Странное это дело, размышлял Бастек Шен, снова ступать по твердой земле. Открыть глаза и видеть перед собой унылую землю и камни, а не бесконечный калейдоскоп безумия и разрушений. Воистину странное.

— Судьба привела нас сюда, — произнес он вслух, повернувшись к Тотеку Х’Кетту, своему самому старому и доверенному спутнику, вместе с которым они встретили помрачение и забвение. — Сквозь пространство и время, сквозь бескрайние воды имматериума к этой точке схождения.

Прошло девять дней с тех пор, как Шена и Фрактальных Клинков выбросило в реальность и они освободились от оков кошмарного измерения, в котором находились... сколько? Чародей не знал наверняка. Казалось, целую вечность. Он считал, что его страданиям не будет конца, что Повелитель Перемен Икскламатинон никогда не устанет играться с его душой и разумом, что ему не надоест карать его за высокомерие при помощи непрерывных и постоянно меняющихся пыток.

И все же, что-то произошло. Шен избежал этой ужасной судьбы, по крайней мере на время.

— Но почему сейчас? Почему на этой убогой планете?

Х’Кетт ответил ему молчанием. Он не произносил ни слова уже десять тысяч лет и уже никогда не заговорит вновь. Воин был проклят Рубрикой Аримана. От него не осталось ничего, кроме пыли и древних доспехов, наполненных колдовской энергией. Века сражений оставили свой след на его терминаторской броне, но она по-прежнему не лишилась своего роскошного вида. Ее поверхность сверкала знаками культа Скарабея, элитных воинов Тысячи Сынов.

— Ты прав, старый друг, — кивнул Шен после секундного молчания. — Мне нужно узнать больше. Об этом месте, о состоянии дел в Галактике. От этих червей не добьешься ничего, кроме безмозглого щебетания.

Он пошевелил ботинком труп, лежащий у его ног. Прежде чем мощь его психического зондирования вскипятила гвардейцу мозг, он сумел вытянуть из его напуганного разума обрывки разрозненных воспоминаний. Немногим более чем наполовину сформированные образы смерти и разрушений. Эта планета, Вигилус, не представляла собой ничего стоящего, кроме удачного местоположения. Галактика разорвалась пополам. Чужеродные силы слетелись, подобно стаям саранчи, и Империум бросает миллиарды жизней в горнило войны ради защиты своих священных земель.

Но сильнее всего он ощутил агонию и ужас человека, а также гниль, которая практически сожрала его изнутри.

Шен осмотрел тело. Глаза пожелтели и запали, лицевые кости и ребра странным образом растянулись, словно что-то выталкивало их изнутри. Плоть на правой руке мертвого солдата сплавилась с панцирной перчаткой, а сквозь кожу, словно загнутые ногти, проступали хитиновые шипы.

— Считай свою смерть милосердием, — пробормотал колдун.

Он признал наличие неестественного вмешательства. Пульсирующие останки мертвого тела смердели колдовством. Воины убили еще немало похожих на него мутантов во время спуска в храмовые районы. Бушующая в телах созданий болезнь окончательно разрушила остатки их разума, и они бросались на терминаторов Скарабея с самоубийственным упрямством. Даже когда те рубили их на куски, твари все еще пытались колотить своим самодельным оружием по их непроницаемой броне.

Катакомбы источали запах энтропии и распада, а вдалеке Шен слышал жуткие стоны, вопящие в унисон. Стены сочились желто-зеленой слизью, а по земле ползали кучи жирных личинок.

— Это работа прислужников Чумного бога, — задумчиво произнес он, скрыв под шлемом свою неприязнь.

Может, для этого могучий Тзинч пощадил его душу? Между слугами Меняющего Пути и вонючими рабами Нургла не было особой любви. В то время как Шен и ему подобные искали просвещение и копили знания, обожатели Чумного бога хотели лишь утопить Галактику в нечистотах, чтобы породить мерзкую новую жизнь из разлагающихся тел погибших.

— Идем, — скомандовал он, шагая вперед, преисполнившись новым смыслом. — Взглянем своими глазами, что Отец Чумы приготовил для Вигилуса.

Фрактальные Клинки поднимались по винтовым лестницам, освещенным желтоватым солнцем, чьи лучи едва пробивались на них сверху. Воины вышли на другой, более узкий пролет, который на этот раз вел вниз, на широкий круглый двор под открытым небом. Со всех сторон на них взирали статуи древних героев, сжимающие ладони на рукоятях огромных мечей или поднимающие тяжелые щиты, расписанные символами Империума. Небо над их головами было похоже на огромную рану, источающую болезненную зеленую дымку на торжественных гигантов и груды обломков, оставшиеся от других статуй, сметенных прицельным артобстрелом.

Вдалеке грохотала артиллерия, методично и неумолимо изливая свою ярость. Шен не мог сказать наверняка, принадлежали ли орудия лоялистам или чужеродным захватчикам. Это было неважно. Война уже покинула это место, оставив после себя лишь руины.

Прогремел гром, на этот раз намного ближе. Послышался звук ступающих по камням сапог, зазвучала неритмичная панихида, от которой у Шена застучали зубы.

— В укрытие, — приказал он, указывая на окружающие их статуи. Изваяния стояли в больших углублениях, которые легко могли вместить даже громоздкого терминатора. Медленно и целеустремленно, культ Скарабея последовал указаниям. Воины сами превратились в статуи, безмолвные, словно каменные стражи, у ног которых они встали.

Шен остался во мраке дверного пролета, наблюдая за пространством двора. Одним движением пальцев он набросил на себя тени, словно маскировочный плащ.

Мгновение спустя, из дальнего конца галереи на свет вышли несколько гигантских фигур. Каждая из них была размером с воина Скарабея, их терминаторские доспехи покрывал толстый слой грязи, а шлемы и перчатки приобрели неестественные формы, поскольку плоть под ними стала одним целым с керамитом. У одного имелась пара дергающихся конечностей, похожих на лапки насекомого. Шлем другого украшал огромный заплесневелый рог, словно у жука-охотника. Они ступили во двор с наглой уверенностью, не прекращая тянуть свою унылую песню забитыми гноем глотками. Владыки Мора, элитные терминаторы Гвардии Смерти.

Определенно, у Чумного бога большие планы на Вигилус, подумал Шен. Вот и достойный приз, потенциальный источник информации, который может указать ему путь к истинной судьбе. Он выпотрошит этих невеж и выведает бесчисленные секреты из их гниющих внутренностей.

— Сейчас! — прошептал Возвышенный Заклинатель, посылая телепатический приказ каждому из своих стражей.

Терминаторы Скарабея выступили из теней как один, стреляя на ходу. Визжащие заряды варпового пламени прочертили воздух и врезались в броню Владык Мора, но чемпионы Нургла едва ощутили их натиск, стряхнули с себя пламя и неумолимо двинулись вперед.

Амонхеп открыл огонь из своего «Жнеца душ», яростный рев его пушки было легко различить даже сквозь грохот комбиболтеров. Оглушительная канонада не помешала Шену расслышать характерный ритм его очередей — Амонхеп всегда выпускал по девять снарядов за раз, почитая священное число Тзинча. Его пули прошили нагрудник ведущего Гвардейца Смерти, и на камни двора брызнули струйки черно-коричневого гноя.

Терминаторы схлестнулись, сотрясая под собой землю. Владыки Мора дрались с неспешной четкостью, орудуя своими топорами и клинками словно колунами, будто пытались проломить броню противников одним разрушительным ударом. В сравнении с ними, культ Скарабея сражался почти грациозно. Терминаторская броня совершенно не предназначалась для дуэлей, однако воины плели перед собой изящные узоры своими силовыми хопешами, отражая тяжелые клинки Гвардии Смерти и оставляя множество отметин на доспехах почитателей Нургла.

Анху рухнул, его нагрудник раскололся от мощного удара одного из Гвардейцев Смерти, который держал в руках гигантскую булаву и цеп, больше напоминающий ядро для сноса зданий, чем нормальное оружие. Цеп источал омерзительный запах, он обжег легкие Шена и оставил во рту горький привкус.

— Довольно, — пробормотал чародей и вышел из тени. Колдун воздел свой посох, и в кристаллический глаз на его навершии хлынула эфирная энергия. Бормоча заклинание, Шен позволил оружию упасть в направлении двора.

По земле прокатилась волна разноцветного варпового пламени, которое охватило Владык Мора. Ближайшего к нему Гвардейца Смерти отбросило силой огненного шквала, и тот грохнулся на пол, расколов плитку необъятным весом своей брони.

Воздух наполнился смрадом оплавленного металла и обугленной плоти. Шен двинулся вперед сквозь пелену пламени, держа в руке посох параллельно полу. Гвардия Смерти глядела на него, и Шен улыбнулся. Воистину, давненько ему не приходилось использовать свое искусство на невежественных рабах Чумного бога.

В него полетели болтерные снаряды, но он отразил их психическим щитом, который вызвал из небытия даже не задумавшись.

— Мой путь не окончится здесь, слуги распада, — произнес он, посылая вперед еще один заряд неистового пламени. — Склонитесь предо мной и познайте неизбежность своей погибели.

Истребительная команда из Тысячи Сынов

Некогда затерянные в веках, рассеянные бурлящими приливами варпа, Фрактальные Клинки служат воле могучего Тзинча, невзирая ни на что. Под командованием чародея Бастека Шена, они продолжают вести Долгую войну против ненавистных слуг Империума, уничтожая всякого, кто достаточно глуп чтобы встать у них на пути.

История Бастека Шена, колдуна из Тысячи Сынов, необычна и способна вселить ужас в любого. Тысячелетиями Шен служил культу Пророчеств, считывая изменчивые потоки варпа, стараясь предсказать варианты возможного будущего - эфемерные возможности, которые можно было бы обратить на пользу сынам Магнуса Красного. Он присутствовал при сотворении Рубрики и вне всяких сомнений был одним из тех колдунов, кто присоединился к Азеку Ариману в поисках исцеления своих братьев от терзающих их мутаций при помощи темного колдовства. Одно судьбоносное мгновение решило все - большая часть легиона была обречена вечно служить Тзинчу в качестве безмозглых оболочек, заточенных в своих силовых доспехах — исцеленные от своего недуга, но жестоко лишенные всех признаков былой человечности. В последующие за этой катастрофой столетия, Шен посвятил всего себя изучению пророчеств и предсказаниям, стараясь отыскать в паутине вероятностей тот самый путь, что восстановит славу легиона — и обеспечит ему самому место в высших эшелонах власти.

Такова была целеустремленность чародея, что он не единожды приносил в жертву души тысяч невинных ради мимолетного проблеска предзнаменования. Вместе со своими Фрактальными Клинками — элитной командой уничтожения, состоящей из терминаторов культа Скарабея — он разжигал войны среди целых звездных систем просто для того, чтобы пройтись по заваленным трупами полям сражений, проводя ритуалы гепатоскопии на телах павших. В поисках забытых реликвий и книг с древними пророчествами они вламывались в тайные хранилища некронских владык и эльдарских видящих. Они творили ужасающие бесчинства и убивали всех налево и направо, чтобы призвать духов эмпиреев, пообщаться с самыми могучими слугами Тзинча и заполучить себе их секреты.

Любой, кто знается с подобными созданиями, неминуемо навлечет на себя проклятие, но в своем упорном стремлении обратить себе на пользу прихоти судьбы, Бастек Шен давно переступил грань здравомыслия. Истинную цену за свои деяния он узнал, когда попытался призвать Икскламатинона Зрящего, Повелителя Перемен, и подчинить могучего демона своей воле. Однако даже ритуала, который подпитывали истерзанные в незатухающем пламени души десяти тысяч воинов-лоялистов, оказалось недостаточно, чтобы подавить мощь Икскламатинона. Тварь вырвалась на свободу, после чего перебила сотни трэллов и повергла чародея вместе с его Фрактальными Клинками. Впрочем, вместо того чтобы просто убить смертного, посмевшего тягаться с ним, Икскламатинон решил свести его с ума, в наказание за оскорбление. Он швырнул колдуна и его телохранителей сквозь пространство и время, вырвав их из обычного хода вещей и отдав на волю варпа. Спустя столетия невыразимых страданий и боли, Фрактальных Клинков выбросило обратно в физическую реальность, словно по воле случая. В поисках причин своего освобождения и желая узнать волю Тзинча, Шен вновь посвятил себя изысканиям своей истинной цели.

Телохранители Шена — члены культа Скарабея, выдающиеся воители Тысячи Сынов, искалеченные Рубрикой Аримана. Несмотря на то, что они давно утратили свои смертные тела, Шен все еще разговаривает с огромными терминаторами, словно они по-прежнему остались теми самыми воинами, которых он некогда знал. Общаясь с ними, колдун любит вспоминать былые победы и поверженных врагов. Воины Скарабея могут предложить в ответ лишь молчание, но когда дело доходит до битвы, они неизменно защищают чародея со всем боевым мастерством, которым обладали при жизни.

Тотек Х’Кетт был ветераном, которого жаловал сам Магнус еще до падения Тысячи Сынов. Он сражался вместе со своим примархом в битвах Великого похода и своими глазами наблюдал за гибелью Просперо, прекрасной столицы легиона. Отголоски его славного прошлого давно угасли, но могучая сила терминатора все еще при нем, и он по-прежнему шагает в бой, размахивая хопешем и поливая врагов из комбиболтера.

Амонхеп занимает должность специалиста по тяжелому вооружению, не расставаясь с гигантской пушкой модели «Жнец душ». Как и остальные терминаторы, он не выказывает ни малейших признаков эмоций или возбуждения, однако имеет странную причуду — каждое его действие так или иначе связано с числом девять, священным числом Тзинча. Воин всегда стреляет ритмичными очередями выжигающих душу инферно-снарядов и подчиняет каждый свой шаг, каждое свое действие этому неизменному множителю.

Пылая адским огнем, Тотмас врывается в битву с хопешем наголо, кромсая на куски любого, кто встал на пути Фрактальных Клинков. Натиск рубриканта столь свиреп и неистов, что легко поверить, будто внутри бронированного панциря по-прежнему находится живое существо. Это впечатление стремительно исчезает, ведь Тотмас вновь застывает подобно каменному изваянию, стоит угаснуть пламени битвы, и окружающее его таинственное свечение угасает вместе с ним.

Прежде чем кануть в пучины варпа, Фрактальные Клинки грозили всей Галактике и в своем неустанном поиске эзотерических знаний терзали как слуг Империума, так и злосчастных ксеносов. Вновь обретя свободу, Бастек Шен тщится отыскать свою истинную судьбу.

Брат на брата

Используя колдовские иллюзии, Бастек Шен помрачает разум губернатора Малфорба в изолированной системы Кафен, что привело к попытке вооруженного восстания против Империума Человечества. Все это вылилось в десятилетия междоусобных сражений и жестокой гражданской войны, когда подразделения гвардейцев-предателей Малфорба и верные Императору лоялисты убивали друг друга по всей системе. Эта кровавая баня, где брат шел на брата, сосед на соседа, окончилась немыслимой бойней, и атмосфера предательства вперемешку с ужасом предоставляет Шену благоприятный фон для прорицания. К тому моменту, как космодесантники из ордена Авроры прибыли для наведения порядка, чародей уже исчез, следуя по нити судьбы через всю Галактику.

Опустошение

В следующий раз Бастек Шен появляется в системе Тетра-Сима, глубоко во владениях некронской династии Нигилах, прямо в разгар нападения на этот сектор осколка флота-улья Левиафан. Пользуясь хаосом битвы, Фрактальные Клинки вламываются в личные покои владыки Мемфета и в яростном бою повергают его лич-стражей. Шен исчезает, прихватив с собой несколько бесценных реликвий владыки, среди которых священный том Пророчеств Квадрахемы.

Похищение

Бастек Шен заключает соглашение с ковеном гемункулов из Вечной Спирали, и все ради похищения альдарского видящего Морварка с мира-корабля Сайм-Ханн. Друкари проводят рейд на мир экзодитов Яммве, спуская на его население орды своих самых чудовищных машин пыток. Как и предсказывал Шен, Морварк возглавляет воинство Сайм-Ханн и через Паутину спешит на помощь своим собратьям. Как только альдари прибывают на планету, Шен захлопывает ловушку, в результате чего Фрактальные Клинки истребляют телохранителей видящего и берут его самого в плен. Друкари — весьма ожидаемо — предают своих союзников и пытаются забрать азурианина себе, но Шену известно об их двуличности и он телепортируется на ожидающий его линкор как раз в тот момент, когда из Паутины появляются подкрепления Сайм-Ханна, которые обрушиваются на комморритов.

Месть видящего

После десятилетий пыток и истязаний разума, Бастеку Шену удается вырвать имя великого демона из истерзанного тела видящего Морварка. Альдари предстояло стать краеугольным камнем в омерзительном жертвоприношении, которое привлекло бы Повелителя Перемен Икскламатинона и позволило бы Шену приковать демона к реальному миру, чтобы получить в награду все его секреты. В тот миг, когда ритуал близился к завершению и Тотек Х’Кетт вскрыл горло Морварка, Шен обнаружил, что видящий провел его, всего одной легкой сменой интонации исказив истинное имя Икскламатинона. Повелитель Перемен материализуется внутри колдовского круга, которому не удается сдержать его неистовую мощь. Разгневанный высокомерием чародея, Икскламатинон швыряет Фрактальных Клинков в бурлящие потоки варпа.

Вечность страданий

В варпе время теряет свое значение. На протяжении всей своей кошмарной одиссеи, Шен со своими воинами подвергается всем мыслимым и немыслимым ужасам. Тела сынов Магнуса поглощает эфирное пламя, их пожирают уродливые слюнявые пасти, после чего они перерождаются, готовые к новым пыткам. В результате этих кажущихся нескончаемыми страданий, перед взглядом чародея вспыхивают проблески прошлого, настоящего и холодящего кровь будущего Галактики, отчего он теряет последние остатки своего здравомыслия. Между тем, его спутники остаются все так же безмолвны и непоколебимы.

Затерянные

В один краткий миг Фрактальных Клинков выдергивает из варпа. Шен обнаруживает, что оказался на отдаленной планете Вигилус, в бесчисленных световых годах от своего прежнего местонахождения. Совершенно помутившийся рассудком Шен решил, что Тзинч избрал его для выполнения особой задачи, и теперь ищет знак, который укажет ему на его судьбу.

Новый мир

Фрактальные Клинки пробираются по пустошам Вигилуса, истребляя блуждающие банды орков и отделения налетчиков Космодесанта. Бастек Шен отправляет Тотмаса на захват вражеских языков с целью допроса. После терзания разумов нескольких злосчастных солдат Астра Милитарум, которых терминаторы Скарабея затащили в его подземное логово, Бастек Шен выясняет, что с его исчезновения прошло уже больше столетия и Галактика погрузилась в ни с чем не сравнимую тьму. Чародей заинтригован и желает как можно больше узнать об окружающем его новом мире.