В 55-м полку Капикских Орлов служили отличные бойцы. Настоящие выживальщики. Смертоносные, верные и знающие свою работу, когда требовался силовой захват человеческого ресурса. Качества, делавшие их идеальным инструментом для выполнения инквизиторских поручений.

Однако больше всего в них Грейфакс нравилась их стойкость. Они были выходцами из той же схолы, что произвела на свет её саму, а потому не пугались, когда происходящее начинало становиться странным — и Катаринья понимала, что если дело касалось отступника вроде Валерии, дела могли и впрямь получить весьма странный поворот.

— Пока свободны, темпестор Дарак, — сказала она, кивнув на огневую группу Орлов, что стояли перед дверью. Они были в шлемах, и установленные на их плечах моноскопы неотступно следили за каждым её шагом. — Полагаю, вам лучше подождать в конце прохода.

Дарак отсоединил шлем и стянул убор с головы, так, чтобы она увидела его волевое лицо. Он всегда так делал, когда разговаривал с ней, в качестве знака уважения. Позволял ей заглянуть в свой оставшийся глаз.

— Вы уверены, инквизитор?

— Думаю, я смогу справиться с невооружённым еретиком, как считаешь? — отозвалась она, высвободив толику психической эссенции. Она увидела, как мёртвый глаз Дарака дёрнулся, и его дыхание заклубилось паром во враз похолодевшем влажном воздухе на борту корабля.

— Мы будем в десяти шагах, — произнёс он, натянув и снова защёлкнув шлем. Затем кивнул ждавшей у него за спиной четвёрке.

— Не отключать батареи.

Грейфакс посторонилась, пропуская громоздких воинов. Стальная дверь, которую они стерегли, имела внутренний замок, без какой-либо замочной скважины или электронной панели. Ничего, что можно было бы вскрыть или взломать.

Она потянулась естеством и, силой разума провернув штифты, задвинула массивные засовы назад в пазы.

Двери открылись. Она шагнула внутрь и захлопнула их за собой.

— Кому-то удалось? — спросила заключённая.

Хелинна Валерия сидела на полу, уперев одну скованную руку в ногу. Она не стала смотреть на Грейфакс.

— Не уверена, что понимаю тебя.

— Моя свита. Кто-то ещё спасся?

— Из тех, кто остался сражаться — нет, — ответила Катаринья. — Крут бросил тебя, как поступит в итоге любой ксеномусор, если тебе хватит глупости им довериться.

Валерия покачала головой.

— Локх был наёмником — он согласился биться за меня, а не умирать. Это условие было предельно чётким.

Валерия выглядела плохо. Вся левая половина её лица заплыла и опухла от удара шоковой булавой темпестора, что вырубила женщину наглухо. Её светлые волосы, заколотые в пучок, начали выбиваться из причёски. Шинель флотского кроя и строгая одежда были опалены жаром лаз-лучей, рассеянных силовым щитом альдари.

Она выглядела точь-в-точь как вольный торговец, которым часто притворялась — и ещё она выглядела побеждённой.

Грейфакс присела, так, чтобы встретиться с соперницей взглядом. Приковать отстранённый взор Валерии к собственным глазам.

— Ты готова сознаться?

— Сознаться в чём?

— Что ты еретичка. Изменник-ксенолюб, отвернувшийся от собственного рода.

— И какой же это род, можешь уточнить?

Грейфакс моргнула.

— Человеческого рода. Ты бросила человечество.

Валерия рассмеялась.

— Лишь один человек в этой комнате бросил человечество, Катаринья, и это не я.

— Играй в эти свои словесные игры, если хочешь. Ты общалась с ненавистными ксеносами, использовала запрещённое оружие и священный археотех для убийства верных слуг Империума…

— Гравипистолет и впрямь накрошил твоих Отпрысков, тут я соглашусь.

— …и служила владыке-чужаку в качестве осведомителя.

Валерия вздрогнула — движение было настолько неуловимым, что Грейфакс не заметила бы его вовсе, не будь она обучена искусству дознания. Крошечный мышечный спазм вокруг правой линии подбородка, словно подавленная гримаса.

— Не знаю, о чём ты толкуешь, — отозвалась Валерия. Её грифельно-серые глаза остались непроницаемыми. Как и всё инквизиторы, она была натренирована сопротивляться дознанию — и натренирована хорошо. Даже самое поверхностное пси-зондирование подсказало Катаринье, что ментальная защита женщины была слишком мощной, чтобы взломать её с помощью телепатии. Впрочем, на такие крайние меры она идти и не намеревалась.

Грейфакс достала из набедренного кармана инфопланшет и включила его.

— «Дорогая леди, — зачитала она. — Позвольте мне выразить свою всестороннюю признательность за ваш наищедрейший подарок. Это такая редкость — встретить представителя другого вида, что по достоинству оценивает мою работу…»

— Ты понятия не имеешь, что читаешь.

— Разве? Потому что он говорит о подарке. Подарке в виде пяти полков катачанских гвардейцев, которые вместо Йевезы получили новый пункт назначения, после чего исчезли из всех записей. — Она открыла документ и повернула планшет экраном к заключённой. — Как думаешь, чья инквизиторская печать была на том приказе?

— Ты не понимаешь…

— Знаешь, а я думала, ты будешь умнее, Хелинна. Перекрывающая розетта, особенно на приказе такой важности, оставляет бумажный след.

— Они были не подарком, а ударной группировкой. Я пыталась убить его.

— А он говорит, что подарком.

— Для тебя слово ксеноса значит больше, чем инквизитора?

— Ксенотварь говорит одно, еретик-предатель утверждает иное. — Катаринья пожала плечами. — Какая дилемма, не находишь? Эх, имей я простое решение…

Грейфакс сняла с пояса ручной огнемёт. Он был древней модели, с длинным стволом и затейливыми украшениями, рукоять тянулась назад, а установленный в прикладе баллон с прометием исполнял роль противовеса.

Не боевое оружие. Инструмент палача.

Грейфакс зажгла запальник, и крошечный язычок пламени разогнал мрак под её широкополой шляпой.

Тишина. Лишь вибрация корабельного двигателя, и мелкая дрожь палубного настила у них под ногами.

— Ты хочешь убить меня, — спросила Валерия, в глазах которой отражался огонёк, — или хочешь признание?

— Сразу к делу, понятно.

— Он назвал это подарком, — продолжила Валерия, — потому что он коллекционер. Вот чем он занимается. Занимался эонами. Возможно, ещё до того, как мы выбрались из морей Терры. Он собирает всё. Артефакты, уникальные виды… людей.

— Он держит зверинец, вроде друкари?

— Нет. — Хелинна покачала головой, подтянула колено ближе к груди и обняла его руками. — Это музей. Он занимает целую планету, глубоко под её поверхностью. Они находятся на виду, живые и в стазисе, размещённые подобно восковым фигурам на сложнейших диорамах. Я увидела лишь малую часть, когда мы высадились на неё.

— Зачем ты прилетела туда?

— Изначально это была небольшая экспедиция. Его мир привлёк моё внимание после того, как флот-улей Бегемот обогнул его, словно вода — валун. Я запустила зонд, думая, что, возможно, её атмосферу, геологию, или что-нибудь ещё можно использовать для отвлечения роёв от обитаемых планет. Зонд так и не вернулся, в отличие от данных. Могильный мир.

— После чего ты раздобыла катачанцев.

— Лучше нанести удар первым. Вторгнуться до того, как мир полностью пробудится. Может, это была гордыня — я всё ещё хотела получить нечто, способное отогнать тиранидов, и слишком обольщалась мыслью, что если планета проснётся, то флот-улей примет на себя её главный удар. — Она покачала головой. — Не заставляй меня вспоминать, что мы там нашли, окажи хоть такую любезность.

— А этот владыка?

— Воины атаковали нас сразу же. Мы потеряли две роты за пятнадцать минут после первого контакта. А затем пришёл он.

— Тразин Неисчислимый.

— Знаешь, почему его так называют? — Рот Валерии скривился в грустной улыбке. — Он не умирал. Я пыталась. По его отметкам поняла, что он правитель планеты. Я наивно решила, что если мы убьём его, то остальные окажутся в замешательстве.

— Греховная гордость.

— Да. Гордость. Когда он появился первый раз, я разнесла ему грудь из гравипистолета. Во второй раз его атомизировали выстрелом лазпушки. В третий он поймал меня за кисть. — Она подняла руку, показав ровный хирургический шрам. — Теперь она держится на штырях. В любом случае, тогда я всадила ему в череп альдарский кинжал. А он просто выступил из теней и подошёл ко мне снова.

— Ты врёшь. Ты бы не пережила такой бой.

— В том-то и дело, что он не бился. Он ни разу не попытался ударить или ранить меня. Он… задавал вопросы. Моё звание, откуда пришла. Высказывания о моём снаряжении… В ходе эвакуации мы убили его одиннадцать раз. Катачанцы не выбрались. Он просто поднял коробочку, и… они исчезли. Отправились в коллекцию.

— А тебя он не забрал? С чего бы?

— Не знаю. У него чуждая и жуткая логика. Это письмо, что ты прочла, вместе с гиперфазовым лабиринтом, находились на моём корабле, когда мы отправились прочь. Он хотел, чтобы я спаслась. Он счёл меня коллегой, или корреспондентом, или… я так и не поняла. Я открыла лабиринт, хотя это стоило мне жизни дознавателя, и в нём оказалось… — Валерия моргнула. — Знание. Аналитические записки. Теоремы магоса-биологис, которого не должно было быть в живых. С наблюдениями о биологии тиранидов и поведении роя настолько подробными, что Ордо Ксенос так и не смог повторить их в лабораторных условиях.

— Которые, я уверена, ты передала своим повелителям, — осклабилась Катаринья. — За что они повысили тебя в звании, дали более длинный поводок.

— Думаешь, я настолько глупа? — Валерия выпрямилась, придав себе гордый вид, несмотря на оковы и грязь, среди которой сидела. — Не напрямую, по крайней мере. Если бы они узнали их источник, то похоронили бы их. Возможно, покарали бы меня. Поэтому я слила их механикусам, затем «обнаружила», что у них имеется информация, после чего уже передала досье в Ордо Ксенос. Эти данные помогли обратить вспять Палакское истребление.

— И поэтому-то, полагаю, ты вернулась к тому существу. Своему новому покровителю. Своему монстру.

— Он и есть монстр. — Валерия откинула голову на переборку. Уставилась в потолок. — Огр из старых сказок. Древний и бесчувственный. В нём сострадания даже меньше, чем у тебя, Катаринья, веришь ты или нет. Он будет любезно с тобой разговаривать, пока его вассалы препарируют твоего ближайшего друга. Но притом он мелочный, даже ребяческий, я бы сказала. Ты спрашиваешь, почему он назвал катачанцев подарком? Это у него такие шутки.

— Разве может столь злое создание иметь чувство юмора?

— Однажды я назвала его злым, а он сказал, что в его культуре такого понятия не существует. Но вещи, что он знает, Грейфакс… Вещи, которыми он владеет. Любая из них в правильных руках могла бы спасти миллиарды человеческих жизней. Он показывал мне некоторые вещи, Катаринья, чернокаменные технологии, с помощью которых можно заблокировать варп.

— Ересь. Чужацкое колдовство. Сама мысль о том, чтобы применять технологии ксеносов для борьбы с Хаосом всё равно что…

— Всё равно что применять ведьмовство для борьбы с Хаосом? Ты ведь это делаешь, да? Объясни мне, в чём разница?

— Я не должна оправдываться перед тобой. — Грейфакс навела огнемёт на женщину, слегка прижав спусковой крючок, и запальник превратился в небольшое инферно. Пламя оказалось перед самой головой коллеги, так что ей начала казаться, будто та уже охвачена огнём. Усилием мысли инквизитор включила вытяжные вентиляторы в потолке, которые высосут дым и вонь в открытый космос.

— Хелинна Валерия, бывший представитель Ордо Ксенос, я объявляю тебя Экскоммуникат Трейторис и приговариваю к…

— Он знает, как закрыть Око Ужаса.

Палец Грейфакс застыл, и она опустила огнемёт, чтобы посмотреть Валерии в лицо и определить, лжёт ли она.

— Невозможно, — заявила Катаринья.

— Пространственная Кузница могла это сделать.

— Эмиль Тёмный Молот уничтожил Кузницу. На Кавлоке. Ты была там.

— Кузница — лишь одно из многих устройств. Чернокаменных устройств. Вид Тразина — это они их создали. Он знает о другом устройстве вроде этого, с огромным запасом чёрного камня для его работы. Подумай, Катаринья — машина, способная создать нуль-зону в радиусе нескольких световых лет и заблокировать любые вторжения из варпа. Величайшее оружие против Архиврага. Какие бы ты вещи сделала ради того, чтобы завладеть им? Не пошла бы на сделку с пришельцем? Какая крошечная цена.

— Какой тебе прок с власти над Галактикой, — заявила Грейфакс, — если взамен ты потеряешь свою душу?

Валерия хохотнула.

— Да, я помню это наставление из схолы. Но я всегда думала, что оно должно звучать наоборот. Какой мне прок с сохранения своей души, если в результате человечество потеряет всю Галактику?

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов.

— Убей меня, если так хочешь, — сказала Валерия. — Но пообещай мне, что найдёшь Чернокаменную и воспользуешься ею.

Грейфакс послала мыслеимпульс, выключила вентиляторы.

— Где она? — спросила инквизитор.

— У меня есть кулон. Сделанный некронами. В форме гробика, с вытисненным на нём рогатым кругом. Это — волшебная лоза и ключ. Чёрнокамень на Владусе Вторичном. — Валерия моргнула. — Амулет, ты ведь не уничтожила его?

— Пока нет.

— Прошу, не надо, пусть даже ты боишься.

— Боюсь? Ожерелья?

— Победы над Архиврагом.

— Я сожгла больше ведьм, чем ты можешь пред…

— Да, я знаю. И знаешь, почему тебе так удобно этим заниматься, Катаринья? Потому что неважно, скольких ты сожжёшь, меньше их не станет. Галактика всегда будет порождать новых ведьм, а ты и твои чудовищные дары всегда будут востребованы.

— Смешно, — осклабилась Грейфакс.

— Да? А я думаю, что, глубоко внутри, ты знаешь, что если однажды сумеешь сжечь всех ведьм — то последней на костёр взойдёшь ты сама.