Слиск метнулся им навстречу, обнажая клинки. Мечи сияли в его руках, их бледная сталь была оплетена сетью алых нитей. Психо-вампирические схемы, покрывавшие металл, вытягивали жизненные силы из всего, во что вонзалось это оружие. Герцог повращал мечами, добавляя сцене драматичности, но в тот миг, когда первый из нападавших подобрался ближе, Слиск метнулся в сторону – не ради того, чтобы убить, но для того, чтобы сбить с толку. Легко увернувшись от удара, он рубанул клинком по ногам противника, легко рассекая броню и плоть. Изувеченный воин рухнул, закричав от боли. Высвободив окровавленный меч, вторым Слиск отразил чужой удар, и, не медля ни секунды, покончил со вторым нападавшим обманчиво легким ударом в плечо. Тот отшатнулся, и на герцога бросился третий – вернее, третья, и Слиск скрестив мечи, принял на них ее удар. Он резко дернул клинки в стороны, рассекая ее оружие на части. Нападавшая попятилась, и Слиск начал наступать на нее, один за другим нанося удары в колени, локти, бедра, плечи, пока женщина не завопила и не рухнула на пол. Второй воин выругался и набросился на него со спины, но Слиск перевернул клинки, ударяя назад. Убитый воин рухнул на него мешком, и Слиск вздрогнул от удовольствия, ощутив его предсмертную агонию – и тут же высвободил мечи, когда Зомилл попытался воспользоваться его ослабшей на мгновение концентрацией.