Майор Вульф Хан задыхалась от костяной пыли и грязи.
Секунду назад снаряд, сброшенный бомбардировщиком т’ау, проломил полог джунглей, словно пылающий кулак Его-на-Терре, и швырнул майора кувыркаться по земле. Перед глазами промелькнули смазанные картины кровавых луж, голой земли и звездного неба, а затем она с силой во что-то врезалась и остановилась. Искромсанные деревья вокруг нее образовали в ночном лесу широкую круглую прогалину, пышущую в темноте жаром и оранжевым сиянием, будто могила упавшей звезды.
Хан сплюнула. С трудом поднявшись, она вытерла рукой рот. В ноздри бил смрад горелой древесины, вражеского зажигательного снаряда и свежей крови.
Взрыв разметал ее отделение. Больше половины соратников-катачанцев лежали вокруг, мертвые или при смерти. Хан таращилась в пустоту невидящим взглядом. Всего секунду назад она осторожно вела своих солдат сквозь джунгли, а теперь стояла на пороге миниатюрной огненной преисподней, аккуратно высеченной в реальности. Вульф чувствовала, как подошвы ее сапог плавились на раскаленной земле. Один солдат на краю зоны поражения невероятным образом выжил, хоть и лишился половины черепа. Он стоял на коленях, издавая влажные стоны из вывороченных носовых пазух.
Хан посмотрела себе на руки. Пальцы дрожали от выброса адреналина. Темно-коричневая кожа скрылась под налетом угольно-черной сажи. «Не думай о мертвых! — велела она себе. — Ты нужна выжившим». Майор хлопнула себя по оглохшим от грохота ушам. «Сосредоточься. Не обращай внимания на вонь паленой кости, помни о долге».
Сквозь марево контузии Вульф слышала, как чужацкий бомбардировщик с ревом разворачивается для следующего захода. Ублюдки, должно быть, пользовались тепловизорами. Под темным небом Нектрии глазами силам Империума служили недолюди-ночеброды, но ксеносы всегда оставались на шаг впереди.
Услышав за спиной окрик, майор обернулась и увидела метрах в десяти от себя троих пехотинцев.
— Адэр! — крикнула Хан ближайшему солдату. — Уводи всех отсюда!
Вульф выхватила плазменный пистолет, ярко сверкнувший голубыми катушками, и заставила себя посмотреть на изуродованного солдата, который стоял перед ней на коленях. Кровь и слюна пеной стекали по форменному жилету. Возможно, рядового звали Фрост, но из-за страшных увечий точно сказать Хан не могла. Когда вой повернувшего назад бомбардировщика зазвучал ближе, майор нажала на спуск.
Лишенное глаз лицо солдата тут же испарилось в кровавую дымку — страдания несчастного прекратились мгновенно.
Если т’ау отслеживали гвардейцев по тепловым сигнатурам, залп из плазмомета наверняка привлечет на позицию Хан выродков со всей округи. Быть может, своим поступком майор спасла Адэр и остальных выживших. Не факт, но она сделала что могла.
Гул двигателя перешел в визг, и машина ксеносов появилась над головой — холеная и бездушная, как и вся их техника. Под фюзеляжем засиял генератор импульсной бомбы, готовый сбросить следующий снаряд. Хан тяжело вздохнула. Рано или поздно джунгли прибирали всех катачанцев. Теперь настал и ее черед. Майор протянула гораздо дольше многих других.
А затем в небе пронесся «Молниевый разряд», прошив дрейфующие в воздухе клубы пепла залпами лазпушек. Истребитель обрушился на врага, словно сокол. Едва запустив ракету «Адский удар», самолет резко изменил вектор тяги и по восходящей дуге покинул линию огня машины т’ау.
Хан ощутила прилив удовлетворения, когда борт вражеского бомбардировщика взорвался. Он устремился прочь, вращаясь по продольной оси и паля из ионных пушек. Вульф прыгнула на землю, когда лучи прошлись по джунглям. А затем, к ее ужасу, «Молниевый разряд» получил попадание в корпус. В воздух брызнули осколки металлической обшивки, двигатель захлебнулся, и машина свалилась в пике. Но пилоту каким-то чудом удалось выровняться. Раненая железная птица пролетела низко над лесом, пуская шлейфы густого черного дыма из кабины, и исчезла за верхушками деревьев в паре километров от местоположения Хан.
Бомбардировщик т’ау с пронзительным воем двигателя отправился в тряский полет в противоположном направлении, сверкнув реактивным пламенем из турбин. «Побежал обратно к своим хозяевам», — подумала Хан, чувствуя, как сердце колотится в груди.
— Обиделся, наверное, госпожа! — хохотнула рядовой Адэр, двухметровая гора мускулов и нахальства, вальяжной походкой выступив из подлеска.
Ее волевой подбородок и симпатичное лицо прекрасно смотрелись бы на плакатах для тысячи вербовочных кампаний, когда бы не постоянная ухмылка. И в остальном Адэр вела себя именно как такой хамоватый головорез, какими другие полки представляли себе всех катачанцев.
— Я же велела вам уходить, — сказала Хан.
— Мы и ушли, госпожа. Пока Космофлот не подтянулся. — Адэр провела рукой по коротко стриженным золотистым волосам и мотнула подбородком в небо. — Как по мне, это был один из разведчиков.
Хан выругалась. Если т’ау и вправду сбили разведывательный самолет, они наверняка попытаются его захватить.
— Работает ли вокс? — спросила Вульф.
— Так точно. — Рядовой Грин подбежала к майору и сняла с плеч увесистый передатчик.
На Нектрии связь работала с перебоями, но молодая катачанка умела найти подход к капризному агрегату.
— Проверь все частоты! — приказала Вульф. — Надо узнать, выжил ли пилот.
Из леса показался еще один солдат. Хан приветствовала его кивком. Рядовой Басс, с лицом, навечно застывшим в угрюмой маске, остановился возле вокс-станции. Пусть он и отличался тяжелым нравом, майор ценила его боевые качества.
Грин подняла взгляд от передатчика, в удивлении наморщив лоб:
— Нашла.
Хан кивнула:
— Майор Вульф Хан — пилоту сбитого «Молниевого разряда». Доложите состояние.
На какое-то время повисла тишина, затем из репродуктора прогудел искаженный помехами голос:
— Говорит младший капрал Нираэль Рот, позывной Ночной Дозор два-шесть-семь. Запрашиваю немедленную эвакуацию разведданных.
— Можете сообщить ваши координаты?
— Никак нет. Но маяк вам не понадобится. Мой самолет горит.
Хан коротко рассмеялась:
— Держитесь, младший капрал! Мы идем к вам. — Майор махнула Грин. — Соедини меня с генералом Климтом.
Рядовой протянула ей трубку.
— Генерал, — заговорила Хан, — сбит наш разведчик. Т’ау преследуют. Отправляемся на перехват.
— Позывной самолета? — спросил тот, шипя в воксе отрывистыми гласными, характерными для мордианского акцента.
— Ночной Дозор два-шесть-семь.
Дожидаясь ответа, майор слушала сквозь шелест помех приглушенные разговоры ординарцев в помещении штаба.
— Отставить, Хан. Вам приказано возвращаться на базу.
— Пилот выжил, господин.
— Пилотом можно пожертвовать. Ночебродов в этой проклятой системе и так полно.
Майор скривилась. А на Катачане полно катачанцев.
— А как же разведданные, господин?
— Ими займется отделение специалистов.
— Мы всего в километре от самолета, господин, — нахмурилась женщина. — Быстрее туда никому не добраться.
— Вы и ваши головорезы нужнее на базе. К тому же для такого дела требуется рука полегче.
Вульф поджала губы. Рука полегче. То есть любая, только не катачанская.
— Рядовой Грин, — сказала она, — я не слышу генерала. Нельзя ли как-то очистить сигнал?
— Похоже, излучением повредило, госпожа, — осклабилась та. — Наверное, от вражеского снаряда.
— Хан? В чем дело? Я слышу вас хорошо.
— Генерал, как слышите? У нас проблемы с воксом, — нарочито громко заговорила майор. — Кажется, вы упомянули, что задаче присвоен статус особой важности. Ввиду сказанного выдвигаемся к самолету. Хан, конец связи. — Она дала Грин сигнал отключить связь и добавила: — Подорви станцию.
Если командование вновь попытается связаться с катачанцами, то услышит только пустоту на канале, как будто излучение на самом деле вывело передатчик из строя.
Майор оглядела своих солдат.
— Слышали, что нужно сделать?
— Надо забрать какие-то разведданные раньше ксеносов, — отозвалась Грин.
— Майор, — осторожно начал Басс, — мы не снаряжены для ночного боя и эвакуации.
— Значит, будем импровизировать, — парировала она. — Те данные бросать нельзя, и мы в долгу перед пилотом.
— Будет чертовски темно, госпожа, — заметила Адэр, бросив взгляд на сумрачные небеса.
Хан вытащила черуту[1]:
— А знаете, кому это нипочем?
— Ночеброду, — усмехнулась Грин.
Вульф выдула шлейф дыма:
— Именно. Так что отыщем ее. «Ночные сорокопуты», вперед.
Джунгли Нектрии совсем не похожи на катачанские, размышлял рядовой Манк Басс, рассекая заросли иссиня-черных папоротников «Дьявольским когтем» — метровым стальным клинком, утяжеленным ртутью; такой большинство людей удержали бы только двумя руками. Неженки думают, что джунгли везде одинаковые, но катачанцы не выжили бы в родном мире смерти, полагаясь только на предположения. Дни на планете походили на сумерки, а ночи, когда наступали, тянулись долго. Тьма, окутывавшая небо, задерживалась, казалось, на целую вечность, и единственным источником света оставались лишь ленты тусклых холодных звезд в вышине. А когда слабое солнце закатывалось за горизонт, в бархатистый мрак под пологом зарослей выползали хищники — бледнокожие, наделенные ядовитыми клыками создания, зрение и слух которых подчинялись до сих пор не изученным механизмам. О, местные виды не шли ни в какое сравнение с фауной Катачана. Могучий катачанский сорокопут без труда расчленил бы даже самых свирепых высших хищников Нектрии. Но отбиваться от них в полной темноте? Форменная глупость. Влажный воздух с легкостью проникал в ночную оптику, смазывая картинку в нечеткое темное пятно. А еще командование наложило строгий запрет на использование фонариков во время ночных патрулей — из опасения, что солдаты могли привести зверей за собой на базу. Беспочвенная трусость, происходившая из боязливых шепотков населявших систему ночебродов — презренных беззащитных существ, которые прятались в темноте под листвой, почти столь же жалких, как и все старшие офицеры с любой другой планеты, кроме Катачана. Почему Хан вообще к ним прислушивалась, рядовой не понимал. Майор следила за исполнением указа о фонарях с дотошностью кадианца.
И тем не менее вот как все сложилось. Невзирая на приверженность уставу, Хан почти вслепую и без должной подготовки повела отделение в неразведанную местность, где каждый шелест листвы, каждый хруст ветки мог предвещать какую-то невидимую угрозу.
Следующее признание рядового самому себе, скорее всего, стало бы неожиданностью для всех прочих полков. Катачанцы не были ни безрассудны, ни воинственны — просто лучше подготовлены родным миром и доподлинно осведомлены о своих способностях. Они понимали, на какой риск стоило идти, а на какой нет. Или, по крайней мере, должны были понимать…
Басс перемахнул через поваленное высохшее дерево. Отряд уже почти добрался до горящего самолета. На кронах впереди плясали отблески пожара. В воздухе висел густой запах перегретого прометия.
Отделение вышло на просеку, которую проложил «Молниевый разряд», когда несся сквозь джунгли низко над землей, сшибая крыльями молодую поросль и кромсая пальмы. Навстречу осторожно пробиравшимся катачанцам повеяло крепким пряным ароматом раздавленной растительности.
Во главе отряда виднелся коренастый силуэт майора. Одну руку она вытянула в сторону, подавая сигнал остальным, а другую держала у рукояти цепного меча. Хан уступала ростом среднему катачанцу со своими ста восемьюдесятью. Тронутые сединой волосы она стригла коротко. Над орлиным носом сверкали острые глаза.
Солдаты выступили на прогалину, очерченную тлеющими зарослями вокруг сбитого самолета. «Молниевый разряд» лежал на боку, наполовину погрузившись в мягкую почву. Пушки ксеноса оставили на корпусе черные подпалины.
Хан запрыгнула на приподнятое крыло, пробралась к фюзеляжу, обходя пламя, бьющее из пробоин, и рывком открыла фонарь кабины.
На месте пилота Басс увидел женщину в черном гермокостюме. Затемненное стекло летного шлема скрывало ее лицо.
— Младший капрал Рот! — позвала Хан.
— Майор, — отозвалась та с явным напряжением в голосе. — Я только что закончила облет оружейного комплекса т’ау. Нужно скорее снять пикт-кассеты, пока они не сгорели, — на носу, хвосте и нижней поверхности обоих крыльев.
— Грин, посмотри, что можно сделать! — нахмурившись, приказала Вульф.
Следом на «Молниевый разряд» взобралась Адэр. Рядовой бесцеремонно поставила ногу на откинутый фонарь.
— Нужна помощь, госпожа? — спросила она, с ухмылкой глядя на застрявшего младшего капрала.
— Очевидно, рядовой! — бросила в ответ пилот.
Адэр опустилась на корточки рядом с ночебродом.
— Хм… — нахмурилась катачанка. — Тут все смялось. Вам зажало ноги.
— Какое облегчение, что командование поручило эвакуацию своим лучшим мыслителям!
— Командование никому ничего не поручало, госпожа. Мы сами пришли.
Пилот какое-то время молчала. Плечи ее напряглись, руки в перчатках вцепились в край кабины.
— Они считают, что мной можно пожертвовать. Потому никого и не прислали, — проговорила она и после короткой паузы покачала головой. — Им даже разведданных не жалко.
Хан затянулась черутой:
— Возможно. А еще командование не пожелало доверять эвакуацию нам, потому что мы тупоголовые катачанцы. И все же мы здесь. — Майор выдохнула дым. — Адэр, вытаскивай ее оттуда.
Басс наблюдал, как та принялась аккуратно отгибать металлические листы вокруг ног пилота. Вдруг рослая катачанка остановилась и присвистнула сквозь зубы.
— В чем дело? — спросила ночеброд.
— Осколок приборной панели прошил вам ногу и воткнулся в сиденье, госпожа. Сперва нужно извлечь, а то вас не вытащишь.
— Понятно.
Адэр подняла на нее глаза:
— Будет кровавое месиво. Да такое, от которого прогулка не поможет, если вы понимаете, о чем я.
— Хорошо.
— Я в буквальном смысле, госпожа. Вас, возможно, придется нести, потому что нога…
— Я понимаю, рядовой. Не могла бы ты уже взяться за дело, пожалуйста? — Младший капрал резко выдохнула и закашлялась.
Адэр повернулась, вытащив мощные руки из нагромождения гнутого металла, которое разгибала:
— Давайте для начала снимем шлем, госпожа. Будет легче дышать.
Басс не смог удержаться и с любопытством вытянул шею. Ночеброды относились к числу санкционированных и официально признанных недолюдей, как огрины и ратлинги. Но, перекидываясь в карты с огрином или ратлингом, не приходилось пялиться на хрящи, или вибриссы, или просто голую кожу на месте глаз. Ночеброды развивались по-разному, в зависимости от того, как долго их предки жили в темноте.
С помощью Адэр пилот сняла шлем и явила свое лицо.
Басс ощутил укол разочарования, его любопытство тут же рассеялось. Рот отличалась от обычных людей, но не кардинально, как некоторые. Бледным лицом в форме сердца она напоминала стрикса — неуловимую хищную птицу с Катачана, охотившуюся по ночам. Выстриженные на висках темные волосы походили на велюр. А глаза ее оказались полностью черными от века до века.
На щеке и шее под высоким воротом виднелась кровь. Женщина тяжело дышала.
— Так-то лучше, госпожа, — улыбнулась ей сверху Адэр. — Готовы?
— Да. — Пилот стиснула зубы.
— Как закончим, подлатаю вас, насколько возможно. — Адэр потянулась к ране.
— Постой. — Младший капрал подняла руку и быстро зашептала что-то майору.
Басс заметил в мерцающих отсветах пламени, как посуровело лицо его командира. Затем Хан обратилась к солдатам на полковом языке жестов: «На подходе пять целей. Стрелять по моему сигналу. Притворяемся, что не заметили».
Басс уставился в пустоту. Горящий «Молниевый разряд» очерчивал вокруг солдат пятачок приглушенного света. Каким образом пятеро врагов сумели подобраться к ним, никак себя не выдав?
Руки так и тянулись к оружию. Теперь, когда тусклое солнце село, джунгли застелило чернильное непроглядное ничто. Рядовой напрягал глаза и уши, просеивая плоды собственного воображения. Протестовал каждый его инстинкт. Катачанцы стояли на открытом месте, напрочь лишенные какого-либо укрытия. Манк краем глаза взглянул на майора. Она до сих пор не подавала сигнала, очевидно, дожидаясь того же от ночеброда. Неужели Хан вверила постороннему его жизнь? Жизни всех бойцов отделения?
Рука поползла вверх по плечу к ремню лазвинтовки. Едва пальцы Басса коснулись оружия, во тьме хрястнул выстрел. Рядовому показалось, будто кто-то врезал ему под ребра. Лишь через секунду до него дошло, что пуля попала не в него, а в винтовку.
А затем из черноты на Манка прыгнуло нечто нечеловеческое.
Хан выстрелила в темноту, полагаясь только на то, что знала о позиции врага от капрала Рот. Стробирующие отсветы на долю секунды озарили местность, и майор увидела двоих врагов, скакавших в ее сторону с невозможной грацией. В краткой холодной вспышке плазменного сгустка она заметила, как от попадания один из них распался на части. Второй отпрыгнул в сторону. Затем снова воцарилась тьма.
Вульф чувствовала пальцами нарастающий жар пистолета. С ним требовалось обращаться осторожнее, чтобы чрезмерной нагрузкой не вызвать катастрофический пробой.
— Свет! — рявкнула майор, саданув по выключателю подвесного фонарика. Скрытности свое время, и теперь оно закончилось.
Хан выстрелила еще раз. Луч фонарика выхватил из темноты уцелевшего противника гораздо ближе, чем майор ожидала. Спрыгнув с деревьев, существо замахнулось зазубренным клинком. Перед глазами Вульф мелькнуло птичье лицо, смутно напоминавшее катачанского крюкоклюва. Несомненно, на нее напал один из крутов — ксеносов-наемников на службе т’ау, — хотя на этой планете они пока не встречались. Гвардейцы столкнулись с новой угрозой.
Свободной рукой Хан обнажила цепной меч. Зубчатая лента с рыком пробудилась. Слева слышался треск лазвинтовки Грин. Справа полыхнуло рыжее зарево, когда тяжелый огнемет Адэр выпустил ревущую струю пламени.
Восходящим выпадом Хан точно заблокировала меч чужака. Сила удара удивила ее. Взревев, майор всем весом налегла на рукоять и оттолкнула ксеноса. Тот ловко приземлился на когтистые ноги, но Вульф уже бросилась вперед. Едва крут успел отвести руку с оружием для удара, как она полоснула его поперек тела, не дав времени защититься. Чужак завопил. Зубья цепного меча впились ему в живот, взметнув отвратительный фонтан темных потрохов.
Боковым зрением Хан заметила, как вздрогнула Адэр, когда совсем рядом с ней пролетела стрела. Майор резко навела пистолет на источник выстрела. Луч фонаря на мгновение высветил крута-лучника, которого она тут же испарила.
Пистолет пришлось отбросить. Древнее оружие раскалилось и жгло руку. Майор сосредоточилась на новом противнике, выпрыгнувшем прямо перед ней. Крут склонил голову набок и сорвался с места.
Хан замахнулась цепным мечом, но ксенос молниеносно сменил направление и, оттолкнувшись от корпуса истребителя, метнулся к ее незащищенному плечу. Нож в поднятой руке нацелился пронзить майору хребет. Вульф смотрела на чужака, падавшего на нее с нечеловеческой скоростью, чувствовала, как тяжелит руки цепной меч, который она отчаянно пыталась поднять навстречу удару. Она не успеет выставить блок, в этом не оставалось сомнений.
Вдруг раздался треск выстрела из лазпистолета, и ксенос опрокинулся в полете, грянулся о крыло истребителя и сполз на землю. В воздухе запахло паленым пером.
Нираэль тяжело дышала, ее лоб покрывала испарина. Пилот прижимала лазпистолет к борту «Молниевого разряда» дрожащей то ли от боли, то ли от адреналина рукой. Майор кивнула ей, затем огляделась в поисках остальных нападавших. Грин с Бассом убили еще одного. Последний выживший крут сбежал докладывать своим товарищам.
Хан убрала цепной меч, перескочила через корпус самолета на землю, чтобы проверить крута, которого подстрелила Рот. Он все еще был жив. Создание сидело, прислонившись спиной к смятой бронепластине «Молниевого разряда», зажимая лапами рану в животе в тщетной попытке остановить обильное кровотечение. Иглы на голове растрепались, словно у больной птицы.
Ксенос смерил майора спокойным взглядом, не выказав и намека на страх.
— Ты понимаешь готик? — с презрением спросила Хан.
Крут издал серию щелчков.
— Языки — просто звуки. Ваш несложен.
Его речь нервировала майора. Он говорил как существо, родившееся без голосовых связок, что вполне могло оказаться правдой. Хан сразу вспомнила питомца одного знакомого инквизитора — сердитую птицу, которая регулярно изрыгала богохульства скрипучим голосом своего хозяина.
— Сколько вас? — спросила Хан. — Когда т’ау забросили вас на планету?
Крут задрожал. Кровавая лужа вокруг него не прекращала расти.
— Как вы увидели нас? — проскрипело создание. — Мы такого не ожидали.
За спиной майора раздался полный боли вскрик. Хан оглянулась и увидела, как Адэр укладывает ночеброда на крыло истребителя и принимается наскоро перевязывать ей ногу. Рослая катачанка работала молча, с мрачным лицом. То, как ловко двигались ее мощные руки, поразило бы любого иноземца.
Дело, должно быть, плохо, раз Адэр не отпускает острот, подумала Вульф. Она снова повернулась к кругу. Ксенос смотрел мимо нее, прямо на пилота-ночеброда. Его глаза застыли в полной неподвижности, как у хищной птицы, заприметившей жертву.
— На что уставился? — спросила Хан.
Крут не ответил — только зрачки на миг сократились.
Вульф сверлила ксеноса испытующим взглядом. Такой интерес к пилоту сильно ей не понравился.
— Бродящий ночью ранен. Я чую его кровь. Мои родичи тоже учуют, — произнес крут через некоторое время, затем склонил голову набок и зачирикал.
— Тихо, — нахмурившись, шикнула Хан.
Трон знает, как далеко проклятые ксеносы слышат друг друга.
Крут замолчал и резко перевел взгляд на майора:
— Забей раненого сокровника, иначе твой выводок умрет.
— Довольно! — сказала Хан и подняла уже остывший плазменный пистолет, лежавший на том же месте, где она его бросила.
Крут гортанно хмыкнул. Казалось, будто у него в легких — или воздушных мешках — булькала жидкость.
— Аут’вакка, — произнес он. — Гладкокожие всегда действуют неразумно.
— Какая тебе разница, как мы с ней поступим?
Крут промолчал. Лишь мигательные перепонки на мгновение затянули его глаза.
Майор навела на чужака пистолет:
— Мы знаем, что т’ау планируют атаку. Расскажи подробности, и я сохраню тебе жизнь.
Хан думала, что с клювом вместо рта улыбаться невозможно, однако нечто в том, как сдвинулись мышцы на лице ксеноса, сказало ей об обратном.
— Сломай мне кости, человек, но тебе не сломить моей клятвы.
Хан на секунду заглянула в блестящие глаза чужака:
— Верю.
И майор нажала на спуск.
Басс вслепую пробирался сквозь чернильную темноту погруженных в ночь джунглей, подняв руку с «Дьявольским когтем». Отделение двигалось наугад, во всем полагаясь лишь на нечеловеческое зрение ночеброда. Манк понимал, до чего они сейчас уязвимы, и ему это совсем не нравилось. Затылок постоянно зудел, слух цеплялся за каждый шорох в шелковой тьме.
Он слышал, как крут предлагал Хан бросить раненого пилота. Не исключено, что проклятый чужак говорил дело. Нелюдь их только замедляла. Адэр несла охромевшего ночеброда во главе колонны, а значит, отряд лишился еще и пары рук, которые могли держать оружие. Бинты младшего капрала уже промокли от крови, а ее кожа смертельно побледнела. Если она и так умрет, зачем с ней возиться?
Лазвинтовку, испорченную крутом-снайпером, Басс выбросил. Взглянув на покореженное ложе, Грин сказала, что ему повезло, хотя сам Манк считал, что в таком положении оказался исключительно из-за недальновидности Хан. С этого момента он собирался рассчитывать только на себя.
Чуть раньше Бассу почудился за деревьями какой-то звук, и он посветил фонариком в лес. Пилот тут же устроила ему выволочку. Рядовой оглянулся в темноту. А как еще охранять тылы? Дьявол побери эту проклятую ночебродку вместе с ее указами. И Хан заодно, раз уж она так с ней спелась.
Неловко нашарив на спине сетчатый карман, Манк выудил ауспик. Чтобы никто не заметил, он накрыл световые индикаторы, засквозившие через ладонь тусклым зеленым свечением, и взглянул на показания. Как только Басс разглядел несколько элементов ландшафта, знакомых по патрулированию района, на мутном экране вдруг что-то мигнуло. Рядовой почувствовал, как леденеет от адреналина кровь. Тепловые сигнатуры. Десятки.
— Внимание! — выкрикнул Басс.
— В чем дело?! — раздался в ответ голос Хан.
— Многочисленные цели, — доложил Манк. — Приближаются к нашей позиции.
Со всех сторон послышался шорох, как будто кто-то перебирал листы пергамента. У Басса мурашки побежали по коже.
— Фонари, быстро! — скомандовала Хан.
Лучи высветили десятки белых птиц, рассевшихся в ветвях вокруг отряда, словно странные бледные листья. На солдат смотрело множество крупных темных глаз, напоминавших ядовитые ягоды. Птицы шевелили крыльями.
— Кроводники, — нахмурилась младший капрал. — Они отыскивают добычу по свету и привлекают более крупных хищников. И едят что останется.
Раскатистый шепот зловещих крыльев все нарастал. Затем шум неожиданно оборвался. Птицы затихли и уставились на солдат внизу, склонив головы. Воцарившаяся тишина угнетала. На мгновение замолк даже бесконечный стрекот насекомых.
А в следующий миг на отряд набросилось что-то огромное. Создание подобралось бесшумно и теперь стояло на дыбах, возвышаясь на полудюжину метров над землей, — столп светящейся бледной плоти, который венчала приплюснутая голова с пастью, скалящейся рядами клыков. К закованному в хитин брюху зверь прижимал десятки недоразвитых лап, похожих на конечности ракообразного. Не увидь Басс все собственными глазами, никогда бы не поверил, что нечто настолько массивное могло передвигаться столь тихо.
Существо метнулось прямо к Адэр.
— Вот дерьмо! — воскликнула та и бросила пилота.
— Свет! — крикнула Хан.
Басс и Грин навели фонари на Адэр. Скользнув в темноте, лучи упали на зверя, сомкнувшего челюсти на широком плече катачанки, как миксина[2] на добыче. Женщина врезала твари кулаком с силой, способной раскроить человеческий череп. Хищник никак не отреагировал. Его тело защищали крупные, вытянутые, будто ногти, чешуйки цвета кровавой слизи с биолюминесцентными отметинами на закраинах.
Грин пальнула в существо из лазвинтовки, но без толку.
Адэр взревела, когда зубы глубже погрузились в ее плоть. Хищник свернулся кольцом и хлестнул всем телом в сторону солдат.
— Не подходить! — предостерегла Хан.
— Врежь ему под чешую! — крикнул Басс.
Адэр изогнулась, скривившись, когда движением еще сильнее разодрала себе плечо. Она потянулась к животу создания и принялась отдирать блестящие роговые пластинки. Затем, сложив ладонь в кулак, отчего мощный бицепс подобрался, словно готовый к атаке грокс, катачанка впечатала костяшки в открытый участок тела — и продолжала молотить по уязвимому месту, раз за разом, пока рука по локоть не погрузилась в брюхо. Брызнула омерзительная сукровица. Адэр вырвала кулак вместе с пригоршней переплетенных черных кишок, исходящих паром.
Хан бросилась вперед и голыми руками разомкнула зверю челюсти. Он больше не сопротивлялся и лишь вздрогнул, когда майор отшвырнула его в сторону, и напустил из глаз зловонный секрет.
Адэр поднялась, слегка пошатываясь. На плече, за которое чудовище схватило ее, красовались глубокие окровавленные следы множества клыков. Костяшки пальцев покрылись ссадинами и синяками.
— Хорошо, что тварь выбрала тебя, а не младшего капрала, — заметила Хан, разглядывая раны соратницы. — Не думаю, что от нее что-нибудь бы осталось.
— Нет худа без добра, — отозвалась катачанка, вымучив полуулыбку.
Вульф похлопала ее по щеке.
— Грин, — позвала она, — иди заштопай Адэр. — Затем посмотрела Бассу прямо в глаза. — Рядовой, на два слова.
— И на что ты, дьявол тебя разбери, рассчитывал?! — набросилась майор на Манка.
Она пылала от ярости, хотела врезать ему по тупой наглой роже.
Позади них кроводники слетелись на труп змеевидного существа, будто крошечные белые мотыльки, и принялись робко погружать тонкие, как иглы, клювы в страшную рану.
— Не понимаю, о чем вы, госпожа.
Хан покачала головой:
— Ты воспользовался ауспиком, солдат. Что еще, как ты думаешь, могло привести к нам это создание?
— Вы отчитываете меня за нарушение приказа, госпожа?! — огрызнулся Басс. — Катачанцы вам не смирные крошки-кадианцы. Мы думаем сами за себя.
— Я отчитываю тебя за то, что ты проклятый дурак! — зарычала Вульф, подступив к солдату вплотную. — Ладно, случай с лазвинтовкой я спустила тебе с рук.
Выражение лица Манка оставалось бесстрастным.
Хан внимательно посмотрела ему в глаза, но предугадать, что он станет делать дальше, не сумела. Хоть Басс и превосходил майора ростом, она была уверена, что уложит его, если придется.
— Я знаю, что ты тянулся к ней. Иначе снайпер не попал бы точно в спусковой крючок.
Басс сплюнул.
Хан наклонилась ближе:
— Одна ошибка еще простительна, но сейчас по твоей вине пролила кровь одна из наших. Больше поблажек не будет. Понял меня?
Рядовой какое-то время молчал, затем кивнул.
— Иди ставь ловушки. Круты нас в покое не оставят.
Хан смотрела солдату вслед, пока он, ссутулившись, не скрылся в подлеске, а затем выключила фонарь. Она постояла немного, привыкая к темноте, провела рукой по жестким волосам и вздохнула. Басс всегда отличался кровожадностью, но майор никогда не считала его опасным. На Катачане места эгоистам не было. И ошибкам тоже, и мыслям о чем-то ином, кроме выживания общины. Возможно, так на Манка влияла темнота, как и на всех прочих выходцев из миров, где есть свет.
Как бы то ни было, Хан не позволит, чтобы за его безрассудство платили другие.
Отряд продвигался медленно. Как успела выяснить Хан, даже вместе с ночебродом ориентироваться в кромешной темноте было непросто. Всякий раз, когда лицо задевал жук или летучее насекомое, в кровь майора поступала новая порция адреналина. Все чувства натянулись до предела, компенсируя невостребованное зрение. И погода тоже раздражала. Удушливая влажность и давление как будто сжимали солдат в огромном кулаке. Хан подумала, что на любой другой планете уже давно разразилась бы буря. Но, разумеется, Нектрия наверняка припасла какой-то иной способ досадить ее людям.
Катачанцы отошли не очень далеко, прежде чем их нагнала новая группа крутов-следопытов. Эти держались на расстоянии, двигались параллельно их курсу, поначалу молча, а затем бросаясь подначками.
— Как они нас нашли? — прошипела Грин.
— Учуяли бродящего ночью, аут’вакка! — крикнул крут справа.
Голос, прорезавший приглушенный шелест джунглей, звучал странно и хрипло.
— Что они делают? — буркнула Адэр.
— Пытаются вывести вас из себя. Очевидно. С безопасного расстояния, — отозвалась пилот.
Поддерживая ночеброда, Хан чувствовала ее напряжение и кровь, насквозь пропитавшую форму.
— Осторожнее, Рот, — сказала Хан.
— Рот! — раздался сиплый возглас. — Рот! — повторил ксенос имя пилота, будто смакуя его клювом. — Брось Рот, и мы пощадим вас.
— Майор, — позвал Басс из арьергарда колонны.
— Чужаки морочат нам головы, — ответила Вульф. — Будь у них достаточно воинов, они бы уже давно напали. Им нужно время, пока не прибудут подкрепления.
— Круты — честный народ, да. Условимся — и мы сдержим слово.
Хан поморщилась. И на кой дьявол им сдался пилот?
— Госпожа, послушайте, — вновь заговорил Манк.
— Не обращай внимания, Басс.
Ксеносы как будто чуют его слабость, подумала Вульф.
— Басс понимает, — просипело из зарослей. — Басс хочет, чтобы ваша стая выжила.
Майор скривила губы, повернулась и выпустила разряд из плазменного пистолета в сторону говорившего.
Ослепительный сгусток с воем пронесся сквозь лес, оставив за собой след горящей листвы. Говорливый крут мгновенно осыпался грудой обугленной плоти у корней вспыхнувшего огнем дерева. В блеклых отсветах Хан наблюдала со смесью отвращения и любопытства, как десяток ксеносов столпились вокруг мертвого товарища и принялись пожирать его тело, отрывая пригоршни плоти когтистыми лапами.
Плазменный пистолет уже обжигал пальцы, а иначе она бы выпустила сгусток прямо в центр их мерзкого сборища.
— Вперед! — приказала майор. — Быстро. Нужно обогнать ксеносов, пока есть возможность.
— Дальше мы выйдем к холму над расселиной, — слабым голосом сообщила пилот. — Перевалим через него и окажемся на прямой дороге до лагеря.
Хан кивнула.
Обхватив пилота здоровой рукой, Адэр приподняла ее и пустилась легким бегом.
— А эти не так выглядят, госпожа, — заметила рядовой.
— Ты о чем?
— Круты. Они светятся. Как тот проклятый червь, что меня укусил.
Майор нахмурилась и постаралась вспомнить детали пиршества каннибалов, которое мельком видела в лесу. Лица ксеносов, низко склонившиеся над убитым сородичем, и вправду пестрели светлыми полосками.
— Говорят, — сказала Грин, — что круты меняют себя под место, где обитают. Наверное, они пробыли здесь достаточно долго, чтобы перенять кое-что от ночных зверей.
Майор хмыкнула. Рядовой пробудила воспоминание, и в разуме Хан зародилась догадка. Опасная догадка. И если Вульф права, то на кону теперь стояло гораздо больше, нежели данные пикт-разведки.
Отряд поднимался на возвышенность перед каньоном, когда начался дождь. На склоне деревья росли не так густо — раскидистые, сучковатые, увешанные налитыми плодами. Теперь, когда солдаты вышли из-под полога крон, мрак на их пути озарился тусклым звездным светом. Видимость повысилась ненамного, но все равно лучше, чем ничего.
Басс проворно взбежал по склону. Молния на мгновение озарила пейзаж вокруг отряда: влажную голубоватую почву под ногами, слева джунгли и справа каменистую осыпь, спускавшуюся к ручью на дне расселины. От земли поднимался густой петрикор, смешанный с чистым, свежим ароматом смятой листвы. Горячий терпкий запах янтаря и фруктов.
Круты вновь нагоняли. Ксеносы шли по следу проклятого ночеброда. Иначе и быть не могло. Адэр сменила пилоту повязку, но рана по-прежнему кровоточила. Тот крут говорил, что его сородичи способны чуять кровь, — да майор так наследила, что отряд и мордианец бы разыскал.
Хан наклонилась, а миниатюрная черноглазая младший капрал зашептала ей на ухо.
На Басса накатил приступ ядовитой злобы. С чего это Хан так благоволит этой иноземке? Майор теряла хватку, Манк не сомневался.
Лицо Адэр посерело. Раненая рука безвольно обвисла на перевязи у груди. Грин вся вывозилась в крови и грязи. Наверняка они думали так же. Рядовой решил действовать немедленно, пока не стало слишком поздно.
— Хан.
Майор невозмутимо посмотрела на Басса, хотя он был уверен, что та не могла не заметить обращения не по форме.
— С меня хватит.
— Хватит чего, рядовой Басс?
— Того, что ты ходишь на поводу у командования и возишься с ночебродкой. Постоянно ошибаешься. Пора бы тебе прислушаться к своим солдатам.
Хан неторопливо подошла к нему и вызывающе встала прямо напротив, вздернув подбородок. Она оказалась так близко, что Басс разглядел отдельные седые волосы в ее короткой прическе.
— Тебе просто страшно, Басс! — низко зарычала майор. — Ты боишься темноты. Но на самом деле тебе следует бояться меня. Я больше не позволю тебе подставлять товарищей. Понял?
Басс сплюнул на землю и набрал в грудь воздуха, чтобы ответить.
Хан повернулась к нему спиной.
В рядовом закипел жгучий гнев. Обсуждать тут больше нечего. Манк подобрался перед прыжком, но вдруг Нираэль вскрикнула. Хан развернулась на месте и выстрелила в его сторону из плазмомета.
Басс бросился на землю, но выстрел предназначался не ему. Энергетический сгусток прогудел вниз по склону и взорвался на краю леса в сотне метров от вершины. В следующий миг на осыпь рухнул крут, прямо на винтовку, из которой целился.
— В укрытие! — прошипела Хан, когда по грязи вокруг солдат зашлепали пули.
Отряд залег за торчащим из земли выступом скальной породы.
— А они смелеют, — пробормотала Грин.
— Сдается мне, ксеносы знают, что к ним скоро придет подкрепление, — ответила Хан. — Нужно проредить их ряды, а потом рвануть к базе, пока нас не задавили числом. Всех лазутчиков истребить, чтобы не доложили, в какую сторону мы пошли. Адэр, бери Рот, пикт-кассеты — и ждите нас на той стороне гребня. Если бой пойдет не в нашу пользу, сделай все возможное, чтобы доставить их на базу. И пилота, и разведданные. Поняла меня?
— Так точно, — ответила катачанка.
— Грин, идем на охоту вниз по склону.
Та кивнула.
— Басс, прикрывай ее. Можешь взять лазпистолет Рот.
— А что будешь делать ты? — спросил тот.
— Пойду вниз по течению. Думаю, они рискнут достать нас с той стороны.
Манк кивнул. Время для споров окончилось — пришла пора убивать ксеносов. По крайней мере, пока что можно сражаться, не тревожась о ночеброде.
Дождь взбил голубоватый грунт в скользкую трясину, на которой с трудом удавалось держаться на ногах. Басс перебегал от валуна к валуну вниз по склону вслед за Грин, передвигавшейся между укрытиями. Лазпистолет ночеброда в руке Манка казался игрушкой. Полыхнула молния, на мгновение озарив местность.
В тот миг, залитый холодным ярким светом, солдаты увидели у края джунглей полдюжины крутов. Грин тут же обстреляла их из лазвинтовки. Лучи бесследно растворились в темноте, однако в ответ раздались отрывистый крик чужака и град винтовочного огня.
— Одного хотя бы сняла, — проворчала Грин, присев за каменным выступом.
Затем оба увидели, как в воде слева полыхнул разряд голубой плазмы.
— Возможно, двоих, если Хан повезло там внизу, — добавила она.
В небе зарычал гром.
— Нужно подобраться ближе и вдарить по ним как следует, — сказала Грин. — Идем.
Солдаты продолжили красться к подножию холма. Круты обладали феноменально острым слухом, но наверняка даже им не уловить звука шагов катачанцев в шуме проливного дождя.
Небеса вновь мигнули, и Басс с Грин бросились в укрытие. На таком расстоянии лазпистолет терял убойную силу, так что Манк просто опустился на корточки рядом с напарницей, вдавившей приклад винтовки в плечо. Мокрые волосы налипли ей на лоб. Грин сплюнула в сторону, прищурилась, глядя в прицел, и приготовилась стрелять.
Басс хотел спросить у нее о Хан, но в тот миг у них над головами вспыхнул очередной разряд молнии.
В этот раз Грин отреагировала быстрее. Но и круты тоже. За пулей, срикошетившей от валуна, последовал некий энергетический сполох, напоминавший выброс холодной плазмы. Залп расщепил валун, за которым прятались катачанцы, осыпав их вихрями острых осколков.
Басс заслонил глаза, и крошево впилось ему в руку. Кожу обожгло, будто от яда катачанской огненной осы.
— Трон! — охнула Грин. — Уходим.
Едва они устроились за новым выступом, как в камень, за которым они только что укрывались, ударил второй энергетический залп, целиком его испепелив.
— Ублюдки! — рыкнула Грин, осматривая порез на бедре, куда угодил один из обломков.
— Я видел стрелка, — нахмурился Басс. — Похоже, крут-вожак. Внизу справа.
Во время предыдущего удара молнии Манк успел разглядеть жилистого ксеноса, облаченного более затейливо, чем все прочие виденные гвардейцами круты. Когда чужак выстрелил, перья дыбом встали у него на голове.
— Снимем его.
Грин хмыкнула:
— Сперва надо разделаться со следопытами. Похоже, они внизу слева.
— Нужно отсечь врагу голову. Лишить командира.
Грин сердито на него глянула:
— Я не согласна, и лазвинтовка у меня.
Басс почувствовал, как от ярости свело живот.
— Тогда я пойду сам его прикончу.
— Никуда ты не пойдешь. Ты должен прикрывать мне спину, как велела Хан.
— Хан пусть катится к дьяволу.
Манк пригнулся и припустил вниз с холма. Грин осталась на месте. Теперь хотя бы стало ясно, кому она была верна.
Хан пробиралась по низовью реки, стараясь оставаться незамеченной. Она осторожно шагала по колено в воде, следуя вниз по течению. К тому времени ей уже удалось добыть нескольких крутов, задумавших тот же маневр, только с противоположного направления. Судя по треску лазвинтовки, Грин тоже без дела не сидела.
Вновь сверкнула молния, и Хан увидела нескольких ксеносов, которые засели дальше на другом берегу реки и перестреливались с Грин и Бассом. Покинув укрытие сейчас, майор рисковала попасть на линию огня. И потому она продолжила красться в прохладной воде, пока примерно не поравнялась с отрядом крутов. В нужный момент можно застать их врасплох.
Над головой грянул гром, и небо расколола очередная молния, одновременно с которой мелькнуло нечто, похожее на плазменный залп. У Хан екнуло сердце. На склоне холма майор заметила Грин. Катачанка лежала в грязи рядом со своей лазвинтовкой, неловко откинув руку в сторону, а над ней склонился один из крутов. Басса нигде не было видно.
Ярость обуяла Хан. Она оскалилась и во весь опор помчалась на берег.
Добравшись до границы леса, Басс не обнаружил там вожака крутов. Солдат присел и поводил рукой по земле, уверенный, что именно здесь видел ксеноса. Пальцы нащупывали доказательства: потревоженную листву, примятые лозы — разрозненные улики, свидетельствующие, что мгновение назад на этом месте кто-то стоял. Кто-то, превосходно умевший скрываться.
Басс осторожно двинулся между деревьями, на ощупь прокладывая себе дорогу по заросшей ползучим кустарником земле и вокруг стволов. Вот кто катачанцы на самом деле. Охотники. Рядовой глубоко вдохнул. В воздухе стоял крепкий аромат мокрой растительности — и ни следа чужеродного мускуса крутов. Хотя не исключено, что они научились, ко всему прочему, маскировать и свой запах.
В небе снова загрохотал гром и блеснула молния. Даже в кратком ослепительном сиянии Басс сумел уловить сполох плазменного разряда, выпущенного из оружия вожака, — но не рядом с собой в лесу, а на открытом месте, на склоне холма.
Рядовой выругался. Стреляли на позиции Грин.
Деревья вокруг ее укрытия горели, несмотря на дождь. Манк развернулся и побежал по склону обратно, перелезая через мокрые камни, рассекая руки об острые края.
Грин распростерлась на земле рядом с вырванными у нее из живота внутренностями. В полуметре от женщины лицом в грязи лежал предводитель ксеносов. Басс поддел крута носком сапога и перевернул на спину. Взглянув в лицо чужака, рядовой заметил свежую рану на горле, до сих пор исходящую кровавой пеной.
За деревьями раздался нечеловеческий вопль и полыхнула плазма. Должно быть, там орудовала Хан. Басс подхватил лазвинтовку напарницы и заскользил вниз по склону.
Там, у самого берега, майор сцепилась с тремя крутами. Растения полыхали, подожженные ее плазменным пистолетом. Горящие заросли синего речного тростника освещали сцену, как факелы. Похоже, Вульф пришлось отбросить своенравный плазмомет в пользу более надежного «Катачанского клыка».
Коренастая женщина сорвалась с места и врезалась в первого ксеноса. Ножом она полоснула врага по шее, не дав ему возможности развернуться. Второго, замахнувшегося на нее оружием, майор пнула под колени, а затем, когда чужак попытался выпрямиться, впечатала кулак в трахею. Создание сделало попытку задушить Хан ружьем, но та поднырнула под его длинные руки и вонзила нож сквозь клюв прямо в череп. Рыча от напряжения, Вульф выдернула клинок и метнула в последнего чужака, когда тот уже целился в нее из винтовки. «Катачанский клык» вошел противнику в грудь. Крут дернулся и, падая навзничь, выстрелил в небо. Взбивая ногами воду, Хан подошла к нему и вытащила нож из раны. Майор плюнула на мертвого ксеноса и вытерла лезвие о форму.
Не удостоив Басса даже мимолетным взглядом, она выступила из воды и двинулась наверх.
Когда Манк добрался до вершины, там его уже дожидалась майор вместе с Адэр и Рот.
— Ну и как это называть? — бросил рядовой. — С тем же успехом могла бы сама приставить Грин пистолет к голове и выстрелить.
— Вот как? — невозмутимо отозвалась Хан.
— Что это за звук? — нахмурилась Адэр, повернувшись назад всем своим массивным телом.
Басс напряг слух в попытке расслышать что-нибудь за шумом дождя. Ливень уже поутих, сменился мерной моросью. И на фоне ее шипения в джунглях послышались возгласы. Как один катачанцы оглянулись на гомон и увидели, что из леса под слабый свет звезд и отблески пожаров, догоравших после перестрелки, вышли несколько десятков крутов и направились в сторону своего мертвого предводителя.
— Уходим! — велела Хан.
— Зря ты связалась с этой ночебродкой, — торопливо заговорил Манк. — Круты идут на ее запах. Они сами сказали.
Майор хмыкнула:
— Хочешь сказать, ты больше не желаешь мне подчиняться, Басс?
— Катачанцы сами выбирают себе командиров.
— Что верно, то верно, — взглянула на него Хан, не шевельнув и мускулом. — Тогда, наверное, командовать следует тебе.
Наконец-то, подумал Басс. Майор все-таки уступила здравому смыслу.
— Следует. Ночеброд останется здесь. Можешь забрать пистолет, — сказал он, кивнув в сторону Рот. — Используй его, как тебе будет угодно.
Та обратила к нему бледное лицо; глаза ее влажно блестели.
— Возьми-ка еще вот это, — выступила вперед Адэр и протянула Бассу сумку с пикт-кассетами, которую он тут же закинул себе на плечо.
— За мной.
После возвращения на базу придется решать, что делать с Хан, думал Манк, взбираясь на холм.
Остальные бесшумно шли следом. Теперь, бросив пилота, отряд двигался куда быстрее. Рядовой замер и посветил вокруг фонариком, чтобы нормально осмотреться. Басс вспомнил, что по этой тропе они ходили в патрулях.
— Адэр! — зашипел он. — Хан! Где вы?
Пламя, разожженное плазмой на другой стороне осыпи, постепенно угасало, уступая место темноте. Среди деревьев что-то зашуршало, но рядовому никто не ответил.
Басс почуял неладное.
Ведомый странным порывом, он опустился на колено и открыл сумку, которую вручила ему Адэр. Запустив руку внутрь, вместо пикт-кассет Манк вытащил ворох окровавленных бинтов.
Сердце похолодело у него в груди. Басс поднял взгляд. С крон деревьев вокруг него на землю толпами спрыгивали круты. В темноте на звериных лицах светились биолюминесцентные узоры.
Хан бросила пикт-кассеты на стол генерала-мордианца.
— Разведданные, господин. — Она четко отсалютовала командующему и развернулась на каблуках.
— Майор Хан.
Вульф повернулась обратно. Генерал Климт вцепился в край стола, поджав губы. Холодный свет люменов выделил его черты в резком контрасте.
— Не думайте, что уйдете отсюда, не представив рапорт.
Хан провела рукой по лицу. Она до сих пор чувствовала гарь взрыва, уничтожившего ее солдат ранее этой ночью.
— Вам еще атаку планировать, господин. А пока что дам вам один совет: бережней относитесь к ночебродам.
— Что?
— Вам они, может, и не нужны, зато крутам — еще как.
— Крутам?
— Так точно, — кивнула Хан.
Климт щелкнул пальцами. К столу подбежал ординарец.
— С вами я на сегодня закончил, Хан, — произнес генерал.
Та пожала плечами и покинула генеральский кабинет.
Здесь, во временных жилищах, размещались тысячи солдат. Пока тянулась война против т’ау, лагерь разросся до размеров небольшого города. Хан миновала соборный шатер, откуда доносился запах благовоний и слышался распев утренней молитвы, хотя на улице еще стояла ночь. Изобразив ладонями аквилу, майор свернула к району госпитальерок. Там смрад контрасептиков почти перебивал вонь крови, которая стекала в канавы, выкопанные в голубоватой почве вокруг палаток.
Сестра в монашеском одеянии показала майору, где лежала ночеброд, перевязанная, но в сознании.
— Младший капрал, — поприветствовала Хан раненую, присев на корточки у низкой кровати, и вытащила черуту. — Я перед вами в долгу.
— Ни в коем случае, — отозвалась та. — Только не после того, что случилось с рядовым Бассом.
Хан хмыкнула.
— Я старалась не ради вас, младший капрал. — Она закурила. — Если бы мы вас бросили, то подарили бы крутам оружие.
— В каком смысле?
— Помните, некоторые из них люминесцировали? Ставлю свой последний пайковый жетон, что на планету они прибыли не такими. — Хан затянулась и выдохнула дым уголком рта. — Это свойство они каким-то образом приобрели уже здесь. К тому же они имеют привычку пожирать мертвых, и врагов, и сородичей. И я сомневаюсь, что только ради утоления голода.
Рот долго смотрела на майора, пока понимание не озарило ее черные глаза.
Хан кивнула:
— Думаю, если бы они вас захватили, то заполучили бы и ваше ночное зрение. По моей оценке, новая способность в их распоряжении принесла бы нам гораздо больше вреда, чем утрата разведданных. Так что, спасая вас, мы спасали всех нас.
— Тогда я вдвойне вам благодарна. — Ночеброд поежилась. На ее лице появилось выражение, которое Хан не сумела прочесть. — Рядовой Адэр сказала, что собирается зайти в наши казармы, когда меня выпишут. Зачем? Светоходящие обычно с нами не контактируют.
— Рядовой Адэр охотно контактирует со всем и каждым, кто может проставиться.
Нираэль застенчиво улыбнулась.
— И, — продолжила Хан, кивая, — мы — прагматичный народ. Иначе на Катачане не выжить. Приходится использовать все, что есть, и всех — лишь бы помогали остаться в живых. Все прочее не играет роли. Вы помогли. А значит, заслужили уважение Адэр. — Хан хлопнула себя по коленям и поднялась с зажатой в зубах сигарой. — А теперь мне пора. Нужно приколоть имя на стену.
— Рядовой Адэр уже туда сходила, госпожа.
— Но одно имя она не внесла.
Рот вопросительно посмотрела на майора.
— Рядового Басса, — пояснила та.
— Почему? После… после того, что случилось?
— После того как я натравила на него ксеносов, вы хотели сказать? — Хан глубоко затянулась. — Да, он лишился права на защиту, когда поставил себя выше других. Но сейчас моему полку нужна вера. Они и так за сегодня потеряли немало товарищей. Пусть лучше Басса запомнят хорошим солдатом, верным бойцом наряду с остальными. Образцовым катачанцем. — Майор печально улыбнулась. — И моя задача как офицера — поддерживать в них эту веру.
Когда Хан вышла наружу, темно-синий оттенок неба уже постепенно разжижался до бледно-серого. Над Нектрией занимался тусклый рассвет, скупо освещая ряды временных казарм, сглаживая острые контуры, очерченные люмен-прожекторами. Майор прошла мимо участка стены, на котором от имен уже не осталось места: поверхность усеивали тысячи приколотых полосок и обрезков пергамента, позаимствованных и оторванных отовсюду, куда смогли дотянуться солдатские руки. Листки мягко шелестели, шептали на ветру, будто обретшая голос скорбь. Хан вдохнула насыщенный петрикор — аромат мокрой от дождя земли на время приглушил вездесущий выхлоп генераторного топлива.
Вульф остановилась у просвета и закрепила на стене имя Басса. Майор сцепила за спиной руки и постояла немного, читая слова на клочке бумаги.
«Рядовой Манк Басс, 903-й Катачанский полк, «Ночные сорокопуты»».
«Несчастный дурак», — подумала Хан. Она оплачет его, как оплакивала всех, кто погиб под ее началом. И всех тех, кого ей суждено отправить на смерть в будущем. Командирская должность не была ее сознательным выбором — никто из катачанских офицеров не выбирал. В том и заключался весь смысл. Командир остается таковым, пока солдаты верят в него.
Громкославитель зычно созвал старших офицеров на совет.
Хан загасила черуту. Контрнаступление начнется через пару часов. Быть может, данные пикт-разведки позволят создать перелом в войне против т’ау, а может, и не позволят. На самом деле все, что требовалось знать майору, — когда придет час вновь отправиться в бой.