брат, — отозвался Заралл. — И для этого мы используем все, что есть в нашем распоряжении.

Перед тем как покинуть склад, Аннаил еще услышал, что Кассиил, связавшись с великим магистром, докладывает о продвижении эскадрона к цели.

НЕДОСТОЙНЫЕ

— Понял тебя, брат. Оставайся на месте. В двух километрах от тебя находится эскадрон. Жди их прибытия.

Саммаил отключил канал связи с сержантом Кассиилом и обратился к брату Гидеону, апотекарию:

— Пойдешь с сержантом Чараилом и его Черными рыцарями, они будут прикрывать тебя. Что касается раненых: кто сильнее всего нуждается в твоей помощи?

— Брату Габраилу срочно требуется мое внимание, — ответил апотекарий. — Состояние остальных, насколько я могу судить по отчетам, стабильное.

— Очень хорошо.

Саммаил вызвал на дисплей оперативную схему «Порт-Империаля». С момента начала атаки Темных Ангелов она строилась на основе данных сканеров ближнего радиуса действия ударного крейсера. Несмотря на то что большую часть экрана заполняли помехи в тех местах, где сканеры не могли пробиться сквозь плотные несущие ребра жесткости станции, эта схема позволяла создать общее представление о планировке «Порт-Империаля». Кроме того, на «Неумолимое правосудие» непрерывно поступали данные с сенсоров уже вступивших в схватку эскадронов, и электронная схема постоянно обновлялась.

— Скажи Чараилу, что можно срезать через ангар техобслуживания к северо-западу отсюда. Таким образом вы доберетесь до Габраила и его эскадрона с наименьшей задержкой.

— Как прикажете, великий магистр, — ответил Гидеон.

Апотекарий развернул мотоцикл и направился к стыковочному лонжерону. Там уже находилась основная часть бойцов Крыла Ворона, верхом на своих стальных конях. Как только Гидеон ушел, Саммаил обратил внимание на Мальцифера. Они двое тоже сидели верхом на своих скакунах, остальной командный состав окружал их. Из дальнего конца прохода донеслись звуки очередей из болтеров, усиленные эхом от стен. Отделения Пятой роты зачищали периметр. Саммаил жестом направил эскадрон вперед и, аккуратно разгоняясь, сам двинулся к открытым дверям, ведущим к ближайшей жилой башне.

— Трое братьев мертвы, еще пятеро выведены из строя. Однако бреши в обороне противника пробиты, и высадка проходит без осложнений.

— Вы хотите немедленно приступить к делу? — спросил капеллан.

— Не слишком быстро. Мы должны поддерживать связь с Пятой ротой, — ответил великий магистр. — У меня четыре мотоциклетных эскадрона в разъездных патрулях по транзитным магистралям, ведущим к главному шпилю. С севера подтягиваются лэндспидеры, чтобы отразить любую контратаку в направлении главного прорыва. Последние доклады Пичона показывают, что пираты разделены на три группы, самая крупная — в главном шпиле. Сначала нужно подавить очаги сопротивления на периферии.

— Захват проходит так успешно благодаря нашей стремительности и точности, брат. Ты уверен, что хочешь рискнуть и сбавить темп? Если у врагов будет время, чтобы закрепиться на позиции, выковырять их оттуда будет сложнее.

— Если только их командир не проявил безрассудного высокомерия, станция подготовлена к нападению извне. Сообщения сканеров о передвижениях врагов убеждают меня, что они отходят на заранее подготовленные позиции. Две дальние группы противника сейчас отрезаны друг от друга. С ними нужно разобраться до того, как мы атакуем главный шпиль, чтобы не опасаться удара с фланга. Для обеспечения этого маневра нам и нужна Пятая рота.

— Хорошо, брат. Я вовсе не призываю тебя отклоняться от твоего плана. Но наша самая главная задача — захватить командиров противника как можно быстрее. Каждая лишняя минута — это риск, что они покинут станцию.

— Насчет этого не беспокойся.

Эскадрон сбросил скорость. В конце галереи находился проход, который разделялся на два. Он вел к крытому переходу, его арки, в свою очередь, соединяли базу с верхними уровнями одной из жилых башен. Надо было заставить проход открыться.

— Батареи противника подавлены. Оба ударных крейсера выходят на расстояние действия сенсоров ближнего радиуса действия. На крейсере остались истребители, чтобы перехватить любое судно, которое попытается покинуть «Порт-Империаль».

Эскадрон двинулся дальше. Сейчас Темные Ангелы проезжали под толстым козырьком из бронестекла, который покоился на арках из пластали.

— Тогда нам нечего опасаться, — кивнул Мальцифер.

Пара истребителей пронеслась над их головами — Саммаил заметил голубые вспышки сквозь прозрачный навес. Эскадрон добрался до самой высокой точки перехода и принялся спускаться. Стены тоннеля тряслись от грохота моторов их мотоциклов.

— Мы настигнем нашу жертву.

— Если только она здесь…

Уверенность Саммаила в том, что Падшие находятся на борту «Порт-Империаля», стремительно таяла. Верные Императору или нет, Падшие были космодесантниками. Уровень дисциплины — точнее, отсутствие таковой на станции, шокирующе низкое качество технического обслуживания звездного форта — все это заставило великого магистра начать сомневаться, что командиры ренегатов вообще умеют управляться с ресурсами такого уровня. Небольшой шанс, конечно, все еще оставался, Саммаил это признавал. Но скорее всего, Падшие давным-давно покинули «Порт-Империаль», предоставив своих последователей их собственной судьбе. Не в привычках Саммаила было высказывать свои сомнения вслух — хотя бы для того, чтобы не задуть последнюю искру собственной надежды на удачный исход дела. Если бы он озвучил их, его рассудок немедленно нашел бы аргументы в их пользу. Но Саммаил пока что не хотел отказываться от охоты.

— Нужно взять в плен хоть кого-нибудь, — предложил Харахил. — Пленных можно будет расспросить об их командирах.

— Да, это имеет смысл, — согласился Мальцифер. — Я бы не стал взваливать эту задачу на плечи наших братьев. Мы и сами вполне справимся.

— Так и поступим, — решил Саммаил.

Ательман и Дедис, следовавшие за своими командирами, были подключены к общему каналу и слышали все переговоры между великим магистром и капелланом. Саммаил обратился к ним:

— Рисковать не стоит, но если вы добудете пару врагов для допроса, это будет неплохо.

— Как прикажете, — хором ответили бойцы сопровождения.

— Это может оказаться не так просто. — В голосе Дедиса прозвучала легкая насмешка. — Эти пираты мрут, как мухи. Болтеры и мотоциклы не совсем приспособлены для того, чтобы с их помощью брать пленных.

— Делай, что можешь, — сказал Саммаил. — Я уверен, что ты сумеешь сымпровизировать на ходу.

Эскадрон достиг дальнего конца перехода, и разговоры сами собой стихли. Саммаил притормозил «Корвекс», полагая, что аварийные двери вряд ли запечатаны. В этом случае он собирался применить плазменную пушку, установленную на его гравицикле, но двери были открыты — темная пещера в конце залитого светом моста. Дисплей «Корвекса» показывал массу разнообразных сигналов, но ничего конкретного: их забивали помехи от многочисленных силовых кабелей, тянущихся в стенах. Саммаил переключился на сканер температуры, но и это не внесло большой ясности. Авточувства доспеха ничего подозрительного во мраке не нащупали.

— Приготовиться к атаке! — приказал он, берясь за силовой меч.

Мальцифер поднял крозиус, Харахил ухватился за психосиловой топор. Ательман и Дедис в знак готовности взмахнули молотами-корвусами.

— Набрать боевую скорость!

На последних ста метрах моста отряд начал разгоняться. Лобовые фары мотоциклов ярко осветили проем впереди. Увидев металлический отблеск, Саммаил инстинктивно наклонил гравицикл круто вправо. Мгновение спустя из проема вырвался плазменный заряд. Лазерные лучи осыпали мост, когда противник начал палить из засады. Мальцифер оказался в эпицентре шквала энергетических разрывов. Розарий капеллана пробудился к жизни, окутав Мальцифера сияющей красной аурой. Поле внутри древнего устройства преобразовало входящий огонь в свет. Древние технологии защитили и Саммаила: ночной нимб, закрепленный на горжете доспеха, принял на себя основную мощь залпа. Он окутал гравицикл и его всадника силовым полем. В тех местах, куда попадали лучи лазера, на нем вспыхивали черные зигзаги молний. Те заряды, которые не смогло отразить поле ночного нимба, оставили отметины на доспехе великого магистра, но были уже слишком слабы, чтобы расколоть или расплавить керамитовые пластины, защищавшие Саммаила и «Корвекс».

В свете фар Саммаил увидел стены помещения за дверью. Оно оказалось забито врагами. Противник прятался за подпорками и столбами. Зал оказался чем-то вроде переходной камеры: отходя от перехода, он расширялся, распадаясь на эстакады, шахты лестниц и ленты транспортеров. Ворвавшись в неосвещенный зал и сияя подобно маленьким звездам, мотоциклы стали бы легкой мишенью.

— Погасить фары! — скомандовал Саммаил.

И выключил свои. Авточувства доспеха подстроились под упавший уровень освещенности. Саммаил склонил гравицикл вправо и заставил его скользить юзом. Взмахнув мечом, он перерубил руки и живот ближайшего врага.

Остальные бойцы немедленно выполнили приказ. Эскадрон слился с окружающей темнотой. Не то чтобы Крыло Ворона стало совсем невидимым. Хотя доспехи космодесантников были черными, благодаря полировке они блестели в свете пересекающихся лазерных лучей и плазменных зарядов; сияли силовые поля мечей. Саммаил прижался к правой стене почти вплотную и на ходу воткнул клинок в грудь женщины, вооруженной цепным мечом и пистолетом. Плоть ее задымилась, лицо на миг превратилось в кричащую маску. Саммаил вырвал меч из тела и помчался дальше, потеряв ее из виду. Следующий пират развернулся, чтобы убежать, — Саммаил вонзил меч ему в бедро и оторвал ногу. Вокруг во тьме сияли силовые мечи, удары молотов-корвусов Ательмана и Дедиса озаряли ее белыми вспышками. Энергия, проходя сквозь тела пиратов, заставляла их жутко изгибаться. Психосиловой топор Харахила оставлял хвост психических искр — эпистолярий размахивал им налево и направо, снося головы и рубя конечности.

Еще один заряд плазмы обрушился на Мальцифера. Конверсионное поле приняло удар на себя. Капеллан на мгновение исчез в сердце ослепительной белой вспышки. Пираты палили в сторону сияния силового меча Саммаила, но он двигался слишком быстро, чтобы они могли зацепить его, беспорядочные очереди свистели всегда чуть позади.

Легким касанием Саммаил пробудил к жизни штормболтеры «Корвекса», оружие зарычало и плюнуло огнем в противников — в тех, кто собрался за аркой, ведущей из небольшого помещения справа от космодесантника. Саммаил резко сбросил скорость, развернулся налево и оказался лицом к спуску с перехода. Откуда-то оттуда стреляли особенно ожесточенно. Низко завыла, заряжаясь от реактора гравицикла, плазменная пушка «Корвекса». С пронзительным воем и треском разрываемого воздуха заряд плазмы вылетел из дул эжектора под передним обтекателем, на миг залив зал мерцающим синим и пурпурным светом. При ударе о шахту лестницы поле, стабилизирующее заряд, разрушилось. Плазменный заряд взорвался. Все, кто находился в первом пролете лестницы, оказались охвачены короной энергетического разряда и невыносимого жара. Большинство пиратов просто испарились, остальные, вопя, свалились со ступеней. Их плоть обуглилась до костей, энергия разряда заставила лопнуть нервы и кровеносные сосуды. Кто-то из бойцов противника осознал, что мрак играет на руку космодесантникам, и щелкнул выключателем. Осветительные полосы, свисающие с потолка, с треском ожили, затопив помещение желтым светом. Авточувства Саммаила тут же приспособились к изменившемуся освещению, не дав ему ослепить великого магистра. Теперь, когда враг был перед ними как на ладони, пираты обрушили на космодесантников шквал огня. Болтеры мотоцикла Мальцифера только что выпустили мощный залп по группе ренегатов, укрывшихся за чаном, и поэтому именно капеллан оказался основной мишенью для этого ответного залпа. Ательман выстрелил из навесных гранатометов своего мотоцикла. Смертоносный град осколков осыпал проход, уходящий вглубь и влево. Харахил широким пластающим движением обрушил топор на пиратов, разряды энергии прошли сквозь тела дюжины противников в пол, осыпав склад множеством маленьких молний. Около двадцати бойцов противника уже валялись мертвыми, и примерно столько же еще продолжали оказывать сопротивление. Но и в гуще схватки Саммаил не забыл о решении, которое они с братьями приняли перед тем, как она началась.

— Брать ренегатов живыми! — напомнил он остальным.

Он отключил перезарядку плазмы в пушке и подачу снарядов на болтер, убрал Врановый меч в ножны и помчался вперед, прямо под лазерные лучи, которыми поливали зал трое мужчин, занявшие позицию за перевернутым металлическим шкафом. Заряды лазружей вспыхнули на защитном поле ночного нимба, скользнули по доспехам Саммаила, но он ни на йоту не отклонился от своего курса. Поваленный шкаф был меньше метра в высоту. Для «Корвекса» это было вообще не препятствие. Великий магистр врезался прямо в противника, использовав острый нос гравицикла как таран. Всех троих пиратов ударом сбило с ног и отбросило прочь. Они продолжали катиться по полу, пока не замерли в неестественных позах. Судя по углу, под которым было согнуто тело одного из них, у пирата сломался позвоночник. Двое других были еще живы, хотя еле двигались. Саммаил наклонил «Корвекс» почти к самому полу, нагнулся и схватил одного из мужчин за горло. Космодесантник сжал его ровно настолько сильно и продержал именно так долго, чтобы пират потерял сознание, затем снова опустил его на пол. Другой пытался отползти, прижимая к животу сломанную руку. Саммаил пнул его сабатоном в затылок, чтобы он тоже успокоился и немного полежал смирно.

Саммаил услышал сзади тонкий вой силовой батареи и развернулся в седле как раз вовремя, чтобы увидеть молодого пирата, не старше пятнадцати-шестнадцати терранских лет. Подросток притаился за грудой гниющих поддонов. Лазпистолет плясал в его руках, глаза широко раскрылись от страха, лицо — залито потом, влажные пятна испещрили белую повязку на его голове.

Саммаил схватился за свой болтер.

— Убийца! — прорычал подросток и выстрелил.

Лазерный луч скользнул по защитному полю великого магистра, не причинив никакого вреда. Саммаил выстрелил в ответ одиночным зарядом. Голова подростка словно взорвалась изнутри. Саммаил наблюдал, как безголовое тело упало на поддоны, заливая доски кровью, и ничего не чувствовал.

В переходном зале стало тихо. Лишь раздавались стоны ренегатов, которые еще оставались живы, но благодаря усилиям Темных Ангелов драться больше не могли. Саммаил быстро огляделся и убедился, что все остальные враги здесь уже мертвы. Сканер, правда, сообщал, что в нескольких сотнях метров за главными дверями зала наблюдается еще одно скопление противника.

— Ательман, Дедис, контролируйте проход!

Два Черных рыцаря подъехали и встали на стражу рядом с закрытыми дверями. Саммаил, Мальцифер и Харахил собрали в одно место всех пленных, которых удалось захватить. Их было шестеро, трое — в обмороке. Те, кто оставался в сознании, слабо сопротивлялись, пока их тащили к центру камеры, где бесцеремонно швырнули прямо на металлический пол палубы. Пленники с угрюмой дерзостью поглядывали на троих космодесантников на их железных конях. Саммаил слез с «Корвекса», оставив гравицикл парить в паре сантиметров над полом, и подошел к пленным.

— Нам нужна информация, — заговорил он.

Подступили Мальцифер и Харахил, с мечами на изготовку. Массивные фигуры космодесантников нависли над пиратами.

— Мы ничего вам не скажем, сволочи имперские! — прорычал самый старший из пленных.

В его косматой бороде и волосах серебрилась седина. На нем были мешковатые рабочие брюки и серая мягкая туника. Мужчина прижимал к груди левую руку, запястье которой явно было сломано.

— Мы готовы умереть за Божественных.

— Здесь не о чем говорить. Конечно, вы все умрете, — произнес Мальцифер. Он схватил пирата за раненую руку и резко крутанул ее, исторгнув из груди ренегата вопль боли. — Вы лишились права на жизнь в тот миг, когда посягнули на слуг Императора. Осталось лишь определить, как именно вы умрете.

— Вы собираетесь пытать нас? — спросил другой пират.

Лицо его было залито кровью из раны над глазом. Другую сторону лица занимал свежий набухающий синяк — кто-то из Темных Ангелов от души приложил непокорного, пока тащил.

— Боевые псы Императора — и такие трусы?

Мальцифер выпустил руку первого пирата и склонился над ренегатом с разбитым лицом. Лицо мужчины отразилось в визорах шлема-черепа капеллана. Пират явно изнемогал от ужаса, но продолжал ухмыляться.

— Я из космодесантников выбивал признание. — Шепот Мальцифера имел несколько механические интонации из-за того, что рождался в аугментированной глотке. Впрочем, это не заставляло его звучать менее угрожающе. — Из воинов, которые могут пережить такие раны и выдержать такую боль, которые убьют простого человека вроде тебя. Тебе лучше сразу проститься с иллюзией, что ты сможешь молчать, когда я займусь тобой вплотную.

Пират нервно сглотнул, усмешку стерло с его лица, он коротко глянул на двух своих товарищей. Он закрыл рот, стиснув челюсти, прищурился и всем своим видом сообщил, что не произнесет больше ни слова. Мальцифер кивнул в знак того, что этот тихий вызов не прошел мимо его внимания, и повернулся к третьему пленному. Этот ренегат был самым молодым. Лицо его украшала россыпь пламенеющих юношеских прыщей, длинные рыжие волосы свешивались на глаза.

— А что насчет тебя? — осведомился капеллан. Он выключил крозиус и повесил его на пояс. — Ты тоже предпочитаешь долгую мучительную смерть быстрой и милосердной?

Юноша плюнул в Мальцифера, попав на лобную часть шлема капеллана. Мальцифер ответил на это тем, что отвернулся от пленных и поднялся.

— Старик самый слабый, долго он не продержится, — обратился он к Харахилу непринужденным тоном, словно они беседовали о погоде. — Когда другие увидят, что их ждет, они осознают, что приняли неправильное решение.

Харахил кивнул. Он сгреб самого старого пирата за куртку и одной рукой вздернул его на ноги, а затем поднес силовой топор к горлу пленника. Голубые отблески энергетических полей топора заиграли на бледной коже мужчины. Тот часто-часто заморгал, не в силах вынести яркого сияния. Харахил положил руку пирату на макушку.

— Смотрите, — велел Мальцифер остальным пленникам.

Темные искры побежали по кабелям психического капюшона, наброшенного на шлем эпистолярия. Ренегат дернулся, оскалился от боли и выругался сквозь стиснутые зубы. Линзы визоров библиария вспыхнули ярче. Пленный уставился на красные искорки, плясавшие в этом сиянии, не в силах отвести взгляда.

— Говори! — приказал Харахил.

Багряные ведьминские огни потрескивали на его пальцах. Мужчина рванулся, пытаясь высвободиться из хватки библиария, но не смог.

— Расскажи нам все.

Воспользовавшись моментом, пока внимание пиратов было приковано к псайкеру, Саммаил подошел к самому юному из них сзади, присел на корточки рядом с ним и положил руку ему на плечо. Пленник вздрогнул, как от удара.

— Мои товарищи говорят правду, — мягко произнес великий магистр.

Дерзость пиратов рассердила его, но он умел сдерживать свой гнев. Подросток явно родился и вырос в «Порт-Империале», и Саммаил пытался найти в глубинах своего сердца хоть капельку сочувствия к нему. Молодой пират не знал ничего, кроме того, чему его научили, а его пичкали лживыми бреднями с момента, как он появился на свет. Конечно, это ни на йоту не умаляло его вины, но мысль об этом помогла Саммаилу говорить дружелюбным тоном, а не рычать от ярости.

— Вы все здесь прокляты с самого рождения. Но ты можешь очистить свою душу признанием. Ты вовсе не должен обрекать себя на такие же страдания, какие сейчас испытывает твой друг.

Харахил продолжал применять свой дар, наращивая мощь прилагаемых усилий.

— Они прогрызут меня насквозь! Останови их! — завопил старик. — Крысы! Они зарываются глубоко в меня! Мои легкие! Мои кишки!

Юноша перевел взгляд на мучающегося под пыткой товарища и затрясся от ужаса.

— А ты от чего просыпаешься с криком по ночам, парень? — полюбопытствовал Саммаил. — Что за тьму найдет мой библиарий в глубинах твоей души?

Третий пленник вскочил на ноги, собираясь вырвать своего товарища из рук Харахила. Мальцифер оказался быстрее. Его локоть врезался в лицо пирата и отбросил того на палубу. Капеллан накинулся на ренегата как взбешенный зверь, упав на него сверху и надавив на грудь рукой. Мальцифер надавил еще сильнее, пластековый нагрудник пирата начал трескаться, проминаясь внутрь. Ренегат извивался под капелланом, пытаясь сбросить противника.

— Божественные — кто они? — прошептал Саммаил. — Расскажи мне о них и упокоишься в мире.

— Я не могу, я поклялся, — ответил юноша.

Он продолжал лепетать почти бессвязно, называя какие-то имена, говоря о клятвах, которые он принес, но не поясняя, кому именно были принесены эти клятвы. Он пополз по палубе назад, прочь от Темных Ангелов, пока не уперся в труп женщины. Грудь ее была разворочена несколькими попаданиями болтов. Он тихо застонал:

— Приди за мной! Спаси меня! Спаси меня от этих монстров!

Саммаил последовал за ним.

— Кого ты зовешь, мальчик? — настаивал космодесантник.

Пленный помотал головой и снова воззвал о спасении к какой-то силе, не называя ее по имени. Саммаил схватил юношу за руку и легким движением выдернул локоть из сустава. Парень закричал.

— Они не могут спасти тебя. Не от нас. — Голос великого магистра стал резким, каждое слово сочилось глубоким презрением. — Мы Темные Ангелы, Первые, Сыновья Льва. Теперь ты полностью в нашей власти.

Саммаил выпустил руку пленного.

— Он придет, он придет за мной, — пробормотал юноша.

— Ничего им не говори! — проревел пират, которого прижимал к полу Мальцифер.

Он хотел крикнуть что-то еще, но капеллан наклонился вперед. Нагрудник продавился еще сильнее. Пирату стало почти нечем дышать, и крик его оборвался.

Саммаил снова решил прибегнуть к мягкому подходу:

— Назови мне свое имя, юноша.

Тот покачал головой.

— Неужели ты не можешь назвать мне даже свое имя?

— Я ничего не скажу, — тихо ответил юный пират, слезы катились по его щекам.

— Нет, скажешь, — возразил Саммаил и снова схватил парня за вывихнутую руку. Без всяких усилий ему удалось заставить юного пирата вновь завыть от боли.

Саммаил заметил, что крики старика стихли, ослабил хватку и оглянулся на Харахила. Пленник обвис в руках библиария. Глаза остекленели, рот распахнулся. Космодесантник разжал руку, позволив бесчувственному телу упасть на пол.

— В его мозгу было мало полезного, — сказал Харахил. — Имена родственников, друзей… Они называют себя Божественными.

Это заявление библиария привело юношу едва ли не в больший ужас, чем само явление Темных Ангелов.

— Мы — не Божественные! — вскричал он. — Мы — Недостойные! Божественные придут за нами, вот увидите.

— Не придут, — возразил Саммаил.

Судя по таким сложным понятиям, как «божественный» и «недостойный», в руки космодесантников попались не простые пираты. Смутная, пока еще не оформившаяся толком догадка появилась в мозгу великого магистра.

— Они вас бросили.

Эти слова достигли цели, лишив юношу последних остатков мужества. Юный пират залился слезами и упал на колени.

— Ничего не говори! Они лгут! Они всегда лгут! — из последних сил выдавил ренегат, распластанный под Мальцифером, и слабо толкнул противника в грудь. — Ничего не говори этим ублюд…

С громким треском сломался нагрудник… и ребра пирата. Мальцифер погрузил руку в латной перчатке глубоко в грудь мужчины и вырвал сердце. Кровь хлынула на руку капеллана и забрызгала палубу вокруг. Мальцифер поднялся, сжимая истекающее кровью сердце в кулаке.

— Как тебя зовут? — негромко повторил Мальцифер вопрос Саммаила, обратившись к юноше.

Подошел Харахил, поднял руку и растопырил пальцы. Болезненно яркие искры принялись проскакивать между ними.

— Верекил, — прошептал паренек, низко опустив голову. — Меня зовут Верекил.

Саммаил опустился рядом с ним на одно колено.

— Хорошо. Это совсем не так сложно, как казалось, правда? Нет никакой нужды в боли. Расскажи нам, что мы хотим знать, и твои мучения закончатся.

Верекил отвел взгляд и кивнул.

— Сколько у вас кораблей? — спросил Саммаил.

Пока что он решил не касаться высоких материй вроде «Божественных» и «Недостойных» и перевести мысли юноши на более приземленные темы.

— Сколько у вас звездолетов?

— Четыре, — ответил Верекил.

До Саммаила донеслось раздраженное рычание Мальцифера. Великий магистр прекрасно знал причину ярости капеллана. До сих пор Темным Ангелам удалось обнаружить только три корабля.

— Хорошо. Спасибо.

Саммаил протянул руку и как можно осторожнее взялся за раненую руку Верекила:

— Будет больно, но затем боль пройдет.

Он вправил локоть молодому пирату. Верекил с проклятием отшатнулся от великого магистра. Энергично потер локоть, удивленно качая головой.

— Сколько людей на станции?

— Не знаю, может, пятьсот. Пятьсот Недостойных.

Саммаил ободряюще кивнул:

— А Божественных?

На лице Верекила снова отразился страх. На какой-то момент великий магистр подумал, что юный пират опять откажется отвечать.

— Скажи мне, Верекил, сколько Божественных находятся на станции.

— Почти все, — ответил юноша.

По лицу его было понятно, что точного ответа он не знает и теперь боится, что его будут мучить, а он не сможет ответить, даже если бы захотел.

— Двести, может быть. Я их никогда не видел.

К счастью для Саммаила, из-за шлема юноша не мог видеть секундного замешательства, скользнувшего по лицу великого магистра. Саммаил был ошарашен, но взял себя в руки и продолжил допрос:

— Вы сражаетесь вместе с ними и не знаете, кто они такие?

— Не вместе с нами. Они сражаются вместе с Повелителем, — объяснил Верекил. — На «Шраме».

Саммаил решил, что на данный момент будет мудрее проигнорировать упоминание «Повелителя».

— То есть ты не из экипажа «Шрама»?

— Нет! Только Божественные могут служить на борту «Шрама». А мы — Недостойные.

— А как еще Божественных отличают от Недостойных?

— Они взошли на шпиль, куда Недостойные попасть не могут. Повелитель избрал их из числа Недостойных и возвысил до Божественных.

— Псевдорелигиозная чушь, — сказал Мальцифер по воксу, чтобы Верекил не мог его услышать. — Этот Повелитель явно задурил им голову байками, что имеет доступ к высшим силам и таким образом и добился их подчинения.

— Но мы не можем быть в этом уверены, — мрачно заметил Харахил. — Если этот их Повелитель действительно…

— Давайте не будем спешить с выводами, — ответил Саммаил им обоим.

Подозрения, тень которых мелькала в его голове и раньше, снова охватили его. Лидеры демагогического толка часто приписывали себе божественные способности, но великий магистр не стал бы с порога отметать заявления именно этого Повелителя.

— А ты видел Повелителя? — обратился он к Верекилу.

Глаза юноши загорелись, и он внезапно оживился:

— О да, я видел его четыре раза! Многие Недостойные вообще, бывает, не видят его ни разу за всю жизнь. Он такой же великан, как и вы, и от него исходит божественная благодать. И голос его исполнен ею. В словах его — истина и мудрость. Он научил нас…

Голос юноши делался все тише, и в конце концов Верекил замолчал.

— Чему? — спросил Саммаил. — Чему Повелитель научил вас?

— Говорить о подобном запрещено, — ответил Верекил.

Выражение лица его стало жестким. К пирату внезапно вернулось мужество — то ли преданность Повелителю была тому причиной, то ли этот Повелитель вызывал в нем еще больший ужас, чем космодесантники. Верекил решительно стиснул челюсти и снова отвел взгляд. Надо было временно сменить тему.

— Кто защищает шпиль, какое оружие у них есть? — спросил Саммаил. — Божественные располагают каким-то особенным оружием, может быть?

— Джагрейн был прав. Я сказал слишком много, — проговорил Верекил.

— Ты все еще можешь спасти себя от проклятия, — тихо сказал великий магистр.

— Нет ни проклятия, ни спасения, — прошептал Верекил. — Лишь великое ничто.

Саммаил почувствовал, что теряет контроль над ходом беседы, и покосился на Мальцифера.

— Ты более моего искушен в мастерстве допроса, брат, — сказал он капеллану по воксу. — Дальше можешь справиться только ты.

Мальцифер подошел к ним. Сердце Джагрейна он продолжал сжимать в кулаке. Он уронил окровавленный комок плоти на палубу рядом с Верекилом, стряхнул капли крови со своей латной перчатки. Алые брызги попали на молодого пирата, тот вздрогнул.

— Ты познаешь боль, Верекил. Гораздо большую боль, чем та, которой подверглись твои товарищи. И ты заговоришь с нами. Если есть только великое ничто, то защищать тебе нечего. Нет высшей силы, служению которой можно было бы посвятить свою жизнь, — холодным сухим тоном произнес капеллан. — Единственное, что имеет значение, — то, что происходит с тобой здесь и сейчас, в этом мире. Ты можешь избавить себя от бессмысленных мучений.

Верекил стиснул кулаки и покачал головой.

— Даже если ты не заговоришь, мы узнаем то, что нам нужно, у твоих товарищей. — Мальцифер указал рукой на тех пленных, которые все еще не пришли в себя. — Твоя жертва будет бессмысленна.

Верекил упрямо наклонил голову, продолжая молчать. Мальцифер перевел взгляд на Саммаила и обратился к нему по воксу:

— Я могу извлечь из него больше сведений, если ты этого хочешь, брат, но это потребует времени.

Саммаил прекрасно понял, что он имеет в виду. Если допрос затянется, враг использует это время для того, чтобы как следует закрепиться на позициях, и тогда все, что им удастся вытянуть из молодого пирата, потеряет всякую ценность. Великий магистр окинул юношу оценивающим взглядом, пытаясь прикинуть, как много может знать Верекил.

— Я не верю, что он может предоставить нам информацию, которую мы ищем, — сказал Саммаил. — Ну кто он такой? Мальчик на побегушках?

Мальцифер повернулся к пленным, все еще находившимся без сознания.

— Мне заняться ими? Не думаю, что они быстро расколются. Повелитель говорит с ними от лица высших сил, а это часто ведет к слепой преданности.

— Тогда мы должны двигаться дальше с тем немногим, что нам удалось узнать, — решил Саммаил и обнажил свой меч.

Хотя Верекил не видел под шлемом лица великого магистра и не мог слышать его слов, намерения космодесантника угадать было несложно. Верекил попятился.

Саммаил указующим жестом наставил клинок на товарищей и сказал:

— Экономьте боеприпасы. — Затем обратился к Верекилу: — Благодари свое невежество — оно спасло тебя от мук. Ты умрешь быстро.

И не успел Верекил открыть рот, чтобы закричать, Саммаил одним ударом меча снес ему голову. Кровь с шипением хлынула по Врановому мечу, силовое поле клинка загудело и начало потрескивать. Харахил и Мальцифер, ни секунды не колеблясь, прикончили остальных. Все трое космодесантников вернулись на свои мотоциклы.

Саммаил проверил показания сканера. Количество жизненных сигналов увеличилось в разы. Значительные силы противника — скорее всего, бойцы из Недостойных — скапливались у подходов к главному шпилю. Пришло время бросить в бой дополнительные силы.

— Крыло Ворона. Братья из Пятой роты. Переходим к следующей фазе операции! — объявил великий магистр по воксу. — Приготовиться к главной атаке!

И они присоединились к Черным рыцарям, ожидавшим их у дверей.

— Думаешь, этот их Повелитель все еще на станции? — спросил Харахил.

— В словах юного пирата нет на это никаких указаний, — ответил Саммаил. — Тем не менее из его описания Повелителя можно с большой долей уверенности сделать вывод, что здесь действительно командует один из Падших.

— Надо проверить, не является ли «Шрам» одним из подбитых нами пиратских кораблей, — заметил Мальцифер. — Если нам удалось зацепить боевой корабль Повелителя, надежда все еще есть.

— Сдается мне, найти Недостойных, располагающих такими сведениями, будет не так-то просто, — сказал Харахил.

— Согласен, — кивнул Саммаил. — До тех пор, пока мы не выясним точно, на что способны эти их Божественные, надо действовать осторожно. Вот от них мы и узнаем правду.

Мальцифер засмеялся:

— Правду? Нет, брат, правды они нам не скажут. Эти люди укутаны в плотные коконы лжи, и вот ею-то они с нами щедро поделятся.

— Ложью окутывают только истину, которую надо скрыть, — возразил Саммаил. — Когда мы отметем нагроможденную Повелителем ложь, нам откроется правда. А правда — самое великое оружие.

Тут в голову Саммаила пришли более мрачные мысли, но ими он уже не стал делиться. Правда была действительно мощным оружием, и именно поэтому Темные Ангелы так сильно опасались, что она окажется в руках не только у них.

ДЕРЖА ОБОРОНУ

В зал, где Кассиил остался охранять подходы к лифту, вело три коридора. Аратон быстро разделил эскадрон так, чтобы контролировать их все. Нужно было продержаться до тех пор, пока за раненым сержантом не прибудет брат Гидеон. На данный момент пираты прекратили атаковать и, похоже, ожидали, что Крыло Ворона начнет продвигаться дальше.

Аннаил и Сабраил оказались на платформе разгрузочной станции, к которой подходила железнодорожная колея, и расположились так, чтобы контролировать пути в обоих направлениях. Колея ныряла в неосвещенные коридоры. Платформа возвышалась над путями не больше чем на метр. Укрыться на ней было негде. Судя по отметинам на ферробетоне слева от платформы, раньше здесь находилось какое-то оборудование или арматура, но их давно сняли. На путях валялся всякий мусор: обломки ферробетона, ветошь и россыпи сломанных болтов и инструментов. В потолке зияли дыры там, где ферробетонные блоки обшивки выпали. Сквозь прорехи виднелись ребра арматуры, все сплошь покрытые ржавчиной до такой степени, что Аннаил испытал глубокие сомнения насчет структурной целостности зала. Сами блоки, разбитые, валялись на путях и платформе. Вдоль стен обоих коридоров, куда уходили пути, тянулись полуколонны, но они выглядели декоративными и вряд ли несли какое-то функциональное назначение. Штукатурка с них отвалилась целыми пластами, обнажив искрошенный ферробетон. На противоположной стене были закреплены деревянные стенды. На них все еще сохранились обрывки бумаги, но что было написано — или изображено — на плакатах, уже невозможно было понять. В арке потолка через равные промежутки когда-то было установлено множество светильников, большая часть из них была разбита, но некоторые из них, мигая, продолжали испускать синий свет. Время от времени электричество отключалось, погружая помещение в темноту. Затем включалось опять, и длинные дрожащие тени снова вырастали у ног космодесантников.

— Недостойные… — задумчиво произнес Сабраил.

Во время последнего сеанса общей связи великий магистр Саммаил сообщил, что враги называют себя именно так.

— Что за извращенным разумом надо обладать, чтобы дать самим себе такое имя?

— Но им оно подходит, — ответил Аннаил. — Они отвернулись от света Императора. Это делает их недостойными внимания и милосердия.

— Я не думаю, что это имеет отношение к мятежу, который они совершили, брат. Сам термин «Недостойный», во-первых, говорит о том, что какое-то устремление не было воплощено в жизнь. Да и сам их мятеж, он же удался, а никто не стремится вернуться в то место, которое покинул по доброй воле. Наши враги считают себя недостойными чего-то другого.

— Да какая разница, брат?

Аннаила вполне удовлетворило бы молчаливое ожидание — врагов или новых приказов, не важно, в какой последовательности, и болтовня брата по оружию несколько раздражала его. Но Аннаил слишком поздно сообразил, что Сабраил настолько сильно жаждет внимания, что с готовностью уцепится даже за уклончивый ответ как за возможность продолжить беседу.

— Мотивы врага всегда заслуживают внимания, — сказал Сабраил непринужденным тоном, стараясь, однако, чтобы слова его звучали по-умному. — Они проистекают из его мировоззрения и позволяют нам верно оценить его тактику и возможности. Если мы не можем понять, почему наши враги сражаются, то каковы наши шансы узнать, какими средствами будет вестись эта борьба? Они считают себя недостойными — это делает их как бойцов лучше или хуже? Может быть, в битве они надеются стать достойными?

— Но ведь это мы так себя ведем, — против воли вовлекаясь в разговор, возразил Аннаил.

В словах Сабраила была доля истины, хотя, конечно, это имело больше отношения к попыткам понять себя, а не противника, которые и заполняли думы Аннаила все время с того момента, как они покинули Писцину.

— Слава и честь — вот по каким критериям мы оцениваем себя, брат. Без них разве мы не считаем себя недостойными занимать место в нашем ордене?

Сабраила покоробило от вопроса.

— Это даже сравнивать нельзя, — быстро ответил он. — Нас уже сочли достойными — те, кто принял нас в орден. Каждый из нас — воин-помазанник самого Императора. Это дает нам некоторую честь, которую невозможно отнять. Наши враги, такие, какие они есть, — отвратительные отбросы. Они не могут мерить себя такой же меркой, что и мы. Если они сравнивают себя с нами, они всегда останутся Недостойными, и не имеет значения, насколько они храбры и сколько бы усилий они ни приложили.

Но что-то в гладких доводах товарища все равно вызывало у Аннаила беспокойство. Он подумал об отчаявшихся повстанцах Писцины, которые напали на Темных Ангелов. Космодесантники на порядок превосходили их не только по качеству вооружения, но и как бойцы, и шансы мятежников выиграть хотя бы один бой были практически нулевыми. Если бы все силы Темных Ангелов остались на планете, восстание было бы подавлено быстро. Повстанцы не успели бы добиться ни одной из поставленных целей. Их бунт казался Аннаилу таким же бессмысленным, как попытки пиратов сопротивляться. Это было что-то очень человеческое — не иметь сил смириться с неизбежным. Сражаться без единого шанса на победу, без четкой цели и плана для космодесантников было столь же чуждым, как сдаться в плен.

— Ты говоришь, что мы — образчики чести и достоинства, — сказал Аннаил. — Тогда, может быть, смысл борьбы для наших врагов в том, чтобы сокрушить нас? С нашей точки зрения, в том, чтобы повергнуть ничтожного противника, нет славы; но тогда должно быть верно и обратное: для наших врагов победить сильного и могучего противника должно быть очень почетно. Одним своим существованием мы наполняем смыслом их жизнь, даем им цель. Для того, кто отверг свет Императора, убить космодесантника само по себе может быть достойной целью, исполнение которой сделает достойным и его самого.

Сабраил обдумал его слова и ответил:

— В твоих рассуждениях есть изъян, брат. Мы не ищем самых сильных врагов, чтобы схватиться с ними только ради доказательства собственной мощи. Мы не уклоняемся от убийства тех, кто не может сравниться с нами по силам просто потому, что мы можем это сделать. Уничтожение наших врагов — это часть более высокой цели, независимо от того, являются ли они сами по себе более могучими или более слабыми воинами, чем мы. Служение ордену и Императору — вот высшая цель, которая движет нами. Что принесет больше славы ордену — уничтожение одного могучего врага или сотни мелких?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, брат. Мы определяем ценность каждого индивида не произвольно, но исходя из более широкого контекста — нашей великой цели. Можно уничтожить много могучих противников, но так и не добиться победы, а можно убить кого-то одного, самого по себе — слабого противника, но это станет для нас великой победой.

— Вот теперь я с тобой согласен, — сказал Сабраил. Голос его потеплел. — Наши враги не обретут достоинства, просто убив космодесантника, если эта смерть не служит какой-то более великой цели. Если говорить об этих ренегатах, их цель — выживание. Эгоистичное стремление жить ради жизни — вот и все, что толкает эту чернь в бой. Они знают, что если они не будут сражаться, то все погибнут.

Слушая его, Аннаил поглядывал на показания сенсора на дисплее «Черной тени». В тоннеле слева, ведущем к жилым башням звездного форта, метрах в пятистах появилась крупная группа противника. Группа поменьше приближалась справа. Они двигались медленно — судя по всему, шли по железнодорожной колее пешком.

— Надо ненадолго отложить нашу философскую дискуссию, — сказал он Сабраилу.

— Теория без практики суха, — ответил тот. — Вот мы столкнулись с двумя группами, каждая из которых представляет угрозу для миссии. Одна из них крупнее, но находится дальше от нас. Даже когда ты анализируешь тактическую ситуацию, ты сам определяешь важность людей, которые выглядят как точки жизненных сигналов на твоем авгур-дисплее.

— Сейчас не время, брат, — с досадой напомнил Аннаил.

Сабраил, кажется, собирался продолжать спор, несмотря на появление врагов.

— Мы должны сосредоточиться на миссии.

— Да, мы должны, брат, — перейдя на вокс-канал, ответил Сабраил. — Запрашиваю разрешение на контратаку на опережение. Лучше нанести удар сейчас, чем подвергнуться нападению с двух сторон.

— Отказано, — без колебаний ответил Аратон. — Позицию не покидать.

— Брат, глубокая оценка данных укрепляет меня во мнении, что превентивная атака — лучший способ действий в текущей ситуации, — заявил ему Сабраил и добавил, обращаясь к Аннаилу: — Аратон только о драке и думает и не в силах оценить всю ситуацию. Медлить нельзя. Если мы нанесем удар сейчас, мы сможем устранить угрозу и успеем вернуться на позицию, чтобы отразить атаку второй группы.

— Я не согласен с оценкой брата Сабраила, — сообщил Аннаил по воксу, чтобы остальные братья тоже могли его слышать. — У нас достаточно огневой мощи, чтобы отразить атаку с двух сторон.

— Глупость! — отрезал Сабраил.

Он включил двигатель. Мотоцикл изрыгнул облако выхлопных газов. Сабраил начал съезжать с платформы.

— Враг может запереть нас на этой позиции, даже не переходя к открытой схватке. Мы должны перехватить инициативу.

— Сабраил, ты должен оставаться на позиции! — рявкнул Аратон.

Сабраил проигнорировал его слова и съехал с платформы на рельсы. Грохот, с которым мотоцикл приземлился на колею, эхом разнесся по станции.

— Мобильность и скорость — вот в чем наша сила, брат! — заявил Сабраил, въезжая в тоннель. — Не стоит так легко от них отказываться.

Доспехи Сабраила еще пару раз блеснули в тоннеле, а затем космодесантник скрылся во мраке. Аннаил проклял Сабраила за его неугомонность. Ему не нравилась идея оставить позицию, которую он должен был охранять, но мысль о том, чтобы оставить брата сражаться одного, была не менее неприятна. В конце концов, пока он колебался, необходимость принять решение уже отпала. Любые тактические преимущества, которые может принести контратака Сабраила, потеряют всякий смысл, если Аннаил теперь последует за ним. Все, что он мог сделать, это удерживать станцию и дожидаться возвращения своего боевого брата.

Независимо от того, поняли ли враги, что произошло, или нет, сигналы из тоннеля, перед которым стоял Аннаил, начали двигаться ему навстречу быстрее. Его звуковые датчики уловили эхо приближающихся шагов и обрывки переговоров пиратов. Шум становился все громче, разговоры стихли, а шаги ускорились. Аннаил принялся палить во мрак тоннеля, не дожидаясь, пока из него появится какая-нибудь видимая цель. Со своей позиции он мог контролировать первые двадцать пять метров тоннеля. Из темноты донеслись крики — его залп наобум оказался удачным. Что-то маленькое и круглое вылетело из устья тоннеля и, металлически цокая, запрыгало по рельсам. Светошумовая граната взорвалась с оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой. Но у Аннаила имелись авточувства, которые мгновенно понизили уровень входящего звука и подстроили резкость визоров так, чтобы взрыв не оказал на космодесантника никакого эффекта. Таким образом, когда вражеская волна выкатилась из тоннеля, вместо оглушенного и ослепленного противника она нарвалась на плотный огонь из спаренных болтеров «Черной тени».

Град болтов пробил огромную прореху в рядах мужчин и женщин, выходящих из тоннеля. Недостойные словно не замечали, что несут потери. Они перелезали и перепрыгивали через упавших, паля из автоматов и лазпистолетов, их крики эхом отражались от вогнутых стен и крыши тоннеля. Аннаил прикончил уже десяток, но врагов оставалось еще вдвое больше. Они продолжали надвигаться, явно собираясь укрыться в мертвой зоне под нависающей над путями частью платформы.

Не снимая пальца с кнопки открытия огня — очереди следовали за взглядом космодесантника и хлестали тоннель и бегущих по нему широкими зигзагами, — Аннаил второй рукой достал с пояса осколочную гранату и выдернул чеку. Уверенным броском он швырнул ее к концу платформы. Граната подскочила пару раз и свалилась на пути, скрывшись из поля зрения космодесантника. Пираты, как вспугнутые птицы, принялись разбегаться во все стороны, пытаясь спастись от неминуемого взрыва. Грохот сотряс оба тоннеля, пламя и тучи шрапнели, обрушившись на четверых самых медлительных пиратов, превратили их в изрешеченные трупы.

Аннаил глянул на сенсорный экран. Судя по положению передатчика Сабраила, тот уже ввязался в схватку с врагами в правом тоннеле. Из-за шума собственной стрельбы Аннаил не мог слышать, что происходит в дальнем тоннеле. Еще несколько гранат запрыгали, покатились по платформе. Аннаил на мгновение оказался в кольце грохота, дыма и огня. Он продолжал стрелять — не только из болтеров «Черной тени», но и из своего пистолета.

Бездумное отчаяние, с которым Недостойные бросались на ступени платформы и вскарабкивались на нее с путей, начало беспокоить Аннаила. Два десятка врагов только штурмовали платформу, а из тоннеля выходили все новые и новые. Космодесантник понимал, что не успеет перестрелять их всех до того, как они доберутся до прохода за его спиной. Если бы Сабраил не покинул назначенную ему позицию, сейчас они оба могли бы отступить в коридор и оттуда палить по каждому, кто появится на входе. Но теперь Аннаил должен был прикрывать и тыл Сабраилу, и фланг эскадрона. Если он отступит, пираты пересекут станцию и зайдут к Сабраилу со спины. Если он останется на станции, то противник, превосходя его числом, сможет миновать его и пробраться за периметр, защита которого была первостепенной задачей Аннаила.

— Сабраил, как успехи?! — прорычал он, выпустив болт в лицо человеку, который прокрался по рельсам, подтянулся и вскарабкался на платформу. Выстрелом снесло половину головы, и пират упал.

— Всего троих осталось прикончить, брат, — ответил Сабраил. — Анет, они бегут, трусы… Возвращение на позицию через тридцать секунд.

— Возвращайся на позицию немедленно. Это диверсионный маневр, чтобы отвлечь тебя. — Аннаил выпустил еще две очереди из болтера, завалив платформу оторванными конечностями, изуродованными телами и залив ее кровью. — Ты нужен мне здесь!

Недостойные лезли и лезли на платформу, вытаращив глаза и нечленораздельно вопя, словно безумные. Аннаил понял, что они его одолеют. Пространство для маневра стремительно сокращалось. Аннаил решил, что Сабраил был прав, когда говорил, что самое важное — перехватить инициативу. Просто оставаясь на позиции, он не мог остановить ренегатов.

Аннаил резко дал газу и помчался вперед на «Черной тени». Мотоцикл с ревом влетел во врага, как черная бронированная ракета. Одной рукой Аннаил рулил, второй стрелял, и давил мотоциклом противников, ломая ноги и ребра. Тело пирата рухнуло под переднее колесо, «Черная тень» вздрогнула и заскользила, Аннаил добавил газу, и тело отлетело прочь.

Перед ступенями на краю платформы он затормозил. Из черного жерла тоннеля продолжали лезть пираты, но ему уже было не до них — разобраться бы с теми, кто уже скопился на станции. Сейчас они подкрадывались к нему сзади. По крайней мере они все сосредоточились на нем, не пытаясь прорваться в зал к остальной части эскадрона. С тактической точки зрения это не имело смысла, но этого следовало ожидать. Сабраил верно оценил противника: у Недостойных не было какой-то высшей цели или хотя бы плана сражения. Они просто стремились убить как можно больше Темных Ангелов.

В болт-пистолете Аннаила кончились снаряды. Он убрал его в кобуру, взялся за руль обеими руками и снова помчался на толпу врагов, поливая их очередями из болтеров «Черной тени». Пиратка попыталась запрыгнуть на нос мотоцикла. Ее искаженное криками лицо прошло в нескольких сантиметрах от Аннаила, когда она перелетела через руль и свалилась на пол. Лазерные лучи и снаряды свистели вокруг него. В космодесантника вцепилось множество рук, пытаясь стащить его с железного коня. Аннаил легко стряхнул их, доехал до входа, который должен был охранять, и развернулся снова. Коротко глянул на дисплей — Сабраил уже возвращался на позицию, но их разделяло метров триста.

Подняв взгляд от экрана, Аннаил заметил короткую вспышку на входе в тоннель. Во мраке засвистела ракета. Она летела прямо на него. Аннаил, не думая, абсолютно инстинктивно развернулся к ней левым боком, чтобы взрыв пришелся на наплечник. Ракета ударилась в него под углом, отскочила от изогнутой бронированной пластины и врезалась в стену позади Аннаила, где и взорвалась. Облако ферробетонных осколков окутало космодесантника.

Аннаил дал полный газ, одновременно пытаясь определить местоположение стрелка сканером. У пиратов, судя по всему, было два орудия, потому что вторая ракета вылетела из тоннеля быстрее, чем ренегаты успели бы перезарядиться. Поскольку Аннаил теперь двигался, он легко уклонился от нее, вильнув на «Черной тени» вправо. Ракета влетела в проход позади него. Раздались треск и грохот, слишком мощные, чтобы быть результатом взрыва. Аннаил снова прорвался сквозь вражеские ряды до самого конца платформы и оглянулся, ища причину. Он увидел, как оседает потолок в проходе.

Умышленно или случайно, пираты обрушили потолок зала.

Обломки ферробетона и искореженных стальных балок рухнули на станцию. Несущая балка потолка начала изгибаться под непомерной нагрузкой. Раздался скрежет рвущегося металла, посыпались ферробетонные блоки обшивки. Потолок рухнул грудой иззубренных кусков камня и штукатурки. Они накрыли пиратов на станции, как лавина, и в основном со свистом отрикошетили от брони Аннаила.

Станция рассыпалась на глазах — она провела десятилетия, а может быть, и века без надлежащего технического обслуживания. Столбы и опоры упали на рельсы и платформу, разваливаясь на куски. Остаться в живых Аннаил мог, только оказавшись на путях. Он направил «Черную тень» к краю платформы и спрыгнул с нее на мотоцикле за считаные секунды до того, как станцию погребло под лавиной обломков. Пират, нос к носу с которым оказался Аннаил, не растерялся и немедленно ударил его лазружьем по лицевой пластине, как дубинкой. Оружие сломалось о забрало шлема. Аннаил, не моргнув глазом, двинул пирата кулаком в лицо, своротив скулу, сломав челюсть и превратив его в кровавую кашу. Кто-то вцепился в левую руку Аннаила. Он снял руку с руля, поднял вместе с повисшей на ней пираткой и швырнул женщину в парня, который как раз навел свой пистолет на грудь Аннаила. Раздался новый взрыв. На этот раз он застал Аннаила врасплох. Бронированный обтекатель «Черной тени» принял на себя основную мощь взрыва, а вот врагов взрыв разметал и осыпал осколками металла и керамита.

— Аннаил? Брат, ты жив? — Голос Сабраила раздался прямо в ухе космодесантника, но казалось, что он доносится откуда-то издалека. — Аннаил, ответь!

— Все еще жив, брат! — прорычал Аннаил и пнул врага, который пытался вскарабкаться на «Черную тень» по ее острому носу. Сабатон раздавил грудную клетку пирата. Аннаил направил «Черную тень» вглубь тоннеля, непрерывно стреляя из болтеров, чтобы пробиться сквозь выживших при обрушении потолка ренегатов.

— И ни в коем случае не благодаря тебе! Я потребую возмещения ущерба, брат.

Ответ Сабраила потонул в треске помех: за спиной Аннаила потолок над станцией рухнул окончательно, полностью завалив платформу и подходящие к ней пути. Пираты кишели вокруг Аннаила, как черви. Темный Ангел спешился и пустил в ход бронированные кулаки, ломая черепа и кости.

— Сабраил? — Ответа на запрос Аннаила не последовало. Он переключил канал субголосовой командой. — Брат Аратон?

Передатчик не работал: тонны обломков, заваливших зал, в котором находилась станция, глушили сигнал. Аннаил схватил за горло последнего врага — одного из тех, кто управлял ракетной установкой — и ударил пирата о стену тоннеля, сломав ему позвоночник. Он оказался в тишине, которую нарушало лишь урчание двигателя мотоцикла на холостом ходу и потрескивание оседающих обломков.

Теперь, устранив непосредственную опасность, Аннаил оценил ситуацию. Он был отрезан от остальной части эскадрона и заперт в тоннеле. Единственным выходом для него, если он хотел сохранить мотоцикл, было пробираться по тоннелю к следующей станции. Возможно, из тоннеля можно выбраться пешком, найдя проход, которым пользовались рабочие для техобслуживания станции. Но Аннаил и подумать не мог о том, чтобы бросить своего стального коня. Потерять мотоцикл — это почти то же самое, что лишиться брата по оружию. Аннаил скорее отрубил бы себе ногу, чем оставил «Черную тень». Эта мысль напомнила ему о Кассииле, с которым случилось именно это. Эскадрон уже потерял одного бойца. Аннаилу необходимо было вернуться к своим боевым товарищам.

Открыв панель на левом наруче своей брони, Аннаил извлек оттуда кабель и разъем, подключил свою вокс-систему к «Черной тени». На мотоцикле стояли более мощные передатчик и приемник. В ушах космодесантника захрипели помехи. Аннаил выругался. В последний раз, когда ракета попала в мотоцикл, взрыв повредил систему связи.

Обычный солдат в такой ситуации мог бы впасть в отчаяние, но Аннаил не испугался ни на секунду. Хотя он был физически отделен от своего эскадрона и не мог связаться ни с одним из других Темных Ангелов, он бесстрастно оценил ситуацию. Паника была контрпродуктивной для успеха миссии.

Больше всего его беспокоило, что братья будут искать его под обломками рухнувшей станции и зря потратят силы и время. Таким образом, заключил он, первоочередная задача — выйти на связь со своими. Как только он сможет сообщить, что все еще жив, он приступит к разработке плана по возвращению к ним. Аннаил бегло осмотрел трупы, надеясь найти переносные средства связи. Увы! Если у этой группы и имелись какие-то устройства для поддержания связи с остальными силами форта, они валялись где-то под обломками на станции. Самым очевидным решением проблемы могла бы стать система внутренней связи звездного форта. Если бы Аннаилу удалось найти консоль подключения, он смог бы использовать ее как усилитель для передачи сигнала со своего мотоцикла или доспеха. В том случае, конечно, если внутренняя связь на «Порт-Империале» продолжала работать, что вызывало сомнения, учитывая его общее техническое состояние.

Но больше вообще ничего в голову не приходило. Вооружившись для начала этим планом, Аннаил оседлал «Черную тень» и поехал сквозь тьму железнодорожного тоннеля.

НЕОЖИДАННЫЕ ПРОТИВНИКИ

Из помещения в конце коридора доносился размеренный, как сердцебиение, механический стук. Из труб под потолком тут и там вырывались струйки пара. Причудливые пятна ржавчины, перемежаясь полосами темного лишайника, пятнали стены, создавая впечатление картины, созданной каким-то безумным ксеносом. Доспехи Телемена и братьев по оружию словно покрылись росой, туман окутал теплообменники их ранцев.

Для более быстрого исследования квадранта, обозначенного как квазизапад, отделение разделилось на два патруля. С Телеменом остались Аманаил, Кадаил, Ахаменон и Дэллон.

— Система очистки воды? — предположил Кадаил.

— Часть системы жизнеобеспечения, — поправил его сержант Аманаил. — Поддерживает необходимый уровень влажности.

— Что бы это ни было, этот звук раздражает, — пожаловался Телемен.

Монотонный перестук капель заглушал шаги космодесантников, пока они шли к закрытой двери в конце коридора.

— Не должна она быть такой громкой!

— Я полагаю, до тех пор, пока система работает хоть как-нибудь, им наплевать на шум и на все остальное, — сказал Ахаменон. — Можно пренебречь пустотными щитами и освещением, но без пригодного для дыхания воздуха жизнь на станции прекратится. Меня вообще удивляет, как они умудряются так долго поддерживать станцию в состоянии, пригодном для жизни, явно не имея на борту ни одного техноадепта.

— Кто-то из техножрецов должен был остаться с ними даже после того, как они подались на вольные хлеба, — произнес Аманаил. — Может быть, и против собственной воли. Умиротворение духов машин звездного форта требует знаний, которыми обладают очень немногие.

Помещение за дверью оказалось даже в худшем состоянии, чем ведущий к нему коридор. Телемен ощутил вонь, несмотря на все старания дыхательного фильтра доспеха. Тускло-серые пятна вперемешку с ярко-красными и голубыми — плесень и грибок — виднелись в каждом углу, под потолком и у пола. Переборки были изъедены ржавчиной, а в металлическом полу и вовсе зияли дыры, ведущие в подвал. Аккуратно обходя их, пятерка Темных Ангелов двинулась вперед.

— Сильные жизненные сигналы в соседнем помещении, — сообщил Кадаил. — Не могу определить, это противники или нечто другое.

Двери по обе стороны от прохода проржавели. Ахаменон подергал одну из них, однако открыть ее удалось, лишь приложив значительные усилия. Она сдвинулась с места, осыпав космодесантника темными хлопьями ржавчины. Помещение за ней оказалось тупиком. В нем находилась лишь пара пустых ящиков.

— Продолжайте! — Сержант Аманаил махнул рукой вдоль по коридору. — Эти двери никто не открывал десятки лет. Ни одному пирату это просто не по силам.

Коридор поворачивал на сорок пять градусов влево, в направлении центральных жилых башен. Дверь в дальнем его конце оказалась открыта. Панели обшивки над ней были сорваны, трубопроводы и кабели свисали поперек прохода, как выпущенные кишки. Пройдя внутрь, Телемен обнаружил, что само помещение находится в еще более плачевном состоянии. Оно выглядело как паутина проводов и силовых кабелей. Там и сям во тьме на плохо изолированных кабелях вспыхивали синие искры.

— Ничего не трогать, — предупредил Аманаил. — Тут никто не разберет, что к чему подключено.

Телемен поднырнул под трубу, покрытую тонким слоем инея, и осторожно шагнул вперед, пробираясь в хаосе проводов. Гудение оголенных линий электропередачи пронзило его авточувства, и он отметил резкое повышение температуры и влажности. Условия были идеальными для плесени. Она повсюду пятнала стены и стелилась под ногами мягким ковром. Тучи спор вырывались из-под ног космодесантников, когда они шагали по нему, и окутывали их. Телемен заметил, что споры неподвижно замирают в воздухе.

— Вентиляция и вытяжка отключены, — сказал космодесантник. — Эта атмосфера поддерживается здесь искусственно.

— Кто захочет жить в такой сырой дыре? — полюбопытствовал Кадаил, поднял ауспик и глянул на него. — Судя по показаниям прибора, здесь весь сектор такой — примерно на полкилометра вперед и на километр в обе стороны.

— Микроклимат, — пробормотал Дэллон.

— Но для чего? — Вопрос Телемена повис в воздухе.

В дальнем углу надсадно пыхтел мотор, выплевывая облака выхлопных газов. Запитан он был из трубы, выходящей прямо из разорванной переборки. Цепи на шестернях тянулись от него к дальнему дверному проему. Судя по всему, устройство предназначалось для управления дверью аварийного выхода. Сейчас она была закрыта. Аманаил наклонился и увидел грубо сделанное устройство.

— Я знаю, — объявил он.

Он указал на помятую металлическую панель, криво приклепанную на одной из сторон двигателя. Сначала Телемен увидел лишь маленькие красные и зеленые пятна, но тут его авточувства подстроились, разрешение увеличилось, и он различил пиктограммы. Прочесть он их не смог бы, но к какому типу письменности они относятся, стало понятно сразу.

— Орки, — пробормотал Аманаил.

— Кажется, среди Недостойных есть не только люди, — сказал Кадаил.

— Брат Серафиил. Орочьи знаки, четвертый квадрант, — доложил Аманаил по воксу. — Количество неизвестно. Судя по состоянию этого места, они здесь уже давно. Запускаю протоколы очищения.

— Принято, сержант, — отозвался командир Пятой роты. — Продолжать продвижение! Используйте стандартный протокол на этот случай.

— Вас понял, сержант, выдвигаемся.

Аманаил махнул Дэллону, который в настоящий момент был вооружен огнеметом отделения.

— Приготовься, брат.

Сержант дернул рычаг на двигателе, включив шестерни. Дверной механизм пробудился к жизни. Металлическая плита убралась в переборку, открыв комнату, почти точно такую же, как та, в которой находились Темные Ангелы. Дэллон развернулся так, чтобы контролировать проход, через который они попали сюда, а Аманаил тем временем повел отделение в следующее помещение. Когда Телемен миновал его, Дэллон включил огнемет. Волна горящего прометия обрушилась на колонии плесени и грибов. Пламя пожрало кабели, и помещение погрузилось во мрак, нарушаемый лишь зеленовато-синими отсветами горящих спор. Дэллон спиной вошел в проем, напоследок выпустив струю огня вдоль всего потолка и пола, чтобы поджечь все находящееся в комнате. Вспыхнули пары из топливопровода, в комнате начал расти оранжевый огненный шар. Дэллон поспешно попятился. Звенья цепи расплавились, и дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Дэллона. Последние капли пылающего прометия брызнули на ржавый металл.

— Контакт! — рявкнул Кадаил.

Из маленькой комнаты вело два выхода, Кадаил указал на правый:

— Сигнал сильный. Приближается. Движется прямо на нас. Сорок метров до прямого контакта.

Телемен достал болтер. Кадаил повесил ауспик на пояс и тоже взялся за оружие. Раздался звук открывающейся двери. Аманаил открыл огонь. Кадаил со своим огнеметом развернулся, чтобы прикрыть другой вход. Телемен подошел к сержанту и увидел, как взрывается голова орка, разнесенная болтом. Безголовое тело рухнуло вместе с еще двумя, подстреленными сержантом. Еще двадцать или около того ломились в проход позади космодесантников.

Телемену не требовалось особое приглашение, чтобы открыть огонь. Он прицелился в орка, который стоял позади своего товарища, и выстрелом разворотил ему плечо. Следующая очередь Аманаила прикончила того, кто стоял ближе всех, и Телемен мог теперь стрелять без помех по выбранной цели. Выстрел попал точно в грудь, плоть и ошметки внутренних органов брызнули во все стороны. Орк, подбежавший следующим, споткнулся о падающую тушу. Телемен прострелил ему голову. Орк умер прежде, чем упал на пол.

Орков и космодесантников теперь разделяло не больше десяти метров. Стреляя одной рукой, Телемен достал боевой нож. Аманаил активировал цепной меч и прыгнул на ворвавшихся в зал орков. Первым же ударом сержант отхватил орку руку вместе с пистолетом, которую тот как раз поднимал, чтобы выстрелить. Телемен отступил вправо, чтобы сержант и Ахаменон не находились на его линии огня. Два Темных Ангела сошлись в сече с орками. Телемен продолжал стрелять по тем зеленокожим, которые выбегали из коридора. В основном выстрелы отрывали оркам руки или ноги, но иногда Телемену удавалось поразить цель точным выстрелом в корпус или голову.

Огнемет зашкворчал, Дэллон выкрикнул предупреждение. Телемен обернулся к нему. Дэллон дал последний залп во второй коридор, и бак огнемета опустел. Телемен сменил позицию, чтобы теперь дверь находилась под его контролем.

— Прикрываю, брат! — крикнул он Дэллону.

Первым делом он добил пылающего орка, облитого по пояс прометием. Телемен тщательно выбирал цели, не обращая никакого внимания на выстрелы из криво сляпанных пистолетов и орочьих винтовок. Кто-то из орков все же удачно попал Телемену прямо в грудь. Керамитовый орел на его нагруднике треснул, а толчок от попадания заставил космодесантника промахнуться. В магазине болтера оставалось снарядов только на одну очередь. Телемен аккуратно прицелился и всадил по болту в головы трем ближайшим противникам. Он покосился на Дэллона — тот еще возился с огнеметом, устанавливая новую канистру с прометием.

Орки были уже в нескольких шагах от Темного Ангела и палили в белый свет как в копеечку. Перезарядить болтер было некогда — они воспользовались бы моментом и вломились бы в зал, и тогда соотношение сил стало бы не в пользу космодесантников. Телемен бросился на них сам, нырнул в дверной проем, размахивая болтером, как дубинкой. Немедленно раскроил кому-то череп; орк рухнул на пол, забрызгав стены кровью. Шипастая булава просвистела рядом с ухом Телемена, и он всадил в ее владельца нож по самую рукоять. Увернуться от следующего удара космодесантник уже не успевал, тяжелая дубинка опустилась ему на запястье. Поморщившись от вспышки боли, Телемен перехватил болтер в другую руку. Теперь его со всех сторон окружали клыкастые рычащие морды. Телемен боднул одного из орков шлемом, заставив зеленокожего попятиться. Орки палили по космодесантнику в упор и колотили дубинками и топорами. На внутреннем дисплее перед глазами Телемена начали вспыхивать предупреждающие сигналы. Он вспорол ножом морду третьему противнику, выбил глаз и несколько длинных зубов. В ответ прилетело топором — прямо по гибкому сочленению доспеха между талией и бедром — и пробило до мяса. Телемен не испытал сильной боли, но здорово рассердился.

— Умри, мерзкий ксенос! — зарычал космодесантник.

К тому же ему пришлось убивать орков в ближнем бою, то есть все эти трупы ему в зачет как стрелку не шли. Мысль о том, что он уже прикончил столь многих и при этом ни на йоту не приблизился к лавровому венку, привела Телемена почти в исступление. Могучие зеленые руки обхватили шлем Телемена. Орк собирался оторвать ему голову. Телемен с силой отпрыгнул назад, впечатав повисшего на нем орка в стену коридора. Ошеломленный противник на миг ослабил хватку. Телемен ударил ножом назад, не глядя. Лезвие во что-то вошло, и, судя по тут же раздавшемуся яростному вою, в орка он попал.

— Брат, уходи из коридора! — заорал Дэллон.

Телемен сразу понял, что сейчас произойдет, и бросился обратно в зал, таща на себе вцепившегося намертво орка. Ворвавшись, космодесантник немедленно рухнул на пол. Язык пылающего прометия слизнул орка с его спины. Освободившись от удушающих объятий, Телемен поднялся на ноги и потянулся к поясу за запасным магазином, чтобы перезарядить болтер. Сделав это, он развернулся лицом к коридору, готовый продолжать бой. Но залп из огнемета прикончил орков. В коридоре остались лишь обугленные трупы и догорающие тела. У них еще подергивались руки и ноги — мышцы мертвецов сокращались из-за жара. Стрелять сейчас означало бы впустую расходовать боеприпасы. Телемен глянул, как обстоят дела у другого входа в зал. Три Темных Ангела выдвинулись в него, загнав орков в соседнее помещение. Телемен уже шагнул было за братьями, но передумал. Оставлять одного Дэллона с огнеметом в качестве арьергарда было рискованно.

— Какие будут приказы, сержант? — спросил он.

— Зачистить позицию и расширить периметр, братья! — был ответ Аманаила.

Телемен направился в коридор. Для этого предстояло протиснуться мимо Дэллона.

— За мной! — сказал Телемен. — Боеприпасы не трать, прибереги для банды покрупнее.

— То есть убивать налево и направо будешь только ты, брат? — осведомился Дэллон. Он приподнял дуло огнемета и махнул рукой Телемену, чтобы тот проходил. — Не могу отказать брату в этой чести.

Коридор был узким и коротким и метров через пятнадцать упирался в Т-образный перекресток. Космодесантники обнаружили в нем многочисленные свидетельства обитания здесь орков, а также результаты их склонности создавать грубые и нелепые устройства из всего, что попадется под руку. Обшивка была сорвана со стен, чтобы облегчить доступ к изуродованным воздушным насосам и трубам отопления, из которых тут и там вырывались струйки пара.

— Брат, как твоя нога? — поинтересовался Дэллон.

А Телемен и позабыл о топоре, который так и торчал из набедренника доспеха. Он вытащил топор и отбросил его в сторону. Короткая судорога прошла по его телу, и боль утихла. Космодесантник осмотрел поврежденное сочленение. Рана в его плоти уже покрылась толстой коркой свернувшейся крови, и точно так же полимеры доспеха затянули прореху в броне. Конечно, состояние и того и другого нельзя было назвать идеальным, но и соединение доспеха, и его нога в целом не вызывали опасений.

— А, всего лишь царапина, — отмахнулся Телемен.

Он повернул направо, жестом приказав Дэллону прикрыть подход слева.

Коридор оказался очень коротким и через несколько метров закончился круглой дверью с покрытым ржавчиной стопорным колесом. На переборке рядом с ней находилась разбитая панель управления дверью. Телемен предположил, что перед ним какой-то шлюзовой отсек, хотя обзорная щель в двери, чтобы проверить его догадку, отсутствовала. Но очевидно было, что этим шлюзом никто не пользовался уже много лет. Телемен вернулся к Дэллону. Обследовав левый коридор, они обнаружили, что он заканчивается лестничным пролетом. Космодесантники остановились у лестницы и прислушались, но не обнаружили никаких признаков активности на уровнях выше и ниже.

— Здесь ничего нет, брат-сержант, — сообщил Телемен. — Обнаружен доступ к четвертому и шестому уровням. Нам продолжать?

— Нет, возвращайтесь на нашу позицию, братья. Мы дождемся вас и двинемся дальше все вместе. Сержант Серафиил отправляет к нам отделения Актаила и Меллузиана, чтобы провести перекрестную зачистку сектора.

— Принято, брат-сержант.

Телемен еще раз глянул наверх, надеясь увидеть там подкрадывающегося врага, присутствие которого не заметили приборы. Но там никого не было.

Вдалеке загрохотали очереди болтеров. Телемен и Дэллон бросились бежать на звук раньше, чем услышали хоть кого-нибудь по каналу общей связи отделения.

— Кадаил, стреляй в лидера. Ахаменон, прикрывай слева. — Аманаил говорил быстро, но спокойно.

— Они режут переборку, брат-сержант, — раздался голос Ахаменона.

— Бросаю осколочную, — предупредил Кадаил.

Секундой позже металлические стены вокруг Телемена вздрогнули от ударной волны.

— И еще одну, — добавил Кадаил.

Два Темных Ангела уже бежали через забитую трупами комнату, где произошла первая стычка с орками, перепрыгивая через кучи трупов, когда эхо взрыва осколочной гранаты донеслось из коридора впереди.

— Тварь не останавливается, брат-сержант! Какое-то силовое поле? — несколько напряженно спросил Кадаил. Вожак орков, суда по всему, умудрился выжить после обоих взрывов.

— Меняемся местами, брат. Займись аркой слева.

Взвыл цепной меч Аманаила. Телемен и Дэллон, подныривая под свисающими с потолка зарослями мха и проводами, уже неслись по пустому помещению к узкому проходу в конце коридора. Космодесантники ворвались в зал. Когда-то здесь находился промышленный испаритель. На полу все еще стояла вода, зеленая от водорослей. В ширину комната была около пятидесяти метров, в высоту — метров двадцать пять. Почти треть помещения занимала гниющая куча орочьих экскрементов. Насекомые и какие-то мелкие твари жужжали вокруг и копошились в отвратительной горе. Местами ее покрывали заросли грибов, каждый размером с космодесантника.

Слева, у тусклой стены тоннеля техобслуживания, рявкнул болтер. Телемен и Дэллон двинулись в сторону вспышки сквозь вонючий туман, висевший над водой. Вокруг носились тучи мух. Телемен в очередной раз порадовался тому, что его доспех герметичен. Если бы доступ воздуха отключился в тот момент, когда они вошли в огромный чан, зловоние было бы невыносимым.

Телемену едва удалось протиснуться через люк доступа в технический тоннель. Ему пришлось повернуться боком и пригнуться, чтобы пробраться сквозь отверстие. Болтер он держал перед собой и готов был в любой момент открыть стрельбу. Внутри тоннеля Телемен смог выпрямиться. Он оказался в помещении, которое когда-то было насосной станцией. По потолку тянулись толстые трубы, отходящие от чана испарителя. Механизмы отсюда давно убрали; как напоминание о них остались лишь огромные шестеренки, поршни и ремни, толстым слоем усеивающие ржавый пол. Зал напоминал пещеру и размерами мог сравниться с залом общего сбора на ударном крейсере: не меньше трехсот метров в длину и, на большей части своей протяженности, метров сто в ширину. В дальнем конце, где с потолка спускалась массивная водосточная труба, зал заканчивался похожим на неф ответвлением. Когда-то в нем размещались огромные насосы, которые накачивали пригодный для дыхания воздух в несколько секторов станции. На их месте теперь находились кривые лачуги и мастерские, собранные из содранных с потолков и стен панелей обшивки. Проржавевшие куски напольного покрытия пошли на крыши. Пыхтели, испуская дым, безумного вида генераторы. Электрические провода, кое-где искрясь, соединяли несколько домов такого вида, словно они должны были рассыпаться от ветхости еще вчера.

— Да тут целый проклятый орочий город! — воскликнул Дэллон, выбравшись из прохода и подойдя к Телемену. — Где наши братья?

— Там, справа. — Телемен указал болтером на кучку маленьких хижин примерно в семидесяти метрах от космодесантников.

Другие члены отделения заняли позицию возле двух лачуг, построенных у самой стены зала. На крыше Телемен увидел Ахаменона. Хлипкие металлические листы кровли прогибались под космодесантником, который расхаживал по ней и палил в сторону поселения орков. Кадаил и сержант Аманаил охраняли подходы к зданию. Орки кишели повсюду — карабкались по крышам, перебегали с одного здания на другое по навесным мостам, сплетенным из жил кабеля. Среди них выделялись существа меньшего размера — разумный вид, порабощенный орками. Эти крутились между зданиями, успевая время от времени палить в космодесантников из примитивных винтовок. Крупные орки в основном собрались на высоком, прочном строении в дальнем конце бывшего насосного зала и вели огонь очередями из каких-то тяжелых орудий, извергавших не только снаряды, но и зеленые разряды энергии.

Телемен заметил группу орков, пятнадцать или больше, которые крались по переулку между мастерскими. Перебегая от одной кучи обломков к другой, прикрываясь искореженными стальными плитами и деталями давно разобранных механизмов, они ускользали из поля зрения Темных Ангелов.

— Нас обходят с фланга, братья, — предупредил он по воксу и навел свой болтер на подкрадывающихся ксеносов. — Вступил в бой.

Телемен двинулся к оркам широким шагом, стреляя одиночными на ходу. Орки заметили двух появившихся в зале космодесантников и поняли, что и сами обнаружены. Зеленокожие бросились в укрытие за длинным рядом проржавевших бочек. Телемен успел располосовать огнем из болтера одного орка и ранить другого, прежде чем они спрятались. Огнемет Дэллона на этом расстоянии был бесполезен, и космодесантник бегом бросился к бочкам. Орки, засевшие в ближайшей мастерской, догадались, что он собирается делать. Шквал пуль со свистом обрушился на Дэллона. Стрелки из орков были еще те, но они с лихвой искупили нехватку меткости плотностью огня. Дэллона повело вправо — с такой силой снаряды рикошетили от его доспеха. Ему пришлось спрятаться за углом небольшой лачуги, построенной из ящиков. Орки усилили огонь, жужжащая туча осколков окружила космодесантника, как рой мух.

— Телемен, будь так добр, заставь этих ублюдков заткнуться, — попросил Дэллон, прижавшись спиной к стене хижины.

— С удовольствием, брат.

Он переключил болтер на стрельбу очередями и остановился, зафиксировав себя — и доспех — на позиции для устойчивого ведения огня. Темный Ангел выпустил остатки магазина по шеренге бочек. Грохот выстрелов, усиленный стенами мастерской, обрушился на уши. Телемен быстро перезарядил оружие и снова открыл огонь, на этот раз целясь в темные силуэты за бочками. Стрельба орков ослабела, но Телемен не знал — из-за потерь в их рядах или из-за того, что они отвлеклись на него. Он выбросил опустевший магазин, отметив про себя, что у него осталось их всего два. Космодесантник продолжал обстреливать мастерскую короткими очередями, не давая оркам высунуться.

— Пора выжечь эту проклятую скверну! — прорычал Дэллон, выбегая из-за угла хижины с поднятым огнеметом.

Пули застучали по его броне. Он выпустил длинный язык пылающего прометия вглубь мастерской, а тот уж воспламенил разлитое там топливо из прогнивших бочек. За стеной огня Телемен различил извивающиеся, дергающиеся темные фигуры. Кое-кто из орков выжил; они высыпали из мастерской и бросились на Дэллона, стреляя на ходу, как безумные. Телемен быстро переключился на одиночный огонь и прицелился в ксеноса, который ближе всех подобрался к Дэллону. Болт разворотил плечо орка и сбил его с ног. Из раны хлынула кровь, орк зарычал и поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы следующий выстрел Телемена пробил ему горло и успокоил навсегда. Телемен быстро огляделся, оценивая боевую обстановку. Слева приближалась большая банда орков. Если он пойдет на сближение с Дэллоном, орки зайдут к другим космодесантникам с тыла, а у них самих в качестве прикрытия будет только пылающая мастерская.

— Брат, отходи в мою сторону, — сказал он Дэллону. — Нам здесь не прорваться.

— Будь я проклят, если побегу от орков, — возразил тот. Он выпустил еще одну струю пламени в атакующих орков, поджарив двоих и обратив оставшихся в бегство. — Пока я в силах держать огнемет, никуда я не побегу!

— Нас окружат, брат, — предупредил Телемен и свернул направо, к остаткам нагнетающего насоса. — Мы не сможем присоединиться к остальным.

— Делай, как говорит Телемен! — рявкнул Аманаил по воксу. — Удерживайте позицию. Мы выдвигаемся к вам. Противник собирает силы для упорядоченной атаки. Нам свою позицию не удержать.

— Как прикажете, брат-сержант, — ответил Дэллон пристыженно.

Телемен остановился возле проржавевшего остова насоса и проверил непосредственно прилегающую территорию на предмет врагов. Несколько орков валялись поблизости, у кого не хватало руки, у кого — головы. Все они были, без всякого сомнения, мертвы. Телемен быстро осмотрел трупы. Он видел орков не в первый раз и не мог не заметить, что эти сложены изящнее, чем большинство виденных им до этого особей. У них были жилистые конечности, тонкие пальцы, зубы гораздо более скромных размеров. Для орков они были очень странно одеты. Собственно, это была человеческая одежда, неоднократно залатанная и укрепленная на манер доспехов тонкими пластинами металла и пластека. Вооружены они были точно так же, как Недостойные, — автоматами и лазружьями, хотя оружие и было обвешано украшениями и изрисовано на орочий манер, а также снабжено лишними, на первый взгляд, деталями.

— Эти твари тоже относятся к Недостойным, — сообщил Телемен остальным по воксу. — Они не только союзники пиратов, но и разделяют их религиозные убеждения.

— Похоже на то, брат, — отозвался Кадаил. — Командир противников не чурается союза с ксеносами. Вот еще одно свидетельство порочности его натуры.

Дэллон быстро подбежал к Телемену. Пятеро орков висели у него на хвосте. Телемен выстрелил в них, а Дэллон развернул к врагам свой огнемет, и вскоре трупы ксеносов уже лежали на полу.

— Сколько топлива у тебя осталось, брат? — поинтересовался Телемен, глядя на смутные силуэты: орки собирались вокруг здания впереди и слева.

— Тут еще на два коротких выстрела, плюс одна канистра, — мрачно ответил Дэллон. Он увидел то, что Телемен уже заметил раньше, — несколько десятков орков собирались вместе для следующей атаки. — В целом восемь длинных залпов, не больше.

— Мы здесь долго не продержимся, брат-сержант, — сообщил Телемен. Со своей позиции он не видел никого из Темных Ангелов — Ахаменон, и тот спустился с крыши. — У вас там как обстоят дела?

— Отступаем с боем, — под грохот болтеров кратко ответил Аманаил. — Брат-сержант Серафиил, это Аманаил. Наше положение стремительно ухудшается. Нуждаемся в подкреплении либо будем вынуждены отступить. Каковы будут ваши приказы?

Телемен увидел трех космодесантников — они двигались мимо горящей мастерской, отблески пламени плясали на тяжело поврежденных доспехах. Прежде чем они скрылись из виду за соседней лачугой, Телемен понял, что Кадаил стреляет одной рукой, правая неподвижно свисает вдоль тела.

Зал наполнился громким гортанным ревом орков; боевой клич эхом разнесся по поселению, когда ксеносы завопили все хором. Телемен хорошо знал, что означает этот хриплый рев.

Орки готовились к массированному наступлению.

НЕТ БЕЗВИННЫХ

Аннаил саданул кулаком по консоли, стекло раскололось. Темный Ангел зарычал от разочарования, уставившись на неработающий терминал, и мысленно проклял Недостойных, явно считавших техническое обслуживание механизмов чем-то излишним. Это была четвертая коммуникационная консоль, которую он обнаружил, и ни одна из них не работала. Из этого можно было сделать только один вывод: сеть внутренней связи станции находится в нерабочем состоянии, вся целиком либо только здесь, во внешних башнях.

Аннаил уже отъехал от разрушенной железнодорожной станции примерно на полкилометра. Он покинул пути после того, как обнаружил второй неисправный терминал связи, и стал двигаться на квазисевер, в направлении центрального шпиля, предположив, что так он сможет повстречать какие-нибудь подразделения Темных Ангелов. До сих пор Аннаилу не довелось столкнуться с противником, хотя иногда издалека доносились приглушенные взрывы. Космодесантник предполагал, что стреляют с ударного крейсера, проводя артиллерийскую подготовку перед нанесением главного удара по святая святых вражеского звездного форта. Аннаил отчаянно хотел воссоединиться со своими до того, как начнется главное сражение. Он легко мог представить себе, что скажут Сабраил и другие братья, если он в такой важный момент не окажется вместе с ними. «Малыш потерялся», «Да ты пустился кочевать», — вот что они скажут. Ну, или придумают еще что-нибудь столь же нежно-насмешливое. Аннаила перевели в Крыло Ворона недавно, и он еще не успел заработать себе здесь достойную репутацию, хотя мог похвастаться многими достижениями на службе в Пятой роте. От такого удара ему уже будет не оправиться; пятно, которое подобный эпизод оставит на его чести, уже не смоешь. Отсутствовать во время решающего штурма! Позор ситуации усугубляла внутренняя планировка станции: пробиться назад к своим Аннаил мог только через главные центральные укрепления противника.

Аннаил сел на «Черную тень», проклиная легкомысленность Сабраила по отношению к полученным приказам. Он скажет брату пару ласковых, когда они снова встретятся, — если не сразу, то когда битва будет выиграна. Причиной всех текущих проблем Аннаила стали излишняя инициативность и самостоятельность Сабраила. Капеллан Мальцифер смотрел сквозь пальцы на подобные выходки Сабраила и все спускал ему; в конце концов, это уже просто оскорбительно для всей роты! Аннаил решил, что если не получит от брата извинений, которые его удовлетворят, то подаст жалобу великому магистру Саммаилу. Если надо будет — дойдет до самого верховного великого магистра!

Кипя от гнева, Аннаил двигался по широкому залу, выложенному ферробетоном, который уводил вглубь, в сердце «Порт-Империаля». Все системы «Черной тени», кроме реле связи, были в порядке. Красный значок на дисплее, предупреждавший, что боекомплект уже практически израсходован, напоминал Аннаилу, что даже если удастся прорваться в центральный шпиль, решительного сопротивления врага ему преодолеть не удастся.

Фары его железного коня освещали темный тоннель. Аннаил проехал еще с полкилометра, миновав несколько ответвлений, уходящих в разные стороны. В когитаторе «Черной тени» сохранилась схема внутренней планировки «Порт-Империаля», хотя она не обновлялась с тех пор, как мотоцикл лишился возможности выйти на связь. Из схемы явствовало, что все эти малые тоннели ведут к автономным жилым блокам, не имеющим выхода к отсекам, в которые уже прорвались Темные Ангелы, либо вообще расположены в стороне от основного направления прорыва. Аннаил находился на полпути к коридору, который вел в более или менее подходящем направлении, когда на сканере его мотоцикла высветились слабые сигналы, сообщая о какой-то помехе впереди и слева. Сигналы были нечеткими, размытыми из-за толстых стен станции, но в любом случае там точно что-то было.

Аннаил остановил «Черную тень» и перебрал в уме все варианты. С такого расстояния совершенно невозможно было сказать, обозначают ли сигналы присутствие противника. Но даже если так, то угрозы для основных сил Темных Ангелов они не представляли — они были отрезаны от места боевых действий точно так же, как и он сам. Прекрасно осознавая все трудности, с которыми он, скорее всего, столкнется, пробиваясь через центральный шпиль, — боеприпасов осталось всего ничего, — Аннаил не хотел тратить снаряды в бессмысленной стычке. С другой стороны, как бы ему ни хотелось проигнорировать эти сигналы, на уровне инстинктов он понимал, что так поступать не следует. Он напомнил себе, что теперь он — часть Крыла Ворона, и в обязанности его также входит быть глазами ордена. Смутное пятно на экране его сканера, вероятно, не означало ничего важного. Но нельзя полностью исключить вероятность, что это какой-нибудь челнок, битком набитый Недостойными, затаившийся и только и ждущий сигнала, чтобы доставить их к месту битвы. А если вспомнить финал боя на Адрии Преторис, то можно предположить, что это даже транспорт, подготовленный вражеским лидером на случай бегства.

Как бы ни хотелось Аннаилу принять участие в решающем сражении, его чувство долга воина Крыла Ворона взяло верх над личными предпочтениями. Что, если ему повезло: вдруг сигнал исходит от активной энергосистемы, которая, в свою очередь, может оказаться частью функционирующей инфраструктуры, имеющей исправный терминал связи? Что бы это ни было, Аннаил понял, что должен исследовать источник сигнала.

Первая попытка определить местонахождение источника сигнала привела его к скоплению жилых клетушек, которое быстро закончилось тупиком. Аннаил снова выбрался в зал и свернул на следующем перекрестке. Не прошло и пары секунд, как его авточувства засекли впереди тусклый свет. Показания сканера обрели четкость: теперь излучение больше всего походило на жизненные сигналы. Зная, что он не может позволить себе вступить в плотную конфронтацию с противником, Аннаил переключил «Черную тень» на дополнительный двигатель. Рычание мотора мотоцикла сменилось мягким мурлыканьем, когда источником его питания стал именно он, представлявший собой кристаллическую ячейку, очень похожую на ту, что находилась в ранце доспеха Аннаила. Не то чтобы он теперь двигался полностью бесшумно, но Аннаил мог рассчитывать на некоторый элемент неожиданности, если вдруг возникла бы такая необходимость, хотя за это пришлось заплатить снижением мощности систем его стального коня.

Аннаил двинулся вперед по коридору. Тот если и был шире, чем «Черная тень», то максимум на метр. Макушкой шлема космодесантник почти царапал металлический потолок. Аннаил рискнул запустить импульс широкополосного сканирования. Вряд ли у Недостойных имелись приборы, способные засечь миллисекундный всплеск энергии. Когитатор «Черной тени» обработал полученную информацию, и показания телеметрии обновились. Впереди находился целый лабиринт комнатушек, каждая площадью всего несколько квадратных метров. Скорее всего, эти жилища были изготовлены единым блоком, который и установили здесь, у основания станции. Блок занимал три уровня в глубину, пять в ширину и два в высоту.

«Трущобы для чернорабочих», — решил Аннаил, внимательно ознакомившись со схемой.

Сканирование также подтвердило его догадку — это были жизненные сигналы. Около пятидесяти человек собрались в этом блоке. Если это противники, то вряд ли они спрятались в заброшенной части звездного форта потому, что горят желанием кинуться в бой. Значительных передвижений, которые свидетельствовали бы о том, что люди в лабиринте готовятся отразить нападение, сканер не показал. Это укрепило Аннаила в мысли, что его приближение осталось незамеченным.

Еще метров через двадцать тоннель закончился тупиком. Аннаил спешился. На случай необходимости оставить мотоцикл без присмотра на вражеской территории существовал особый протокол. Космодесантник активировал систему самозащиты «Черной тени». Теперь, если кто-нибудь полез бы к пульту управления, не выполнив необходимую для деактивации защитной программы последовательность действий, реактор мотоцикла взорвался бы.

Аннаил в последний раз взглянул на сканер, убедился, что никто еще не мечется, как бешеный, обнаружив присутствие космодесантника, и достал из кобуры пистолет. Коридор заканчивался единственной дверью, размером с люк, которая вела к комнатам за ней. Это был единственный способ попасть в жилые помещения и, что гораздо важнее, — единственный путь к отступлению, если Аннаилу придется столкнуться с превосходящими силами противника. Аннаил остановился у двери и прислушался к негромкому гулу голосов за ней. Дверь была закрыта на простую защелку. Аннаил поднял перекладину, пинком распахнул дверь и шагнул внутрь, держа болт-пистолет наготове.

Люди, сбившиеся в кучу в первой комнате, отреагировали на появление Темного Ангела криками и воплями. Морщинистые лица стариков исказил ужас, перепуганные дети зарыдали. Аннаил окинул комнату быстрым взглядом. Пять женщин, двое мужчин весьма преклонного возраста и восемь детей, от младенцев до ребятишек восьми-девяти терранских лет. Все они выглядели изможденными, грязными, нечесанными и нестриженными, в лохмотьях. В свете ничем не украшенной люмосферы их изрытая темными пятнами бледная кожа казалась желтоватой. С первого взгляда Аннаил понял, что никакой угрозы они не представляют. Но болт-пистолет опускать не стал. Хныканье перепуганных детей раздражало его.

— Прекратите этот шум! — скомандовал он.

В ответ на это немедленно разрыдались и старики, вой заполнил все помещение, эхом отражаясь от металлических стен.

В каждой стене обнаружилось еще по двери, итого их было три. За ними творилось то же самое: там толпились оборванные люди, крича и рыдая от ярости и страха.

— Тихо! — прорычал он, и голос его, усиленный динамиком шлема, раздался в крохотном помещении подобно грому.

Его возглас оказал нужное действие на взрослых — все мгновенно замолчали. Дети, однако, и не подумали сдерживать себя и продолжали изливать свое горе и ужас в плаче.

— Милосердие, господин, прояви к нам милосердие! — взмолился пожилой мужчина, сидевший у стены справа от Аннаила.

Призыв мгновенно подхватили остальные. Аннаил растерянно обвел толпу взглядом сквозь визор шлема. Вопли постепенно стихли. Аннаил не располагал особым опытом общения с гражданскими и никогда еще не сталкивался с людьми, которые выглядели бы настолько жалко. Во время обучения Аннаила готовили в основном совсем к другому. Он порылся в памяти, пытаясь обнаружить, что говорит доктрина ордена по этому поводу. Установление контроля, вспомнил Аннаил, — вот первоочередная задача. Взрослые, впрочем, были уже в достаточной мере напуганы одним его присутствием, чтобы считать эту задачу выполненной. Следующим этапом разрешения ситуации значилось «установление взаимопонимания». Сама мысль о необходимости вести переговоры с этими грязными оборванцами обескураживала. Аннаил решил обратиться к тому старику, который уже сам пытался выйти с ним на контакт.

— Эй, ты там! Как тебя зовут? — произнес космодесантник.

Мужчина содрогнулся всем телом, его затрясло. Аннаил сообразил, что вопрос, произнесенный таким тоном, однозначно воспринимается как угроза. Он изменил тембр голоса, как если бы обращался к послушнику ордена или серву:

— Пожалуйста, назови мне свое имя.

— Куарон, господин, — ответил тот, голос его дрожал, как и протянутые в мольбе руки. — Простите нас, мы не ожидали увидеть вас, господин.

— Перестань меня так называть, — сказал Аннаил.

Позволить этому Недостойному и дальше продолжать обращаться к нему с использованием столь высокого звания могло заставить космодесантника впасть в грех самовозвеличивания.

— Можете называть меня братом Аннаилом.

Это требование было встречено недоумением в пустых глазах оборванцев. Столпившиеся в помещении люди принялись негромко переговариваться между собой, удивленно покачивая головами. Куарон осознал, что на его долю выпало говорить от лица всех присутствующих. Он осторожно поднялся — ноги у него оказались тонкие, исхудавшие — и встал перед Аннаилом, для верности упершись рукой в стену.

— Брат Аннаил? — переспросил Куарон, хмурясь и одновременно с трудом сдерживая гримасу ужаса, — он опасался вызвать гнев пришельца, неправильно обратившись к нему. — Ты разве не Повелитель?

— Нет. Куарон, я не Повелитель, — заверил его Аннаил. — Я брат Аннаил из ордена Темных Ангелов.

Снова негромкое бормотание, в котором все чаще повторялось «Темный Ангел». Когда разговоры стихли, в помещении впервые наступила тишина. Аннаил с удовлетворением отметил, что успокоились даже дети, за исключением самых маленьких, которые продолжали всхлипывать. Стараясь не делать резких движений, он убрал пистолет в кобуру и протянул людям раскрытые ладони в жесте мирного приветствия. Это не сильно-то разрядило обстановку, но Аннаил счел бесчестным давать обещания не причинять им вреда. По крайней мере, до тех пор, пока он не уяснит для себя ситуацию и то, на чьей стороне находятся эти люди. Становиться лжецом он не хотел.

— Куарон, как вы оказались здесь?

— Мы — Недостойные, брат Аннаил из Темных Ангелов. Мы следуем учению Повелителя, но так и не стали Божественными. Ты родственник Повелителя, брат Аннаил из Темных Ангелов?

Аннаилу очень хотелось рявкнуть в ответ, но он взял себя в руки. Эти люди были совершенно не в курсе текущих событий — они явно даже не знали, что прямо сейчас полным ходом идет штурм станции. Аннаила несколько обеспокоило то, что они, по собственному заявлению, являются Недостойными; он сначала принял их за рабов, пленников пиратов. На мгновение он отвлекся от людей и осмотрелся по сторонам. В одном из углов помещения были свалены засаленные одеяла и тонкие подушки. В комнате за дверью прямо перед собой он увидел маленькую керамитово-сланцевую переносную горелку для приготовления еды, кастрюли, тарелки и чашки. Оружия Аннаил нигде не заметил. Понятно, что в ворохе скудных пожитков могли быть спрятаны какие-то клинки или пистолеты, но вряд ли эти несчастные располагали серьезным оружием, которое могло причинить вред Темному Ангелу. Тем не менее не стоило ослаблять бдительность.

Несмотря на очевидные признаки деградации, было в этих людях нечто, что тревожило Аннаила, хотя он никак не мог понять, что именно. Покорны они были до подобострастия. В воздухе висели запах давно не мытых тел и вонь гниющей плоти. Это явно говорило о том, что нечистоты из отсека выводились куда-то недалеко, если выводились вообще. Молодые по степени изможденности мало отличались от стариков. Те, в свою очередь, демонстрировали признаки деменции и неких расстройств нервной системы, которые не могли быть обусловлены только жизнью впроголодь. Лица большинства взрослых то и дело искажал нервный тик, да и конечности бессмысленно подергивались. Аннаил успел заметить, как кое-кто из них впадает в полное оцепенение на несколько секунд, глаза их стекленеют, рты безвольно распахиваются. Подобное состояние у некоторых легко можно было объяснить возрастом или бросающимися в глаза увечьями, но больше никаких причин для столь странного поведения и того, что они изолированы от остального населения станции намеренно — симптомов, которые могли указывать на какую-нибудь заразу, например, — Аннаил не обнаружил. Эта странность тревожила Аннаила. Кроме того, дилемма, с которой он столкнулся, обнаружив безоружных людей, теперь встала перед ним во весь рост. Оставить их в покое или убить их всех? С точки зрения Аннаила, все люди делились на три категории, с каждой из которых следовало обращаться по-разному: враги, союзники и мирные жители. Враги подлежали уничтожению, союзникам надо помогать, а мирных жителей защищать, если это возможно. Эти люди сами заявили, что являются Недостойными, одной из социальных групп ренегатов. Таким образом, они были врагами Императора, и его долг — уничтожить их. Тем не менее они явно не представляли никакой угрозы, что не позволяло применить этот способ действий. Независимо от того, на чьей стороне находились эти несчастные, ему казалось бесчестным хладнокровно перерезать их — в особенности детей, которые, получи они надлежащее воспитание от верных слуг Императора, могли стать полезными членами Империума.

Аннаилу даже в голову не могло прийти, что ему придется столкнуться со столь сложной проблемой. Эти способы действий взаимно исключали друг друга, что раздражало больше всего. Часть его предлагала уйти отсюда, не тронув этих оборванцев: все равно никакой угрозы для ударных сил Темных Ангелов они не представляли. Но у другой части личности Аннаила, той его части, что медленно вызревала в нем последние четыреста лет, были вопросы, в ответах на которые он нуждался. И получить их он мог только от Недостойных.

И тогда Аннаил сказал себе, что любая информация, которую он соберет здесь, может оказаться полезной в борьбе с пиратами, например, особенности поведения или верований, к которым нужно быть готовыми или вовремя использовать в своих интересах. На что немедленно сам себе же и ответил, что это — пустые оправдания его собственного неуемного любопытства. Он должен покинуть это место; оставаться здесь дольше просто незачем.

Недостойные равнодушно смотрели на Аннаила слезящимися глазами, даже не догадываясь, какая буря сейчас бушует в его душе. Лицо его было скрыто забралом шлема, и они не могли заметить бурю эмоций, отражающихся на нем. Аннаил стоял неподвижно, как статуя. Но его молчание постепенно начало тревожить тех Недостойных, кто был постарше и поумнее. В итоге любознательность взяла верх над всеми остальными соображениями, и Аннаил снова заговорил со стариком:

— Ты живешь здесь, в этом месте, Куарон? — Аннаил никак не мог поверить, что эти люди выбрали для проживания столь жалкий отсек по доброй воле, ведь в их распоряжении имелась вся станция, где на многих уровнях можно было до сих пор найти условия получше. — Почему вы не живете с остальными Недостойными?

— Мы не можем дерзать даже попытаться возвыситься до Божественных, брат Аннаил из Темных Ангелов. Я стар и уже никогда не стану Божественным. Те, кто помоложе, перед тем как присоединиться к числу тех, кто пытается возвыситься, должны сначала очиститься от грехов, запятнавших их с момента рождения.

— Вас изгнали, потому что вы не можете держать оружия в руках? Не в силах сражаться за Повелителя?

Аннаилу показалось, что он начинает нащупывать почву под ногами. На Новом Македоне, где он родился, некоторые из варварских племен, живших вне улья, практиковали аналогичное разделение в своих рядах: старики сидели дома и воспитывали детей, а молодые и здоровые ходили в набеги и торговали с другими кочевниками.

Он видел плохо залеченные раны на телах некоторых пожилых людей, а также увечья, которые можно получить только в бою. Молодежь была лишена таких отметин. Аннаил догадался, что все они были воинами из Недостойных — до тех пор, как возраст или увечья не сделали бесполезным бременем в их рядах.

— Изгнали, брат Аннаил? Я не понимаю.

— Возможно, кто-то другой сможет ответить на мои вопросы? — осведомился Аннаил, утомившись добиваться ответов от старика с помутненным сознанием. — Тот, на чьем разуме еще не так сказывается тяжесть прожитых лет?

— Я могу поговорить с тобой, брат Аннаил, — предложила худощавая женщина, стоявшая в дверном проеме слева от космодесантника. На ней было чиненое-перечиненое серое платье, плечи она укутала голубой шалью. — Я — Халгерал, Мать Троих. Прости Куарона, его рассудок увядает вместе с его телом. Скоро он возродится через нас.

Аннаил пропустил мимо ушей это явное свидетельство еретических верований в перерождение и двинулся к Халгерал. Недостойные, кашляя, расползались у него из-под ног, чтобы дать ему пройти. Халгерал жестом приказала столпившимся вокруг нее людям разойтись и попятилась. Аннаил, пригнувшись, вошел в низкую дверь. Комната почти ничем не отличалась от той, которую он только что покинул, разве что постельные принадлежности были сложены аккуратной стопкой. В углу усталая женщина средних лет кормила ребенка грудью. Она подозрительно покосилась на Аннаила и прикрыла голову ребенка пеленкой. Однако Темный Ангел успел заметить, что кожа ребенка настолько тонкая, что сквозь нее просвечивают голубые линии вен.

Он бегло осмотрел остальных обитателей этой комнаты и понял наконец, в чем причина смутной тревоги, которая терзала его с того момента, как он столкнулся с этими людьми. В лохмотьях Недостойных мелькали странные ожерелья и амулеты, сделанные, судя по всему, из костей и других останков животных. Рядом с той женщиной, которая кормила ребенка, сидела еще одна — она развлекала свое дитя погремушкой, сделанной из костей, скрепленных медной проволокой. Сами по себе эти ужасные украшения не удивили Аннаила. Многие цивилизации, входившие в состав Империума, почитали предков таким образом, создавая различные артефакты из тел умерших героев. Темные Ангелы, например, размещали останки павших братьев, снискавших при жизни наибольшую славу, в реликварии, находившемся в катакомбах под своим монастырем-крепостью. И так поступали многие из Адептус Астартес. Дело было в другом. Аннаил уже убил многих Недостойных, и ни на одном теле подобных бус или браслетов не видел. Аннаил решил, что странные обычаи этих изгнанников — последнее, что должно его волновать. Он снова обратил внимание на Халгерал. Она говорила несколько невнятно, но производила впечатление самой здравомыслящей среди всех остальных.

— Пойдем. Я покажу тебе, как праведно мы трудимся, чтобы ты убедился: мы исполняем все заветы Повелителя как должно, — сказала она, повернулась и жестом пригласила Аннаила следовать за собой.

Осторожно пробираясь между женщинами и детьми, чтобы не раздавить кого-нибудь ненароком, Аннаил вместе с Халгерал прошел в соседнее помещение. У дальней стены выстроились деревянные козлы и панели. На панелях крепились длинные ножи и пилы с зазубренными краями. Лезвия их потемнели. Панели тоже были покрыты пятнами темно-красного и черного цветов — старая кровь, которая пропитала древесину насквозь. С первого взгляда опознав инструменты, которые вполне можно было использовать в качестве оружия, Аннаил тихо передвинул руку поближе к кобуре, но пистолет пока вытаскивать не стал.

Халгерал не обратила никакого внимания на пилы и ножи. Она повернула направо, где имелась еще одна дверь — закрытая. Сквозь потрескивание светильников Аннаил слышал гудение — где-то поблизости работал какой-то двигатель. Халгерал открыла дверь. Волна холодного воздуха окатила Темного Ангела. Датчики доспеха зарегистрировали падение температуры на несколько градусов. На внутренней стороне двери выступила роса — холодный воздух сконденсировался на металле. Халгерал с улыбкой вошла в холодную комнату и с энтузиазмом махнула рукой, увидев, что Аннаил колеблется.

— Зайди, посмотри, — предложила она и снова сделала приглашающий жест.

Аннаил пригнулся, чтобы пройти в низкий проем, да так и замер на пороге. Увиденное потрясло его до глубины души.

При помощи агрегата, стоявшего у правой стены и испускавшего струйки холодного воздуха изо всех своих трубок, это помещение было превращено в холодильную камеру. Охлаждающие трубы вились вдоль всего потолка. С потолка же на крюках свисали туши — целые и разделанные. Тела эти, до тех пор, как им отрубили головы, несомненно, принадлежали людям.

Вдоль стен тянулись стеллажи, на них вплотную друг к другу стояли черепа — некоторые обглоданные дочиста, на других еще сохранились остатки волос. Черепа уставились на Аннаила пустыми провалами глазниц, пока он осматривал помещение дальше. Отрубленные конечности, руки и ноги, были аккуратно сложены в одном углу. Напротив них, в металлическом ящике, лежали оставшиеся после разделки кости.

Аннаил с отвращением попятился. Обернувшись, он обнаружил, что пока он рассматривал холодильную камеру, Недостойные изгнанники понабились в эту комнату битком. Люди с надеждой смотрели на него. Некоторые робко улыбались, другие избегали встречаться взглядом.

— Недостойные возрождаются через нас, господин, — донесся сзади голос Халгерал.

До Темного Ангела наконец полностью дошел смысл того, о чем она говорила с самого начала. Ненависть захлестнула его.

— Разве мы не исполнили все твои заветы в точности?

— Я не ваш господин! — зарычал Аннаил и развернулся лицом к женщине, вытаскивая пистолет. — Я брат из рядов космодесантников Императора. А это… Это кощунство!

Потрясенная Халгерал упала на колени, прижав руки к груди. На глаза ее навернулись слезы.

— Прости нас, брат Аннаил. Мы только надеемся точно воплотить приказ Повелителя. Если мы что-то напутали, пожалуйста, просвети нас. Что-то не так с подготовительными процедурами? Мы покажем тебе записи, где указано, как проводить обряды возрождения! Сам увидишь — мы все делаем так, как приказал Повелитель.

— Я не союзник вашему Повелителю, — мрачно проговорил Аннаил. — Этой станцией, местом, где вы живете, правит ренегат, отрекшийся от Империума. Он вам лжет.

— Нет! — выкрикнул кто-то за спиной Аннаила.

Космодесантник обернулся на звуки и увидел лысого старика с длинной бородой. Тот пробивался к Аннаилу сквозь толпу Недостойных. Глаза его горели безумием, изо рта капала слюна.

— Это ты — отступник и отщепенец! Ты попираешь заветы Повелителя!

Старик хоть и был вне себя от ярости, но так близко к космодесантнику, чтобы представлять собой непосредственную угрозу (и чтобы оказаться в пределах досягаемости длинных рук Аннаила), не подошел, продолжая изрыгать проклятия с безопасного расстояния. Все инстинкты Темного Ангела хором твердили ему, что он должен наброситься на эту толпу мерзких каннибалов и уничтожить их всех до единого, но космодесантник на миг задержал руку с пистолетом.

— Повелитель предупреждал нас, что явятся к нам иные, которые возжелают разорить наш рай. И вот пришло это время! К мудрости Повелителя должно воззвать нам!

По комнате пронесся хор согласных голосов:

— Воззовем к его мудрости!

— Услышим голос его!

— Повелитель пусть даст нам команду!

— Сообщи нам, в чем его заветы на этот случай!

Аннаил шагнул вперед и ухватил старика за полу его рваного пальто.

— Как?! — рявкнул он. — Как Повелитель сообщает вам свои команды и заветы?

Взгляды всех присутствующих обратились на дверь в стене напротив той, что вела в холодильную камеру. Недостойные поспешно расступились, не желая оказаться на пути Аннаила. Он выпустил старика и широким шагом двинулся в помещение, которое ранее уже осмотрел, но принял за место для приготовления еды.

У стены стояла стремянка. Лестница уходила в люк, ведущий к помещениям уровнем выше. В центре комнаты располагались три печи, на одной из них кипел котел. Аннаил заглянул внутрь, увидел, как в пене покачивается несколько рук, кожа отслаивается, жир тает в воде, и поспешно отпрянул. За печами обнаружился перевернутый вверх дном ящик, покрытый рваной тканью. На покрывале лежали различные безделушки и черепа. Аннаил понял, что видит некое грубое святилище, но кое-что здесь заслуживало внимания — и это были совсем не варварские амулеты. За костями и сверкающими украшениями к стене было прислонено громоздкое устройство квадратной формы. Корпус его сильно потускнел и был местами помят. Также у него имелись переговорная трубка и решетка, защищавшая динамик.

Переносное устройство связи!

Сердитый старик протиснулся мимо Аннаила и встал между ним и жутким святилищем.

— Ты не заговоришь с Повелителем, незваный гость! — заявил он. — Его слова — лишь для наших ушей!

Аннаил шагнул вперед и прорычал:

— Отойди!

Мужчина вздрогнул всем телом, но не двинулся с места.

— Отойди!

— Ты не осквернишь наш храм, чужак.

— Чужак, чужак, чужак, — побежало по толпе, становясь все громче.

— Хватит! — рыкнул Темный Ангел.

Он схватил мужчину за руку — не собираясь ее ломать, а просто чтобы оттолкнуть его в сторону. Теперь Аннаил заметил ожерелье на его груди из засушенных фаланг пальцев — видимо, оно обозначало высокий статус его носителя среди этих отвратительных культистов. Старик оказал сопротивление, какое смог: принялся осыпать руку Аннаила ударами, которые не зарегистрировали даже системы доспеха, не говоря уж о том, чтобы космодесантник их как-то ощутил. Потеряв терпение, Аннаил отбросил старика в сторону. Он оказался намного легче, чем предполагал космодесантник, и, перелетев через комнатушку, врезался лицом в стену. Старик сполз на пол и застыл там неподвижной грудой лохмотьев. Аннаил проворно развернулся, ожидая, что теперь Недостойные бросятся на него, и вытащил пистолет. Но Недостойные отхлынули от космодесантника и собрались вокруг лежащего на полу старика.

— Он мертв? — спросил кто-то.

Окружающие закивали.

Аннаил не заметил печали на их лицах, когда они подняли обмякшее тело, приложив немалые усилия, хотя космодесантнику это тело показалось таким легким. Люди негромко начали бормотать что-то нараспев. Другие Недостойные вынесли мертвеца из комнаты. Несколько человек остались, наблюдая за Темным Ангелом, но они были такими же вялыми, как и тогда, когда он только появился в их обиталище. Никакой агрессии в их позах или выражении лиц не читалось.

Он подошел к алтарю и поднял вокс-блок, слегка задев рваное покрывало и лежавшие вокруг браслеты.

— Император защищает, — пробормотал Аннаил с глубоким удовлетворением в голосе, увидев, что это устройство — обычной имперской сборки, благодарный за Стандартную Шаблонную Конструкцию, ведь это означало, что передатчик вполне совместим с системами его стального коня. На корпусе было несколько царапин и вмятин, но осмотр показал, что серьезных повреждений нет. Недостойные тщательно ухаживали за устройством, которое служило единственным связующим звеном с их Повелителем.

Не обращая внимания на Недостойных, бессмысленно шатавшихся вокруг него, Аннаил покинул жилой сектор, с грохотом закрыв за собой дверь. Он так и не мог решить, как ему следует поступить с этими дегенератами. Хотя они явно были порочны и психически больны, Аннаил все же считал бесчестным вот так просто взять и вырезать их всех. Ему пришлось бы их именно вырезать, одного за другим: боеприпасов и так было мало, их следовало приберечь для главного сражения. С практической точки зрения, подобная массовая резня отняла бы много времени и сильно задержала бы Темного Ангела здесь. Так он мог и опоздать к главной битве.

К счастью, теперь у него был передатчик, и он мог переложить бремя принятия решения на братьев старше по званию. Вернувшись к «Черной тени», Аннаил пристроил коммуникатор на седле мотоцикла, набрал код снятия с охраны механизма самозащиты и поднял пластину под дисплеем своего железного коня. Вытащив кабель, он подключил передатчик к когитатору мотоцикла. Коммуникационное устройство с треском ожило.

— Хвала искусству Бога-Машины, — пробормотал Аннаил, крутя ручку настройки каналов передатчика. На мотоцикле имелся мощный усилитель сигнала, и Аннаил надеялся, что благодаря этому он сможет связаться хоть с кем-нибудь. С кем угодно. Он осторожно, боясь повредить хрупкое устройство, нажал кнопку выхода на связь и поднес микрофон передатчика к решетке динамика на своем шлеме.

— Это Аннаил. Веду передачу с вражеского устройства. Канал не защищен. Ответьте мне. Прием.

Аннаил подождал несколько секунд, но не получил никакого отклика. Он осмотрел передатчик и убедился, что тот функционирует в штатном режиме. Он начал снова поднимать руку с микрофоном к шлему, но тут раздался треск помех, за которым последовало:

— Сообщение получено, брат Аннаил.

Темный Ангел узнал голос великого магистра и испытал глубокое удовлетворение. Только услышав Саммаила, он понял, как сильно нервничал, оказавшись отрезанным от своих. Хотя напрямую ему ничего не угрожало, возможность в любой момент связаться с командиром сильно упрощала ситуацию.

— Сообщи свое местоположение, брат.

Аннаил зачитал координаты с дисплея «Черной тени». Он чувствовал, что нужно сообщить великому магистру о том, что ему удалось обнаружить, но не знал, с чего начать.

— Великий магистр, я столкнулся с группой Недостойных. Гражданские. Уровень угрозы — нулевой. Они… Они питаются своими мертвецами, великий магистр.

— Принято, Аннаил. Нет дна у той бездны, в которую погружаются эти растленные души. Их поступки говорят сами за себя. Очистить их души может только полное физическое уничтожение.

— Каковы должны быть мои действия, великий магистр?

— Я отправил «Месть Льва» по указанным тобой координатам. Ожидай прибытия «Громового ястреба».

— А что насчет Недостойных, великий магистр?

— Они не представляют угрозы, брат. Если они не препятствуют тебе покинуть это место, оставь их. Сохрани боеприпасы и силы для более достойных врагов.

— Вас понял, великий магистр. Каков ход битвы?

— Ты подоспел вовремя, брат. Все проходы в центральный шпиль перекрыты. Отделения Пятой роты столкнулись с неожиданным очагом сопротивления в виде племени орков. Ликвидация противника начнется в самое ближайшее время. К моменту решающей атаки ты успеешь воссоединиться с нами.

— Ваши слова как благословение для меня, великий магистр.

— По завершении зачистки станции предоставь полный отчет о Недостойных брату Мальциферу. А пока не обсуждай эту тему со своими братьями.

— Как прикажете, великий магистр.

Аннаил не понимал, почему отвратительные ритуалы Недостойных следует держать в секрете, но он всегда безоговорочно полагался на волю командира.

— Остаюсь на месте, ожидаю эвакуации.

— Будь наготове, Аннаил. Скоро ты снова будешь среди своих братьев. Саммаил, конец связи.

Передатчик щелкнул и затих. Аннаил не стал отключать его. Он сел верхом на «Черную тень» и положил коммуникатор себе на колени. Он снова остался один, но одиночество больше не давило на него. Аннаил знал, что скоро вернется к своему эскадрону.

Он развернул «Черную тень» — в тесном коридоре на это ушло много времени. Аннаил ощутил укол стыда за то, что не продумал этот маневр сразу. Он вернулся в зал, где и принялся терпеливо ожидать прибытия «Громового ястреба», обещанного Саммаилом. Время от времени Аннаил поглядывал на зев коридора, ведущего к обиталищу Недостойных. Те не рискнули высунуться из своих нор и последовать за ним. Аннаил сообразил, что сейчас они, должно быть, проводят свои тошнотворные обряды над телом погибшего старика, и его передернуло. Чем больше он думал о них, тем сильнее разгоралось в его душе желание истребить этих мерзких каннибалов, несмотря на принятое ранее собственное решение не трогать их и на аналогичный приказ, поступивший от Саммаила. Он назван их действия кощунством, и именно кощунниками, ничего, кроме отвращения, у любого здравомыслящего слуги Императора не вызывавшими, они и были.

Снова заговорил коммуникатор, вырвав Аннаила из вихря тревог и сомнений:

— Говорит Герал, пилот «Мести Льва». Вижу тебя на приборах, брат. Позицию не покидай. Захожу на посадку в точке эвакуации.

Зал вздрогнул от удара снаряда. Крыша метрах в ста впереди провалилась. Еще два выстрела из боевых орудий «Громового ястреба» расширили пробоину в ферробетоне. В нее излился столб света от навигационных сигнальных ламп «Мести Льва». Затем появился нос «Громового ястреба» — десантно-штурмовой корабль, словно гончая, обнюхивал вход в нору своей жертвы. Резкий синий цвет плазменных реактивных двигателей залил зал, и «Месть Льва» опустилась сквозь пробоину и приземлилась. Заскрежетали гидравлические приводы, опустилась аппарель, разбив бетонное основание под собой в пыль.

—Поднимайся на борт, брат.

ОЧИЩЕНИЕ

Телемен пригнулся, прячась за покрытым оспинами ржавчины кожухом насоса, и выстрелил прямо в грудь орку, который карабкался по стремянке на крышу напротив той, где разместились космодесантники. Зеленокожий рухнул с лестницы, сбив с ног другого орка. Выбравшись из-под тела, тот мгновенно стал очень удобной мишенью для Телемена. Космодесантник выстрелил в голову, череп орка раскрылся, словно кровавый цветок.

Пол насосного зала был завален телами орков, многие из трупов обуглились от пламени огнемета. Дым от горящих лачуг заволок все вокруг, дышать было почти нечем. В зареве пожара чудовищные зеленокожие ксеносы ревели и бушевали — им пришлось откатиться назад под стальным градом, который обрушила на них пятерка Темных Ангелов. Противник затаился в тени, лишь сверкали красные глаза. Возможно, командиры орков догадывались, что боеприпасы космодесантников на исходе и уже следующая атака сможет опрокинуть их.

— Последний магазин. — сообщил братьям Телемен, перезаряжая.

— Все лавры — твои, брат, — отозвался Кадаил. При каждом его движении из рваной пробоины в броне над его локтем текла кровь, поэтому он старался лишний раз не беспокоить рану и стрелял здоровой рукой, упираясь в край кожуха насоса. — Ты — гордость Пятой роты.

— Я уже перекрыл требуемое количество голов на четыре штуки, — объявил Телемен. — И сейчас значительно превышу это число.

— Мы, может, и не увидим врученную награду. — Ахаменон вытащил из-за пояса гранату, выдернул чеку и зашвырнул в сарай, привалившийся к одной из мастерских. Сарай взорвался изнутри, взметнулся фонтан перекрученных обрывков гофрированной стали и ошметков тел гретчинов, которые в нем засели. — Тем не менее даже после смерти честь и слава будут твои.

— Сто тысяч врагов, застреленных из болтера, — выдающееся достижение, брат, — подтвердил Аманаил. — Сражаться вместе с тобой — большая честь.

Телемен никогда не вел точного подсчета уничтоженных из болтера врагов. Это было лишь абстрактное число, которого нужно было достичь. Когда его наградили нагрудным знаком за пятьдесят тысяч жертв, Телемен не придал этому никакого значения. Теперь, когда он заслужил уже и лавры за сто тысяч, они не казались таким уж важным достижением. Ситуация, в которой находились космодесантники, была отчаянной, но Телемен думал только об одном.

— Каждый вражеский солдат, застреленный из моего болтера, приближает меня к знаку Золотого Черепа: его дают за четверть миллиона успешно уничтоженных целей, — сказал он. — Всего семнадцать братьев за всю историю ордена награждались им. Врагов-то здесь хватает, мне не хватит патронов, чтобы перестрелять их всех. Какая жалость!

— Возьми мой магазин, брат. Ты используешь его более эффективно, — предложил Кадаил.

Он положил болтер на крышку кожуха насоса, здоровой рукой снял магазин с пояса и бросил его Телемену, который буквально расцвел от удовольствия. Телемен ловко поймал магазин и прижал его к бедру. Магнитная пластина на боковой стороне магазина мгновенно заставила его плотно прилипнуть к броне. Кадаил оставил болтер лежать, где он был, и вытащил нож. На мономолекулярной кромке лезвия заплясали отсветы пламени.

— Тысяча благодарностей, брат, — сказал Телемен.

Он заметил особенно крупного орка, примерно по пояс скрытого кучей мусора, оставшегося от разрушенного здания. Он указывал на Темных Ангелов и что-то рычал своим товарищам, явно приказывая им атаковать. Телемен улыбнулся, нажал на спусковой крючок и трижды выстрелил в командира орков, целясь в голову и грудь. Тот рухнул на щебень, воины вокруг него завыли от ярости.

— Можешь быть уверен, впустую я их не растрачу, — пообещал Телемен Кадаилу.

— Они готовятся к новой атаке, братья, — предупредил Аманаил. Сержант махнул рукой за спины космодесантников, указав на дверной проем, через который они пробрались в насосный зал. — Отступайте по моей команде, и мы зажмем их в узком месте — на выходе.

Сержант не собирался покорно поджимать хвост и поднял болт-пистолет, когда всего в дюжине метров перед зданием появилась группа орков, размахивая ножами и зазубренными мечами, стреляя из пистолетов и лазружей.

Что произошло следом, Телемен сначала даже не понял. Его сержант стрелял по ксеносам, целясь в ближайших. Неожиданный мощный взрыв разбросал тела во все стороны, изрешетив орков осколками и поотрывав конечности. Через несколько мгновений, когда перегруженные авточувства снова заработали, Телемен обнаружил инверсионный след от ракеты. Проследив взглядом его направление, Темный Ангел увидел брата Нетора с ракетной установкой на плече. Космодесантник и остальная часть отделения Аманаила подошли слева и стремительно шли на сближение. Их болтеры обрушили на орков огненную бурю.

Дэллон засмеялся:

— Слава Льву. А вы не очень-то торопились, братья!

— Я смотрю, вы тут славно развлеклись с этими зверушками, но оставили кое-что и нам, молодцы, — отозвался Сафаил, командир отряда.

Рев двигателей заполнил насосный зал. Мелькнули в пламени черные массивные силуэты — три ударных мотоцикла Крыла Ворона. Они проскользнули между двумя зданиями метрах в сорока впереди, и Телемен увидел, что в бронированной коляске каждого были установлены тяжелые орудия, которые стреляли без остановки. Один из орков повернулся, чтобы встретить эту новую угрозу, и луч лазпушки перерезал его пополам. Залпы тяжелых болтеров с двух мотоциклов оставляли в орках кровавые дыры.

— И друзей с собой привел, — отметил Кадаил. — Как это великодушно с твоей стороны — разделить славу с новыми товарищами.

Сафаил и его люди кинулись бежать через зал, чтобы выйти на соединение со своими боевыми товарищами.

— Великий магистр настоял на том, чтобы его рота оказала помощь, — сообщил Сафаил на бегу.

Орки пришли в замешательство из-за неожиданной атаки. К тому же они оказались зажаты между бойцами Пятой роты и ударными мотоциклами. Зеленокожие палили по обоим противникам, но без особого результата. Трое орков решили атаковать новоприбывших и помчались в их направлении. Снова, остановившись, Нетор выпустил по ним осколочную ракету, которая снесла приближающихся орков. Один из них лишился ноги, но пытался подняться, и Телемен пристрелил зеленокожего. Нетор подобрался к боевому брату вплотную, расставил ноги, крепко уперся ими в пол, заняв наилучшую позицию для стрельбы, и передал управление стрельбой автоматике.

Телемен зарядил тот магазин, который дал ему Кадаил, и спросил:

— Запасного магазина не найдется, брат? Я тут поиздержался что-то.

— Да уж я думаю, брат, — ответил Немеон. — Ты сегодня уже покрыл себя славой с ног до головы, дай нам тоже хоть немного пострелять.

Телемен вдал залп по остаткам живой силы противника, опустошив последний магазин.

— Мы восполним боекомплект, как только выйдем на соединение с нашими силами, — заверил его Аманаил.

В живых продолжали оставаться орков тридцать-сорок, и они надвигались на отделение спереди и справа, рыча и завывая. Ударные мотоциклы с разворотом влево заходили на новый виток атаки.

— Я предпочел бы защищать себя сам, чем зависеть от чьего-то милосердия, — пожаловался Телемен, выкидывая пустой магазин.

— Так для этого нам и выдают ножи, брат, — сказал Кадаил, воздев клинок. — Самое время начать собирать головы на почетный знак фехтовальщика, как ты считаешь?

Телемен повесил болтер на бедро, вытащил нож и осмотрел его. Ранг полноправного боевого брата он получил двести двадцать три года назад и с тех пор прикончил этим ножом всего лишь четыреста семь врагов, что, конечно, не шло ни в какое сравнение с количеством солдат противника, которых он застрелил из болтера. Даже в жестокой рукопашной Телемен предпочитал пользоваться болтером. Во многих случаях выстрел в упор оказывался гораздо эффективнее, чем пятьдесят сантиметров острой, как бритва, пластали. По сравнению с болтером нож казался слишком легким, слишком хрупким, слишком ненадежным. Это не было оружие для настоящего воина, так, открывашка для консервов; в крайнем случае им можно было воспользоваться, чтобы вскрыть ящик с боеприпасами.

Телемен глянул в сторону орков. До них уже оставалось не больше двадцати метров. Противник стремительно приближался, несмотря на шквальный огонь с ударных мотоциклов. Многих, конечно, скосило очередями, орки падали, кувыркаясь. Они уже поняли, что эту битву им не выиграть, но это, судя по всему, лишь разожгло их гнев еще сильнее. Теперь они шли не вырезать космодесантников, а хотя бы попытаться сравнять счет — отомстить за тех, кто уже пал в этом бою. Орки преодолели последние несколько метров и сошлись с космодесантниками врукопашную — засвистели клинки, но кое-кто встретил зеленокожих последними выстрелами из болтеров.

— Приходится, когда Лев поворачивается спиной, — пробормотал Телемен себе под нос и бросился на орков.

Его хотели ударить пистолетом в лицо; Телемен отпихнул ксеноса правой рукой, а левой воткнул нож в глаз шустрого орка. Вместо того чтобы упасть замертво, орк отдернул голову. Глазное яблоко осталось на клинке Телемена. Орк выстрелил в упор, грохот выстрела чуть не оглушил Телемена. Дробь облаком разлетелась от шлема космодесантника, рикошетом попав в раскрытый рот орка. Она вынесла заднюю крышку черепа, кровь забила ключом, и тварь наконец рухнула.

Телемену некогда было выяснять, прикончил он неприятеля или нет. В него с разбегу врезался другой орк, пытаясь сбить космодесантника с ног. Доспех принял на себя основной импульс толчка и жестко зафиксировался. Орк врезался в Телемена, как в каменную стену. Голова зеленокожего отскочила от живота космодесантника. Телемен ударил ножом в позвоночник орка, когда тот пытался встать, и резко крутанул лезвие в ране, разрывая позвонки. У орка отказали ноги, и он повалился на пол, когда Телемен выдернул нож из его тела. Глумливо усмехаясь, Темный Ангел наступил на голову раненому орку и раздавил ее всмятку подошвой сабатона.

Братья Телемена по оружию выкрикивали боевые кличи и пели литании. Но он сражался молча, такой же собранный и спокойный, как если бы стрелял по мишеням. Блеснул силовой топор — Телемен заметил его как раз вовремя, чтобы успеть увернуться. Такое оружие пробило бы его доспех с презрительной легкостью. Телемен заехал орку кулаком в лицо, сломав челюсть и выбив несколько зубов. Изо рта орка потекла густая кровь, и он расхохотался. Телемен рассек ему горло, оборвав этот хохот.

— Рукопашный бой такой… варварский, — заметил Телемен, обращаясь к братьям.

Его хватили кувалдой по левому наплечнику, брызнули осколки керамита. Орк замахнулся снова, целясь в лицо противнику, но Телемен перехватил кувалду за рукоять. Темный Ангел резко дернулся в сторону и вырвал кувалду из руки орка. Тот рванулся вперед, намереваясь вернуть свое оружие, но тут Телемен ударил орка отобранной кувалдой по голове. Зазубренная насадка пробила орку висок. Орк упал, Телемен выпустил кувалду, она приземлилась на уже мертвое тело бывшего хозяина. Космодесантник шагнул вперед, навстречу следующему противнику.

— Жестокий и дикий, — закончил Телемен.

Справа взревел цепной меч Аманаила. Сержант снес голову орку, который собирался атаковать Телемена. Впереди драться было больше не с кем. Космодесантники развернулись в поисках противника, и выяснилось, что все орки мертвы. В груде тел зеленокожих лежал Кадаил. Доспехи его, пробитые во многих местах, покрытые трещинами, были залиты кровью орков. Опасаясь худшего, Телемен шагнул вперед, позвал боевого брата по имени. Поверженный космодесантник спихнул с себя труп орка и сел, качая головой.

— Предполагалось, что ты прикроешь мне спину, брат, — сказал Кадаил, протягивая ему здоровую руку, чтобы Телемен помог ему подняться на ноги. Что тот и сделал, повесив голову от стыда.

— Извини, брат, я отвлекся, — сказал он.

— Когда мы вернемся на ударный крейсер, ты освежишь навыки рукопашного боя, — сказал Аманаил. — В особенности не одиночного, а когда бой ведется всем отделением. Ты привык во всем полагаться на свой болтер и вообще, я гляжу, забыл, что нужно делать в ближнем бою. Тебе очень повезло, что брат Кадаил не получил более серьезных ранений.

— Если бы брат Немеон дал мне запасной магазин, как я просил, проблема вообще не возникла бы, — возразил Телемен. — Будь я вооружен должным образом, смог бы гораздо лучше защитить моего брата.

— Да все в порядке, я не пострадал. — Кадаил дружелюбно коснулся руки Телемена. — Твои извинения приняты.

— Нет. — Резкий тон Аманаила ожег Телемена, словно хлыст. — Ты становишься недалеким и эгоистичным, Телемен. В данном случае недостаточно просто извиниться перед братом. Своим поведением ты выказываешь неуважение к остальным братьям. Ты внесешь те изменения в свой стиль боя, о которых я сказал.

— Никакого неуважения, брат-сержант, уверяю тебя, — не согласился Телемен. — Я отвлекся, вот и все.

— Твои слова расходятся с делом, — проговорил Аманаил и отвернулся.

Ударные мотоциклы Крыла Ворона приближались к отделению, медленно пробираясь между грудами трупов орков. На ходу мотоциклисты стреляли из болтеров в каждого зеленокожего, который еще шевелился.

— Прекрати препирательства. Я свое решение принял. Не позорь нас перед Второй ротой.

Телемен опустился на одно колено перед командиром в знак уважения:

— Мое поведение всецело определяется твоей волей, брат-сержант.

— Вот и хорошо. — Аманаил поманил Немеона пальцем. — Брат, дай Телемену запасной магазин, если он у тебя есть.

Немеон протянул ему магазин. Все еще пристыженный, Телемен пробормотал слова благодарности. Он встал, убрал нож в ножны и зарядил болтер. В тот же самый миг, когда магазин встал на место, он почувствовал себя намного лучше.

— Сержант Серафиил приказывает роте собраться, точка сбора к квазисеверу отсюда. — Сафаил указал рукой поверх догорающих руин поселения орков. — Метрах в трехстах. Мы должны выдвигаться.

— Хорошо, — сказал Аманаил. — Ты поведешь отделение, брат. Аполлон, сопровождай брата Кадаила, пока мы не передадим его на попечение апотекария.

Сафаил возглавил отделение и повел его через руины.

— Я еще могу сражаться, брат-сержант! — запротестовал Кадаил.

— С большим трудом. Если Гидеон не сможет ничего сделать с тем, что рука тебя больше не слушается, ты вернешься в арьергард основных сил, у точки высадки.

— Да, брат-сержант. — Кадаил тяжело вздохнул. — Как прикажешь, брат-сержант.

— Я больше не хочу слышать никаких жалоб или препирательств, — заявил Аманаил. — Встреча с настоящим противником еще ждет нас впереди. Я уверен, что эти их Божественные — бойцы совсем другого уровня, нежели Недостойные. Мы должны сохранять ясность мысли и держать оружие наготове.

Сержант обращался ко всему отделению, но Телемен почувствовал, что эти слова адресованы ему лично.

— Да, брат-сержант, — произнес он вместе с остальными.

Отделение двинулось сквозь огонь и дым.

СТРАННЫЕ СИЛЫ

Все то время, пока великий магистр и его командное отделение ехали по круговой транзитной дороге, опоясывающей центральный шпиль «Порт-Империаля», эпистолярий Харахил не мог отделаться от неприятных мыслей о местных обитателях. Столкновения с каннибализмом в качестве официального культа станции заставили его задуматься, какова же была истинная причина, которой руководствовался лидер ренегатов, создавая такую социальную группу, как Недостойные. Он ни словом не обмолвился на эту тему ни с Саммаилом, ни с Мальцифером, но был уверен, что в голове у каждого из них роятся столь же обескураживающие догадки на этот счет.

Он просканировал сознание нескольких Недостойных. Самое греховное, что он там нашел, — ложное учение о воскрешении путем поедания покойников. Они питались только телами своих мертвецов, твердо веря, что души умерших воплотятся вновь, в будущих поколениях. Культивирование подобных верований являлось для Повелителя одним из способов контроля над ренегатами, обитателями станции. Он заставил их верить, что они — богоизбранный народ, и это свело к минимуму не столько сами контакты с людьми извне, сколько стремление к этим контактам. Также это была эффективная мера, чтобы воспитать в Недостойных пылкую верность и фанатичную преданность. Те из них, кому удавалось повысить свой статус и попасть в группу Божественных, относили эту заслугу на счет Повелителя и радовались его покровительству.

Отделение въехало на крытый мост. Под ним переплетались многочисленные железнодорожные тоннели. Через кристалфлексовые панели потолка Харахил видел возносящийся к звездам шпиль. Он весь, как светящимися булавочными головками, был утыкан окнами. Шпиль выходил за пределы атмосферы станции, из-за чего свет в окнах казался более пронзительным и резким. Во мраке космоса над башней мерцало три голубые звезды — плазменные двигатели «Неумолимого правосудия», кружившего над «Порт-Империалем». В окнах шпиля отражалось пламя взрывов: ударный крейсер продолжал бомбардировку станции. Пожары терзали склады боеприпасов для батарей и силовые узлы. Кислород, сочившийся из пробоин в обшивке, питал пламя, и отблески далекого огня танцевали на окнах. Звездный форт был уже практически превращен в руины, но разрушения пока что не затронули центральный шпиль. Лобовая атака на него могла окончиться гибелью Повелителя, а Саммаил не хотел так рисковать.

Командное отделение, все члены которого были облачены в черные доспехи, ехало по мосту, попадая из глубоких теней в полосы звездного света и на участки, освещенные пламенем пожарищ и отсветами из окон центрального шпиля. Переход от мрака к свету и обратно во тьму завораживал. Когда отделение достигло того места, где тоннель нырял в плиту — основание станции, Харахил ощутил неладное на самой границе своего восприятия. Его инстинкты шепнули ему, что что-то идет не так. Харахил остановил мотоцикл, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях. Саммаил заметил это, когда отделение уже миновало эпистолярия, и дал знак остальным воинам тоже остановиться. Сам он связался с Харахилом по воксу, осведомившись о причине задержки. Харахил ничего не сказал, но красноречивым жестом поднял руку — слова Саммаила отвлекали его.

Харахил глянул на шпиль. Одно из пятен света, окно на верхних этажах, притянуло его взгляд. Эпистолярий спешился, не сводя глаз с макушки шпиля. Затем закрыл их, сконцентрировавшись на мысленном образе башни, и позволил своему сверхчувственному восприятию обостриться до предела. Разум его покинул тесную темницу смертного тела, душа отделилась от своего смертного сосуда в поисках истины. Синие искры заплясали на кабелях психического капюшона библиария, вспыхнули в линзах визора его шлема. Варп раскрывался перед ним подобно пропасти, земля под ногами превращалась в водоворот энергии. Варп затягивал библиария в себя, как зыбучие пески, старался поглотить душу Харахила. Но библиария давно научили игнорировать это мгновенное острое ощущение, которое всегда пронзало душу при обращении к варпу. Харахил напряг всю свою волю и превратил бушующую пропасть имматериума, которая старалась затянуть его в себя, в узкое ущелье. В своем разуме он оставил для сил варпа, стремящихся проникнуть в реальный мир, лишь узкие трещины. Эпистолярий сосредоточился на башне.

Он почувствовал присутствие десятков, нет, сотен душ. Защитников шпиля было двести тридцать пять, все взрослые люди. Их души несли на себе странный отпечаток. Харахил не собирался погружаться в их глубины прямо сейчас, но немного расширил канал, связывающий его с варпом, чтобы зачерпнуть своим разумом чуть больше энергии. Теперь он мог проникнуть в души Божественных чуть глубже и, возможно, понять их истинную суть.

Все мысли, все чувства, каждая жизнь отражались в варпе, оставляя на нем кратковременную рябь. Жизни и чувства обычных людей — лишь в качестве слабых вспышек. Разумы псайкеров, в зависимости от личной силы каждого, походили на свечи или яркие костры. Разумы, объединенные общей целью, притягивались друг к другу. Цель, которую преследовали Темные Ангелы, прорезала варп, как стальной щит, выкованный из веры и храбрости, закрывая их разумы почти непреодолимым барьером. Харахил видел души Недостойных как озерца отчаяния, источающие миазмы уныния, но в центре каждого из них мерцала искра надежды. Общее отражение психических контуров орков представляло собой ревущую зеленую волну, которая во время сражения то становилась мощнее, то опадала — но сейчас уже блекла и исчезала.

Харахилу практически ничего не удалось извлечь из разумов бойцов, защищавших шпиль. Их души излучали общий гул — кровь, война, но ведь перед библиарием был отряд космических пиратов и мародеров. Харахилу никак не удавалось нащупать и расшифровать то, что несли в себе Божественные. Возможно, их было в шпиле немного. Или же Повелитель научил их закрывать свой разум от психической атаки — Падший вполне мог сам знать эти приемы. Отчасти врагов защищала их ложная вера в Повелителя, так же, как чистая вера космодесантников охраняла от варпа их разум.

Харахил еще больше расширил канал связи с варпом, чтобы втянуть еще больше энергии. И, хотя до пределов его собственной возможности перерабатывать эту силу было еще далеко, его чуть не стошнило. Он уже много лет не испытывал этого ощущения. Его внутренние органы, модифицированные геносеменем, болезням практически не поддавались, и заставить физиологически улучшенное тело испытывать головокружение или тошноту было практически невозможно. Тем не менее, использовав силу варпа для того, чтобы прикоснуться к разумам Божественных, Харахил почувствовал нечто совершенно испорченное. В нос ударил приторно-сладкий запах, глаза обожгло, в ушах зазвенело, на коже осталось омерзительное ощущение чего-то скользкого.

Он задохнулся, откашлялся, и наваждение исчезло. Однако эта мимолетная слабость не укрылась от взора Саммаила.

— Что с тобой, брат? — спросил великий магистр. — Психическая атака?

— Хуже, — ответил Харахил по тому каналу, где его могли слышать только Саммаил и Мальцифер. Он снова закашлялся, пытаясь избавиться от комка слизи в горле; впрочем, как отлично понимал Харахил, на самом деле он существовал только в его голове. — У врага что-то есть… Какая-то сила, о которой мы до сих пор не знали.

— У Повелителя? — спросил Мальцифер, развернул мотоцикл и подъехал к библиарию. — Ты нащупал разум Повелителя?

— Увы, нет, брат-капеллан, — покачал головой Харахил.

Мальцифер заворчал, и библиарий добавил, чтобы утешить его:

— Я только начал. Сила, которую излучают Божественные, заставила меня прервать сканирование, прежде чем я смог подобраться к отдельным разумам. Все, что могу сказать, — очень может быть, что этот Падший — библиарий.

Молчание было ему ответом. Харахил прекрасно понимал причину такой реакции на свои слова. Предательство, которое совершили Падшие, развратило их души. Но одни с благодарностью приняли приговор и милость ордена, другие же прошли по пути скверны намного дальше других. Большая часть Падших была просто отступниками, но многие из них обратились в своем поклонении к Темным Силам Хаоса. До сих пор каждый из обнаруженных Падших, обладавший способностями псайкера, неизменно оказывался в этой второй категории.

Согласно записям библиариума, на момент возвращения Льва после сражения с Хорусом на Калибане находилось двадцать восемь псайкеров. Трое пали в битве. В результате осталось двадцать пять псайкеров разного уровня мастерства, сил и способностей. За последние десять тысяч лет ордену удалось обнаружить семнадцать из них. Харахил счел большой удачей, что именно они нашли еще одного.

Однако в этом случае попытаться взять Повелителя живым означало идти на очень большой риск. Хорошо обученный библиарий — а может быть, и очень хорошо обученный, Харахил понятия не имел, насколько далеко Повелитель успел продвинуться в этом искусстве до того, как вместе с другими отступниками повернулся против примарха, — да еще к тому же овладевший могучими силами Хаоса, Падший библиарий вряд ли сдался бы без ожесточенного боя.

— Ты уверен? — спросил Саммаил.

— Конечно нет, брат. Мы сейчас ничего не можем сказать наверняка. Нам еще предстоит выяснить, находятся ли до сих пор Падшие на станции или вообще никогда здесь не бывали. При всем при этом этот странный культ у Недостойных, психический барьер, защищающий Божественных, — все это прямо указывает на псайкера. А вот здесь ли он еще, я смогу сказать только после более глубокого сканирования.

— Насколько это опасно для тебя самого? — уточнил Мальцифер. — Что он с тобой сделает, если заметит твое присутствие?

— Сейчас я намерен избегать прямого психического столкновения, — признался Харахил. — Однако что теперь можно сказать точно: все Божественные — псайкеры. Вот по какому критерию их отбирают из Недостойных. С моей стороны было бы несколько самонадеянно предположить, что мой разум достаточно силен, чтобы противостоять или победить врага, имеющего доступ к чистой силе… обитателей эмпиреев. Мой психический капюшон может оказаться недостаточной защитой против энергий такого порядка.

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — поинтересовался Саммаил. — Возможно, мне следует внести изменения в план атаки?

— Пока не стоит, великий магистр. Мы будем в авангарде атаки и как только столкнемся с противником, я смогу сделать более конкретные выводы и что-то, возможно, предложить. Пока что можно предупредить остальные подразделения об опасности возможных психических атак или же воздействия психосил.

— Лучше подготовиться, чем потом жалеть, — согласился Саммаил. — Есть что-то еще, какая-то причина, что-то связанное с этим местом, по которой нам пока не стоит двигаться дальше?

Харахил огляделся, но не увидел и не ощутил ничего подозрительного на том участке моста, где они находились.

— Нет, я остановился здесь потому, что именно в этот момент ощутил влияние психосил, — ответил библиарий.

— Какого характера? — осведомился Мальцифер. — Здесь чувствуется дыхание варпа?

Харахил прекрасно понял, о чем спрашивает капеллан на самом деле: не истончилась ли здесь реальность до такой степени, что следует ожидать прорыва демонов сквозь нее.

— Опасности прорыва нет, — заверил Харахил. — Нет никаких признаков, указывающих на то, что здесь ткань реальности повреждена. Даже если Повелитель служит Темным Силам, он пока еще не обращался к ним с просьбой послать ему на помощь демонических тварей. Я полагаю, что центральный шпиль защищен каким-то экраном на случай психических атак. Этот экран ослабляет мои собственные силы, и именно это я ощутил, столкнувшись с ним.

— Какого рода может быть этот экран, раз он действует на таком расстоянии? — удивился Саммаил. — Насколько могущественен должен быть псайкер, чтобы подавлять все психосилы в радиусе полукилометра от шпиля! И он ведь должен еще одновременно с этим прикрывать сам шпиль.

— Хм. Когда мы приблизились к «Порт-Империалю», ты вроде обращал наше внимание на то, что его пустотные щиты отключены, так?

— Да, так и есть. Звездный форт такого типа должен обладать несколькими рядами пустотных щитов. Но ни один из них не задействован для защиты станции.

— Интересный вариант их использования напрашивается сам собой, — заметил Харахил, садясь на свой мотоцикл. Он и Мальцифер подъехали к остальным. Саммаил знаком приказал отделению двигаться дальше на соединение с другими частями Крыла Ворона. — Однако это лишь догадки и предположения. Я не должен отвлекать вас пустой болтовней. В первую очередь мы должны сосредоточиться на воплощении в жизнь плана сражения.

— Говори по существу, и тогда ты никого не отвлечешь, — велел Саммаил. — Поделись, что же тебя так заинтриговало.

— Когда звездный форт такого типа перемещается из одной системы в другую, население с него следует эвакуировать — на них не ставят поля Геллера, ничто не защитит людей во время перехода через варп. Приглашаются команды специалистов из какого-нибудь дома навигаторов и члены Схоластика Псайкана, и под прикрытием боевых псайкеров они проводят звездный форт через варп. Для создания защитного барьера используются пустотные щиты; по сути, они настраиваются как варп-портал, который действует во множество произвольных направлений, чтобы переработать обрушивающуюся на станцию материю и энергию. — Харахил оборвал себя на полуслове, поняв, что растекается мыслью по древу и рассказывает товарищам то, что им и так уже известно. Он собрался с мыслями и перешел к тому главному, что пытался объяснить им: — То, что я ощутил на мосту, было очень похоже на эффект варп-подавления, которое создают поля Геллера. Очень может быть, что Повелитель перенастроил варп-ядра пустотных щитов станции, чтобы создать эффект, близкий по воздействию к полям Геллера.

— Получается, они приложили немало усилий, чтобы подстраховаться на тот весьма маловероятный случай, что «Порт-Империаль» будет обнаружен и подвергнется психической атаке, — заметил Мальцифер.

— Такое толкование тоже может иметь место, брат-капеллан, но я подумал о другом.

Эскадрон приближался к запертым воротам и начал сбрасывать скорость. Еще пара минут, и командное отделение воссоединится с остальными силами, и библиарию придется прекратить свои рассуждения.

— Я говорю, что Повелитель, возможно, собирается провести «Порт-Империаль» через варп.

— Странствующая боевая станция? — Саммаил не слишком старался скрыть свое недоверие.

— Да, я тоже полагаю, что это — билет в один конец. Это грубое подобие полей Геллера защитит только те сектора, где собрались Божественные. Вся остальная часть станции, все отсеки, населенные Недостойными, подвергнутся воздействию чудовищных сил варпа. Возможно, в этом и заключается план Повелителя: принести свой народ в жертву собственным чудовищным хозяевам, чтобы они позволили ему самому пройти сквозь варп.

— Весьма тревожное предположение, — проговорил Саммаил. — Давай пока больше не будем обсуждать эту идею. Вернемся к ней, когда захватим шпиль.

— Как прикажете, великий магистр, — произнес Харахил и остановил свой мотоцикл, как и другие члены отделения, — они доехали до ворот.

Дедис занялся панелью управления проходом.

Створки с шипением разъехались. За ними обнаружилась площадь, находящаяся в месте слияния крупных транспортных артерий станции. Командный эскадрон двинулся вперед, чтобы присоединиться к остальным силам Крыла Ворона в районе, обозначенном как штурмовая зона «Альфа». Рядом проплыли несколько лэндспидеров, два ударных мотоцикла и два мотоциклетных эскадрона. Слева мелькнул единственный коридор, который плавно поднимался к центральному шпилю. Это был один из полудюжины проходов, которые Саммаил назначил в качестве направлений прорыва. Крыло Ворона и Пятая рота атакуют, мотоциклы и лэндспидеры возьмут под контроль основные подъездные и транзитные маршруты, а Пятой роте предстоит зачистить шпиль уровень за уровнем.

Харахил глянул на хронометр своего мотоцикла. До начала атаки оставалось сорок пять секунд. Раскрыв лишь крохотную трещинку в своем разуме, чтобы зачерпнуть сил варпа, Харахил при помощи сверхчувств исследовал башню, находящуюся за воротами в конце прохода. Он не ощутил ничего, ни единого признака жизни. Харахил сверился с показаниями сканеров на дисплее мотоцикла. Они полностью подтверждали результаты псайкерского обследования: проход никто не защищал, за воротами не было ни единого вражеского солдата.

— Проход не охраняется, — удивленно сообщил он Саммаилу.

— Да, я вижу, и мне это не нравится. Сканеры «Неумолимого правосудия» сообщают, что силы противника сконцентрированы в трех основных точках на верхних уровнях шпиля. А все проходы к себе они, я так полагаю, уже подготовили на случай нашего прорыва.

Вокс-бусина в ухе Харахила зашипела — великий магистр переключился на общий канал.

— У врагов было время подготовиться к встрече с нами, и я уверен, они сделали все, что было в их силах, чтобы приготовить нам достойный прием, — обратился Саммаил к своим воинам. — До сих пор мы сталкивались лишь с теми, кого даже эти ренегаты считают отбросами среди себя. Божественные, которые защищают центральный шпиль, могут оказаться куда более серьезным противником, но ни при каких условиях их даже сравнивать нельзя с Темными Ангелами. Император на нашей стороне, наше дело правое, и враг будет повержен. Этот шпиль — последний островок сопротивления на «Порт-Империале». Когда будут повержены и его защитники, победа будет нашей. Сила! Стремительность! Уверенность! Вот что приведет нас к победе. За Императора! Слава Льву!

— Слава Льву! — прошептал Харахил и взялся за психосиловой топор.

Библиарий направил через кристаллическую матрицу, встроенную в оружие, часть своей психической энергии, и клинок с потрескиванием ожил.

— Воистину, слава Льву!

БОЖЕСТВЕННЫЕ

К удивлению Телемена, центральный шпиль внутри оказался в таком же жалком техническом состоянии, как и остальная часть звездного форта. Отделение, за вычетом Кадаила, которого апотекарий Гидеон счел непригодным к дальнейшим боевым действиям, вошел в шпиль вместе с другими отделениями Пятой роты. Перед ними стояла боевая задача зачистить уровни, захваченные в результате стремительной атаки Крыла Ворона. Уверенно удерживая периметр главного транспортного узла в центре шпиля, Крыло Ворона, воспользовавшись системой транспортеров и грузовых лифтов, связывающих между собой нижние две трети уровней шпиля, пробилось на несколько уровней вверх.

Как и ожидалось, противник не оказал серьезного сопротивления. Несколько отделений Пятой роты были выделены прикрывать тылы наступающих. Но отделение Аманаила направили на передовую, на самое острие атаки Темных Ангелов. Они захватили двухуровневый многоквартирный комплекс во вспомогательной башне к квазисеверо-западу от центрального шпиля. Мебель здесь прогнила, диваны и столы — тоже, с расписанных стен пластами отваливалась штукатурка. Заняв позицию в нескольких сотнях метров от подвесного моста, который соединял центральный шпиль с ответвлением жилого комплекса, где, предположительно, находилась база вражеского командования, отделение ждало. Крыло Ворона должно было сообщить о ходе прорыва.

В окно одного из жилых отсеков Телемен мог видеть весь удерживаемый противником комплекс. Выглядел он, как огромный брус, тянущийся на семьсот метров к дальнему концу шпиля. На каждом из концов сооружения имелась шестиугольная конструкция неясного назначения. Телемен вернулся к остальным — бойцы проверяли другие помещения в этом жилище.

— Почему элитные бойцы живут в столь же жалких условиях, что и Недостойные? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. В подтверждение своих слов Телемен пнул покосившийся стул носком сабатона, и тот, подняв фонтан пыли, развалился на куски. — Чего ради они стремятся попасть в ряды Божественных, если не ради более комфортной жизни, власти и привилегий?

— То есть ты вот этого ищешь, брат? — отозвался Аманаил. — Внешняя мишура, которую дает статус, — вот что вело тебя, когда ты стремился попасть в ряды членов ордена?

— Конечно, нет, брат-сержант, — тут же ответил Телемен.

Наказание, которое Аманаил ему назначил за самодеятельность во время схватки с орками, живо отозвалось в его памяти.

— Мы разные. Нас связывают узы братства и служения Императору. Честь — это награда за должное служение. Неужели ты считаешь, что этот сброд можно сравнивать с бойцами ордена?

— Многие — очень разные — люди сражаются по многим — очень разным — причинам, — ответствовал Аманаил.

Он кивком отправил Дэллона обследовать лестничный пролет у дальней стены комнаты. Это была исключительно рутинная проверка: в трехстах метрах от их текущей позиции ауспик не регистрировал ни единого признака жизни.

— Некоторых ведет гнев. Кого-то — корысть. Кого-то — жажда власти. Другими движут выживание, любовь и долг. Хотя наши враги используют варварские методы ведения войны и превратились в пиратов, в паразитов, ошибкой было бы предполагать, что их ведет лишь жажда материального обогащения. Сами названия, которые они себе дали — Недостойные и Божественные, указывают, что это конкретное пиратское гнездо имеет некую духовную доктрину, какой бы ущербной та ни являлась.

— Итак, Недостойные стремятся стать Божественными ради чувства причастности к высокой цели? Допустим, но почему тогда первое, что они делают ради этого, — отворачиваются от света Императора?

Дэллон как раз закончил обследование нижнего уровня и вернулся к отряду.

— Ты иногда все слишком упрощаешь, брат, — заметил Темный Ангел. — Один Император знает, как долго эта станция принадлежит ренегатам. Запущенное состояние систем жизнеобеспечения, социальная структура пиратского сообщества говорят о том, что довольно долго, на протяжении жизни как минимум нескольких поколений. Они не стали Недостойными в одночасье.

— А почему это занимает твои мысли? — спросил Аманаил. — Развращенность наших врагов очевидна. Зачем ты пытаешься разобраться в глубинных мотивах их действий?

— Праздное любопытство, брат-сержант.

— Никакое любопытство не праздное! — отрезал Аманаил. Он двинулся к выходу из жилища, жестом приказав космодесантникам следовать за собой. Сержант, Телемен и Дэллон оказались на веранде. Отсюда виднелись остальные жилые отсеки башни и другие члены отделения, собравшиеся на проспекте. — Не позволяй своим мыслям идти по тому же пути, который избрало для себя Крыло Ворона, Телемен. О противнике нужно знать только самое необходимое — то, что позволит победить его. Чрезмерный интерес к чуждым культурам порождает сомнения, а сомнения приводят к пренебрежению обязанностями.

— Так точно, брат-сержант. — Телемен перешагнул через ограждение и присоединился к остальным, шагавшим рядом с сержантом. — Возможно, я неточно выразился. Признаюсь, после того, с чем мы столкнулись на Писцине, меня гложет желание постичь природу предательства. Если мы — заслон на пути мятежа, мы должны уметь распознавать его ростки в чужих душах. Вы не согласны с этим, брат-сержант?

— Наш будущий великий магистр, — проговорил Аманаил, — который пытается разобраться в душах врагов. Не наше это дело и не наше бремя — размышлять о подобных высоких материях. Если ты удостоишься чести быть возведенным на командную должность, тебе, без сомнения, придется разобраться в подобных вещах. А пока что довольствуйся беспощадным уничтожением ренегатов и еретиков. Негоже задаваться вопросами, как и почему они сбились с пути, и испытывать к ним сочувствие тоже не входит в твои обязанности.

Ответ Телемена не удовлетворил, но он знал, когда стоит прекратить давить на собеседника и попросту заткнуться. Но его действительно удивило, что Аманаил, проницательный командир и одаренный воин, совершенно не интересуется мотивами противника.

Отделение покинуло жилой комплекс и двинулось к главному тоннелю, который пересекал весь шпиль насквозь. Телемен вдруг подумал, что, возможно, именно педантичность и способность сосредоточиться на конкретной задаче и делали Аманаила таким хорошим сержантом. Воина с его послужным списком следовало бы перевести в Первую роту еще пятьдесят лет назад, но Аманаил непоколебимо оставался сержантом в Пятой, и, казалось, он не только доволен, но гордится этим фактом. Он до буквы соблюдал все принципы ордена и хотя всегда позволял боевым братьям высказаться и прислушивался к их мнению, споров Аманаил не допускал; дисциплина у него в отделении царила образцовая.

Отделение повернуло на квазисевер по широкому коридору.

— Всем остановиться! — вдруг приказал сержант. Бойцы остановились. Аманаил выслушал то, что ему передали по воксу, и сообщил: — Поступили новые приказы, братья.

До штаба врага можно было добраться только через узкую вертикальную башню, на которой он располагался. Сканирование, а также собранные Крылом Ворона данные указывали на то, что Божественные расположились у входов в башню. Следовало ожидать ожесточенного сопротивления. Задача Пятой роты заключалась в том, чтобы пробить брешь в линии обороны противника, позволив Крылу Ворона таким образом пробраться через укрепления врага и атаковать с тыла. Отделение Аманаила находилось ближе всего к квазивосточному входу в башню, и его отправили туда, пока остальные части объединялись для массированной атаки.

Отделение Аманаила, не теряя времени, стремительно двинулось по соединительным тоннелям и коридорам, срезая путь сквозь опустевшие жилые отсеки, которые выглядели такими же запущенными, как и остальная часть станции. До места назначения оставалось метров двести, когда Аполлон глянул на свой ауспик и сообщил:

— Сигналы, в комнате в конце коридора справа. Численность противника точно не известна, но значительна.

— К бою! — скомандовал Аманаил.

— Не следует ли нам дождаться подхода остальных сил? — осведомился Немеон. — И атаковать объединенными усилиями?

— Нас здесь девять воинов Адептус Астартес. Кого ты ожидаешь встретить за этими дверями, чтобы дожидаться прибытия остальных? — осведомился сержант. — Построиться к бою! Ахаменон и Телемен поведут.

Стены по обе стороны коридора изобиловали широкими арками, за которыми виднелись просторные залы. Телемен предположил, что когда-то это были залы для светских встреч и приемов местной элиты. Стены залов украшали выцветшие и покрытые многовековой грязью гобелены и обрывки знамен. Метров через пятьдесят коридор заканчивался выходом в широкий холл у транспортного терминала, накрытого куполом из кристалфлекса и пластали. Плитки, которыми был выложен пол, искрошились от времени, купол так покрылся грязью, что сквозь него не были видны звезды. Фонари мигали, потрескивая и озаряя зал всполохами желтого света. На широком открытом пространстве холла громоздились остовы столов, с тянущихся под потолком цепей во множестве свисали выцветшие флаги. Изрезанные, обугленные полотнища валялись также, скомканные, на обломках мебели. Над головами космодесантников протянулась галерея, подковой охватывая зал. Глянув в стрельчатые окна в левой стене, Телемен увидел ряды блоков безжизненных когитаторов.

Аполлон указал на двойные двери в стене справа, метрах в десяти от отделения. Телемен и Ахаменон заняли позиции по обе стороны от входа. Остальная часть отделения рассредоточилась по залу, заняв огневые позиции для контроля остальных проходов и галереи.

Телемен осмотрел двери. Как и все деревянные сооружения на станции, они были насквозь прогрызены жучками-древоточцами, прогнили и поросли мхом. Несмотря на их внушительные размеры, вряд ли они являлись серьезным препятствием.

— После тебя, брат, — предложил он, махнув болтером в сторону Ахаменона.

Тот кивнул и встал прямо перед дверями. Одним умелым ударом он снес двери с ржавых петель. Раскаленный град шрапнели тут же обрушился на него. Ахаменона отбросило взрывом, он растянулся на полу. Расплавленный металл и зазубренные осколки покрыли его доспех от пояса до шлема, керамитовую обшивку нагрудника сорвало, обнажились пучки проводов и бронированных кабелей.

Телемен отреагировал немедленно. Он вскинул болтер и шагнул вперед, загородив брата своим телом. Так он и стоял, пока кто-то из членов отделения не оттащил Ахаменона.

Помещение за дверями оказалось весьма внушительных размеров и, скорее всего, превосходило даже насосный зал, где разместился город орков. Судя по всему, это был собор. До сводчатого потолка было никак не меньше тридцати метров. Ряды обветшавших скамеек тянулись на сотни метров. Пол был покрыт ковром. Кое-где сквозь слои грязи угадывался его цвет — когда- то ковер был красным. Взрыв заминированных дверей взметнул облако пыли и вспугнул тысячи бабочек и жуков. Они метались туда-сюда в тусклом красном свете свисающих с потолка светильников-кадил.

Прямо за дверным проемом в полу образовалась неглубокая воронка. Ближайшие ряды скамеек и прочей мебели взрывом разнесло на куски. На полу чернело выжженное пятно. Осколки и обломки вонзились в дверной проем. В дальней части зала находился высокий помост с проржавевшими насквозь перилами. Именно с него в свое время посланцы Экклезиархии читали свои проповеди. В центре помоста сохранились хорошо заметные остатки опрокинутого и разбитого каменного алтаря. Из-за него, а также из проходов, тянувшихся вдоль стен собора, и открыли огонь Божественные.

За мгновение до того, как шквал огня накрыл его, Телемен успел мельком разглядеть воинов в доспехах. Не силовых, но на ребрах экзоскелетов были закреплены грубо вырезанные стальные пластины. На головах — шлемы, лица скрыты за позолоченными зеркальными пластинами визоров. Телемену повезло — оружие у Божественных оказалось не сильно мощнее, чем у Недостойных, и его доспех выдержал те полсекунды, которые он стоял под обстрелом, прежде чем ретировался с линии вражеского огня.

— Их двадцать пять, находятся на огневых позициях, позволяющих полностью контролировать помещение, — сообщил Телемен. Он схватил Ахаменона за руку и оттащил его в сторону. Дэллон и Немеон пробежали мимо и заняли позицию с другой стороны проема. — Грубая броня, стандартное вооружение.

На галерею, опоясывающую холл, в котором находились Темные Ангелы, хлынула волна Божественных, и все они тоже стреляли. Теперь космодесантники оказались под перекрестным огнем и открыли ответный. На балконе напротив Телемена также появились противники; он обстрелял их настильным огнем, и Божественные шарахнулись назад.

Аманаил опустился на колени рядом с Ахаменоном.

— Брат, ответь мне, — позвал сержант.

Телемен посмотрел на растянувшегося на полу космодесантника. То, что он увидел, оптимизма не внушало. Кровь лилась из нескольких глубоких ран в паху и животе Ахаменона. Взрывчатка, которой была заминирована дверь, несла в себе кумулятивные заряды, которые оказались в состоянии пробить силовой доспех. Искореженные кабели и плоть — совсем недавно они были животом Ахаменона — оплавились так, словно в космодесантника угодил заряд плазмы.

Дэллон и Немеон принялись обстреливать собор через проем вынесенной взрывом двери. Телемен воспользовался моментом и, заглянув через плечо Дэллону, внимательно пригляделся к внутренней обстановке собора. Теперь он заметил клубки проводов, подозрительные коробки, занимающие проходы между рядами скамей. И, разумеется, набитые взрывчаткой самодельные заряды повсюду. Телемен повернулся к Аманаилу. Тот, так и стоя на коленях рядом с Ахаменоном, пытался связаться с апотекарием Гидеоном по воксу.

— Брат-сержант, наши враги превратили всю эту местность в смертельную ловушку, — доложил Телемен. — Вы должны предупредить об этом остальные подразделения.

— Я уже проинформировал великого магистра, — ответил сержант, поднимаясь на ноги. — Дэллон, попробуй, не справится ли твой огнемет с частью устройств, которые тут всюду понатыканы. Телемен, готовь осколочные гранаты!

Выполняя приказ, Телемен отступил от двери и пропустил Дэллона внутрь. Божественные приветствовали появление Темного Ангела шквалом огня. Тому понадобилось не больше трех секунд, чтобы дать залп из огнемета и вернуться на исходную. Взрыв сотряс собор, через дверной проем во множестве пронеслись осколки, взметнулось облако пыли. И тут взрывы загрохотали снова.

— Проклятые идиоты разместили заряды слишком близко друг к другу, — сказал Дэллон.

Устройства детонировали одно за другим, волны грохота накатывали из собора.

— В атаку! — рявкнул Аманаил. Он активировал цепной меч, тот зарычал. Сержант шагнул к двери. — В бой!

Аполлон и Немеон, стоя спиной к спине в центре зала, обстреливали галерею и не давали Божественным высунуться. Воспользовавшись этим, остальная часть отделения собралась у двери. Дэллон шагнул в сторону, позволяя Нетору занять огневую позицию. Темный Ангел выстрелил из своей ракетной установки вглубь зала через дверной проем. Аманаил вбежал внутрь, следом за ним, не задерживаясь, юркнул Телемен: через проем должно было пробраться внутрь еще все отделение. Ракета взорвалась на помосте с алтарем. Шрапнель и осколки мрамора обрушились на укрывавшихся там Божественных.

Вдоль стен собора тянулись ряды ферробетонных колонн, достаточно мощных, чтобы за ними мог укрыться даже космодесантник. К ближайшей из них и бросился Телемен. Пули свистели вокруг. Он врезался в колонну плечом, скользнул за нее и поднял болтер.

Сафаил и Ментий вели себя более решительно — на пути к колоннам слева они палили из болтеров по Божественным, укрывшимся на галерее над головами космодесантников. Вспышки выстрелов рассеяли тьму. На балюстраде, где прятался враг, тоже засияли искры разрывов.

Аманаил стоял прямо у двери и стрелял из болтера, не обращая внимания на вражеский огонь.

— Их непокорность должна быть вознаграждена гибелью, — провозгласил сержант своим воинам и широким взмахом цепного меча указал вперед. — Притом стремительной гибелью, братья.

Телемен высунулся из-за колонны и пригляделся к Божественным, засевшим за обломками алтаря. Теперь, когда он впервые смог их толком рассмотреть, стало заметно, что под примитивной броней они носят примерно такую же одежду, что и остальные обитатели станции, и что доспехи — не что иное, как модифицированные костюмы для погрузо-разгрузочных работ, которые использовали рабочие на складах. Шлемы тоже изначально принадлежали персоналу станции и использовались за пределами звездного форта, чтобы предотвратить возникновение слепоты из-за яркого света звезд.

Болт пробил сияющий золотом визор одного из Божественных и опрокинул его на спину. За кафедрой в правой части помоста двое ренегатов установили на треноге тяжелый болтер и палили из него. Телемен уже прицелился в них, когда разрывной снаряд угодил в соседнюю колонну. Один из тяжелых снарядов шарахнул его по руке в момент выстрела, и болт прошел над головами Божественных, не причинив им никакого вреда.

Телемен понял, что выбрал не лучшую позицию для стрельбы, отступил и, высунувшись из-за колонны с другой стороны, выдал целую очередь в сторону двух пиратов, засевших за кафедрой с тяжелым болтером. Деревянное ограждение кафедры разлетелось в щепки, одного из стрелков убило на месте, второму оторвало руку. Раненый рухнул на болтер, и тренога опрокинулась.

С галереи над Телеменом с грохотом сорвался плазменный заряд и врезался в тлеющие обломки скамьи рядом с Ментием. Темный Ангел стремительно развернулся и выстрелил в ответ. Очередь прошла над головой Телемена.

— С квазизапада к противнику идет подкрепление, — сообщил Аполлон, оставшийся в зале.

— Брат Серафиил, как скоро вы доберетесь до нас? — спросил Аманаил по воксу и побежал к алтарю по проходу между пылающими скамьями. — Мы столкнулись с ожесточенным сопротивлением.

— Отступайте и пробивайтесь к подъездному пути, — последовал ответ. — Через три минуты к вам прибудут другие отделения и прикроют вас с тыла.

— Принято, брат-сержант, — произнес Аманаил.

Сержант одним прыжком перемахнул через ступени, ведущие на помост, не обращая никакого внимания на вражеский огонь. Он рубил цепным мечом налево и направо, болт-пистолет в другой руке плевался огнем. Аманаил набросился на Божественных.

— Стрелок с плазмометом все еще жив, — предупредил Ментий. — Он прямо над тобой, Телемен.

Телемен глянул вверх, вытащил осколочную гранату и выдернул чеку.

— Смотри-ка, а теперь? — С этими словами он вышел из-под балкона и метнул гранату так, чтобы она, ударившись о колонну, отскочила за перила галереи.

Не дожидаясь взрыва, Телемен дал очередь из болтера по деревянной обшивке галереи. Тут наконец взорвалась граната. Водопад обломков, ошметков плоти и несколько изуродованных тел рухнули на пол собора. Один из Божественных упал прямо под ноги Телемену. Под бронированным экзоскелетом у вражеского бойца оказалась грязная войлочная безрукавка. Кожа на мускулистых руках была бледной, покрытой шрамами, волдырями и ссадинами. От человека несло давно не мытым телом и какой-то гнилью. На ребрах прочности экзоскелета виднелись пятна ржавчины. Телемен испытал глубокое, хотя и мимолетное отвращение, отвернулся и сосредоточил все свое внимание на сержанте Аманаиле: тот прокладывал себе путь через ряды Божественных на помосте. Божественный, броня которого была раскроена цепным мечом Аманаила, валялся позади сержанта. Вдруг он поднялся на ноги, хотя размеры раны у него в груди вроде бы исключали подобную возможность. Телемен выпустил единственный болт. Снаряд угодил между лопатками Божественного и сбил его с ног как раз в тот момент, когда тот собирался прыгнуть на Аманаила.

Скрежет гидроусилителей за спиной заставил Телемена оглянуться. Божественный, что валялся там, поднялся на ноги и бросился на Темного Ангела. Сила удара заставила Телемена отступить на шаг. Усиленные экзоскелетом руки пирата обхватили космодесантника и сдавили в жестокой хватке. Дисплей визора Телемена расцвел россыпью предупреждающих значков — давление было угрожающе сильным. Руку с болтером пират прижал к его телу, но вторая оставалась свободной; Телемен ударил ею противника по макушке так, что шлем раскололся. Тем не менее воин не ослабил хватки. Доспехи Телемена скрипели от напряжения; еще пара секунд — и противник что-нибудь в них да сломает.

Телемен протянул руку через плечо Божественного и вонзил пальцы в латной перчатке в силовую установку на спине ренегата. Кожух прогнулся и треснул. Телемен сжал пальцы и, потянув, вырвал искореженные остатки двигателя. Горючее вспыхнуло, пламя охватило обоих бойцов.

Хотя противник перестал сдавливать Телемена, экзоскелет остался плотно сомкнут на космодесантнике. Телемену никак не удавалось вырваться из его застывших объятий. В этот момент еще два противника спрыгнули с балкона слева. Изогнутые клинки в их руках поблескивали. Телемен не мог двигаться и оказать какое-либо сопротивление: еще пара мгновений, и его разрубят на части силовыми мечами.

Телемен подал на пучки мышц доспеха всю мощность, какую сумел, схватил прилипшего к нему Божественного и поднял. Визор его потемнел — на авточувства перестала поступать энергия, зато это позволило Телемену оторвать левую руку противника вместе с экзоскелетом на ней. Кровь хлынула из плеча Божественного. Тот застонал; звучало это скорее как стон наслаждения, нежели боли.

Телемен развернулся, круто изогнувшись в талии, и швырнул искалеченного Божественного в приближающихся противников. Освободившись, Телемен поднял болтер и всадил в них очередь в автоматическом режиме. Обоих воинов разорвало на куски россыпью небольших взрывов от попаданий.

— Этих ублюдков не так-то легко убить, — отметил Дэллон, подойдя к Телемену. Дэллон дал залп из огнемета по галерее, пламя омыло перила и стены. — Надо отходить.

Телемен перезарядил болтер и двинулся к дверному проему. Остальные тоже стягивались к выходу из собора. Аманаил спрыгнул с помоста и побежал, чтобы присоединиться к отделению. Божественные стреляли ему вслед.

— Мы должны удерживать выход к подъездному пути, — объявил сержант. Развернулся и несколько раз выстрелил по Божественным, которые продолжали вести огонь с галереи слева. — Аполлон и Немеон, вперед!

Отделение быстро перебралось в зал, не задерживаясь у дверного проема, ведущего в собор. Телемен заметил, что Ахаменон так и лежит там, где упал. Телемен покосился на Аманаила, но тот был занят тем, что командовал отделением: требовалось сосредоточить весь огонь на тех противниках, которые закрепились над бронированной дверью на противоположной стороне зала. Нетор выпустил ракету, она просвистела над плечом Телемена и взорвалась среди Божественных, удерживавших бронированную дверь. Аполлон и Немеон встали около нее, остальная часть отделения рассыпалась по залу. Дэллон остался контролировать проход в собор на случай, если враги, окопавшиеся там, решат развить успех и последовать за космодесантниками в соседний зал. Капли горящего прометия падали с его огнемета на пол.

Стекло за спиной Телемена разлетелось вдребезги. Божественные расстреляли окна помещения с безжизненными когитаторами изнутри — они пробрались туда через другой проход и теперь заняли огневые позиции, используя когитаторы в качестве укрытия. Телемен заметил хорошо знакомое дуло и ствол лазпушки между кожухами когитаторов и издал предупреждающий возглас. Он уже собрался выстрелить по врагу, но тут лазпушка плюнула алым энергетическим разрядом. Тот прошел всего в паре сантиметров над головой Телемена. Он открыл ответный огонь, остатки стекол в окнах посыпались с печальным звоном, начали взрываться консоли когитаторов, которые зацепило выстрелами из болтера. Остальные братья поддержали его, накрыв затаившихся Божественных шквалом огня.

— Дверь заперта, — сообщил Немеон. — Брат-сержант, здесь нужны ваши мелта-бомбы.

Телемену, окруженному с трех сторон, в доспехах, уже сильно поврежденных предыдущими попаданиями и последней стычкой, некогда было смотреть, чем там занимаются братья. Он увидел длинную стойку, облицованную мрамором, которую вполне можно было использовать как укрытие, и побежал к ней. Противник выстрелил по Телемену из тяжелого пулемета. Ствол с устаревшей модификацией газоотвода плюнулся пламенем. Мраморная крошка брызнула во все стороны. Осколки застучали по броне Телемена.

Божественные теперь находились не далее чем в сорока метрах от космодесантника; они подпрыгивали от возбуждения в своем укрытии. Если бы речь шла об ударном крейсере, можно было бы сказать, что они находятся в пределах прицельной дальности. Телемен выбросил из головы все остальное, сосредоточившись на цели перед собой. Ментий сообщил, что прикрывает ему спину, Телемен ограничился ответным кряхтением. Кто-то еще находился рядом — Телемен видел, что один из братьев ведет огонь по засевшим на галерее Божественным.

Телемен поставил болтер на стрельбу одиночными. Первой должна была стать лазпушка. Противник, стрелявший из нее, прятался в проеме входа в помещение с когитаторами, но не настолько хорошо, чтобы полностью скрыться из поля зрения. Телемен дождался, когда из-за края когитатора показались колено и голень, и нажал на спуск. Нога Божественного сломалась, воин рухнул вперед. Теперь Телемен видел его полностью, но стрельнул не в него, а в лазпушку, за которую Божественный продолжал цепляться из последних сил. Болт разрушил энергетическое ядро пушки, ослепительная вспышка резанула по глазам.

Телемен выстрелил снова. На этот раз он попал в плечо Божественному, который как раз решил перебежать от одного когитатора к другому. За спиной Телемена раздался глухой грохот — сработал мелта-заряд. Воин не двинулся с места. Через проем в стене за когитаторами прибывали все новые Божественные, и он перенес огонь на них. Три выстрела — два уничтоженных врага: болты угодили в плечо и горло, места, не защищенные их грубой броней.

Краем глаза Телемен заметил что-то большое и черное. Лэндспидер Крыла Ворона юзом промчался по залу, все время разворачиваясь и поливая его огнем. Помещению с когитаторами досталась хлесткая очередь из штурмовой пушки. Банки данных и когитаторы разлетелись тучей смертоносных осколков. Стрелок лэндспидера добавил огневой мощи своему тяжелому болтеру. Залп снес хрупкую стену, разрывая на куски плоть и броню тех Божественных, кто еще уцелел.

— Телемен!

Космодесантник внезапно осознал, что Аманаил окликает его уже в третий раз, настолько он зациклился на стрельбе.

— Да, брат-сержант?

Телемен отвел взгляд от расстрелянного лэндспидером помещения с когитаторами. Тот пошел на второй заход. Потолок помещения не выдержал еще одного залпа из штурмовой пушки и обвалился. Телемен наконец заметил, что отделение покидает зал через расплавленные остатки ворот в дальнем его конце.

— Пошли, брат, — позвал сержант, стоя на пороге. — Сейчас сюда прибудут части Крыла Ворона и наведут здесь порядок. А нам пора двигаться дальше.

Телемен рысцой пересек открытое пространство в центре зала — Божественные, закрепившиеся на галереях, все еще держали его под контролем. Но плотность огня, который они вели, значительно снизилась. Телемен нырнул в заполненный дымом коридор вслед за боевыми братьями. За спиной ревели двигатели приближающегося подкрепления.

Первые триста метров прямой, как стрела, подъездной путь вел прямо на квазивосток. Голые стены из пластали, пол — сетчатый настил. На всем протяжении коридор был освещен на удивление целой осветительной полосой на потолке. Массивные колонны, установленные через каждые несколько метров, поддерживали крышу. За колоннами прятались несколько десятков Божественных, и они весьма энергично сопротивлялись любой попытке Темных Ангелов продвинуться вперед. Телемен укрылся за ферробетонной опорой — за той, что стояла напротив, разместился Дэллон, — и перезарядил болтер. Нетор, стоявший впереди и слева от Телемена, выстрелил из ракетной установки. Ракета понеслась сквозь град пуль, так и свистевших в коридоре, словно туча назойливых мух, на полпути через коридор ударилась о колонну и взорвалась. Коридор заполнился дымом, ураган шрапнели взметнулся и опал. Но, судя по всему, серьезного ущерба противнику причинить не удалось.

— Самонаведение отключилось, — посетовал Нетор.

Он снял ракетную установку с плеча и осмотрел квадратную прицельную решетку на противоположной стороне. Затем постучал по установке ребром ладони и покачал головой.

— Попробуй сам прицелиться, брат, — посоветовал Телемен.

— Какое изысканное остроумие, брат, — съязвил Нетор. — Твое чувство юмора остро, как твой нож, и пользуешься ты им примерно так же часто.

Короткими перебежками от колонны к колонне, двигаясь по двое, отделение устремилось дальше по коридору. Пока два Темных Ангела бежали, остальные палили по Божественным изо всех стволов, не давая противнику высунуться. Божественные в основном предпочитали сражаться, а не отступать, и коридор быстро заполнился трупами и ранеными.

Отделение продвинулось примерно на сотню метров, и рев двигателей стал громче. Сетчатый пол затрясся под ногами Телемена. Он выстрелил в женщину-бойца прямо перед собой, заставив ее юркнуть за колонну. Космодесантник повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть четыре черных мотоцикла Крыла Ворона, мчащихся по коридору. Они выехали из зала через те же самые расплавленные мелта-бомбой ворота.

— В сторону!

Телемен едва успел выполнить приказ, как грозные боевые машины промелькнули мимо. Миновав прячущихся за колоннами космодесантников, мотоциклисты Крыла Ворона начали стрелять, даже не сбавив хода. Болтеры их мотоциклов плевались огнем, оставляя за собой россыпь дыр в стенах и падающих на пол мертвых тел. Однако расстрелять им удалось не всех.

— Вы тут пропустили кое-кого! — крикнул Дэллон вслед Крылу Ворона, но мотоциклы уже грохотали в дальнем конце коридора. Мотоциклистам не было дела до выживших при обстреле Божественных. А те палили им в спину до тех пор, пока Крыло Ворона не скрылось из виду.

— Вперед! — рявкнул Аманаил. — Не дадим им оправиться и сомнем сразу!

Телемен выбрался из-за колонны, и тут в передатчике раздался голос сержанта Серафиила:

— Отделение Аманаила, удерживать позицию. Охранять проход на подъездной путь. Вперед не продвигаться. Захват цели будет обеспечен силами Крыла Ворона.

— Клянусь яйцами Льва, конечно, будет обеспечен! — прорычал Дэллон. Темный Ангел вылетел из-за своего укрытия, сжимая огнемет обеими руками, и побежал на врага. Пули противника застучали по его доспеху, как град. — Но пусть эти твари заплатят нам за смерть Ахаменона!

Телемен и Немеон последовали за ним. Аманаил кричал им, когда они пробегали мимо, чтобы они остановились, но они пропустили его приказ мимо ушей.

— Вы перекрываете нам линию огня! — заорал Нетор.

— Стоять на месте! — взревел Аманаил по воксу, и Телемен невольно замер.

На бегу ему присматриваться было некогда, и поэтому только сейчас — слишком поздно — он услышал скрип гидравлики, издаваемый примитивными доспехами воина, который прятался в тени за колонной, мимо которой пробежал Немеон. Теперь Божественный оказался за спиной Темного Ангела. Сжимая двумя руками огромный топор, боец шагнул вперед. Край лезвия мерцал, его окутывал какой-то вид силового поля. Время вдруг замедлилось. Телемен поднял болтер, чтобы выстрелить в Божественного; тот взмахнул топором. Снаряд вылетел из болтера в тот момент, когда топор обрушился на затылок Немеона. Снаряд просвистел по коридору — раздалось тихое потрескивание силовых полей топора, лезвие врезалось в череп космодесантника, на клинке заплясала россыпь вспышек.

Немеон и Божественный упали одновременно. Космодесантник — лишившись половины головы, его противник — сердца и легких, которые вылетели через дыру в спине, проломив ребра.

Огнемет Дэллона выпустил длинный язык пламени. Огонь заполнил коридор впереди, спалив с десяток врагов. Телемену некогда было проверять, как там Немеон, — он выстрелил снова, свалив еще одного вражеского бойца.

— Вот почему приказам надо подчиняться! — прорычал Аманаил, подходя к Телемену сзади.

— Я лучше проведу год в пенитенциуме, пробившись через эту проклятую станцию, чем отдам всю честь и славу Крылу Ворона! — выкрикнул Дэллон, снова дал залп из огнемета и двинулся дальше по коридору.

— Хорошо, — тихо проговорил Аманаил, но среди грохота болтеров и треска лазерных лучей его, кроме Телемена, почти никто не услышал.

— Правда? — удивленно переспросил Телемен.

— Мы решим этот вопрос внутри отделения позже! — гневно воскликнул Аманаил. — А сейчас попробуйте вспомнить, что такое дисциплина! Телемен, подавить все сопротивление справа. Ментий — слева. Нетор, ты разобрался, что там с прицелом?

— Да, брат-сержант, — последовал ответ. — Все работает.

— Хорошо. Мы не Крыло Ворона, чтобы метаться из стороны в сторону, как нам заблагорассудится. Давайте покажем этим охотникам за славой, что Пятая рота слеплена из другого теста. Покруче.

МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА

Мчась мимо своих бывших товарищей из Пятой роты, Аннаил испытывал некоторую неловкость. Но приказ великого магистра прозвучал абсолютно четко: пока все силы Божественных оттянуты на защиту точек доступа в терминал и его магистралей, отделению Кассиила следует занять и удерживать помещения в конце длинной «балки», ведущей к основным позициям противника. В случае контратаки Крыло Ворона должно отбить ее и продержаться до прибытия Саммаила и остальных подразделений.

Аннаил вернулся к своим как раз вовремя, чтобы поучаствовать в прорыве защитного периметра врага. Это было легко — Пятая рота тщательно зачистила эти участки, и в момент своего финального рывка Крыло Ворона столкнулось лишь с минимальным сопротивлением. Отделение Аманаила подавило противника настолько эффективно, что Аннаил и его братья смогли прибыть в предполагаемую зону размещения вражеского командования на две минуты раньше запланированного срока.

В конце коридора находился терминал связи и контроля. Он представлял собой шестиугольник почти двести метров в поперечнике и занимал три уровня. Попав внутрь, отряд разделился. Аннаил и Аратон двинулись налево, Заралл и Сабраил — направо. По внешней стороне шестиугольника тянулся коридор, высотой во все три уровня. В наружной стороне коридора через каждые несколько метров располагались узкие, похожие на бойницы окна, по внутренней стене вились лестницы, соединяющие уровни. Под прямым углом к входу в узел связи находились тяжелобронированные двери — они вели в сердце шпиля.

На лестницах кишели Божественные, и появление Темных Ангелов они встретили с большим энтузиазмом. Аратон едва успел уклониться от ракеты — кто-то дал залп с лестницы, ведущей на нижней уровень. Ракета просвистела между мотоциклистами и врезалась во внешнюю стену коридора. Аннаил подался вправо, к лестничной клетке, откуда вели стрельбу. Мотоцикл поскакал вниз по ступенькам, давя и разрывая бойцов противника, как пуля терзает плоть. Один из Божественных успел увернуться от мотоцикла Аннаила. Враг отпрыгнул в сторону, «Черная тень» промчалась мимо. Темный Ангел повернулся в седле и выстрелил из болт-пистолета прямо в грудь шустрого бойца. Тут же он вцепился в руль обеими руками — «Черная тень», подпрыгнув, скатилась на следующий лестничный пролет. Аннаил немного проехал по коридору и у следующей лестницы столкнулся с пятью Божественными, которые бежали ему навстречу, горя желанием вступить в бой. Огонь из болтера «Черной тени» скосил двоих, еще одного Аннаил застрелил сам. Теперь противники сошлись лицом к лицу. Божественный в каком-то нелепом силовом костюме прыгнул на Аннаила и неловко приземлился на переднюю часть «Черной тени». Пистолет в его руках, однако, был уверенно нацелен Аннаилу в лицо. Космодесантник ударил по тормозам, резко развернул «Черную тень» вправо. Божественного сорвало с мотоцикла. Противник перелетел через коридор и громко — и наверняка очень болезненно — ударился о внутреннюю стену коридора. Противники сзади стреляли по ранцу Аннаила, а те, что справа, — по выходному соплу теплообменника. Не размениваясь на такие мелочи, Аннаил дал газу и переехал пытавшегося встать Божественного. «Черная тень» вздрогнула, мотоцикл подпрыгнул на самодельной броне противника. Аннаил двинулся дальше, на полу остались красные следы от измазанных в крови шин. Через несколько метров Аннаил круто развернулся, паля из болтеров по тем Божественным, которые раньше цеплялись за его ранец. Бойцы противника успели укрыться под ступенями открытой лестницы. Но убежище оказалось ненадежным: град болтов, пролетев между ступенями, прикончил обоих.

Аннаил объехал весь шестиугольник по кругу, зачистив во внешнем коридоре еще одну группу противника, после чего вернулся к отряду. Аратон и Заралл заняли позиции по обе стороны от входа в узел связи. По этому коридору могли ворваться уцелевшие при столкновении с отделением Аманаила бойцы противника. Сабраилу и Аннаилу досталось прикрывать спину братьям, на случай, если в главном зале или на соседних уровнях затаились враги, которым пришло бы в голову броситься в последнюю самоубийственную атаку. Сканеры не обнаруживали там жизненных сигналов, но работающее в зале многочисленное оборудование создавало большое количество помех, а потому полностью положиться на показания датчиков не представлялось возможным.

Аннаил терпеливо ждал, отводя взгляд от лестничных клеток перед собой, только чтобы заглянуть в коридор, ведущий в шестиугольник. Оттуда доносилось эхо болтерных очередей, взрывы ракет заставляли все здание содрогаться. Пятая рота добросовестно делала свою работу. Бездействие быстро наскучило Аннаилу.

— Почему мы сами не зачистим это помещение? — полюбопытствовал он. Аннаил переключил датчики «Черной тени» на сканирование инфракрасных сигналов. Система активных терминалов выделялась на экране ярко-желтыми линиями, но определить, являются ли людьми более темные красные пятна в закрытых комнатах или же это работающие терминалы, было невозможно. — Проверь мы каждую комнату, и можно не беспокоиться за наши тылы.

— Приказ великого магистра — охранять этот зал и ничего больше не предпринимать, — отозвался Аратон.

— Я понимаю, брат. Но почему мы не можем полностью обезопасить занятый объект? — настаивал Аннаил. Он развернулся в седле, чтобы завладеть вниманием остальных братьев, и время от времени косился на экран сканера. — Магистр уже предупредил нас, что командир противника, возможно, развращен и растлен. Но что плохого в проведении полной зачистки?

— Мы должны охранять это помещение не только от противника, но и от несанкционированного проникновения других наших подразделений, — произнес Аратон.

Словно в ответ на его слова в конце коридора показались фигуры в темно-зеленых доспехах.

— Братья, стоп. Не подходите ближе.

— Мы здесь для того, чтобы обеспечить контроль над объектом, — объявил один из воинов Пятой роты. Этот голос Аннаил еще не успел забыть — для этого он покинул Пятую роту слишком недавно.

— Телемен, тебя не должно быть здесь, — сказал он.

— Брат-сержант, до прибытия великого магистра Саммаила доступ в эту зону запрещен, — официальным тоном, без намека на гнев в голосе, произнес Аратон. — Возвращайтесь на свою позицию и удерживайте подъездной путь.

— Если ты, черт подери, не возражаешь, мы подождем прямо у цели! — заявил боевой брат, вооруженный огнеметом, ни на мгновение не замедлив шага.

Аратон развернул мотоцикл так, чтобы преградить путь космодесантнику.

— Это место небезопасно, чтобы ждать здесь, — предупредил Заралл. — Неповиновение приказам позорит вашу роту и весь орден.

— Мы просто хотим завершить миссию, — настаивал Телемен. — Мы потеряли двух братьев, пробиваясь сюда, и теперь, когда мы так близко, нет никакого смысла охранять пустой коридор.

— Я выражаю глубочайшее уважение вашим павшим братьям, — сказал Заралл, — но вы не можете пройти здесь. Невыполнение приказа великого магистра запятнает нашу честь.

— Развернулись и пошли вон отсюда, как вам уже было сказано, — вмешался Сабраил.

Аннаил почувствовал возросшее напряжение, едва заговорил Сабраил:

— Беги отсюда и делай, что вам говорят. Этот сектор максимально эффективно захвачен и удерживается Крылом Ворона. И вы нам тут не нужны.

Аннаил знал, что даже Сабраил в глубине души сочувствует космодесантникам, потерявшим братьев в бою, чего, однако, нельзя было предположить по его презрительному тону. Темный Ангел с огнеметом в руках повернулся, переведя взгляд с Арагона на Сабраила:

— Серьезно? У тебя чертовски длинный язык, брат.

Аннаил наконец узнал бойца с огнеметом — это был Дэллон, известный на всю Пятую роту своими ядовитыми шуточками и резкими манерами.

— Извинись, брат! — приказал Аратон. — Заверь наших братьев, что ты не хотел их оскорбить.

— Если им хватило ума принять мои слова за оскорбление, то вряд ли хватит на то, чтобы принять извинения, — возразил Сабраил.

Аннаил тяжело вздохнул; Заралл тихо застонал.

— Мы тоже понесли потери, — быстро заговорил Аннаил, пытаясь разрядить обстановку. — Наш сержант лишился ноги. Мы передали его в руки апотекария Гидеона. Возможно, он больше никогда не сядет на мотоцикл.

— Прискорбная потеря, — согласился Аманаил и перевел взгляд на Аратона. — Я так понимаю, пока что ты командуешь отделением, но я что-то не вижу у тебя знаков различия сержанта, брат. Так что отставить спорить со старшим по званию.

— Звание и старшинство — это не одно и то же, — покачал головой Сабраил. — Кроме того, у нас особый приказ от великого магистра.

Телемен подошел к Сабраилу и, наклонившись к нему, уставился на него в упор. Мотоциклист Крыла Ворона не двинулся с места.

— А ты словами великого магистра не прикрывайся! — выдохнул Телемен ему в лицо, и в голосе космодесантника звучала неприкрытая угроза. — Своими словами прямо скажи, брат.

— Если продолжишь в том же духе, я тебе не скажу, брат, — я тебе наглядно покажу, — без тени иронии произнес Сабраил.

Он откинулся в седле и положил руку на оголовье меча, притороченного к нему. Этот клинок вручил ему сам великий магистр за фехтовальное мастерство. Намерения Сабраила не оставляли сомнений: если Телемен не отступит, Сабраил вызовет его на дуэль чести. Все Темные Ангелы знали, что Телемен — один из лучших стрелков за все время существования ордена, чего не скажешь о его владении мечом. Если Сабраил вызовет его, это будет не дуэль — это будет убийство.

Оба отделения замерли друг напротив друга в напряженном молчании, и никто из них не собирался уступить.

— Что это вы тут так расшумелись? — раздался в воксе сердитый голос великого магистра, и тут же Саммаил въехал в зал.

Следом за ним прибыло командное отделение. «Корвекс» Саммаила остановился рядом с сержантом Аманаилом, остальные мотоциклисты тоже приглушили двигатели и встали.

— Что вы здесь делаете, сержант? А ты, Аратон, — почему не ведется наблюдение за поступающими со сканеров данными? Вы все получили приказ заниматься именно этим!

— Прошу простить, великий магистр, — ответил Аратон. — Сержант и его отделение пытались проникнуть за периметр.

Саммаил перевел грозный взгляд на Аманаила:

— Это еще почему? Разве вы не получили команды занять позицию и удерживать ее?

Прежде чем Аманаил успел раскрыть рот, Мальцифер ответил за него:

— Очевидно, нет. — Капеллан спрыгнул с мотоцикла и подошел к Аманаилу. — Я не помню, чтобы слышал по комму, как сержант подтвердил получение приказа. Ведь так обстояло дело, сержант?

Аннаил перевел взгляд на авангард эскадрона, хотя сейчас его с тем же успехом можно было считать и арьергардом. Что же предпримет Аманаил? Сержант славился своей страстью к скрупулезному соблюдению приказов и инструкций. Мальцифер, невольно или намеренно, давал ему возможность выйти из этой позорной свары так, чтобы никто из участников спора не потерял лица. Но, учитывая принципиальность Аманаила, тот мог и не принять протянутую ему руку помощи.

— Верно, брат-капеллан, — тщательно подбирая слова, ответил Аманаил. — Подтверждения приказа с нашей стороны не было.

Мгновение казалось, что Аманаил собирается сказать что-то еще, но сержант промолчал.

— Очень хорошо, — кивнул Саммаил. — Сержант, вернитесь к подъездному пути и выйдите на соединение с остальными силами Пятой роты, они вот-вот прибудут. Аратон, твой эскадрон остается здесь, обеспечивать безопасность тылов. Будьте готовы ответить, если я вас вызову.

— Великий магистр, нельзя ли нам отправиться на захват главной цели вместе с вами? — спросил Сабраил. Взгляды уже уходящего по коридору отделения Пятой роты скрестились на нем. — Эта честь должна принадлежать тем, кто был на острие прорыва.

— Сабраил, почему меня не удивляет тот факт, что где бы ты ни появился, братья Второй и Пятой рот тут же готовы вцепиться друг другу в глотки, а? Ты останешься на том посту, где тебе приказано. И радуйся, что я не счел твой вопрос нарушением субординации.

Саммаил медленно обвел взглядом все отделение Крыла Ворона, задержав его на каждом из космодесантников:

— Я понятно излагаю?

Аннаил склонил голову, когда взгляд Саммаила упал на него. Поступок Сабраила заслуживал осуждения, но до остальных бойцов только сейчас дошло, что это ляжет тяжким пятном на честь всего эскадрона.

— Так точно, великий магистр! — хором воскликнули они, будто непослушные ученики, получившие нагоняй от наставника.

— Когда мы вернемся на «Неумолимое правосудие», я уверен, брат Мальцифер вам все еще раз подробно растолкует. Освежит, так сказать, азы. Что такое субординация, например.

— Я бы на вашем месте уже предвкушал это с нетерпением, — добавил капеллан. — Уж я постараюсь достойно подготовиться. Думаю, после этого самая долгая вахта, которую вы когда-либо несли, покажется вам самой захватывающей боевой операцией, в которой вы принимали участие за всю свою жизнь.

— Возражений нет? — Саммаил снова посмотрел на отделение, явно не ожидая никаких ответов. — Отлично. А теперь давайте сорвем маску с Повелителя.

ДОЗНАВАТЕЛЬ

Створки двери в святая святых, последний оплот защитников «Порт-Империаля», еще с шипением разъезжались, а Саммаил уже знал, что загадочного Повелителя Божественных и Недостойных на станции нет. Божественные до последнего старались удержать в руках транспортные магистрали и подъездные пути, а не узлы связи и командные пункты. Их стратегия с самого начала заключалась в том, чтобы максимально оттянуть неизбежный конец, а не лечь костьми как один за своего обожаемого лидера.

Однако это не означало, что в командном зале космодесантников никто не поджидал. Когда великий магистр и Харахил вошли в зал, полдюжины аугментированных солдат потянулись за своими лазвинтовками, болтерами и даже плазмометом. Противники расположились у кластера соединенных вместе терминалов в центре помещения и что-то лихорадочно вбивали на консолях, но оружие держали под рукой, прямо на дисплее набора сигналов.

— Врукопашную! — прорычал Саммаил, вытаскивая Врановый меч. — И не повредите терминалы данных!

Один из Божественных дотянулся наконец до своего плазмомета и выстрелил Саммаилу прямо в грудь. Энергетический шар столкнулся с личным защитным полем Саммаила и взорвался всполохами синего света.

— Слава искусству Механикус! — пробормотал великий магистр, сжал меч обеими руками и, рубанув по ноге шустрому стрелку, заставил его рухнуть на пол. Саммаил перешагнул через тело, глянул на терминал, за которым работал этот человек. — Они удаляют информационные банки! Не убивать, всех брать живьем!

Харахил не успел остановить психосиловой топор, которым уже замахнулся. Рассыпался во все стороны фейерверк искр психической энергии, и голова противника слетела с плеч. Один из Божественных бросился в дальнюю часть комнаты, где была еще одна дверь, на ходу стреляя из автомата. Немного не добежав, боец спрятался в нише за терминалом доступа к когитатору. Двери за его спиной с грохотом разъехались, в них показалась фигура в черном силовом доспехе. Это был Дедис. Космодесантник шагнул вперед и огрел Божественного молотом-корвусом по шее сзади. Мужчина рухнул ничком. Защищенная шлемом голова ударилась об угол консоли, а затем впечаталась в пол.

Сопротивление оставшихся Божественных было быстро подавлено. Саммаил отхватил Врановым мечом полруки последнему яростно сражавшемуся Божественному как раз в тот момент, когда в зал подоспел Мальцифер. Божественный упал на колени, глядя на обожженный обрубок, заканчивающийся чуть ниже локтя. Саммаил ожидал, что противник лишится сознания от болевого шока, но тот и не подумал падать в обморок. Вместо этого он перевел полный ненависти взгляд на великого магистра.

— Плоть — это темница, лишь в великом ничто освобождение! — прорычал мужчина.

Он открыл рот, собираясь сказать что-то еще. Саммаил пнул его сабатоном в лицо, не так сильно, чтобы сломать челюсть, но достаточно, чтобы тот повалился на землю. Что и произошло, невзирая на протестующий скрежет сервоприводов самодельных доспехов Божественного.

Великий магистр снял с врага шлем и увидел лицо Божественного с квадратной челюстью. В большинстве миров черты его лица сочли бы красивыми. Впечатление портил свежий набухающий синяк под левым глазом. Глаз уже заплыл, из-за чего казалось, что мужчина издевательски щурится. Как и у тех Божественных, с которыми Саммаил сталкивался ранее, лицо воина было исполосовано грубо залеченными шрамами. Сыпь усеивала сероватую кожу, в местах особенно густых скоплений делая ее похожей на чешую.

Саммаил схватил противника за горло и спросил:

— Что вы удаляли?

— Все! — Мужчина вызывающе ухмыльнулся. — Журналы сообщений, навигационные записи, все. Тебе его никогда не найти.

Из-за плеча Саммаила выглянул Мальцифер, в своем шлеме-черепе похожий на разгневанного духа.

— Найти кого? — спросил капеллан. — Повелителя?

Божественный не ответил, но опустил взгляд, что само по себе было достаточным ответом.

— Позвольте мне, великий магистр, — проговорил капеллан.

Ухватившись за силовые приводы, идущие от плеча вниз по уцелевшей руке Божественного, Мальцифер поднял человека на ноги и резко крутанул руку. Стальные приводы впились в плоть, прорезая мышцы до костей.

— Где он?

Пленник застонал от боли, лицо его свело в жуткой гримасе, но он промолчал. В глазах его плясал огонек безумия. Тогда Мальцифер занялся обрубком другой его руки. Он взялся за кровоточащий край культи и принялся медленно сжимать. Веки Божественного затрепетали, губы приоткрылись. Он несомненно чувствовал боль, но, похоже, наслаждался ею.

— Боль — это иллюзия, — выдавил из себя Божественный. — Реально лишь великое ничто.

Мальцифер вонзил пальцы прямо в рану. Он пробил корку свернувшейся крови, рана пошла алыми пузырями, капли застучали по полу.

— Его имя, — процедил Мальцифер. — Как настоящее имя Повелителя?

— Я не знаю, — ответил Божественный.

— Ложь! — торжествующе завопил Мальцифер.

Авточувства Саммаила тоже зафиксировали, что сердце пленника на мгновение забилось чаще, а что в глазах Божественного при этом вопросе промелькнула короткая вспышка, он видел и без их помощи. Пленник точно знал имя Повелителя, иначе не почувствовал бы необходимости отрицать свою осведомленность.

— Ановель? Метелас? — Когда он произнес второе имя, пленник шевельнулся — почти незаметно дрогнула бровь, сузились глаза. Мальцифер отпустил Божественного и поднялся, глядя на Саммаила. — Значит, это Метелас устроил здесь этот маскарад. Решил стать Повелителем их судеб… По крайней мере, теперь мы точно знаем, что хотя бы один из Падших вернулся сюда после ухода Астеляна.

Саммаил кивнул и подошел к другому пленнику. Великий магистр поднял воина. И с учетом экзоскелета Божественный весил так мало, что это не составляло никакого труда, даже не пришлось подавать дополнительную мощность на приводы силового доспеха. Внимательно рассмотрев пленного, Саммаил понял, что эту самодельную броню нельзя снять. Часть болтов и заклепок крепилась непосредственно к плоти Божественного. Некоторые болты уже просто вросли в тело. Так врастают в дерево стальные обручи — они просто уходят под кору. Кабели крепились прямо к выступающим частям костей, соединяя их с сервоприводами и узлами экзоскелета. Нервная система человека была напрямую выведена на управление механической частью доспеха, грубо имитируя принцип управления силовой броней. Саммаил осмотрел остальных пленных — везде то же самое. Божественные превратили экзоскелеты в неотъемлемую часть своих тел. Саммаила чуть не стошнило. Подобные штучки могли быть делом рук только Падших. Саммаил понял, что его охоте не суждено завершиться здесь, на борту «Порт-Империаля». Великий магистр обратился к Харахилу и Мальциферу по воксу:

— Планы Метеласа явно масштабнее, чем пиратство, это для него слишком мелко, брат-капеллан, не припомните, что именно Астелян рассказывал о «Порт-Империале» на допросе?

— Он не особенно распространялся на этот счет, — ответил Мальцифер. — Астелян, Метелас и Ановель захватили станцию и заставили ее жителей покориться себе. Я думаю, что в данном случае важно другое — не его упоминание «Порт-Империаля», а то, чем Астелян занимался на Тарсисе.

— Просвети нас, брат, — попросил Харахил. — Что же произошло на Тарсисе?

— Астелян подавил мятеж и на волне народной любви стал править планетой. Имперского командующего он насильственно сместил с должности. Затем он создал культ поклонения себе лично. Культ включал создание новой воинской элиты, так называемых священных отрядов. Сейчас, когда я подумал об этом, аналогия слишком бросается в глаза.

— Итак, Астелян и Метелас создали некое жалкое подобие Империума — такого, каким он был во времена Великого крестового похода, только, разумеется, во главу его поставили себя? — Харахил схватил валявшегося без сознания Божественного за силовые приводы его экзоскелета и поднял тело. Это оказалась женщина. Она болталась в огромной руке космодесантника, как кукла. Если бы не чуть более узкие плечи и более широкие бедра, а также маленькие холмики грудей, ее и не отличить было бы от воинов-мужчин. Кожу могучих рук точно так же покрывали шрамы и залеченные язвы. — Астелян, конечно, еретик, но Тарсис и его жители сохранили свои души в чистоте. От этого же места просто несет присутствием Инфернальных Сил. Каннибализм, противоестественная выносливость и странные язвы на лицах и телах Божественных, фанатизм, их жажда отдаться тому, что они называют «великим ничто», — все указывает на то, что скверна уже насквозь проела их души.

— Возможно, Астелян не назвал нам истинных причин, из-за которых он разошелся с Метеласом и Ановелем, — заметил Саммаил. — Все мы знаем, что сколько Падших — столько у них и мнений, как им теперь строить свою жизнь. Нельзя сказать, чтобы они все остались верны Императору или кому-то еще или же что все они перешли на сторону Губительных Сил. Некоторые заблуждаются, как Астелян, полагая, что бунт против Льва совершенно не отменяет их верности Императору. Но есть полностью испорченные Падшие, душой и телом отдавшиеся Губительным Силам. Между этими двумя крайностями существует широкий спектр вариантов. Метелас, я полагаю, из тех закоренелых еретиков, что с распростертыми объятиями встретили темных хозяев, которые заставили Хоруса пойти против Императора.

— Хорошо, что из нашего визита сюда мы вынесли столь ценные знания, — произнес Мальцифер. — Но если Метелас планировал нечто большее, чем стать живым богом для несчастных обитателей «Порт-Империаля», надо попробовать разгадать его намерения и не дать ему воплотить их в реальность.

— Давайте соберем воедино все, что нам удалось узнать, — предложил Харахил. Женщина, которую он так и держал в руке, пошевелилась, застонала и дернула головой. Неуклюжими в латной перчатке пальцами Харахил расстегнул ремешок ее шлема. Под ним оказалось худое лицо. Черные волосы женщины были коротко острижены. Одну сторону лица густо усеивали нарывы, превратив ее кожу в скопище налитых гноем волдырей. Харахил на мгновение отвлекся, стукнул женщину по голове рукоятью топора, снова отправив ее в забытье, и продолжил: — Метелас создал армию воинов фанатично преданных ему. Он собирался перебросить «Порт-Империаль» куда-то через варп, что, несомненно, погубило бы основную часть обитателей станции. Божественные намного превосходят Недостойных как бойцы, но их мало, и все же они не настолько могучие воины, чтобы в схватке с настоящим противником можно было рассчитывать отбиться с их помощью. Если у Метеласа имелась какая-то масштабная затея, он не мог полагаться в достижении этой цели только на Божественных.

Саммаил кивнул, соглашаясь с выводами библиария.

Мальцифер подошел к ближайшему терминалу, глянул на дисплей.

— Они очищали базы данных от всей информации, которая могла пролить свет на их главный план, — сказал капеллан. — Саморазрушительная, последняя судорога, направленная на защиту своего Повелителя, перед тем как перейти в великое ничто. Они знают, что наше появление здесь расстроило планы их хозяина. Речь теперь идет только о том, чтобы спасти его жалкую жизнь. На то, чтобы сломить их волю и заставить говорить, уйдет некоторое время, но ничего невозможного в этом нет.

Стало очевидно, что только пленники могут дать ответы на вопросы, которые хотел задать Саммаил. Банки и когитаторы станции были абсолютно бесполезны. В тенях каждой души прячутся слабости и страхи; чтобы вскрыть их, нужно только достаточно терпения. Даже космодесантникам ведом страх: страх неудачи, потери чести, страх поражения. Если уж даже Падшего можно сломить, расколоть Божественных оставалось только вопросом времени.

Саммаил схватил Божественного, валявшегося на полу у его ног, за запястье, и дернул вверх. Великий магистр принялся медленно заводить руку пленного вверх и назад, болезненно выворачивая плечо в суставе. Экзоскелет противостоял противоестественным движениям, как мог, но вот трубки пневматики лопнули, пар с шипением вырвался из них.

— Где Метелас сейчас? — спросил великий магистр, нажав на плечо так, что рука едва-едва не вышла из сустава. — Он на борту «Шрама»?

— С чего бы я должен рассказывать это тебе? — ответил пленник. — Вы все равно убьете всех нас. Лишь в великом ничто обретем мы покой.

— А если нет? — возразил Саммаил.

Сам не желая того, Божественный дал великому магистру возможность догадаться, чего он боится. Это рано или поздно происходило со всеми людьми. Божественный, возможно, даже не знал этого, но кредо, созданное Метеласом для обитателей станции, — искаженная версия доктрины Адептус Астартес — оставляло лазейку для манипулирования его сознанием. Это всегда было лишь вопросом точного определения точек в душе пленного и применения соответствующих рычагов воздействия.

— Мы ведь можем сохранить тебе жизнь, — сказал Саммаил. — Мы это хорошо умеем. Не будет великого ничто; только мучения и боль.

В глазах пленника промелькнула неуверенность, слабость под маской презрения. Саммаил понял, что правильно выбрал тактику, но благодаря глухому забралу Божественный не видел торжествующего взгляда великого магистра, который мог бы спугнуть его.

— Ты веришь, что я могу это сделать? — Саммаил отпустил Божественного. Тот упал на четвереньки. Великий магистр ударил кончиком Вранового меча по трем трубкам, соединяющим сервоприводы с экзоскелетом на левой стороне тела Божественного, разрушив соединение. Мужчина повалился на бок, практически парализованный. — Мы будем поддерживать в тебе жизнь, как в тепличном растении: кормить и поливать. Мы проследим, чтобы ты не умер от голода или обезвоживания. Но и только. Ты будешь все время изнемогать от жажды и терзаться голодом. Медленно, одна система за другой, твое тело начнет отказывать; мы умеем справляться и с этим. Омолаживающие процедуры, бионические протезы сохранят тебя в прекрасной физической форме и удержат твою душу в плену разлагающейся плоти. Дар Повелителя, его благословение — твои стойкость и выносливость — станут твоим проклятием. Ты испытаешь такое, что заставило бы обычного человека расстаться с жизнью; но ты будешь бесконечно висеть на грани падения в великое ничто, чего ты так жаждешь, ты будешь чувствовать, что оно рядом, но никогда не сумеешь дотянуться до него. Безумие — оно станет поглощать тебя медленно, разлагая твой разум миг за мигом, день за днем, год за годом, век за веком.

Да, теперь Божественный боялся. Его страх стал словно отдельным существом, которое пыталось вырваться наружу из этого тела. Страх метался в его глазах, страх искривил губы воина, ядовитые клыки ужаса терзали сердце и внутренности Божественного, заставляя содрогаться.

— Да, пройдут века, а ты так и не попадешь в великое ничто, — с глубоким презрением в голосе (это должно было заставить Божественного окончательно обезуметь от страха) произнес Саммаил. — Эта слабая, болезненная плоть будет удерживать тебя, твое сознание, ровно настолько, чтобы, когда придет безумие, та часть тебя, которая сейчас меня слышит, уцелела. Ты увидишь хныкающую, пускающую слюни тварь, которая обречена вечно метаться по камере. — Саммаил перерубил оставшиеся кабели сервомеханизма. Божественный рухнул лицом на палубу. Черная смазка из приводов заливала его тело. Все, что теперь было в его силах, — повернуть голову и уставиться одним глазом на великого магистра. Тот перешагнул через Божественного и воткнул Врановый меч в палубу всего в паре сантиметров от шеи противника. Настил начал плавиться — силовое поле клинка разрушало пласталь. — Или же в великое ничто можно соскользнуть одним махом. — Саммаил наклонился, чуть придвинул лезвие Вранового меча к горлу Божественного. — Освобождение, которого ты так жаждешь, — оно здесь, только попроси. Всего лишь одно слово. Только лишь. Одно слово — прошепчи его мне, так, чтобы услышал только я. Никто и не узнает, что это ты произнес его. И ты сразу окажешься в великом ничто.

— Одно слово? — прошептал пленник. Саммаил сломал его волю полностью — надежда взяла верх над страхом. — Какое слово?

— Куда Повелитель собирался отправить «Порт-Империаль»? — спросил Саммаил. — Скажи мне название системы, и освободишься от всего. Брось мне вызов — и ты будешь страдать вечно.

Губы мужчины зашевелились. Он что-то пробормотал так тихо, что даже стоявший рядом Саммаил не разобрал слов. Великий магистр присел и наклонился ближе к пленному.

— Повтори, — сказал он.

— Фиест, — выдохнул Божественный.

— Отлично. — Саммаил встал.

И, опустив Врановый меч на горло Божественного, безо всяких усилий перерезал ему глотку. Кровь зашипела, вскипая на силовом клинке. Пленный растянулся на полу, не сводя стынущего взгляда с Саммаила. Великому магистру показалось, что на мгновение он увидел покой в этом сером глазу, а затем жизнь с последним выдохом покинула тело Божественного.

— Фиест, — проговорил Мальцифер, переводя взгляд с Харахила на Саммаила. — Никогда раньше не слышал об этом месте.

— И мне это название ничего не говорит, — признался Харахил.

— Убейте остальных. — Саммаил взмахом меча указал на других пленных. — Поищите в базе данных станции упоминания о Фиесте. Я вернусь на «Неумолимое правосудие» и проверю, может, в наших информационных банках есть что-то на этот счет.

— А если он солгал? — Харахил кивнул на мертвеца у ног Саммаила. — Разрешите мне побеседовать хотя бы с еще одним пленным, просто чтобы убедиться, что это место существует.

— Он не лгал, — сказал Саммаил. Великий магистр видел страх и надежду на избавление в глазах Божественного и знал, что пленный сказал правду. — Однако поступай, как считаешь нужным. Я не думаю, что ты сможешь вытрясти из этих созданий нечто большее. Они — такое же топливо в топке амбициозных планов Метеласа, как и Недостойные. Их невежество защищает их.

— Как и всех нас, — заметил Мальцифер.

ПО ГОРЯЧИМ СЛЕДАМ

Проекция «Порт-Империаля» расплылась почти на весь экран над капитанским мостиком «Неумолимого правосудия». На мостике стояли Саммаил, Харахил и Мальцифер — чуть позади великого магистра, слева от него, и сержант Серафиил — справа. Все собравшиеся наблюдали за движением маленьких голубых искорок к серой громаде звездного форта. Блеск двигателей торпед терялся в свете пожаров, бушевавших на станции тут и там. «Кающийся воин», второй ударный крейсер, сейчас находившийся в нескольких тысячах километров по правому борту от зрителей, дал еще один залп. Вот уже как полчаса «Кающийся воин» вел непрерывную бомбардировку станции. Поток снарядов разрушал бронированные пластины обшивки, разбивал кристалфлекс куполов и уничтожал корпус реактора.

— Попадание через двадцать секунд, — сообщил Иудок Пичон, стоявший на почтительном отдалении от командующих. — Торпеды разделятся через десять секунд.

— Очень хорошо, — сказал Саммаил. — Отправь сообщение на «Кающийся воин»: «Прекратить огонь по станции. Сосредоточить все усилия на «Крысе-один“. Уничтожить цель без промедления. Сержант Серафиил присоединится к своей роте позже».

Услышав это, Серафиил повернулся к великому магистру и озадаченно посмотрел на него:

— Вы хотите, чтобы я оставался на борту «Неумолимого правосудия», великий магистр?

— Да, брат-сержант. Нам многое нужно обсудить. По возвращении с задания ты должен сделать стандартный отчет, я хочу его выслушать. Также поговорим о планах наших дальнейших действий.

На экране три голубых пятна на мгновение вспыхнули ярче и рассыпались на десятки крошечных красных звезд. Торпеды врезались в цель, боеголовки сдетонировали.

— Пятая рота должна остаться с Крылом Ворона?

— Это один из вопросов, который мы обсудим, — улыбнулся Саммаил успокаивающе. — Я хочу узнать твои мысли на этот счет, прежде чем принимать решение.

— Это большая честь для меня, великий магистр.

Саммаил ответил не сразу. Взгляды всех присутствующих обратились на экран. Циклонные боеголовки поразили цель. Сияющие цветы распустились над башнями и другими надстройками «Порт-Империаля» и превратились в сферы бушующей энергии. Молнии били из расползающихся облаков плазмы и ослепительного свечения. Энергетические вихри прожигали адамантий, ферробетон, пласталь и бронированное стекло. Длинные полосы частиц перечеркивали пустоту вакуума, как ручейки горящего льда. Циклонные бури врезались в звездный форт всепожирающими вихрями. Масса звездного форта подпитывала реакцию: собственные размеры ускоряли его гибель. Взрывом модуля искусственной гравитации оторвало причальный лонжерон станции. Крутясь в пустоте, лонжерон устремился к далеким звездам. Дуги электрических разрядов били с верхушки центрального шпиля, попадая в вершины других башен. «Порт-Империаль» выглядел, как огромный перевернутый канделябр, пылающий в огне молний. Опоры плавились. Крытые переходы прогнулись. Фундаменты пошли трещинами, и мосты, соединявшие башни и разные уровни в них, рухнули. Сердце «Порт-Империаля» растопили боеголовки торпед, и теперь звездный форт провалился внутрь себя. Плазменный реактор наконец не смог больше справляться со все возрастающей перегрузкой. Вторая звезда засияла в сердце станции, подобно солнцу. Белый жар поглотил все, что еще оставалось от звездного форта, превратив его в медленно расширяющееся облако газа и пыли. Все более крупные обломки сгорели при взрыве.

— Ну, вот Недостойные и отправились в свое великое ничто, — подытожил Саммаил.

— Это могут оказаться ложные надежды, вскормленные в них сладким ядом, что вливал в них Повелитель, — заметил Мальцифер. — Им должно очень повезти, чтобы они оказались в великом ничто, как они это называют. Однако если им не повезет, они…

— Куда же они попадут? — полюбопытствовал Серафиил.

— Предлагаю продолжить разговор в другом месте и в другое время, — быстро произнес Саммаил, многозначительно покосившись на сервов ордена, работающих рядом за своими консолями. Сейчас было совсем не время обсуждать непредсказуемость Хаоса и Моря душ. — Пичон, проложить курс и на полной скорости направиться к поврежденному фрегату! Перезарядить торпедные аппараты, боеголовки — стандартные. Подготовить все батареи для ближней атаки.

— Как пожелаете, великий магистр, — низко поклонился Пичон. — Вы будете довольны.

Великий магистр направился в командную рубку со словами:

— Пойдемте со мной. Давайте обдумаем наши дальнейшие действия.

Вслед за Саммаилом остальные космодесантники вошли в рубку для командного состава. Он жестом указал им на стулья, стоящие вокруг гололита. Последним, глубоко погрузившись в свои мысли, вошел Харахил. Библиарий остановился рядом со столом, и Саммаил запер за ним дверь.

Командир Крыла Ворона сел во главе стола и аккуратно положил руки на край стеклянной столешницы. Он внимательно осмотрел присутствующих. Харахил выглядел отрешенно, взгляд его был устремлен на что-то, видимое ему одному. Мальцифер был полон решимости. Усаживаясь перед гололитом, он слегка нахмурился. Серафиил был само внимание. Он не сводил глаз с великого магистра.

— Итак, мы считаем, что след ведет нас на Фиест? — спросил он.

— Именно туда, — ответил Мальцифер. — Несмотря на все усилия Божественных уничтожить базы данных, там есть записи о нескольких полетах «Шрама» в эту систему.

— Так, раз уж мы заговорили об этом… Что нам известно об этом корабле? — поинтересовался Серафиил. — Класс, вооружение, экипаж?

— Легкий крейсер, скорее всего. Или, возможно, тяжелый фрегат — зависит от того, по каким критериям оценивать, — ответил Мальцифер. — Вооружен торпедами, имеет на борту несколько лэнс-батарей.

— И назад его не ждали, — пробормотал Харахил.

Он осознал, что оказался в центре внимания всей группы, сосредоточился, перевел взгляд с Саммаила на Мальцифера и пояснил свою мысль:

— По крайней мере, те Божественные, которых я допросил, не рассчитывали на возвращение корабля в «Порт-Империаль». «Хищник», это звездолет, который мы обозначили как «Ублюдок», был переоборудован для дальних полетов. Он должен был отправиться за Повелителем и доставить его на станцию.

— Если я правильно понял ваши предыдущие предварительные отчеты, Повелитель — то есть Падший по имени Метелас — собирался отправить «Порт-Империаль» в Фиест прямо через варп. Так? — спросил Серафиил. — Известно ли нам, когда именно он собирался предпринять это?

— В довольно близком будущем, но не то чтобы прямо завтра, — ответил Харахил. — Никому из выживших еретиков детали его плана не были известны. На самом деле, похоже, Метелас мудро делился с ними только необходимым минимумом информации, в основном оставляя свои планы при себе. Мы можем только строить догадки, в чем заключалась цель переброски на Фиест и почему была выбрана именно эта система.

— Что-нибудь есть о Фиесте в нашем информационном банке? — спросил Саммаил, посмотрев на Мальцифера, которому было поручено заняться этим вопросом.

— Ничего из ряда вон выходящего, — ответил капеллан. — Система отмечена на наших звездных картах. Находится примерно в пятидесяти световых годах от нашего текущего местоположения. Не так уж далеко, чтобы попробовать провести туда «Порт-Империаль» без навигаторов. Один обитаемый мир, Фиест Пять. Последняя перепись населения проводилась Администратумом примерно семьсот лет назад. Население — три, три с половиной миллиарда. Самостоятельное сельское хозяйство и промышленность, два основных континента плотно заселены. Обычная ставка десятины, последние семнадцать столетий ее выплачивают более или менее без проблем. Уровень развития технологий соответствует имперскому стандарту. Имеются Силы планетарной обороны — Фиестские провосты. Полторы тысячи лет назад здесь были набраны три полка Имперской Гвардии, в настоящее время эти подразделения уже не существуют. Последняя серьезная угроза, которой подвергалась система, — нападение орков почти две тысячи лет назад.

— Возможно, из системы ведутся поставки каких-то важных товаров в стратегически важные миры? — спросил Серафиил.

— Нет. Совершенно ничем не примечательный мир, как я уже сказал.

— Глушь, — произнес Саммаил. — Не тот мир, с которого не сводят пристального взгляда. Если там что-то произойдет, этого долго никто и не заметит. У Метеласа будет много времени, чтобы подмять мир под себя и закрепиться на планете. Как знать — может, века успели бы пройти, прежде чем кто-нибудь в Администратуме осознал бы, что не все в порядке. И еще столетие или два, прежде чем они там что-нибудь предпримут по этому поводу.

— Если так, то это большая удача, что Фиест попал в поле нашего внимания именно сейчас, в результате нашей экспедиции, — заметил Серафиил.

— Неразумно приписывать удаче то, что имеет другие причины, — возразил Харахил. Библиарий наконец сел, заняв стул справа от Саммаила, в задумчивости обхватил подбородок пальцами. — Я все еще сравниваю отчеты разных братьев. Но отчет брата Аннаила и некоторые образы, почерпнутые из разумов Божественных при сканировании, позволяют сделать предположение, что Повелитель не всегда был один.

— Из показаний Астеляна нам известно, что третий Падший часто посещал «Порт-Империаль», — вставил Мальцифер. — Этого ренегата зовут Ановель.

— Совершенно верно. Астелян расстался с двумя другими своими товарищами несколько сотен лет назад, до своих подвигов на Тарсисе. Почему он солгал, сказав, что «Порт-Империаль» уничтожен?

— Он Падший, ложь в самой его природе, — ответил Мальцифер. — Ему не нужны для этого причины или оправдания.

— Тарсис находится всего в двадцати трех световых годах от Фиеста, — тихо заметил Харахил.

Удивленный Саммаил откинулся на спинку стула.

— Мне не нравится это совпадение, — проговорил великий магистр.

— Мне это не кажется совпадением, — качнул головой Харахил.

— Ты полагаешь, что когда пути Падших разошлись, на самом деле они не разорвали связей друг с другом, а просто приступили к выполнению более масштабного совместного проекта?

— Ановель совершенно точно посещал «Порт-Империаль» несколько раз на отрезке времени, охватывающем человеческую жизнь. Об этом упоминали все Божественные, которых я допрашивал. — Харахил почесал ухо и пожал плечами. — Он или какой-то другой Падший. Но Ановель кажется наиболее вероятным кандидатом на эту роль.

— Мне тут кое-что не нравится, — заговорил Серафиил. — Имеет ли хоть какое-то из событий, о которых мы здесь говорим, что-то общее с происходящим на Писцине?

— Я не понимаю, — признался Харахил.

Саммаил одобрительно кивнул:

— Серафиил сейчас очень тонко подметил. Мы забыли, откуда началась наша охота. Возможно, та гончая, что не вовлечена в охоту так сильно, видит все гораздо яснее, нежели та, которая уже идет по следу.

— Показания Астеляна, полученные Бореем, привели нас в «Порт-Империаль», — сказал Мальцифер. — Борей — вот промежуточное звено.

Замечание Серафиила всколыхнуло волну подозрений в голове Саммаила:

— А что насчет Падших, которые отправились на Писцину? Мы все видели, что началось с их появлением там: анархия. Падшие сбили Борея с толку своими хитрыми уловками, и это позволило им беспрепятственно воплотить свои планы в жизнь — там, на Писцине. Мы двигались именно от этой точки, отталкиваясь именно от этих фактов, — и оказались здесь. То есть надо учитывать, что Борей мог вовсе и не хотеть направить нас именно сюда.

— Но какова тогда их цель, если не эта? — спросил Серафиил. — Если это был Ановель, то, взвешивая все «за» и «против», он не мог не понимать, что мы уничтожим «Порт-Империаль». Также весьма велик был риск того, что мы обнаружим Фиест, еще одно тайное убежище Падших. Если цель состояла только в том, чтобы просто отвлечь Крыло Ворона, то слишком уж дорогой ценой.

— Мы должны помнить слова Борея, — сказал Харахил. — Мы считали его еретиком, но, возможно, он говорил правду — правду, которую мы тогда не смогли увидеть. Он сказал, что Падшим удалось ввести его в заблуждение, потому что охота за ними поглотила все его мысли, сделав его поведение предсказуемым. Это предупреждение, к которому мы сейчас должны хорошенько прислушаться.

— Значит, на Фиест не полетим? — уточнил Серафиил. — Это просто попытка отвлечь нас или, может быть, даже ловушка?

— Я не согласен с этим предположением! — отрезал Мальцифер. — Оно заключается в том, что Падшие своей ложью и уловками стараются запутать нас, заставить сомневаться в собственных разумных выводах — и тем самым ускользнуть. Мы можем пасть жертвой чрезмерного анализа и сомнений. Божественные верили, что «Порт-Империаль» должен отправиться на Фиест. Ответы, которые мы ищем — и, возможно, сам Метелас, — находятся там. Тратить силы, сомневаясь в стандартном и разумном ходе мыслей, означает поддаться на те самые манипуляции, которых мы стараемся избежать.

— Спасибо, брат-капеллан, за своевременное замечание, — произнес Саммаил. Мальцифер благодарно кивнул. Саммаил продолжал, обращаясь к Серафиилу: — Я намерен продолжать охоту, не дожидаясь подкрепления от ордена. Откладывая ее, мы рискуем: тот, кого мы преследуем, может узнать о наших планах или даже успеть осуществить свои собственные. Мы не можем дожидаться, пока на Скале получат наше сообщение и отправят подкрепление на Фиест.

— Если ваше намерение состоит в том, чтобы Пятая рота продолжала сражаться бок о бок с Крылом Ворона, — сказал Серафиил, — то это большая честь для меня, но я должен предостеречь вот от чего. Чем ближе мы подбираемся к Метеласу, тем выше становится вероятность, что мои воины узнают правду об истинных целях нашей охоты. Я сержант Пятой роты, но присягу я давал Крылу Смерти и Внутреннему кругу. Если же Крыло Ворона пожелает продолжать операцию самостоятельно, я дам подходящие объяснения этой ситуации своим воинам.

— Благодарю за предложение, сержант, но в этом не будет необходимости, — ответил Саммаил. — Помощь Пятой может оказаться жизненно важной при задержании Метеласа.

— Я не согласен, — заявил Мальцифер. — Стычка между эскадроном Кассиила и отделением Аманаила показывает, как возрастает напряжение, если Крыло Ворона слишком долго опирается на поддержку непосвященных воинов. Это в целом снижает эффективность боевых подразделений, а также подрывает боевой дух воинов Пятой роты.

— Возражение принято к сведению, брат-капеллан. Но пока нам неизвестен стиль действий противника, которого мы преследуем, Пятая рота является жизненно важным источником нашей силы. Сержант, во время перехода на Фиест ты должен предпринять все возможное, чтобы восстановить дисциплину в роте. Если твои бойцы уже полностью отбились от рук, брат Мальцифер с моего полного одобрения заменит тебя на посту командира. Я ясно выразился, брат?

Серафиил поднялся с места и уважительно склонил голову:

— Да, великий магистр. Заверяю вас, я устраню все проблемы с дисциплиной быстро и эффективно. На самом деле я вернусь к моим воинам сразу, как только вы мне это позволите, и займусь теми братьями, по вине которых на всех нас легло это позорное пятно.

Мальцифер тоже встал:

— Ростки неповиновения и нарушения дисциплины следует уничтожать в зародыше, брат-сержант. И я всегда готов помочь в этом.

— Пока еще не стоит, брат-капеллан. — улыбнулся Серафиил. — Если, вы останетесь воплощением более высокой и суровой власти, именем которой я могу произвести большее впечатление, это лучше послужит моим целям. Одно имя брата Мальцифера заставляет моих воинов трепетать, так что пока не будем их знакомить с вами настоящим.

Мальцифер коротко хохотнул:

— Как сочтете нужным. В этой битве они тяжело сражались, но добыли совсем немного славы. Мой совет — дайте им возможность выпустить. Их обида и гнев понятны.

— Хороший совет, брат, — сказал Серафиил. — Да у меня есть тут одна задумка за этот счет.

— Всем оставаться на боевых постах. Быть готовыми вскоре получить приказы переходить в варп, — объявил Саммаил. — И будем надеяться, что мы настигнем нашу жертву на земле Фиеста.

— Такова воля Императора, — произнес Мальцифер, прижав кулак к груди.

Остальные последовали его примеру:

— Смерть Падшим! Отомстим за Льва!

ЧЕСТЬ

На третий день варп-перехода Пятая рота и Крыло Ворона собрались на борту «Кающегося воина» по приказу сержанта Серафиила. Сержант-ветеран с благословения великого магистра Саммаила решил провести турнир. Официальным поводом стала необходимость наградить Телемена лавровым венком как меткого стрелка и в целом отметить это его достижение вместе со всеми братьями. Впрочем, каждый Темный Ангел осознавал истинную причину, по которой был организован турнир: все возрастающее соперничество между Второй и Пятой ротами. Турнир давал возможность уладить все споры между подразделениями и таким образом снизить градус накала в отношениях.

Сержант Кассиил уже поправился настолько, чтобы сопровождать эскадрон на «Кающийся воин», и это очень радовало Аннаила. Вместо утраченной части ноги Кассиилу поставили бионический протез — примитивный, но надежный. Космодесантники переправились на «Кающийся воин» на «Громовом ястребе» вместе с остальными воинами Крыла Ворона. В турнире не принимали участия только шестнадцать раненых, оставшихся в апотекарионе «Неумолимого правосудия».

И семеро братьев, которые погибли в «Порт-Империале».

Сержант заметно хромал, покачиваясь, как парусник в бурном море, при каждом шаге, по выглядел бодро. Аннаил очень хотел, чтобы сержант вернулся в эскадрон. Хотя он не стал говорить об этом Кассиилу, по мнению Аннаила, в битве Аратон показал себя негибким и лишенным качеств прирожденного лидера. Кассиил не знал, как долго его эскадрон будет сражаться без него, возможно, до тех пор, пока он не вернется на Скалу и ему не поставят более сложный аугмент.

Аннаила удивило, что турнир проводится почти сразу после окончания битвы за «Порт-Империаль». Пока «Громовой ястреб» заходил на посадку над причальным отсеком «Кающегося воина», Аннаил поделился своим недоумением с товарищами.

— В чем можно быть уверенными, так это в том, что Башню Ангелов мы теперь не скоро увидим, — сказал Кассиил. — Скорее всего, из варпа мы выйдем прямо на новое поле битвы. Серафиил и Саммаил желают, чтобы к этому моменту все споры между ротами были так или иначе прекращены.

— А с Крылом Ворона это всегда так — оно прыгает из битвы в битву без передышки? — полюбопытствовал Аннаил. — Я знаю, что рота может уходить и в дальнее патрулирование. Но мы провели уже три серьезных сражения без надлежащего пополнения запасов и личного состава.

— Да, иногда это случается, но не как правило, — пояснил Заралл. — Обычно мы возвращаемся на Скалу между заданиями, как и любая другая рота.

— Великий магистр идет по следу, — добавил Сабраил.

— Следу чего? — удивился Аннаил.

— Добычи, — широко ухмыльнулся его брат по оружию. — В последний раз, когда мы так дрались, итогом стала поимка отступника на Гелленисе. Бьюсь об заклад, на Адрии Преторис произошло что-то вроде этого. Оттуда мы и начали прыгать от сражения к сражению.

— Если в происходящем замешаны космодесантники-предатели, тогда понятно, почему на Кадилле нас так нелюбезно встретили, — заметил Заралл.

— Это все контрпродуктивные спекуляции, — вмешался Аратон. — В лучшем случае это одни догадки, а в худшем — бессмысленное переливание из пустого в порожнее.

— Я думаю, что на этот раз Сабраил прав, — сказал Аннаил. Его братья не торопились с ответом, по-видимому, погрузившись в собственные размышления, и он продолжал: — Это действительно имеет смысл. Лидер повстанцев, пытавшийся сбежать на гирокоптере, мог быть этим самым отступником. Или его союзником, или последователем.

И тут Аннаил понял, что его братья по эскадрону молчат не просто так. Они совершенно осознанно игнорировали его слова и смотрели мимо него куда-то на корму «Громового ястреба». Теперь и Аннаил заметил, что кто-то стоит в конце трапа, ведущего на корму. Он повернул голову и наткнулся на хмурый взгляд Тибалейна. Алые камни на крошечных кинжалах-булавках, стягивающих шрам на лице мастера охоты, поблескивали, как капли крови, когда Черный рыцарь приблизился к Аннаилу.

— Пустая болтовня! — прорычал мастер охоты.

Аннаил избегал взгляда ветерана, понимая, что чесал языком, как возбужденный послушник, вчера прошедший посвящение.

— Следи за своим языком в присутствии воинов Пятой роты.

— Примите наши извинения, мастер охоты, — произнес Кассиил, прижав в знак раскаяния кулак ко лбу. — В последнее время я был слишком снисходителен к своим братьям.

— Как вы руководите своими подопечными — это не моя забота, брат-сержант. — У Тибалейна был резкий, почти скрежещущий голос, из-за чего все, что он говорил, звучало угрожающе. Мастер охоты сел на скамейку напротив Аннаила, рядом с Сабраилом. Тот, плотно опутанный ремнями безопасности, выглядел смущенным, хотя Черный рыцарь не удостоил его и взглядом. — Если бы брат Мальцифер услышал, о чем вы тут болтаете, он высказался бы еще резче.

— Я прислушаюсь к вашим мудрым словам, мастер охоты, — ответил Кассиил.

— О турнире думайте, а не о пустых сплетнях, — посоветовал Тибалейн. — Своим лавровым венком брат Телемен принес Пятой роте большую честь. Но было бы хорошо, чтобы слава, которую можно заслужить сегодня, не ускользнула от Крыла Ворона.

— Вы тоже будете участвовать в турнире? — поинтересовался Заралл, явно воодушевленный подобной перспективой. — Кого вы вызвали на поединок?

— Великий магистр назначил меня распорядителем турнира, — криво улыбнулся в ответ Тибалейн. — Я сойдусь в поединке с сержантом Серафиилом как с чемпионом Пятой роты. Он очень хорош, но я все же рассчитываю одержать верх.

— Наверное, это будет неблагородно с моей стороны — давать советы, как одержать победу над моим бывшим товарищем? — спросил Аннаил.

— Теперь ты в Крыле Ворона, брат, — сказал Кассиил. — Говори, в этом ничего постыдного нет.

Аннаил подождал, чтобы и Тибалейн кивнул, и тихо произнес:

— Правое плечо Серафиила уже не так хорошо его слушается, как раньше. На Гомграте снаряд орка пробил сустав. С тех пор он не может поднять руку выше плеча.

— Это полезные сведения, брат. — Тибалейн наклонился вперед и похлопал Аннаила по плечу. — Опытный боец может извлечь из них большую пользу.

Мастер охоты встал, на прощание кивнул каждому воину и вернулся к Черным рыцарям, сидящим в дальнем конце пассажирского отсека. Сабраил после его ухода вздохнул с большим облегчением.

— Он в очень хороших отношениях с братом-капелланом и великим магистром, — произнес Сабраил в ответ на вопросительные взгляды братьев. Поняв по их ничего не выражающим лицам, что с их точки зрения это ничего не объясняет, Темный Ангел вынужден был продолжить: — Наверняка каждый из вас хотел бы стать Черным рыцарем? Даже такой безобидный инцидент, как этот — незначительное возражение, — может сыграть не в вашу пользу.

— Ты надеешься быть принятым в Черные рыцари? — В голосе Аратона слышались те же самые сомнения, которые Аннаил предпочел оставить при себе. — Ты часто нарушаешь дисциплину и даже не подчиняешься приказам, Сабраил. Уж ты точно не являешься кандидатом на повышение.

— Ты, конечно, у нас первый кандидат! — огрызнулся Сабраил.

Кассиил предупреждающе наставил на Сабраила палец:

— Будь-ка повежливее! — И взглядом указал на Черных рыцарей, к которым уже присоединился Тибалейн.

Сабраил кивнул и замолчал, но все, что он хотел бы сказать, отлично читалось в его взгляде, искоса брошенном на Аратона.

Аннаил даже и в мыслях не держал стать Черным рыцарем. Он и перевода в Крыло Ворона не добивался, это произошло безо всяких усилий с его стороны. Аннаил не относился к амбициозным воинам и не лелеял планов подняться как можно выше в иерархии ордена. Если бы его призвали служить в эскадроне великого магистра, он был бы очень рад, что его удостоили такой чести, но целенаправленно не искал ни благосклонности начальства, ни повышения. Ему пришло в голову, что Сабраил дерзит, чтобы обратить на себя внимание старших офицеров, да только, как правило, это оказывалось не того качества внимание, которого искал Сабраил. Аннаил не считал Сабраила честолюбивым, в любом случае не в том смысле, который обычно вкладывается в это понятие, — Сабраил не испытывал жажды власти. Не влияния добивался Сабраил и даже не уважения. Славы, и ее одной, любой ценой — вот чего он желал. Ни служба в Десятой роте, ни все усилия капелланов не смогли перековать отпрыска знатного рода, который, безо всякого сомнения, с самого рождения привык быть центром внимания. Десятилетия он сражался как рядовой, как один из многих; и эта скромная роль не могла удовлетворить его жажду признания.

Аннаил смерил Тибалейна задумчивым взглядом и мысленно признал правоту Аратона. Черные рыцари слыли самыми храбрыми воинами, самыми умелыми мотоциклистами. Но в них было кое-что еще. В их глазах читалась жестокость, которая начисто отсутствовала у Сабраила. Аннаил прекрасно понимал, что существует более высокое знание, чем то, частью которого Мальцифер с ним уже поделился. Черные рыцари были посвящены в гораздо более глубокие тайны. Они не знали снисходительности ни к другим, ни к себе. Словно несли на себе какой-то чудовищный грех, в котором не могли признаться. Бремя этого знания, какого-то великого и ужасного знания, тяготило души Мальцифера и Саммаила, и это часто можно было заметить, несмотря на то что на первый взгляд казалось — у них все под контролем.

Но тут «Громовой ястреб» пошел на посадку, и все эти мысли вылетели у Аннаила из головы. Сегодня было время не предаваться мрачным размышлениям, но праздновать! Сегодня был турнир, на который Аннаил возлагал столько надежд!

После высадки ординарцы Пятой роты провели гостей в большой зал. Он находился под командной палубой и офицерскими каютами ударного крейсера. Крыло Ворона двинулось к месту проведения турнира внушительной колонной, все в темно-зеленых шаперонах, черных плащах и сапогах. Вели воинов Саммаил, Мальцифер и Харахил. За ними следовали Черные рыцари — на бедрах короткие клинки, в руках болтеры. Таково было церемониальное вооружение каждого воина, однако с ним можно было спокойно идти не только на парад, но и в бой.

Пятая рота построилась вдоль стен зала, каждое отделение — под своим знаменем. Когда Крыло Ворона вступило в зал, братья отсалютовали им обнаженными клинками.

— На почетный караул! — рявкнул Саммаил, вытащил Врановый меч и поднял его до уровня глаз.

Следуя его примеру, все отделения Крыла Ворона тоже отсалютовали клинками своим товарищам — словно серебряная рябь прошла по телу змеи, чье длинное тело все втягивалось и втягивалось в зал. Саммаил повел Вторую роту налево, где она и выстроилась в шеренгу напротив Пятой.

Все детали и порядок турнира были четко определены традициями ордена. После краткого обмена клятвами братства между Саммаилом и Серафиилом придет время вызывать соперников на поединок. Любой Темный Ангел мог вызвать любого другого воина, присутствующего на турнире, — не важно, какого звания или из какой роты, своей или другой. Часто космодесантник, обиженный на своего сержанта, вызывал его на поединок на турнире и получал возможность выразить свое недовольство, не нарушая субординации. Офицеры же, наоборот, редко вызывали на поединок младших по званию — у них имелись более простые способы разобраться с рядовыми, которые плохо следили за языком или каким-то другим образом испытывали терпение своего командира. Турниры служили способом не таить обиды, а также предотвращали возникновение продолжительной вражды между отделениями, таким образом поддерживая дисциплину и братские отношения в роте. Бросая вызов, причину его пояснять не требовалось. Часто противники сражались просто потому, что заключили пари, или же за честь отделения или роты. По окончании всех поединков и подсчета очков присутствующие Темные Ангелы могли расслабиться и насладиться оставшейся частью праздника, выплеснув все претензии друг к другу — если они у них были — во время поединка. В завершение турнира устраивалось пиршество, объявлялись благодарности тем, кто отличился в последней битве, рассказывалось о подвигах и, по обычаю, происходил поединок между чемпионами рот.

Сержант Серафиил как организатор турнира председательствовал в судейском жюри. Саммаил как единственный присутствующий на турнире великий магистр должен был засвидетельствовать, что все вызовы и последующие поединки проведены согласно регламенту. Третьим в жюри, уполномоченном следить за ходом боев, оценивать действия участников поединков, а также определять победителя, был брат Мальцифер. Черные рыцари выступали в качестве распорядителей турнира: выдавали тупые тренировочные клинки для поединков и непосредственно наблюдали за ходом схватки, проверяя, чтобы и участники, и зрители вели себя в соответствии с турнирным кодексом.

Серафиил как руководитель турнира предложил первому претенденту заявить о себе. Сабраил, стоявший рядом с Аннаилом, шагнул вперед, подняв руку со сжатым кулаком.

— Я бросаю вызов! — воскликнул Сабраил. Воин не был обязан объяснять причину, по которой вызывает своего противника, но, при желании, мог кратко объяснить ее. — Я требую сатисфакции от Телемена из Пятой роты. Он нанес мне личное оскорбление и своими недисциплинированными действиями поставил под угрозу выполнение миссии, только что завершенной нами.

Это заявление вызвало волну совершенно не запланированного шума в зале. Саммаил покачал головой, Серафиил пожал плечами, и они принялись переговариваться шепотом. Как правило, бойца, ради награждения которого и был созван турнир, на поединок не вызывали. Но прямого запрета на участие в турнире для воина-триумфатора не было.

Телемен несколько нерешительно вышел из шеренги воинов Пятой роты.

— Я возражаю! — крикнул Аннаил и подошел к Сабраилу.

Тот хмуро посмотрел на него.

— У меня есть преимущественное право требовать сатисфакции от самого брата Сабраила!

— Как ты можешь располагать таким правом вызова? — спросил Серафиил. — Турнир только начался.

— Доказательства брат-сержант может найти в журналах записей переговоров во время последнего задания, — пояснил Аннаил. Он коротко глянул на Сабраила — губы того дрожали от ярости — и снова обратился к сержанту-ветерану: — Я ясно дал понять брату Сабраилу, что потребую сатисфакции за то, что он оставил свой пост вопреки имевшимся приказам и моей просьбе.

— Какого рода сатисфакции ты требуешь от брата Сабраила? — поинтересовался Серафиил.

— Я требую полного извинения.

Сабраил и бровью не повел при этих его словах, и Аннаил понял, что его боевой брат вполне готов публично извиниться, если это все-таки позволит ему унизить Телемена в день, когда тот должен праздновать получение лаврового венка за меткость в стрельбе. Аннаил быстро прикинул, есть ли что-то еще, что для Сабраила дороже даже его репутации. Взгляд его упал на меч в руке Сабраила.

— И он должен сдать почетный клинок, поскольку своими действиями запятнал его.

В зале послышался тихий ропот. Потребовать от Темного Ангела сдать клинок значило нанести ему смертельное оскорбление. Выполнить такое требование — это все равно что полностью лишиться достоинства, а для Сабраила — в особенности. Аннаил ясно обозначил свои намерения — он хотел драться, и Сабраил это понял.

— Ты знаешь, что это за клинок, брат? — тихо проговорил Сабраил, подняв изысканно украшенный клинок так, чтобы Аннаил мог его видеть.

— Это Клинок Корсвейна, — так же тихо ответил Аннаил. — Мне известны его происхождение и история. Ты тщеславен и плохо воспитан, Сабраил. Качества, которые исключают возможность быть удостоенным такой чести.

— Этот меч был вручен мне как лучшему фехтовальщику нашей роты, — сказал Сабраил. — У тебя нет ни единого шанса победить меня.

— Тем не менее именно таково мое намерение. — Аннаил повысил голос. — Я по-прежнему вызываю тебя!

— И я принимаю вызов! — выкрикнул Сабраил.

— Тогда давайте начнем поединок, — объявил Серафиил.

Два воина заняли позиции в пустой части зала, в десяти метрах друг от друга, с оружием наготове. Сабраил отдал Клинок Корсвейна одному из Черных рыцарей. Оба противника были вооружены короткими — метр длиной — дуэльными мечами, с широкой крестовиной, массивной корзинчатой гардой и тяжелым навершием. По правилам поединок продолжался до тех пор, пока один из участников не признает себя побежденным или двое из троих судей не назовут победителя.

— Не думай, что тебе удастся прославиться как воину, который одержал верх надо мной, — как бы между прочим заметил Сабраил.

— Пришло время научить тебя смирению, брат, — парировал Аннаил.

Серафиил встал между противниками, спросил, готов ли к бою каждый из них; те кивком подтвердили это. Сержант-ветеран отошел назад и крикнул:

— Начинайте!

Сабраил, как и ожидал Аннаил, сразу бросился в атаку. Все, что Аннаил мог сделать, — принять удар, нацеленный ему в грудь, на лезвие клинка. Он парировал и подстроился под движения Сабраила, отразив его следующую молниеносную атаку гардой своего меча в нескольких сантиметрах от своего лица. Сабраил отступил. Он все время почти незаметно переступал с одной ноги на другую, перенося баланс с левой на правую и обратно на левую. Брат явно играл с ним, и это раздражало Аннаила. К тому же некоторые из зрителей начали освистывать его. Аннаилу стало абсолютно ясно, что слова Сабраила насчет уровня владения мечом отнюдь не были пустой похвальбой. Он совершенно очевидно являлся одним из лучших фехтовальщиков ордена, не говоря уже о Крыле Ворона, и Аннаил даже мечтать не мог победить его на клинках.

Но сожалеть об опрометчиво брошенном вызове было некогда. Сабраил прыгнул на него, целя мечом в низ живота Аннаила, в самый пах. Аннаилу удалось заблокировать удар острием своего меча. Он замахнулся, целясь кончиком клинка в голову Сабраилу. Тот пригнулся, лезвие просвистело в нескольких сантиметрах над его макушкой. Меч Сабраила уже снова несся к груди Аннаила. Он отскочил назад и сумел отразить два быстрых удара, хотя находился в крайне невыгодном положении для контратаки. Натиск Сабраила усиливался. Он сделал низкий выпад, а затем стремительно ударил мечом вверх, целясь в горло Аннаилу. В отчаянии Аннаил поднырнул под меч противника и ударил Сабраила рукоятью своего меча по подбородку. Удар сбил его оппонента с ног.

— Победил Аннаил, — объявил Серафиил.

Саммаил и Мальцифер не успели еще отреагировать и выразить свое мнение, как Сабраил вскочил на ноги и снова бросился в атаку. Клинки их скрестились, и лица противников оказались на расстоянии меньше длины клинка друг от друга.

— Бесчестный удар, — сказал Сабраил.

— Победа — это честь, — возразил Аннаил.

Он надавил всей массой тела, отпихнул Сабраила, и противники принялись медленно кружить на месте; каждый опасался атаковать первым. Аннаил отбил следующий выпад и ударил Сабраила в лицо локтем той руки, в которой держал меч. Сабраил, однако, перехватил инициативу, огрев Аннаила мечом по затылку и оглушив его.

— Победил Сабраил, — объявил Мальцифер.

Взгляды всех присутствующих обратились на Саммаила. Великий магистр стоял, скрестив руки на груди. На лице его отражалась бесстрастность, почти скука. Он поджал губы и медленно покачал головой.

— Твои грязные уловки не помогут тебе, — засмеялся Сабраил. — По крайней мере проиграй с достоинством, как настоящий воин.

Аннаил не ответил, но метнул меч в Сабраила острием вперед. Удивленный противник попятился, но тут Аннаил с разбегу боднул его плечом в живот. Оба воина повалились на пол. Аннаил принялся осыпать Сабраила ударами, тот закрывался руками. Аннаил зажал меч Сабраила между своей левой рукой и телом и, откатившись назад, вырвал оружие из рук противника. Он схватил клинок и вскочил на ноги, повернулся и направил меч прямо на Сабраила. Тот уже надвигался на него, сжимая в руке меч. Аннаил слишком поздно сообразил, что Сабраил поднял тот клинок, который Аннаил в него кинул. Он не успел ни заблокировать, ни отбить удар, когда Сабраил ударил его мечом по голове сбоку.

— Победил Сабраил! — сообщил Саммаил.

Воины обступили двух противников, поздравляя и сочувствуя обоим. Сабраил бросил меч и сгреб Аннаила в объятия, похлопал по спине.

— Ты даже заставил меня занервничать на минуту или две, брат, — признался Сабраил, широко улыбаясь.

— На минуту или две? — поразился Аннаил. Пульсирующая боль от решившего исход схватки удара в висок начала расползаться по всей голове. — Всего лишь на пару минут?

— Ты думаешь, я не встречал драчунов раньше, брат? Нахрапом многого не добьешься, побеждает более умелый.

Сабраил отстранился. Серафиил поднял его руку в знак победы в поединке. Сержант-ветеран разогнал толпу. Воины снова встали друг перед другом. Сабраил подмигнул и поклонился. Аннаил ответил на поклон более сдержанно.

— Как бы то ни было, — заявил Сабраил, снова становясь серьезным, — я приношу извинения моему брату Аннаилу за то, что не выполнил своего долга. Покинуть пост было большим упущением с моей стороны, и я искренне сожалею об этом.

Аннаил должен был ответить на принесенные извинения. Он мог отказаться их принять, но после поражения в поединке это выглядело бы крайне невежливо. Темные Ангелы, стоявшие вокруг, замолчали, чтобы не мешать Аннаилу принять решение. Тот припомнил ход схватки на станции в тоннеле, которую им поручили охранять. Если бы Сабраил остался там, где ему было приказано находиться, сильно бы изменился ход дальнейших событий? Теперь это уже невозможно было оценить. Всего несколько мгновений назад Сабраил доказал свою сообразительность и высокие навыки. Крыло Ворона сильно отличалось от Пятой роты. Независимость мышления, импровизация здесь иногда бывали востребованы больше, чем точное следование приказам и предписаниям. Мог ли он действительно возложить на Сабраила вину за то, что произошло, или это было всего лишь одно из происшествий, которые то и дело случаются с воином на войне?

— Твои извинения приняты, — серьезно ответил Аннаил.

Своим искусством сражаться на мечах Сабраил только что доказал, что его поступок был оправдан и что он поступил полностью по воле Императора.

— Я снимаю свои обвинения. Ты достоин обладать Клинком Корсвейна, и ты покроешь этот меч славой еще много раз.

Зрители подались вперед, выкрикивая слова одобрения, пока Сабраилу снова вручали Клинок Корсвейна. Сабраил поднял меч, почетный дар великого магистра, так, чтобы все могли его видеть. Аннаила кто-то дернул за рукав. Он повернулся и увидел Телемена, тот жестом поманил его к себе. Они выбрались из толпы. Телемен, присмиревший и смущенный, уставился на палубу под ногами.

— Спасибо, брат, — произнес он. — Я не выстоял бы против него и пары секунд.

Аннаил знал, о чем тот думает. Приняв участие в поединке, Сабраил больше не мог никого вызвать. Каждый воин имел возможность сразиться во время турнира только один раз. Это правило было введено, чтобы не дать охотникам за славой помешать остальным принять участие в турнире, ну и для того, чтобы воина не могли вызвать несколько раз и забить до полусмерти.

— Ты меня неправильно понял, брат, — возразил Аннаил. — Я вызвал его не для того, чтобы спасти твою честь. Я тебя хорошо знаю, вы с Сабраилом на самом деле очень похожи. Не для того, чтобы спасти тебя от унижения, я ввязался в эту драку. Но для того, чтобы не дать Сабраилу одержать победу. В этом я, увы, не преуспел.

— Независимо от того, каковы были мотивы твоих действий, я еще раз благодарю тебя, — сказал Телемен.

Аннаил промолчал, и Телемен развернулся и присоединился к братьям, стоявшим у дальней стены. Аннаил вернулся на свое место и встал рядом с Сабраилом, прислонившись спиной к стене. Аннаил покосился на соседа. Сабраил почувствовал взгляд Аннаила и повернулся к нему. На губах его играла улыбка.

— Я видел, как ты разговаривал с Телеменом, — сказал он. — Он, без сомнения, безумно счастлив, что ты не дал мне сразиться с ним.

Аннаил кивнул, но ничего не сказал.

— Я тоже должен сказать тебе спасибо, — продолжал Сабраил. — Я вел себя, как испорченный ребенок, пытаясь испортить Телемену праздник. Он честно заслужил свой лавровый венок, и мне не следовало пытаться омрачить его радость.

— Всегда рад помочь.

Сабраил дружелюбно пихнул Аннаила локтем под ребра и добавил:

— К тому же сразиться с Телеменом было только делом чести. А с тобой, брат, — истинным наслаждением.

— И проиграть тебе — это не позор, — признался Аннаил.

Он протянул руку, и Сабраил пожал ее:

— Брат мой.

Фиест

ХИТРОСТЬ И УЛОВКИ

Ситуация на Фиесте до боли напоминала ту, с которой космодесантники столкнулись на Писцине. Саммаилу еще до того, как он собрал Харахила, Серафиила и Мальцифера на первое совещание, было совершенно очевидно, что здесь разворачивается какая-то гораздо более масштабная интрига, чем кажется на первый взгляд. Великий магистр созвал двух своих офицеров обсудить то, что удалось узнать, сразу после того, как связался с Ласпером Дразиновым, имперским губернатором Фиеста. Уши Метеласа торчали отовсюду.

Гололитическое изображение Серафиила, размытое и искаженное помехами, висело в воздухе между библиарием и капелланом. Саммаил расхаживал взад и вперед около консоли.

— Фиест Пять охвачен беспорядками, — сообщил великий магистр своим товарищам. — Имперский губернатор все еще верен Императору и будет очень благодарен за любую помощь. Нет никаких точных сведений, что Метелас вернулся сюда. Но последнее время — лет десять как минимум — кто-то целенаправленно мутил здесь воду, подбивая население на бунт. Много лет подряд разрозненные антиимперские группировки объединялись между собой, накапливая силы. Двести сорок два дня назад начался открытый бунт. Большая часть населения усилиями этой секты заражена антиимперскими настроениями, и, судя по сообщению Дразинова, — не только настроениями. Культ, который исповедуют сектанты, очень, очень напоминает Божественных и Недостойных с уничтоженного нами «Порт-Империаля». Я абсолютно убежден, что Метелас стоит за всеми этими беспорядками, если не руководит ими лично.

— Нам нужно точно выяснить, здесь ли Метелас, — сказал Мальцифер. — Как и на Писцине, мы не можем позволить себе оказаться втянутыми в длительные военные действия, если только результатом не станет захват Падшего.

— Харахил, ты можешь нам чем-то помочь в этом вопросе? — спросил Саммаил. — Ничто не указывает пока что на то, что Метелас физически находится на Фиесте Пять?

— Местные подразделения Адептус Арбитрес зарегистрировали несколько всплесков психической активности, но для того, чтобы сказать с уверенностью, этого мало, — ответил эпистолярий. — Если вы доставите меня ближе к вероятному месту нахождения Падшего, я смогу точно сказать, использует ли в этом месте силу варпа кто-нибудь настолько могущественный, насколько может быть могущественным космодесантник-библиарий. Отсюда, с орбиты, мне не хватает навыков и способностей, чтобы определить это.

— Мы по-прежнему можем послать весточку в Башню Ангелов, — заметил Серафиил. — Не для того, чтобы обсудить уже принятые нами решения, но чтобы получить подкрепление в борьбе с силами, с которыми мы, скорее всего, столкнемся. На данный момент мы располагаем всего двумя неполными ротами, и подавить восстание планетарного масштаба с такими ресурсами будет сложновато.

— Брат-сержант, как всегда, пессимистичен, но в этот раз подобный настрой совершенно оправдан, — сказал Саммаил. — В отличие от ситуации на Адрии Преторис, местоположение вражеской цитадели или командира нам неизвестно. Здесь не стоит рассчитывать на быструю победу. Повстанцы располагают серьезными силами, однако они рассредоточены по всей планете. До сих пор Дразинову не удалось обнаружить ни центрального органа командования, ни местности, в которой он мог бы располагаться. Я верю, что этот бунт устроил Метелас и что его штаб-квартира находится где-то на Фиесте Пять, но это ничем не подкрепленные догадки. Имперский губернатор имеет доступ к сложной сети орбитального наблюдения, но и она не дала никаких полезных сведений о линиях снабжения, стратегии или дислокации повстанцев.

— Ну уж Силы-то планетарной обороны должны располагать какими-то данными насчет того, где им приходится сражаться с повстанцами, — заметил Мальцифер.

— Инициатива полностью захвачена противником. Фиестские провосты вынуждены защищаться — и они теряют рубеж за рубежом, — пояснил Саммаил. — Не зная, где ожидать следующей атаки, имперский губернатор и его люди сидят в глухой обороне, из последних сил удерживая крепости и бункеры, пока противник терроризует население.

— Это задачка может оказаться нам не по зубам, — признал Серафиил. — Повторю свое предложение. Выйдя на связь с Башней Ангелов, можно получить подкрепление и мудрые советы для разрешения ситуации.

— Время не на нашей стороне, и дело не только в том, что мы можем потратить ценные ресурсы на поиски Метеласа там, где его может и не быть, — сказал Саммаил. — Дразинов послал сообщение через астропатов, как только начался мятеж. Раньше или позже Департаменто Муниторум мобилизует Имперский Космофлот и Имперскую Гвардию. Рано или поздно помощь прибудет.

— А учитывая характер восстания, эти события привлекут внимание хотя бы одного инквизитора. — Мальцифер стиснул кулаки. — Мы между зверем и бездной. С одной стороны, если Метелас здесь и мы провозимся тут слишком долго, велик риск, что один из Падших будет взят в плен не орденом.

— Это совершенно недопустимо! — Саммаил яростно мотнул головой.

Десять тысяч лет Темные Ангелы хранили свою тайну от посторонних глаз. Инквизиторы приходили и уходили, но правда о Падших оставалась известна исключительно ордену. Саммаил покрыл бы себя таким же позором, как трижды проклятый предатель, если бы стал первым великим магистром Крыла Ворона, который позволил Падшему оказаться в лапах Инквизиции. Это приведет Темных Ангелов и их ордены-наследники к катастрофе. Непрощенных заклеймят позором на всю галактику за их ошибки. Или того хуже — если все, что Темные Ангелы успели предпринять в течение десяти тысяч лет, чтобы скрыть свой мрачный секрет, выйдет наружу, их могут приговорить к уничтожению. Они будут опозорены перед лицом Императора и своих товарищей-космодесантников.

— С другой стороны, мы можем увязнуть по уши в этом их восстании, а Метелас тем временем благополучно сбежит, — продолжал Мальцифер. Он покачал головой. — Решить, что же нам теперь делать, можете только вы, великий магистр.

— Нужно все обсудить, — ответил Саммаил. — Мы сейчас слишком мало знаем, и я отказываюсь выбирать в этом случае любое из решений, которое кажется возможным. Как и на Писцине, мы должны рассеять туман недомолвок и нехватки информации и рассмотреть вопрос по существу. Если Метелас здесь, он должен был основать какую-то базу, с которой и производит все необходимые ему действия.

— В качестве своей базы он мог рассматривать «Порт-Империаль», великий магистр, — возразил Серафиил. — Разумнее будет попробовать найти корабль, который доставил его сюда.

— Нет. — Саммаил покачал головой. — Над Фиестом раскинута широкая сеть орбитальных авгуров и спутников защиты. Если бы «Шрам» предпринял какие-то враждебные действия, он был бы с легкостью уничтожен. В настоящее время на орбите нет боевых кораблей, это совершенно точно.

— Но «Шрам» не намеревался вернуться в «Порт-Империаль», — напомнил Серафиил.

— Это означает, что корабль и команда собирались заняться чем-то ещё. — Харахил взволнованно откашлялся и продолжил: — Это все не важно. Если «Шрам» и побывал здесь, он проскользнул незамеченным — и ровно так же убрался восвояси. Самый надежный и быстрый способ найти ответы на наши вопросы — обнаружить штаб повстанцев, кто бы ими ни командовал, и разузнать там все, что сможем.

— И как же нам преуспеть в этом, если это не удалось имперскому губернатору и всей его армии? — осведомился Саммаил. — Покажи нам, куда бить, и я лично поведу воинов в атаку.

— Повстанцы сражаются за идею, а не за территорию, — сказал Харахил. — Их атаки кажутся лишенными всякой системы, случайными. Возможно, с точки зрения внутренней политики планеты они и имеют смысл, но мы не в силах, основываясь только на их действиях, понять, каковы их намерения или замысел в целом. Мы должны подтолкнуть повстанцев к тому, чтобы они сами нам все показали.

— Подобные шаги следует предпринимать с большой осторожностью, — заметил Мальцифер. — Больше всего я опасаюсь, что Метелас узнает, что мы здесь. Тогда он в ту же секунду бросится наутек.

— Ему не выскользнуть с планеты — у нас здесь «Кающийся воин» и «Неумолимое правосудие», — произнес Саммаил. — Если Метелас находится на Фиесте Пять, он уже в ловушке. Брат-эпистолярий, я до сих пор не понимаю, как мы можем заставить повстанцев раскрыть местонахождение любой их базы или штаба.

— Мы должны дать им нечто настолько ценное, чтобы им захотелось спрятать это на своей самой укрепленной базе, — предложил Харахил. — Если мы сможем предложить им достаточно дорогой приз, они утащат его в свое логово, как муравьи, доставляющие еду своей королеве.

Саммаил задумался, пытаясь найти какие-то другие способы решить стоящую перед ними задачу. В конце концов он кивнул: то, что предлагал Харахил, в целом ему нравилось.

— И что ты посоветуешь использовать в качестве приманки? — спросил великий магистр.

— Имперского губернатора.

В ответ в рубке воцарилась тишина. Харахил перевел взгляд с Мальцифера на Саммаила и снова на капеллана:

— Почему мое предложение так потрясло вас, братья?

— Тебя удивляет, что я не пришел в восторг от предложения принести в жертву имперского губернатора в обмен на весьма небольшой шанс, что нам удастся узнать, кто именно командует повстанцами? — Саммаил оперся на гололитическую плиту обеими руками, покачал головой. — Это слишком рискованно.

— Но это всего лишь один человек, — тихо, медленно и задумчиво проговорил Мальцифер.

— В этом мире и так уже царит полная неразбериха, и гибель — или потеря — губернатора может подтолкнуть колеблющихся в объятия мятежников, — заметил Саммаил.

Ужасы падения Писцины IV были еще свежи в его памяти, и он не собирался допускать на Фиесте V ничего подобного.

— Мы можем никак не вмешиваться в происходящее. Прибудет Имперская Гвардия. Они задавят бунтовщиков просто числом. Планета вернется под полный контроль Империума. А мы все это время будем здесь, наготове: стоит только Метеласу обнаружить себя, мы тут же примем меры.

— Усмирение бунта на Фиесте Пять и поимка Метеласа не являются взаимоисключающими целями. — С этими словами Мальцифер откинулся на спинку кресла и сложит руки на коленях. — Совершенно не важно, кто командует повстанцами — Метелас или кто-то другой. Если мы сможем найти их штаб, их цитадель, мы одним ударом отрубим голову этой змее, как сделали это на Адрии Преторис. Если выяснится, что мятежниками командует один из Падших, мы схватим его и доставим в Башню Ангелов, где он сможет покаяться во всех своих преступлениях.

— Стишком много «если», брат-капеллан, — произнес Саммаил, хотя приведенные Мальцифером доводы показались ему весьма убедительными.

Великий магистр выпрямился и отвернулся, так, чтобы не видеть устремленных на него взглядов. Саммаил выбросил из головы все лишнее и попытался объективно оценить ситуацию, беспристрастно проанализировать свои опасения. Использовать имперского губернатора как наживку казалось ему бесчестным. Каким бы образом Темные Ангелы ни сдали Дразинова повстанцам, в этом вопросе рассчитывать на помощь самого имперского губернатора не приходилось. Это означало, что Саммаилу придется лгать. И, вполне возможно, даже сотрудничать с повстанцами. Будь только у Саммаила выбор! Любая другая возможность добиться цели! Тогда он высказался бы категорически против плана Харахила. Но ситуация такая, какая есть, а у Саммаила есть его долг, его более высокая миссия — охота на Падших. Многое указывает на то, что Метелас находится где-то на Фиесте V. В этом случае клятвы, которые Саммаил принес как магистр Крыла Ворона, прямо обязывают его любой ценой захватить Падшего. Его предшественники приносили в жертву миры ради этого. Разве Саммаил не Темный Ангел?

— Как мы это сделаем? — спросил он у Харахила.

В данных обстоятельствах вопрос великого магистра означал его согласие, по крайней мере в данный момент, на проведение подобной операции.

— Мы сообщим имперскому губернатору, что располагаем достоверной информацией: среди служащих его дворца есть лазутчики повстанцев. И что мятежники планируют в ближайшее время очередную попытку захватить дворец. — Харахил явно обдумывал план на ходу, поскольку отстраненно смотрел перед собой. — Вы предложите альтернативное укрытие, где Дразинов будет в безопасности с горсткой охранников. Между тем информация о перемещениях губернатора просочится к повстанцам. Я уверен, что Провосты постоянно общаются по незащищенным каналам, нам просто нужно вести себя так же беспечно, как и они.

— Итак, повстанцы захватят Дразинова па пути в это альтернативное укрытие? — уточнил Серафиил. — Тогда лучше будет, чтобы вместо горстки охранников его сопровождали несколько моих отделений. Я лично буду командовать операцией и позабочусь, чтобы губернатор попал в лапы повстанцам, но у них при этом не зародилось бы ни капли сомнения, что это ловушка.

— Ты одобряешь наш замысел в целом? — спросил Саммаил.

— Если мы собираемся пойти на это, лучше сделать все как следует, — ответил сержант-ветеран. — Мое одобрение не имеет значения. Командуете здесь вы, великий магистр.

— Очень хорошо.

Все члены совета совершенно ясно дали ему понять, что последнее слово — за ним. Если бы это были не Харахил, Мальцифер и Серафиил, а кто-нибудь другой, Саммаил заподозрил бы, что они просто хотят избежать ответственности. Но только не они, его старые товарищи. Принять какое бы то ни было решение в столь сложной ситуации было практически невозможно; и все трое показали, что поддержат любое его решение.

— Как только Дразинов окажется у повстанцев, они потащат его в свою штаб-квартиру. Мы проследим за их перемещениями и таким образом достигнем нашей цели, — заключил великий магистр. — Просто, но эффективно.

— Гарантий никаких, — предупредил Харахил. — Метелас может покинуть свое логово, чтобы встретиться с пленником, а мы можем об этом и не узнать.

— Наши силы должны будут оставаться рядом с приманкой, — сказал Саммаил. — Вам придется держаться как можно ближе к Дразинову даже после того, как он попадет к повстанцам. Если Метелас сделает свой ход, вы должны быть рядом, чтобы заметить это. Крыло Ворона будет находиться в режиме постоянной боевой готовности. Мы обрушимся на Метеласа тут же. Серафиил, твоя Пятая рота останется на планете, когда у вас отобьют губернатора. Ваша задача — наблюдение за противником и поддержка Крыла Ворона в главной схватке.

Саммаил снова отвернулся, чтобы окончательно обдумать свое решение. Он сказал себе, что устранение командира мятежников, даже если это окажется не Метелас, — самый быстрый и эффективный способ принести мир на Фиест V. Скорее всего, и сам Дразинов согласился бы с этим, если бы его ввели в курс дела. Но подобного выбора ему, конечно, никто не предоставил бы. Саммаил знал, что если их затея провалится, это приведет к тому, что война на планете затянется еще больше. Слишком много неизвестных в этом уравнении, чтобы их план мог быть оправдан с чисто военной точки зрения. Дразинова могли просто убить. Крыло Ворона могло упустить повстанцев и так не обнаружить их базы. Командир противника мог оказаться слишком умен и так и не попасться в плен и даже остаться в живых. Но, с другой стороны, на кону стояла честь ордена, а с этой точки зрения здесь и думать было не о чем. Этот мир мог быть потерян для Империума или погибнуть вообще, но вот если бы Темные Ангелы лишились своей репутации, это все равно стало бы гораздо более масштабной трагедией, которая в долгосрочной перспективе привела бы к гибели многих миллиардов людей, а это гораздо больше, чем все население Фиеста V. Падшие явно плели здесь свои интриги, и у Саммаила после того, как он столкнулся с ними, не было другого выбора.

СТАВКИ СДЕЛАНЫ

— Входим в лес, — доложил сержант Атлей из «Носорога», идущего в голове колонны.

Телемен ехал на башне четвертой и последней машины. Лес по краям дороги действительно становился все гуще, насыпи слева и справа становились круче, на них начали появляться заросли кустов. Метрах в двадцати за «Носорогом» шел танк «Хищник» под названием «Каратель», вооруженный лазпушками и тяжелыми болтерами. Башни и спонсоны танка вращались: стрелки осматривали лес в поисках противника. Телемен стиснул рукоять штормболтера и, повернувшись направо, окинул цепким взглядом крутой холм, проплывающий сбоку по курсу движения. Глянул на лавры — их совсем недавно нарисовали на значке, укрепленном на бронированной руке, — и улыбнулся под шлемом. Вернуться на Скалу с таким украшением будет приятно, хотя лавры лучшего стрелка не воодушевили его так сильно, как он ожидал. Обстоятельства, при которых он получил свою награду, весь странный ход текущей кампании взбаламутили его душу и никак не давали успокоиться.

— Сектор чист, — доложил он сержанту Аманаилу.

Тот находился в пассажирском отсеке под Телеменом.

Персональный транспорт имперского губернатора Дразинова находился между «Носорогом», замыкавшим колонну, и «Карателем». Он представлял собой одну из разновидностей «Химеры», которая стояла на вооружении Имперской Гвардии и многих Сил планетарной обороны по всему Империуму. Конкретно эта машина имела более толстую, чем у стандартного варианта, броню на крыше, где обычно находился люк для стрельбы. Всю переднюю часть «Химеры» занимала ракетная установка с дистанционным управлением и вращающейся тарелкой улучшенной системы связи. При любых обстоятельствах имперский губернатор хотел оставаться на связи со своими силами.

— Каспорское ущелье, два километра прямо по курсу, — сообщил сержант Серафиил.

Командир Пятой роты ехал в «Носороге» вместе с отделением Аманаила.

— Результаты сканирования — отрицательные.

Во время инструктажа личного состава Серафиил прямым текстом предупредил, что узкое, длиной почти четыре километра ущелье является идеальным местом для вражеской засады, почти не оставляющим места для маневра. Любой, кто планирует устроить засаду на конвой в этом месте, будет защищен от огня боевой техники сходящимися стенами ущелья, а они достигали от семисот до восьмисот метров в высоту. Слабым местом противника, кто бы он ни был, была пересеченная местность, протянувшаяся на десятки километров вокруг ущелья; густой лес и каменистый горный перевал не позволили бы подогнать колесную и гусеничную технику. Так что в атаку на космодесантников в любом случае пойдет пехота.

Инструктаж окончательно сбил Телемена с толку. Серафиил посвятил очень много времени описанию самого ущелья и трудностей, с которыми в нем можно столкнуться. С одной стороны, сержант твердо говорил, что не стоит всерьез опасаться возможной стычки с повстанцами, с другой, казалось, что он абсолютно убежден, что именно в Каспорском ущелье она и произойдет. Аманаил обратил внимание сержанта, что колонна сама по себе является прекрасной мишенью в таких условиях. Серафиил на это ответил, что секретность и скорость послужат лучшей защитой для имперского губернатора, и этим и объясняется небольшой размер эскорта и отсутствие непосредственного прикрытия с воздуха.

Время отправления колонны подгадали так, чтобы конвой достиг ущелья сразу после полудня, когда оно будет залито солнцем. Но погода подкачала — небо затянуло серыми облаками, из которых непрерывно лил дождь. Капли стучали по силовому доспеху Телемена и верхушке «Носорога», раздражая космодесантника.

Он повел стволом штормболтера вправо и влево, сканируя свой сектор, и включил датчики тепла на полную мощность. Между деревьями метались мелкие животные и птицы, вспугнутые рычанием двигателей конвоя. Больше — ничего.

— Один километр до Каспорского ущелья, — сообщил Серафима. — Результаты сканирования — отрицательные.

Учитывая последние события, Телемен даже не стал задавать вопросы по поводу этого путешествия. Он понимал, что обнаружение скрытых культистов среди свиты имперского губернатора — достойная причина отправиться в другое убежище, и запросить у Темных Ангелов эскорт для этого тоже вполне логично. Но зачем тащиться колонной через наводненные повстанцами земли? «Громовой ястреб» доставил бы Дразинова куда угодно гораздо быстрее — и безо всякого риска.

«По крайней мере я не сижу на ударном крейсере», — сказал он себе. Последние три миссии — повстанцы на Адрии Преторис, которых захватило Крыло Ворона, отступление на Кадилле и склока, которой закончился штурм «Порт-Империаля», — принесли ему одно только разочарование. Телемену доставляло большое удовольствие участие в миссии с простой и понятной целью. Если им повезет, повстанцы пронюхают о конвое и, возможно, даже атакуют его, предоставив Телемену прекрасную возможность отвести душу, а у него там уже много чего накопилось за последнее время. Мысли Телемена были далеко отсюда, но при этом он привычно выполнял все необходимые действия. Так, например, Телемен отметил про себя, что покрытые лесом склоны сменились крутыми и каменистыми — конвой въехал в ущелье. Вот-вот Серафиил должен был выкрикнуть стандартное: «Результаты сканирования — отрицательные». Сам Телемен поглядывал на данные проверки валунов и осыпей сзади и впереди по курсу.

Тут-то и заговорило какое-то крупное орудие. Снаряд угодил в «Носорог», перевозивший подразделение Атлея. Лобовая броня разлетелась в куски, водителя выбросило на дорогу.

Несмотря на потрясение, Телемен развернул штормболтер, чтобы обследовать стены ущелья, с которых стреляли. Что-то громоздкое и темное виднелось примерно в двухстах метрах впереди.

— Вижу вражеский… — начал было Телемен.

И снова вспышка. Снаряд попал в правый борт «Носорога», повредив гусеницу. Танк начал заваливаться на бок. Телемен понял, что сейчас «Носорог» перевернется, а он сам свалится с башни. Он юркнул внутрь и захлопнул люк за полсекунды до того, как машина встала на крышу.

Транспортный отсек не был поврежден, но боевые братья Телемена и сержант посыпались на потолок — теперь это можно было считать полом — «Носорога», чуть позади Телемена.

— Проверка личного состава, братья, — прокряхтел Серафиил, поднимаясь. Остальные тоже начали отползать в сторону и вставать. Аманаил по воксу затребовал то же самое, что и Серафиил. Телемен откликнулся. Приятно было слышать голоса братьев — никто не пострадал.

— Какой-то танк с тяжелой пушкой, — сказал Телемен. — То есть минимум два. По одному с каждой стороны ущелья.

— Да где повстанцы смогли раздобыть проклятые танки?! — спросил Дэллон.

Космодесантник направился к заднему люку с болтером в руке и ткнул кулаком в клавишу аварийной разблокировки. Заряды взрывчатки сорвали задние двери с петель. Тусклый свет просочился в пассажирский отсек.

— Шагающие притом, — добавил Телемен.

Он заметил это сразу, но осознал только сейчас: за мгновение до первого залпа чудовищная, похожая на паука машина шевельнулась на краю ущелья. Космодесантники принялись выбираться наружу. Телемен встал в конец очереди. Перевернутый брюхом кверху «Носорог» превратился в западню для пассажиров, но Телемен терпеливо ждал, пока остальные покинут отсек, почти уверенный, что сейчас раздастся еще один мощный взрыв, который уничтожит бронетранспортер.

— Из шагоходов на Фиесте Пять имеются только легкие разведчики, — сказал Серафиил. — А это — тяжелые танки. Откуда повстанцы достали такие машины?

В ответ рявкнул один из повстанческих танков, эхо выстрела раскатилось по ущелью. На мгновение Телемен обрадовался, что мишенью стали не высадившиеся космодесантники, но тут же облегчение сменилось тревогой за братьев в головном «Носороге». Аманаил взял свой болтер из стойки возле выходного люка, Телемен тоже наконец-то схватил свое оружие и выскочил из поверженного «Носорога». Аманаил повел основную часть отделения направо, но Телемен двинулся налево вместе с Дэллоном, просматривая край ущелья у них над головами на предмет других противников. Он увидел еще один шагоход.

Танк спускался со скалы, ловко перебирая шестью механическими конечностями. Зубчатые когти впивались в известняк скалы. Выглядел он при этом как омерзительный стальной паук с пушкой на спине. Ствол покачивался, но все равно располагался практически перпендикулярно ко дну долины, и противник пока что не мог вести огонь из него; Телемен был благодарен даже за такую малость.

Выйдя из-за перевернутого «Носорога», Телемен увидел, куда угодил третий выстрел.

Из решетки на тыльной части «Карателя» валил густой маслянистый дым — горел двигатель. Однако башня танка уцелела и сохранила функциональность. Ствол пушки на ней поднимался — стрелок собирался выстрелить в крабоподобный шагоход на дальней стороне ущелья. Машина вырисовывалась на фоне серого неба. Ее передние клешни были подняты, и на их концах вращались пилы. Вой разносился по ущелью, нечеловеческий, протяжный, сквозь который слышалось позвякивание стальных зубьев.

— Это машины еретиков, — пробормотал Серафиил. — Одержимые демонами боевые машины. Имперский губернатор! Оставайтесь в своей машине!

Что бы ни ответил Дразинов, он ответил по командному каналу, и Телемен и остальные не услышали его.

— Перед нашей колонной по ущелью движется пехота противника, — доложил сержант Атлей.

Телемен только в этот момент обратил внимание, что в отделении Атлея всего семеро бойцов. Они, явно повинуясь приказу командира, рассыпались по обе стороны шоссе, укрываясь за валунами.

— В тяжелой броне, — добавил Атлей.

— Космодесантники-отступники, — предупредил своих бойцов Серафиил. — Предатели Императора.

Телемена словно ударили под дых. Он замер на месте. Ему уже доводилось сражаться и с такими врагами, но воспоминания о тех стычках почти стерлись, казались сном. Сам факт того, что сейчас им предстояло сойтись в схватке с бывшими Адептус Астартес, порождал массу вопросов, но он выбросил их из головы и сосредоточился непосредственно на ситуации.

— Проклятые предатели! — прорычал Дэллон. Он нырнул в перевернутый «Носорог» и спустя несколько секунд появился с плазмометом. — Против них лучше всего сгодится вот это!

— В укрытие! — заорал Аманаил.

Темные Ангелы, стоявшие около «Носорога», бросились врассыпную. Третий выстрел из машины, стоявшей на обрыве над ними, прикончил бронетранспортер. «Носорог» взорвался. Жар и дым накрыли Телемена с головой. Горящий корпус сотрясали вторичные детонации — пламя добралось до боеприпасов штормболтера.

— Они не стреляют в «Химеру», — заметил Телемен, обращаясь к остальным.

Из этого простого факта следовали весьма неприятные выводы.

— Повстанцы не нарвались на конвой случайно. Они знают, что с колонной следует сам Дразинов!

— Легионеры-предатели приближаются с севера, триста метров. Еще шагоходы и боевые танки, — сообщил Атлей. Его отделение стреляло вдоль ущелья по целям, которые Телемен видеть не мог. Непрекращающийся шквал огня не сулил ничего хорошего. — Мы должны вытащить имперского губернатора из его машины и отступить.

— Отставить! — крикнул Серафиил.

В этот момент «Каратель» открыл огонь, и сержант замолчал, чтобы не перекрикивать спаренные лазпушки. Яркие энергетические лучи, обрушившись на бронированный шагоход, что нависал над космодесантниками, пронзили вражескую машину насквозь. Оглушительный вой разнесся по ущелью. Шагоход завалился набок и исчез из поля зрения. Мелькнули его механические ноги, с края обрыва полетели куски камней и валунов и, подпрыгивая, покатились вниз по склону.

— Сержант Атлей, оставайтесь на месте. Отделение Аманаила! Уничтожить другую боевую машину!

Нетор зарядил свою ракетную установку. Остальные направили болтеры на приближающегося механического зверя. Сквозь увеличитель прицела Телемен мог ясно видеть нечестивую тварь — сплав металла, плоти и самого демона. Под стальным корпусом перекатывались мускулы, можно было различить кости. Темные руны, покрывающие броню, горели черным светом, удерживая эфирных духов демонов внутри порождения техножрецов-предателей.

— Заметили ржавчину и гниль? — сказал Ментий. — У наших недавних знакомцев тоже такая была.

Башня «Карателя» повернулась к неприятельской боевой машине, когда Нетор выстрелил бронебойной ракетой. Он попал точно в цель. Боеголовка раскололась о броню демонической машины, осыпав склоны ущелья искрами и осколками, но не причинив серьезного ущерба. Телемен поднял болтер; впрочем, он знал, что против бронированного монстра от него будет мало толку.

Шагоход глубоко вонзил все четыре когтистые ноги в камень и замер на спуске. И развернул мощную пушку в сторону «Хищника» и стоявших за ним космодесантников. Телемен и остальные попятились, стрелок на «Карателе» открыл огонь из главного орудия. Он поторопился, и выстрел угодил в склон чуть ниже чудовищного шагохода, лишь чиркнув по известняку. Вражеский шагоход плюнулся ядовитым дымом, открыв ответный огонь. Снаряд врезался в борт «Хищника». Танк заскользил боком по шоссе, теряя звенья гусениц, затем с шасси начали срываться катки и со звоном падать на покрытый царапинами ферробетон. Тяжелый спонсон болтера превратился в кровавую лепешку из стали и плоти. Стрелка — несчастного брата Амнея, сообразил Телемен — наверняка просто разорвало на части внутри спонсона.

Телемен зарычал от гнева. Стрелять в механическую тварь из болтера? С тем же успехом можно было бросать в нее камни. Силовой доспех не защитит его от выстрелов из такой мощной пушки. Нетор тем временем приготовился и вскинул ракетную установку на плечо.

— Ради Императора, сними эту тварь! — заорал Телемен, подходя к своему боевому брату. — Нельзя позволить ей подобраться к нам вплотную!

Лазпушки «Хищника» повернулись — стрелок наводил орудие на цель, сменившую позицию, — и изрыгнули два энергетических луча. С ослепительной вспышкой они угодили в одну из конечностей шагохода, мгновенно расплавив металл. Смесь масла и крови хлынула из раны, пятная белый склон черным и алым. Телемен бросил взгляд на отделение Атлея — Темные Ангелы продолжали ожесточенно стрелять в сторону северной части шоссе. Телемен хотел бы присоединиться к ним — как опытный и искусный стрелок он мог оказаться весьма полезен братьям в перестрелке. Однако приказы Серафиила не допускали двоякого толкования. Телемен снова перевел взгляд на вражескую боевую машину.

Демонический шагоход тем временем оправился от потери задней ноги. Он выдернул оставшиеся когтистые ноги из скалы и заскользил вниз по склону на брюхе прямо на конвой. Когда он рухнул на шоссе метрах в пятидесяти перед отделением Атлея, Нетор выстрелил в тварь. Стрелок, сидевший в «Хищнике», тоже дал залп — лазерные лучи попали в валун, который скатился со склона вместе с шагоходом, и разнесли его в пыль, но на демонической машине не оставили и царапины. Стальной зверь поднялся на ноги и, все ускоряясь, бросился на космодесантников. Его когтистые ноги оставляли глубокие выбоины в ферробетоне. Темная дорожка капель из поврежденной ноги отмечала его путь. Телемен поднял болтер. Он готов был выстрелить, хотя знал, что это абсолютно бесполезно. При мысли о том, что за чудовищной машиной следуют космодесантники-ренегаты и придется схватиться и с ними, внутри у него все похолодело. Но он не мог просто стоять и смотреть на приближающегося врага.

Нетор дал залп. Ракета пролетела над обломками головного «Носорога» и врезалась в лобовую броню башни шагохода. Машина споткнулась и начала заваливаться влево. С громким шипением гидравлики подогнулись стальные колени. Демонический танк громко жалобно застонал. Когда дым рассеялся, стала видна вмятина в пушке — почти на две трети ствола. Пузырясь, из раны вытекала омерзительная тягучая жидкость и струилась по корпусу длинными тягучими каплями, как смола.

— Нетор, еще раз! — рявкнул Аманаил.

— Да, покончи с тварью, нанеси последний удар, — проговорил Телемен.

Радость его быстро угасла. Полумеханическая тварь поднялась на своих оставшихся ногах и высоко задрала передние когтистые конечности. Пронзительный вопль — это явно был вызов — перегрузил авточувства Телемена так, что на мгновение все аудиовходы отключились. Когда к нему вернулся слух, ущелье уже было заполнено грохотом: братья палили из болтеров, снаряды со звоном отскакивали от брони. Телемен тоже принялся стрелять, целясь по трубам и кабелям, проходившим вдоль конечностей твари, но, увы, она ими энергично размахивала.

Отделение Атлея перенесло огонь с приближающихся ренегатов на боевую машину, которая ворвалась прямо в центр их позиций. Один из Темных Ангелов, вооруженный автопушкой, дал залп по приближающейся твари. Броневые пластины демонического танка погнулись, запестрели выбоинами, но пробить их не удалось. Надежда, вспыхнувшая было в сердце Телемена, снова погасла.

Не замедляя шага, демонический танк ударил когтем размером с космодесантника по Темному Ангелу с автопушкой. Несчастного боевого брата подбросило вверх на несколько метров, после чего он рухнул на дорогу, где остался лежать неподвижно. Залп из огнемета поджег остатки поврежденной башни демонического танка, но шагоход, завывая двигателем, продолжал двигаться. Он прямым ходом направлялся к «Карателю». Телемен и остальные братья продолжали обстреливать его из болтеров, но снаряды отскакивали от стальной кожи твари, не причиняя ей никакого вреда. Шагоход отшвырнул лежавшие у него на пути догорающие останки головного «Носорога» и вскарабкался на «Хищник». Он попытался вонзить свои стальные клешни под основание башни. На металле остались длинные рваные борозды. Телемен перезарядил болтер и снова выстрелил, отчаянно пытаясь выявить слабые места на корпусе танка в этой новой позиции, в которой теперь находился вражеский шагоход. Снаряды застучали по броне, взметнулись клубы ржавчины, брызнули осколки, но причинить шагоходу реальный ущерб все это не могло.

Дэллон шагнул вперед, поднимая плазмомет. Шагоход вонзил когти в верхнюю часть корпуса «Хищника». Звук разрываемого металла стал почти оглушительным. Дэллон выстрелил. Плазменный заряд пролетел между ногами шагохода и попал в бронированное подбрюшье твари. Капли расплавленного металла застучали по крыше «Хищника», но демоническая машина даже не замедлила шага. Тварь вцепилась в башню «Карателя» и, помогая себе оставшимися конечностями, вырвала ее из корпуса. Демонический танк отбросил турель в сторону, угодив в воинов отделения Атлея. Завывая, как безумная, механическая тварь ударила когтями по внутренностям лишенного крыши «Хищника», вбивая их все глубже с каждым ударом.

— Мы должны вытащить Дразинова, — сказал Аманаил.

С самого первого вражеского залпа, поразившего конвой, Телемен двигался медленно, будто во сне. Окрик сержанта привел его в чувство. Вместе с Аманаилом и Ментием он бегом бросился к бронемашине имперского губернатора.

— Назад! — рявкнул Серафиил, схватив пробегавшего мимо него Дэллона. — Себя защищай!

Боевая машина перепрыгнула со спины «Хищника» на крышу «Химеры». Цилиндры подвески взорвались, и заклепки выскочили из уплотнений под внезапно обрушившимся на машину весом. Шагоход отмахнулся от Аманаила когтистой лапой, как от мухи. Коготь вонзился в плечо сержанта и отбросил его в сторону.

— Назад! — взревел Серафиил.

И кровавое безумие, охватившее Телемена, отступило. Темный Ангел трезвым взглядом окинул огромную тушу из плоти и металла, возвышающуюся над ним. Командир был прав. Ни он, ни его боевые братья ничего не могли сделать для Дразинова.

— Помогите мне с сержантом! — крикнул Ментий.

Телемен отвел взгляд от чудовищной твари и повернулся к боевому брату. Тот уже держал Аманаила под руку. Телемен схватил сержанта с другой стороны, и они потащили брата в тыл колонны. Аманаил находился без сознания, его тело обвисло между ними. Перед ними два брата из отделения Атлея выносили из-под огня убитых и раненых, оставив всего двоих космодесантников удерживать позицию. Приближающиеся ренегаты обстреляли их из болтеров, фонтанчики каменных осколков взметнулись вокруг Телемена и Ментия.

Шквал разрывов потряс стены ущелья над отделением Атлея, несмотря ни на что, продолжавшим удерживать головную часть колонны, сметая с них чахлые деревья. Темные Ангелы опустили Аманаила на землю за разбитым «Носорогом» в самом конце колонны. Теперь атакующих ренегатов уже было видно. Два «Носорога», броня покрыта ржавчиной и слизью, как и у шагоходов. И, чуть позади боевых машин, — фигуры в заляпанных грязью бело-зеленых силовых доспехах. Колонну замыкал «Лэндрейдер». По размеру он почти в два раза превосходил любой из транспортов Темных Ангелов. Его огромная туша нависала над пехотой атакующих, тяжелые гусеницы раскалывали ферробетон шоссе. Над «Лэндрейдером» развевались вымпелы и знамена. Ткань стягов, некогда белая, теперь была вся в пятнах и разводах. Космодесантник в верхнем люке открыл огонь из тяжелого болтера по отделению Атлея, заставив всех воинов вернуться в укрытие.

— Гвардия Смерти! — прорычал Серафиил.

Название ничего не значило для Телемена, как и бледно-зеленые измазанные слизью доспехи врагов. Но это не было важно. Колонна Темных Ангелов явно проигрывала противнику в боевой мощи. В нескольких метрах от Телемена демоническая машина вскрывала «Химеру», как имперский гвардеец — банку с пайком. Из салона вырвались вспышки лазера — телохранители защищали имперского губернатора, как могли.

Впервые за последние несколько минут к Телемену вернулась способность мыслить трезво.

— Они не должны взять губернатора живым, — произнес он.

Телемен прижал болтер к плечу и прицелился. Демоническая машина запустила когти во внутренности «Химеры». Палец Телемена лег на спусковой крючок. Тварь вытащила из «Химеры» худощавого пожилого человека в строгом темном костюме. Телемен поймал в прицел лоб имперского губернатора: верный выстрел, мгновенная смерть.

Серафиил шагнул вперед, перекрыв Телемену линию огня.

— Всем братьям! Отходим! — приказал сержант, махнув рукой воинам Атлея, не оставлявшим попыток дать отпор.

Момент был упущен. Телемен убрал палец со спускового крючка, опустил болтер, хотя Серафиил уже отошел и не мешал прицелиться. Но и шагоход успел переместиться. Большую часть твари теперь скрывал корпус изувеченной «Химеры». Имперского губернатора вообще не было видно. Демонический шагоход уносил свою добычу.

— «Громовой ястреб» в пути, эвакуация в ближайшее время, — сообщил Серафиил.

При этих словах сержанта Телемен испытал облегчение и сожаление одновременно. Не в первый раз ему приходилось отступать, но никогда прежде поражение космодесантников не было столь тяжелым. До имперского губернатора оставалось метров двадцать, и Телемен ничего, абсолютно ничего не мог сделать с тем, что демоническая тварь тащит губернатора прочь. Гвардия Смерти поливала Темных Ангелов огнем из тяжелых орудий, вынуждая отступать все дальше.

— А как же Дразинов? — спросил Аманаил.

Сержант поднялся на ноги. Силовой доспех на нем был вскрыт от левого плеча до живота. Рану покрывала корка свернувшейся крови. Аманаил покачнулся от слабости — он успел потерять много крови, прежде чем она свернулась.

— Мы провалили миссию, — сообщил Серафиил.

Телемена дрожь пробила от этих простых слов; слов он всегда боялся больше, чем ранения или смерти.

— Мы понятия не имели, что враг располагает такой мощью. Отступать — вот и все, что мы можем здесь сделать.

Серафиил развернулся и двинулся к южному выходу из ущелья, обратно к лесу. Телемен еще несколько мгновений стоял, глядя на север, на приближающихся врагов. Это было больше, чем он мог вынести: сначала Крыло Ворона отняло у них славу при штурме «Порт-Империаля», а теперь они сами упустили имперского губернатора, отдав его прямо в лапы повстанцев.

Телемен увидел, как космодесантник из авангарда предателей поравнялся с останками головного «Носорога». Подняв болтер, он внимательно осмотрел неприятеля через увеличитель прицела. Доспехи предателя представляли собой мешанину частей от древних моделей, броня была усилена везде, где только можно, и местами — в заклепках. Длинный шип венчал шлем. Стандартная решетка забрала была заменена бронированным респиратором. На стыках подтекало масло, промежутки между пластинами усеивали россыпи грибка. Доспехи когда-то были белыми, но теперь их покрывали коричневые пятна старого масла. Они почти везде поросли грязно-зеленой плесенью.

Ненависть и отвращение захлестнули Телемена. Он выстрелил в глаз — в треснувшую линзу шлема предателя. Болт снес половину шлема вместе с головой. Гвардеец Смерти пошатнулся, но, к удивлению Телемена, не упал, а повернулся к Телемену, поднимая свой болтер. Сквозь прицел Телемен видел, что выстрел действительно снес половину черепа противнику. Глаз выскочил из глазницы, и теперь мясистый шар болтался на поврежденной щеке воина. Даже космодесантник при таком ранении не должен был остаться в живых. Телемен прицелился снова, но тут Дэллон схватил его за руку.

— Нет времени на эти штучки! — заорал боевой брат. — Мы еще вернемся и отомстим этим прогнившим ублюдкам.

Телемен позволил Дэллону увести себя. Они быстро побежали прочь вместе с остальными. Телемен бросил последний взгляд через плечо. Гвардия Смерти пировала над останками конвоя, как стервятники. С безмолвным криком подавленной ярости Телемен отвернулся и кинулся догонять отступающих товарищей.

БЕСШУМНЫЕ ОХОТНИКИ

— Понял вас, Паладин-два. Начинаем пристальное наблюдение. Возвращайтесь на орбиту.

Вокс отключился. Саммаил вздохнул. Вот уже шесть дней корабль Темных Ангелов следил за передвижениями Гвардии Смерти при помощи сканеров. Поскольку он находился в десяти километрах над землей, сканеры врага его заметить не могли. За это время преследуемые проделали двенадцать сотен километров на северо-восток через тундру Фиеста V.

А теперь из-за бури наблюдение прерывалось уже третий раз.

Гвардия Смерти приближалась к Куркарусским горам, вечно затянутым облаками. Снежные бури скрывали врага от сканеров. Пришло время Крылу Ворона захлопнуть капкан и поймать свою жертву.

Экспедиция выдалась не из простых. Космодесантники держались на таком расстоянии, чтобы суметь нанести удар в любой момент, но в то же время не настолько близко, чтобы их можно было заметить. В этой части планеты зима наступала стремительно, и чем дальше на север продвигался противник, тем тяжелее приходилось воинам Второй роты. Враг забрался уже так далеко на север, что, полагал Саммаил, единственной целью такого путешествия мог быть только главный штаб или же какое-то хорошо оборудованное укрытие среди снегов. С момента стычки конвоя с Гвардией Смерти Крыло Ворона все время находилось на марше. Системы питания силовых доспехов поддерживали силы космодесантников. Время от времени удавалось перекусить усиленными протеиновыми походными пайками. Вчера, сразу после захода солнца, силы Гвардии Смерти разделились. Саммаилу пришлось отдать приказ об остановке. Нужно было дождаться точных данных о передвижении врага, которые отправились собирать истребители. Темные Ангелы нашли приют в сосновом бору, и впервые за много дней им удалось хотя и урывками, но все же поспать. Корабли-разведчики вернулись с новой информацией. Часть сил противника направилась к негостеприимной вечной мерзлоте за горами, что возвышались прямо по курсу. Второй отряд развернулся на запад и довольно энергично двинулся в эту сторону.

Саммаил вызвал Харахила и Мальцифера на совет, поскольку уже все в роте знали о рассредоточении сил противника.

— Я считаю, что база врага находится в горах, — заявил великий магистр своим товарищам. — Если двигаться дальше на север, там уже начинаются льды Приполярья. Идеально подходит для укрытия, конечно, но с логистической точки зрения это — последнее место, где имеет смысл оборудовать базу.

Вся Вторая рота уже двигалась на север. Трое космодесантников из командного эскадрона ехали бок о бок между соснами, оставляя в снегу глубокие колеи от шин. Клубы выхлопного дыма возносились к небу. Два Черных рыцаря молча присоединились к командирам. Теперь командный эскадрон был полностью в сборе. Слева и справа между деревьями проносились лэндспидеры. Их антигравитационные двигатели вздымали клубы снежной пыли. В небесах загрохотал гром. В просветах в кроне сосны над их головами виднелось черное брюхо тучи.

— Согласен, — сказал Харахил. — Единственная альтернатива данному предположению — врагу известно, что мы висим у него на хвосте. И тогда это обманный маневр, чтобы сбить нас с толку.

— Спасибо за эту мысль, брат, — произнес Мальцифер. — Теперь, когда я размышляю об этой возможности, я больше не испытываю глупых радужных надежд на благоприятный исход дела.

— Я говорю, что это всего лишь возможность, а не самый вероятный сценарий среди имеющихся, — возразил библиарий. — У врага была масса возможностей развернуться во время марша и атаковать нас — это если предположить, что им известно о нашем присутствии.

— И в этом было бы гораздо больше смысла, чем жечь топливо и терять время, таская нас за собой по этой веселой тундре и горам, — сказал Саммаил. — Но они нас не атаковали. Это может означать только одно: нам удалось остаться незамеченными. Мы приблизимся к ним километров на тридцать пять, лэндспидеры будут в авангарде, чтобы поддерживать визуальный контакт с противником. Впереди десятки горных перевалов, мы должны знать, по какому из них двинется враг. Очень важно нанести удар прежде, чем мятежники смогут извлечь хоть какую-то пользу из того, что имперский губернатор теперь в их руках.

— На данный момент является ли Метелас нашей главной целью? — поинтересовался Мальцифер. Его мотоцикл наехал на что-то твердое, невидимое под снегом. Капеллан на мгновение покачнулся в седле. Выровнявшись, он продолжил: — Само присутствие здесь Гвардии Смерти укрепляет меня в мысли, что все устроенное тут Метеласом — всего лишь часть некоего более грандиозного замысла.

— Также не следует сбрасывать со счетов сходство между тем типом разложения, которым был охвачен «Порт-Империаль», и тем, под влиянием которого находится Гвардия Смерти, — заметил Харахил. — В нашей практике уже встречались случаи сотрудничества Падших с легионами космодесантников Хаоса.

— Повстанцы Фиеста безусловно находятся под большим влиянием культа разложения, и теперь я понимаю, что мы видели его отметины на Недостойных и Божественных «Порт-Империаля», — согласился Саммаил.

Его познания о Губительных Силах были смутными, но то, что некоторые последователи Хаоса приносили клятву верности богу чумы и распада, он помнил. В обмен на свои жертвы и повиновение они становились нечувствительны к боли и болезням. Великое ничто, которое так много значило для Божественных и их последователей, с этой точки зрения вполне могло оказаться эвфемизмом для Повелителя Разложения.

— Если это так и есть, Метеласа следует причислить к числу тех Падших, которые перешли на сторону Темных Сил, — заявил Мальцифер. — Загнанный в угол, он будет весьма, весьма опасен.

— Не только благодаря своей ярости и знаниям библиария. Психическая мощь Метеласа усилена благодаря договору, который он заключил с демонами, и другим гнусным ритуалам, которые он наверняка осуществил, — заметил Харахил. — Мы уже стали свидетелями использования боевых машин, одержимых демонами. Падший мог призвать на службу своему делу и других чудовищных слуг Хаоса.

Слова эпистолярия сильно обеспокоили Саммаила:

— Ты предлагаешь прекратить охоту?

— И пойти на риск, что в это дело вмешаются Серые Рыцари? — резко возразил Мальцифер. — Напоминаю вам, братья: мы находимся в этой забытой Императором мрачной снежной пустыне для того, чтобы ни один инквизитор не пронюхал о существовании Падших.

— Полагаю, о полномасштабном демоническом вторжении тут и речи не идет, братья, — поняв, что встревожил остальных, поспешно проговорил Харахил. — Но, возможно, Метелас и его союзники в дальнейшем планируют именно его. Здесь ничего нельзя сказать с уверенностью.

— Что можно сказать с уверенностью — внезапный и смертельный удар положит конец всем планам Метеласа, — произнес Саммаил. — Присутствие здесь Гвардии Смерти делает задачу более сложной, но сути нашей миссии не меняет.

— Стремительный бросок, захват Метеласа и отступление? — уточнил Мальцифер.

— Совершенно верно. Я не испытываю никакого желания вступать в полномасштабное сражение с Гвардией Смерти до тех пор, пока без этого можно обойтись.

— А что насчет Пятой роты? — осведомился Харахил. — Вы полагаете, Крыло Ворона справится с такой задачей в одиночку?

— Серафиил и Пятая вернулись на «Кающийся воин» и находятся в полной боевой готовности, — ответил Саммаил.

Лес впереди поредел, превратившись в разбросанные тут и там одиночные деревья. Горный хребет открылся перед космодесантниками во всей красе. Окутанные облаками пики впивались в голубое небо. Склоны гор — покрытые лесом, чуть выше фиолетовые и красные, увенчанные снежными шапками. В предгорьях лежало озеро, в нем отражались облака.

Глубоко в катакомбах Скалы хранились гобелены и картины из давних времен основания ордена. На них были изображены бескрайние леса и величественные горы Калибана до предательства, которое уничтожило родной мир Темных Ангелов. Глядя на горы впереди, Саммаил вспомнил те пейзажи, тот мир, навсегда потерянный из-за бунта Падших.

— Хорошо бы, чтобы Пятая рота больше не вступала ни в какие контакты с космодесантниками Хаоса, — предложил Мальцифер. — Чем чаще они сталкиваются с Гвардией Смерти, тем больше начинают задаваться ненужными вопросами.

— Да, для всех будет лучше, чтобы эта кампания закончилась как можно быстрее и мы вернулись на Скалу, к нашим братьям, с победой, — сказал Саммаил. — И я думаю, это уже скоро произойдет. Там капелланы по-настоящему займутся воинами Пятой роты, и все сомнения и вопросы в их головах стремительно рассеются. Однако тот факт, что Гвардия Смерти здесь и многие участвовали в столкновениях с ней, определенным образом играет нам на руку. Когда Метелас будет схвачен, мы можем сказать всем воинам Крыла Ворона, что он — один из Гвардейцев Смерти, отступник.

На это возразить было нечего. Командный эскадрон продолжил свой путь в молчании.

На смену лесу пришла заснеженная равнина. По мере того как Крыло Ворона продолжало свое движение, начались предгорья. Лэндспидеры поочередно вели непрерывное наблюдение за противником. Гвардия Смерти могла двигаться сколь угодно извилистым путем, но Крыло Ворона все время оставалось у них на хвосте, незамеченное, но готовое в любой момент нанести удар.

До тех пор, пока разведчики не обнаружат крепость врага и не придет время обсудить ее слабые и сильные места, Саммаилу и его товарищам больше не о чем было говорить. Целыми днями они ехали бок о бок в молчании, каждый остался наедине со своими мыслями. В основном воины размышляли о смысле своей охоты и о том, насколько опасны Падшие. Саммаил не втягивал товарищей в беседу, хотя тишина начинала угнетать его. Все решения, которые он принял с тех пор, как избрал путь великого магистра, были приняты им в таком же молчании, в раздумьях наедине с собой.

И его поступки как великого магистра, великий путь, исполненный доблести и славы, вошел в анналы ордена, где о нем упоминалось с гордостью и похвалой. Это были миссии, рассказы о которых должны были укрепить дух орденов-наследников Темных Ангелов в их сложном деле. В этих историях Саммаил и другие великие магистры выступали светочами надежды во вселенной, заполоненной врагами всех мастей. Врановый меч приносил смерть военным предводителям ксеносов, ниспровергал империи еретиков, очищал мир от мутантов и псайкеров. Это был фасадный образ Саммаила, с которым сталкивались его братья, когда смотрели на великого магистра.

Но в этом сиянии славы и доблести крылась тьма. Тьма, что гнездилась в сердцах всех членов Внутреннего круга. Тени слишком часто взывали к разуму Саммаила среди всех тех подвигов, которые он совершал. Братья, которыми пришлось пожертвовать. Миры, испепеленные дотла. Враги, которым позволили победить, чтобы не оборвалась ниточка, ведущая к более важным целям. Вот о чем вспоминал Саммаил в тишине своей кельи или во время долгих дорог, вроде той, которой он следовал сейчас. Решения, принятые не ради славы, но из жестокой необходимости. Они возвращались к нему в его снах и всплывали в памяти во время мучительного бодрствования.

Последние месяцы выдались в этом смысле особенно тяжелыми. Слова Борея все время грызли Саммаила, как древоточец — ствол дерева. Он пытался выбросить их из головы, пытался отмахнуться от вложенного в них изводящего смысла, но, среди прочего, они несли правду, отвернуться от которой Саммаил не мог.

А без Падших — что такое Темные Ангелы? Мы пришли к тому, что самое главное понятие, сквозь призму которого оценивается все наше существование, — это Падшие и есть. Стоит только убрать Падших из картины мира — и у нас больше нет цели. Но это означает, что мы сбились со своего пути и блуждаем в потемках. Только об одном я молюсь: чтобы вы, великие магистры ордена, самые мудрые из нас, смогли вернуть всех нас на истинный путь.

Солнце садилось. Саммаил смотрел, как сумерки окутывают равнину, и чувствовал, словно то же самое происходит с его душой. Размышления Борея на столь сложные и опасные темы в итоге лишили его рассудка. И он заразил Саммаила своим безумием. В пылу преследования, в огне битвы было не до поисков истины, а хитро вывернутые доводы Падшего легко развеивались простой логикой. Но сейчас, когда тьма наползала на долину, по которой Крыло Ворона мчалось за своей добычей, Саммаил задумался, прав ли он был, поставив на кон целый мир ради головы одного врага.

Но ему повезло больше, чем Борею. Тот оставался наедине со своими мыслями — орден бросил его на произвол судьбы. Борею не с кем было поделиться своими сомнениями, с ним не было ни товарищей, ни кого-нибудь старшего по званию. Сила его духа подверглась тяжелому испытанию, и оказалось, что Борей нуждается в поддержке, что его собственный дух весьма слаб. Но Саммаил не был один. С ним были его друзья, его братья.

— Что такое путь праведности? — спросил он Мальцифера.

Тот ехал рядом с ним, но был уже почти неразличим во мраке. Оценив всю значимость вопроса великого магистра, Мальцифер ответил осторожно:

— Я вижу, вопрос не праздный. Это самый трудный путь, брат. Это бремя, которое все мы несем.

— Что направляет нашу руку этой ночью, Мальцифер? В чем здесь праведность? — тихо и задумчиво спросил Саммаил. — Ну вот заставим мы Метеласа ответить за все, что он совершил. Чего мы этим добьемся?

Озадаченный, если не встревоженный, Мальцифер ответил:

— Великий магистр, но вы же знаете все обоснования для этого.

— Да-да. Я читал все поучения, акафисты и катехизисы. Но это все обобщения. А конкретно здесь, этой ночью, в погоне именно за этим врагом? Я подверг серьезной опасности будущее нескольких миллиардов слуг Императора. Я считаю, что это оправданно. Но я не знаю, праведно ли это.

Капеллан заметно расслабился и ответил уже дружески, а не официальным тоном:

— А, ты об этом, брат. Это совсем другое. Если ты желаешь говорить о конкретике, о том, как преломляется праведность в наших текущих поступках, я с удовольствием отвечу. Фиест сейчас находится в серьезной опасности, это правда. Но ввергли его в эту пучину ни ты, ни я, ни кто-то из Темных Ангелов. Это сделал наш враг. Войну в этот мир принес тот, за кем мы охотимся, преследуя какие-то свои извращенные и гнусные цели. Да. Иногда мы начинаем войну ради того, чтобы потом воцарился прочный и надежный мир. Но не этой ночью. Сегодня мы занимаемся тем, что прекращаем войну. Одним ударом мы можем избавить этот мир от всего того зла, что несут мятеж и беспорядки.

— А Метелас? Почему мы должны именно поймать его, а не убить на месте? С точки зрения праведности пути?

— Может быть, ради спасения его души, чтобы дать ему возможность исповедаться и покаяться? — Мальцифер засмеялся, ведь для него это была самоочевидная причина. Однако продолжил: — Вспомни, как начиналась эта охота. Мы преследовали гораздо более сильного врага, чем Метелас. Падшие нанесли удар прямо по ордену. Не в религиозном смысле, не в философском диспуте! Падшие напали на цитадель Темных Ангелов, убили новобранцев и украли драгоценное геносемя. В этом был их злодейский замысел, и они успешно воплотили его. Это был точный расчет — нанести самый серьезный ущерб, какой только возможно. Именно вина за то, что это произошло, заставила бедного Борея покончить с собой и погубила его братьев.

— Месть не может быть праведной, — проговорил Саммаил.

— Сама по себе — нет. Но мы воздали по заслугам за всех погибших на Писцине. Пираты «Порт-Империаля» больше не сорвут поставки грузов в Империуме. Каковы бы ни были замыслы Метеласа в отношении станции, они не будут претворены в жизнь. Ни тени предательства больше не замарает Фиест Пять, вне зависимости от того, убьем мы Метеласа или нет. Это неоспоримые факты. Но путь истинной праведности состоит не только в том, чтобы, столкнувшись со злом, противостоять ему. Его нужно вырвать с корнем. А этот корень пророс глубоко: он тянется к гнусному командиру всех Падших.

Саммаил уже почти забыл, что за всеми последними событиями стоит заклятый враг ордена. Мальцифер воодушевленно продолжал, не дав великому магистру и рта раскрыть:

— От Писцины тянется много ниточек. Мы знаем, что наш величайший враг каким-то образом причастен к этой бойне. Мы также знаем, что «Святой Карфен», корабль из «Порт-Империаля», в тот момент находился в системе. Метелас связан с «Порт-Империалем», от которого тянется ниточка к Писцине и командиру Падших. Чем дольше мы возимся с этой паутиной, тем более запутанной и огромной она становится, ведь все Падшие так или иначе поддерживают отношения друг с другом. Продолжать охоту, даже когда следы скрываются во тьме, — вот в чем праведность, брат.

— Метелас приведет нас к нему? — спросил Саммаил, воодушевленный этой перспективой.

Все тени в его душе рассеялись при одной только мысли, что эта их охота — еще один шаг на пути к поимке самого заклятого врага Темных Ангелов.

— Ну, может, не напрямую, но, без всякого сомнения, мы подкрадываемся все ближе, — ответил Мальцифер. — Трое Падших, считая Астеляна, знали о существовании «Порт-Империаля». Метелас, по воле Императора, вот-вот будет схвачен. Останется только Ановель. Даже если Метелас не укажет нам путь к главному предателю, я верю, что они с Ановелем работали вместе, и на «Святом Карфене» командовал именно он.

— Да, ради этого стоит продвигаться сквозь тьму. — Саммаил подъехал на «Корвексе» поближе к Мальциферу и похлопал капеллана по наплечнику в знак благодарности. — Привлечь великого еретика к ответу за все его преступления… Те, кто сделают это, заслужат прославления в веках.

— Но поделиться этой славой с теми, кто не входит в орден, будет нельзя. Ей надлежит быть скрытой навеки, известной только избранным, — напомнил Мальцифер.

Саммаил хмыкнул:

— Тот, кто познает эту славу, будет счастлив унести ее с собой в могилу.

Он на мгновение почувствовал, каково будет тому самому великому магистру, который наконец загонит эту добычу, поймает самого заклятого врага ордена. Продолжая смаковать эту мысль, Саммаил обратил взор на солнце, которое скрывалось за горами, и вдруг почувствовал, что тьма уже не так страшна.

ШТУРМ

В лесу было тихо, лишь вдали выли антигравитационные двигатели патрульных лэндспидеров. Воины Крыла Ворона, в своей черной броне почти невидимые во мраке, оставили мотоциклы под тенью деревьев и собрались, чтобы выслушать перед боем напутствие великого магистра. Горный склон был каменистым, с легким подлеском, почву покрывали лишь снег да редко растущие кусты. В небе сияли обе луны Фиеста V — обе в первой четверти. Свет их был слишком слабым, чтобы пробить навес из сосновых ветвей над головами космодесантников. Аннаил вместе с боевыми братьями — Аратоном, Зараллом и Сабраилом — присоединился к остальным. Шеренги космодесантников возвышались среди деревьев, словно темные статуи. Перед ними расположился великий магистр, Черные рыцари — по бокам, с молотами в руках. Только поблескивание визоров на шлемах выдавало присутствие неподвижных стражей.

Когда рота собралась, Саммаил выступил вперед, склонив голову, и обратился к Темным Ангелам по воксу. Голос его звучал тихо, слова были исполнены скорее задумчивости, нежели страсти.

— Мы гнались за нашим врагом от одной звездной системы к другой, и следы привели нас в эту холодную пустыню. Наши враги наконец вернулись в свое логово, не зная, что возмездие уже следует за ними по пятам. Они думают, что здесь, в своей крепости за неприступными горами, они в безопасности. Но они ошибаются. Мы Крыло Ворона, и от нашего гнева не укрыться. — Великий магистр замолчал на мгновение, опустил руку на рукоять Вранового меча, висевшего у него на поясе. — Для непосвященных — даже для остальных наших братьев по ордену — дух Крыла Ворона воплощен в наших мотоциклах. Мы всевидящее око, которое пронзает своим взором всю вселенную. Мы стремительный удар клинка. И наши братья, конечно, правы. Но мы — мы нечто большее. Гораздо большее. Крыло Ворона — охотники, от которых невозможно ускользнуть. Наши стальные скакуны — наша гордость. Они служили нам во многих битвах. Мы чтим их дух нашими победами, чествуя роту и орден. Но мы не прикованы к нашим мотоциклам. Мы должны оставить их здесь, чтобы преодолеть эти горы. Враг находится на вершине, на которую на мотоцикле не въедешь, если только мы не хотим въехать прямо в лапы их дозорных. Мы гораздо более ловкие охотники, чем наши враги. Мы преодолеем подъем по склону пешком и явимся под стены их цитадели незамеченными, внезапно для противника. Мы оставляем здесь только мотоциклы, но не нашу честь или боевой дух. Мы Крыло Ворона, и этой ночью, как и всегда, мы будем верны нашим принципам. Скорость и внезапность — вот наше оружие. Дерзость и смелость — вот наше кредо. Я рассчитываю, что каждый из вас будет сражаться за славу и почести ничуть не менее рьяно, чем всегда. — И снова великий магистр замолчал на миг. Саммаил увидел, что одна его рука сжалась в кулак, а вторая стиснула рукоять меча. Когда он заговорил снова, голос его стал резким, магистр не скрывал переполнявшего его презрения: — Наша охота была длинной — мы преследовали самого ненавистного врага. Вы знаете, что повстанцев поддерживают космодесантники-предатели. Эти враги достойны только ненависти и жалости не заслуживают. Они отвернулись от света Императора и стремятся утащить в свою мерзкую тьму этот мир. Войну принесли они во владения Императора, но всего за одну ночь, в одной славной битве, их тьма будет испепелена мстительным светом, который мы, Темные Ангелы, прольем на них. Они долго петляли меж звезд, и больше им некуда бежать. Они пытались скрыться от возмездия, но оно пришло за ними. Мы воплощаем справедливость в жизнь. Мы — живая ярость Императора! Никакой пощады врагу! За Льва! За Императора!

И Аннаил вслед за собравшимися братьями повторил — не гневный выкрик, а спокойно и убежденно, как прописную истину:

— За Императора. За Льва.

По приказу командиров воины разошлись по отделениям. Порядок наступления уже был известен сержантам. В отделении Аннаила обязанности сержанта по-прежнему исполнял Аратон. Он построил воинов в шеренгу рядом с Черными рыцарями Тибалейна. Мастер охоты поприветствовал их воздетым кулаком и нырнул во мрак, который стремительно поглотил его.

Выйдя из-за деревьев, Крыло Ворона оказалось на склоне горы. Скала блестела в свете двух лун. Аннаил присмотрелся к пику, который вознесся на несколько километров над их головами, но крепости на ее вершине не разглядел. Аннаил решил, что это хорошо, ведь это значило, что и противник не мог видеть подбирающихся к нему космодесантников.

Восхождение было долгим, но не тяжелым. Силовой доспех делал за Аннаила всю черную работу, когда он перелезал через скалы и карабкался по узким гребням. Час за часом, все те же склоны и выступы на них. Чем ближе к крепости Гвардии Смерти, чем выше взбирались Темные Ангелы по иззубренным склонам, тем сильнее падали температура и давление воздуха. Вскоре на склонах начал появляться лед, но он не мог стать препятствием для мощных пальцев, вонзающихся в трещины и время от времени выбивающих в самой скале опору для рук и ног. Космодесантники карабкались молча, каждый был сосредоточен на своем восхождении, измеряя расстояние и оценивая нависающие скалы на прочность.

Лед сменился снегом, который становился все глубже и глубже по мере того, как Темные Ангелы поднимались все выше. Луны опустились за пик, и тьма окутала склоны горы. Фонари доспехов, выставленные на минимальную мощность, вспыхнули на склоне россыпью крошечных огоньков. Аннаил направил свет своего фонаря на Аратона — тот лез впереди него. Аннаил внимательно следил за каждым движением командира, так же Аратон не сводил взгляда с тех, кто карабкался перед ним.

Посте особенно крутого подъема они выбрались на практически плоскую площадку на склоне горы. До покрытого снегом пика оставалось всего несколько сотен метров. Саммаил приказал воинам рассыпаться по заснеженным просторам, что и было стремительно выполнено. Аннаил и его отделение, двигаясь вместе с Черными рыцарями Тибалейна, направились налево и вскарабкались на гребень высотой примерно метров сто пятьдесят. Оказавшись на гребне, оба отделения затаились и принялись рассматривать долину внизу.

С этой позиции открывался отличный вид на расположение врага. На северо-востоке и северо-западе два узких гребня, сходясь, образовывали естественные стены. В пятидесяти метрах ниже по склону находилась защитная насыпь метров десять в высоту. Две башни охраняли бронированные ворота. Прожектора освещали дорогу, порядком разбитую. Она сворачивала за скалу и исчезала из поля зрения. В отраженном от снега свете лун Аннаил видел на крышах башен фигуры Гвардейцев Смерти в силовых доспехах, с лазпушками и тяжелыми болтерами. Любая атака с этого направления была бы встречена смертоносным перекрестным огнем.

— Какая же это крепость? — проговорил Тибалейн.

Он был прав. Оплот врага состоял из четырнадцати сборных блоков, каждый не более десяти квадратных метров, соединенных сетью крытых переходов. Снег укутывал ферробетонные блокгаузы. Гирлянды фонарей висели вдоль проходов, выхватывая из тьмы тропинки, протоптанные на снегу и льду тяжелыми сабатонами. В узких, как бойницы, окнах жилых помещений мерцал желтый свет. Время от времени его загораживала фигура очередного прохожего. Снаружи, вне крытых переходов, Аннаил никакого движения не заметил. Во мраке угадывались контуры громоздких транспортных средств Гвардейцев Смерти; снег вокруг них растаял от выхлопных газов и выделяемого двигателями тепла.

— А вот там могут быть проблемы. — Аратон указал на гребень напротив них.

В последних лучах заходящих лун возвышался чудовищный шагоход, такой же неподвижный, как и здания в долине. Он лежал на своих изобилующих суставами ногах, подвернув их под себя, вытянув перед собой когтистые руки, — паук в засаде.

— Не то чтобы серьезные, — отозвался Тибалейн. — Авиация уже на подходе.

— Что нам теперь делать? — спросил Сабраил, сжимая в одной руке Клинок Корсвейна, а в другой — болтер.

Аннаил вытащил из кобуры пистолет, достал нож. Окинул взглядом склон, усеянный воинами Крыла Ворона — все ждали приказа атаковать.

— Как только авиация отбомбится, мы спускаемся прямо вниз, — решил Аратон, покосившись на Тибалейна.

Тот подтвердил слова сержанта энергичным кивком.

— Ваша боевая задача — захватить и зачистить ближайшие здания, — сообщил мастер охоты. — Помните, что командира врагов нужно взять живым.

— Почему так? — поинтересовался Аннаил.

Сам вопрос немало удивил его братьев.

— В этом — цель охоты, — снисходительно, как малому ребенку, пояснил Аратон. — Мы захватываем отступников, чтобы капелланы могли побеседовать с ними и узнать, где прячутся другие предатели.

Аннаил, чувствуя себя идиотом, быстро произнес:

— Мои извинения, братья. Но это первая охота, в которой я участвую.

— И тебе очень повезло, — отметил Тибалейн. — Только перевелся — и уже участвуешь в одном из самых славных дел роты.

— К сожалению, мы никогда не сможем никому рассказать об этом, — посетовал Сабраил.

— Не «к сожалению», а «к вящей славе роты», — возразил Аратон.

— Брат, ты отлично понял, что я имел в виду, — сказал Сабраил.

— Но другие сражения Темных Ангелов гремят на всю Вселенную, Сабраил, — спокойно произнес Заралл. — Уничтожение отступников — вот наш высший и священный долг. И в исполнении его каждый из нас знает баланс между истинной наградой, хорошо выполненной службой и честью ордена, которую мы защитили.

— Конечно, — кивнул Сабраил.

Несколько минут спустя с юга донесся рев приближающейся авиации. Рычание двигателей услышали не только Темные Ангелы — фигуры в силовых доспехах высыпали наружу из строений в долине под ними.

— Приготовиться, — предупредил Аратон.

Черные рыцари, стоявшие рядом с ними, уже начали спускаться к лагерю. Сабраил хотел было последовать за ними, но Аратон жестом остановил его:

— Мы двинемся после первого удара бомбардировщиков. Не раньше.

Сабраил покачал головой, но спорить не стал и присел на снег.

Залпы лазпушек обрушились на базу противника с темных небес. Следом веселой россыпью искорок шли ракеты. Аннаил глянул на гребень, который охранял демонический шагоход, как раз в тот момент, как чудовищная машина поднялась на ноги. Ее пушки зашевелились, выискивая цели в небе, а в следующий миг сразу две ракеты ударили по шагоходу. Раздался нечеловеческий рев. Механическое чудовище исчезло в пламени взрыва.

Гвардия Смерти пыталась пробиться к своим транспортам под шквалом огня из лазпушек и сквозь ракетный обстрел. Воины Крыла Ворона, подобравшиеся к воротам, открыли пальбу из болтеров и плазмометов по тем противникам, что несли тяжелое вооружение.

Ждать было больше нечего. Аратон отдал приказ атаковать, и отделение скатилось по склону к лагерю Гвардии Смерти.

«Громовые ястребы» пронеслись над цитаделью, поливая огнем из тяжелых болтеров и ракетами сборные конструкции, пробивая дыры в крышах и стенах. Отделение Аратона спустилось в долину. Снаряд боевой пушки разрушил край здания в пятидесяти метрах от них, расколов ферробетонную плиту.

Аннаил увидел, как в дыму и взметнувшейся от взрыва пыли мечутся какие-то фигуры, и взялся за пистолет.

Не стрелять! — рявкнул Аратон. — Отделение! Каждый — четко запомните цели нашей миссии! Командир врагов должен быть схвачен. Кроме того, где-то здесь они держат имперского губернатора!

Выругавшись, Аннаил двинулся через крепость вместе с боевыми братьями. Он терялся в догадках, как они должны определить, кто из противников — вражеский командир. Из темноты вынырнули три фигуры в силовых доспехах и открыли огонь по Черным рыцарям, которые двигались метрах в двадцати впереди. Молоты-корвусы Черных рыцарей засияли голубым сквозь мрак. Все вопросы отпали сами собой.

— Сюда! — приказал Аратон.

Он повел отделение направо, чтобы обойти сзади отделение Тибалейна, сцепившееся с Гвардейцами Смерти. Отделение Аратона же двинулось к ферробетонному строению в тыльной части вражеского лагеря.

— Помните, братья, — скорость и внезапность.

Аннаил подбежал к узкому окну и заглянул внутрь. Внутреннее помещение освещала одна-единственная люменосфера. Комната была пуста, если не считать металлических и деревянных ящиков. Рев двигателей раскатился над долиной. Аннаил обернулся на звук и увидел огни «Лэндрейдера», вкатывающегося в крепость.

— Имперский губернатор! — крикнул Сабраил — он заглянул в соседнее окно. — Он здесь!

— Оставь его! — гаркнул Аратон.

Он указал на Гвардейцев Смерти, которые только что выскочили из другого здания метрах в двадцати впереди. Их было пятеро, все в силовой броне; но один заметно отличался от остальных. В свете пожаров и мерцании взрывов Аннаил успел рассмотреть, что доспехи его, в отличие от брони спутников, были темными.

Даже, пожалуй, черными.

Белый плащ взвился за его спиной, когда все пятеро бросились наперерез Черным рыцарям Тибалейна. Мастер охоты и его воины пробивались через крепость, не подозревая о приближающихся к ним противниках.

Сабраил двинулся к двери здания:

— Мы должны вытащить отсюда имперского губернатора.

— Нет! Его спасение в цели миссии не входит! — выкрикнул Аратон и бросился бежать на выручку Тибалейну.

Заралл молча последовал за Аратоном. Аннаил остался на месте, раздираемый противоречивыми командами. В конце концов желание спасти имперского губернатора и тем самым смыть пятно, лежащее на чести Темных Ангелов из-за того, что бунтовщикам удалось вырвать его из рук космодесантников, взяло верх.

— Только быстро, — сказал он Сабраилу, пробегая мимо него.

Аннаил выбил хлипкую дверь плечом и лицом к лицу столкнулся с вражеским воином, который как раз подбежал к выходу изнутри. Вонь разложения обрушилась на авточувства Аннаила. Он с разбегу врезался в предателя, чешуйки ржавчины и капли масла брызнули с силового доспеха ренегата на черную броню Темного Ангела. Вражеский космодесантник хватил его болтером по голове и отпихнул с дороги. Болтер сломался о шлем. Сила удара была такова, что когда Аннаила впечатало в стену, по ферробетону пошла трещина. Подбежал еще один Гвардеец Смерти. На шлеме его наросли безобразные ракушки. Из раздутого респиратора с хрипом вырывался зеленый пар. Этот второй схватил Аннаила за руку. В этот миг в помещение ворвался Сабраил. Клинок Корсвейна засиял в полумраке.

Силовой меч пронзил грудь того Гвардейца Смерти, который вцепился в Аннаила, но противник даже не покачнулся. Другой противник пнул Сабраила в живот. Темный Ангел отлетел к стене, выпустив меч из руки; оружие так и осталось торчать в груди первого врага. Тот ударил Аннаила кулаком в лицо, разбив решетку забрала и расколов керамит шлема. Аннаил почувствовал на губах вкус собственной крови — и затхлость гноя с латной перчатки противника, давно прогнившего, но все еще живого. Аннаил поднял пистолет, вогнал дуло в щель доспеха под подбородком противника и нажал спусковой крючок.

Кусочки шлема, черепа и мозгов осыпали Аннаила. Авточувства мгновенно отключились от перегрузки. Борясь с желанием заткнуть себе нос, Аннаил вырвался из объятий противника — даже мертвый, космодесантник не разжал хватки. Увернуться от выстрела из болтера второго Гвардейца Смерти Аннаил уже не успел.

Нагрудник Темного Ангела пробил снаряд. Аннаил почувствовал, как ломаются ребра и грудина. Задыхаясь, он упал на спину, в ушах его грохотала пульсация собственных сердец.

Сабраил повалил Гвардейца Смерти, взяв в захват обе его ноги. Сцепившись, они покатились по полу, разбивая деревянные ящики в щепки. Задыхаясь от вони, Аннаил поднялся на ноги. В углу комнаты он увидел имперского губернатора. Дразинов свернулся на полу. Его руки и ноги были скованы ржавыми цепями. Это был мужчина средних лет с неухоженной бородой и растрепанными седыми волосами, но Аннаил увидел не только это.

Кожа губернатора была покрыта гнойными нарывами. Глаза с бельмами катаракты вращались в глазницах, но человек явно уже ничего не видел. Кровь сочилась из разбитых губ.

За спиной Аннаила снова рявкнул болтер. Пришлось прервать печальный осмотр и обернуться. Аннаил поморщился от боли. Он увидел Сабраила. Тот поднимался над противником, сжимая в руке болтер Гвардейца Смерти. Сабраил выстрелил в лицо врагу. Затем Темный Ангел отшвырнул порченое оружие и повернулся к товарищу.

— Губернатор заражен! — выдохнул Аннаил.

— Может быть, еще не слишком поздно, — предположил Сабраил. — Если мы быстро доставим его к Гидеону, возможно, тот вылечит его.

— Кто здесь? — спросил Дразинов шепотом и разразился мучительным кашлем.

Он попытался встать, несмотря на державшие его цепи. Сабраил подхватил губернатора и легко перекинул через плечо вместе со всеми его цепями.

— Друзья, имперский губернатор, — ответил космодесантник, направляясь к выходу. У двери он остановился и оглянулся: — Брат, ты можешь идти?

— Спасай губернатора, — проговорил Аннаил. По мере того как его генетически усовершенствованные внутренние системы тела при поддержке встроенного в броню медицинского комплекса боролись с ранением, боль затихала. — А я сейчас подтянусь, следом за тобой. — Ему потребовалось несколько медленных, очень медленных шагов, чтобы добраться до дверного проема. Сабраил стоял прямо за ним, неподвижный, как статуя. — Тень Льва! — пробормотал Аннаил, когда и его взору открылось то, на что уставился боевой брат.

На снегу, красном от крови и ошметков плоти, лежали тела Аратона, Заралла, трех Гвардейцев Смерти и нескольких Черных рыцарей. Их доспехи были разорваны словно огромными когтями. От глубоких ран поднимался пар. Над разломанными доспехами потрескивали дуги силовых полей.

— Всем братьям собраться у ворот! — раздался в воксе дрожащий от ярости голос великого магистра. — Объект пытается скрыться!

Аннаил отвел взгляд от изуродованных тел боевых братьев и увидел огромную тушу «Лэндрейдера» Гвардии Смерти. Транспорт полз между зданиями, его лазпушки и тяжелые болтеры поливали огнем воинов Крыла Ворона.

Сабраил спустил с плеча имперского губернатора, сам упал на одно колено, низко склонил голову. Аннаил, пошатываясь и с трудом держась на ногах, подошел к боевому брату.

— Невыносимый позор и бесчестье, — пробормотал Сабраил, качая головой.

— У тебя еще есть возможность спасти губернатора, — проговорил Аннаил. Силы окончательно покинули его. Он сел на снег рядом с Сабраилом. Голова Аннаила кружилась от потери крови. В глазах темнело, все вокруг плыло и теряло четкость. — Великий магистр настигнет свою добычу, вот увидишь.

Сабраил хмыкнул и встал. Наклонился, поднял Дразинова. Тот что-то бормотал себе под нос, в полубреду. Лицо его было залито потом.

Сабраил уже двинулся вперед, когда Аннаил окликнул его:

— Подожди!

Из последних сил, скрипя зубами, Аннаил заставил себя подняться. С трудом переставляя ноги, он вернулся в здание. Некоторое время пришлось повозиться в полумраке, прежде чем его пальцы наткнулись на рукоять Клинка Корсвейна. Аннаил вытащил его из груди Гвардейца Смерти, вернулся к Сабраилу и вложил клинок ему в руку.

— Это твое, брат, — сказал Аннаил. — Как и честь спасения губернатора.

— Эта честь по большей части твоя, брат, — возразил Сабраил и отвернулся.

ЗАПАСНОЙ ВАРИАНТ

Десантная капсула приземлилась. По корпусу прошла дрожь от удара о почву. Дверь перед Телеменом открылась. Стала видна бескрайняя заснеженная долина. Звезды тихо сияли в ночном небе. Зашипели страховочные ремни, отстегиваясь от силового доспеха космодесантника. Телемен не нуждался в особом приглашении от Сафаила; тот исполнял обязанности сержанта с тех пор, как конвой попал в засаду. Космодесантник выпрыгнул из капсулы, вытащив болтер раньше, чем ноги его погрузились в снег. В полукилометре к западу небо расцвечивали снижающиеся десантные капсулы и хвостовые огни входящих в атмосферу «Громовых ястребов». Отделение собралось вокруг Сафаила.

— Приказы сержанта Серафиила четкие и не допускают толкований, — объявил тот.

— Создать заслон, к цели не приближаться! — Телемен не скрывал отвращения. — Неужели мы действительно снова позволим Крылу Ворона украсть нашу славу?

— Нет, — качнул головой Сафаил. — Серафиил показал себя из рук вон плохим командиром во время сопровождения транспорта имперского губернатора. Его ошибки легли грязным пятном на честь нашей роты. Мы должны восстановить нашу репутацию. Если увидите врага — атакуйте.

— Пора, — проговорил Телемен. — Аполлон, куда нам двигаться?

— На северо-запад, брат. — Аполлон махнул рукой направо. — Если мы будем двигаться быстро, через пятнадцать минут окажемся на дороге, ведущей к вражеской базе.

Отделение бросилось бежать в указанном направлении, взметая снежные вихри.

— Что ж нас прямо на дорогу-то не сбросили, — проворчал Нетор на ходу.

— Серафиил заметил бы, куда мы высадились, — ответил Телемен. — Начал бы чинить препятствия. Лучше так. Здесь недалеко.

Остальные воины поддержали его слова одобрительными возгласами. После разгрома в ущелье отделение потеряло много бойцов — и к тому же было опозорено. Космодесантники вернулись на «Кающийся воин» зализывать раны. Потери среди личного состава — это всегда тяжело, но обстоятельства, при которых Аманаил, Ахаменон, Кадаил и Немеон расстались с жизнью или получили ранения, усугубляли горечь расставания с братьями. Для всех оставшихся в живых был очевиден низкий уровень компетенции сержанта Серафиила в командовании ротой. Его приказ отступить во время битвы за транспорт имперского губернатора стал последней каплей.

Оставив братьев из Пятой роты далеко позади, отделение бежало в молчании, поднимаясь по заснеженному склону горы. Каждый знал, что в данный момент ослушивался приказа, а это — одно из самых тяжких преступлений для Темного Ангела. Но они готовы были предстать перед трибуналом. Для Телемена это вообще не имело значения. Начиная с событий на Писцине, провал следовал за провалом, а если и нет, то роль первой скрипки всегда перехватывало Крыло Ворона. Да, на его доспехах появился свежий лавровый венок, но какой в нем смысл, если его рота вернется на Скалу, покрытая позором и бесчестьем? Но сейчас где-то перед ними во мраке таился враг, и они могли схватить его — последняя возможность хоть немного восстановить свою репутацию.

Отделение добралось до дороги. С обеих сторон она имела ограждение, сейчас полузанесенное снегом. Космодесантники двинулись по ней на север, к вершине горы, где бушевала битва. Отсюда виднелись лишь столбы дыма, возносящиеся к звездам. Метались, как огромные светляки, «Громовые ястребы» и истребители. Они, несомненно, обменивались сообщениями о продвижении противника — по каналу, доступному только воинам из Крыла Ворона.

Космодесантники шли по следам, оставленным транспортами Гвардии Смерти, хорошо заметным даже в темноте. Дорога извивалась, как небрежно брошенная лента. У Темных Ангелов не было времени следовать ее причудливым петлям. Они срезали путь, взбираясь по скалистым откосам и гребням. Спустя полчаса звуки битвы стали слышны отчетливее. Самолеты ревели уже почти над самыми их головами. Отделение продолжало прочесывать снежную пустыню в надежде наткнуться на противника. Темные Ангелы, в очередной раз возвращаясь на дорогу, перелезли через каменную стену ограждения.

— Давайте-ка сбавим обороты, братья, — предложил Сафаил. — Не хотелось бы наткнуться на врага запыхавшимися.

Темные Ангелы стали двигаться медленнее; они перешли на быстрый шаг и двинулись по дороге. Аполлон медленно покачивал сжатым в руке ауспиком. Другой рукой он держал болтер.

— Слабый сигнал, прямо впереди, — сообщил Аполлон. — Источник тепла. Для механизма слишком мал.

— Противник улепетывает на своих двоих, — сказал Телемен. — Это упрощает задачу.

— Представляю себе, как будет браниться Крыло Ворона, когда мы принесем им того, за кем они так долго гонялись, связанного, словно свинья, подготовленная к жарке, — заметил Дэллон. — Просто нектар вместо того уксуса, что мы так долго хлебали полной ложкой!

Гораздо больше, чем возможность утереть нос Крылу Ворона, Телемена беспокоило то, что скажет великий магистр Задакиил, командир Пятой роты. Он не был уверен, что по возвращении в Башню Ангелов тот погладит их по головке за такую наглую самоволку — даже с учетом того, что они нарушили приказ, чтобы восстановить честь роты. Но Телемен оставил свои опасения при себе и промолчал в знак солидарности с братьями. Либо все они, как единое отделение, вернутся с победой, либо все вместе потерпят поражение.

Авиация Крыла Ворона была уже совсем близко. «Громовые ястребы» барражировали над склоном меньше чем в километре от отделения Телемена.

— Мы совсем близко, — сказал он. — Будьте начеку.

Космодесантник выставил авточувства на полную мощность и просканировал мрак впереди в поисках любого теплового сигнала. Аполлон еще раз обратился к ауспику и указал на ущелье слева от дороги. Затем убрал сканер и взялся за болтер обеими руками — молча, но братья и не нуждались в других пояснениях.

Они перестроились в колонну по двое и вошли в ущелье: Ментий и Сафаил первыми, следом Телемен и Нетор, Аполлон и Дэллон — замыкающие. Ущелье было не больше двадцати метров в ширину, с отвесными склонами, дно его усеивали камни, невидимые под снегом. Невысокие, сейчас лишенные листвы, кусты цеплялись корнями за расселины в скале, практически не мешая обзору.

Телемен увидел впереди слабое оранжевое пятно и шепотом оповестил братьев. Яркое пятно распалось на две фигуры. Их заплечные ранцы просто сияли от излучаемого ими тепла на визорах Темных Ангелов. Противник двигался прямо на космодесантников. Отделение остановилось и рассредоточилось по ущелью.

— Какой план атаки? — спросил Ментий.

— Раненого противника захватить легче, — ответил Сафаил. — Стрелять по моей команде.

Пройдя еще несколько метров, враги остановились. Теперь их можно было разглядеть в свете звезд: один — Гвардеец Смерти в покрытых коростой доспехах, второй — чуть выше товарища, силовой доспех настолько же устаревшей модели, но черного цвета, с наброшенным поверх поношенным белым плащом. У отступника в черном не было шлема. Длинные черные волосы обрамляли бледное лицо.

Телемен почувствовал, как Сафаил рядом с ним поднимается, собираясь отдать приказ. Он поднял болтер, ожидая команды, но прежде, чем Сафаил успел открыть рот, воин в черном поднял руку в латной перчатке и наставил ее в сторону затаившегося отделения. На кончиках пальцев заплясали, затрещали искры.

— Псайкер! — прошипел Дэллон.

Синяя молния просвистела по ущелью и врезалась в Сафаила. Командир почернел, когда колдовской разряд попал в него, пульсация дикой силы разорвала доспех изнутри. Телемен отпрыгнул вправо, уклоняясь от волн психической энергии, бьющей с пальцев псайкера, и стреляя на ходу. Снаряды летели четко в цель, но словно врезались в невидимую стену прямо перед псайкером и взрывались, не причиняя отступнику никакого вреда.

И снова разряд нечестивой энергии пробежал по ущелью. Мгновенно охватив Ментия, психосила разорвала и его внутренности вместе с доспехом. Из сочленений взметнулись струйки дыма. Космодесантник, уже мертвый, осел назад. Телемен подавил горестный вопль. Гвардеец Смерти уже наводил на него свое мелта-ружье. Телемен опять отпрыгнул вправо. Выстрел угодил в валун, превратив его в кипящее стекло. В этот момент выстрелил Нетор. Ракета попала космодесантнику Гвардии Смерти в грудь. Заостренная боеголовка пробила его бронированный нагрудник и вошла в тело. Заряд сдетонировал, разорвав отступника пополам.

Псайкер вытащил длинный меч. Края клинка зловеще мерцали тошнотворным желтым светом. Не обращая внимания на свист снарядов вокруг себя — бойцы поливали врага очередями из болтеров — он зашагал к отделению. Телемен успел рассмотреть его лицо во всех подробностях: мертвенно-бледная кожа, воспаленные красные глаза и кости скул, торчавшие сквозь износившуюся плоть.

— Смело, но глупо, братья, — хрипло произнес предатель. Тошнотворный смрад гниющей плоти и самой болезни обдал Телемена. — Ваши командиры предали вас.

Поняв, что живым противника взять не удастся, Телемен опустошил магазин прямо в ужасного призрака. Как и прежде, ни один снаряд не достиг цели. Нетор перезарядил ракетную установку и собирался выстрелить снова, но было уже поздно. Псайкер махнул мечом в его сторону. С кончика клинка сорвался разряд бурлящей энергии варпа. Ударом Нетора сбило с ног. Силовой доспех рассыпался в пыль, обнажив усыхающую и мгновенно разлагающуюся плоть под ним.

Следующим пал Аполлон. Волна психической энергии накатила на него, опрокинула на землю, где, в сияющем облаке нечестивой силы, он и погиб. Телемен с трудом уклонился от нее, посмотрел на тело своего боевого брата, бьющееся в агонии.

— Не имеет никакого смысла сражаться со мной, братья, — беззлобно произнес псайкер. Кровь стекала из его потрескавшихся губ на подбородок. — О вашей жертве забудут. Ваш подвиг никто не воспоет.

— Ты мне не брат! — прорычал Дэллон.

Вихрь горящего прометия охватил врага. Плащ и волосы вспыхнули. Псайкер качнулся влево и поднял раскрытую ладонь, словно пытаясь защититься от пламени. И снова болезненный желтый свет хлынул из его руки и оттолкнул сгусток пылающего прометия.

Псайкер сжал пальцы в кулак, будто ухватился за струю пылающего прометия. И хлестнул им Дэллона, как кнутом. Темный Ангел отшвырнул огнемет и растянулся на снегу. Канистра с горючим взорвалась, залив ущелье горящей жидкостью.

— Все вы — мои братья, — продолжил псайкер. — Если бы ваши слепые хозяева были бы хотя бы наполовину столь же достойными людьми, сколь вы, они сказали бы вам правду. Когда-то я был одним из вас.

— Я знаю тебя, предатель, — сказал Телемен. — Ты отвернулся от света Императора. У тебя нет чести. Даже если когда-то ты и был космодесантником, теперь у тебя грязное сердце еретика.

Псайкер ухмыльнулся, обнажив несколько гнилых острых зубов. Капли прометия продолжали догорать на его лице, прожигая плоть, и поблескивали на доспехе.

— Не просто космодесантником, брат. Я Темный Ангел.

Во время разговора с отступником Телемен успел перезарядить магазин: руки сделали все сами, пока мозг космодесантника был занят другим.

— Лжешь! — взревел Телемен и открыл огонь.

Ущелье наполнилось грохотом разрывов. Град снарядов обрушился на псайкера, но даже ни на миг не замедлил его шага.

Болтер в руках Телемена защелкал вхолостую. Он смотрел на мертвое лицо приближающегося врага и знал: это последнее, что он видит. Псайкер поднял меч, наставил сверкающий конец клинка на сердце Телемена.

— Недолго твоя душа будет страдать от внезапного знания, — произнес воин, ухмыляясь все шире.

Телемен прищурился. Мысль, что исполненное скверны существо перед ним когда-то было сыном Льва, пугала больше, чем мысль о неминуемой смерти.

Ничего не произошло.

Псайкер нахмурился, глядя на свой клинок. Глаза его расширились от удивления. Он повернулся к краю скалы над ущельем. Телемен проследил направление его взгляда. На краю ущелья возвышались три фигуры. Их доспехи были такими же черными, как ночное небо позади них. Лишь контуры слабо мерцали в свете звезд. Засияло лезвие топора, осветив доспех эпистолярия Харахила. Искры энергии плясали на кабелях его психического капюшона. Рядом горела золотом аквила — крозиус брата Мальцифера. И вот засиял серебром длинный клинок — это Саммаил обнажил Врановый меч.

— Отойди, брат, — бесстрастно обратился к Телемену великий магистр.

И голос его успокоил взбаламученную чудовищным заявлением псайкера душу Телемена. Космодесантник сделал, что сказано: попятился, не сводя взгляда с великого магистра. Псайкер казался попавшим в капкан зверем: он бросал торопливые взгляды налево и направо, в тщетных поисках возможности улизнуть.

Саммаил, сжимая Врановый меч обеими руками, спрыгнул с края ущелья. Великий магистр пронзил псайкера, даже не успев приземлиться; меч вышел из живота отступника. Саммаил выдернул его и, ударив сзади по ногам противника, перерубил ему левое колено. Тот упал.

Харахил и Мальцифер тоже спрыгнули вниз. Саммаил перехватил меч и вонзил его в плечо жертвы, пригвоздив к земле. Харахил прижал к груди псайкера острие топора. Обрушенный на псайкера поток белой энергии начал пронизывать его тело. Крик агонии и отчаяния раскатился по ущелью, ему вторило эхо. Телемен отвернулся и побрел, спотыкаясь, прочь из ущелья. Немыслимая правда разрывала его разум.

Крики позади него внезапно стихли. Но Телемен знал, что псайкера не прикончили. Космодесантника-отступника ожидала гораздо худшая участь.

«Нет, — поправил он себя. — Падшего Темного Ангела».

Последствия

Саммаил вошел в реклюзиам. Пятеро сидевших там кающихся космодесантников склонили головы, уставившись в кафельный пол. Двоих из них он хорошо знал: братья из его роты. Остальные трое — из Пятой; о масштабах их проступка великому магистру подробно доложили Мальцифер и Серафиил.

— Сабраил, Аннаил, — произнес медленно великий магистр.

Те продолжали прилежно сверлить взглядами плитку на полу.

— В разгар битвы с врагом вы уклонились от выполнения задач, возложенных на Крыло Ворона. Наша миссия заключалась в том, чтобы захватить отступника. Вместо этого вы решили действовать самостоятельно и занялись спасением имперского губернатора Дразинова. Вы отрицаете это?

— Нет, великий магистр, — прошептал Сабраил.

— Нет, я не могу этого отрицать, — сказал Аннаил. На краткий миг он поднял взгляд на Саммаила и снова уткнулся в пол. — А мы его спасли?

Улыбка скользнула по лицу Саммаила; он знал, что может себе это позволить, потому что космодесантник этого не видел.

— Он поправляется понемногу, — ответил великий магистр. Улыбка сошла с его лица. — Что вы можете сказать в свое оправдание?

Оба Темных Ангела промолчали.

— Считаете, что смягчающих обстоятельств вашим поступкам нет?

— Мы всецело вверяем себя вашей воле, великий магистр, — произнес Сабраил. — Вы вынесете справедливое решение.

— Понятно. — Ответ понравился Саммаилу и помог принять окончательное решение. Великий магистр помолчал немного, подбирая слова: — Такое поведение не может остаться безнаказанным. Каждый из вас проведет десять дней в пенитенциуме.

Аннаил вздрогнул и рефлекторно потянулся прикрыть рукой перебинтованные раны.

— Десять дней? — Он удивленно поднял взгляд. — Вы слишком снисходительны к нам, великий магистр.

— Вас обоих ожидает более серьезное наказание, — сухо продолжил Саммаил. — Вы познали истину, для ваших глаз не предназначенную. В бездумном исполнении приказов нет ни чести, ни славы. Я возлагаю на вас тяжелое бремя, потому что вы проявили характер и силу воли, необходимые для того, чтобы вынести его — молча, решительно и без жалоб. Я перевожу вас в отделение Черных рыцарей.

На лице Сабраила промелькнуло замешательство, в то время как Аннаил испытал явное облегчение.

— Некоторым может показаться, что вместо наказания за свое непослушание вы получили награду, но это далеко не так, — предупредил великий магистр. — К состоянию духа и тела Черных рыцарей предъявляются высочайшие требования. Это служение — тяжелая обязанность, но вы оба в силах справиться с ней. Когда вы пройдете Седьмой Ритуал Ворона, вы поймете, что истина — самая суровая госпожа, какой только можно служить.

Два космодесантника молча кивнули. Саммаил переключил свое внимание на троих оставшихся:

— Ментий.

Повязки скрывали большую часть лица и груди воина; под ними была обожженная плоть. Ментий почтительно смотрел на Саммаила. Рядом с товарищем сидел Дэллон, который отделался поверхностными ожогами. Он кивнул, не поднимая взгляда, когда великий магистр произнес его имя.

— Телемен. — Саммаил добрался до последнего из кающихся воинов.

Руки космодесантника, сжатые в кулаки, лежали на коленях. Голову он в знак раскаяния обрил. Услышав свое имя, Телемен поднял голову. Во взгляде его застыла тревога.

— Вам пришлось предстать лицом к лицу перед еще более мрачной истиной, — с искренней печалью в голосе произнес Саммаил.

Несмотря на все его усилия защитить братьев по Пятой роте от ужасного знания, тьма Падших обрушилась на них. Все трое слышали слова Метеласа. С этой точки зрения можно было сказать, что тем их боевым братьям, кто погиб в ущелье, повезло больше. Всех троих доставили из гущи битвы прямо на борт «Неумолимого правосудия» и отделили от остальных воинов, чтобы ни слова опасной правды не слетело с их уст. У Саммаила не было другого выхода. Космодесантники стоически перенесли свое заключение.

— Вы не подчиняетесь Крылу Ворона, и не в моей власти прощать или наказывать вас. Я беседовал с сержантом Серафиилом по этому поводу. — Саммаил почувствовал, как при упоминании командира все трое напряглись. — Он вынес свое суждение, с которым я полностью согласен. — Саммаил отошел от воинов и двинулся к алтарю. Остановившись за ним, великий магистр жестом призвал трех воинов взглянуть на него. — Как и Черные рыцари, вы познаете бремя истины, — медленно произнес он. — Я не могу вести вас по этому пути, но есть и другие, которые могут. По возвращении в Башню Ангелов вы будете переведены в Крыло Смерти. Их наставления исцелят ваши душевные раны. С честью служите Первой роте и избавьтесь от вины и стыда, которые сейчас сжимают вас в своих темных объятиях.

Их глаза расширились, когда они поняли, о чем говорит великий магистр. Никто не улыбнулся; как и Сабраил с Аннаилом, воины осознали, какие ожидания — и обязанности — теперь возлагаются на них. Космодесантники мрачно кивнули великому магистру.

Покончив с разбирательством, Саммаил покинул реклюзиам через небольшую дверь за алтарем, прошел по короткому коридору и оказался у стальной двери. Открыв ее, великий магистр вошел в камеру со стенами из пластали, лишенную какой-либо обстановки. К стальному столу посреди камеры был прикован Метелас. С одной стороны от него стоял Мальцифер. Силовой доспех и мантию он снял, оставив только маску в виде черепа, положенную по рангу. Руки капеллана были в крови. В дальней части камеры стоял Харахил, скрестив руки на груди. Глаза его были закрыты, он полностью сосредоточился на пленнике. Саммаил встал рядом с Мальцифером. Падший повернул голову и плюнул в великого магистра кровью.

— Нет такой пытки, которая могла бы развязать мне язык, братья, — проговорил он. — Мой патрон защищает мою плоть и душу от страданий.

— Многие говорили то же самое, — возразил Мальцифер. — Они ошибались.

Саммаил сделал два шага и встал во главе стола, глядя на изуродованное лицо Метеласа. Он положил руку на лоб Падшего, преодолев отвращение, которое вызвало прикосновение к разлагающейся плоти. Метелас задергался в своих цепях, но тщетно. Великий магистр склонился над ним, почти прижавшись губами к изуродованному уху Падшего, и тихо прорычал:

— Где он?! Где Сайфер?!