Небо и земля под ногами будто кричат. Округу наполняют крики мужчин и женщин. Шум, подкрепленный грохотом артиллерии и треском пустотных щитов, защищающих удерживаемую повстанцами крепость Морн, оглушает. Эти звуки сопровождают осаду, которая провалилась.
Комиссар Северина Рейн игнорирует весь этот шум. Она сосредоточено смотрит на мужчину, стоящего перед ней. Капитан Тевар Лун из 11-го стрелкового полка Антари стоит, держа свой лазган с боку. Его серые глаза неотрывно смотрят на нее.
Это замечательно, учитывая, что ее болт-пистолет направлен ему в лицо.
— Вы отказываетесь выполнять приказ? — холодно произносит Рейн.
Лун кладет лазган, прислонив ее к стенке земляного вала. Приклад его оружия, как и броня несут метки убийств врагов и покрыты молитвами, выполненными остроугольным шрифтом Антари. Царапины покрывают серо-зеленый камуфляжный костюм.
— Я не собираюсь это делать, — говорит он. — Мои братья и сестры солидарны со мной.
Взгляд Луна перемещается к крепостным стенам. Установленные на стене орудия посылают снаряды в предрассветное небо, проделывая дыры в облаках и отслеживая удаляющиеся «Валькирии».
— Эти орудия способны уничтожать танки и самолеты, — говорит он. — Они превратили Келда и его отряд в пыль.
Рейн видела это. Мало того, она учуяла характерный запах смерти с привкусом железа. Повстанцы использовали орудия для демонстрации силы. Это производило внушительное впечатление, но показало и кое-что другое.
Высокомерие.
— Келд был глупым и слишком медлительным, — говорит она. — Не уподобляйся ему, и Император улыбнется нам. Я прослежу за этим.
Это его единственный шанс. Шанс, который она вряд ли дала бы большинству гвардейцев, сталкивающихся с ней. Она предоставила его Тевару Луну из-за его качеств: ясная голова, верное сердце. Капитан пользуется уважением среди подчиненных.
Но Тевар Лун игнорирует ее предложение. Вместо этого он качает головой.
— То, что вы от нас требуете, — говорит он, — самоубийство.
Артиллерия умолкает — весь мир как будто замирает, ожидая ее ответа. Рейн медленно выдыхает. Капитан стоит неподвижно.
— Ты ошибаешься, — говорит Рейн, — если думаешь, что это подлежит обсуждению.
И тут же, без лишних сомнений, она нажимает на курок. Болт-пистолет с громким хлопком стреляет. Кровь заливает ей лицо. Она даже не вздрагивает и не моргает. Пока Лун падает, Рейн слышит тяжелое дыхание остальных бойцов, собравшихся вокруг нее. Она слышит поскрипывание кожаных перчаток — кто-то разминает пальцы, обрывки, произносимых шепотом, молитв. Снова оживает артиллерия. После момента затишья это приносит некоторое облегчение.
Рейн по очереди смотрит на каждого бойца: на сержанта Давена Вика и его двадцать пять диких соплеменников, на Лидию Зейн и медика Нурию Лай, на капитана штурмовиков Андрена Фела и его отряд из четырех человек. Никто не отводит взгляда. Кровь их капитана впитывается в землю у их ног. Их стойкость тоже его заслуга. Она благодарна за это.
— У нас есть приказ! — перекрикивая шум, произносит она. — Вы знаете, что нужно сделать!
Все кивают, не отводя глаз. Рейн ощущает их негодование, читая его в серых глазах антари. Реакция Вика ожидаема и не удивляет. Он недолюбливает ее, потому что она не из их мира, хотя и пытается сгладить это. Но на этот раз он не одинок. Тоже самое она видит в глазах Варна. Мужчина крупного телосложения тяжело дышит сквозь стиснутые зубы, его обожженные руки сжаты в кулаки. К ним присоединяется Лидия Зейн. Она стояла возле Луна, когда комиссар застрелила его. Остальные держатся на почтительном расстоянии от нее. Напряжение исходит от ее кожи с бледными прожилками, короны из кабелей и глаз, которые способны видеть, даже когда закрыты. Лицо Зейн не отражает эмоций, но она подносит руку к горлу. Кровь капитана забрызгала ее. Рейн знает, что следующие секунды будут решающими. Что она должна обратить их негодование на врага и осажденную крепость, иначе все пойдет прахом.
Она знает, что, если того потребуют обстоятельства, то она не мешкая прольет еще больше крови антари.
— Приказ, который отказался выполнять капитан Лун, исходит не от меня, — произносит она. — Это распоряжение лорда-генерала Серека, представителя Верховного командования.
Она смотрит на Вика, потом на Варна, а затем на Зейн.
— А значит, это воля самого Императора.
Ни Вик, ни Зейн никак не отреагировали, лишь Варн моргнул. Его лицо стало еще бледнее. Рейн слышит, как бойцы бормочут молитвы.
— Я говорю от имени Императора, — продолжает Рейн. — Отказывая слушать меня, вы подводите Его.
Зейн перемещает взгляд на ее окровавленные кончики пальцев. Вик переминается с ноги на ногу. Вокруг них раскинулась сеть траншей. Более половины полка было развернуто в пределах крепости Морн. Более трех тысяч антари: пехота, механизированные и артиллерийские части. Здесь присутствуют не только они. 21-й Кавронский полк понес тяжелые потери при штурме города Тадар, но они привели все, что у них осталось, для поддержки антари. Слышен лязг гусениц и рев двигателей танков. Минометы ведут обстрел неприятеля. Небо озаряют вспышки взрывов, разгоняющие сумрак над крепостью на холме. Рейн сжимает пальцы на рукоятке болт-пистолета.
— Вы тоже отказываетесь? — спрашивает она.
Солдаты громко кричат: «Нет, комиссар!» Среди них выделяется голос Варна, который склонил голову, словно в раскаянии. Зейн и Вик тоже поддерживают товарищей. Это устраивает Северину Рейн. Пусть ненавидят ее, пока они подчиняются приказам, это не так важно. Ее палец соскальзывает со спускового крючка.
— Мы подготовим путь для наших войск, что позволит взять эту крепость, — говорит Рейн. — И разрушить ее.
Сапер Крайс скалит зубы в улыбке. Белые зубы контрастируют на фоне окровавленного лица.
— Да, комиссар, — говорит она.
Их настроение меняется. Их боевой дух снова растет.
— Повстанцы думают, что шум, который они создают, способен напугать нас, — говорит Рейн. — Но они ничего не знают о антари.
Люди салютуют ей, складывая руками знак аквилы.
— Во имя Его! — кричит Рейн.
— Во имя Его! — отзывается Крайс и каждый солдат, перекрывая грохот орудий.
*
В ночь перед отправкой Рейн как обычно не может уснуть. Она находит место повыше и наблюдает, как далекие вспышки подсвечивают небо. Ветер приносит отзвуки войны, запах дыма и горелой земли. Она находит в этом утешение.
В руке она держит часы, сопровождающие ее в подобные ночи. Латунь и кость, несущие ее фамильный герб. Единственное напоминание о ее семье.
— Не сомневался, что найду тебя здесь. — доносится голос из-за ее спины. Рейн не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Она убирает часы в карман пальто.
— Подойди, — говорит она. — Посиди со мной.
Андрен Фел садится рядом с ней. Он принес две потертые оловянные чашки и одну протягивает ей. Это чай. Даже в темноте она может различить плавающие в нем листья. Рейн до этого никогда не пила чай. Узнав о нем после назначения в полк. Вернее, когда она начала встречаться с Фелом. Теперь это стало своего рода традицией, а антари очень серьезно относятся к таким вещам.
— Итак, нас ждут выжженные просторы. — Произносит Андрен, проследив за ее взглядом. — Выдвигаемся с первыми лучами солнца.
— Значит, так теперь они называются, — произносит Рейн. — А когда-то это были зерновые поля, простирающиеся на многие мили, напоминая золотой океан.
Теперь от них ничего не осталось, и все из-за восстания. Все началось с мелких вспышек неповиновения, как это часто и бывает. Всплеск убийств. У рабочих были найдены запрещенные тексты. Кто-то выжег огромные уродливые символы на полях. Через восемь дней в городах вспыхнули беспорядки. Еще через восемь дней в столице Драста, Тадаре, произошло массовое самосожжение. Тысячи жителей ослепляли себя и прыгали в пламя, скандируя пугающие лозунги во славу Зловещего Ока. С тех пор не упало ни капельки дождя, хотя небо затянули тяжелые, болезненного цвета облака, окутавшие мир, как промокшие бинты.
— Они укрылись в крепости Морн, которую называют несокрушимой, — произнес Андрен. — Говорят, там засели лидеры повстанцев.
Лидеры повстанцев — лорд и леди Морн, в прошлом слуги Империума, а теперь предатели. Еретики. Их собственные наследники были среди тех, кого принес себя в жертву в Тадаре. Рейн видит, как вдалеке небо прорезает молния. Через мгновение долетает гром.
— Это они так думают, — говорит она. — Не бывает неприступных крепостей. По Его милости мы выкурим их оттуда или погребем среди обломков.
Андрен отставляет свою чашку, сцепляя пальцы. Этот защитный жест присущ только антари. Андрей часто так делает.
— По Его милости, — произносит он.
*
— Пушки производят шестьсот выстрелов, прежде чем им потребуется перезарядка.
Говоря, Рейн смотрит на стены. Она наблюдает за полосами раскаленной добела энергии, выделяющимися на фоне серого неба. Ее глаза метнулись к часам. Пальцы отсчитывают секунды.
— Три.
— Два.
— Вот, — говорит она.
Пушки умолкают. Когда боезапас иссякает, раздается пронзительный вой, а затем скрежещущий стук, который эхом разносится по открытой местности. Повстанцы перезаряжают орудия. Им отвечают орудия антари. Грязь огромными фонтанами взлетает в воздух, снаряды падают все ближе к пустотному щиту, пока с громким треском не врезается в него. Даже с такого расстояния Рейн чувствует запах озона.
— Сколько? — спрашивает Давен Вик.
— Пять минут, — отвечает она.
Сержант прищуривает глаза и сплевывает на землю.
— Плюс еще пара минут, которые потребуются им для установки прицелов, — произносит Крайс. — Если нам повезет, то это займет больше времени.
Прикрыв глаза рукой, она осматривает орудия. Крайс выше Рейн на голову. Она шире в плечах и бедрах. Левая сторона ее лица представляет собой месиво из шрамов от старого ожога. Они доходят до линии роста волос и огибают рваное ухо.
— Ты уверена? — спрашивает Рейн.
— Так было, — отвечает Крайс, — когда они накрыли Келда Фенуокера.
Рейн кивает. Потери ослабляют их, но редко бывают бесцельными.
— Ты уверена, что сможешь пробить эти стены, не имея тяжелого вооружения? — спрашивает она.
— От тяжелого оружия я бы не отказалась, но да, я могу пробить их. Как и любую другую стену.
Рейн может в это поверить. Ее подразделение специализируется на подрыве зданий, но Крайс — эксперт среди экспертов.
— Проблема лишь в том, чтобы добраться дотуда, — говорит Крайс. — Наверняка у стен будут мятежники, а на самих стенах и в башнях — снайпера.
— У нас есть «Химеры», — сообщила Рейн. — Они доставят вас туда.
Вик улыбается. В отличие от других, он не покрыт шрамами и татуировками. Он высок и худощав, с красивыми чертами лица и светлыми волосами. Глядя на него, вспоминаются старинные иконы с ликами святых. Несмотря на все это, его улыбка вызывает неприятные ощущения.
— Не менее важно, что у нас есть вера, — говорит он, — и наши клинки.
Правильные слова, но Рейн знает Вика. Он использует хорошо подобранные слова, как плащ, скрывая истинную суть своей души. Особенно свою страсть убивать. Именно по этому он так напряжен. Его руки так сильно сжимают приклад ружья, что побелели. Плюс его любимые стимуляторы. Он думает, что она не знает об этом, что он способен скрыть это от нее.
Ничто не спрячешь от Северины Рейн. Она докопается до истины и вытащит на свет. Когда это будет полезным, она сделает то же самое с Виком.
— С вами пойдет еще кое-кто, — говорит Рейн. — Зейн!
В глазах Вика мелькает отвращение.
— Где она? — спрашивает Рейн.
Крайс смотрит мимо Рейн на траншею.
— Она с Лунем, — говорит она.
Лидия Зейн, скрестив ноги, сидит в окопе возле тела капитана. На ней защитный плащ антари. Зейн сидит с закрытыми глазами.
— Я все сделаю — произносит она, прежде чем Рейн успевает заговорить. — Что бы вы ни попросили.
— Я знаю, — говорит Рейн.
— Хорошо, — отвечает Зейн. — Долг превыше всего, комиссар, хотя мне и не нужно напоминать вам об этом.
Рейн кивает, глаза Зейн все еще закрыты. Она знает, что псайкер может видеть и без помощи глаз.
— Я заранее знала, что Лун откажет тебе, — говорит Зейн. — А так же знала, как ты отреагируешь. Смерть, которую предвидишь заранее, на удивление, все равно печалит.
Зейн открывает глаза. Они, как обычно, налиты кровью. Она улыбается, и ее тонкая кожа сморщивается, как пергамент, слишком долго пролежавший на солнце.
— О чем мне, конечно, тоже не обязательно говорить.
На этот раз Рейн не кивает. Она не собирается соглашаться с изречением Зейн. Она не станет говорить о печали, которую ощущает. Зейн смотрит на тело Луна, и улыбка исчезает с ее лица.
— Знаешь, а он совсем не боялся, — говорит она. — Мы все иногда испытываем страх, но он выступил против вас не поэтому.
Рейн тоже смотрит на тело Луна.
— Причина не важна, — говорит она. — Он проявил слабость, а это нельзя поощрять. Если на стекле появились трещины, то не стоит удивляться, когда оно разобьется и поранит вас.
Между ними повисает долгая пауза.
— Конечно, ты абсолютно права, — говорит Зейн. — Я понимаю это лучше, чем остальные.
Опираясь на посох, она встает. Он сделан из темного дерева и украшен драгоценными камнями. С ее безволосой головы свисают кабели, мерцающие серебром. Корона ведьмы. Псайкер высокого роста, как и большинство антари, но ее конечности более тонкие, а тело более жилистое, кожа настолько тонкая, что через нее видны кости. Несведущий человек может посчитать ее хрупкой, но Рейн знает истину. Она видела, как Лидия Зейн уничтожила танк, одним лишь движением руки отрывая части брони. На это стоило посмотреть, хотя это оказалось ничто по сравнению с тем, что Зейн сделал с экипажем, съежившимся внутри.
— Держись поближе к сумеречным гончим, — говорит Рейн. — Они будут присматривать за тобой. Что бы Фел ни сказал, выполняй без вопросов. Как если бы это была я.
Зейн кивает.
— Хорошо, комиссар.
*
— Итак, — произносит Рейн. — Я думаю, что вы должны мне историю, капитан.
Поза Андрена слегка меняется. Поведя плечами, он принимает непринужденный вид, насколько это возможно для человека вроде Андрена.
— Конечно, — говорит он. — А какую именно историю вы хотите услышать?
Она просила его делиться историями, чтобы лучше понять полк. По крайней мере, так она говорила себе. Рейн не могла сказать, что именно подтолкнуло ее сказать это сейчас, но она знала, что ей это нужно. Еще одна своего рода отдушина.
— Расскажи мне о «Дикарях», — говорит Рейн. — Откуда это имя?
Андрен делает глоток из чашки. Пар вьется, как дым из дула.
— «Дикари» — так называется отряд Вика, — говорит Андрен. — Тебе было бы лучше спросить их.
— А я спрашиваю у тебя, — отвечает она.
Андрен смеется. Он делает это непринужденно и часто. Одна из его особенностей.
— Это уходит корнями в нашу историю, как и название моего отряда.
Рейн кивает. Она знает это. Штурмовики Андрена называют себя «Сумеречными Гончими». Это еще одна отсылка к истории антари. Существует миф о существе, прячущемся в тенях, оно перегрызает глотки тем, кто отказывается умирать, когда приходит их время. Это полностью соответствует специализации Андрена и его людей.
— «Дикари» — это лесные духи, — говорит он. — Очень злые.
Андрен ставит чашку и закатывает рукав черной камуфляжной формы. Его руки покрывают строки священного писания и изображения фигур. Рейн видит сумеречную гончую, обведенную серым. Андрен указывает на еще одну татуировку прямо над ней: перекрученные шипы, похожие на когти.
— Действительно злые, — говорит Рейн. — Итак, я жду историю.
— Рассказывают, что на опушке большого черного леса жил лесник и его семья, — говорит он. — Лесник знал, что прежде чем что-то забрать у леса, нужно что-то отдать, иначе дикие люди разозлятся.
Он вытаскивает свой боевой нож из-за пояса и, уперев в подушечку большого пальца, поворачивает его.
— Каждый день, прежде чем нарубить бревен или отправиться на охоту, он надрезал большой палец, и орошал один и тот же пень тремя каплями крови.
Андрен надавливает на лезвие, делая надрез. Он ждет, пока три капли упадут на землю, затем продолжает.
— После этого он уходит в лес. Когда он вернется, кровь бесследно исчезнет.
Андрен поворачивает руку, смотря, как кровь оставляет линию на его ладони.
— Однажды заболела жена лесника, — продолжает он. — И он послал своего сына на охоту, а сам остался ухаживать за женой. Он дал ему лук, стрелы и нож. Сын подошел к пню, но он был слишком труслив и не решился порезать себе руку. Он решил, что платить кровью вовсе не обязательно. Он решил, что сможет обмануть лес, и вместо крови вылил три капли воды из бурдюка и со смехом проскользнул между деревьями.
Рейн впервые увидела лес после схолы, когда, будучи младшим комиссаром, отправилась на войну. Слова Андрена приносят воспоминания о его необычном запахе, содержащем влагу и жизнь.
— Сын дровосека шел по тропинке, оставленной его отцом, но вскоре обнаружил, что путь преграждают кусты шиповника, — продолжает Андрен. — Когда он повернулся, тоже самое произошло с обратной дорогой. Сын лесника ждал, надеясь, что ветви разойдутся и пропустят его. Постепенно стемнело. Тени удлинились. Сын лесника проголодался. Он не мог больше ждать, поэтому начал пробираться сквозь заросли шиповника. Шипы цеплялись за его одежду и царапали его. Мальчик сыпал проклятиями на шиповник и окружающий лес. Выбравшись, он бросился бежать, истекая кровью из десятков неглубоких порезов.
Андрен вытирает нож о штанину и вкладывает его в ножны.
— Сын лесника устремился домой, но тропа, казалось, вела его не туда. Порезы продолжали кровоточить, и через некоторое время он ослабел. Вскоре он споткнулся и упал. Кровотечение не остановилось, пока не вытекла последняя капля, и живительная влага не была впитана лесом. Раны, нанесенные шиповником, никогда не затягиваются и всегда ведут к смерти.
— Это правда? — удивляется Рейн.
— Именно так и происходит.
Какое-то время они оба просто смотрят, как кровь приливает к пальцу Андрена.
— Уже прошел целый год, а я еще не слышал ни одной истории антари, которая не была бы соткана из крови и смерти, — говорит Рейн.
Андрен смотрит на нее и смеется.
— Разве может быть иначе? — произносит он.
*
Установленные на стене орудия снова ревут, а Рейн наблюдает за стрелками часов. Стекло потерто, и в самом верху циферблата есть крошечная трещинка. Она была там с того дня, как часы попали к ней. Она решила не заменять стекло.
Она открывает вокс-канал с оставшимися двумя сержантами, бывшими под командованием Луна. Они далеко от ее позиции, удерживают свои участки траншей.
— Харткин, — произносит она. — Миствипер. Прием!
— Мы планируем вылазку, — сообщает Рейн. — Добраться до их щита и пройти сквозь него. Как только мы окажемся на другой стороне, пушки больше не будут вас беспокоить.
— Как и мятежники, когда я закончу с ними, — говорит Селк.
Меньшего Рейн и не ожидала от нее. Туманник — один из лучших стрелков полка. Андрен часто говорил, что она должна была стать «Сумеречной Гончей».
— Двигайтесь вдоль вашего бастиона, а затем на двенадцатый уровень, — говорит Рейн. — Там мы будем ожидать, когда умолкнут орудия.
Ее глаза метнулись к часам. Остаются считанные мгновения до очередного цикла перезарядки. Ее конечности зудят от напряжения.
— Приготовьтесь! — говорит она.
— По твоему сигналу,
Она осматривает линию окопов.
— Десять секунд! — кричит она.
Антари вокруг нее напрягаются. В коротких промежутках между выстрелами Рейн слышит, как Зейн что-то напевает себе под нос. Эту песню иногда напевает и Андрен.
— Пять!
Палец скользит к крошечной трещинке в стекле.
— Четыре!
Вик смеется.
— Три!
Андрен Фел сцепил пальцы.
— Два!
Крайс кладет руку на вершину земляного вала.
— Вперед!
Рейн возглавляет атаку, выпрыгивая вверх из траншеи. Орудия врага с визгом замолкают. Они бегут по пересеченной местности, стук стрелок эхом разносится по открытому пространству перед ней.
Рейн бежит. Кровь стучит в ушах. Воздух состоит из пыли, грязи и дыма, из-за чего першит в горле и щиплет глаза. Рядом с ней бегут «Дикари». «Сумеречные Гончие» отстают на пару шагов, сопровождая Крайс и Зейн. Она слышит прерывистое дыхание псайкера. Миствипер и Харткин покидают свои позиции, продвигаясь по сети траншей.
Пока они бегут, силы огневой поддержки начинают обстрел, нагружая пустотный щит минами, ракетами и очередями дальнобойных автопушек. Пустотный щит мерцает, но не падает. Этого и не требуется. Все это лишь для отвлечения внимания от Рейн и ее людей. Лучи света прорезают небо слева от Рейн, у нее в ухе трещит вокс.
Тем не менее, голос Деври кажется довольным. Капитан четвертого взвода отчаянно хочет доказать свою ценность и стать героем легенды. Этот пыл делает его полезным.
— Продолжай в том же духе, — отвечает Рейн. — Создай как можно больше шума.
— Пошуметь? — говорит Деври.
Мгновение спустя Рейн слышит серию отдаленных взрывов и ощущает толчки, как будто поверхность Драста пытается их сбросить. «Гром Деври». Она бежит, а ее сердце поет.
Территория, которую им нужно пересечь, чтобы добраться до крепостных стен, когда-то была передовым плацдармом с бункерами, а также обширными аэродромами. Самолеты покинули посадочные площадки. Ангары и заправочные станции были взорваны, некогда гладкий рокрит потрескался. Линии траншей, вырытые с обеих сторон, как глубокие раны врезались в лицо Драста. Рейн и ее солдаты огибают обрушающиеся остатки укреплений и окопы, сгоревшие корпуса танков и воронки с осыпающимися краями. Везде виднеются мотки колючей проволоки. Те солдаты, что атаковали накануне и запутались в них, теперь висят окровавленные, разорванные на части и мертвые. Здесь много тел. Повстанцы и антари валяются повсюду. Над всем этим возвышается крепость, каменная твердыня, которая оставалась неприступной более тысячи лет. И она до сих пор не взята, оставшись нетронутой. Защищенная пустотным щитом, благодаря древней технологии, твердыня не получила ни единого попадания. На камне виднеются следы, которые оставили сами повстанцы. Особо выделяется зловещий малиновый с золотом глаз, который мятежники используют как герб, изображенный на рваном знамени, которое закрывает половину крепостной стены.
— Они нас не видят!
Крик исходит от Грила. Он бежит впереди слева от Рейн.
— Такой огромный глаз, а они все равно слепы!
Грил громко смеется над собственной шуткой, по крайней мере, до тех пор, пока лазерный разряд не заставляет его замолчать. Он падает, мертвый. Впереди ряд траншей, и воздух рассекает еще больше лучей. Огонь ведется не из крепости. Солдаты-повстанцы ведут огонь из окопов и огневых точек. Рейн видит блеск ржаво-красной брони, потускневшей от грязи и пыли. Она слышит лозунги, которые выкрикивают повстанцы. Их голоса разносит ветер. Богохульства заставляют ее крепче стиснуть зубы.
— Мы несем кару отступникам! — выкрикивает она. — Убить их!
Она наводит болт-пистолет на ближайшего повстанца, когда он высовывается из траншеи. Это офицер, носящий изогнутый нагрудник, отороченный золотом. На металлической поверхности он вырезал зловещий глаз. То же самое он изобразил на лице. Десятки повстанцев толпятся позади него, выскакивая из земляных бункеров. Офицер поднимает собственный болт-пистолет. Его рот открывается, чтобы прокричать команду. Он словно ее искаженное отражение.
Затем Рейн стреляет.
Нагрудник не может защитить от выстрела в голову. Его тело падает на повстанцев. Антари ликуют.
— Вперед! — кричит Рейн.
Она видит Вика, бегущего впереди. Он стреляет короткими очередями. Она видит, что иногда он простреливает им колени вместо того, чтобы сразу убить.
Юлия Крайс ныряет в тень обрушившегося ангара, затем достает гранату и метает ее. Она приземляется в траншее повстанцев, взорвавшись с приглушенным грохотом.
Лидия Зейн взмахивает рукой, и вражеский солдат взлетает на десять-двенадцать метров вверх. Он кричит, пока падает обратно на землю. Андрен и его «гончие» двигаются мимо нее, выпуская точные выстрелы, никогда не перекрывая сектора обстрела друг другу. Они напоминают тени в матово-черных доспехах с нарисованными на масках скалящимися мордами.
— Как скоро тяжелые орудия напомнят о себе? — спрашивает Андрен по воксу.
Рейн стреляет из болт-пистолета. Солдат, атакующий ее, падает на спину, его винтовка выстреливает в небо. Она отслеживает время с тех пор, как они покинули траншею.
— Три минуты, — отвечает она. — Примерно.
— Тогда нам следует поторопиться.
— Согласна, — говорит Рейн.
Она уже собирается крикнуть, чтобы поторопить людей, когда лазерный луч попадает ей в плечо и выбивает воздух из легких. Удар разворачивает ее, угрожая сбить на землю. Фуражка слетает с ее головы и приземляется в грязь. Рейн останавливается. Второй заряд попадает ей в бедро, обжигая, как раскаленная головешка.
Боль расцветает в плече и ноге. Голова кружится, но она быстро приходит в себя. Рейн восстанавливает дыхание и стискивает зубы. Затем она наклоняется и поднимает свою фуражку, не обращая внимания на разряды, трещащие вокруг нее. Она возвращает ее обратно на голову, затем смотрит на солдата-повстанца, который ее обстрелял. Как и офицер, он покрыл свое лицо богохульными метками. Его рот трескается в улыбке, обнажая почерневшие обрубки зубов.
— Какая показуха, — с акцентом произносит он на готике.
Он отбрасывает винтовку и вытаскивает из-за пояса длинный изогнутый нож. Он намерен вызвать ее на поединок. Северина Рейн не устраивает поединки чести с еретиками. Она стреляет в солдата, прежде чем он успевает сделать шаг. Болт оставляет кратер в его груди, и он падает навзничь, на губах пузырится кровавая пена. Она продолжает двигаться, стреляя ещё раз, чтобы прикончить его.
Оглянувшись, Рейн замечает, что Андрен наблюдает за ней. Он молча отворачивается, уделяя внимание повстанцам. Но Андрен Фел не единственный наблюдатель. Она чувствует на себе взгляды всех антари, продолжающих сражаться и умирать. Всего лишь мимолетные взгляды, но каждый что-то значит. Каждый сопровождался боевым кличем.
«Никакой показухи», — думает Рейн, обнажая меч. — «Символизм»
*
— Баш на баш, — говорит Андрен. — Теперь ты должна мне историю.
Уже совсем стемнело. На посадочных площадках позади них антари собираются по боевой тревоге. Рейн задается вопросом, спали бы они сейчас, если бы их не потревожили. Крепость снова привлекает ее взгляд. Далекий серый силуэт, освещенный прожекторами и огнями. Несокрушимая крепость Морн.
— Я выросла в одном из ульев Сумрака, — говорит она. — Ты знал это?
Андрен качает головой.
— Сумрак — это холодный мир с тусклой звездой, — говорит Рейн. — Никаких лесов. Никакой фауны, кроме насекомых. Океаны, что не были осушены, стали черными из-за отходов промышленности. Планета будто ненавидит жизнь, а мы упорствуем, словно назло ей.
— Мы лучше всего проявляем себя, когда сталкиваемся с существами, которые нас ненавидят, — говорит Андрен, — а также враждебными планетами.
Рейн кивает.
— Они послали нас выполнить задание, — говорит она. — Я полагаю, это было наше испытание.
— Вполне могу поверить, — говорит он.
Она знает, что он говорит искренне. Он тоже жил в похожем улье на Антаре. Она слышала истории и видела его шрамы.
— Сумрак — один сплошной улей, — говорит она. — Слои наслаиваются друг на друга, и уже не возможно точно сказать, где находится настоящая земля. В более глубоких слоях скрываются более крупные паразиты. Они многочисленны и хитры.
Андрен смотрит на крепость. Тени скрывают шрам, идущий вверх по его щеке через переносицу. Его серые глаза сужаются.
— Как и свойственно паразитам, — говорит он.
*
Пустотный щит, защищающий крепость, невидим, но Рейн ощущает, что они уже близко. И дело не в том, как далеко они продвинулись.
Очертания крепости словно расплываются. Воздух наполняет особый запах озона. Она чувствует покалывание, отдающееся в костях, заставляя ее стучать зубами. Ощущения находятся где-то между приятными и болезненными.
— Чувство ненависти вызывает схожие ощущения, — утверждает Вик. — Это словно внутренний пожар.
Сержант тяжело дышит. Это не означает, что он устал. Скорее, он в бешенстве. Его руки несут следы лазерных ожогов, а штык обломан. Он оставил большую его часть в груди мятежника.
— Значит, мы просто пройдем сквозь щит? — спрашивает Вик, прислоняясь к разбитому корпусу танка.
— Именно, — подтверждает Рейн. — Щит защищает от бомбардировок и энергетического оружия, но нас он не остановит.
Во всяком случае, так говорилось во всех технических отчетах, которые она прочла.
Из обрушившегося дота, находящегося перед ними, выскакивает целый отряд повстанцев. Они что-то кричат, но она не может разобрать слов. Рейн чувствует, как сворачивается ее желудок. Антари сталкиваются с повстанцами, зелено-серый смешивается с малиновым. Меткими выстрелами Вик убивает двоих, а затем выскакивает с другой стороны танка. Еще один повстанец замечает Рейн. Он носит красную броню от колен до шеи. Имперские символы стерты или осквернены. Он что-то рычит ей. Она подмечает, что его глаза лишены белков. Она словно смотрит в черные колодцы, затягивающие, как океанические глубины. На мгновение она вспоминает Сумрак, шум моря во тьме. Плеск волн, накатывающих на землю.
Мятежник замахивается заостренным мечом. Рейн отбивает лезвие своим мечом. Силовое поле потрескивает. Она подныривает под следующий удар и уворачивается от еще одного. Это напоминает ей спарринг с новобранцами в схоле. Мятежник крупнее ее, поэтому надеется задавить ее массой.
Он неправ.
Рейн отражает еще один мощный удар. Мятежник изрыгает проклятия, но умолкает, когда она вонзает меч ему в грудь. Рейн тянет вниз, разрубая его броню так же легко, как и плоть под ней. Когда она вытаскивает меч, кровь пятнает лезвие, несмотря на силовое поле. Она такая же черная, как и его глаза. Она пинком отправляет выпотрошенного солдата на землю и снова бежит, ее ноги горят. Видимо, он был последним. Между ними и пустотным щитом не видно ни одного повстанца.
— Сколько? — спрашивает Вик, поравнявшись с ней.
Рейн собирается ответить, когда грохот быстро сменяется на пронзительный вой.
Повстанцы перезарядили орудия.
Они вне их досягаемости.
*
— На Сумраке есть особо опасный вид паразитов, — говорит Рейн. — Настоятели называли их «санитарами греха», потому что они вылезали из своих нор, чтобы охотиться на слабых, разжиревших и размякших из-за потакания своим страстям.
— Мне кажется, что это крысы, — говорит Андрен.
— Возможно, когда-то были, — говорит она. — Но они стали чем-то другим. Чем-то хуже. Как часто бывает, когда паразитов предоставляют самим себе.
Андрен кивает.
— Однажды ночью один из курсантов проснулся с криком — один из них вскочил ему на грудь и вцепился в руку. Он был размером с мастиффа.
Андрен тихонько присвистнул.
— Курсант убил его и еще одного, а к утру его раны практически затянулись. Все тогда шептались, что весь грех, содержащийся в паразите, влился в него.
— И вы после такого называете нас суеверными, — смеется Андрен.
Рейн не может не улыбнуться.
— Настоятели не хотели терпеть подобное, и мы тоже. Никто из нас не хотел, чтобы укус паразита наполнил нас грехом.
— И что вы сделали?
Улыбка Рейн исчезает.
— Мы пошли искать гнездо.
*
— Сквозь щит! — приказывает Рейн «Дикарям» и «Сумеречным Гончим». Миствипер и Харткин со своими людьми следуют за ними.
— Крайс! — зовет Рейн. — Готовь заряды. Нам нужно как можно быстрее проделать брешь.
Крайс усмехается и показывает патронташ.
— Я даже гранаты приберегла, — говорит она. — Ну, большинство из них.
Она оглядывается через плечо на отставшего дикаря.
— Варн! — говорит она в вокс. — Двигай задницей! Мне нужен твой гранатомет.
Варн качает головой. Он такой крупный, что оружие, которое он носит, выглядит игрушечным.
— Я не создан для такого забега,
— У меня такое же снаряжение, как и у тебя, — отвечает Крайс. — Ты просто слишком злоупотребляешь пайком.
Лидия Зейн оказывается рядом и поворачивается, чтобы посмотреть на Варна. Ее глаза расширяются.
— Беги, — произносит она своим резким голосом.
Что случилось? — паникует Варн.
— Поторапливайся!
Рейн выкрикивает приказ, но ее голос тонет в реве настенных орудий, когда они вновь открывают огонь. Рейн видит, как Варн пригибает голову и вскидывает руки, но снаряды так и не достигают его. Они повисают в воздухе и расцветают десятком ярких белых вспышек. Руки Зейн подняты, кулаки сжаты. Она защищает его. У псайкера начинает идти кровь из носа и ушей.
— Сквозь пустотный щит! — кричит Рейн в вокс. — Сквозь проклятый щит, сейчас же!
Варн бросается бежать. Находящиеся высоко наверху пушки следуют за ним и остальными, находящимися под защитой Зейн. Ее кинетический щит начинает мерцать.
— Бегом! — Кричит Крис. — Поторапливайся, дурень!
Зейн вздрагивает. Еще больше снарядов ударяет в ее щит. Подобие трещин распространяется по ментальному щиту.
— Варн! — кричат они. — В укрытие!
Кинетический щит выходит из строя, когда Варну остается пара шагов до пустотного щита. Он собирается бросить им свою сумку с зарядами, но не успевает. Снаряды настенных орудий предназначены для уничтожения танков. Они без проблем прошивают Варна. Даже сквозь грохот Рейн слышит крик Крайс. Затем заряды, которые нес Варн, детонируют, и Рейн отбрасывает назад. Мир сменяет череда ощущений: жар, свет, шум.
Затем что-то жалящее, будто ножи проникает до ее костей. Все звуки пропадают. Рейн падает спиной на землю. Она отстраненно наблюдает, как огонь взрыва, распылившего Варна, растекается по поверхности пустотного щита. Ее швырнуло прямо в щит, который она пролетела насквозь. Звон в ушах исчезает. Орудия не могут отслеживать ее под таким углом. Они перепахивают землю вдоль линии щита, размалывая камни, доспехи и кости. Рейн медленно выдыхает. Затем она слышит что-то новое. Громкий голос, доносящийся из крепости.
— Империум Человечества пал, — говорится в сообщении. — Империум Человечества пал.
Рейн встает на ноги, ее мысли путаются, перегруженные богохульным посланием повстанцев. Она еще не оправилась от удара, но у нее нет на это времени.
— Империум Человечества пал.
«Дикари» окружают ее, обожженные и израненные. Их потрепало. Восемнадцать еще дышат, и только пятнадцать в состоянии продолжать атаку. Нурия Лай уже перевязывает их раны и останавливает кровотечение. Крайс жива. И Зейн тоже. С ними Андрен и его «Сумеречные Гончие», их доспехи обожжены. Он смотрит на нее. Они все смотрят на нее.
Рейн говорит и слышит себя словно издалека.
— Они утверждают, что Империум пал, — говорит она. — Но Империум — это все мы: каждый солдат и каждый танк, каждый корабль на орбите, каждое верное сердце отсюда и до Святой Терры, солдаты, граждане, священники и паломники.
Она смотрит на крепость и на оборванное знамя, украшенное зловещим глазом.
— Нас много. Мы сильны. И самое главное — правда на нашей стороне.
Северина Рейн сплевывает кровь и пепел.
— И это они не в силах уничтожить.
Рейн помогает Крайс подняться и прячет в тень смятого шасси «Химеры». Корпус прогнулся, раздавив отделение, сидевшее в десантном отсеке. Рейн чувствует запах застарелой крови.
— Стена, — произносит Рейн. — Ты все еще можешь пробить ее?
Крис смотрит вниз. Ее левая рука безвольно повисла, запястье раздроблено. Нурия Лай быстро перевязывает ее.
— Я предпочитаю пользоваться правой рукой, так что да.
— Нам хватит зарядов, которые у нас остались?
Крайс секунду смотрит мимо Рейн, на пустотный щит.
— Без Варна? — уточняет она.
Кажется, ей трудно произносить его имя. Она сглатывает, ее глаза мерцают, но когда она возвращает взгляд на комиссара, она собрана. Боль убрана глубоко внутрь. Рейн это знакомо, потому что именно это позволяет продолжать борьбу и обеспечивает выполнение своего долга.
— Да, смогу, — говорит Крайс. — Но мне понадобится Герет, если он еще в состоянии ходить.
— Чтобы помочь установить заряды? — спрашивает Рейн.
Крайс широко улыбается.
— Нет, — отвечает она. — Мне нужен его огнемет и Бикфордов шнур.
Рейн выглядывает из-за корпуса танка, наблюдая, как Крайс и ее команда крадутся к крепостной стене. Они расходятся к подножиям трех бастионов, равноудаленных от центральной крепости. Один возьмут на себя «Дикари», второй — «Туманные Змеи» Селк и третий — Харткин и его отделение. Три точки подрыва и три прохода, которые враг не успеет перекрыть.
Крайс присела у стены. Она выбирает наиболее уязвимое место и устанавливает заряды. Сначала две мельта-бомбы. Затем сумка с взрывчаткой, из которой она извлекает два заряда, как приказала Рейн. Наконец, она скрепляет все с помощью специального шнура, взятого у Герета, и подключает линию к детонатору. Все это время из-за стен крепости продолжают вылетать еретические лозунги.
— Ближайшие окопы очищены, охрана устранена, — сообщает Андрен. — Они не узнают, что мы здесь, пока мы сами этого не захотим.
Мало кто способен незаметно подойти к Рейн, Андрен Фел один из тех, кто может. Он присаживается рядом с ней, его хеллган закинут за спину. Маска, скрывающая его лицо, забрызгана кровью. На броне виднеются глубокие порезы от ножей.
Рейн смотрит мимо него на Лидию Зейн. Глаза псайкера плотно закрыты. Кровь засохла вокруг ее рта и носа. Это придает ей сходство с поджарой волчицей, вернувшейся с удачной охоты.
— Помнишь, что я просила? — спрашивает Рейн.
— Защищать Крайс, — отвечает он, — и Зейн, остальное не так важно.
Андрен оглядывается на псайкера.
— Хотя, после того, что я видел… — говорит он тихим голосом.
— Заставляет задуматься, нужно ли меня защищать, — завершает его фразу Лидия Зейн, приоткрыв глаза.
Андрен вздыхает.
— Не в обиду будет сказано, — говорит он. — Но я бы не хотел, чтобы ты читала мои мысли.
Зейн ухмыляется. От этого сходство с хищником становится еще больше.
— Твои мысли плавают на поверхности, — говорит она. — Возможно, вам не следует так громко думать, капитан.
Андрен качает головой. В ухе Рейн потрескивает вокс.
— Селк готова.
— Харткин? — запрашивает Рейн. — Вы готовы?
Вокс шумит помехами. У Рейн саднит в груди. Она внезапно осознает, что задержала дыхание.
— Да, — наконец, приходит ответ.
— Хорошо, — говорит Рейн. — Крайс?
Ей не нужно видеть лицо сапера, чтобы предположить, что она сейчас улыбается.
— Более чем, — отвечает Крайс.
— Внимание всем! — посылает Рейн. — Подрыв!
Рейн ныряет за броню и затыкает уши руками. Антари делают то же самое.
Через несколько секунд детонирует заряд Крайс. Грохот неимоверный, даже с учетом расстояния и укрытия, которые должны были погасить его. Рейн слышит, как осколки кладки стучат по панцирю Андрена. Затем она ясно слышит возглас Крайс. Выглянув, Рейн понимает причину.
В крепостной стене зияет дыра. Огонь все еще лижет каменную кладку. Некоторые камни расплавились и потекли от неимоверного жара. Зрелище впечатляет.
— У нее определенно есть дар к разрушению, — улыбаясь, произносит Андрен.
— Отличная работа, Крайс, — передает Рейн.
Она видит, как Крайс, укрывшаяся за обломками каменной кладки, салютует в ответ.
— Как и говорила: могу разрушить все, что построено,
*
— Мы следовали за запахом на нижние уровни схолы.
Рейн помнит сырой туннель, провисшие опорные балки. Везде черная от грязи вода.
— Нас было трое. Я, Лем и Байти.
Рейн уже давно не вспоминала их. Лем с ее большими глазами, похожими на фарфоровые блюдца, которыми пользовались настоятели. Рейн всегда удивляло, как ее хрупкие запястья могли так смертоносно работать ножом. Байти с его выдающимся ростом и бледной кожей, свойственным всем рожденным в пустоте.
— У нас были факелы. Их свет заставлял плясать окружающие тени. Никаких пистолетов, только короткие тренировочные клинки. Она делает паузу, погружаясь в воспоминания. — Наша обувь была легкой и впитывала воду.
Рейн делает глоток из кружки.
— Гнездо было в одном из старых складских помещений. Было видно, где «санитары греха» когтями и зубами проделали дыру в камне и металле, а затем расширили ее. Вода и тела снующих паразитов сгладили углы.
Весь туннель тонул во мраке. На Сумраке всегда не хватало света. Но эта дыра казалась средоточием тьмы.
— Складское помещение было заброшено на десятилетия, — говорит Рейн. — Дверь деформировалась и не хотела открываться. Ручка проржавела и практически отвалилась. Даже если бы мы смогли ее взломать, к тому времени, как мы проникли внутрь, паразиты уже давно бы сбежали.
Андрен смотрит на нее.
— Нужно было пройти через дыру, проделанную крысами, — говорит он.
*
Взрыв не только испарил камень и металл. Десятки скрюченных и изломанных тел мятежников лежали прямо в проломе, стенки были покрыты кровью и налетом каменной пыли. Некоторые еще были живы. Задыхаясь, они продолжали что-то шептать и тянуть руки к антари, царапая пальцами землю, словно когтями. «Сумеречные Гончие» добивают их одиночными выстрелами хеллганов.
— Вперед! — кричит Рейн. — На штурм!
Она указывает мечом на соседнее строение, из которого выплескивается поток повстанцев. Ревет клаксон. Антари не могут позволить себе остановиться и врезаются в предателей. Перестрелка быстро переходит в рукопашную. Ряды смешиваются. Рейн прорубается через строй еретиков. Не все из них солдаты. Рейн видит наряды придворных и рабочую одежду. Каждый предатель носит на лице один и тот же символ. Некоторые рубцы еще свежие и кровоточат. Они пахнут так, как будто умерли неделю назад, их немигающие черные глаза остекленели. Их дыхание обжигает ее лицо. Кто-то бьет ее прикладом ружья. Нож оставляет порез на руке. Ничто из этого не остается без ответа — она раздает ответные удары мечом и выстрелами из пистолета, продолжая пробиваться вглубь бастиона. В короткие мгновения между ударами она замечает серо-зеленый камуфляжный плащ «Дикарей» и черный панцирь с красными глазными линзами «Сумеречных Гончих». Она видит Лидию Зейн. Даже сквозь грохот битвы Рейн слышит, как по воле псайкера трещат, ломаясь, кости и доспехи.
Какой-то человек пытается ее укусить. Рейн бьет его прикладом пистолета по лицу. Вернее, это уже не человек. Череп не выдерживает силу удара и рисунок, вырезанный на его лице, нарушается, а сам еретик падает к ее ногам. Она чувствует, что вражеский напор начинает ослабевать. Крики постепенно сходят на нет. Вонь не исчезает, но, во всяком случае, не становится сильнее.
Рейн оглядывается, переводя дыхание. Она внутри бастиона. Антари все еще следуют за ней.
— Не останавливаться! — кричит она.
За исключением одного бойца, все выполняют ее приказ. Давен Вик склонился над одним из повстанцев, его колено давит на горло вражеского солдата.
— Приветствую тебя от лица «Дикарей», — нараспев произносит он.
Рейн видит, как руки мятежника царапают каменный пол.
— Вик! — окликает она его.
Он вытаскивает из-за пояса боевой нож и одним быстрым движением вонзает его в живот мятежника.
— Жаль не успею сделать из тебя нарезку, — говорит он с улыбкой.
Он вытаскивает лезвие и встает.
— Да, комиссар!
— Убивай быстро, — говорит она. — Мы не животные.
У всех антари, которых она встречала, серые глаза. Когда Рейн впервые попала в их полк, она думала, что они все одинаково серые. Через некоторое время она стала замечать различия. У Вика они холодно-серого цвета, как осколки кремня. Прямо сейчас они практически черные из-за расширившихся зрачков.
Он опускает глаза вниз, к клинку в его руке, а затем вытирает его о штанину, оставляя темное пятно. Его улыбка медленно исчезает, как облака, тающие под солнцем.
— Понятно, комиссар, — мягко отвечает он. — Прошу прощения.
Комиссар Рейн следует за ним вверх по лестнице, зная, что рано или поздно ей придется что-то решать относительно его.
Рейн и «Дикари» стремятся вверх по центральной лестнице бастиона к орудиям. Селк и Харткин делают то же самое на востоке и западе. Несмотря на то, что у врага нет шансов, антари по-прежнему относятся к этому как к состязанию.
— Третий уровень захвачен, — сообщает Оди по воксу.
Вик смеется.
— Поторопись, — говорит он. — Мы уже взяли четвертый.
В ответе Харткина слышится недовольство.
— Даже не сомневался, — говорит он, перекрывая звук лазерного огня. — С вами ведь «Сумеречные Гончие» и ведьма.
Вик, смеясь, фыркает.
— Точно, — говорит он. — Даже несмотря на то, что они замедляют нас, мы все же на один уровень выше вас.
Зейн хмуро скалит зубы. Андрен качает головой. Никто из них не успевает что-либо ответить. На лестнице, ведущей на следующий уровень, раздается хриплый рев. Перед ними появляется могучая, нечеловеческая, одетая в малиновые доспехи фигура. Воин настолько велик, что его наплечники царапают стены. Осадный щит закрывает его от щиколотки до горла. В свободной руке он держит силовую булаву, длина которой практически сопоставима с ростом Рейн. Через смотровую щель в щите на нее смотрят глубоко посаженные черные глаза.
— Убей, — рокочет огрин.
За ним, стуча дубинками по щитам, встают еще двое огринов.
— Убей! — вторят они эхом.
Они с грохотом спускаются с лестницы. Доспехи лязгают, силовое оружие гудит. Антари не могут отступить, и не могут обойти их. У них остается только один единственный вариант.
— Вперед! — кричит Рейн.
Ведущий огрин замахивается на нее. Рейн делает шаг назад, чувствуя поток воздуха, когда булава пролетает в нескольких миллиметрах от ее груди. Наконечник булавы зарывается в пол, в дребезги разбивая каменную кладку. Огрин ревет и вырывает его. Рейн делает выпад, но меч встречает щит огрина и скользит по нему, оставляя глубокую борозду в металле. Огрин снова замахивается. На этот раз она едва успевает блокировать удар своим мечом. Отдача сотрясает ее, а рука полностью немеет. Булава снова опускается. Упершись спиной в стену, она блокирует и этот удар. Руку прошивает боль, вероятно, она сломана в нескольких местах. Ее хватка слабеет. Смех огрина напоминает гортанный лай. Он снова заносит булаву. Рейн слышит узнаваемый звук выстрела из хеллгана из-за спины огрина. Заряд вонзается в обнаженный участок плоти. Огрин ревет. Это ее шанс. Враг отвлекся и открыт. Рейн атакует, и булава вонзается в стену, где она только что стояла. Камень и пласкрит разлетаются осколками. Она чувствует, как что-то царапает ей лицо. Кровь заливает глаза.
Рейн прыгает на спину огрину и хватает его за бронированный ошейник. Ее раненая рука посылает уколы боли. Она кричит и обрушивает меч на его шею, отделяя голову от плеч. Ей требуется два удара, чтобы полностью перерубить толстую мускулистую шею. Кровь брызжет ей в лицо.
Безголовое тело падает вперед, врезается в стену и соскальзывает по ней. Рейн спрыгивает на пол. Каким-то образом она все еще может держать меч. Чтобы не упасть, ей приходится опереться о стену. Два других огрина все еще живы, вращая потрескивающими булавами и злобно мыча. «Дикари» отступают, обстреливая их из лазганов. Огрины не обращают внимания на раны, которые свалили бы обычного человека. Юлия Крайс стреляет по второму огрину, не замечая, как первый замахивается на нее. Андрен спешит на помощь и принимает удар. Рейн даже здесь слышит, как трещит его нагрудник. Его «Сумеречные Гончие» осыпают огрина лазерным огнём. Андрен припал на колени, но тоже стреляет. Лазерный разряд пробивает горло огрину, и тот с грохотом падает навзничь.
«Горло», — подмечает Рейн. — «Он все-таки отчаянный сумасброд до мозга костей».
Давен Вик уклоняется от удара оставшегося огрина и вгоняет свой боевой нож между пластинами его брони. Огрин ревет и сбивает его с ног ударом щита. Вик приземляется на спину и замирает. Рейн знает, что он еще жив, поскольку слышит, как он судорожно пытается вдохнуть. Огрин с ревом идет к нему, нож Вика все еще торчит из его живота.
Рейн убирает меч в ножны и поднимает пистолет. Перед глазами все плывет, но она делает несколько шагов вперед. Огрин то появляется, то исчезает из перекрестия прицела. Она протирает глаза, смахивая кровь.
Внезапно огрин подлетает вверх и врезается в потолок. Он падает на землю с грохотом, который может посоперничать с громом взрывчатки Крайс. Рейн слышит, его тяжелое дыхание. Протягивая вперед руку, выходит Лидия Зейн. Она залита кровью, но совершенно спокойна. Движением запястья она снова и снова впечатывает огрина в потолок, словно тот ничего не весит. После четвертого удара Рейн больше не слышит тяжелого дыхания.
Во всяком случае, не от огрина.
Давен Вик приподнимается на колени. Он все еще хрипит, пытаясь восстановить дыхание, его броня расколота и помята.
Лидия Зейн вытаскивает нож из изломанного тела огрина и подходит к нему.
— Надеюсь, я не слишком затормозила тебя, — говорит она, бросая нож на землю.
В глазах Вика смесь ярости и страха. Он хватает нож и встает на ноги.
— Шутка принята, — выдавливает он между вздохами. — Я бы посмеялся, если б мог.
Андрен Фел тоже смеется, хотя это явно причиняет ему боль.
— Я полностью поддерживаю, — говорит он.
*
— Байти что-то говорит на своем родном языке, — продолжает Рейн. — Я не слышала, чтобы он это делал с тех пор, как прибыла в схолу. Я не очень хорошо владею его наречием, но знала достаточно.
Рейн помнит, как Байти шлепал по этой грязной жиже, и как блестели его глаза.
— Это скорее интерпретация, отталкиваясь от общего контекста. То, что он говорил, означало либо «не могу», либо «не буду».
— И как ты поступила? — спрашивает Андрен.
— Я сказал ему, что здесь нет места ни для слабости, ни для неуверенности. Трусость является грехом. Я сказала, что паразиты почуют это и придут за ним, чтобы забрать его грех вместе с костями и плотью.
— Он упирался? — спрашивает Андрен.
Она помнит, как сжались ее кулаки — она была готова ударить Байти. Ее ладони вспотели. Она помнит, как бешено колотилось в груди ее сердце. Она помнит, как тогда смотрел на нее Байти, как потом будут смотреть многие другие.
— Нет, — отвечает она. — В тот момент он боялся меня больше, чем «санитаров грехов».
*
Рейн ведет антари на двенадцатый уровень. Это еще не верхние уровни, где находятся орудия, они несколькими этажами ниже. Этаж защищен более толстыми стенами и отрядом тяжело бронированных и хорошо вооруженных повстанцев. Как только Рейн и ее бойцы прорвались, они поняли, почему.
— Золотой трон, — выдыхает Крайс. — Что я вижу!
Огромный квадратный зал является складом боеприпасов для настенных орудий и арсеналом повстанцев, защищающих этот участок стены. Стеллажи переливаются тусклым блеском. Заряды и мины упакованы в коробки. Видны ракеты и канистры с прометием, минометы и гранаты. Все отмечено зловещим глазом, грубо нарисованным или выцарапанным на металле. Еще один изображен на полу в центре комнаты. Судя по запаху, вместо краски использовали кровь.
— Мне нужно, чтобы ты взорвала все это, — говорит Рейн.
Крайс, стиснув зубы, кивает.
— С удовольствием, — говорит она, оглядываясь. — Я так понимаю, дистанционно?
Рейн смотрит ей в глаза. Она рассматривает все возможные варианты.
— Если можешь.
Крайс набирает воздуха.
— Думаю, я могу это устроить, — произносит она.
— Сколько времени тебе потребуется? — спрашивает Рейн.
Крайс оглядывает кучу боеприпасов, неосознанно потирая обрубок левого уха.
— Около десяти минут, — говорит она.
— Они у тебя будут, — произносит Рейн. — Как установишь взрывчатку, вызови по воксу Харткина и Миствипера. Убедись, что они сделают то же самое. Если понадобится, проконсультируй или подожди их.
Крайс кивает, извлекая из сумки прибереженные заряды.
—Комиссар!? — окликает ее Андрен, стоящий на входе. — У нас гости.
Рейн не нужны дополнительные пояснения. Она уже слышит топот ног и богохульные выкрики.
— Империум Человечества пал!
«Не сегодня», — думает Северина Рейн.
Привычным плавным движением она выхватывает пистолет, поврежденная рука привязана к груди.
— Не дождетесь!
Рейн ныряет за дверь оружейного склада, пули врезаются в стену рядом с ее головой. Они сдерживают повстанцев, но с каждой секундой это становится все труднее.
— Крайс! — кричит она.
— Почти готово! — кричит в ответ сапер.
Экар Уэйн, стоявший напротив Рейн, получает попадание в лицо. Пуля разбила его маску, и он падает на бок. Еще три пули вонзаются в его туловище и ноги, прежде чем его успевают затащить обратно в укрытие. На камне остаются темные полосы крови.
— Поглоти их туман, — рычит Андрен.
Он выглядывает в проход и производит два выстрела. Пара повстанцев падает замертво. Остальные оттаскивают тела в сторону и занимают их место.
— Комиссар! — окликает Зейн.
Рейн, пригнувшись, перебегает к ней. Глаза псайкера закрыты, руки скрещены на груди. Тонкая струйка крови течет из ее носа, пока она проецирует кинетический щит вокруг Юлии Крайс.
— Что случилось?
Зейн хмурится.
— Три бастиона, — тихо говорит она. — Мы придаем их огню. Я пытаюсь заглянуть дальше, но это все, что я вижу.
Она слегка приоткрывает глаза.
— Я чую, слышу, но не вижу ничего, кроме огня.
Зейн смотрит на Рейн, ее губы изгибаются в болезненной улыбке.
— Тебе не нужно ничего говорить, — произносит она.
Рейн смотрит ей в глаза. Она медленно вздыхает. В конце концов, она рассмотрела все варианты.
— Ты знаешь, что нужно сделать, — говорит Рейн. — Долг превыше всего.
Лицо Зейн искажается от боли. Всего на мгновение. Затем она приглушенно смеется.
— Это так, — отвечает она. — И так было всегда.
— Готово! — кричит Крайс. — Я готова!
— Прикрой меня, — говорит Рейн, прежде чем побежать к Крайс. Она чувствует холод, когда ее окутывает кинетический щит.
— Как и просили, подрыв будет произведен дистанционно, — говорит Крайс. Оставшиеся два заряда она перемотала пергаментом. На листах видны молитвы, нацарапанные ее корявым почерком. — Диапазон позволяет убраться подальше из зоны поражения. Оди и Селк сделали то же самое.
Грохот на лестнице усиливается. Рейн слышит, как Андрен сыпет проклятиями.
— Все отделения! — передает Рейн по общему каналу. — Ждите, пока я не подам сигнал. Заряды должны сработать одновременно, иначе все будет напрасно. Это ясно?
Взгляд Крайс скользит к выходу, где идет яростный бой. Она на секунду закрывает серые глаза и бормочет молитву.
— Пусть Он будет с нами, пока мы живем и умираем. И не наше дело спрашивать, почему.
Затем она устанавливает детонатор.
*
— Мы воспользовались проходом, оказавшись в центре гнезда. Оно раскинулось от стены до стены. Паразиты сделали его из пергамента, грязи и костей. Это человеческие кости. Самые маленькие хрустят под ногами.
Рейн делает паузу и допивает остатки чая. Даже по прошествие столь долгого времени от одной мысли об этих костях по ее спине побежали мурашки.
— Байти не совладал с эмоциями и вскрикнул, — продолжила она. — Паразиты услышали его и хруст костей и пришли, шипя и скаля клыки.
Она качает головой.
Байти запаниковал и швырнул в них свой факел. Лем последовала его примеру. Вредители начали разбегаться. Я понимала, что наш план дает трещину, что некоторые смогут убежать.
Говоря, она не спускала глаз с далекой крепости.
— Я бросил свой факел назад, отсекая выход стеной огня. Пламя жадно набросилось на весь этот пергамент, масло и грязь. Вредители мяукали. Байти кричал. Я схватила его и Лем и утянула за собой под воду.
Рейн снова ощущает мерзкий привкус во рту. Она как наяву видит паразитов, ползающих вокруг и над ними, все в огне. Байти бьется, пытаясь вырваться. Лем тщетно пытается удержать его под водой.
Крик. Огонь. Дым.
— Я помню ощущение жара и яркий свет. Я закрыла глаза и начала молиться.
Она медленно выдыхает.
— Когда я снова открыла их, меня вытаскивали в туннель. Дверь была сорвана с петель. Там был аббат Ифин. Я полагаю, именно но и выбил дверь.
— А как же Лем и Байти? — интересуется Андрен.
— Он сказал мне, что Байти погиб, пытаясь сбежать. А Лем погибла, пытаясь спасти его. Он сказал, что это их выбор, что любое решение имеет свою цену и это на их совести. Я прервала его, что было в первый и последний раз. Я сказала, что это я заставила Байти пролезть в эту дыру. Что я бросила факел и отрезала путь к побегу, чтобы обеспечить успех миссии. Что их смерть, несомненно, моя вина.
Она помнит взгляд Ифина — безжалостный, холодный, но терпеливый.
— Что он сказал? — спрашивает Андрен.
— Что я приняла правильное решение. Что мой выбор тоже имел свою цену.
Наконец она смотрит на Андрена.
— И что теперь моей первоочередной задачей является оставить это позади.
*
Вырваться из бастиона — непростая и кровавая работа. Они теряют самого молодого «Дикаря», Луди. Повстанцы установили растяжку. Все происходит так быстро и внезапно, что Рейн не успевает прикрыть глаза, и ослеплена вспышкой. Времени в обрез. Ближайшие бойцы иссечены каменной крошкой и осколками костей. Нет времени, чтобы остановиться и перевязать раны. Они продолжают бежать, звук их прерывистого дыхания эхом отдается от стен, пока они спускаются по лестнице. Рейн чувствует, как уходит адреналин. Кожа раненой руки будто натягивается, а сама рука потеряла всякую подвижность в запястье.
Когда они достигают подножия лестницы, у нее в ухе трещит вокс.
— Харткин выбрался на воздух,
Давен Вик сплёвывает кровь на пол. Его нос сломан — результат удара огрина. Это изуродовало его лицо, что лучше соответствует его сущности.
— Забери тебя туман, Оди! — говорит он. — Бегать быстрее всех, так себе достоинство.
Слова, которые приходят в ответ, явно красочные и на родном наречии антари. Рейн многие слышит впервые и не понимает.— Прекратить болтовню! — говорит она. — Оди, придержи язык и жди моей команды.
Они выбираются из башни и устремляются к пролому в стене.
— Какого масштаба ожидаемый взрыв? — спрашивает Вик на бегу.
Крайс оглядывается назад, ее глаза широко раскрыты.
— Если я не ошиблась, в результате умолкнут орудия, — говорит она, — а также рухнет весь этот чертов бастион.
Андрен слегка отстает. Он смотрит на башни, потом на Рейн. Она видит свое отражение в его красных глазных линзах. На ее лице и его маске кровь.
— Наша цель ведь не только бастион, — говорит он. — Мы должны разрушить гнездо.
Рейн не успевает ответить. Ее прерывает треск выстрела. Пуля попадает Андрену в плечо, прямо в стык бронепластин. «Сумеречные Гончие», Тил и Джет, открывают ответный огонь. Смотря на Андрена, Рейн чувствует что-то, что думала, не способна ощущать. Что-то, на что у нее нет времени. Первый выстрел предвещает разразившуюся бурю. Раздается еще больше выстрелов, шум нарастает, угрожая заглушить даже гулкий голос, скандирующий еретический лозунг. Она слышит топот сапог. Антари открывают заградительный огонь, но это все равно, что плевать против ветра. Они достигают тени башни, когда мощное подкрепление выплескивается из центральной крепости.
Рейн стреляет в приближающихся повстанцев, пока обойма не пустеет. Большинство выстрелов не находит цели. Она изо всех сил пытается держать пистолет ровно и прицелиться. Фигуры повстанцев кажутся смазанными.
— Империум Человечества пал, — продолжает вещать голос.
— Всем отрядам! — воксирует она. — Немедленно подрывайте заряды!
Крайс смотрит на нее.
— Сейчас же! — кричит Рейн.
Она слышит два подтверждающих щелчка от Оди и Селк.
Крайс нажимает на кнопку.
— Зейн! — кричит Рейн.
— Империум Человечества…
Фраза обрывается, когда башни взрываются почти в идеальной синхронности. Небо становится багрово-красным, когда три колоссальных костра устремляются вверх и соединяются, доставая до внутренней поверхности пустотного щита. Ударная волна отражается от щита, и, не потеряв энергии, обрушивается на крепость, снося башни и повстанцев.
Северина Рейн и ее солдаты избегают их участи.
Повстанцы замолкают. Их бездыханные тела падают на землю. Их легкие не выдержали и лопнули. Из глаз течет кровь. Невероятный жар и давление превращает их в пыль. Каменная кладка и покореженный металл усеивают землю. Огромный серый силуэт несокрушимой крепости Морн колеблется. Стены покрывают трещины.
Затем с громоподобным грохотом она разваливается.
«Наверное так выглядит Конец Всего», — думает Рейн, пока она и ее бойцы, укрытые кинетическим щитом, смотрят, как гибнет неприступная крепость. Псайкер кричит, молнии срываются с ее пальцев и вылетают из глаз. Никто не решается прикоснуться к ней. Ее щит испещрен трещинами. Даже когда буря стихает, Зейн продолжает кричать, пока кабели не раскалились добела, и она не рухнула на землю. Кинетический щит тут же исчезает. Тонкие струйки дыма вьются из ее глаз. Желая проверить пульс, Рейн прикладывает пальцы к ее горлу. Псайкер слегка вздрагивает.
— Огонь — последнее, что я вижу, — говорит она, прежде чем потерять сознание.
На их глазах крепость словно складывается внутрь, медленно и неумолимо погребая под собой всех, кто остался внутри. Тлеющие обрывки оскверненного знамени падают на землю. Зловещий глаз исчезает в огне.
— Мы выжили, — говорит Андрен. Из-за звона в ушах Рейн едва слышит его. — Благодаря Ему и ей.
Рейн кивает. Это движение вызывает головокружение. Псайкер спасла их, как и надеялась Рейн, и поплатилась за это своими серыми глазами. Это не единственная жертва. Попытка вызвать Харткина возвращает одни помехи, а когда Рейн устанавливает связь с Оди, он едва может говорить. Прежде чем связь прерывается, она слышит, как сержант Харткин бормочет молитву антари для упокоения павших. Эти слова останутся с ней навсегда.
Крепости больше не существует, и как по заказу, облака заволакивают небо. Начинают падать редкие капли, холодя кожу Рейн. Антари шевелятся, все еще ошеломленные и контуженные. Андрен скидывает маску. Его темные волосы спутались. От крови порозовели его зубы.
— Броня так и не пришла, — говорит он. — А должна была?
Рейн смотрит прямо в его серые глаза.
— Нет, — отвечает она.
— Ты скрыла это от нас, — говорит он. — А также правду об этом месте.
Рейн кивает. Она все знала еще до того, как возглавила атаку. До того, как казнила Тевара Луна. Знала уже тогда, когда делилась историями с Андреном на том хребте. Она знала, что в крепость можно проникнуть без поддержки бронетехники, если они сохранят твердость духа и не дрогнут. Поэтому она сделала выбор и скрыла это от них.
Этот выбор, как и его цена, ляжет на ее душу и совесть.
— Вы правы, — говорит она. — И понимаете, что мною двигало, капитан.
Андрен, кажется, хочет сказать что-то еще, но лишь молча расправляет плечи. Он словно встрепенулся, приходя в себя. Осознавая, где он и кто перед ним, он молча склоняет голову.
— Это ваше право, — говорит он, — комиссар.
Рейн встает на ноги. Ее конечности словно чужие. Ресницы слиплись из-за крови. В ушах звенит, голова раскалывается. Антари тоже начинают подниматься. Те, кто может. Они помогают друг другу, тяжело дыша. Она поворачивается к ним, выхватывая меч здоровой рукой. Она слышит далекий гул приближающегося подкрепления: урчат двигатели, лязгает броня, и сапоги отбивают дробь по земле. Над полем разносятся песнопения во славу Императора. Звено «Валькирий» рассекает небо. Тем времен дождь очищает мир от скверны.
— Империум Человечества никогда не падет! — произносит она хриплым голосом.
— Не сегодня! — откликаются антари.
— Никогда! — заключает комиссар Северина Рейн.