Площадь Щитоносца была заполнена звоном от столкновений клинков; двор, окаймленный проходом с колоннами, был расположен в самом сердце Драконьего Шпиля. В столь ясный день, как этот, широкое пространство площади обычно было заполнено оруженосцами, претендентами, что оттачивали свои навыки, необходимые им, чтобы стать рыцарями. Теперь же она была пуста, поскольку так диктовала традиция; оставался день перед Становлением, и лишь двое молодых воинов вели дуэль в самом ее центре.

Один был высокого роста, крепкого телосложения, и уверенно улыбался.

Второй же был ниже, и шириной плеч уступал противнику даже несмотря на медную кирасу. Его глаза были глубокими, словно омут, нефритово–зелеными, а лицо было нахмурилось от сосредоточенности. Оба дуэлянта были коротко острижены в стиле сквайров; им было восемнадцать лет, и они покрылись потом от долгих часов фехтования.

Тренировочные клинки вновь встретились; он парировал удар, а затем атаковал быстрым рубящим боковым взмахом — впрочем, неудачно. Хотя тренировочные мечи были затуплены, они были способны оставить позорный рубец, чего не желал ни один дуэлянт.

— Уступаешь, Даниэль Тан Драконис? — одновременно насмешливо и формально спросил высокий юноша. — Я работаю клинком явно лучше тебя.

— Не думаю, Люк Тан Химерос, — скромно ответил воспитанный Даниэль. — Впрочем, если вы устали, я готов принять вашу капитуляцию прямо сейчас.

Люк лишь покачал головой. Он размял плечи и сплюнул на каменные плиты, прежде чем внезапно атаковать. Противник парировал его удар, ответив серией собственных, в точности повторяющих уроки фехтования прямиком из «Трактата Маллеона». Несмотря на усталость, Даниэль идеально работал клинком, заставляя соперника отступать под напором своих атак через всю площадь.

Он было прижал Люка к колонне из обсидиана, когда тот увернулся в сторону, отчего клинок Даниэля с глухим лязгом ударил по камню; сквайр потерял баланс и пошатнулся, и Люк бросился атаковать.

— Ты сражаешься по учебнику, Дан, — с придыханием выплюнул он, когда их клинки вновь столкнулись и зазвенели. — Я могу с легкостью предугадать твои удары. Ты должен научиться мыслить гибко, использовать сильные стороны своего противника, как учит Дом Химерос.

— Дом Драконис выиграл множество войн, не прибегая к подобным хитростям, — ответил Даниэль. — Мы полагаемся на умение, смелость, решительность, как и любой благородный рыцарь. И когда наступает подходящий момент, — юноша акцентировал свои слова внезапным потоком ударов, что почти выбили клинок Люка из его рук. — Мы даем огню дракона пылать!

Его противник поспешно отступил.

— Дом Драконис одержал так много побед, потому что в ваших рядах сражается сир Маркос, — усмехнулся Люк. — Думаю, этот старый людоед может убить человека одной лишь своей угрюмостью.

— Он один из величайших рыцарей Адрастаполя, это правда, — согласился Даниэль. — Знаешь ли ты, что он прошел сквозь огненную бурю Терратоса? Он так желал смерти врага, что отказался ждать, пока пламя утихнет.

— Я слышал, что он уничтожил дюжину боевых машин ксеносов во время высадки на Дортун, — кивнул Люк. — Он сражался без поддержки и разорвал их всех с близкого расстояния с помощью «Громового удара».

— Сир Дэвид сказал мне, что именно Маркос обезглавил сепаратистского тирана Фархаджа, — поделился Даниэль. — Даже тогда, когда отец приказал ему проявить милосердие. По–видимому, он решил, что этот человек не заслуживает прощения Императора.

— Он — крепкий старый пес, — сказал Люк. — Думаю, Маркосу слишком нравится убивать еретиков, чтобы сдерживаться.

— Это сэр Маркос, Люк, — раздался звучный окрик из архи, ведущей к площади. — Трон Святой, юноши, завтра вам предстоят суровые испытания, и говорите мне, что вы не изучили основные принципы рыцарского кодекса.

Два сквайра с уважением опустили как свои клинки, так и глаза, когда к ним подошел Сир Маркос Дар Драконис, Вестник Верховного Короля Толвина Тана Дракониса. Он был крупным человеком, что нес на себе отпечаток войны. Его глаза блестели, словно осколки голубого льда, и если в них когда–либо и было что–то мягкое или же нежное, то оно давно умерло. Маркос остановился, держа руки за спиной, и холодно посмотрел на них.

— Что ты делаешь? — угрожающе произнес он.

— Фехтую, сир, — ответил Даниэль, все еще боясь поднять глаза вверх. Вестник Верховного Короля внушал ему страх своей аурой властности и постоянного недовольства.

— Ты начнешь ритуал Становления менее чем через двадцать часов, — суровым тоном сказал сэр Маркос. — Тебе нужно поспать и поесть. Помолиться, чтобы очистить свой разум и тело, прежде чем ты столкнешься с призраками своего Трона, а вместо этого вы, мальчишки, забиваете здесь друг друга тренировочными мечами.

— Мы пытались отдохнуть, сир, — с сожалением ответил Люк. — Когда я бросил попытки уснуть, то нашел Дана в Большой Библиотеке. Мы не могли больше оставаться в наших кельях и решили, что стоит утомить себя дуэлью на клинках.

Маркос тяжело вздохнул и кивнул:

— Если честно, был похож на вас до моего Становления. Конечно, это было около тридцати лет назад, в самый разгар Орочьих Войн, и уснуть было немного сложнее.

Два сквайра обменялись взглядами. Сказание о Становлении Маркоса стала легендой среди всех пяти дворянских домов Адрастаполя: как прямо из Палаты Призраков он отправился в бой и сразил лидера орков в личном поединке.

Дождь барабанил по эмалированной поверхности боевого доспеха Борхуса. Резкое охлаждение вызвало шипение сенфгаза органического соединительного моста между мягкими уплотнениями горжета и блестящим металлом, покрывавшим пятьдесят два процента головы космодесантника. С тихим жужжанием сервоприводов, он поднес магнокуляр к глазам, после чего раздался щелчок, когда левый окуляр соединился с его бионикой. Как всегда, возник рефлекторный позыв моргнуть. Его веко было удалено вследствие последовательных улучшений. Тем не менее, его фантом остался в разуме, вызывая нечто подобное зуду в ампутированной конечности.

Управляемый мыслью взгляд скользнул по ухабистой местности. Старые траншеи, обнесенные колючей проволокой, и воронки. Он видел разбросанные обломки брони и энергетические хлысты, слишком маленькие даже для двигавшихся позади Солтернского фронта траулеров, собирающих металлолом. Символы опасности предупредили его о токсичных скоплениях лиддита, физелина и ряда сложных нитро соединений, с которыми сенсориум его доспехов не мог справиться.

Земля была изрыта, а затем подвергнута химической эвтаназии.

И это сработало. Некронов оттеснили.

Железнодорожный путь пересекал мертвый пейзаж, и его взгляд проследовал по нему к заставе, обнесенной стеной и окрашенной в красный цвет. Борхус мысленной командой перенастроил фокусировку магнокуляров.

Среди потоков пара виднелись люди в защитных всепогодных комбинезонах с поднятыми капюшонами. Они прикрепляли транспортировочные бирки к бортам ящиков с боеприпасами, прежде чем выгоняли их на железнодорожную платформу. Гусеничные платформы тяжелых боевых сервиторов класса «Катафрон», оснащенные подъемными зубьями, вмещали огромные штабели, миллионы снарядов, которых хватило бы, чтобы вести бой — по его оценке — восемнадцать минут, — располагались вдоль платформы. Там длинный ряд однозадачных погрузочных сервиторов, интегрированных во вращающиеся платформы, с помощью крюков, кранов и лебедок загружал вооружение в ожидающие вагоны.

Каждые несколько минут подъезжали или отъезжали бронепоезда в сотни вагонов. Счетверённые зенитные автопушки отслеживали желто-коричневые водовороты в облаках, ими управляла сложная система Фурье, обеспечивающая высокую надежность.

Борхус проверил дальномер магнокуляра.

Девять целых и одна десятая километра.

Даже отсюда его усиленный слух мог уловить шипение охлаждающей жидкости и визг магнитных тормозов.

Он плавно перевел взгляд на выход со станции. Пара скитариев в плотных черных рясах стояла на посту. Тип оружия говорил о них больше, чем что либо иное. То, что скитарии не бояться отравлять свои тела радиацией в обмен на убойную силу радиевых карабинов, говорило само за себя.

Ради подавляющей огневой мощи можно было пойти на любые неудобства.

Неподвижно застывшие под проливным дождем скитарии терпеливо ожидали, пока чудовищный погрузчик типа «Луна», нагруженный недавно изготовленными оружием и боеприпасами, пятился к контрольно-пропускному пункту. Массивные цельнолитые резиновые шины с хрустом катились по дороге, дождь стекал по колесам и заливал кабину. Дворники пары автомобилей Департаменто с легким скрипом периодически оживали. Солдаты Муниторума в сером камуфляже улыбаются, делят палочку лхо и смотрят на дождь при включенном на полную мощность отоплении салона. Вертикальные выхлопные трубы выбрасывают в воздух нефтехимическую взвесь. На дороге позади массивной машины отряды скитариев сопровождают бронетранспортеры с открытым верхом, перевозящие рабочих мануфактуры с мрачными лицами.

Борхус повел вправо, слишком быстро для автофокусировки магнокуляров, изображение сборных промышленных построек и транспортных бункеров расплылось, пока не зафиксировалось на высокой пирамидальной конструкции. Базилика. Очевидное место безопасного хранения техники. И при всем уважении, которое Борхус питал к адептам Марса, они были слишком предсказуемыми.

Стены строения были из пластбетона, окрашенного в красный цвет — символ Красной планеты. Его наклонные бока были покрыты пластинами из темного, проводящего энергию металла, который Борхус не мог идентифицировать, и украшены вставками в виде зубчатых колес. По форме и орнаменту сооружение выглядело как часть храма, хотя эта пирамидальная форма была результатом четкого расчёта, как наклонная лобовая плита боевого танка. Максимальная толщина брони при минимальных материальных затратах была рассчитана с точностью до триллионной доли. Это была крепость, задуманная так, чтобы выдержать все, кроме продолжительного артиллерийского обстрела или точного воздушного удара.

Сервиторы огневого прикрытия, встроенные непосредственно в зубчатые казематы, создавали перекрывающиеся огневые поля на подходах со стороны улицы. На вершине рокритовых ступеней аванпоста два полных отделения скитариев с установленными на треножниках трансурановыми аркебузами стояли на страже у главных ворот.

Пока Борхус изучал устройство защиты, по конструкции пробежала волна энергии. Он последовал за ней вниз по крутым каменным ступеням, туда, где виднелись группы изможденных паломников, многие из которых поднимались, опираясь на длинные обитые медью посохи.

Изображение внезапно размыло статикой.

Борхус убрал магнокуляры от глаз и постучал по пластиковому корпусу, произнеся ритуальные слова, используемые Железными Отцами, но эффект искажения остался. Скорее всего, их простейший машинный дух был возмущен мощным электромагнитным полем, исходящим от базилики, полем, достаточно мощным, чтобы его можно было уловить пассивными ауспиками с орбиты.

— Мне уже не терпится узнать, что они там хранят, — сказал он, бросив магнокуляры в корзину под сиденьем и повернувшись к космодесантнику, сидевшему рядом с ним. — Он точно внутри?

— Я отметил его вход, капитан, — сказал Джаггай, держась за рычаги управления слегка модифицированного Лендспидера «Шторм». Он огляделся. Как и Борхус, космодесантник был без шлема. Пучок из его волос лежал на наплечниках и обвивал толстую шею. Его ухмылка напоминала оскал хищника. — И не видел, чтобы он уходил.

— С чего бы ему покидать его собственную резиденцию, — произнес Лугарак, сидевший в пассажирском салоне спиной к ним, вычищая механизм своего болтера от какой-то субатомной частицы песка. Он вздохнул. — Порадуй нас еще раз, сын хана, рассказом о своей доблести на охоте.

Сидевший рядом с ним Аэций покачал головой, но ничего не сказал, молча выражая неодобрение столь грубому выражению превосходства его товарищей. Новадесантник поерзал, затем перевел внимание на надписи, тянущиеся вдоль ствола его болтера, и собственные боевые клятвы.

Борхус с большим терпением принимал недостатки и слабости своих подчиненных.

Сильные всегда будут сиять, как металл, вживленный в плоть, и никакое чужое слово или поступок не возвысят слабых, даже если бы этого требовал указ Инквизиции.

— Брат Сальву? — позвал Борхус, опустив руку за подголовник и повернувшись, чтобы осмотреть пассажирский салон.

Космодесантник стоял в задней части Лендспидера, держась одной рукой за поручень на уровне плеч, а другой держа свои магнокуляры у забрала шлема. Капли дождя, словно бисер собирались на узорах его силовой брони, а затем устремлялись к мягким уплотнителям вокруг подвижных суставов и падали на палубу, образуя кислотно-желтые круги вокруг заклепок. Сальву что-то бормотал себе под нос, систематизируя в уме бесчисленное множество особенностей базилики, составляя список слабых и сильных сторон и опасных неизвестных. Сальву знал фортификационное искусство. Он знал, как построить и как удержать крепость и, что более уместно, как их разрушить. Крест госпитальеров выделялся на его белом наплечнике. Остальные части его доспехов были черного цвета.

Черный цвет караула смерти.

— И, — сказал Борхус, — ты видишь возможность проникновения?

Сальву опустил магнокуляры. Каким-то образом, несмотря на его шлем, Борхус всегда мог определить, когда госпитальер улыбается. Джаггай нетерпеливо ухмыльнулся и включил зажигание. Лендспидер вздрогнул, поднявшись над землей, когда прямоточные двигатели машины ожили, и вся мощность была направлена на антигравитационные пластины.

— Вижу один вариант.

*

У ворот стояло двадцать скитариев.

Двое находились на приподнятой платформе с тяжелым вооружением сбоку от верхних ступеней, укрывшись за баррикадой из металлических ящиков, заполненных гильзами и обломками и обтянутых колючей проволокой. Простейший, но вполне эффективный способ защиты. Еще трое охраняли туннель, проходивший сквозь толстые стены базилики. Оставалось еще пятнадцать. Аугментированные солдаты рассредоточились по ступеням, обмениваясь потоками бинарного кода и направляя паломников в проход.

Борхус игнорировал паломников. Они были безоружны и поэтому не имели значения в его расчётах. Он снова обратил внимание на основную группу скитариев.

Пятеро солдат стояли дальше всех и, таким образом, ближе всего к нему. Имперский гвардеец или планетарный ополченец были бы достаточно впечатлены видом приближающегося отряда боевых братьев, чтобы утратить бдительность или, по крайней мере, ослабить ее, но не скитарии. У них были протоколы, которым они подчинялись, а это в корне меняло дело.

Они не стреляли.

Хотя с чего бы им это делать, если только у техножреца-доминус не было причин чувствовать угрозу?

При выстреле в упор между нажатием на спусковой крючок болт-пистолета и попаданием болта в грудной панцирь ближайшего скитария едва хватит времени, чтобы заряд болта воспламенился. Заряд будет иметь низкую скорость, вероятно неподходящую для пробития брони, но достаточную для детонации масс-реактивного снаряда. Взрыв расплавит мягкие ткани скитария, а образовавшийся фронт давления и шрапнель выведут из строя двух солдат с обеих сторон.

Оставалось еще тринадцать. Они были слишком близко для эффективного использования тяжелого оружия, а охранники у ворот выпадали из поля зрения; пятерых вполне можно было эффективно обезвредить.

Благодаря усовершенствованной нервной системе и боевой подготовке, скитарии почти мгновенно отреагировали бы на атаку. Радиевые карабины поднимутся. Усовершенствованная оптика инициирует боевые протоколы и алгоритмы отделения, распределяющие цели для массированного удара возмездия. Очень эффективно.

Но ни один бионик не мог соперничать со скоростью реакции космодесантника.

Сальву, Аэций и Лугарак атакуют первыми, нашпиговывая разрозненных скитариев пулями, в то время как Джаггай, стреляя из своего болт-пистолета, бросается в сторону Борхуса, вращая цепным мечом.

Потери среди паломников будут высокими, но приемлемыми. Борхус прогнозировал девяносто семь процентов. Побочный ущерб аванпосту в результате неразберихи и спешных контр развертываний скитариев был бы неизбежен.

И неприемлем.

Инквизитор был непреклонен в этом. Прежде всего, требовалось завоевать мир, и Адептус Механикус были жизненно важны для этого.

Борхус убрал проекцию.

Крыло истребителей-бомбардировщиков «Мародер» с ревом пронеслось над головой в сопровождении нескольких эскадрилий «Громовержцев». Болезненно-желтые дождевые тучи, разорванные ими, приглушили грохот звукового удара.

Его большой палец соскользнул с руны активации громового молота.

— Чем мы можем быть вам полезны, космодесантник? — выпалил скитарий-альфа, командовавший когортой, охранявшей врата. Его голос звучал искаженно, возможно, из-за статики, влиявшей на вокс-передатчик, вставленный в его горло. Его рот представлял собой решетку из кислородных скрубберов и трубок ребризера, стальная лицевая панель содержала лишь пару светящихся красным прорезей для глаз. При поверхностной оценке видимых улучшений, от человека у него осталось крайне немного.

«Я хочу поговорить с техножрецом-доминус Райгелом Сул, — сказал Борхус. — Вы можете проводить нас к нему или… — он сложил пальцы, изображая зубчатое колесо, и почтительно кивнул в сторону освященной базилики Механикус. Инквизитор Лореллин не была идиоткой. Она не случайно выбрала легионера Железных Рук возглавить эту делегацию. — Или вы можете послать кого-нибудь, чтобы позвать его сюда».

Альфа стоял неподвижно, обдумывая полученную информацию. Его личность не пострадала, но при необходимости мастера-техножрецы могли подавить ее. В бою он мог быть практически бесстрашным, но Борхус, тем не менее, ощутил секундное колебание в момент озвучивания своего требования.

Джаггай зарычал. — Он вежливо просит. Или нам лучше вытащить твоего хозяина за механодендриты?

Пальцы Борхуса скользнули к кобуре болт-пистолета. Альфа не проявлял открытой враждебности, но все могло измениться. Он просто ждал приказа. Борхус воспроизвел свои боевые выкладки и позволил себе улыбнуться. При текущих переменных, два отделения скитариев не смогли бы одолеть истребительную команду Караула Смерти в ближнем бою.

Прикосновение к руке отвлекло его от размышлений.

На самом деле это несколько шокировало его.

Датчики брони сообщили о воздействии на локтевой сустав электрического тока малой силы. Большая часть напряжения была нейтрализована непроводящим керамитом силовой брони, но воздействие было достаточным, чтобы пошевелить его локоть. Он опустил взгляд вниз, не в силах скрыть отвращение, которое отразилось на органических остатках его лица.

Один из паломников стоял рядом с ним, касаясь его доспехов, как сирота, выпрашивающий благословения у святого крестоносца. Мужчина был одет в грубую старую мантию, разорванную в нескольких местах, обнажая тело, которое было одновременно внушительно мускулистым и нездорово синюшным. Под мантией он носил резиновые сапоги и странную медную клетку на торсе. Это едва подходило под термин «аугметика», и смахивало на какую-то древнюю медицинскую технологию фиксации сломанных ребер. Лысая голова мужчины оказалась на уровне аквилы цвета слоновой кости на нагруднике Борхуса. Голова и грудь паломника были покрыты странными татуировками, которые светились энергией. Но больше всего его смутили его глаза. Вернее их отсутствие. Почему-то их не заменили улучшенной бионикой.

Все выглядело так, как будто каждую розетку просто прижгли мельта-факелом, а затем оставили остывать на волю Омниссии. Пристальный взгляд на эти черные оплавленные воронки вызывал у Борхуса зуд, который он не мог унять. И он не мог избавиться от чувства — нелогичного ощущения — что эти обугленные впадины видели его более четко, чем любая продвинутая бионика, установленная взамен.

Иррациональное заключение о том, что этот пилигрим, таким образом, благословил осиротевшего невежду, овладело им, как ошибочное предупреждение об опасности.

«Ты чего?» — спросил Аэций.

Пилигрим проигнорировал вопрос и слепо уставился на Борхуса. — Вы здесь, чтобы испытать Движущую Силу?

Проклиная мгновение слабости, Борхус вырвал локоть из рук пилигрима и попятился.

Любой слуга Империума, соприкоснувшийся с технологиями Марса в свое время изучал молитву Богу-Машине или Омниссии, несмотря на то, что большинство из бесчисленных триллионов, несомненно, оставались невежественными и отсталыми в теологическом развитии. Движущая Сила входила в божественную марсианскую троицу. Это была основа, которая позволяла существовать другим. Она заряжала оружие человечества, приводила в движение боевые пустотные корабли и устанавливала законы Вселенной. Возможно, именно из-за этого немногие когда-либо не упоминали ее в своих молитвах.

— Да, — спокойно ответил Сальву. — Думаю, да.

— Ave Motriceum, — произнес пилигрим и улыбнулся, раскрывая ладони, чтобы показать перчатку с медной проволокой, которая явилась источником электроудара. Он опустил руки и повернулся к базилике, стражники-скитарии неохотно встали, освобождая ему путь.

Лугарак провел длинноствольным болтером вдоль линии паломников, а затем в задумчивости опустил оружие. Тут были сотни людей.

Борхус подвигал локтем. Его перчатка не реагировала на команды, и он подозревал, что прикосновение пилигрима деполяризовало некоторые нервные связи. То, что его броня не выдала индикаторы повреждений, наводило на мысль, что внутренние диагностические датчики были так же неисправны.

Похоже, расчет на девяносто семь процентов потребует внесения поправок.

— Аве Омниссия, — пробормотал он с несколько большим чувством, чем обычно, и зашагал вслед за паломником мимо замерших скитариев.

*

Техножрец-доминус Райгел Сул ждал их внутри.

Пиктограммы, которые инквизитор выгрузила со скрытых датчиков на Стигисе VII, не воздавали должного техножрецу.

Улучшенная броня Сула могла похвастаться защитными системами, эквивалентными дредноуту космического десанта, и по массе превосходила их Лендспидер «Шторм». Его тяжелая оболочка содержала многочленные серво-конечности, которые щелкали, жужжали и мигали, являя собой смесь лезвий, скальпелей и микролазеров. Телосложение оставалось близким к гуманоидному, за которое упрямо цеплялись даже самые древние техножрецы, но передвижение осуществлялось не на человеческих конечностях, а на металлических псевдо ножках. Верхняя часть его туловища была интегрирована в металлическое шасси, плоть мертвенно-серого цвета хирургически крепилась скобами к стальной матрице. Его череп напоминал боевой шлем эльдар, и был покрыт материалом, выглядящим как адамантий, который традиционно использовался при создании корпусов пустотных кораблей.

Борхус убрал руку от оружия. Остальные отошли к модульным стальным стенам вестибюля. Джаггай и Аэций заняли фланги, в то время как Сальву встал, косясь краем глаза на ворота, через которые они вошли, прямоугольник кислотно-коричневого солнечного света окрашивал его правый наплечник и бок его шлема. Лугарак полностью скрылся во мраке, гигантский космический десантник Призраков Смерти так идеально слился с цистернами охлаждающей жидкости и кислородными насосами, что стал частью интерьера.

Они прибыли, чтобы поговорить, но на всякий случай подготовились к битве.

Техножрец скользнул вперед, и что-то проблеснуло вокруг его тела, оставив привкус озона во рту Борхуса и вызвав боль в голове. Используя клещи и штангенциркули, техножрец почесал голову. — Время, потраченное впустую, подобно благословенным орудийным батареям, лежащим без дела, космический десантник. Для чего бы вы ни прибыли, уверяю, что получил официальное разрешение от адмирала Дрейфуса, и моя работа санкционирована лично фабрикатором подсектора.

— Я бы не советовал вам вступать с нами в соревнование в уровне полномочий, доминус, — предупредил Аэций.

С вялых губ техножреца сорвался визг бинарного смеха. «Неужели Инквизиция полагает, что меня запугает Караул Смерти? Моя работа слишком важна. И силой здесь ничего не добьешься. Здесь нет ничего такого, что Ордо ксенос могли бы использовать без посторонней помощи.

Щупальца       техножреца угрожающе замерцали.

— Инквизитор Лореллин уполномочила меня… вести переговоры о передаче технологии ксеносов, — сказал Борхус.

«Технологии ксеносов?» — Доминус скользнул назад. — Вы наверняка знаете, что изучение инопланетных археотехнологий строго запрещено.

— Мы смогли обнаружить источник с орбиты, — прорычал Аэций. — Так что просто отдай его, или мы будем вынуждены взять его силой. И некоторые из нас этому будут только рады.

— Если артефакт, обнаруженный в этом мире, действительно находится в моем владении, то он может опережать развитие Homo sapiens на миллионы лет. Подумайте, чему мы могли бы научиться! С другой стороны, Инквизиция, как говорят, соперничает с Марсом… Что может предложить ваша госпожа, чтобы получить что-то настолько уникальное и ценное… без лишнего шума?

— Вам весело, доминус?

Странный пилигрим, повстречавшийся им ранее, прошел мимо космодесантников и приблизился к Райгел Сул.

— Так это ты привел их сюда, Валтом, — сказал Райгел.

— Чтобы испытать Движущую Силу. Гибернакулум — это чудо, и жречество не потерпит его кражи.

— Вы говорите об устройстве ксеносов? — спросил Борхус.

Механодендриты Райгел Сула опустились, что можно было счесть за кивок.

«Устройство ксеносов?» — усмехнулся жрец. Его татуировки мерцали. — «Бог-Машина и Омниссия против, но Движущая Сила универсальна. Теряют ли масса и энергия свою эквивалентность по мере удаления от Терры? Нет. Разве гравитации не все равно, что вращается вокруг звезды? Тоже верно. Как и наша вера.

«Замолчи, Валтом», — сказал Райгел. Трудно было поверить, но он нервничал, как будто не знал, кого лучше задобрить. — Я разберусь с этим.

«Движущая сила предназначена для всех», — сказал Валтом, потянувшись вперед, желая прикоснуться к техножрецу. — «Свет истины не скроешь».

Слишком поздно Борхус понял уловку.

Рука электрожреца зависла в пятнадцати сантиметрах от Райгела, когда разряд тока вырвался из ладони мужчины и достиг металлического корпуса Сула.

— Нет…

Раздался гром, похожий на звуковой удар при резком перегреве и вытеснении воздуха. Стальные стены вестибюля выгнулись, а космические десантники попадали с ног, правда, тут же быстро вскочили.

Молния пронзила тело техножреца. Его электрика закоротила и вспыхнула. Его плоть просто сварилась. Рефлекторная реакция на угрозу заставила его искалеченную структуру скорчиться, издав пронзительный крик бедствия. Затем, с последним судорожным рывком механодендритов, доминус Райгел Сул рухнул дымящейся грудой все еще визжащего металла.

Борхус выстрелил из болтера в техножреца, оборвав его предсмертный крик.

Все еще ошеломленный, он увидел электрожреца Валтома, бегущего к единственному наклонному проходу внутрь базилики. Он предположил, что именно там он найдет так называемый Гибернакулум.

Джаггай, который оказался частично прикрыт от ударной волны телом доминуса, уже бросился в погоню, посылая снаряды, пробивающие стены и потолок. Белый Шрам исчез в проходе.

Борхус покачал головой, его ухо Лаймана изо всех сил пыталось компенсировать последствия удара, но все, что он мог слышать, это визг вокса. Кровь струилась из его уха, просачиваясь между пальцев перчатки.

«Плоть слаба».

Он огляделся в поисках остальных членов отряда. Сальву был ранен. На мгновение Борхус подумал, что сила, с которой госпитальера впечатало в стену, расколола его заднюю пластину, затем на его глазах пламя радия охватило потрескавшийся керамит. Звук стрельбы наполнил израненные барабанные перепонки легионера Железных Рук, снаряды рикошетили от металлических поверхностей. Люменовый светильник над ними разбился. Сжатый воздух вырвался из прошитого кислородного насоса. Еще одна пуля попала Сальву в бедро и свалила его на землю.

Скитарии, охранявшие вход, хлынули в вестибюль, синхронные залпы огня оттеснили космодесантников за единственное укрытие: труп Райгела Сул.

По сломанному телу техножреца застучали глухие удары. Пригнувшись, Борхус втянул Сальву в укрытие, а Аэций высунулся из-за укрытия, чтобы обдать скитариев ответным огнем. Масс-реактивные снаряды разорвали авангард скитариев на куски. Кровь и куски плоти покрыли стены, потолок и пол, а обломки высококлассной аугметики со свистом прорезали воздух замкнутого пространства.

По сути, это было все равно, что бросить осколочную гранату в люк башни танка и наблюдать за последствиями.

«Отходим!» — закричал Борхус, затащив Сальву в укрытие и усадив его.

Болтер Аэция продолжал плеваться огнем. Новадесантник продолжал стрелять, и редкие ответные выстрелы, время от времени ударяли в тело доминуса.

— Сальву, — произнес Борхус, проводя пальцами по трещинам в броне госпитальера. задней пластине и простреленной ноге. Его перчатка осталась сухой. Клетки Ларрамана уже закупорили раны. Сможет ли система его доспеха справиться с дозой радиации, это уже другой вопрос, которым надо будет заняться позже. — Я верю, что ты сможешь драться в последующих битвах, брат, хотя и подозреваю, что ногу придется заменить аугметикой.

— Значит, мне повезло, — прохрипел Сальву.

Барабаны радиационных ружей с характерным гулом накапливали энергию. Аэций нырнул в укрытие, когда массивный плазменный разряд отбросил тело доминуса на полметра назад. Космодесантник выстрелил в ответ, просунув болтер через плечо доминуса.

— Ты веришь в божественность Омниссии? — серьезно спросил Сальву.

— А ты веришь в божественность Императора? — вернул ему Борхус.

— Меньше, чем у большинство, больше, чем некоторые.

Борхус усмехнулся. — «Однажды я это использую».

— Иди за священником, найди цель. Я буду удерживать скитариев.

— Это еще не последний твой бой, брат.

— Тогда поторопись, и затем ты с Аэцием донесете меня до Лендспидера.

Борхус кивнул и жестом поманил Аэция. Обхватив его с двух сторон, они подняли госпитальера и прислонили к останкам доминуса. Сальву тут же выпустил болт, который взорвался под воротником скитария в черной мантии, раскидав ошметки мозга и швырнув верхнюю часть туловища солдата через всю комнату. Узловые под процессы еще мгновение удерживали нижнюю часть его тела, прежде чем оно рухнуло.

— Аэций, за мной, — приказал Борхус, отступая и выпуская поток подавляющего огня. Новадесантник сделал то же самое, отгоняя скитариев к входу.

Это была его крепость. Он был создан для обороны, и Сальву сделает все для ее защиты.

— Да пребудет с вами Император, братья, — крикнул госпитальер через плечо. Когда Борхус и Аэций бросились к проходу, его болтер восполнил ослабший огонь.

Проход вел внутрь и вниз, уходя глубоко в ядро комплекса базилики. Ответвления коридоров расходились в смежные помещения. Здесь звуки стрельбы боролись с глухим рокотом работающего оборудования и натужным дыханием систем фильтрации воздуха. Двое космодесантников устремились вперед, следуя по озоновому следу электрожреца.

— Капитан, — рявкнул Аэций, впервые обратившись к брату из Железных Рук по званию. Он направил ствол болтера вниз.

С противоположного направления бежала группа паломников, около дюжины, пол отражал вспышки, исходящие от их посохов. Возможно, это были невинные паломники, спасающиеся от буйства электрожреца. Они были слепы и немощны. Вряд ли эти люди смогли бы пройти мимо Джаггая, если бы были враждебно настроены. У Борхуса было время подумать.

Все текущие переменные выглядели подозрительно.

— Убей их.

Аэций открыл огонь. Первый пилигрим рухнул, получив дыру в груди. Вокруг второго ожило какое-то гальваническое поле и остановило болт в полете, затем такое же окутало третьего — как пустотный щит, они мерцали под шквалом твердых снарядов. На них не было ни доспехов, ни громоздких блоков питания, вообще ничего, кроме металлической сбруи и палки. Как они генерировали энергетическое поле, достаточно мощное, чтобы остановить болт? Аэций перевел болтер в полностью автоматический режим, превратив четвертого паломника в кровавую кашу.

Остальные все еще приближались. Невероятно, но они все еще атаковали. Дистанция быстро сокращалась, но пистолет Борхуса успел несколько раз выстрелить, прежде чем тела столкнулись в ближнем бою.

Два жреца рухнули под хруст керамита, давящего слабые кости и плоть. Борхус прорвался сквозь их строй, даже не замедлившись.

Аэций развернулся, размозжив татуированное лицо прикладом болтера, а затем возобновил стрельбу. Болты свистели мимо Борхуса, отстреливая оставшихся паломников.

Еще больше электрожрецов заполнило проход впереди, окружив барахтающегося гиганта в черной силовой броне. Джаггай. Жрецы давили его числом, как стая падальщиков, окружившая более крупного зверя. Бешенные выпады космодесантника были отбиты вращающимися посохами, которые затем вонзились в коленные, паховые и локтевые уплотнения, а также в неприкрытое лицо Джаггая. С каждым ударом Белого Шрама пронизывал спазм, как будто из него высасывали энергию.

Когда Борхус приблизился, жрецы отстали от израненной добычи и бросились на него. Борхус встретил их контратаку взмахом громового молота. Это был истребитель танков. Против хрупких тел электрожрецов у него было явное превосходство.

Тело ближайшего жреца взорвалось, как будто в его груди была имплантирована мощная взрывчатка. Оно разлетелось на куски во фронте звукового удара, обрызгав боевой доспех Борхуса кровью и отшвырнув оставшихся электрожрецов к стене. Он протопал через то немногое, что осталось от них, доверив Аэцию прикончить выживших и позаботиться о Джаггае.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обнаружить озоновый след Валтома. Он вставил свежую обойму в болт-пистолет и бросился в погоню.

Проход тянулся еще несколько сотен метров вниз к большой камере, высокой, но относительно узкой, полой остроугольной версии внешней пирамиды, которая ее окружала. Доминантой камеры был большой металлический портал, освещенный пучками ультрафиолетовых ламп, установленных на наклонных стенах.

Скитарии уже были там, вваливаясь в помещение из второстепенных ходов доступа трех оставшихся стен и разбегаясь веером, чтобы найти укрытие среди громоздких консолей, установленных по краям, и стоек вокруг площадки портала.

Они будут защищать Гибернакулум. Или, возможно, попробуют уничтожить его.

Борхус бросился к центру помещения, пока радиевые снаряды поджигали окружающие консоли и плиты пола за его спиной. С противоположной стороны портала с рычанием влетел гусеничный разрушитель «Катафрон» в сопровождении отряда скитариев, стреляющих от бедра. Борхус выпустил половину обоймы, чтобы обескуражить их, и свернул вправо. Болт срикошетил от усиленной обшивки Разрушителя, но ни один из скитариев даже не замедлился. Они двинулись в том же направлении, что и он, в шахматном порядке заняв позиции среди лесов и возобновив огонь.

Даже сейчас каналы передачи данных будут связывать разрозненные группы скитариев в единый боевой организм. Как только это случится, он будет мертв. Даже сейчас…

Скитарий в темной мантии и черной титановой маске поднялся из укрытия в трех метрах от него и прицелился, хотя на таком расстоянии ему это вряд ли было нужно.

Раздался громкий хлопок, и консоль, которую скитарии использовали в качестве прикрытия, взорвалась прямо перед его лицом. Это был не рад-карабин. Это был болтер.

Борхус заметил Лугарака на вершине постамента. Космодесантник нырнул за ограждение, когда ответный огонь снизу накрыл его позицию. Валтом был на несколько уровней выше и, на глазах Борхуса добрался до лестницы, ведущей к вершине.

Дикий крик переключил внимание Борхуса. Пилигрим в дымящихся лохмотьях перепрыгнул через тлеющую консоль, вращая посохом над головой. За ним последовал еще один. Дуга искрящейся энергии соединила концы их посохов, как два полюса батареи, скользя по стенам портала.

Отстреливаясь, Борхус побежал к ближайшему проходу постамента и прыгнул. Он завис в четырех метрах от земли. Невероятный прыжок для обычного человека. Но он был больше, чем человек: он был космическим десантником. Его тело изогнулось, как у акробата, а поток огня устремился вверх, пережевывая паломника с посохом от талии до шеи и снося плечо его брату. Он рухнул спиной на площадку, алюминиевые настилы зазвенели под его весом. Когда он вскочил на ноги, раздался выстрел, и он развернулся и посмотрел вверх.

Валтом бежал по диагонали от Борхуса, рваная мантия развевалась за его спиной, пока он преодолевал последнюю короткую дистанцию перед вершиной. Призрак Смерти был прямо позади него. Лугарак одним прыжком настиг улепетывающего электрожреца и, приземлившись, вскинул болтер для завершающего выстрела. Валтом развернулся, электричество гудело, накапливаясь в его кулаках, и, прежде чем Лугарак успел нажать на курок, электрожрец выкинул руки с раскрытыми ладонями вперед.

Удар молнии сбил космодесантника с ног и столкнул с платформы. Лугарак упал. Он смог зацепиться за свисающую цепь и не рухнуть вниз. Дым вырывался из уплотнений и сочленений его доспеха. Если бы не теплоизоляционные свойства керамита и боевой доспех, космический десантник наверняка был бы уже мертв, а не просто ранен. Группа скитариев приблизилась к его позиции, карабины были направлены вверх, но Лугарак даже не пытался укрыться.

Радиационный снаряд попал в нижнюю часть прохода, где стоял Борхус. Он приблизился к внутреннему краю, лишая стрелков возможности вести прицельный огонь, и для верности присел на корточки. Он посмотрел на несколько уровней вверх и увидел слегка скошенные алюминиевые проходы, которые вели к порталу. Там, высоко наверху, он увидел, как Валтом помахал все еще сверкающей рукой над Лугараком, словно благословляя его, а затем с улыбкой повернулся и уже более спокойно пошел к вершине.

— Самоуверенность всегда будет причиной падения слабых, — прорычал Борхус.

Покинув укрытие, он перепрыгнул заполненную стойками внутреннюю часть возвышения, перелетев две лестницы и проход, и уцепился за алюминиевую перекладину. Легкий металл согнулся под его весом, а его свойства не позволяли использовать магнитные замки. Одна из рук сорвалась и он покачнулся. Скитарии внизу издали бинарные выкрики удивления. Он проигнорировал их, рывком отправляя свое тело вверх, и с глухим стуком приземлился на деформированную дорожку.

Он снова присел на корточки, быстро отследив перемещение Валтома и снова прыгнул. Еще два обезьяньих прыжка принесли его на расстояние вытянутой руки от вершины, каждый последующий прыжок поднимал его чуть выше предыдущего, благодаря пирамидальной структуре платформы.

Он ухватился за край дорожки обеими руками, повиснув под ней. Затем, с ворчанием и визгом сервоприводов, он раскачался, как маятник, пока не зацепился пяткой за край платформы и встал на четвереньки. Он задыхался от перенапряжения. Два отпечатка ботинок были выжжены на алюминии там, где стоял Лугарак. Удивительно, как человек с таким простейшим устройством мог генерировать такую мощь. Каков был верхний предел оружия Валтома? Какова была его энергоемкость? Как быстро оно перезаряжалось между выстрелами? У Борхуса не было ответов ни на один из этих вопросов.

Поднявшись, он вставил новую обойму в пистолет и ринулся вперед. Озоновый след электрожреца стал ощутимее. В мгновение ока Борхус взобрался на вершину.

Ультрафиолетовые лучи освещали маленькую алюминиевую платформу. Там было полно магнитометров, модуляторов поля, дозиметров, осциллографов и спектрофотометров. Гул вентиляторов охлаждения когитатора напоминал торжественный гимн. Алтарь, средоточие внимания Адептус Механикус, был человеческого происхождения, находящимся, как святая реликвия древности, в пульсирующем поле. Объект, казалось, светился, но это свечение было всего лишь статическим эффектом суспензорного поля.

Это соответствовало логике, и можно было объяснить, но сущность в поле источала бездушную злобу, которая бросала вызов логическим концепциям Борхуса.

Это был какой-то вид ксеносов, хотя более конкретно принадлежность было невозможно определить, учитывая эффекты поля, искажающего то, что видел Борхус. Учитывая природу этого мира, Борхус мог сделать обоснованное предположение, что перед ним Некрон. Он вздрогнул от пробежавшего холодка. Существо томилось в каком-то подобии стазиса, и если его догадка была верна, и существо действительно было некроном, то оно, вероятно, находилось в этом состоянии миллионы лет. Вот что раскопал Райгел Сул после того, как ксеносы были вытеснены отсюда, и это же пленило Валтома и его последователей. Гибернакулум.

Вздрогнув, молящиеся, вооруженные посохами электрожрецы, поспешно встали перед Гибернакулумом, защищая его. Валтом повернулся к нему с поднятыми руками.

«Сдается? Или это признак угрозы?»

Борхус сделал шаг вперед и прицелился в лоб электрожреца. — «Тебе пришлось потратить энергию, чтобы остановить Лугарака. Сомневаюсь, что ты в состоянии еще раз провернуть подобный фокус».

Обожженные губы Валтома разошлись в ухмылке.

— Я не позволю тебе разбудить эту… вещь, — прорычал Борхус.

— Я не планирую будить его, — резко ответил Валтом, в его голосе звучало искреннее потрясение. — Оно живое и это всего лишь еще одно материальное существо, но здесь… — жрец повернулся, чтобы посмотреть на существо, мерцающее тусклым ультрафиолетом внутри суспензорного кокона. — Ты понимаешь, что это, космодесантник? Оно не требует источника питания. Самовоспроизводящийся застой. Ни одного электронвольта, потраченного впустую. Фундаментальные силы вселенной в идеальном равновесии.

— Я понимаю, что вижу совершенную мерзость.

— Это чудо, — выдохнул Валтом.

Палец Борхуса, остающийся на спусковом крючке, напрягся, и он перевел прицел с Валтома на существо внутри Гибернакулума.

«Нет!» — закричали жрецы в унисон, бросаясь вперед, закрывая своими телами существо.

— Плоть слаба, — усмехнулся он. И затем выстрелил.

Массреактивные болты ударили в суспензорное поле. Некоторые отрикошетили, разлетевшись в разные стороны. Консоли взорвались. Громоздкие диагностические массивы плевались искрами. Электрожрецы падали, скошенные осколками, или силой от взрыва терминалов, окутанных искрами и разрядами.

Некоторые, однако, достигли цели. Их было более, чем достаточно.

«Достаточно».

Как только он подумал об этом, он понял, что этого никогда не будет достаточно.

Когда болты вошли в стазисное поле, они остановились, застыв во времени так же абсолютно, как и ксенос. Даже хвосты из жидкого водородного топлива стали видны позади них, как крошечные конусы застывшего огня.

Хотя это было совершенно невозможно, существо, казалось, насмехается над ним. Борхус с рычанием отбросил пистолет в сторону и поднял громовой молот.

— Никогда и никто не скажет, что у Железных Рук нет достаточно мощного оружия, — сказал он.

— Ты прав, железный брат, — сказал Валтом, вставая лицом к лицу с Борхусом, и поднимая руки. Электрические разряды сверкали между ними. — Плоть слаба, но Движущая Сила — это совсем иное.

Молния вылетела из рук Валтома, образуя цепь среди наверший посохов и поднятых рук его выживших помощников, попутно пронзая светящееся тело в Гибернакулуме. Разряд отразился в оптике Борхуса. Капитан Караула Смерти занес громовой молот и бросился в атаку.

Слишком поздно.

Он ощутил мощь Движущей Силы, проходящей через его тело. Изолирующие свойства керамита больше не имели значения; мощь разряда значительно превышала возможности его брони. Все системы вышли из строя, а электрические импульсы вызвали судороги во всем его теле. Его бионический глаз взорвался прямо в глазнице, а аналог из плоти просто стек по его лицу, прежде чем испариться с его горящей кожи. Где-то среди шквала импульсов, пронесшихся через его мозг, он отметил, что закричал. Его захлестнула агония, кровавый восторг, но, не смотря на все это, он все еще мог видеть... Молния соединила его с бесконечным контуром вселенной и открыла ему глаза на истину, которую Валтом даровал ему.

Плоть слаба.

Материя слаба.

И в потоке безудержной энергии Борхус из Железных Рук, наконец, узрел истину.

Он должен быть кроток сердцем, но крепок рукой,

Свирепым в бою и преданным родине,

И славным путем идти.

Он должен беречь свою честь,

Изгнать страх из деяний,

И прославить свой дом.

Его долг служить Императору,

Защищать Империум.

Таковы законы истинного рыцаря.

Альфа-6-Фриест обернулась и выстрелила в гормагаунта, бросившегося на неё из гущи боя. Радиевый карабин в её руках дёрнулся от отдачи, и облучённая пуля вонзилась в череп чужака, опаляя хитин дочерна, а затем прошла навылет. Тело ещё падало, а альфа уже разворачивалась вновь, не прекращая стрелять и зная, что её датчики-целеуказатели направят пули туда, куда угодно Омниссии. Пока усовершенствованные ноги двигались, плавно переходя из одной позы для ведения огня в другую, она оценила расположение скитариев, вычислила эффективность исполняемого огневого решения и нашла её недостаточной. Фриест-6 отступила на шаг, уклоняясь от когтей-кос, и впечатала приклад карабина в клыкастую пасть завывающей твари. По нагруднику альфы застучали осколки разбитого черепа гормагаунта, а она уже определяла следующую цель. Радиевый карабин скользнул вдоль пальцев, одно привычное движение запястьями вернуло его в подходящее для стрельбы положение.

<Сомкнуть ряды> – отправила Фриест-6 мысль, разошедшуюся в виде импульса по нейронной сети, которая объединяла скитариев в боевую манипулу. Ответом стали не подтверждения, а действия. Воины Бога-Машины сходились всё ближе, собираясь в фалангу. Выстрелы шипящих и рявкающих радиевых карабинов оставляли курящиеся дыры в живом приливе хитина, что пытался захлестнуть когорту скитариев авангарда.

<Опасность слева, Дулак-10> – подумала альфа, отправив предупреждение одному из своих воинов. На него бросился ксенос со слишком большим количеством рук и когтей, размахивая костяными клинками и кнутами из вонючей плоти. Рад-пехотинец обернулся и выпустил очередь в вырвавшегося из толпы меньших тварей воина-тиранида, стреляя вновь и вновь, пока чужак не пошатнулся, а затем рухнул. Его разъедаемое гибельными энергиями тело содрогалось и исходило паром. Вычурные радиевые карабины, служившие снаряжением скитариев, были настоящими шедеврами оружейного мастерства, созданными за целые поколения до рождения своих носителей. Однако за этой красотой скрывалось жуткое предназначение стволов, каждый выстрел из которых омывал место попадания смертоносным излучением, после чего земля становилась такой же непригодной для жизни, как радиоактивные пустоши самого Марса.

Конечно, Котир-8 и так нельзя было назвать приятным краем. Когда-то обыкновенная шахтёрская планета, теперь она превратилась в пустошь, кишащую ксеносами, которые истребляли всё живое. Полчища свирепых органических чудовищ затопили скалистые ущелья и покрытые снегом кряжи Котира. Когда-то на нём построили двести шестьдесят три горнодобывающих станции, но вскоре не останется ни одной. Гибель планеты была столь же неизбежной, как процессы ржавления и энтропийный распад...

База, цель скитариев, вздымалась за ордой копошащихся тварей наподобие холма из металла и камня. Её возвели с расчётом на то, чтобы выдержать самые жуткие погодные условия, которые можно было представить в Галактике, выдержать и защитить от них шахтёров. Было видно, как разворачиваются пластальные платформы, как установленные на них орудия осыпают окружающую станцию местность огнём автопушек и изрыгают очищающее пламя. Однако даже такой яростный обстрел мог лишь задержать взбешённых ксеносов, что накатывали на стены подобно бушующему морю из хитина и ихора. Вскоре орудия умолкнут. Опустеют склады боеприпасов, закончится горючее в бочках. Бронированные двери прогнутся под напором и падут, как уже пали двести шестьдесят два раза.

Необходимо было действовать быстро, чтобы спасти от поглощения свирепыми ксеносами бесценную находку, хранящуюся на станции. Ради неё Фриест-6 и её боевую манипулу отправили на планету с приказом пробиться к последнему оплоту через пустынные равнины и скалистые горы от места высадки у одной из разрушенных баз.

Альфа помнила, как содрогался во время снижения орбитальный челнок, теряя части обшивки и пикируя через созданные безумием ксеносов клубящиеся облака. Едва они вошли в верхние слои атмосферы, как на судно набросились летающие биоморфы, гаргульи, харриданы и ещё более жуткие твари пытались разорвать его на части. Во время адской высадки она потеряла двух скитариев: чудовищные создания разорвали их страховочные ремни щупальцами и улетели в кишащее ужасами небо, сжимая ещё пытавшихся сражаться воинов в лапах. Во время пути другие утонули в потоках извергнутой чужаками желчи, ксеносы обрушивались на людей смертельным вихрем когтей и клыков, вырывали скитариев из строя, а затем раздирали на части. Но авангард, непоколебимый, словно воля самого Омниссии, продолжал наступать. И теперь, когда они уже видели свою цель, Фриест-6 не собиралась останавливаться.

Альфа отдала приказ ближайшим воинам боевой манипулы, и они развернули свои карабины, встав рядом с ней огневой цепью. Скитарии выстрелили как один, пробив брешь в неистовой орде. Над стаями прыгающих и бегущих гормагаунтов возвышались ещё два многоруких воина, шагавших к служителям Бога-Машины.

<Джуд-9, устрани синаптических зверей> – спустя мгновение после приказа раздался вой выстрела. Длинноствольное ружьё было высокоточным оружием, поэтому для максимально эффективного ведения огня требовались верная рука, зоркий взгляд и собранность. Благодаря дивным благословениям Омниссии Джуд-9 обладал всем необходимым. Воин-тиранид пошатнулся от удара пули в грудь. Завопив, он бросился вперёд, споткнулся и рухнул. Из пасти умирающей твари хлынули чёрная желчь и пена. Последний из синпатических биоморфов перешёл на размашистый бег, так спеша сократить расстояние, что начал разбрасывать столпившихся вокруг него меньших сородичей.

<Альфа, цель покинула оптимальную зону> – сообщил Джуд-9.

<Принято. Исполняю протокол завоевания> – ответила Фриест-6. Откинув повисший на ремнях карабин, она шагнула вперёд, снимая с пояса электродуговую булаву. Щелчок запястья, и оружие пробудилось, соединяясь с альфой, по боевым узлам разошлось чувство родства, а ударный элемент окутался ореолом энергии.

Фриест-6 перешла на быстрый шаг, и обитающий в булаве крошечный, но свирепый машинный дух издал потрескивающий рык предвкушения. Он всегда жаждал боя, подобно тому, как адепты жаждут усовершенствований. Это чувство было прекрасно знакомо и самой альфе, и ей стало приятно при мысли, что она порадовала духа. Плоть не выдерживает противостояния с металлом. Пока что разум улья ещё не осознавал этого, но сегодня она преподаст ему урок, если на то будет воля Омниссии. Фриест-6 замахнулась булавой, шагая к воину-тираниду, и электродуговые генераторы загудели.

Существо уже шаталось, а с его челюстей падала чёрная пена. Даже порождённые флотами-ульями кошмары не могли устоять перед опаляющим дыханием Марса. Всех, кто сталкивался с воинами авангарда на поле боя, ждала смерть, если не от пуль, то просто от их близости. Но чем скорее они устранят узел синаптической сети, тем быстрее разбегутся остальные звери, и тем быстрее альфа и её боевая манипула смогут завершить задание.

Фриест-6 пригнулась, уклоняясь от размашистого удара костяным мечом, и обрушила булаву на открывшееся локтевое сочленение. По конечности пробежал ток, тиранид бросился на врага, завывая от муки. Альфа отступила на шаг, едва избежав лезвия второго меча. Её программы-целеуказатели загудели, определив слабое место в броне. Фриест-6 улыбнулась, поняв, что тварь переоценила себя. Она ринулась вперёд, ударив электродуговой булавой в колено, локоть, и, наконец, в челюсть. Разряды синих молний разорвали хитиновый панцирь на части, а костяные клинки лишь высекли искры из сработанной древними ремесленниками брони, поцарапав её.

Альфа отступила от рухнувшего на колени воина. Зверь захрипел, пытаясь подняться, но Фриест-6 не дала ему такой возможности, прижав дуло карабина к широкой голове, а затем спустила курок. После гибели синаптической твари стаи гормагаунтов почувствовали страх. Без направляющей воли разума улья ими вновь овладели все звериные инстинкты, и ксеносы обратились в бегство.

Фриест-6 знала, что тираниды ещё вернутся, а потому приказала боевой манипуле направится к главным дверям станции. Бойцы не стали ждать, пока их откроют, а просто взорвали створки мельтазарядом. Фриест-6 перешагнула через ещё дымящийся расплавленный металл. Её встретило кольцо автоматов в дрожащих руках бледных и напуганных людей. Выпустив повисший на ремне карабин, альфа отсоединила лицевую пластину шлема, но страх не исчез из глаз мирян.

Фриест-6 не винила их, зная, что лицо у неё такое же бледное, но при этом покрытое шрамами, оставленными облучением и войной. Кожа шелушилась, спадая, словно чешуя, во рту осталось немного зубов. На выбритой почти налысо голове торчали клочья волос, сухих как красные пески. . Глаза альфе заменяли похожие на очки импланаты, покрытые благословенными мазями. Они постоянно жужжали и колебались, записывая данные, которые впоследствии поступали её хозяину, оставшемуся на орбите. К счастью, её дёсна больше не кровоточили, а старые ожоги на шее и щеках давно уже не болели.

– Облучатели... – прошептал кто-то.

– Где ваш адепт? – прохрипела Фриест-6, прокашлялась, и спросила вновь. Она уже много месяцев не говорила вслух, ведь нейронная связь была более быстрой и не нагружала голосовые связки, опалённые радиационными бурями Марса. Альфа щёлкнула пальцами. – Ваш адепт.

– Здесь! Я здесь! – крикнул одетый в грязную мантию Администратума человек, проталкиваясь через кольцо автоматов. Он был бледным как червь и лысым, его глаза воспалились, а вокруг челюсти росла щетина. – Адепт Суж, к вашим услугам...?

– Альфа авангарда Фриест-6, – ответила воительница-машина, повесив шлем на пояс и обернулась к своим воинам. – Джуд-9, Хест-4, займите позиции для обороны. Удо-12, отбери четырёх скитариев и следуй за мной. Дулак-10, прими командование остальными и организуй защитное оцепление вокруг погрузочной площадки. Настройте хронометры на расписание эпсилон, – она снова посмотрела на Сужа. – Шифр, адепт. Он в безопасности?

– Что? О! Да, да, конечно, – запнувшись, спешно ответил Суж, глядевший на неё, вероятно, с завороженным ужасом. Немногие видели воинов авангарда вне казарм, и ещё меньше людей хотели бы увидеть таких скитариев. Одно лишь их присутствие несло гибель неулучшенным или незащищённым, ведь даже одежда и доспехи воинов пропитались смертоносными энергиями оружия, используемого во имя Омниссии, – Наш техножрец хранил его в нефе для наблюдений.

– Отведите меня туда. Немедленно, – приказала альфа. Адепт отрывисто кивнул и быстро пошёл вглубь станции. Альфа последовала за ним, слыша позади тяжёлые шаги других скитариев. Шахтёры пятились от неё. Их осталась лишь горстка, едва ли дюжина. От людей с ввалившимися глазами несло несвежим кофе и препаратами, но оружие они сжимали крепко, почти что с лихорадочной решимостью, и, как заключила альфа с полной уверенностью, были готовы сражаться. Конечно, люди следовали за скитариями на почтительном расстоянии, но так и должно было быть. Это было разумно.

– Я... я подумал, что вас придёт больше, когда получил сообщение, – сказал адепт. На раннем этапе вторжения с планетой была установлена связь, и как только о шифре узнали те, кто смог понять его важность, то отправили корабль к Котиру-8. По воле Омниссии они добрались до цели прежде, чем мир сгинул в щупальцах флота-улья под кодовым обозначением ”Левиафан”.

– Адепт, скажите, а сколько людей находилось до станции до нападения? – спросила альфа. Суж покосился на неё и печально усмехнулся.

– Сто пятьдесят пять, – ответил он. – После высадки ксеносов погибло сто сорок три человека. Продолжение работ на станции стало невозможным, – он не смотрел на скитариев. – Я записал все имена погибших и то, какая их постигла смерть. Каждый исполнял свой долг до конца. Благослови и сохрани их Император.

– Одним из погибших стал ваш техножрец, – заметила Фриест-6.

Это не было вопросом. Суж кивнул и сжал руками бока, ведя её по коридору мимо дребезжащих трубок и бряцающих приборов. Провода свисали с потолка там, где машины отключили от питания, вероятно перенаправив его на защитные системы. Подобное надругательство над творениями Омниссии терзало душу альфы, однако она сочла, что при сложившихся обстоятельствах Бог-Машина будет милосердным. Впереди находились жилые помещения персонала станции, расположенные на трёх этажах друг над другом, словно соты в улье.

– Да, старина Ребос. Именно он опознал шифр. Нечто... похитило его на третий день. Оно убило и других, но тяжелее всего по нам ударила утрата Ребоса, – вздохнул Суж, покачав головой, и провёл по затылку дрожащими пальцами. – Без него единственным ответственным за выживание станции и всех нас остался я, – адепт снова покосился на альфу. – Я так рад, что вы добрались сюда, альфа Фриест-6.

– А я рада, что вы смогли продержаться так долго.

– Лишь милостью Бога-Императора и благодаря Ребосу, – печально ответил Суж. – Именно он настаивал на том, чтобы мы поддерживали орудийные системы в надлежащем порядке, и потребовал, чтобы мы перенаправили энергопитание, – он показал на висящий кабель. – Меня же заботили скорее обыденные дела... – администратор запнулся, но потом с опаской спросил. – Выжили... только мы?

– Да. Котир-8 потерян. Но вы достойно потрудились во имя Императора, и Омниссия благословит вас за ваши заслуги.

– Скорей бы убраться отсюда... – прошептал Суж. В его голосе была нотка истерики, а показания датчиков свидетельствовали об аритмичной работе органов. Фриест-6 могла только догадываться под каким давлением находился адепт. Служителей Администратума готовили к проведению вычислений и хранению записей, но никак не к безжалостной войне на выживание. Однако Бог-Машина счёл должным одарить адепта Сужа толикой необходимых качеств, что позволило ему выдержать такие ужасы, при виде которых другие представители этой касты бы сломались, став обузой. Позволило ему сохранить находку, за которой послали боевую манипулу, и остаться в живых, несмотря на ярость поглощающих планету чужаков.

– Шифр, адепт, – напомнила альфа.

– Он здесь, – Суж привёл её в команду, явно служившую прежде нефом механикумов, лабораторией, где Ребос изучал, синтезировал и каталогизировал обнаруженные во время работы минералы. На столах для экспериментов в беспорядке лежали запчасти археотеха и прочих творений древности, а другие устройства медленно вращались в автоматических сканерах. В углу стоял одетый в мантию сервитор и прилежно записывал показания аналитических приборов. Его сервоперо тихо скребло по пергаменту, выходящему из встроенного в усовершенствованную грудь устройства лишь затем, чтобы упасть на рассыпавшиеся по полу груды документов, которые уже никто никогда не прочтёт.

– Котир-8 был свалкой истории, так его назвал Ребос, свалкой, где за тысячелетия под поверхностью накопилось... всякое. Здесь основывали колонии задолго до Великого крестового похода и спустя века после него. Поселения погибали из-за войн и худших бедствий, но их инфраструктура сохранялась. Под безводной почвой этого мира скрыты целые позабытые ульи, – вздохнул Суж, оглянувшись. – Наши рудовозы находили плиты настила, люки, проводку, которая могла бы протянуться на километры. Мы так и не смогли определить, был ли это корабль или что-то другое. Думаю, теперь и не узнаем, так ведь?

– Да.

Суж подошёл к одному из столов и взял цилиндрическую трубку, покрытую символами Адептус Механикус. Такую старую, что это было очевидно даже без помощи диагностических датчиков. Медь позеленела, а к зубьям украшавших стороны трубки шестерней цеплялись клочья застывшей земли. Альфа с почтением взяла в руки протянутую ей находку, и провела пальцами по символам, представляя вырезавшего их человека. Вероятно внутри находилось послание, запись, возможно закодированная передача. Эти слова были сказаны в забытую эпоху и считались потерянными, но их нашли милостью Бога-Машины. Последние слова магоса Чжэна, эскплоратора, ставшего святым для братства вечной шестерни... Того, кто отправился за пределы Вурдалачьих звёзд и бесследно исчез среди небесной тьмы. Возможно, теперь они узнают, что с ним сталось.

С точки зрения альфы обнаружение этого послания стоило целого мира. Как знать, быть может именно Бог-Машина вновь направил к Котиру-8 исследовательские флотилии, чтобы они могли найти шифр до того, как он будет сгинет навсегда. Проводя пальцами по цилиндру, Фриест-6 ощутила прикосновение воли Омниссии и возрадовалась, что ответственность была возложена на неё. Такой была награда за служение Богу-Машине в полную силу и со всей прилежностью. Оказаться здесь, взять творение Чжэна, чтобы вернуть наследие тем, кто будет вечно хранить его...

– Я счастлива служить, – прошептала альфа.

– Ребос так и не сказал нам, что нашёл, только то, что это невероятная ценность.

Фриест-6 не стала объяснять ничего. Суж бы не понял. Его разум был заключён в клетку из мяса, а не являлся единым целым с хоральными узлами Великого Труда. Глазные имплантанты альфы загудели, высветилось цифровое отображение чертежей станции.

– Посадочный отсек для орбитальных грузовозов... – махнула рукой Фриест-6, – находится здесь? Какова там обстановка?

– В него... в него ещё не проникли... Но проникнут, когда мы откроем створки.

– Они всегда проникают внутрь, – заметила Фриест-6. – В этом предназначение тиранидов, так же как наше – уничтожать их, оставляя лишь протоплазму, из которой они созданы. Вы пройдёте к отсеку вместе с нами. Эвакуационный челнок ждёт нашего сигнала, – она пошла к выходу из лаборатории, бережно прижав к груди шифр.

– Я... да, конечно, – Суж кивнул, отдавая указания другим. Люди без колебаний последовали за адептом, ведущим скитариев. Большая часть занимавшего треть станции отсека приходилась на лязгающие конвейеры, где трудились сервиторы-сортировщики, теперь толкавшие, разделявшие и направлявшие лишь воздух. Руда уже давно перестала поступать из широких скатов на внутренней стене.

Из треснувших труб шёл пар, а в тёмных уголках ворчливо стучали клапаны. У станции был собственный примитивный дух, как и у всех сложных машин, больших или малых, и этот разум чувствовал, что смерть близко. Устройства сигнализации то выли, то умолкали, поя скорбную песнь, а от меланхоличных всплесков энергии нечистые электроплиты выгорали, отчего в воздухе повис маслянистый дым и пахло обожжённым металлом.

Фриест-6 безмолвно вознесла молитву о прощении, надеясь, что станция её поймёт. Все творения исполняли своё предназначение по воле Омниссии. Скитарии шли к пятиугольной посадочной платформе, где в лучшие времена садились субоорбитальные грузовозы, чтобы забрать необагощённые руды. Затем они улетали прочь, неся будущий прометиум к огромным очистительным городам-заводам, прежде украшавшим экватор планеты. Альфа услышала свист, предупреждающий о приближении челнока, и приказала скитариям открыть ангар. Над ними словно застонало небо, когда начали расходиться широкие створки из фрактальных плит радупорной пластстали. Внутрь прыгнули вопящие от голода тираниды, рискнувшие воспользоваться возможностью, но спустя считанные секунды выстрелы скитариев очистили платформу от ксенозверей.

Аванпост содрогнулся, сирены завыли громче, чем прежде. Судя по отзвукам характерного шипящего треска выстрелов из радиевого джезайла, внешняя линия обороны была прорвана.

<Джуд-9, докладывай>

<Враг начал выполнение протоколов нападения. Замечены штурмовые биоморфы. Приказы?>

Штурмовые биоморфы. Это значило, что прибыло нечто крупнее гормагаунтов или синаптических зверей.

<Удерживайте позиции. Продолжайте анализ боя> – отправила альфа. Фриест-6 не стала говорить "пока сможете", но в этом не было нужды. Затем, после недолгого молчания, она добавила. – <Да направит тебя Омниссия, Джуд-9>

<Приказ принят, альфа. И... спасибо>

Она отключила связь, не ответив, и увидела, как Дулак-10 и остальные заходят в ангар. Начали действовать протоколы обороны, и все скитарии знали, как следует действовать. Они закрыли двери отсека за собой и запечатали их. Среди воинов не было Джуда-9 и Хеста-4. Кто-то должен был остаться и задержать тиранидов, до завершения эвакуации.

Фриест-6 не испытывала чувства вины. Жертва была необходимой, и каждый воин авангарда был всегда готов её принести. Смерть была постоянным спутником скитариев, она окружала их повсюду, таясь даже в самом воздухе. Все запчасти были необходимы для работы машины, каков бы ни был их срок годности, пусть некоторые из них и изнашивались быстрее, чем другие... Джуд-9 знал это. Шестерёнки не жалуются. Альфа подняла карабин и проверила патроны.

Над платформой повис челнок, опускавшийся на колоннах из раскалённого воздуха и прометиума под гул двигателей. Его противовоздушные орудия шипели, остывая, на пол падали клочья горящего мяса. Судно было небольшим по меркам челноков, в нём едва хватило бы места для горстки пассажиров и экипажа из специальных сервиторов.

– При... прибудет ли более крупный корабль? – моргнул Суж, глядя на челнок.

– Нет, – ответила Фриест-6, не глядя на него.

– Но ты сказала... сказала, что прибыла для эвакуации! – адепт заговорил громче, его подопечные начали перешёптываться между собой. Пока что им придавала сил надежда на выживание, на спасение. Кто знает как они поведут себя, лишившись её? Но Фриест-6 не стала обманывать Сужа. Ложь – удел плоти. Машина же даёт только ослепительную истину даже тогда, когда та приносит страдания.

– Иногда люди умирают, но продолжают жить, если плоды их работы становятся частью великого труда, – сказала альфа, всё ещё не глядя на адепта.

– Я не... – Суж потряс головой.

– Мы должны пережить настоящее, чтобы великий труд продолжили те, кто придут на смену нам, – продолжила Фриест-6, повернувшись к администратору. – Таковы слова техномагоса Моджаро, сказанные им в час Ксенаритского Раскола. Мы – не плоть, адепт, а шестерни Бога-Машины, вращающиеся по воле Омниссии, – последние слова она сказала голосом, ставшим почти мягким. – Иногда ради блага всего механизма нужно заменять износившиеся детали.

Суж уставился на неё, не понимая, а затем его глаза расширились.

– Вы пришли сюда не для того, чтобы спасти нас, – сказал адепт охрипшим голосом.

– Спасти, но не вас, – альфа показала на шифр, склонив голову на бок

Адепт побледнел, что казалось невозможным при его и без того светлой коже. Датчики Фриест-6 засекли падение артериального давления, и она шагнула вперёд, чтобы успокоить Сужа. Тот попытался оттолкнуть её, но лишь ушиб руку, и попятился, сжимая пострадавшую конечность.

– Вы позволите им убить нас всех, – зашипел он, задыхаясь от потрясения.

– Нет. Вы можете сражаться, если хотите. Выживание маловероятно, но возможно, – ответила альфа. Её датчики засекли скачок адреналина. Фриест-6 взглянула на его лицо, отметив участившееся дыхание, расширение зрачков и подкожную дрожь мускулов. Альфа потянулась к нему за мгновение до того, как Суж попытался выхватить оружие. Фриест-6 схватила его за запястье и надавила.

Треснули кости, адепт завопил от боли. На мгновение альфа почувствовала сожаление, ведь остальные выжившие шахтёры отреагировали на это с предсказуемой враждебностью. Они успели лишь вскинуть автоматы прежде, чем погибли от радиоактивных пуль. Спустя считанные секунды от людей осталось лишь инертное вещество. От всех, кроме Сужа. Альфа повернулась к адепту.

Всё ещё зажатый её рукой словно тисками администратор упал на колени и проклинал скитариев, молотя по её корпусу свободной рукой.

– Адепт, ты не пережил бы встречу с нами. Ты бы погиб либо от когтей тиранидов, либо от медленного разрушения тканей радиацией, являющейся нашим благословением и бременем. Упокойся с миром, зная, что твоё имя сохранится в записях о произошедших событиях, – она взяла его за голову. – И машина уцелеет.

Затем одним резким рывком Фриест-6 сломала ему шею, радуясь том, что могла проявить хоть немного милосердия, ведь Суж служил преданно и достойно.

Сирены умолкли. Альфа посмотрела на двери и вздрогнула, ощущая, как рвётся нейронная сеть, связывающая её с воинами манипулы. Через раздираемые нити она почувствовала смерть Джуда-9. Его омывал жар, поглощавший органические соединения, мозг кипел в оболочке из кости и металла. Последняя мысль скитария соприкоснулась с разумом альфы, а затем опустился саван помех.

– Совсем как дыхание Марса... – прошептала она. В Джуде-9 всегда было что-то от поэта.

Фриест-6 повернулась к тяжёлым ангарным дверям. что-то ударило по металлу, отчего тот треснул и начал прогибаться.

<Отступаем к посадочной платформе. Удерживайте позиции. Протокол обороны> – альфа бежала по лестнице так быстро, что мантия едва не путалась в ногах. Зашипели невидимые пневматические механизмы, и бок челнока начал открываться, словно металлический цветок. Наружу вырвалось облако благовоний, возвещающее прибытие вышедшего ей навстречу творения. Это был радупорный сервитор, чья голова заканчивалась сразу над нижней челюстью. Сверху был установлен голографический проектор и трубки-кадила, выпускающие в воздух облака обеззараживающих и стерилизующих благовоний. Едва сервитор вышел на платформу, как перед ним возникло нечеловеческое лицо техномагоса, руководившего всей операцией.

– Докладывайте, – приказал он.

Без лишних слов Фриест-6 протянула ему шифр в защитной оболочке. Голографические глазные устройства техномагоса закружились и защёлкали, фокусируясь на находке. Из громкоговорителей сервитора раздался скрипящий звук, и машина протянула тяжёлый коготь. Альфа отдала шифр, и сервитор убрал её в специально приготовленный отдел бронированного корпуса, в котором кладезь знаний уцелеет, даже если несущего его механического слугу выбросит в безвоздушное пространство.

– Наконец-то, – прохрипел техномагос... – Это же последний шифр магоса Арктура Чжэна, написанный перед его исчезновением за пределами Вурдалачьих Звёзд. О, какие в нём должны таиться знания, какие тайны... – глазные устройства вновь закружились и защёлкали, сфокусировавшись на отмеченном радиацией лице. – Хорошая работа, Альфа-6-Фриест.

– Благодарю, архимагос Вуль, – альфа окинула взглядом транспорт. Небольшой, но крупный, достаточно, чтобы вместить её и нескольких уцелевших скитариев. Сквозь открытые створки она посмотрела на небо. Оно кишело аэроморфами тиранидов, клубились облака, потрескивающими от отвратительных пурпурных разрядов биоэлектричества. – Какова вероятность проведения полной эвакуации?

– Ноль, – просто ответил Вуль.

Фриест-6 закрыла глаза, но лишь на мгновение, а затем бесстрастно ответила, что поняла.

– Твой уровень излучения неприемлемо высок, Альфа-6-Фриест. При дальнейшем нахождении рядом с шифром это может привести к его повреждению.

– Объяснения излишни, архимагос, – ответила альфа. Она опустила на голову шлем, закрепив его щелчком пальцев. – Шестерёнки не жалуются, а продолжают вращаться. Я прошу вас лишь помолиться о нас.

Долгие мгновения Вуль молчал. Затем сервитор поднял руку, словно её потянул за нить кукловод, находящийся в миллионах километров над умирающим миром. Коготь дёрнулся в миллиметрах от руки Фриест-6, а затем опустился.

– Благослови тебя Омниссия, дочь машины, – сказал архимагос, и голограмма погасла. Сервитор тяжело зашагал обратно к челноку. Двери ангара взорвались, створки покатились по полу, высекая искры. Внутрь потоком хлынули ксенотвари, возглавляемые рычащим чудовищем – карнифексом, чей панцирь покрывали радиационные ожоги. Громадный зверь взревел от ярости, и земля содрогнулась.

– Омниссия направь и сохрани всех вас, – сказала Фриест-6, вскидывая карабин. – Помолимся же о наших братьях, ещё не исполнивших свой долг перед Богом-Машиной. Сегодня тяжкую ношу снимут с нас, когда мы исполним своё предназначение, но они продолжат служить.

– Помолимся, – прошептали все скитарии манипулы как один.

Карнифекс бежал по ступеням, изрыгая плазму из распахнутой пасти, за ним мчались гормагаунты, а за ними – ещё худшие твари. На скитариев надвигалась волна нечистых творений, потоп из мяса. Плоть не выдерживает противостояния с металлом, но может забить шестерни. Лишь забить, а не поглотить. Альфа погладила карабин, гадая, сколько времени он пролежит здесь, пока его не заберут для новых воинов служители Бога-Машины.

"Прости меня, старый друг", – подумала она, начав стрелять вместе с остальными скитариями. – "Будь терпелив, ведь за тобой вернутся, и ты вновь запоёшь похоронную песнь Марса на полях сражений..."

Радиевый карабин содрогнулся в её руках, словно откликаясь на меланхолию. Карнифекс поднялся на вершину платформы. Погиб скитарий, разорванный на части когтями, другого испарил разряд кипящей плазмы. Фриест-6 подняла электродуговую булаву и шагнула навстречу чудовищу через горящие останки. Позади ревели двигатели поднимающегося челнока. Её задача была выполнена. Альфа исполнила предназначение, завершив все подпрограммы.

Карнифекс навис над ней. Бледная плоть твари уже вздувалась и чернела от близости к скитариям. Зверь распахнул пасть, и альфа увидела, как из его горла вырывается раскалённое вещество. Ударяя электродуговой булавой по черепу тиранида, Фриест-6 улыбнулась, чувствуя, как волна жара поглощает остатки её плоти. Джуд-9 был прав.

Совсем как ласковое дыхание Марса...

«Когда был повторно открыт мир-кузница Вельханос Магна, силы Адептус Механикус выступили на войну, дабы отбить его у темных механикумов. Однако в сердце этого мира таился демон, именуемый Абистра Диномикрон, и его порча жидким металлом растекалась по всей планете, питая темные кузни, которые создавали смертоносные боевые машины, выставляемые против сил Культа Механикус.

На передовой линии кампании, командуя легионами скитариев и конструктами Легио Кибернетика, находился магос-доминус Феронимус Гант, боровшийся за то, чтобы вернуть свет Омниссии на Вельханос Магна. После особенно ожесточенного сражения за кузни Анатдраха противник Ганта, магистр кузницы Васко Фаэдрега, спасся бегством, и техножрец-доминус дал клятву выследить и убить еретика вместе с его извращенными скитариями-телохранителями».

– Из запрещенных к публикации «Войн Культа Машины»

Сила.

Слово, имеющее своё значение для каждого. Единственная вещь, которую все люди жаждут. Она объединяет миры и разделяет братьев. Она движет жизнью человека и создает его смерть. До сих пор немногие, из тех, кто размышлял о её значении или находил себя в её объятиях, приблизились к пониманию её настоящей природы.

Но я сделал это. Я — Ниал Кателан — познал силу.

Асандер стоял у ног богомашины.

Из-за сгорбленных плеч выглядывала       оскаленная морда, похожая на волчью. Она уставилась на равнину, словно все еще выискивая добычу. Вместо когтей она обладала могучими орудиями разрушения, убивавшими добычу на тысяче миров. Изогнутые пластины панциря были покрыты темно-красным турмалиновым лаком, настолько темным, что скорее были черными.

Имя, сияющее серебром, было выгравировано на бронированных наголенниках, прямо под изображением пары стилизованных львиных голов — эмблемы Легио. Создатели поместили имя там не просто так. Все те, кто решался поднять против нее оружие, от смертных до огромных машин, пали к ее ногам. Они проводили последние мгновения жизни, видя имя того, кто отправит их во мрак забвения.

Ее звали «Рубер Каптрикс».

Сердце Асандера забилось быстрее. Он всегда любовался ею в спокойные мгновения после охоты. Даже стоя у ее ног, он чувствовал себя так, словно разделяли световые годы. С течением времени чувство утраты усиливалась, и уже через несколько мгновений после разъединения он страстно желал вернуться к ней, соединить свою хрупкую плоть с ее божественным духом и освященным механизмом. Куда бежала она, туда и он. Когда она охотилась, охотился и он. Переведя взгляд с морды «Гончей» на поле, Асандер улыбнулся.

В этот день они хорошо поохотились.

Повсюду, где падал слабый свет солнца, пробиваясь сквозь едкий дым, заслонивший небо, лежали трупы «солдат» Великого Пожирателя. Горы искривленных инопланетных тел были нагромождены, образуя океан бледной, кровоточащей плоти. Куски хитина и зазубренные осколки рогов блестели на земле, словно ракушки, покрывающие пляж. Кладбище тиранидов простиралось до самого горизонта. Асандер растоптал и уничтожил их, чтобы добраться до настоящего приза, рухнувшего в центре поля смерти.

Био-Титан. Воспоминание вызвало волну тепла, пробежавшую по телу принцепса. Он чувствовал, как меньшие биоформы тиранидов лопались и размалывались под ногами «Рубер Каптрикс», как если бы это были его собственные сапоги. Он быстро кружил вокруг чудовища, отстреливая ему конечности. Дождавшись идеального момента, богомашина и ее сестра нанесли смертельный удар.

Тишину прорезал пронзительный вой боевого рога, вырвав Асандера из задумчивости. Он оглянулся, заметив ее сестру «Домину Мортис», которая снова взревела. Ее панцирь был таким же обугленным и залитым ихором после их забега по полю боя.

«Нет», — подумал Асандер, пригнувшись и зачерпнув горсть земли. — «Не поле боя».

Он растер землю ладонями, как делал во всех мирах, по которым ходил во славу Омниссии. Это было охотничье угодье, и Асандер вознес безмолвную благодарность за этот подарок. Возможно, это была глупая сентиментальность, но Асандер видел достаточно смертей, чтобы дорожить каждой успешной охотой.

Когда-нибудь наступит день, когда «Рубер Каптрикс» падет и больше не сможет бегать и охотиться. Но не сегодня. Для Асандера этого было достаточно. Последние крупинки земли просыпались сквозь пальцы.

*

Транспортный ковчег Адептус Механикус «Байулус» встал на низкой орбите медленно вращающейся сферы Тофет VI. Мир был покрыт сетью городов, огромных литейных цехов и фабрик-ульев, выпускающих продукцию для мира-кузницы Агрипинаа. Сырье, благословенные машины и миллионы мужчин и женщин, образующих легионы скитариев, отправлялись на Агрипинаа. Небеса подсвечивали огни работающих промышленных объектов.

Теперь поверхность была освещена огнем другого рода. Война пришла на Тофет VI, и на крик о помощи, отправленный астропатическим хором, откликнулся Легио Дебеллатор. «Байулус» доставил их богомашины на место. Рядом завис, напоминая тонкую иглу ярко изумрудного цвета, фрегат Адептус Астартес «Асунсьон», принадлежащий Ордену Покорителей. Космические десантники прибыли, выполняя клятву защищать систему Тофет и попутно получить удовольствие от встречи с врагом, который старше их Ордена.

Перекрученные фрагменты обшивки корпуса плавали вокруг кораблей. Сверкающие серебром куски металла были украшены полосами золота и гагата. Каждый зазубренный осколок был ровесником самого Империума, когда корабль, которому они принадлежали, отправился к звездам, чтобы создать межзвездную империю, за разрушение которой теперь радели его пассажиры.

Сам корабль был ранен, но далеко не мертв. После того, как он обрушил смертоносный шторм на Тофет VI, он какое-то время развлекал «Асунсьон», прежде чем ускользнуть из зоны поражения, укрывшись в темном углу системы. Покорители спустились на поверхность, а теперь и Легио Дебеллатор.

*

Сердце Асандера колотилось в унисон с плазменным реактором «Рубер Каптрикс», бегущей по обугленной земле Тофета VI. Ее пустотные щиты задрожали и вспыхнули от сотни попаданий, когда она налетела на вражеские танки. Принцепс воспринимал их как не более чем раздражающе жужжащих насекомых. Танки носили древние имена, эти машины в прошлом осаждали сам Тронный мир, но для него они были просто добычей.

Высадившись с «Байулуса» практически в эпицентре битвы, развернувшейся возле столицы Тофет VI, Легио использовал выгодные позиции, позволяющие использовать фланговый удар. Их противником были опытные ветераны: танки и когорты пехоты Темных Механикум, но атака «Рубер Каптрикс» и «Домина Мортис» вынудила их отступить от стен улья, чтобы не дать титанам смять их фланги.

«Рубер Каптрикс» взревела, и струи пыли заволокли ряды врага. Звук ее голоса вряд ли напугает врага. Хотя она могла разгромить их без посторонней помощи.

Вскоре они ощутят на себе силу ее когтей.

Танки предателей, попадающиеся на пути «Гончей», разлетались на куски. Древние воины, порабощенные Архиврагом, гибли под ее ногами. Асандер чувствовал их запах, ощущал порчу, истекающую из их машин и мертвых тел. Деформированная броня, плоть и кровь вперемешку с оскверненной кибернетикой, пропитанные прометием, вспыхивали, испуская маслянистый дым. Он покалывал его язык, воспринимаясь, как яд.

Асандер наклонился вперед, инстинктивно двигаясь в гармонии с «Гончей». Его модерати хранили молчание, их руки порхали над консолями управления.

— Пустотные щиты держатся, — сообщил Бероун, поправляя очки. — Мегаболтер «Вулкан» перезаряжен и готов к стрельбе.

Отчет вызвал мрачную улыбку на губах Асандера. Он двинул правую руку вперед, сжав пальцы в кулак. «Рубер Каптрикс» синхронно подняла руку, сдвоенные стволы начали раскручиваться.

— Есть захват цели, мой принцепс, — передал Бероун, не сводя глаз с матрицы прицеливания, зафиксировавшейся на паре осадных танков «Виндикатор», пытающихся на всей скорости уйти из поля зрения «Гончей».

— Огонь!

Языки пламени вырвались из стволов мегаболтера. Воздух наполнил пронзительный визг сотен массреактивных снарядов. Поток стреляных гильз хлынул из специальных отверстий внизу орудия, стуча о землю, словно нестройный звон колоколов.

Первый «Виндикатор» исчез, растерзанный плотным огнем. Второй, двигаясь задним ходом, довел свою силовую установку до предела. Клубы густого черного дыма вздымались над его корпусом, когда он выпустил дымовую завесу, надеясь прикрыться ею. Бероун обратился к консоли, и «Гончая», пробираясь через облако смога, отфильтровывала электромагнитные помехи в поисках тепловых следов, подключив ауспик. Он нашел их, и «Рубер Каптрикс» отправила поток снарядов в расстилающуюся пелену. Трассеры прошили дымовую завесу, и экипаж Титана был вознагражден оранжевой сферой пламени, сигнализирующее, что они пробили топливные баки танка. Асандер увидел крошечные фигурки Железных Воинов, выпрыгивающих из горящего танка и пытающихся скрыться в редеющем дыму, не прекращая стрелять из болтеров.

Бероун ответил предателям очередями из противопехотных болтеров, встроенных в подбородок «Рубер Каптрикс».

— Забудь о них, — пробормотал Асандер. — Сосредоточься на бронетехнике.

— Да, принцепс.

— Госпожа Виола, — обратился Асандер ко второму модерати.

— Да, сэр?

— Проведите нас через их строй, на максимальной скорости. — Глаза Асандера сузились. — Давайте позаботимся о том, чтобы те, кто смог выбраться, погибли под нашими ногами. Бероун, этот дым ухудшает обзор. Подсвети наш путь.

Плазменный бластер левой руки загудел, накапливая энергию, поступающую из реактора Титана на накопительные катушки. Асандер почувствовал, как его кожа покрылась мурашками.

— Передача энергии прошла успешно, — послышался спокойный потрескивающий голос Комнены, техножрицы «Рубер Каптрикс». — Уровень заряда в допустимых пределах. Слава Омниссии! Орудие готово, жду вашей команды.

Бероун навел орудие в центр вражеского строя. — Цель захвачена. — Он переключил рычаг рядом со своим троном. — И зафиксирована.

Асандер опустил голову, чувствуя, как «Рубер Каптрикс» присела, заняв позицию для стрельбы. Его рука вспотела и начала зудеть.

— Огонь!

Ослепляющая сфера энергии вырвалась из левой руки «Гончей». Она шипящей кометой вонзилась в строй вражеской бронетехники. Дымовая завеса испарилась. Целый ряд захватчиков был уничтожен, превратившись в расплавленные куски остывающего металла. Корпуса в мгновение ока сгорели дотла. Пехота просто испарилась, не оставив ничего, кроме силуэтов, выжженных на земле там, где они стояли мгновение назад.

«Домина Мортис» встала слева от «Рубер Каптрикс» и выстрелила из своего плазменного бластера. Вражеская линия дрогнула, не выдержав обстрела. В отличие от традиционных манипул Титанов, разворачиваемых Легио на поле боя и состоящих из Титанов класса «Полководец» и «Разбойник», ощетинившихся оружием, которое было равно по мощи орудиям ударного крейсера, группа под командованием Асандера полностью состояла из «Гончих». Титаны-разведчики охотились стаей, преследуя и окружая более крупную добычу, и слаженными действиями ставили ее на колени. Еще две «Гончие» — «Регина Верум» и «Аргентум Сорорис» — работали на противоположном фланге, устроив такую же бойню врагу, отгоняя их от ворот города-улья.

Асандер смотрел, как отступают вражеские танки, оставляя хвосты пыли и дыма, и направил «Рубер Каптрикс» в погоню. Машинный дух «Гончей» желал добить разгромленного врага, и принцепс был склонен не удерживать ее. Его взгляд устремился вдаль, осматривая территорию за стенами улья. Он уже собирался отдать приказ начать погоню, когда затрещал вокс.

— Лорд принцепс.

Голос был непривычно глубоким, искаженным вокс-помехами, явно принадлежавшим трансчеловеку.

— Я брат Гарридо. От имени ордена Покорителей приветствую вас на Тофете VI и выражаю благодарность за оказанную помощь. Если вы пришлете связного, мы могли бы координировал наши действия.

Асандер замер. Он нахмурился, изучая разрушенные стены улья. Легио прибыл вовремя. Целые участки стен превратились в груды щебня. Подбитые имперские танки и орудия лежали, как поломанные детские игрушки, разбросанные среди обломков и сотен мертвых скитариев и солдат планетарной обороны.

Нажав несколько клавиш на подлокотнике, Асандер открыл вокс-канал с остальными машинами Легио.

— Удерживать позицию.

*

Стратегиум представлял собой небольшую тесную комнату, наполненную приглушенным попискиванием когитаторов и вокс-станций. Собравшиеся общались, не используя бинарный код, хотя большинство были способны использовать излюбленный Механикус способ общения. Это было сделано из уважения к паре воинов-гигантов, занявших один из углов комнаты.

Покорители Гарридо и Айолас молча подошли к краю стола. На их доспехах были видны следы недавней битвы: вмятины и серый керамит, виднеющийся там, где облез ярко-зеленый лак. Кулак Дорна гордо выделялся на их наплечниках.

На планету высадилось десять боевых братьев, что было достаточно, чтобы переломить ход любого сражения. Теперь их осталось всего шесть. Гарридо снял шлем, не пряча грубые черты лица, которые приходят с вознесением в космические десантники, и холодные глаза, в которых не было ни намека на милосердие или доброту. Айолас остался в шлеме.

Сюда прибыли представители руководства Механикус, включая командира скитариев и различных высокопоставленных адептов, носящих черные цвета Агрипинаа с алой окантовкой по краям — цвета священного Марса. Асандер представлял Легио совместно с Цинной, принцепсом «Домина Мортис». Бероун и Виола занимались переоснащением и ремонтом «Рубер Каптрикс», пока «Аргентум Сорорис» и «Регина Верум» охраняли периметр.

— Враг отброшен, — начал Гарридо, выйдя вперед и уперевшись руками в край стола. — Но не разбит. Эти еретики славятся упорством. Если они отступают, то только для того, чтобы перегруппироваться и ударить с еще большей силой.

Космодесантник кивнул техноадепту, который активировал гололитический проектор. Перед собравшимися появилось зернистое изображение. Огромная сгорбленная фигура, ходячий собор из оскверненного металла и панциря, покрытого шипами, возвышалась над долиной, окруженная бронетехникой предателей и батальонами боевых сервиторов Темных Механикум.

— Это было последнее, что успел передать наш «Громовой Ястреб», — продолжил Гарридо. — Он осуществлял разведку над вражеским плацдармом, затем пропал с радаров. Нет сомнений, что это боевой титан класса «Полководец».

— Это единственное изображение, которое у вас есть? — спросил Асандер. — Что-нибудь еще известно об этом Титане?

Покоритель нажал пару кнопок. Изображение увеличилось, делая акцент на оскверненном знаке отличия на торсе Титана. Хотя изображение потеряло четкость, но стилизованные львиные головы нельзя было не узнать.

— Возможно, это избавит нас от излишних вопросов, чтобы перейти к обсуждению стоящей проблемы. — Гарридо перевел взгляд на Асандера. — Полагаю, теперь вы лучше представляете, что нам противостоит. Поясните, почему этот Титан носит герб вашего Легио.

Стратегиум погрузился в тишину. Асандер с привычным спокойствием встретил гневный взгляд Покорителя, которое отразилось в его словах.

— Как вам, несомненно, известно, мир-кузница Агрипинаа находится в непосредственной близости от варп-аномалии, в просторечии именуемой Оком Ужаса. Следовательно, он часто становится целью заклятого врага. Чтобы противостоять этому, мир-кузница периодически высылает экспедиционные войска в аномалию, упреждая потенциальные вторжения и чтобы заставить врага увязнуть в обороне. Легио Дебеллатор принимал участие в этих походах. Моя манипула тоже должна была участвовать в последней вылазке. Однако, учитывая тяжелые бои с эльдарами, была проведена ротация и нас заменила другая манипула. Когда связь с экспедицией оборвалась и больше не восстанавливалась, мы решили, что Титаны потеряны.

— Как видите, это не так, — прорычал Гарридо.

— Если Великий Враг смог захватить и осквернил наши машины, — ответил Асандер, — они должны быть уничтожены. Таким образом мы отомстим за павших.

— Проклятый Четвертый Легион возобновит атаку, — сказал Гарридо. — И ваш падший Титан пойдет с ними, сомнений быть не может.

Асандер выдержал взгляд Покорителя. — Легио удержит стены, — решительно сказал он.

На этом совет закончился. Асандер вышел из стратегиума, ощущая взгляды Покорителей, сверлящие его спину.

— Мне это не нравится, Роан, — призналась Цинна, как только оба принцепса вышли за дверь. — Великий Магистр послал нас сюда ради Демарата, и лучше всего охотиться на открытом пространстве. — Они участвовали во многих охотах, что было достаточно, чтобы она доверяла инстинктам командира. — Что ты думаешь?

Асандер искоса взглянул на Цинну. Он почувствовал страстное желание ощутить, как энергия «Рубер Каптрикс» наполняет его сердце. — Я думаю, что лучше всего подготовить ловушку в месте, куда придет охотиться наша добыча.

*

Бероун, как ни старался, не смог сдержать смешок.

— Вас это забавляет, модерати?

Бероун повернулся к Асандеру, и его веселье исчезло под испепеляющим взглядом принцепса. — Прошу прощения, мой принцепс. Меня развеселило… другое.

— Что именно? — спросила Виола, поправляя массивный тактический монитор.

— Тот факт, моя дорогая, — ответил Бероун, — что мы используем Адептус Астартес как приманку.

— Молись, чтобы тебя не услышал кто-то еще, — ответила модерати. — Полубоги и за меньшее могут лишить тебя жизни.

— Пока я терплю ваши дружеские подколки, — отчитал их Асандер, — но не отвлекайтесь от своих основных обязанностей. Это касается обоих.

— Да сэр!

Принцепс покрутил головой, проверяя натяжение сегментированных кабелей, подключенных к его голове и позвоночнику, обеспечивая связь с «Рубер Каптрикс». Гнев Титана проник в его разум, окрашивая окружающий вид оттенками малинового и черного. Машинный дух желал активного действия, и необходимость ожидания среди леса промышленных градирен за разрушенными бастионами улья, вдали от столкновения с силами Архиврага, уязвляло его гордость. Асандер напряг глаза, активировав ауспик и ища тепловые сигнатуры.

«Где ты, Демарат?»

За спиной «Рубер Каптрикс» заговорила артиллерия — уцелевшие орудия обрушили поток стали на врага, заполнившего горизонт. Дрожь земли отдавалась в ногах Асандера. Кусочки каменной кладки посыпались на панцирь Титана, припорашивая пылью его спину и плечи. Вскоре битва начнется всерьез, и ему потребуется вся сила воли, чтобы удержать «Рубер Каптрикс» в узде.

Покорители достойно подготовились к обороне. Зная, что их слишком мало против огромного количества танков и механизированной пехоты, Гарридо расположил боевых братьев через равные промежутки среди смертных солдат планетарных сил обороны, укрывшихся на крепостных валах. Они станут якорями, островками неумолимой стойкости посреди бури, поднимающими боевой дух окопавшихся имперцев, которые отдадут свои жизни, но удержат стены.

Адептус Механикус подготовили собственные формирования. Боевые когорты скитариев молча ждали в тени стен города-улья. Пехота авангарда выстроилась стройными рядами, окружая громадные шагоходы, в то время как кавалерия Железных Странников и сидонских драгун удерживала фланги.

К шуму сотен двигателей присоединился грохот имперских орудий. Железные Воины мчались по выжженным равнинам Тофета VI, дым из выхлопных труб затмевал небо, превращая день в сумерки. Воющие снаряды наполнили воздух, словно падающие звезды, врезаясь в стены. Некоторых скитариев разорвало на части, но кибернетические воины даже не шелохнулись. Отдельные секции стен рухнули, подняв облака пыли.

Легио Дебеллатор оставался в засаде. Они не шелохнутся, пока не обнаружат добычу.

Асандер почувствовал ее приближение еще до того, как услышал. Дрожь земли значительно усилилась, затмив отдачу «Сотрясателей». Показания тепловизора резко подскочили за мгновение до того, как ослепительная вспышка оставила пляшущие перед глазами призматические остаточные изображения.

Целая часть стены исчезла, как будто ее никогда не существовало. Края устоявших крепостных валов почернели, что было характерной чертой применения мощного лэнса, вроде того, что устанавливали на пустотных боевых кораблях. Разрушение распространилось на два километра вглубь улья, оставив почерневшую просеку там, где когда-то были улицы, мануфактуры и многоквартирные дома, заполненные людьми.

Сквозь визор Асандер наблюдал, как в дыму мелькает чудовищный силуэт хищника, двигающегося со зловещей неторопливостью.

Пикт, сделанный «Громовым Ястребом», не передал учиненного надругательства, вид которого заставил Асандера прослезиться.

Титан «Полководец», жемчужина в короне любого Легио Адептус Титаникус, был осквернен. Они надругались над благородной боевой машиной, вместе с которой Асандер охотился не одно десятилетие.

Оскверненный и проклятый Титан, который когда-то носил имя «Эксе Беллум», вышел из дыма в потоках пара. Масло и кровь стекали с пушки «Вулкан», которая была его правой рукой.

Затем он издал нечеловеческий крик.

Тело Асандера свело в спазме, когда он прокатился над городом. Бероун и Виола скорчились, зажав уши руками, когда волна ядовитого скрап-кода обрушилась на них, словно удар молота. Огни в кабине погасли, завыл сигнал тревоги, вскоре включилось янтарное аварийное освещение. Темная кровь струилась из ушей, глаз и носа Асандера. Крик внушал непередаваемый ужас.

Асандер узнал голос, отчего стало еще больнее.

«Полководец» приближался, земля будто стонала под каждым шагом. Пушка «Вулкан» выстрелила, и большой кусок стены просто исчез. Колоссальная тень накрыла улей. Железные Воины и скитарии копошились у его ног, как насекомые, что сражались и умирали под безразличным взором бога. Смертные солдаты были разорваны на части металлическими мерзостями Темных Механикум, которые тут же лакомились плотью павших. Проходя сквозь стену, «Эксе Беллум» давил всех без разбора. Пыль и дым обвивали ноги «Полководца», сопровождая его приближение к улью.

Асандер вскрикнул от боли, пытаясь восстановить контроль над «Рубер Каптрикс». Ему казалось, что он пытается вылезти из груды битого стекла острого как бритва. Машинный дух выл от первобытной ярости, и он позволил ей проникнуть в его разум. Это притупило боль и придало ему сил. По кабине пробежала дрожь, консоли и освещение вошло в привычный режим.

— Статус, — прошипел Асандер сквозь стиснутые зубы, зажмурив глаза, изгоняя боль и концентрируясь. — Отчет!

Бероун поправил очки, стерев кровь тыльной стороной руки. — Системы наведения в норме. Оружие заряжено и будет готово к выстрелу через сто восемьдесят секунд.

— Перезагрузка систем, — отозвалась Виола. — Перезапуск силовых установок. Мы сможем начать движение через семьдесят секунд.

— Сердце «Рубер Каптрикс» стабильно, — сообщила по воксу Комнена. — Я провела необходимые обряды над ядром. Хвала Омниссии, его огонь пылает на полную мощь.

Асандер хмыкнул, дрожащей рукой активируя вокс и открывая канал с «Домина Мортис».

— Цинна, ты в порядке?

Ответ пришел через мгновение, голос принцепса прерывался и был полон боли.

— «Домина Мортис» жива. Мы с тобой.

Асандер связался с «Аргентум Сорорис» и «Региной Верум», получив аналогичные подтверждения от принцепсов. Он поднял правую руку, чувствуя, как автоматы заряжают мегаболтер.

— Тогда все за мной! Начнем охоту! — Асандер прервал связь и посмотрел на модерати. — Вперед, на максимальной скорости! Мне нужны огневые решения, и немедленно!

*

Когда «Эксе Беллум» ввалилась в улей, первой ударила «Регина Верум». Прижавшись к внутренней стене укреплений, «Гончая» подождала, пока «Полководец» пройдёт мимо её позиции, прежде чем запустить силовую установку. Она выскочила из укрытия, обстреляв спину вражеской машины. Поток огня ударил и растекся по пустотным щитам, которые ярко вспыхнули.

«Эксе Беллум» остановился, его туловище начало разворачиваться, скрежеща изношенными механизмами и истекая жидкостью из поврежденных систем гидравлики. Титан пытался направить оружие на угрозу, но двигался слишком медленно. «Регина Верум» на полной скорости пронеслась мимо него, скрывшись в вглубине окружавших их промышленных построек. Крича от боли и ярости, «Полководец» бросился в погоню за «Региной Верум». Его орудия изрыгали огонь, но проворная «Гончая», петляя, уклонялась от обстрела, получая лишь скользящие попадания, поглощенные ее пустотными щитами.

Когда «Полководец» углубился в улей, на его сенсорах появился еще один сигнал. Его атаковал «Аргентум Сорорис», обстреливая ноги более крупной машины из мегаболтера и турболазера. «Эксе Беллум» пошатнулся и был вынужден включить стабилизаторы, чтобы удержать равновесие. Пустотные щиты полыхнули, еще два контакта появились вблизи на флангах.

«Рубер Каптрикс» и «Домина Мортис» одновременно выскочили из засады, и, остановившись, обстреляли вражеского Титана из плазменных установок. От раскаленных орудий пошел пар, когда они выпустили кометы бело-голубой энергии и сразу рванули вперед. Плазменные заряды одновременно поразили пустотный щит «Эксе Беллум». С раскатом грома и ослепляющей вспышкой его перегруженные щиты схлопнулись.

Асандер почувствовал, как треснул его зуб, когда «Эксе Беллум» громко закричал. Предупреждающие руны заполнили визор, когда с треском открылись ракетные блоки «Полководца». Плечами гиганта заволокло дымом, когда он выпустил все ракеты. Десятки боеголовок устремились к Титанам.

— Маневр уклонения!

«Рубер Каптрикс» мчалась сквозь лес промышленных трубопроводов и градирен, а ракеты с оглушительным грохотом разносили все вокруг. Асандер услышал, как вскрикнула Цинна, когда прямое попадание сбило пустотный щит и срезало ее плазменный бластер. Боеголовка попала в правый бок его «Гончей», и он прикусил губу, ощутив, как сломалась ключица.

«Гончие» открыли ответный огонь из мегаболтеров, прожигая искореженный панцирь «Эксе Беллум». Его некогда безупречная броня превратилась в шкуру ящера, покрытую гротескными чешуйками и запекшейся кровью. Зазубренные шипы и рога из ржавого металла торчали из всевозможных мест, по ним сочилась темная жидкость, когда его накрыло огнем от разрывов реактивных снарядов. «Домина Мортис», оставляя за собой шлейф дыма из искалеченной левой руки, прошла слева от «Полководца». Асандер промчался справа, подныривая под скользящий удар силового когтя «Эксе Беллум», но недостаточно быстро, чтобы избежать его. Пышущие энергией когти пронзили пустотные щиты, оцарапав спину «Рубер Каптрикс».

Когда они вонзились в его корпус, Асандер ощутил присутствие Демарата в сердце монстра. Он вспомнил человека, которого знал с детства, он почувствовал…

— Порча скользит по твоему языку, скребя когтистыми лапами по горлу. Легкие наполняются набухшими личинками, которые лопаются, отравляя ядом кровь, — прошипел Асандер, мотая головой из стороны в сторону. Кровь скапливалась у его сиденья, вытекая из глубоких порезов на спине. Крики модерати звучали приглушенно, словно он провалился в сон. Ракета врезалась в спину «Рубер Каптрикс», и Асандеру потребовалось все мастерство, чтобы удержать «Гончую» на ногах. Он слышал, как «Аргентум Сорорис» врезался в стену мануфактуры, его нога превратилась в массу искореженного металла, но, даже припав на колено, его Титан не прекращал обстреливать врага. Он не мог найти «Регину Верум» и «Домина Мортис». Он понимал, что «Рубер Каптрикс» все еще стоит, но не чувствовал своих ног.

Психостигматические раны образовались на лице Асандера, когда его пустотный щит не выдержал огненного шторма батарей ближнего боя «Эксе Беллум». Он словно отстранился от всего, не замечая влаги на лице, как и воющих в кабине Титана сирен и панических криков его экипаж. «Эксе Беллум» смотрел на него, неуклюже с ледяной неспешностью поднимая ствол пушки «Вулкан». Разрушительное оружие задрожало, готовясь выстрелить.

Асандер мысленно потянулся к «Эксе Беллум», используя момент их контакта, чтобы коснуться его разума и закричать.

<Демарат!>

«Эссе Беллум» замер, ствол пушки задрожал. Асандер прокашлялся, чувствуя как что-то теплое течет по его губам. Он посмотрел на колосса, собирающегося убить его.

<Ты был сиротой, живущим в трущобах Драйсакс на Йопул Квинтус>, — выдохнул он. — <Я нашел тебя, возящимся с поврежденным двигателем, чье устройство и принцип работы ты смог понять, прежде чем научился ходить и говорить. Я забрал тебя со мной в Легио. Я вырастил тебя. Мы вместе шли, управляя божественными машинами, по поверхности восемнадцати миров. Ты и я разили тау, эльдар и зеленокожих!>

Асандер едва разобрал приглушенный шепот.

<… бросил меня… бросил меня… оставил, позволив им забрать меня…>

<Меня не было рядом, когда ты вошел в Око, хотя я должен был быть там. Я хотел бы быть там, чтобы иметь возможность защитить тебя!>

Голос стал громче, гнев наполнил слова, когда демон, завладевший Титаном, попытался вернуть контроль. Асандер почувствовал жар, исходящий от ствола орудия, смотрящего ему в лицо.

ОСТАВИЛ МЕНЯ… ОСТАВИЛ МЕНЯ… ОСТАВИЛ МЕНЯ… ОСТАВИЛ МЕНЯ…

<Демарат, вспомни!>

Крик затмил все. Он слышал два голоса: человеческий и демонический, нарастающие и заглушающие все остальные звуки. Машина закричала: демон в гневе и ярости, а человек, выражая неповиновение. Выстрела не последовало.

<…Роан…>

<Демарат!?> — прохрипел Асандер.

<…не могу… дольше удерживать…> «Эксе Беллум» вздрогнул, когда его принцепс вступил в противоборство с демоном, захватившим сердце машины. <Ты должен… выстрелить… прямо сейчас… Пожалуйста... Роан... убей меня!>

<Демарат,> — выдохнул Асандер. — <Я все еще могу…>

<Стреляй!> — закричал Демарат, его голос исказился от невыразимой боли. <Сделай это, пожалуйста! Пожалуйста!>

Пушка «Вулкан» опустилась, ее сервоприводы испускали дым, она нацелилась на голову «Рубер Каптрикс». Мир Асандера сжался до ствола огромного орудия, в глубине которого начал зарождаться огонь. Он вскрикнул левую руку, чувствуя, как от статического электричества встают дыбом волосы на его предплечье. Затем он сжал кулак.

< Мне очень жаль.>

«Рубер Каптрикс» выстрелила в упор из плазменного бластера. Выстрел пришелся прямо в лицевую пластину «Эксе Беллум», превратив его железный череп во взвесь масла, крови и вращающихся обломков брони. Крик оборвался, осталось лишь затихающее эхо и обрывочные образы на сетчатке глаз.

Обезглавленный «Полководец» замер на несколько ударов сердца, прежде чем рухнуть на спину, всколыхнув улицы улья.

Немногие уцелевшие Железные Воины и солдаты Темных Механикум, не раздавленные упавшим Титаном, были сметены яростной контратакой скитариев Агрипинаа, выбивших врага из города-улья, чтобы гнать их по равнинам Тофета VI до полного уничтожения.

Перед глазами Асандера промелькнула тень.

Модерати Виола, кряхтя от усилия, вытащила Асандера из кабины «Рубер Каптрикс». Она посмотрела на «Гончую». Она ощущала ярость, но в то же время была поражена, что Титан остался стоять. Потребовались месяцы капитального ремонта, прежде чем она снова смогла охотиться. Виола не могла смотреть на то, что когда-то было «Эксе Беллум», и не могла заставить себя подумать о судьбе прочих машин Легио, с которыми он вошел в Око.

Асандер пошевелился, и Виола обнял его, помогая принцепсу встать. Его ноги были как ватные.

— Бероун? — прошептал Асандер.

Виола замерла. — Его последним актом неповиновения был выстрел из бластера, — тихо ответила она, вспомнив бездыханное тело своего товарища на троне рядом с ней.

Асандер не ответил, его остекленевшие глаза рассеянно смотрели в землю. — Мне надо присесть.

Виола осторожно опустила его, прислонив к ноге «Рубер Каптрикс». Асандер посмотрел на битый рокрит и обожженную землю Тофета VI, прежде чем зачерпнуть горсть рукой. Он вознес безмолвную благодарность за предоставленные охотничьи угодья, глядя на своего почтенного Титана, пока земля просыпалась меж его дрожащих пальцев. Он всегда любовался «Гончей» в эти минуты затишья после очередной охоты.

«Рубер Каптрикс» была непоколебима. Она снова будет ходить и охотиться.

Даже если Асандера не станет.

Пока Ситика поднималась к голове «Эвоката», воздух заполнял густой лиловый дым от сотен курильниц. Каждый шаг принцепса максимус сопровождался грохотом металлических ступенек, создавая впечатление, что ее шаги были такими же тяжелыми, как поступь ее Титана класса «Полководец».

Она посмотрела на голову гигантской боевой машины, виднеющуюся сквозь стопорные штифты стыковочной надстройки. Она напоминала шлем рыцаря древней Земли. Темно-синие линзы заменяли глаза, заклепки размером с кулак скрепляли перекрещивающиеся пластины. Она приветственно кивнула безмолвной машине и продолжила подъем, выйдя на мостик, ведущий к открытому люку в панцире Титана.

За Ситикой шли ее модерати, Скантор и Фаруис, отвечающие за орудия левой и правой рук, а затем Долько и Гасия, управляющие дополнительным вооружением левой и правой рук соответственно. Их соединительные кабели свисали, как косички. Ситике в этом помогали маленькие гудящие херувимы с крыльями.

Держа дистанцию в десять шагов, за членами экипажа шли технопровидцы. Их было четверо, во главе шествовал Кауатом Сахсу, технопровидец доминус. Они отделились от пилотов и направились в недра «Эвоката», где им предстояло провести ритуалы пробуждения и подготовки Титана.

Техножрецы, размахивая кадильницами, распевали песнопения, оглашая историю побед «Полководца», называя поля сражений и миры, покоренные за тысячи лет непрерывной войны. Многие конфликты произошли еще до становления Империума.

В архивах хранился список всех принцепсов — он насчитывал семьсот двадцать восемь имен и был слишком длинным, чтобы перечислять их всех. Временные смертные командиры Титана не играли существенной роли для Механикус, являясь лишь компонентом из плоти, необходимым для управления богом войны, созданным во славу Омниссии.

Ситика отлично понимала это. Если на то будет воля Бога-Машины, «Эвокат» переживет и ее, даже если она проживет достаточно долго, чтобы умереть естественной смертью. Учитывая износ тела и разума принцепса, она могла рассчитывать в общей сложности не более чем на три десятилетия службы — всего лишь миг по сравнению с вековой жизнью Титана.

Тем не менее, ее статус давал ей некоторые привилегии и уважение. Она немного задержалась на входе, не спеша войти в ярко освещенный внутренний отсек. Она посмотрела вниз, окинув взглядом знамена Легио Пресагиус и три манипулы скитариев, образовавших почетный караул, знамена «Истинных Вестников» были вышиты золотом, контрастируя с черными корпусами машин, составлявших их ряды.

Нырнув внутрь, она переместилась из пьянящей атмосферы храма в ничем не украшенные функциональные коридоры и переборки внутренних помещений Титана. Ситика чувствовала легкую вибрацию от работающего на холостом ходу реактора, и ощутила ответную дрожь возбуждения.

Она быстро прошла на мостик и заняла командный трон в голове Титана. Ниже и чуть впереди принцепса расположились ее модерати.

— Устанавливаю связь с интерфейсом, — хором произнесли они. Проведя так много лет в компании друг друга, они могли действовать в унисон даже без подключения к машинному духу «Эвоката».

Они одновременно подсоединили свои кабели к ожидающим разъемам, их руки зависли над рунами активации. Ситика сделала то же самое, установив соединение с командным троном. Она посмотрела на каждого модерати по очереди и кивнула, как делала уже сорок восемь раз до этого — рутинные действия стали таким же ритуалом, как окуривание священными благовониями и песнопения, которые все еще звучали снаружи и в машинном отделении Титана.

— Благослови нас Бог-Машина, — тихо произнесла она, ритуальные слова. — Одари нас Своей милостью и позволь исполнить Твою волю. Услышь наши молитвы и не откажи в защите.

Она вздохнула, предвкушение и ожидание на несколько секунд сменились тревогой.

— Давайте разбудим старого зверя, — сказала она и коснулась руны активации…

Зверь поджидал Ситику в темной пещеры. Она чувствовала тепло его дыхания, вырывающегося из темноты. Она слышала гул пульсирующего сердца, скрежет острых изогнутых когтей и рычание. Во тьме появились две точки яркого света — его глаза открылись, и бессмертный зверь посмотрел на нее.

Она забормотала умиротворяющие слова, усмиряющие его гнев. Ситика отважилась еще немного углубиться во тьму, хотя и ослепленная, она знала путь, переключив все свои силы на противостояние зверю, притаившемуся вне поля ее зрения. Принцепс-Максимус ощущала огромную дремлющую силу, выходящую за пределы ее возможностей и чувств, способную сокрушить ее в один момент.

Тем не менее, Ситика подошла еще ближе, бесстрашно бросая ему вызов. Иного способа разбудить зверя не существовало. Они должны были слиться воедино: ее мысли станут его мыслями, его тело станет ее телом…

В своей мудрости древние прародители Легио Титаникус сочли подходящим наделить свои боевые машины духом, как у свирепых терранских хищников. Это идеально подошло для Титанов, созданных для охоты и убийства. Они были ужасными и смертоносными.

Она полностью осознавала, что вся эта сцена была творением ее подсознания, но это не облегчало процесс. Это было похоже на тот самый момент, когда ты уже проваливаешься в сон, но еще бодрствуешь. Она уже подсоединилась к дикому зверю, но еще не полностью интегрировалась с ним.

Действуя мягко, она старалась подчинить неукротимую машину. Дремлющий Титан пробуждался, и она чувствовала, как он набирает силу, по мере того как технопровидцы разгоняли древний реактор. Энергия разошлась по каналам и системам пробуждающейся машины, принося свет и тепло. Откликнувшись на молитвы техножрецов, «Эвокат» пробудился ото сна, его разум наполнился воинственными мыслями.

Как опытный конюх, приближающийся к беспокойному коню, она точно подгадала момент, чтобы действовать. Ситика оседлала набирающую силу волну ментальных импульсов «Эвоката», позволив своему сознанию встроиться в его логическую матрицу. Ситика взлетала на пики и скользила по впадинам, сонастраивая свои мысли с мыслями зверя.

Раздавшийся рев и сверкнувшие когти и клыки, стали голосом и клыками Ситики.

Осуществив полное подключения, она воспринимала остальных членов экипажа, занявших свои места вокруг нее, как нервные узлы, связанные с ее головным мозгом. Она генерировала мысли и импульсы, а они воплощали их в реальность. Чувства Титана захлестнули ее, исходя от зрительных, слуховых и всевозможных механических сенсоров, которые ее мозг научился интерпретировать, как если бы это было ее собственное осязание и обоняние.

Ситика потянулась, позволяя энергии растечься по конечностям Титана, подготавливая орудийные установки и сервоприводы боевого питания.

— Анимус Аниматус. Принцепс в сети, — сообщила она остальным. Это было излишним, поскольку модерати итак прекрасно знали, что она взяла машину под свой контроль. Тем не менее, нужно было следовать принятым протоколам, чтобы держать зверя в узде.

— Зловещий Аниматус. Силовой кулак активирован, — громко изрек Скантор, хотя еще мгновение назад бессловесный импульс уже передался по сети.

— Декстер Аниматус. Пушка «Вулкан» готова к бою, — произнес Фаруис.

Гасия и Долько заговорили одновременно, их отфильтрованные системами вокса голоса сначала звучали с небольшим диссонансом, но вскоре стали едины.

— Зловещий второстепенный Аниматус. Бластер Гатлинга активирован.

— Декстер Минорис Аниматус. Бластер Гатлинга готов к бою.

Ситика отправила мысленный импульс в системы стыковки. Чудовищные шестерни ожили, стены задрожали, посадочная платформа начала отодвигаться, створки основных дверей ангара с грохотом поползли в разные стороны. В зал хлынул дневной свет, придав броне Титана алый оттенок. Взревели предупреждающие сирены и замигали желтые огни аварийного освещения. Принцепс и командование храма обменялись данными о статусе Титана и полном описании миссии. Ситика впитывала информацию, бегло проглядывая ее, ядро памяти Титана архивировало все детали для последующего извлечения.

По сети пришло разрешение, подтвержденное вокс-передачей из кабины управления.

— «Эвокат» к бою готов. Ступай и сокруши врагов Бога-Машины от имени Истинных Вестников.

По ее мысленной команде «Эвокат» сделал первый шаг, затем второй. Всего три шага и они вышли из ангара под яркое солнце и на открытый простор Пласиа Мундус. Издав рев, зверь ринулся вперед.

Оглушительный бас боевого рога Титана разнесся над долиной, бросая вызов затаившемуся врагу.

Боевая группа «Индиктус» собралась в тридцати километрах от места последнего обнаружения врага. Рядом с «Эвокатом» шел еще один «Полководец», «Железный Брат», и Титаны класса «Налетчик»: «Славный» и «Завоеватель». В нескольких километрах впереди бежали «Гончие»: «Темпестум» и «Волчий Загонщик», ведя разведку в поисках врага. Последний контакт был зафиксирован возле нефтеперерабатывающих заводов Белого Разлома на краю горного массива Капация — гряды, содержащей крутые ущелья и высоченные скалы, которые представляли смертельную опасность для любой боевой группы имперских Титанов. Адептус Механикус стянули сюда достаточно боевых активов, чтобы не тратить впустую жизни и машины, при попытке выбить ренегатов из гор.

Поглощая широкими шагами километры пустоши, боевые машины, держа дистанцию в пару километров, выстроились в линию с «Эвокатом» и «Железным Братом» по краям и «Налетчиками» между ними. Равнины испещряли линии давно заброшенных дорог, практически заросших лесом и кустарником.

Горный массив окружала открытая местность, без единой постройки или дерева для укрытия — идеальное место для убийства Титанов, ставшее кладбищем танков и пехоты. Отделившись от сопровождающего батальона скитариев, Титаны боевой группы «Индиктус» устремились навстречу буре, намереваясь любой ценой навязать бой врагу.

В мыслях Ситики промелькнули вспышки воспоминаний. Не таких воспоминаний, что привычны любому человеку. Мнемические энграммы, хранящиеся в контурах «Эвоката» не одно тысячелетие, были подобны припорошенному следу, оставленному на земле: образы сражений прошлого; миров, посещенных за десять тысячелетий до ее рождения; серые небеса, прорезаемые молниями, сверкающими над красной пустыней; пустоши, кишащие сотнями дьяволов, врезающихся в жалкие отряды пехоты, расшвыривая их, как насекомых; пересохшее дно древнего океана, усеяное костями массивных доисторических существ, белеющих под обжигающим жаром солнц-близнецов.

Тем временем Титаны Легио Пресагиус вошли в сердце пылевой бури.

Переживая эти не-воспоминания, Ситика проанализировала входящий поток данных авгура «Эвоката» и остальных членов боевой группы. Пара охотящихся «Гончих» углубилась в усиливающуюся бурю, видимость сократилась до нескольких сотен метров, звуковые сигналы искажались завывающим ветром и шорохом тонн поднятой серой пыли.

— Буря усиливается, мой принцепс, — сообщил Тайтан с «Волчьего Загонщика». — На сканере ничего, но показатели энергии зашкаливают. Возможно, что-то прячется среди скал.

— Возможно, это вражеские Титаны, — ответила Ситика. — Удерживайте позицию и ждите нашего прибытия. Где-то поблизости может находиться боевая группа предателей, мы можем быть прямо перед ними и не заметить из-за этого проклятого шторма.

— Как прикажете, принцепс. Переходим в режим патрулирования до вашего прибытия.

Зверь, затаившийся в сердце «Полководца», почувствовал опасения принцепса и фыркнул с презрением. Ситика чувствовала, как он рвется в бой, и желал бы освободиться от слабого плотского хомута, накинутого на его шею. Потребовалось усилие, чтобы подавить зверя и сосредоточиться на потоке данных.

«Вступить в бой и уничтожить», — напомнила она своей команде и принцепсам остальных Титанов. — «Мы не можем позволить им уйти. Через несколько дней на орбиту прибудет подкрепление, но до тех пор мы — это все, что противостоит машинам предателей. Вероятно, мы в меньшинстве. Поэтому наша стратегия должна строиться на изоляции и постепенном уничтожении.

«Эвокат» гневно зарычал на задворках ее мыслей, ожидая, когда его высвободят, желая, чтобы Ситика вела Титанов дальше, не обращая внимания на бурю.

Укрытые металлической обшивкой толщиной в несколько метров, экипажи Титанов не переживали по поводу разыгравшейся смертоносной бури, визжащей за бортом их боевых машин. Поднятый ветром песок, что был способен содрать плоть с костей, кружился и оседал вокруг огромных конечностей шагоходов, застревая в толстом полотне знамен, свисающих с гигантских орудий, создавая небольшие наносы на их орудийных установках и панцирях. Земля проседала под тяжелыми ногами, оставляя глубокие следы, отмечающие их продвижение, которые быстро стирались свеженанесенным песком. Небо над головой было однородного бледно-серого цвета с колеблющимся белым диском, отмечавшим положение послеполуденного солнца Пласиа Мундус.

Сканеры «Эвоката» уловили сигнал транспондеров обеих «Гончих», патрулирующих территорию примерно в двух километрах впереди по зигзагообразной траектории. Вокс потрескивал от помех из-за шторма.

— Принимаю неустойчивый сигнал, принцепс, — сообщил принцепс «Темпестума» Таргилио. — Возможно, фонит радиоактивный камень, а, может, там вражеский Титан.

— Это враг, — вклинился Тайтан, — и они приближаются.

— Численность и расстояние? — отрезала Ситика. — Боевая группа, пустотные щиты на полную мощность!

Отдав команду, она перенаправила поток энергии к генераторам пустотных щитов. Отвечающий за работу сердца Титана технопровидец наблюдал за перераспределением энергии, контролируя выходную мощность реактора и соответствующим образом регулируя поток охлаждающей жидкости. Вокруг «Полководца» замерцали белые и фиолетовые всполохи, когда потрескивающие пустотные щиты отделили Титан от песчаной бури.

— Это несколько замедлит нас, принцепс, — ответила Дорфана, принцепс из «Завоевателя». Помехи в воксе не смогли скрыть ее недовольство.

— Ты бы предпочла наткнуться на врага без поднятых щитов?

— Нет, принцепс. Но наша пара разведчиков при этом наиболее уязвима.

— Тайтан и Таргилио знают, какая роль отведена им сегодня, принцепс.

— Уловка, — сказал Таргилио.

— Интересную ты нашел замену слову «наживка», брат, — со смехом произнес Тайтан.

— У меня есть сигнал… Подождите секунду… — голос Таргилио мгновенно стал серьезным. «Темпестум» был всего в двухстах метрах от своего товарища. — Три устойчивых сигнала, соответствуют сигнатуре боевого Титана.

— «Разбойники» или «Полководцы»? — спросил Тайтан.

— Увы, Бог-Машина не благословил меня волшебными глазами, способными определить природу плазменного реактора по расплывчатой точке на экране.

— Я тоже обнаружил сигнал, — сказал Тайтан. — Приближаются слева с северо-востока. Две энергетические сигнатуры, определенно характерные для Титанов.

— Пока пять, — подвела итог Ситика.

— Восемь, мой принцепс, — Поправил Таргилио. — Теперь уже восемь целей, все в пределах двух километров от моей позиции.

— Вам пора отходить, мои охотники, — приказала Ситика обоим «Гончим». — Враг явно уже засек вас.

— Возможно, их еще больше, — сообщил Тайтан. — Обнаружен еще один сигнал на севере. Еще тридцать секунд, хочу убедиться…

— Сейчас же назад! — прорычала принцепс. — Сегодня мы сражаемся единым фронтом. Это не налет на колонну снабжения, нас ждет тяжелый бой. Концентрированный удар по одной цели за раз — все, что может нам помочь. Это касается и вас обоих. Враги идут слева и спереди — отходите на юго-восток и приведите их к нам. Это позволит нам ударить с фланга. Нанесем удар и разовьём наступление прежде, чем они узнают, сколько у нас сил. Боевая группа, набрать скорость атаки!

Ситика не могла чувствовать все, что чувствовал «Эвокат», если поступающие с сенсоров и авгура импульсы вообще можно было назвать чувствами. Его механические нейроны и синапсы были способны к обучению и хранили много различной информации. Благодаря этому принцепс воспринимал энергетические сигнатуры приближающихся вражеских Титанов. Подобно запаху, переносимому ветром, энергетические выбросы вражеских Титанов оставляли уникальный след, сравниваемый с сигнатурами, хранящимися в банках данных «Эвоката».

Она почувствовала тяжелую поступь вражеского «Полководца», приближающегося с севера и находящегося примерно в километре от нее, — она назвала его «Мерзость». Второй «Полководец» двигался с востока и был в полутора километрах от первой цели. Этого она назвала «Отвратительным». Тройка «Опустошителей» завершала находящуюся в пределах досягаемости вражескую боевую группу — несколько неопознанных вражеских сигнатур были еще на достаточно большом удалении.

Если бы не пылевая буря, битва давно бы уже началась.

Будучи на расстоянии менее двух километров друг от друга, боевые группы находились в пределах досягаемости орудий поддержки, которыми в случае «Индиктуса» являлись ракетные установки «Славного» и «Завоевателя». Тем не менее, без надежного прицела все это дальнобойное оружие было не более полезным, чем бластеры Гатлинга и лазерные установки, которые вскоре вступят в игру.

Титаны «Индиктуса» образовали плотную группу: «Полководцы» встали по флангам «Налетчиков», чтобы скрыть сигнатуры своих реакторов, в то время как обе «Гончие» держались чуть впереди и двигались крест-накрест, то отступая, то угрожая наброситься с фланга, удерживая на себе внимание вражеской боевой группы, как боксер, наносящий удары, ожидая момента, чтобы нанести карающий удар.

Сигнал «Мерзости» стал четче и сильнее, будучи всего в семистах пятидесяти метрах от «Эвоката». Ситика ощущала пульсацию пустотных щитов, сдерживающих пылевую завесу. Через визуальную передачу «Темпестума», что воспринималось более отстраненно по сравнению с импульсами «Эвоката», принцепс увидела голубоватые всполохи — слабый намек на энергетические щиты.

«Оружие готово?» — спросила она у модерати и получила утвердительный ответ. Технопровидцы докладывали, что все системы работают исправно и стабильно.

— Обнаружен всплеск энергии, принцепс, — предупредила Дорфана. — Второй Титан прикрывается энергетическим следом «Мерзости».

Как вскоре выяснилось, он был не один. Они двигались так близко друг к другу, что их пустотные щиты слились, и два «Опустошителя» использовали более крупного «Полководца» Хаоса, чтобы скрыть свое присутствие.

— План тот же, — быстро передала Ситика другим принцепсам. — Зафиксируйте прицелы на вражеском «Полководце». Как только он будет выведен из строя, разберемся с «Опустошителями». «Гончие», начинайте нагружать его щиты.

«Гончие» прислали подтверждения и, устремившись вперед, исчезли в буре. Ситика замедлила скорость, направив больше энергии на сканеры и прицельные устройства. Через несколько секунд выбранная тактика принесла свои плоды. «Эвокат» содрогнулся от удовольствия — он нашел жертву. На дисплее прицеливания плясало колеблющееся изображение «Мерзости». Сетка периодически мерцала янтарным, что означало частичный захват цели, то загоралась красным, сигнализируя полный захват вражеского Титана.

— Сбой прицеливания! — прорычал Долько. — Сахсу, у меня нет захвата цели!

Консоли остальных модерати слегка попискивали, сообщая о захвате цели. За мгновение до того, как принцепс приказала открыть огонь, от стоящего справа от нее «Завоевателя» вырвался плазменный луч. Миниатюрная звезда вспыхнула посреди вздымающегося песка. Энергетический заряд ударил в пустотные щиты «Мерзости», на мгновение осветив округу оранжевым свечением.

— Не стрелять, чтобы не выдать нас раньше времени! — предупредила Ситика товарищей-принцепсов. — Его щиты все еще подняты.

— Прошу прощения, принцепс, наш теплообменник засбоил. Пришлось сбросить переизбыток энергии.

Ситика только подумала о том, чтобы приказать открыть огонь, как «Эвокат» тут же ответил, послав импульсы модерати. Один из гатлинг-бластеров с ревом выпустил залп снарядов. По облаку пыли пробежала рябь мерцающих всполохов пустотных щитов вражеского «Полководца». Он выстрелил в ответ из лаз-бластера, белый луч скользнул по щитам «Славного», скрыв «Налетчика» под сверкающим фиолетовым куполом.

Тем временем ожил второй гатлинг-бластер, благодаря усилиям техножрецов удалось устранить неисправность. Тяжелые снаряды ударили в энергетический щит «Мерзости», породив град искр и ветвящиеся черные молнии.

«Гончие», заняв удобную позицию, нагрузили щиты головной вражеской машины своими менее мощными, но скорострельными мегаболтерами. Тысячи разрывных снарядов врезались в пустотные щиты. Выбросы энергии хлестали среди летящего песка, как щупальца некоего сказочного существа. «Завоеватель» обрушил на машину предателей еще один залп. Ракеты и плазма врезались в металлический корпус, когда последний пустотный щит вспыхнул и резко схлопнулся. Открывшаяся во всей красе «Мерзость» оказалась древней машиной, такой же старой, как «Эвокат», ее панцирь нес следы множества ремонтов, черная эмаль, украшенная языками желтого пламени, была изрыта и потрескалась, свидетельствуя о бесчисленных сражениях.

Ситика сразу узнал геральдику. Враг принадлежал Легио, прославившемуся во время Ереси Хоруса. Они предали Бога-Машину и, что более важно, чуть не уничтожил Легио Пресагиус. «Повелители Огня».

Предателя это не остановило; непрекращающиеся обстрел из парных лазерных бластеров обрушился на «Славного», сорвав последний пустотный щит «Налетчика» через несколько мгновений после того, как упали щиты «Мерзости». Испытывая триумф, зверь попытался овладеть мыслями Ситики, побуждая нанести смертельный удар раненой добыче.

— Захват цели! — сообщил Фаруис за мгновение до того, как Ситика собралась использовать пушку «Вулкан».

Пока энергия перекачивалась из вторичных отсеков в массивное энергетическое оружие правой руки, «Эвокат» словно замер. Активационные руны последовательно загорались, заливая лица модерати янтарным, а затем зеленым цветом.

«Мерзость» успела выстрелить в момент отказа щитов «Славного», опередив яркое как солнце копье энергии, вырвавшееся из пушки «Вулкан». Снаряды размером с танк врезались в «Налетчика», разорвав керамит и металл метровой толщины, ломая прикрытый ими усиленный скелет. Луч поразил «Мерзость», но ушел слишком высоко. Ощущая раздражение Ситики, «Эвокат» протрубил в боевые рога. Одна из макропушек вражеского «Полководца» взорвалась, его надстройка была проломлена, но в целом предатель не пострадал.

«Завоеватель» встал между «Мерзостью» и «Славным», его пустотные щиты сияли лунным светом, отражая частицы песка и удары лазеров. Вражеские «Опустошители», больше не нуждаясь в маскировке, отделились от «Полководца» Хаоса. Среди бури мерцали тонкие лучи, ищущие надежный захват цели.

— Сосредоточьтесь на «Мерзости», огонь из всех орудий! — призвала Ситика боевую группу, веря, что ее пустотные щиты выдержат огонь, который вот-вот последует от пары «Опустошителей». Плазма и ракеты залили вражеский Титан красным и синим пламенем, поджигая почетные знамена, превращая толстый металл в шлак.

Перекрестный огонь «Опустошителей» вынудил «Гончих» отступить назад, даже вместе они не могли сравниться с боевой мощью оскверненных «Налетчиков». «Завоеватель» оказался на линии их огня и «Опустошители» переключили внимание на Титана Дорфаны.

— Мы справимся, — заверила она своих соратников. — Прикончи «Полководца», и тогда эти предатели вкусят нашего гнева.

До перезарядки пушки «Вулкан» оставалось несколько секунд, но продолжающееся с обеих сторон сближение практически привело их на границу минимально допустимой безопасной дистанции.

— Скантор, приготовься!

— Всегда готов, мой принцепс, — ответил модерати силового кулака. Огромная искрящая энергией перчатка согнулась в предвкушении.

— Вступаем в ближний бой, прикройте нам спину, — передала Ситика остальным членам боевой группы.

В тот самый момент, когда она подумала вступить с «Мерзостью» в ближний бой, зверь попытался привлечь ее внимание к другому вражескому «Полководцу». Принцепс не забыла о нем, но рассудила, что очередь «Отвратительного» наступит сразу после того, как будет уничтожена «Мерзость». «Эвокат» не хотел отпускать сигнал приближающейся машины, увлекая за собой ее мысли.

Сигнатура плазменного реактора, как его ощутила Ситика, казалась знакомой.

Слишком хорошо знакомой.

Она чувствовала, как зверь в сердце «Эвоката» восстает против ее приказа. Ее мысли наполнили образы, более красочные, чем все, которые она видела раньше. Это были не разрозненные мнемические энграммы, а сфокусированные паттерны, извлеченные из глубин аппаратного обеспечения и зацикленные на непрерывный повтор…

Она видела, как на горящий город с неба падают звезды. «Эвокат» не обозначил ни названия этого места, ни какого-либо описания происходящего. Его захлестнула всепоглощающая ярость — глубоко укоренившиеся ненависть и жажда мести угрожали пересилить все остальные соображения…

Ситика хорошо знала, что именно Титан показал ей, хотя события, свидетелем которых она стала, произошли десять тысяч лет назад.

Калт. Великое предательство, когда Титан повернулся против Титана, пользуясь тем, что многие легионы продолжали Великий крестовый поход, не зная о трагических событиях на другом конце галактики.

Тогда «Повелители Огня», примкнувшие к восстанию Гора, направил свои орудия против ничего не подозревающих «Истинных Вестников».

Ситика оказалась не способна сопротивляться, и «Эвокат» отвернулся от «Мерзости», полностью сосредоточившись на «Отвратительном». Еще одна вспышка воспоминаний — она увидела Титан, обстреливающий «Эвокат» с фланга, поражая его в живот точечными ударами… Боль...

Титан ощущал импульсы от систем контроля за повреждениями, это можно было назвать болью. Ситика воспринимала ее, как вполне ощутимая боль в груди и районе сердца. Еще хуже было чувство дезориентации, мысли «Эвоката» путались от непонимания причин, повлекших столь вероломную атаку со стороны союзника.

— Принцепс, каковы дальнейшие приказы?

— «Эвокат», хочет назначить новую цель?

— Захват цели потерян, пушка «Вулкан» отключена.

— Пустотный щит отключен! Принцепс, мы должны действовать!

Ситика чувствовала тревогу своих модерати, она слышала протесты других принцепсов. Она должна восстановить контроль над зверем. Она должна овладеть «Эвокатом» и покончить с «Мерзостью», иначе битва наверняка будет проиграна…

Она вошла в пещеру, взяв с собой факел, надеясь, что свет согреет сердце зверя и укажет ему выход из тьмы. В его рычании звучала ярость, которая дремала тысячи лет, а теперь вот-вот вырвется на свободу. Она знала, чего он желает. Она разделяла его стремление рвать, кусать, рубить и втоптать в пыль его врага. Звериная ярость поглотила ее, грозя захлестнуть все ее существо...

Она попыталась оседлать его, успокоить и заглушить рев, разносящийся из боевых горнов. Она пыталась отогнать мысли о мести, переключив внимание на дисплеи данных и горящие вокруг красные сигнальные огни, пока «Эвокат» перенаправлял всю энергию в ноги, чтобы быстрее подобраться к ненавистному врагу, разгоняя плазменный реактор до предельной мощности.

Пустотные щиты замерцали и исчезли, отвалившись, как старая кожа. Зверь сбросил их, чтобы ничто не замедляло его бег.

Оставшись без защиты, они непременно будут разорваны орудиями «Отвратительного». Прицельные лазеры, которые она воспринимала, как полный злобы взгляд, устремились на «Полководца», который так безрассудно мчался к нему…

Она еще раз попыталась успокоить зверя, но он с рычанием набросился на нее, угрожая ударить.

Ситика отступила, изо всех сил стараясь излучать спокойствие, устраняя суматоху в мыслях зверя. Она стала струйкой воды посреди бушующего огня, ночной тишиной на фоне бушующего полдня…

Ненависть и ярость не угасали. Ее мысли путались, она почти потеряла связь с системой. Она чудом предотвратила катастрофу — блокировку разума или, что еще хуже, потерю чувства реальности — и ухватилась за метафорическую шкуру зверя, который продолжал неистовствовать в своей пещере, нанося удары наугад.

— Ты должна вернуть контроль себе, принцепс! — казалось, что Долько отдавал ей приказ, но она поняла, что это была просьба.

Взять зверя под контроль…

Ситика не знала, как это сделать. Все прошедшие годы, они сражались вместе, как партнеры, а не госпожа и раб. Взаимное уважение укрепило их связь.

И все же то, что сейчас обжигало ее мысли потоками ярости, исходило от вырвавшегося на свободу зверя — животного, которого так и не удалось приручить. Это был дикий древний дух «Эвоката», и его не волновали желания и страхи мимолетных смертных оболочек.

Контроль…

Другого варианта не оставалось. Ситика должна была бросить вызов дикому зверю, рискуя тем, что ее личность будет разорвана ревущим, бушующим воплощением ярости, прорвавшимся в общую сеть.

Ее мысли смешались, когда собственные недостатки обрушились на нее. Каждый раз, когда она считала, что умиротворяла зверя, она на самом деле не контролировала ситуацию. Она станет позорным примером для всех принцепсов.

Эти мысли распалили ее гнев, но она не позволила ему вырваться на свободу. Вместо этого она сформировала из него шар, куда поместила все свое презрение к существу, которого так долго боялась...

Ситика смело вошла в пещеру. Пламя охватило ее с головы до ног, но ее рука крепко держала огненный кнут. Она посмотрела зверю прямо в глаза, занося плеть для удара.

— Ты мой! — прорычала она. — Я твоя госпожа! Твой принцепс!

Зверь взревел, но в его яростном реве появилась неуверенность.

— Предстань предо мной! — взревела Ситика. Команда прозвучала подобно раскату грома. Ее негодование, подобно яркой звезде, наполнило пещеру светом, не оставив и клочка тени для обитающего внутри зверя.

Открытый перед нею, впервые испытавший страх, зверь склонился под ее строгим взглядом...

В одно мгновение на консолях и дисплеях замерцали зеленые огоньки. Вздохи облегчения и радости ее модерати подтвердил, что системы снова находятся под их контролем.

Проверив хронометр, она поняла, что все противостояние длилось считанные секунды, хотя казалось, что прошло несколько часов. Ситика ощущала непривычное спокойствие которое никогда не испытывала прежде. Ее мысли скользили по системам массивной боевой машины, управляя конечностями, как если бы они были ее собственными, чувствуя жар плазменного реактора, как собственное сердце, бьющееся в ее груди. Впервые с тех пор, как она стала принцепсом «Эвоката», она почувствовала себя по-настоящему единым целым с машиной, больше не боясь ответственности, риска и внутреннего зверя.

Она развернула Титан, опустив тяжелую ногу на «Мерзость». Когда Скантор активировал силовой кулак, Эвокат нанес удар, Ситика позволила теплой мысли скользнуть в сеть. «Вместе мы исправим ошибки прошлого», — заверила она зверя. — «Вместе мы отомстим за все и всем!»

С дикостью цепного меча сквозь тучи в янтарном небе Таина прорвался транспортный челнок. Позади корабля оставался легкий, иллюзорный след завихрений. Едва маневровые двигатели запустились и скомпенсировали ускорение, дымка тут же развеялась, укрыв на мгновение транспортное средство прозрачным облачком.

Капитан Пятой Роты 32-го Кадианского Полка Ксандр Мархольт отвернулся, прикрывая глаза от пыли и грязи, поднятых с разогретой посадочной площадки направленной вниз тягой спускающегося транспорта. Садящийся челнок был грубой, без претензий на грацию, посудиной, лишенной привлекательности Молнии или любого иного атмосферного корабля, оккупировавшего небеса. Вид корабля не вызывал ни капли теплоты или ощущения товарищества, что были присущи гвардейским машинам. Образ был таким же холодным и неприветливым, как вступление в бой, и таким же впечатляющим, как старый гаечный ключ или коробка с болтами. Единственным, что вызывало какие-то чувства, было изображение шестерни и черепа, выгравированное на фюзеляже. Символ Адептус Механикус.

Техно-жрецы.

Мархольту не нравились приказы полкового командования. Он не видел смысла в назначении хваленого ответственного технопровидца. Аванпост Нимуэ был базой Астра Милитарум, расположением Пятой роты. Ему было приказано удерживать горный хребет между саванной и рекой Прантис с целью не допустить проникновения отрядов ксеносов в продуваемые каньоны и ущелья долины. Сражаться с чужаками на равнинах было и без того сложно, поэтому нельзя было позволить противнику занять естественное укрытие в долине реки, поскольку это делало любые бомбардировки совершенно бесполезными.

Вид открывался такой же пугающий, как и их противник – тираниды. Имперский Флот спустил Мародеры на основные рои ксеносов на поверхности Таина, но от крупных скоплений мгновенно откололись тысячи меньших групп. Крупные силы тиранидов после этого не были обнаружены, но мелкие рои не стали от этого менее опасными для мужчин и женщин 32-го Кадианского. Мелкая тварь могла убить так же быстро, как и крупная. Рота Ксандра узнала это на собственном опыте.

Двигатели челнока на мгновение приглушили звуки боя, но капитан знал, что передовые рубежи были осаждены скрытными ксеносами, что шли впереди крупных групп.

Земля содрогнулась при посадке транспорта, а гидравлика выпустила облачка пара, когда массивные шасси корабля застонали под всем его огромным весом. Челнок едва закрепился на опорах, а тяжелая металлическая переборка грузового отсека со скрипом отворилась, образовав некое подобие стального цветка. Лопасти на нижней части переборки с электрическим гулом скрепились, образуя широкий спуск с корабля на поверхность.

– Почетная гвардия, салют! – скомандовал своим монотонным будничным тоном командир Третьего взвода лейтенант Болдуин.

С практически машинной точностью взвод, специально выделенный из оборонительных рядов, взял лазганы на караул. Впечатление от действа, выправки и дисциплинированности солдат портил только плачевный вид потрепанной полевой униформы. Зона боевых действий явно была неподходящим местом для подобных церемоний. Даже ротный комиссар Нажир оставил попытки поддерживать свою форму в надлежащем состоянии.

Мархольт покачал головой: это явно не было обычным визитом вышестоящих офицеров. Это была клика техножрецов, которая набросится на его сформированный командный состав словно падальщики. Капитану пришлось выйти далеко за границы традиций 32-го и простого военного протокола, проявляя к ним столько почтения. Однако, как бы ситуация его не раздражала, он позволит сломать его понимание дисциплины. Ни он, ни его командный состав не забудут, что они – солдаты.

Резкий нарастающий треск статики вырвался откуда-то изнутри транспорта. Из темноты отсека появилась группа техножрецов. От головы до пят они были закутаны в просторные робы со знаками зубчатого колеса Машинного Культа. Мархольт видел выступающие из-под одежд кибернетические улучшения, которые изменяли человеческий облик почти до неузнаваемости беспорядочно мешаниной труб, кабелей и клапанов. Один из техно-жрецов нес у себя за плечами целый арсенал механодендритов, из-под капюшона у другого же спускались насекомообразные отростки из проводов и стали. Двое техножрецов несли у рта широкие вокс-проекторы, прикрепленные, казалось, непосредственно к предплечьям, разрывавшиеся статическим треском бинарных псалмов при каждом шаге. Еще один нес крупный цилиндрический объект с трубой, из которой вырвались жирные клубы курящихся благовоний, когда жрец ступил на землю.

Среди них показалась пугающе бледная фигура. Останки человеческого тела были укутаны в одеяния из золотистых лоскутов. Из-под позолоченного капюшона возникло лицо, покрытое трубками и проводами, один из которых змеился по щеке, а другой соединялся с жутким носом. Немой рот был закрыт швами, поверх который была прикреплена печать чистоты. Масса медной проводки закрыла один из глаз жреца, а другой представлял собой светящийся красный шар, злобно вперившийся в окружающий мир. Под робой были видны вполне обычные человеческие руки и ладони, едва покрытые хромированной сеткой, словно у мумии. Ниже пояса тело жреца зиждилось на массивном гусеничном движителе.

Монстр спускался по трапу в окружении остальных техножрецов. Не обращая внимания на солдат, служитель Марса прошел между рядами почетной гвардии, направляясь непосредственно к офицерам. Повинуясь его жесту, вокс-проекторы прекратили бинарные напевы, а курильница погасла.

– Вы капитан Мархольт? – послышался бесстрастный голос откуда-то из левого глаза техножреца. У кадианца в зобу дыханье сперло, когда он осознал, что мешанина проводов у разъема была на самом деле звуковым устройством. Капитан быстро взял себя в руки:

– Пятая Рота приветствует вас на Аванпосте Нимуэ, – сказал Мархольт. – Вы – Магос Прокруст?

Жрец Марса проигнорировал вопрос. Вместо ответа его верхняя часть туловища прокрутилась на гусеничной основе, позволяя светящемуся красному глазу изучить окрестности. Сервомоторы внутри движителя взвыли, когда его тело покачнулось вперед-назад.

– Эта позиция успешно послужит. Орбитальная рекогносцировка, предположительно, недооценила вероятность успеха-провала.

Торс вновь обернулся к офицеру, при этом красная оптика стала ярче, сфокусировавшись на кадианце:

– Всему виной человеческий фактор, безусловно. Это – то отклонение, о котором стоит тревожиться.

Ксандр застыл при звуках лишенного всякой человечности холодного голоса. Он унял нарастающую дрожь и спросил:

– Мне было приказано встретить Магоса Прокруста. Вы – Магос Прокруст?

Торс приподнялся на своем гусеничном движителе:

– Логика и теория вероятности должны были предоставить вам информацию об этом, капитан. Это несовершенство плоти заставляет вас задавать настолько очевидные вопросы и не обращать внимания на более важную информацию. Славьте Омниссию, что предоставил человечеству пути для преодоления таких слабостей. Предоставленные мне данные содержат информацию о том, что Ваш штаб находится на территории заброшенного завода по переработке сельскохозяйственной продукции. Вы сопроводите меня туда.

Мархольт указал рукой вниз по склону:

– Я подумал, вы, первым делом, захотите проинспектировать организацию обороны. Если вы хотите здесь задержаться, вас может заинтересовать, как тут обстоят дела. Наши караулы уже сталкивались с передовыми существами тиранидов. Основной рой…

– Я уже оценил расположение вашей роты, капитан, – заявил Прокруст. – Занятые позиции точны, согласно моим вычислениям. Они выполнят свои задачи.

– Где вы расположите свои войска? – спросил кадианец. – Если мы хотим скоординировать наши усилия, мне нужно знать диспозицию ваших сил.

Прокруст вытянул руки , указывая на одного из техножрецов, следовавших за ним из транспортника:

– Мои ученики займут часть помещений в вашем штабе. По моим подсчетам, мы сможем использовать их с минимальным ущербом для вашего персонала.

– Я не спрашивал о вашем персонале, – покачал головой Мархольт. – Я имел в виду силы, которые вы привезли с собой для усиления наших позиций. Где нам ожидать ваших скитариев и боевых сервиторов?

Голова техножреца склонилась в чем-то, отдаленно напоминающем согласный кивок:

– Я понимаю. Вы сделали ошибочное заключение из ваших ограниченных данных. Я не привез с собой такие ресурсы. Это было бы расточительно для подобной задачи.

Желудок капитана скрутило. Если магос не привез техногвардейцев или боевых сервиторов, то, что он делает в зоне военных действий? Почему полковое командование разрешило Адептус Механикус посетить аванпост?

Испуганный вздох вдруг послышался со стороны почетной гвардии. Глаза лейтенант Болдуина были так широко открыты, что, казалось, выскочат из орбит. Лицо комиссара Нажира посерело, он сотворил знамение аквиллы. Мархольт отвернулся от магоса, чтобы понять причину такой реакции подчиненных.

– Примаршья кровь! – прошептал капитан, уставившись на транспортный корабль.

На выходе из корабля стояла гигантская фигура с массивными стальными когтями, венчавшими каждую руку. Тело было массивным, широкий корпус был укрыт бронированной плитой и нес на себе множество печатей чистоты с символикой Машинного Культа. Гигант спускался с рампы, гремя сервомоторами, скрытыми внутри крупных ног, состоящих из поршней и шестеренок. Овальная голова с безликой металлической маской венчала широкие плечи.

Ксандру однажды повезло увидеть в бою Адептус Астартес, «Воителей Императора», во время очищения Ихара 9 от повстанцев. Космические десантники казались ему богоподобными в своем сверхчеловеческом совершенстве. Это было физическое проявление мощи Императора. Сейчас же он увидел нечто, превышающее ростом не только космодесантника, но и баивого босса орков, которого капитан видел на Диокле. Казалось, что на поверхность Таина спускается древний левиафан, доисторический ужас, явившийся из тьмы веков. Мистическая аура силы и почти непостижимой древности окружала колосса.

Механизм достиг земли, а за ним из транспорта появился следующий. Сопровождающий монстров техножрец казался карликом по сравнению с ними.

– Трон Златой, что они такое? Сервиторы? – спросил Нажир.

– Это священные реликвии древних знаний, – пояснил Прокруст. – Ничего общего со столь примитивным объектом, как сервитор. Эти механизмы чисты и свободны от порочной и слабой органики. Они несут в себе наиболее благородных и высокоразвитых машинных духов, святость которых за пределами способностей смертного существа.

Капитан похолодел при словах Магоса. Роботы – машины с ужасающей имитацией жизни. Сервиторы, что трудятся по всему Империуму, хотя бы создавались с использованием живой плоти, будь то человеческие останки или выращенная в баках органика. Однако эти существа были полностью лишены даже такой тонкой связи с человеческой природой. Это были полностью искусственные творения, используемые только из-за одержимости Машинного Культа тайными технологиями.

– Они – оружие, которые вы привезли, чтобы защищать аванпост? – спросил Мархольт. Оптика Прокруста сфокусировалось на нем, отображая нечто похожее на замешательство. Капитан продолжил:

– Рой тиранидов может достичь наших позиций в любой момент. Эти машины должны быть использованы для обороны…

– Да, капитан, кастеланы будут использованы там, где они потребуются, – прозвучал резкий треск из вокса Прокруста. – Их куратор, инфокузнец Ливия, будет определять их задачи. Будет неэффективным вверить управление менее рассудительным разумам.

Магос развернул торс в сторону феррокритовых стен перерабатывающего завода. Ксандр вновь услышал треск из вокса техножреца, когда тот покатился в сторону здания. Кадианец не мог избавиться от впечатления, будто Прокруст смеется над ним.

Огромные кастеланы спустились с посадочной площадки и направились в сторону старого завода, который Магос Прокруст выбрал для расположения Адептус Механикус. Капитан поспешил за инфокузнецом Ливией, которая направилась вслед за роботами. Ее тело было столь аугметизировано, что плоти почти не осталось. За исключением глаз все лицо было скрыто переплетениями кибернетики. Ливия казалось почти столь же бесчеловечной, сколь и ее подчиненные.

Красно-черные покатые каркасы кастеланов были натерты маслами до почти зеркального блеска. На листках фольги были отпечатаны молитвы и вытиснена шестерня Механикум. Сами же листки были прикреплены к приводам роботов восковыми печатями с символом аквиллы. Батареи орудий размещались на спинах механизмов, возвышаясь над правым плечом. Один робот нес пару массивных когтей и нечто, напоминающее огромный обожженный огнемет, источающий смрад прометия. Другой обладал лоснящимся нарезным орудием, похожим на автопушку, со странным зазубренным стволом. Боезапас подавался по ленте из контейнера на боку орудия, но Мархольту не удалось опознать в этих зарядах что-либо, изготавливаемое Департаменто Муниторум. Робот также имел некие цилиндрические орудийные подвесные контейнеры на концах обеих рук. Дульный срез этих орудий наталкивал на мысль об их сходстве по функциям и внешнему виду со странным орудием на спине робота.

Однако, какие бы волнения не испытывал капитан по поводу этих бездушных, безжизненных автоматонов, сейчас его гораздо больше волновал треск лазганов на периметре. Количество лихорадочных рапортов увеличилось. Грохот мортир разнесся по аванпосту, и это испугало кадианца. Учитывая масштабы обеспечения снарядами, Мархольт отдал приказ не использовать орудия до момента, когда удерживать позиции будет почти невозможно.

– Тираниды достигли огневых точек, – сказал он Ливии. – Я запрашиваю размещение ваших машин между Вторым и Третьим взводами, там они смогут поддержать линию обороны более эффективно.

Инфокузнец даже не взглянула на него, но и не направила могучих кастеланов в сторону позиций Гвардии, как предложил капитан. Роботы продолжили свой спуск, не обращая внимания на нарастающие звуки боя.

– Ваша оценка ситуации будет учтена и проанализирована. Если уровень вероятности будет удовлетворительным, я рассмотрю возможность запрошенных вами действий.

Мархольт сердито глянул на инфокузнеца, даже без магнокуляров он мог видеть копошащиеся формы тварей роя тиранидов, которые появлялись из высокой степной травы по ту сторону передовых огневых точек. Снаряды мортир вбивали чудищ в землю, но на смену падшим из зеленой полосы мгновенно приходили новые. Стремительные ксеносы рвали на куски бегущих назад из укрытий гвардейцев.

Лейтенант Болдуин и отделение, что встречало техножрецов, пытались вернуться в линию Третьего взвода до атаки самих окопов. Солдат с рапортом, стремясь быстрее передать свое донесение, почти столкнулся с адъютантом Мархольта, сержантом Реджебом.

– Огневые точки отрезаны, – передал Реджеб. – Те, что еще держатся, долго не простоят.

Капитан почувствовал укол вины после этих слов. Не было никакой возможности снизить угрозу во время дежурства в огневых точках, и мужчины и женщины, которым он отдал приказ, знали это. Их задачей было истреблять тиранидов так долго, как они смогут, но и шансов на выживание у них было крайне мало.

– Прикажи артиллерийским расчетам, – произнес Ксандр, – сосредоточить огонь на огневых точках. Уничтожить тиранидов, находящихся там.

Реджеб достал свой плазменный пистолет и направил его в воздух под углом. Сержант разрядил оружие, посылая шар плазмы в небо. Яркую вспышку было заметно из любой точки аванпоста. Артиллерийские расчеты, дождавшись этого сигнала, должны были уже менять прицел. Следующий залп накроет непосредственно огневые точки и чужаков вокруг них.

Вдруг по близости раздались мучительные крики. Мархольт развернулся, будто наэлектризованный этими воплями. Кадианец достал свой лаз-пистолет и поспешил на звуки боли и ужаса. Реджеб позади него раздраженно проклинал свой плазменный пистолет, поскольку разрушительное энергетическое оружие перезаряжалось недостаточно быстро.

Крики были слышны со стороны одного из артиллерийских расчетов, расположенного в развалинах каменного загона для гроксов. Добравшись до туда, капитан увидел землю, сплошь усеянную останками. Один артиллерист лежал парой метров дальше, его левая рука была отделена от туловища, а часть головы была сорвана, обнажив кости черепа. Еще один солдат висел в воздухе, зажатый в когтях отвратительного монстра, кровь обильно стекала из его искромсанного тела.

Четырех метров в высоту, тиранид был смертельной смесью из когтей, закругленных шипов и разрывающих жвал. На нижней части насекомоподобной головы был пучок жилистых усиков, вцепившихся в еще борющегося в хватке монстра артиллериста. Мархольт почувствовал нарастающий гнев при виде того, как эти щупальца сдирали кожу с жертвы. Он видел, как плоть и униформа мужчины пластами срезалась, будто кожура с фрукта.

Капитан выстрелил в голову пойманного гвардейца. Это не было убийством, лишь милосердием, но кровь Мархольта стыла в венах от того, что ему пришлось сделать.

Сержант послал из своего пистолета заряд плазмы, вырвав куски изломанного хитина и горелого мяса из туши ксеноса.

Какая-то разновидность тиранидского диверсанта, которая могла скрываться, словно хамелеон, чтобы незаметно пройти через оборонительные ряды. Кадианец взглянул на монстра. Почти в два раза превосходя человеческий рост, тиранид был укрыт толстым панцирем. Плазменный пистолет нанес серьезный ущерб, но понадобится время, чтобы батарея перезарядилась. Капитан мог купить Реджебу время только своим лаз-пистолетом.

Мархольт прицелился и выстрелил прямо в один из мелких глаз ксеноса позади щупалец. Глаз лопнул, разбрызгав зловонную жижу на броню чужака. Существо покачнулось, вскинув щупальца в небо и вопя от боли. Оно бросило гвардейца наземь и устремилось к капитану.

Не пройдя и пары метров, зверь получил удар ослепительно яркого разряда энергии. Тиранид пошатнулся, роняя ихор и хитин из жестокой раны. Мархольт приметил дымящиеся остатки какого-то органа, которые выпали из тела ксеноса. Существо не сдавалось и попыталось вновь атаковать, ковыляя на едва держащих его ногах. На этот раз его внимание было приковано вовсе не к Мархольту или Реджебу, но к монументальной машине позади них. Легкий дымок поднимался от одной из орудийных установок кастелана, направленной на тиранида, орудие все еще нестабильно мерцало разрушительными энергетическими вспышками. Машина навела другую орудийную подвеску на ксеноса.

Луч яркого света пронзил голову монстра, разорвав её на куски оплавленной плоти и ихора. В этот раз даже нечеловеческая жизнеспособность существа не помогла ему, и оно рухнуло.

– Император защищает, – произнес Реджеб поворачиваясь от поверженного тиранида к громадному роботу. Мархольт молча согласился, хоть и предпочел бы, чтобы они возносили благодарность Богу-Императору не в проявлении Омниссии.

С другой стороны укреплений донеслись звуки боя. Мархольт увидел, как еще один артиллерийский расчет был атакован тиранидским диверсантом. Второй кастелан атаковал врага, поливая его потоками горящего прометия из огнемета на спине. Капитан увидел рядом с роботом инфокузнеца Ливию, ее красная роба отражала инфернальное сияние орудия машины. Техножрец направила на ксеноса массивный пистолет и выстрелила, пробив ногу существа. Чужеродные хитин и плоть исчезли в буре сверкающей энергии, превратившись в горстку пепла.

Изувеченный тиранид упал. Несколько мгновений существо пыталось дотащить свое горящее тело до нападавших, но кастелан достиг него за несколько шагов. Возвышаясь на искалеченным монстром автоматон опустил свою ногу вниз. Весь вес гигантской машины обрушился на голову диверсанта, а затем еще раз, добивая врага. Ливия приказала машине прекратить, затем развернулась к спасителю Ксандра, который по ее знаку загрохотал обратно к своему хранителю

У капитана не было возможности поблагодарить инфокузнеца за вмешательство ее кастеланов. Послышались крики его лейтенантов из передовых окопов. Со своей позиции он видел лучше, чем кадианцы в линии укреплений: тираниды возвращались назад в саванну. Они не попытались проникнуть дальше огневых точек.

– Эти мрази бегут? – пробормотал Реджеб, удивившись такой мысли.

Мархольт думал иначе, но эта идея была просто невозможной.

– Разведка боем, – произнес он. – Это была разведка боем. Ксеносы просто нас прощупывали.

Капитан Мархольт через магнокуляры наблюдал за передвижением тиранидов по равнине. Сотней метров ниже линии горного хребта лежала безграничная гладь саванны, море высокой коричневой травы колыхалось в теплом бризе Таина. До вторжения тиранидов эта область служила производственной площадкой для гроксовых ферм, которые были основой экономики планеты. Магос Прокруст занял здание, которое когда-то использовалось для переработки навоза рептилий в дешевое, хоть и вонючее топливо для других производственных сфер Таина.

Гроксов уничтожили имперские бомбардировщики, чтобы предотвратить получение ресурсов напирающими тиранидами. А вот высокая трава осталась, проявляя поразительную плодовитость перед лицом бомбардировок. Спустя несколько недель заросли восстановили большую часть своих площадей. Капитан собирался выжечь ее, но жители Таина сообщили, что подобные попытки будут бесполезны: корни растений достигали десяти метров под землей. Чтобы избавиться от растительности, пришлось бы что-то сделать с корнями.

Сейчас трава скрывала нечто гораздо более пугающее, нежели грокс. По саванне перемещались вызывающие ужасы ксенотвари, худощавые хищные монстры в хитиновом панцире, державшие свои длинные орудия в когтистых лапах. Было сложно заметить этих тварей, когда они не двигались, поскольку панцирь был покрыт черно-коричневыми пятнами, но даже в движении их очертания были размытым пятном. Ростом они были примерно с человека, что мало успокаивало Мархольта. Единственное, что гвардейцы точно знали о тиранидах: чем больше тварь, тем более башковитой она является. Те призрачные диверсанты лишний раз доказывали это.

Чего же они ждут? Этот вопрос не давал покоя ему и всем мужчинам и женщинам под его командованием. Было и без того плохо противостоять практически бесконечному рою жестоких хищных чужаков, но, если у них еще есть и стратегия… Ксеносы опознали мортиры в качестве угрозы и сформировали точный план по их упредительному уничтожению. Они провели разведку боем и отступили, проверив внешние оборонительные рубежи. Сейчас эти создания ждали, но ждали чего?

Злобные крики комиссара Нажира вынудили Мархольта вернуть магнокуляры Реджебу и выбраться из траншеи. Кадианец направился в сторону загонов для гроксов на звуки спора. Добравшись, капитан обнаружил инфокузнеца, спорившего с комиссаром, в окружении кастеланов. Роботы казались мегалитами из металла, возвышающимися над каменными стенами. Мархольт уставился на возвышающихся автоматонов, было невозможно избавиться от благоговейного страха при взгляде на них.

– Подобные должны вызывать у вас лишь отвращение, стать должны они мерзостью для вас: ибо представляют знание без понимания, силу без обязательств, совершенство без жертвенности и разум без души, ибо непотребства сии даровали Детям Железа их обличье и образ! – декламировал Нажир, держа том Имперского Кредо над головой, словно ротное знамя. Его глаза пылали присущими экклезиархам гневом и яростью, гневно взирая на кастеланов и их поводыря в красной робе.

– Я не знал, что вы назначили проповедь, комиссар, – обратился Мархольт к Нажиру, добравшись до загонов. – Вы выбрали довольно оригинальную аудиторию для этого.

Нажир резко развернулся, указывая на капитана, Мархольт вздрогнул от ярости в глазах комиссара. Как комиссар он не подчинялся командованию Ксандра и имел полное право казнить капитана при одной мысли, что тот предал свои клятвы Астра Милитарум и Империуму.

– Эти вещи – мерзость! – прорычал Нажир.

Капитан взглянул на инфокузнеца Ливию, стремясь получить поддержку, но она держалась столь же холодно и механически совершенно, какими были ее роботы. Это беспокоило капитана даже больше, чем громогласное религиозное рвение комиссара.

– Они – то, что нам нужно, – ответил Мархольт комиссару. – Если мы хотим удержать эту позицию и исполнить наш долг, нам понадобится больше огневой мощи. Мы слишком далеко от полковой артиллерии, а у флотской авиации и без того много забот. Впрочем, может быть, вы знаете танковую роту, которую сможет добраться до нас в течение дня или двух? Я думаю, стоит возблагодарить Императора за эти машины и обсудить их святость позже.

Нажир пролистал свой экземпляр Имперского Кредо, остановив страницы пальцем с триумфальным видом и указывая на отмеченный раньше абзац:

– Дети Железа! Отродья Эпохи Раздора! Само существование этих непотребств… оскорбляет Императора! Они должны быть…

Что-то из сказанного задело, наконец, инфокузнеца. Шагнув вперед, она обратилась к Нажиру:

– Это почитаемые реликвии Омниссии, а не отродье Силика Анимус, – продекламировала Ливия монотонным искусственным голосом. – Роботизированные автоматы Легио Кибернетика представляют собой чистоту Омниссии. Ваши обвинения в том, что они – техноересь, являются богохульством.

– В их душах нет света Император! – возразил Нажир. – Их разум – лишь металл, нечестивый и оскверненный!

Рука Ливии появилась из-под длинного рукава робы. Она указала одним из железных когтей на болт-пистолет на поясе Нажира:

– Ваше оружие имеет душу, комиссар? Оно несет свет Императора и служит целям Империума и человечества? Это орудие, подарок Омниссии, – одно из многих благословений Бога-Машины, дарованное нам. Таковы и кастеланы. Их машинные духи сотворены мудростью, дарованной нам Омниссией. Ваши рамки плоти и веры не в состоянии охватить чудеса созидания. В вашем неведении вы боитесь всего, что слишком сложно для вашего понимая.

Нажир уставился на инфокузнеца. Комиссар гневно захлопнул Имперское Кредо, указывая им на адепта Механикум.

– В своих извращенных заблуждениях вы принимаете праведный гнев за страх!

Мархольт поспешил встать между Нажиром и Ливией.

– Достаточно, – рявкнул он. – Для своих философских споров найдите место, которое не атакует рой тиранидов. Сейчас нет времени для этого спора.

Комиссар перевел свой плающий взор на капитана. На мгновение показалось, что он продолжит спор, однако офицер Комиссариата развернулся и пошел в сторону траншей. Ксандр посочувствовал первому гвардейцу, который попадется на глаза Нажиру.

– Все прошло лучше, чем я ожидал, – произнес кадианец, оборачиваясь к инфокузнецу. – Он мог бы и достать свой пистолет.

– Подобные нелогичные действия нанесли бы существенный ущерб текущей операции, – начала было Ливия. – Без дисциплинарного надзора комиссара…

Мархольт покачал головой и объяснил:

– Он мог бы застрелить вас.

– Это было в пределах оценочной вероятности, – заключила инфокузнец. – В таком случае, я была бы вынуждена учесть, что его враждебность превышает степень его полезности. Он должен был бы подвергнуться уничтожению.

Кадианца пробил холодный пот при звуке холодной, беспощадной угрозы адепта убить Нажира. Она говорила об убийстве офицера Комиссариата также безразлично, словно кто-то говорит об избавлении от старых ботинок. Даже генералы Имперской Гвардии не помышляли о подобном.

Мархольт быстро развернулся, указывая на укрепления:

– Периметр, удерживаемый вторым взводом, наиболее слаб, если бы вы направили силы своей манипулы туда…

– Подобное расположение будет неэффективным, пока позиции ксеносов неизвестны, – ответила Ливия. – Вероятность успешности операции увеличится, если сначала провести рекогносцировку, а затем отвечать на угрозы в необходимом объеме.

Она подняла голову в небо Таина:

– Магос Прокруст рассчитал, что основная атака ксеносов начнется, когда солнечный цикл войдет в переходную фазу.

Мархольт улыбнулся, несмотря на весь ужас ситуации: орда ксеносов за границами периметра.

– Сумерки, – сказал он Ливии. – Вы, техножрецы, так сосредоточены на ваших теориях и подсчетах, что не ощущаете тех вещей, которые изучаете.

– Вы говорите исходя из образного впечатления, примитивных эмоций, – возразила адепт Механикум. – Избавить разум от подобного загрязнения – первейшее благословение Омнисии. Эмоции загрязняют логические размышления, они провоцируют отвлечение и поощряют ересь.

Инфокузнец взглянула вниз по склону в спину закутанного в черную форму комиссара.

– Если бы Комиссариат действительно осознавал смысл тех слов, которые произносит, то они бы с восторгом признали Бога-Машину щитом Империума. Человечество может полностью положиться в вопросе своей защиты на такие непоколебимые конструкты, как кастеланы. Органическая жизнь отрицает подобное умозаключение, ибо признание его означает признание слабости плоти. Один из парадоксов существования: биологический мозг может создать механические конструкты, превосходящие себя самого, но та же плоть отказывается осознавать истинное значение своего детища.

Мархольт тряхнул головой. Ему хотелось спорить с техножрецом еще меньше, чем с Нажиром.

– Магос Прокруст ошибся, – ответил он Ливии, меняя тему разговора. – У Таина два солнца, на планете не бывает ни рассветов, ни сумерек.

Спокойствие разговора прервали выстрелы со стороны траншей внизу, послышались крики офицеров и сержантов, направлявших своих солдат, а затем хищный визг накапливающей заряд лазпушки первого взвода. Над всем этим шумом раздавались безумные крики тиранидов.

– Первое солнце садится, второе встает, – заявила адепт Механикум. – Подобная смена светил не является сумерками, но вполне соответствует целям ксеносов.

Кадианец рванулся в сторону окопов. Холодная отповедь инфокузнеца разожгла его гордость, хотя рев тиранидов холодил кровь.

«Как же их остановить?» – размышлял капитан, глядя на саванну. Каждый раз, когда ветер не прокатывался по высокой траве, обнаруживалась новая стая чужих, крадущихся по равнине. Второе солнце Таина восходило над восточным горизонтом, тени удлинялись, а фигуры чудовищ стали почти неразличимы. Настоящей ночи на планете никогда не было, бывали лишь квазисумерки, когда второе солнце проходило над горизонтом. Чудовища не стали бы ждать темноты, происходило что-то неясное.

– Примаршья кровь! – тихо произнес кадианец.

– Они приближаются! – раздался голос из окопов. Секундой позже псевдоночь планеты разразилась грохотом выстрелов лазганов, тяжелых болтеров, ракет и гранат. Со стороны гроксовых загонов открыли огонь кастеланы: робот с подвесными орудиями направил ярость энергетический подвесных орудий в наступающую орду, а его компаньон оставался неподвижным, пока напирающая волна ксеносов не добралась до границы поражения огнемета.

Низкие стены загонов предоставили роботам некоторую защиту от ксеносов, по крайней мере, на этом этапе атаки. Мархольт увидел, как в его связиста попали из какого-то ужасающего био-оружия. Грудь бойца была разодрана на куски чем-то, что больше напоминало хищных жуков, нежели пули. Среди атакующих были приземистые ксеносы, несущие костяные ружья. Их случайный огонь не был прицельным, но когда их биоорганические снаряды попадали в цель, ущерб был катастрофический.

Капитан заметил, что саванна практически пропала под напирающей волной тиранидов. Они уже не прятались в траве, Мархольт наблюдал аз тем, как саваннна исчезает в неистовом беге ксеносов. Тираниды более не прятались в траве: они рвались резкими прыжками, словно катящаяся волна жутких когтей и щелкающих пастей.

Огонь орудий слегка облегчал участь тяжко сражающихся в укреплениях гвардейцев. Сконцентрированный огонь артиллерии окроплял саванну дождем хитина и горелой травы. Мархольт приказал мортирным взводам вести огонь в шахматном порядке, накрывая саванну волной огня на сотню метров по фронту. Первый залп покрывал двадцать метров, второй уже десять метров, остальные следовали по такому же принципу. Капитан предпринимал все, чтобы не дать чужакам предсказать, куда будет направлен следующий залп. После случая с ксеносами-диверсантами Ксандр не собирался недооценивать врага.

Первые ряды чужаков ворвались на минное поле у Аванпоста Нимуэ. Вкопанные в землю мины разрывали тела хищников на кровавые части, укрывая ров слоем хитина и волокнистого мяса. Солдаты едва обращали внимание на дымящиеся останки ксеносов в исступленном желании удержать врага на рубеже обороны.

Взвод Болдуина старался изо всех сил, посылая залп за залпом в наступающих тварей. Мархольт видел, как лейтенант отдает приказы жестами, направляя огонь по линии фронта. Чуть дальше лейтенанты Передур и Дристан прилагали все усилия, чтобы поспеть за яростью огня Болдуина. Поверх позиций кадианцев вел огонь один из автоматонов Ливии, каждой очередью оставляя обширные прогалины в бесконечной волне атакующих. Извивающиеся останки тут же исчезали под копытами и когтями следующего ряда чудовищ.

Твари наступали, несмотря на мины, огонь мортир, кастеланов и стрелкового оружия. Подступы к гребню оборонительной линии были укрыты кусками и содрогающимися телами ксеносов, но их атакующий порыв не иссякал. Атака казалась бездумной, лишенной всякого стратегического замысла, замеченного ранее у чужаков-диверсантов. Тем не менее, капитан кадианцев заметил нечто любопытное: отряд тщедушных когтистых хищников достиг границы укреплений. При помощи магнокуляров он уловил момент, когда чужаки будто засомневались на мгновение. Вдруг, вместо того, чтобы взобраться по стенке рва и проложить себе путь дальше через цепную проволоку, они развернулись. Твари устремились назад к минному полю, целенаправленно выбирая путь, отличный от того, которым они двигались раньше. Один за другим мелкие создания взорвались на минах, которые они не задели до этого.

– Во имя всех святых, что они творят? – удивился Реджеб. – Даже орки не так тупы, чтобы вальсировать на минном поле.

Мархольт взглянул на сержанта, разделяя его опасения:

– Они чистят минное поле. Мелкие расчищают путь для того, чтобы те, что покрупнее, могли нанести нам визит, – капитан передал подчиненному магнокуляры. – Пятьсот дальше, они топчутся под еще одним смешанным роем стрелков и бойцов.

Он сам заметил их пару секунд назад, едва различив противника во мгле таинских квази-сумерек: три группы по три крупных хищника размером с недавних диверсантов. Эти не обладали способностью к маскировке. Они были отвратительны на вид: пугающе крепкие, с покрытыми шипами мордами и рогами на головах. Тело было покрыто броней, а четыре когтистые лапы сжимали странное био-органическое оружие. Одно было похоже на колоссальные мечи, другое же представляло собой орудия из кости с полипообразными мешками из плоти. Один из гигантов нес длинный сегментированный хлыст, острый конец которого был обмотан вокруг локтя.

– Не уверен, что лазганы удержат этих жуков, когда они доберутся до окопов, – проворчал Реджеб. – Может, они согласятся сожрать немного наших гранат, если мы их вежливо попросим.

– Возможно, мортиры справятся, – ответил капитан, – если сможем хорошо их навести…

Внимание кадианца вернулось к позиции Третьего взвода. Именно там было острие атаки ксеносов. В минном поле образовалась просека, и ксеносы с коричневым панцирем взбирались по рву. Мархольта пугали огромные прыжки, на которые были способны эти хищники. Они были способны одним рывком преодолеть заграждения из цепной проволоки, но монстры устремились прямо на препятствие, жертвуя собственными телами, в которые вгрызалась проволока. Стальные зубья были предназначены расчленять более мягкую плоть, поэтому с твердой броней созданий роя они справлялись медленнее. После нескольких сотен вращений лента заколебалась и брызнула острыми зубьями в разные стороны, механизм заклинил из-за набившейся в него волокнистой плоти и искрошенного хитина.

Кадианец скривился при этом зрелище. Точно так же, как другие жертвовали собой на минном поле, эти монстры разменяли свои жизни на проход через заграждения для следующей волны. Это зрелище лишний раз доказало гвардейцу, что они здесь поделать уже ничего не могли: такого противника невозможно победить, отбросить или заставить отступить. Его можно только уничтожить. Все остальное его попросту не удержит. Единственное, на что оставалось надеяться – это корректность данных полкового командования о том, что рою нужны более крупные существа для контроля, а без них противник теряет эффективность. Сражаться с тысячей отдельным монстров было лучше, чем драться против объединенного роя.

В тот момент, когда Мархольт планировал направить огонь оставшихся мортир на крупных тиранидов, земля под его ногами задрожала. Пыль и осколки камней посыпались по склонам траншеи. Кадианец сначала, было, предположил, что внутри периметра упал один из снарядов. Дрожь повторилась, затем снова и снова. Капитан испугался, не привели ли тираниды нечто вроде собственной артиллерии к аванпосту.

– Капитан! – едва различимо в крике гвардейцев послышался голос Реджеба. Сержант указывал на загоны гроксов, не кланяясь вражеским пулям:

– Вы приказали автоматонам выдвинуться к нашим позициям? Они идут сюда!

Ксандр слышал слова, но не мог в них поверить. Охранявшие загоны гроксов гигантские кастеланы, которые поддерживали огнем все три взвода, сейчас направлялись к позициями Третьего. Радостный крик пронесся по окопам, когда бойцы поняли, что могучие автоматы пришли к ним на подмогу. Никому не было дела до того, что, усилив это направление, машины Механикум оставляют без прикрытия другие участки.

Очевидно, инфокузнец Ливия этого также не осознавала. Проклиная все на свете, капитан вылез из траншеи и начал взбираться по склону в сторону роботов и их пастуха. Он мог позволить ей, если она так хотела, поставить на линию машину с когтями, но второго, с орудийными подвесками, она должна была вернуть в качестве огневой поддержки для всей роты.

Инфокузнец проигнорировала все претензии командира гвардейцев, с которыми он на нее обрушился. Вместо подчинения, она дала собственные приказы кадианцу:

– Вы будете использовать мортиры только для тех ксеноорганизмов, которые отступают с поля боя. Вы не будете вести огонь по каким-либо крупным организмам, – ее холодный, отстраненный голос не опустился до столь низменного проявления эмоций, как угроза, но Ксандр воспринял ее слова именно так.

– Здесь тысячи чужаков, желающих сорвать мясо с костей моих…– начал, было, он, но адепт уже следовала своей дорогой.

Ливия не сомневалась, что он обязан подчиняться её приказам. Капитан повернулся, когда подбежал его помощник и приказал:

– Пусть мортиры ведут огонь по фронту. Я получу кое-какие ответы от этих шестеренкоголовых.

Когда он добрался до Ливии, инфокузнец уже заняла позицию вместе с её роботами у феррокритового укрепления над траншеями. Адепт стояла перед роботом с когтями, игнорируя летящие со стороны тиранидов споры и телоточцев. Автоматон склонился перед своим хранителем, сцена напоминала гвардейцу склонившегося перед генералом адъютанта.

Рядом вскрикнул один из солдат Болдуина, отброшенный чем-то длинным, похожим на червя, воткнувшимся в его грудь. Один из организмов-стрелков изрыгнул на него волну едких личинок, прогрызавших плоть и кости, разъедавших внутренние органы. Окончив свое мерзкое дело, личинки умирали в луже ликвора рядом с телом жертвы.

– Инфокузнец, в укрытие! – крикнул Мархольт, предупреждая Ливию. Он беспокоился о том, что произойдет с кастеланами, если их пастух умрет.

Железные пальцы Ливии проскользнули по корпусу робота, открывая магнитную печать на крышке. Она осторожно потянулась внутрь, отодвигая тонкую кремниевую планку с лабиринтом схем. Инфокузнец благоговейно извлекла некий тонкий объект и поместила в коробку, которую держала другой рукой. Треск бинарной молитвы раздался из её горла, словно механический шорох вместо человеческого голоса. Она поместила карту в отверстие, а затем нажала на другую сторону коробки. Вторая карта выскочила из отверстия на поверхности. На взгляд Ксандра эта ничем не отличалась от предыдущей, которую вытащили из кастелана.

Из укреплений послышались новые крики. Затем послышался резкий рокот тяжелых болтеров и треск лазганов, все быстрее и отчаяннее. Капитан понимал, что тираниды ускоряли атаку. Возможно, их отделяли минуты от полного прорыва обороны аванпоста.

– У нас нет на это времени, – порычал кадианец Ливии. – Верните роботов в бой! Нужно, чтобы они поддержали гвардейцев!

– Задачи автоматонов были уже давно установлены, – ответила адепт, вставляя карту и закрывая крышку.

Стальной гигант встал с колен и направился к линии обороны, возвышаясь над укреплениями.

– Магос Прокруст определил их цели. Их назначение здесь было предначертано еще до их активации.

Едкая вонь прометия ударила в нос Мархольта одновременно с шипением химикатов и воплями дюжин умирающих мелкий созданий рой. Кастелан поливал чужаков огнем из орудия на плече, прожигая хитин их тел. Ихор закипал в огромных венах ксеносов. Химическое пламя открыло счет убитым среди передовых бойцовых организмов тиранид первым же залпом. Дымящееся дуло огнемета автоматона слегка подалось вверх, изменяя угол с шорохом сервомоторов. Робот выпустил новую струю пламени в противника мгновением позже, задев нескольких стрелков и дюжину других боевых организмов.

Второй кастелан взобрался на склон рва, следуя за своим братом. Он занял позицию справа от стрелявшего. Робот с металлическом ревом направил дула одной из своих орудийных подвесок в сторону тиранидов. Орудие накопило энергию для выстрела, и свитки с печатями чистоты и молитвами заколыхались в потоках вырвавшихся газов. Голубое свечение появилось внутри орудия, затем небольшие электрические разряды побежали вперед от бронированных батарей.

Мерцающий свет подошел к стволу орудия, задержался на мгновение, а затем вырвался потоком энергии в орду чужаков. Выпущенный энергетический шар ослеплял, но его настоящая мощь проявилась, когда он врезался в одного из монстров. Ярко-белая вспышка последовала за ударом о броню чудовища, но сфера не остановилась, прожигая хитин панциря. Тиранид завопил, когда панцирь поддался, обнажая мягкие ткани. Мархольт уже видел это оружие в действии против организмов-диверсантов, но против меньших тварей оно производило поистине разрушительный эффект.

Кастелан опустил разряженное орудие и выстрелил из другого: вторая ослепительная сфера ударила по врагу. Экзотическое оружие на плече робота выстрелило следом, уничтожая тиранида. Некоторые солдаты в окопах мстительно закричали, увидев умиравших в агонии тиранидов. Ни прометий, ни энергетическое оружие не убивали ксеносов быстро, напротив, создания медленно горели и плавились под огнем роботов.

Железный колосс продолжил шагать через периметр, давя все на своем пути. Двое медлительных солдат погибли под ногами идущей машины. Робот прошел через полосу цепной проволоки и устремился в сторону саванны. Когти гиганта порвали проволоку как обычные нитки, повреждая десяток метров заграждений периметра. Огнемет уничтожал наступающих ксеносов вокруг при каждом шаге механизма.

Мархольт следил за тем, как машины Механикум шли сквозь атакующую толпу ксеносов. Ему показалось, что все это ошибка, призрачный сбой в машинном духе кастелана. Ксандр хотел попросить разъяснений у инфокузнеца, но обнаружил, что Ливия уже исчезла. Она оставила слабую защиту феррокритового укрепления. Возможно, она боялась давать ему объяснения, однако, когда кадианец увидел, что вторая машина последовала за первой, он понял, что никакой ошибки не было. Кастеланам было приказано атаковать тиранидов.

Капитан шокировано оценил прореху, проделанную роботами в оборонительной линии. Ксеносы могли прорваться через эту дыру в любой момент.

– Если эти штуки умеют думать, то они – чокнутые! – заключил Реджеб.

Ксандр был удивлен увидеть помощника с остальными командирами рядом. После передачи приказа мортирным расчетам, Реджеб решил вернуться к командиру.

– Это делают не автоматоны, а те маньяки, что ими управляют, – плюнул Мархольт.

Капитан указал на посыльных роты:

– Быстро к Болдуину и Передуру. Пусть немедленно выделят кого-нибудь, чтобы восстановить периметр!

Повторять не понадобились: кадианцы видели, какую угрозу представляла дыра в их обороне.

Ксандр повернулся и уставился на склон, ища глазами адепта Механикум:

– Где эта проклятая инфокузнец?

Сержант дернул капитана за руку, указывая на маленькую фигуру в красном, следующую за атакующими роботами. Кастеланы выжигали тиранидов толпами, но оставалось не меньше. Механизмы не могли убить всех противников. Некоторым ксеносам удалось бы проскочить рано или поздно, и тогда инфокузнец могла бы встретить весьма бесславный конец. Он мог бы с этим смириться, если бы её безумная смерть не значила потерю кастеланов.

– Вы ведь размышляете над тем, чтобы последовать за ней? – мрачно спросил сержант. Выражение лица человека, однажды убившего круута голыми руками, не боявшегося почти ничего, сейчас едва скрывало страх.

Мархольт ответил достаточно громко, чтобы слышали все командиры:

– Без этих машин позиции будут сломлены. Мы подохнем либо здесь, либо там. В любом случае, мы умрем. Все за мной. Задача: добраться до шестеренки и вернуть её внутрь периметра. Если Император с нами, роботы вернутся с ней.

Не было времени смотреть, сколько солдат последует за ним. Болдуину и Передуру понадобятся все их бойцы, чтобы удержать брешь. Вернуть техножреца придется его командному отделению: в любой момент тираниды могли убить Ливию.

Ксандр и его отряд рванулись вниз по склону, проскочив через просеку, где раньше была цепная проволока. Капитан выстрелил из лазпистолета в морду тиранида, который пытался выползти из клубка проволоки. Кадианец не задержался проследить за тем, умер ли ксенос, он продолжил бежать по пути, проторенному кастеланами. Капитан ощущал жар от горящей под огнем роботов растительности. Уши закладывало от шипения и треска разряжаемого во врагов оружия машин Механикум. Автоматоны громыхали по равнине словно шагающие идолы воинственного бога.

Капитан выстрелил в тиранида с подобием стрелкового оружия, вышедшего из горящей травы. Лазерный заряд угодил существу в уже прожженную грудную клетку. Тварь упала на землю, перебирая лапами в воздухе. Рядом раздались выстрелы двух лазганов его солдат, лучи пронзили голову тиранида, и тот затих. Ожили и другие орудия отряда, поражая выходящих из дыма ксеносов.

Кастеланы и их пастух были уже рядом. Краска на боках роботов была сбита, ноги покрыты слоем гари и ихора. При этом машины казались несокрушимыми, а их неуязвимость будто передавалась Ливии. Мархольт видел её рядом со своей манипулой.

– Император улыбается нам! – прокричал Ксандр кадианцам. – Инфокузнец жива!

Однако, удача, похоже, заканчивалась. Змееподобный ксенос возник в паре метров от техножреца. Он устремился к ней, сегментированная челюсть была широко распахнута, а похожие на косы клыки были готовы разорвать жертву. Капитан услышал, как Реджеб пытается предупредить инфокузнеца.

Проявив недюжинную ловкость, она резко развернулась на месте. Без секунды задержки Ливия разрядила громоздкий крупнокалиберный пистолет в тиранида. Солдаты были ослеплены ярким лучом света, поразившим ксеноса. Изломанные останки существа были черными и покрытыми не большим слоем пепла.

Сержант снова заметил выползавшего из-под земли ксеноса. Командное отделение зашлось в криках, когда все больше противников начало появляться на поверхности. Мархольт хотел помочь Реджебу, но один взгляд сказал ему, что уже поздно. Он мог только облегчить страдания сержанта: острый язык ксеноса пробил спину кадианца в нескольких местах.

Ксандр выстрелил в голову Реджебу. Капитан ощутил укол скорби о своем помощнике. Положение остальных кадианцев было не лучше. Перед тем, как твари добрались до своих жертв, он сделал единственную вещь, которая давала хоть какую-то надежду на спасение: гвардеец быстро добежал до Ливии.

Инфокузнец прицелилась в него, когда он добрался до нее. Техножрец хладнокровно выстрелила. Ксандр, ослепленный выстрелом, ожидал ощутить ожог от пробивающей его тело энергии. Вместо этого он услышал, как что-то тяжелое рухнуло за его спиной. Едва различая что-либо ослепленными глазами, он увидел в траве обгоревшую голову еще одного змееподобного ксеноса

– Инфокузнец! – закричал капитан техножрецу. – Аванпост падет, если вы не вернете машины на оборонительный рубеж!

Ливия вновь выстрелила, убив третьего атакующего тиранида:

– Ваше присутствие здесь уместно. Вы сможете увеличить эффективность операции. Разделение внимания между манипулой и противником…вносит помехи.

Она развернулась, сконцентрировавшись на автоматонах, отбивавших волну за волной ксеносов:

– Вы предупредите меня, если противник попытается обойти манипулу с флангов.

– Забудьте это безумие! – огрызнулся кадианец. – Верните роботов на аванпост. Они нужны нам, чтобы удержаться!

Техножрец снова проигнорировала его. Она сфокусировалась на группе крупных особей дюжиной метров дальше. Твари направились к кастеланам, защищаясь живой стеной мелких ксеносов. Роботы не дали противнику шанса атаковать. Машина Механикум с орудиями сконцентрировала огонь на наступающих хищниках. Мелкие тираниды были уничтожены выстрелами энергетического оружия, а бок более крупной твари был полностью расплавлен.

После выстрелов близнеца вооруженный когтями кастелан устремился вперед. Горящий прометий поглощал тех, кого не поразили энергетические сферы. Крупный тиранид выстрелил чем-то похожим на личинок из своего необычного оружия в атакующего робота. Снаряды не нанесли машине никакого ущерба: пелена энергии зеленого цвета окутала автоматона. Снаряды отразились от нематериального щита и полетели в сторону тиранида. Они разбились о его броню, превращаясь в потоки едкой жидкости, растворявшей собственного хозяина.

Последний крупный тиранид не стал стрелять, с шипением используя длинное шипообразное оружие во второй паре рук как копье против робота. Силовое поле треснуло и упало, когда шип прошел сквозь него. Резкий скрипящий звук раздался со стороны сражающихся, когда био-оружие столкнулось с телом машины. Мархольт ожидал увидеть пронзенного кастелана после яростной атаки тиранида. Однако толстая броня робота была крепче био-оружия. Копье пошло трещинами по всей длине и разлетелось мгновением позже под весом удара о непробиваемый каркас автоматона Механикум.

Тираниды не отступают, и разрушение оружия не испугало ксеноса. Неистово крича, бестия ударила костяным отростком по голове робота, оплетая при этом ноги кастелана своей плетью. Клинок прошел сквозь силовое поле, оставив широкую борозду на голове машины. Плеть прошла сквозь щит с такой яростью, что защитный механизм достиг своего предела. Мархольту показалось, что генератор автоматона взвыл из-за перегрузки. Поле исчезло в последней электрической вспышке, оставляя за собой запах озона и обгоревшей меди.

Рыча, ксенос продолжил атаку, избивая противника мечом и плетью. Без своего щита машина ощутила всю мощь ударов тиранида. Каждый взмах меча оставлял царапину на корпусе, каждый взмах био-кнута пробивал корпус. Автоматон начал медленно отступать под натиском противника.

Огнемет кастелана обрушил волну горящего прометия на лапу ксеноса с мечом. Парализованная, сплавленная лапа бесполезно повисла сбоку тиранида, меч застыл. Сегментированная плеть продолжала сдирать броню с ноги робота. Автоматон с пробитой плетью ногой атаковал чудовище когтями. Раздался резкий хруст, когда кастелан отрубил одну из лап твари.

Мерзкое создание попыталось освободить свою другую конечность из мертвой хватки, но это было так же бесполезно, как и атака мелких существ в попытке спасти предводителя. Светящиеся сферы второго кастелана сжигали ксеносов, а его брат пытался удержать тиранида недвижимым. Машина опустила врага до уровня, где Ливия могла до него дотянуться. Ливия достала из-под рукава робы какое-то стрекало, оглушая существо разрядами энергии. Чем сильнее она била тиранида, тем слабее становился натиск более слабых существ. Они теряли концентрацию и организованность, которые заставляли их атаковать манипулу снова и снова. Даже змееобразные организмы утратили свою инициативу и возвращались назад под землю, не пытаясь напасть на роботов и их пастуха. Когда крупный тиранид был полностью оглушен, кастелан развернулся и понес его назад к аванпосту.

Мархольт уставился на пойманного монстра, когда робот протопал мимо него. Неужели это был лидер роя, атаковавшего Нимуэ? Он хладнокровно направил пистолет на тиранида.

– Если вы убьете это существо, все наши действия будут бесполезны, – отстраненно произнесла Ливия, целясь в него. За ее спиной второй кастелан вел огонь по отступающей орде ксеносов.

Ожидая почувствовать разрушающую энергию оружия техножреца, капитан опустил пистолет.

– Что это значит?

Механикум уставилась на него холодным взглядом. Затем она внезапно выстрелила в него. Ксандр зажмурился, прощаясь с жизнью.

Он был оглушен, когда могучая рука ухватила его за плечо. Моргая, он увидел, что его тащат к оборонительному рубежу. Кровь текла по его ноге: из бедра торчал обломок когтя. Он перевел взгляд в сторону и увидел, что Ливия его практически несет. Выстрел предназначался не ему, а стрелку-тираниду, атаковавшему его сзади.

– Любопытство обосновывает человеческое существование, – произнесла техножрец, заметив взгляд капитана. Она следовала за кастеланами, идущими к укреплениям. Робот с когтями нес все еще живого тиранида.

– Я не имею полномочий что-либо объяснять, обсудите все с магосом Прокрустом.

Вокруг них атака мелких ксеносов ослабевала. Свою ярость твари не потеряли, автоматонам все еще приходилось прикрывать свою спину. Однако, тираниды потеряли стремление к единой цели. Мархольт надеялся, что уничтожением более крупных созданий роботы спасли весь аванпост. Когда он спросил об этом Ливию, ответ был обескураживающим:

– Отсрочка, время пересмотреть задачи. Аванпост Нимуэ будет уничтожен. Ксеносы придут снова. При определенных показателях, они преодолею защиту аванпоста.

– Тогда в чем наша цель? – вздохнул Ксандр. Шок от ранения проходил, и он начинал чувствовать боль все сильнее. Кастеланы уже достигли цепной проволоки. Десятком метров выше были окопы. Болдуин и Передур заполнили брешь остатками подразделений, чтобы удержать линию обороны. Мархольт надеялся увидеть медикэ, спешащего к нему на помощь.

Вместо этого он увидел укутанного в черное Нажира. Комиссар открыто нес болт-пистолет. Было невозможно различить, что он кричал, но капитан услышал «предатель» и «Дети Железа» в его тираде. Ливия вдруг пошатнулась, когда болт из пистолета Нажира попал в нее. Мархольт закричал, когда она уронила его на полосу цепной проволоки на земле. Смазочные жидкости потекли из отверстия в груди инфокузнеца, по левой руке пробежал разряд искр.

До того, как комиссар смог выстрелить еще раз, он исчез в ослепительной вспышке. Кастелан с орудиями прошел сквозь догорающие останки, разнося их в разные стороны. Оглушительная тишина накрыла траншеи, когда мужчины и женщины в них увидел полное уничтожение Нажира.

Ливия с трудом встала на ноги, едва передвигая свое поврежденное тело. Выстрел комиссара повредил какие-то внутренние системы. Техножрец подняла кадианца с механической грацией. Она вновь взглянула на него, снова взваливая на гвардейца на себя:

– К сожалению, это было необходимо. Потеря комиссара продолжит снижать эффективность ваших солдат.

Мархольт хотел было ответить прагматичному адепту Механикум, но боль в ноге не позволяла преобразовать мысли в слова.