Его звали Вайпос Найквист.

Во всяком случае, это было имя, под которым его знали на этом задании.

Он был убийцей Небесного Осколка и членом Пут Обмана, одной из высококлассных боевых групп кабалитов, которые были известны среди друкари как «Руки архонта». Путы Обмана служили загадочной леди Малис и были искушены в изменничестве, шпионаже, убийствах и искажении правды. И сейчас эти умения нужны были Найквисту как никогда прежде.

Под предводительством архисибарита Кэрхила Путы Обмана вместе с другими бандами кабалитов Малис выдвинулись на внезапно возникший чудовищный космический скиталец под названием «Пугающая тьма». Пока последние охотились за рабами, Найквист с остальными из группы Кэрхила выполнял задание по поимке одного-единственного человека, заключенного. Тот сбежал от своих закованных в тяжелую броню тюремщиков, существ, которые, как узнал Найквист, называли себя арбитраторами. Что собиралась делать с этим заключенным леди Малис, не знал даже Найквист.

Каждая сторона рассчитывала поймать этого неуловимого заключенного, и Путам Обмана несколько раз пришлось вести бой с арбитраторами. В конце концов кабалитам удалось вырваться вперед и зажать беглеца в угол, однако арбитраторы наступали им на пятки. А вскоре выяснилось, что заключенный собрал вокруг себя кучку защитников, и друкари вступили в бой на два фронта.

Впрочем, эти неурядицы были меньшей из забот Найквиста. Играя роль послушного слуги своего архисибарита, тот на самом деле подчинялся непосредственно леди Малис. Архонтесса дала ему ряд тайных поручений, одно из которых касалось другой ее Руки и их командира, архисибарита Вескина.

Найквист с головой погрузился в заговоры и контруловки, и выжить в яростной схватке в прогнивших внутренностях космического скитальца казалось ему более легкой задачей.

Найквист прижался спиной к груде изъеденных ржавчиной контейнеров, задребезжавших от попадания болванки. До того места, где он стоял, доносилось эхо взрывов, а повсюду вокруг него расстилалось присущий космическим скитальцам бардак: беспорядочное нагромождение кабелей, люков, подпорок и промышленного мусора. Арбитраторы умело использовали этот лабиринт. Контейнеры до поры, до времени защищали Найквиста от перестрелки, но он понимал, что оставаться здесь было нельзя.

«Элиндрах побери этих трижды проклятых мон-кей! Стоило нам загнать добычу архонтессы в угол...»

Найквист выглянул в открытый люк, врезанный в переборке справа от него, и увидел по ту сторону Кэрхила. Архисибарит недовольно глянул на Найквиста в ответ. Осуществлять разведку должен был именно убийца Небесного Осколка, но сейчас тот отлынивал от этой своей обязанности, спрятавшись в укрытии, чтобы не попасть под огонь арбитраторов.

Острокрыл Найквиста по кличке Ворка нес дозор из укрытой тенью трещины, заглядывая за контейнеры. Животное встопорщило острые, как ножи, перья. По этому сигналу Найквист быстро оглядел лабиринт полуобвалившихся переборок и покореженного хлама, выросший на поле боя. Перед его позицией расположилась опасная зона с провалами, уходящими в зияющую пустоту, тянувшаяся до баррикад из наваленных справа рассохшихся бочек. Слева от опасного открытого пространства выстроилось несколько невысоких кучек напа́давших сверху обломков.

По ближней стороне от мусорных куч петляла тропинка, прикрытая от свободно простреливаемой зоны. Она вела к маршруту эвакуации кабалитов, затем змеилась к уцелевшим отсекам далеко в погрузившейся во мрак корме. Непосредственно слева от Найквиста находилось помещение, из которого Кэрхил командовал сражением на оба фронта. За его позицией раздавалась еще стрельба — там была зона, спрятанная стеной обвалившегося камня и металла, где заключенный, загнанный наконец в угол, с удивительным свирепством отбивался от неприятеля. По донесениям сражавшихся там агентов Кэрхила рабы-узники были людьми. Некоторые носили те же мерзкие костюмы, что и заключенный, остальные же были одеты в грязное тряпье, которое друкари видели на мертвых телах по всему скитальцу. Вооружены они были разношерстным огнестрельным оружием и самодельными клинками.

Нырнув обратно в укрытие, Найквист открыл канал связи с Кэрхилом.

— Трое мон-кей за баррикадой справа, архисибарит, они только шумят и отвлекают внимание, однако сектора их стрельбы достают до нашего маршрута отхода. Еще высоко на контейнерах возле отсеков слева засел одиночка. Двое под прикрытием обломков пытаются проскользнуть вперед. Я не вижу, но Ворка тревожится, значит, там может быть еще кто-то. Скорее всего, это те арбитраторы, которых мы не добили несколько дней назад. — Между строк читалось: «Которых ты не добил несколько дней назад».

— Это шавки Вескина, — огрызнулся Кэрхил. — Он тоже хочет кусок нашей добычи. Задание нашей архонтессы слишком важно, чтобы отвергать его «помощь». Хорошо бы Вескину со своей Рукой отвлечь этот сброд, но пусть даже не думают соваться дальше; такой оборот дел был бы нам выгоден.

Найквист не стал ничего говорить. Новость о том, что архисибарит Вескин обнаружил себя, приятно пощекотала чувства Найквиста. Кэрхил в заносчивости своей купился на объяснения Вескина, но убийца Небесного Осколка благодаря сообщению от леди Малис знал правду. Вескин пожаловал за ним.

Кэрхил послал двух кабалитов разделаться с арбитраторами, обеспечивавшими огневое прикрытие. Эти двое пробежали мимо позиции Найквиста, лишь надменно ему ухмыльнувшись.

— Ты. — Кэрхил ткнул пальцем когтистой латной перчатки в Найквиста. — Возьми оставшегося арбитратора. Когда мы заполучим то, за чем пришли, не хочу, чтобы что-то помешало нашему отходу.

Найквист побежал к своей жертве и, проскользив, спрятался за кучей обломков. Припав к ней спиной, он раздумывал, как поступить дальше. За хриплым уханьем арбитраторских дробовиков Найквист расслышал приглушенный стрекот стрельбы с той стороны, где его группа пыталась с боем взять заключенного.

Совершенно внезапно из мусорной стены вырвался обжигающий поток варп-энергии, открыв битву с заключенным. Когда неестественно-зеленое пламя осело, Найквист обнаружил, что огромная секция стены из камня и металла оплыла жидкой грязью. И впервые ему представилась возможность разглядеть заключенного. Тот подходил к неуклюже упавшему у него на пути кабалиту, и на его страшном и отталкивающем лице плясал болезненного вида свет. Глаза заключенного сияли. Когда он махнул рукой в сторону друкари, его ухмылка расползлась куда шире, чем позволяла человеческая анатомия. Из доспеха корчившегося друкари внезапно брызнула зеленая энергия, полыхнула она и из глазниц его шлема. Тот выгорал изнутри.

То, что заключенный протянул так долго, уходя от погони по разрушенному и опасному космическому скитальцу, и раньше наводило на Найквиста подозрение. Теперь он знал наверняка — тот был псайкером, вполне явственно тронутым варпом. Найквист едва не вздрогнул, ведь такая дичь представляла опасность для любого их охотников друкари.

Описав другу, к заключенному подлетело что-то небольшое.

Найквист разглядел пыточную гранату, которая была у Низаркис, последовательницы Йелиндры из их группы. Та бесшумно взорвалась облаком колдовского газа и моментально произвела нужный эффект. От ужаса и безнадежности человек завыл, конечности его парализовало. Победно приосанившись, вперед вышла Низаркис. При помощи портативного инъектора она ввела заключенному небольшую дозу токсинов глушения души, и тот упал, обмякнув, будто кукла, которой обрезали нити.

Теперь, когда цель Кэрхила была захвачена, Найквист расслабленно направился за своей добычей.

Он, будто змея, выполз из укрытия. Стрелок-арбитратор, судя по всему, смотрел куда-то далеко вперед. Убийца Небесного Осколка выстрелил наудачу и попал в его укрытие. Встревоженный человек принялся палить в ответ. Там, где полсекунды назад находилась голова Найквиста, теперь разлетались куски ржавого металла. Убийца обменялся с противником еще парой выстрелов и увидел, как арбитратор выронил винтовку и со страдальческим лицом схватился за окровавленное плечо.

«О, да, ощути мои когти. Почувствуй боль, с которой яд проникает все глубже».

Рука арбитратора внезапно повисла, и тот исчез из поля зрения. Скорее всего, мон-кей выпал из своего гнезда на контейнерах. Найквист дал Ворке знак выследить жертву и, прячась за укрытиями, направился за острокрылом.

С того момента, как Найквист понял, что попал в арбитратора, он стал поглядывать вокруг себя, высматривая не только врага, но и кабалитов Вескина. Он уже увидел нескольких воинов архисибарита, охотившихся за арбитраторами, но знал, что по меньшей мере один из них должен был прийти и за ним. Малис приказала Найквисту дать себя схватить. Ему нужно было остаться одному, но так, чтобы это выглядело естественно.

В ухе Найквиста прозвучал резкий сигнал группового канала Пут Обмана. Это Кэрхил.

— Мы уходим. Остатки этого сброда пусть подчищают шавки Вескина. Сбор у точки эвакуации через шесть циклов.

— Сначала прикончу свою дичь! — Найквист изо всех сил постарался, чтобы голос звучал оскорбленно. Нужно было, чтобы это его жалкое хныканье звучало правдоподобно на случай, если Вескин как-то их прослушивал.

— Опоздаешь, останешься гнить здесь. — Кэрхил закрыл канал.

Найквист пошел на урчание Ворки, постоянно осматриваясь на предмет внезапного движения. Он миновал путь отхода своей группы и добрался до того места, куда упал арбитратор. Жидкая человеческая кровь размазалась тропинкой по листам палубного настила и тянулась к люку одного из уцелевших отсеков. Переступая порог, Найквист изо всех сил заставлял себя не оглядываться.

Арбитратор был не вооружен и едва дышал. Найквист шагнул к нему, ощущая страх бессильно наблюдавшего за его приближением существа. Все это время Найквист напрягал слух, чтобы расслышать у себя за спиной шаги, надеясь разыграть правдоподобное удивление. Впрочем, когда люк с шумом захлопнулся, и Найквист резко обернулся, его шок был самым настоящим.

Все это время Вескин находился у него за спиной.

Найквист попытался вскинуть осколковый карабин, но щелчок агонизатора оказался быстрее. Хлыст обвился вокруг руки Найквиста, и тот мгновенно ощутил мучительную боль, заставившую его бросить оружие. Вескин с силой дернул агонизатор на себя, и в груди убийцы Небесного Осколка растеклась новая волна резкой боли. Нервы горели огнем, он осел на пол, бесконтрольно задергавшись.

Через пелену боли, едва видя, что происходит вокруг, Найквист ощутил, что Вескин присел рядом с ним. Одной рукой он держал рукоять агонизатора, а другой вытаскивал из гравированных таинственными знаками ножен длинный кинжал. Вескин сделал это не спеша, удостоверившись, чтобы Найквист все видел.

— Ты много болтаешь, Найквист. — Манера речи архисибарита была жеманной и тягучей, как у всех аристократов.

— Я ничего не сделал! — просипел убийца сквозь стиснутые зубы. Вескин поиграл с кинжалом, лениво и непринужденно погоняв его по длинным пальцам. Найквист с первого взгляда угадал в этом оружии покаятель нервов и наблюдал за тем, как извивается кончик его лезвия.

— Ты имеешь сношения с одним гемункулом, не из круга нашей архонтессы. Что такой, как ты, может поведать почтенному скульптору плоти? Или он что-то рассказывает тебе? — Вескин отрегулировал агонизатор, и, когда Найквист захлебнулся сдавленным криком, его глаза расширились от удовольствия.

— Вранье! Я служу леди Малис. Когда она узнает... — Рот Найквиста распахнулся в беззвучной агонии. Вескин вонзил покаятель между сочленениями его доспеха.

— Когда она узнает что? Кто, по-твоему, приказал мне схватить тебя? Я должен привести тебя (какую-нибудь твою часть), чтобы Малис сама могла задать тебе несколько вопросов. — Вескин похлопал по висящему на поясе многограннику из темного хрусталя. Это была душеловка, узилище за гранью измерений.

— Но к чему торопиться. Сначала расскажи все мне. — Бледные губы архисибарита задрожали от предвкушения.

Как только начались пытки и стали задаваться вопросы, Найквист понял, что останется в живых. Однако, секунды тянулись с мучительной тягучестью, и уверенность его таяла. Он чувствовал, как под сенсорным натиском надламывается его сознание. Он вопил, когда трещали его кости, вскрикивал каждый раз, как нервные окончания возбуждались сверх всякой меры, и когда с корнем вырывали вживленные в череп плюмажи. Он даже рыдал. Отрывками и хриплым шепотом, противоречиями, которые под всхлипы и проклятия Вескин заставлял его исправлять, Найквист постепенно продвигался по тексту, который его заставила вызубрить леди Малис.

Чтобы подготовится к этому дню, убийца Небесного Осколка провел не один цикл черных комморрских солнц, тренируясь выдерживать пытки. Кроме того, он учился «читать» своего мучителя. Леди Малис говорила, что за игрой со своей жертвой Вескин выдавал себя. Под этим она имела в виду, что, пока архисибарит ломал и резал пленников, он неосознанно открывал некую информацию. Каждое движение, которое совершал Вескин, угол, который он выбирал для разреза, подбор угроз, оставшиеся на нем запахи других друкари, все это Найквист запоминал. Ничто из этого не значило ничего для него, но для леди Малис это откроет бездну информации.

Сейчас ему оставалось лишь бежать со скитальца и уже в свою очередь доставить Вескина к Малис.

В процессе пыток Найквист поглядывал на полупрозрачную склянку, привязанную ремнем к бедру архисибарита. Малис сказала ему, что это. Она сама дала ее Вескину на случай, если тот выдуманный гемункул как-то передал Найквисту мистический оберег, спасающий от заточения в душеловке. Найквисту она сообщила лишь, что содержимое склянки было ее собственным изобретением, и одного только этого факта достаточно было, чтобы убийца понял — это снадобье самого ужасающего действия. В руку Найквиста был вживлен детонатор, с помощью которого можно будет вызвать взрыв склянки.

В конце концов Вескин прекратил пытку, его неистовое желание выудить нужные сведения было удовлетворено, а жажда насилия — временно утолена. Найквист преувеличенно тяжело всхлипнул и обессиленно дернул конечностями. Архисибарит убрал кинжал в ножны и сдернул с пояса хрустальную душеловку. Дразня убийцу этим жутким устройством, он поднял его так, чтобы Найквист мог рассмотреть.

— Говорят, что это не просто духовный лабиринт, в котором заключаются души, насыщающие владельца этой ловушки, — произнес Вескин. — Помимо этого, душа подвергается бесконечно разнообразным мучениям. Осмелюсь предположить, что у архонтессы есть способ допросить тебя, оставаясь снаружи. — Он повертел хрустальный многоугольник, с разных углов всматриваясь в его глубины. — И, начав эту беседу, она точно захочет, чтобы ты страдал.

Неуловимо быстро Найквист вскинул руку. Даже сломанными пальцами он сумел произвести мучительно сложную последовательность постукиваний по ладони, которая должна была привести в действие детонатор.

Когда этого не случилось, победная улыбка стерлась с его лица. Чтобы удостовериться, что проделал все верно, он попробовал снова. Вескин заинтересованно вскинул голову и включил душеловку.

Пока Найквист вопил от мучительной боли и осознания предательства, его увядающий дух вырвался из тела, и темное ничто торопливо проглотило его.

Его звали Штеффос Каламор. Он был вокс-специалистом и арбитратором EO-K94, одного из отборных отделений взыскания Адептус Арбитрес.

В ходе конвоирования одного особенно опасного заключенного тюремная баржа отделения EO-K94 была принуждена совершить экстренный варп-переход. Их взяли на абордаж (кто или что, Каламор так и не выяснил), и из-за полученных повреждений они врезались в космический скиталец. Тысячи погибли, многие совершили побег. Однако начальника Каламора, проктора-взыскателя Колкорда волновало лишь одно — тот заключенный, за доставку которого он взял ответственность, несанкционированный псайкер, колдун. Каламор знал его лишь по номеру кающегося грешника: ZH00X/_I_.

Несколько дней EO-K94 охотилось за беглецом. И несколько дней по их следу, будто ищейки, шла банда кошмарных ксеносов, клинки и яды которых выбивали офицеров одного за другим. Обнаружив едва работающий храм связи, Каламор в отчаянии запросил подкрепление, но не имел даже понятия, дошли ли его сообщения хоть до кого-либо.

Колкорд сказал, что их преследовали альдари. Когда они обнаружили, что ксеносов интересовал заключенный, было уже слишком поздно.

В подсобном помещении, в котором они прятались, Каламор опустился на колени рядом с телом Колкорда. Агония проктора-взыскателя окончилась. То, что осталось от лица этого великого человека, почернело. Разбухший язык был лилово-красным. И даже теперь, после всего, из крохотных дырочек, пробитых в доспехе проктора, сочилась не кровь, а ядовитый гной.

Второй уцелевший арбитратор грохнул себя кулаком по нагруднику, и Каламор ответил ему таким же воинским приветствием.

Теперь Каламор убедился на практике: арбитраторы слишком медленны, их слишком мало. Та вылазка была их последним шансом, но ксеносы взяли их в кольцо. Потеряв всех, двое уцелевших арбитраторов сумели прорваться и вытащить с собой раненого Колкорда. Пока яды ксеносов струились по его умирающему телу, последние слова проктора были исполнены его привычной яростной нетерпимости, разум его был все так же непримиримо сосредоточен на исполнении долга. И он требовал, чтобы арбитраторы продолжили неотступную погоню за беглецом.

Теперь Каламор, замкомандира EO-K94, остался самым старшим по званию офицером отделения. Выживший арбитратор подчинялся ему, но приказывать было нечего. Укрываясь в грязной каморке от ужасов, рыщущих по космическому скитальцу, Каламор предавался отчаянию, покуда его вокс-станция не затрещала и запищала. Прибор молчал уже несколько дней, избавившись даже от не смолкавшего еще недавно проклятого шепота.

Сигнал невероятно слабый, но достаточно стабильный, чтобы Каламор смог наконец распознать коды полномочий и объединить раздробленное, повторяющееся сообщение.

«Сектор Немесида, командование округа. Властью лорда-маршала Ве́нка. Произвести перегруппировку на месте крушения. Подкрепление на подходе. Протокол массовой повторной поимки».

Это означало, что преследование заключенного ZH00X/_I_ придется прекратить, однако можно будет схватить куда больше сбежавших с тюремной баржи преступников. Каламор видел, как ксеносы уносили с собой ZH00X/_I_ — тот выглядел мертвым; и в такой оценке не было никакого обмана. Он взглянул на оставшегося арбитратора.

— За мной, офицер. Милостью Императора и Имперского закона, у нас новые задачи.

Большая часть Темного города знала ее как леди Аврелию Малис.

Она возглавляла кабал Ядовитого Языка. Она была кабалом. Здесь интриги, замыслы, схемы и заговоры начинались и оканчивались леди Малис.

Планы ее были подобны гобеленами непревзойденной сложности, на которых расходящиеся в разные стороны нити объединяли целую армию агентов, кораблей и миров, как в материальном пространстве, так и в наиболее темных уголках паутины. Ее интерес к космическому скитальцу под названием «Пугающая тьма» и к одному заключенному, а также планы на Вайпоса Найквиста и Вескина, все это обращалось вокруг одной единственной противницы, срывавшей крупные планы Малис — архонтессы Уретиски.

Леди Малис сидела в одиночестве в одной из нескольких комнат, которые она отводила для уединенных размышлений.

Перед ней на столе лежала россыпь фигур для игры. Каждая была уникальной, среди них нашлись и образчики мастерски выполненной скульптуры по плоти, и отполированные минералы со старушечьих миров, и экзотические трофеи чуждых биологических видов и много чего еще. Некоторые вздрагивали от ее прикосновений. Она двигала ту или иную фигуру, приостанавливаясь, чтобы поразмыслить, прежде чем взяться за следующую. Ходы не были привязаны к полю или какой-либо координатной сетке, эта игра была известна только самой архонтессе.

Малис отбросила мысли о двух других своих проект-узорах и обратила ум к событиям вокруг «Пугающей тьмы».

«Архисибарит Кэрхил и его ненавидимая обеими сторонами банда... Да, Кэрхил с задачей справился. Псайкер — он притащил его на корабль, вставший в пустоте, на почтительном расстоянии от любого из входов в Паутину. Там гемункулы уменьшили это создание, срезая с него плоть слой за слоем. Они низвели его до чего-то, что можно было уместить на ладони; и оно до сих пор было живо — в некотором примитивном смысле. Его связь с варпом они подавили. Значение имели не его силы, а то, кем он являлся».

Леди Малис подвинула круглую фигуру.

«Этот псайкер был опустившимся потомком одного чиновника с мира людей под названием Кесдимас. Чиновник этот отвечал за арсенал самого опасного человеческого оружия, который был запечатан в хранилище, открывающемся по нейрогенетическому «отпечатку» того самого чиновника. Псайкер попал в руки моих агентов, открыв, таким образом, доступ к вышеозначенному хранилищу. Воспользовавшись этим, те организовали диверсию в арсенале вихревых ракет, настроив их таким образом, чтобы они пришли в действие в тот момент, когда на мир было совершено вторжение».

Рядом с круглой Малис поставила фигуру, вырезанную в форме зазубренного оккультного знака.

«Заноза — архонтесса Уретиска. Она планировала совершить рейд на Кесдимас, мир, вооружение которого подчинялось мне. Второочередное задание Кэрхила на борту скитальца: разыскать Хрустальный гномон И’ат, безделушка из Старой империи. Один из воинов Кэрхила на глазах у всех преподнес ее Уретиске в качестве подарка. Тщательно отмеренное проявление моей благосклонности».

Презрительным щелчком Малис отодвинула круглую фигуру с глаз долой.

«Ракеты взорвались, и рейд провалился. Ах, сколько кораблей с воинами распылило на атомы! Уретиска сдохла. Хотя, для архонтессы это было лишь мелкой неприятностью, у нее, разумеется, были прикормленные гемункулы, которые вырастят ей новое тело. Куда больнее неудача с рейдом и слухи о том, что ее переиграли мон-кей с Кесдимас. Именно так, на глазах у всех закатилась ее звезда. К моей радости».

Малис потянулась вперед. Она замерла, и по ее губам пробежала мимолетная тень несвойственной для нее улыбки. Затем она подвинула белым, как алебастр, пальцем хрустальный многоугольник.

«Мой верный слуга, я не забыла о тебе. Мы ведь все обговорили? Я понимала, что Вескин шпионит для Уретиски, но нужно было узнать к какому именно из ее каналов связи он относится. Твоя проницательность подсказала мне.

Как бы мне хотелось прочувствовать тот момент, когда ты осознал, что я переменила свои намерения. Мне стало важно, чтобы детонатор, который я дала тебе, не сработал, и Вескин продолжал пребывать в уверенности, что я к нему благосклонна. Сейчас он ожидает меня и рассчитывает на знак внимания за то, что доставил тебя ко мне. Его участь мне еще предстоит решить, и я собираюсь насладиться этим от начала до конца.

Вайпос Найквист, не сдавайся. Быть может, я еще освобожу тебя».