Обсидия

Заходило солнце, и полоса тьмы уже подобралась к вершинам гор, когда «Громовые ястребы» опустились на посадочные платформы, скрытые среди искусно обработанных скальных уступов. В их спуске с орбиты, быстром и уверенном, все же ощущалась настороженность падальщиков, окружающих намеченную жертву. Та выглядит мертвой, но, кто знает, вдруг в её теле ещё теплится жизнь?

Капитан Дэган поправил плащ, который бился на поднятом выхлопными струями двигателей ветру, едва не срываясь с гладких пластин доспеха, выкрашенных в цвет полуночи. Пока космодесантник спускался по десантной рампе на платформу, за его спиной строились для высадки два отделения Траурных Мечей. Недавно вышедший из кузни шлем висел у пояса, и Дэган держал ладонь на его гладкой, незапятнанной поверхности. В другой руке капитан сжимал тисненую рукоять болтера, ещё не знавшего ярости битвы.

— Нас никто не встречает, — недовольно проворчал Каас, юный апотекарий.

— А ты бы вышел приветствовать тех, кто собирается занять твое место? — спросил Карден, оруженосец и личный чемпион капитана.

— Довольно, — прервал их Дэган. — Нас привел сюда печальный долг, не принижайте его.

Воины поклонились, осознав, что позволили себе лишнее.

Капитан выступил из облака, образованного выхлопными газами и воздухом, стравленным из систем «Громового ястреба». На посадочной платформе, как и ожидал Дэган, никого не оказалось, но те, кто называл это место домом, наверняка сейчас наблюдали за ним.

Впереди он увидел грандиозные двери из дерева и бронзы, открытые, словно врата обезлюдевшей и давно разграбленной крепости. Впрочем, это был всего лишь церемониальный проход, за которым начинался путь в глубину горы, не ведущий к важным помещениям. Врата не использовались для обороны, от них лишь требовалось внушать благоговейный трепет тем, кто падок на подобные зрелища.

Дэган направился к проходу, Каас и Карден заняли позиции по бокам капитана, а отделения воинов в полночной броне последовали за ними, четко маршируя в плотном строю. Оруженосец нес на руке черный щит, украшенный гербом в виде двух скрещенных мечей цвета слоновой кости, другая его ладонь охватывала навершие темной сабли, висящей у пояса. Каас держал в руках древко приспущенного знамени с той же символикой, почетным знаком, что выглядел новым и одновременно казался древним.

Они не первые обладали этим гербом, но относились к нему со всеми почестями.

— Явились, — сообщил Левтар.

— Знаю, — ответил ему прошедший через вокс-усилители голос брата Тэда. — Я мог бы раз десять прикончить их за время спуска с орбиты.

— Они нахальны и ещё не обтесаны жизнью. Молоды, как и ты когда-то.

Из аугмиттеров донесся лающий смешок.

— Я никогда не был молод.

— Каждый из нас давно распрощался с юностью, — вздохнул Левтар, поправляя висящий у бедра меч с надеждой, что сегодня в оружии не будет нужды.

— Верно, — согласился Тэд. — Смерть заметно старит людей.

Как снаружи, так и изнутри горы царила мерзость запустения. Миновав ворота, космодесантники оказались в обширных покоях, сводчатый потолок которых терялся в тенях. Когда-то здесь гремели оружием и доспехами воины, готовившиеся отправиться навстречу бессчетным сражениям, но теперь стены отражали лишь эхо четких шагов Траурных Мечей. Толстый слой пыли лежал на плечах статуй, лица которых скрывались под капюшонами, и лишь мерцающие отблески приглушенных люмен-огней освещали некогда грандиозное преддверие крепости.

В центре залы парил сервочереп в оправе из электрона, глядя на воинов немигающими синими глазами. С челюстей создания свисала горящая масляная лампа. Стоило воинам приблизиться к черепу, как он немедленно отлетел в сторону, сопровождаемый гудением репульсорного поля. Дэган и его воины последовали за все время остающимся чуть впереди мрачным провожатым, по пустым коридорам, через проходы, напоминавшие нутро пещеры.

Неровно летящий череп вел их дальше в глубины горы, разгоняя тени светом масляной лампы. Невидящие глаза изваяний следили за космодесантниками, спускавшимися по величественным лестницам и триумфальным рампам, не дрожащим более от боевых песнопений отбывающих воинов и возвращающихся героев.

Тысяча боевых братьев некогда жила здесь, готовясь к сражениям, и нынешняя безлюдность будто обволакивала внутренние помещения горы каким-то мрачным, пагубным унынием. Дэган ощущал, как каждый камень вокруг него источает ноющую горечь утраты.

— Эта крепость окутана смертью, — произнес Каас, словно услышав мысли капитана. — Не стоит поднимать наше знамя над столь отталкивающим местом.

— Воины, жившие здесь, совершили немало славных дел, — указал Дэган.

Юный апотекарий покачал головой.

— Нельзя строить новый дом на костях мертвецов, и неважно, насколько благородно они погибли.

Дэган хотел продолжить спор, но не увидел в этом нужды. Приказы, полученные капитаном, были совершенно недвусмысленными.

Наконец, сервочереп привел их в грандиозный зал собраний, блистающие стены которого озаряло разноцветное сияние дюжины мозаичных окон, подсвеченных, в свою очередь, при помощи хитроумной системы шахт с установленными в них отражателями. Так лучи закатного солнца попадали в самое сердце горы.

Тридцать воинов, облаченных в серебряную броню, выстроились на ступенчатой ростре в дальнем конце зала. Красноватый цвет тлеющих углей заката озарял их доспехи, за спинами, укрепленное на корпусе могучего дредноута, трепетало гордое знамя ордена, и ветер, слабо колыхавший его, казался почти неощутимым, словно тихий вздох сожаления.

— Я – брат Тэд, — произнес дредноут. — Повелитель Астральных Рыцарей и владыка Обсидии.

— Брат-капитан Дэган, Первая рота Траурных Мечей.

— Ты явился объявить о своей власти над нашей крепостью-монастырем и всем, что находится в ней?

— Да, во исполнение указа Императора и Верховных лордов Терры, — ответил Дэган.

Дредноут сошел по ступеням ростры.

— Бесславный конец перечня славных дел, равным которому обладают немногие. Эта гора служила пристанищем Астральных Рыцарей на протяжении сотни человеческих жизней, она видела, как величайшие герои Империума отправляются на войну, проходя через её врата. Скажи, почему я должен уступить тебе нашу древнюю крепость?

— Вас слишком мало, чтобы вынести тяготы, связанные с возрождением братства, — ответил Дэган, выступая вперед и оказываясь напротив дредноута. — Ваш магистр ордена мертв. Все, кто ушел с ним на войну, тоже погибли.

— Я знаю это и без тебя, щенок, — прорычал Тэд, и капитан почувствовал, как напряглись воины Траурных Мечей. С самого начала представлялось, что все закончится именно так, что выжившие рыцари уничтоженного ордена откажутся принимать уготованную им судьбу.

— Наши братья пожертвовали собой ради избавления бессчетных миллиардов от ужасов Мира-Машины, и вот дарованная нам награда? — взревел дредноут. — Оказаться вычеркнутыми из летописей? Лишиться владений, отданных воинам без истории, с клинками, ещё не вкусившими крови врагов?

Дэган покачал головой.

— Возможно, Траурные Мечи ещё молоды и не знали сражений, но наша честь при нас, как и почтение к предшественникам.

— Это всего лишь слова, — ответил Тэд, склонившийся над капитаном. Его силовые кулаки гудели от сдерживаемой мощи. — Чем ты готов подкрепить их?

Хотя дредноут мог сокрушить его в одно мгновение, Дэган выдержал стальной взгляд визора и дал ответ.

— Я предлагаю вам возможность продолжить славную историю ордена. Отправляйтесь в межзвездное странствие, как первые Астральные Рыцари, во времена, когда они ещё не пустили корни в крепости из железа и камня. Ведите войну во имя Императора, пока не сможете больше сражаться.

Траурные Мечи расступились, открывая путь к выходу из зала.

— И когда настанет тот день, — закончил Дэган, — знайте, что смерть освободила вас от долга.

Возрождение

За месяцы бесцеремонного обращения со стороны грузовых сервиторов края контейнеров истерлись и помялись. Прежнее назначение этих старых, но прочных ящиков для хранения боекомплекта угадывалось благодаря желтым, нанесенным через трафарет обозначениям их прежнего содержимого. Серийные номера и названия миров-кузниц почти стерлись. Как и всему остальному на борту «Сердца Кроноса», контейнерам нашли новое применение.

Сейчас их тащили, подходя к пылавшей жаром кузне, Бокари и трое его братьев-неофитов, только что покинувшие дезинфекционные камеры. Юные космодесантники несли свою ношу с усталым почтением, словно паломники, уже привыкшие к святому, но пройденному много раз пути.

Себастион отвернулся от вибростанка, позволяя сервам продолжить работу в непрерывном грохоте молотов и шуме могучих машин. Он ещё не привык вновь говорить вслух, и, сглотнув, несколько раз хмыкнул, прочищая горло.

— Послушник Бокари, что ты мне принес?

Кряхтя от напряжения, юноша с помощью Медона поставил ящик на палубу и потер натруженные ладони.

— Чудесные трофеи, магистр кузни! — иронично объявил он, эффектным жестом откидывая крышку контейнера. Когда-то она закрывалась на защелки, но их давно рассверлили. — Встречались ли вам прежде сокровища, подобные этим?

Не улыбнувшись, Себастион принялся рассматривать содержимое ящика. Громоздкая система его зрительных линз, щелкая, меняла фокус.

— На самом деле, там очень мало что можно было спасти, — добавил Бокари нормальным голосом, — а из вашего списка совсем ничего.

Опустившись на колени, он немного порылся в контейнере и вытащил несколько избранных фрагментов для более внимательного осмотра.

— Хотя вот, кое-какие неплохие куски. По крайней мере, один шлем «Корвус», по-моему, целый, хотя вам нужно будет выковырять… э-э… извлечь...

Магистр кузни забрал у Бокари купол шлема, покрытый следами коррозии, и приложил к подходящему лицевому щитку.

— Сенсорный выступ на гребне, уникальный для типа VI имперской силовой брони, смещен в сторону шуйцы, — Себастион провел пальцем по гребню шлема. — Ты знаешь, почему, послушник Бокари?

Юный космодесантник опустил голову.

— Нет, мой господин.

Бросив раздельные части шлема обратно в ящик, магистр кузни извлек настолько же изъеденный комплект из наруча и плеча доспеха.

— Тогда тебе ещё многое предстоит изучить. Наша почтенная броня – настоящее чудо мастерства жрецов Марса, из её отдельных частей можно составить практически любую боевую конфигурацию, вне зависимости от того, где они произведены или к какому типу относятся. После нескольких уточняющих регулировок такой доспех окажется столь же эффективным, как и новый комплект, только что вышедший из кузни.

Себастион рассматривал добычу, держа на свету. Когда-то наруч покрывала тускло-зеленая краска, но затем нечто так глубоко разъело верхний керамитовый слой – у обшлага, вплоть до несущей оболочки – что фрагмент брони приобрел крапчатый, смутно органический вид.

— Эти же части, увы, бесполезны для меня.

Магистр кузни сжал кулак, и на глазах у Бокари протравленные коррозией пластины согнулись, а затем рассыпались по полу кусками никчемного металлолома.

— Но что насчет остального, мой господин? — спросил послушник. — Кое-какие фрагменты выглядят неплохо. Может, пойдут хоть на запчасти?

Расправив плечи, Себастион опустил две верхние конечности сервосбруи и разворошил содержимое контейнера.

— Их достали из тиранидских прудов переработки, верно?

Бокари взглянул на Медона, и тот кивнул в знак подтверждения.

— Так точно, магистр кузни. 49-я спасательная команда только что вернулась после высадки на корабль-улей №78114 «Рокола». На извлеченную материальную часть есть все документы, заверенные представителем карантинной зоны. Обломки уже прошли дезинфекцию.

Сняв с пояса сканирующий модуль, Себастион прижал его к темно-красной поверхности наплечника, испещренной следами биокислоты ксеносов. На изогнутой пластине, окаймленной высокими закраинами, вставал на задние лапы геральдический лев. Магистр кузни изучил наплечник взглядом мастера-оружейника.

— У меня нет времени на восстановительные операции, послушник. Герметизирующие уплотнители на добытых фрагментах сгнили, и я сомневаюсь, что уцелевшие жгуты пседомышц вынесут требуемую нагрузку. Все сервоприводы нуждаются в замене, но никто не откроет ради этого наши резервные хранилища.

Он передал наплечник Бокари.

— Расплавь все пластины, структурная целостность которых ниже пятидесяти процентов, а остальные отнеси на свой верстак. Если сможешь собрать из них доспех, достойный благословения, я с радостью порекомендую тебя в подмастерья.

— Благодарю, магистр кузни, — с широкой улыбкой поклонился послушник.

Себастион уже собирался вернуться к работе, но Бокари указал на второй контейнер.

— Простите, мой господин, но я принес ещё кое-что. И вам точно стоит на это посмотреть.

Двое других послушников откинули крышку, и органический глаз магистра кузни расширился.

Он увидел громоздкий торс и правую руку могучей терминаторской брони типа «Индомитус», горизонтально уложенные в ящик, из-за чего тот напоминал домовину героя-мученика. Хотя краски на металле почти не осталось, когда-то доспех явно имел глубокий синий цвет.

Заметив то же, что и их повелитель, ближайшие к контейнеру сервы остановили работу и сложили руки над сердцем в знаке аквилы. На их лицах читался благоговейный трепет.

— Где… Где вы это нашли? — с трудом выговорил Себастион.

Медон выступил вперед.

— Во внешнем пузыре корабля-улья, мой господин. Там не было гравитации, и крови тоже не было. Он вроде как просто лежал...

— Он?

— Бывший владелец брони. Я думаю, воин погиб уже давно, но мы все равно передали останки апотекариям, со всеми почестями, мой господин. Они позаботятся о теле должным образом.

Магистр кузни поднял поврежденную руку доспеха, примечая каждое пятно и шрам на металле, измеряя деформированные гнезда подключения вооружений парой микрометров. По его щеке пробежала слеза.

Рука Бокари коснулась нагрудника брони, накрыв потускневшего имперского орла.

— Состояние не идеальное, я понимаю. На латной перчатке не осталось пальцев, но оружейные крепления целы. Думаю, пока мы не найдем лучше сохранившийся доспех, этот вполне заслуживает восстановления. Четырех комплектов терминаторской брони, согласно Кодексу, все ещё недостаточно для создания полноценного отделения, но боевой дух во флоте наверняка поднимется, и очень серьезно.

— Верно, — ответил Себастион, не отрываясь от изучения доспеха. — Для Кос Императора эта находка станет настоящим сокровищем, Бокари. Дороже всего остального, сложенного вместе, и даже драгоценнее, чем жизнь любого из космодесантников. 49-я спасательная команда должна быть представлена к заслуженной награде.

Издав краткий сигнал, магистр кузни приказал грузовому сервитору отнести доспех в личное рабочее святилище. Сервы вернулись к работе, но Себастион выглядел задумчивым.

— Знаешь, что говорят некоторые боевые братья, послушник Бокари? Они утверждают, что мы оскорбляем память воинов и их орденов, бесчестно разбирая броню павших, пуская её на запчасти для собственных нужд.

Бокари нахмурился.

— Погибшим больше не нужны доспехи. Если бы я пал в бою, то хотел бы, чтобы всё мое снаряжение собрали и использовали для мести ублюдочным ксеносам.

Зрительные линзы Себастиона жужжали, пока он вглядывался в лицо неофита. Механический взгляд магистра кузни оставался холодным и отстраненным, но в нем появился оттенок горечи.

— Рано или поздно, Бокари, так и случится.

Страх темноты

Рана становилась ледяной, и для Аэтона Шаана такое ощущение было внове. В темных переходах, ведущих к генераториуму, он сбросил свой капитанский плащ из переливчатых черных перьев, зная, что пользы от него не будет, – враги были так же хорошо знакомы с тьмой, как и он сам.

И даже лучше.

Воин из Гвардии Ворона, для которого тьма – затруднение?

Еще одно новое чувство.

Худое лицо Шаана было алебастрово-бледным, губы – с синевой, глаза – желтые, кошачьи. Он прижал ладонь к участку смертоносного онемения на боку, и почувствовал, как проникающий в вены холод заставляет стыть в них кровь.

А ведь ему досталось меньше всех.

Ревис Кайр еще залечивал болтерные ранения, полученные под поверхностью Калта. Ферельд Лаоц сломал ребра под рухнувшей гробницей Вентана, и под корсетом регенеративных стимуляторов кости до сих пор не срослись. Корт Шак хрипел при каждом вздохе – его легкие проткнули несколько ледяных когтей.

Ни один из них не был готов к бою, но избежать его не удастся.

– Ты их видишь? Я тут как слепой, – сказал Ревис Кайр с помощью знаков ночи, чтобы сохранить тишину.

Шаан изобразил знак «враг невидим» и почувствовал себя так, словно сознался в чем-то ужасном.

– Кто они? – спросил Ферельд.

– Порождения варпа, – ответил Шаан, на этот раз неприличным знаком.

Шаан прибыл в Ультрамар в поисках предателя, но охота, забравшая у него почти сто лет жизни, закончилась тем, что мертвого Ардарика Ваанеса он вез в Вороний Шпиль уже как брата Избавления.

В отсутствие капеллана, который мог бы исповедовать его и наставить на путь истинный, Шаан был вынужден справляться с противоречивыми эмоциями самостоятельно. Пазаний из Ультрадесанта как-то сказал о капитане, что тот не привык быть в обществе других, но это было не так. Шаан, словно одинокий ворон в ночи, мог и сам выследить добычу, но такое случалось редко. Гораздо чаще с ним были его воины, и они вместе атаковали из-под прикрытия теней, отступали – и атаковали снова.

Их крейсер покинул Ультрамар без лишнего шума, и путешествие через имматериум, хоть и было как всегда беспокойным, прошло без происшествий.

По крайней мере, так Шаан думал, пока корабль не вышел в пространство их родной солнечной системы.

С ними прибыло кое-что еще. Что-то чудовищное и злое.

Когда Избавление было уже совсем рядом, это нечто завладело их астропатом и превратило его в темные врата к месту, скрытому тенью на краю вселенной. Через эти врата пришла мгла: армия ночных убийц, пожирателей света и истребителей плоти. Их прикосновение несло лед и замораживало кровь, они упивались смертью, и даже Гвардия Ворона оказалась перед ними бессильна.

– Думаешь, сработает? – просигналил Шак, чье бледное лицо в холодных сумерках Хаоса казалось почти прозрачным.

– Должно, – ответил Шаан, двигаясь сквозь леденящий мрак, который до этого дня всегда был его союзником. – Рассредоточиться.

С обеих сторон возвышались гигантские машины генераториума – мощные двигатели, горнила тепла и энергии, благодаря которой корабль мог нести воинов к звездам. Вороны шли к ярусам, с которых экипаж корабля управлял его колоссальными двигателями.

– Корабельные люмены уже несколько веков не зажигались, – заметил Лаоц.

– Тогда придется действовать по старинке, – ответил Шаан.

– По старинке всегда получается грязно, – сказал Ревис Кайр, который сражался рядом с Шааном дольше всех.

Не отвечая, капитан продолжал двигаться к пультам из дерева и латуни, с которых можно было управлять системами освещения. В свое время он достаточно много общался с технодесантниками, чтобы представлять в общих чертах, как работает корабельное оборудование.

Когда он только начал подниматься по ступеням, тени ожили.

Шак первым почувствовал их прикосновение. Мрак сдавил его крыльями, клыками и когтями, которые выжигали черные пятна на сетчатке глаз. Он только раз вскрикнул, и тьма проглотила его.

Шаан одним прыжком метнулся к пульту управления и потянул за проржавевший рычаг, запускавший осветители корабля. Под грохот соединяющихся автоматов защиты цепи древнее устройство включилось. Теперь пульт получал питание.

Шаан надеялся, что осветители загорятся один за другим, и ослепительный свет изгонит чудовищ. Но люмен-панели, не знавшие тока вот уже четыреста лет, разлетелись в каскаде взрывов. Прогнившая проводка, своенравные духи машин и отсутствующие детали – все эти факторы словно сговорились против Гвардии Ворона, чтобы не дать воинам свет, столь им необходимый. Отдельные люмены, мигая, неуверенно горели, но этих островков в океане ночи было слишком мало.

Тени захихикали и завыли.

– Бегите, – просигналил Шаан.

Словно стая потревоженных воронов, воины рассеялись по генераториуму. В обычной ситуации каждый из них затем стал бы пробираться к заранее оговоренной точке сбора, используя тени как прикрытие, но теперь их врагом была сама темнота.

Шак пал, не успев даже сдвинуться с места: прожорливая стая теней окутала его, и он погрузился в бесконечную ночь, унесенный Император ведает куда одной из проклятых тварей. Шаан же, разрываясь между веками тренировок и опыта и новыми правилами выживания, метался от одного пятна тусклого света к другому. Он неуклонно двигался к верхним палубам, к мостику, но длинные конечности цеплялись за него, сковывая холодом броню и дочерна обмораживая кожу под ней. Каждое такое касание уменьшало его запас сил.

Твари боялись света – он выжигал их, словно то адское измерение, где они обитали, не пропускало ничего, что могло бы высветить их отвратительную сущность.

Шаан услышал, как кричит Лаоц. Болтерный огонь и вспышки молний разорвали тьму.

Хотя крейсер был меньше, чем большинство кораблей во флоте Космодесанта, Шаану казалось, что ему предстоит пересечь целый линкор. Он споткнулся – ноги уже начинали неметь, а пустотное прикосновение теней подбиралось к его сердцам, заковывая стойкие внутренние органы в лед.

Тьма бежала с ним наперегонки, вереща от восторга. Тени дразнили его, понимая, что скрыться от них он не сможет. Хищники собирались смотреть, как умирает их добыча, и хотели поиграть с ней, прежде чем нанести последний удар.

Шаан вломился на пустой мостик. Инфопланшеты и гололитические проекторы темны и безжизненны, бронированные заслонки, защищающие мостик, все еще опущены после выхода в реальное пространство. Кроме него, здесь никого не было, и Шаан, пошатываясь, подошел к трону капитана.

Легкие замерзали, само дыхание стало ледяным, и оба сердца бились из последних сил.

В дверь проскользнуло маслянистое пятно непроницаемой тьмы. Это была чернота пустого космоса, слишком удаленного от звезд, чтобы когда-нибудь познать их свет. Тени заметались по стенам силуэтами когтей и рогов, раздвоенных хвостов и черных клыков, упорно не складывавшихся в определенную форму.

Но у этого мрака были края, и оставались места, куда он дотянуться не мог.

И так Шаан увидел, что у тьмы есть предел.

– Думаешь, Гвардия Ворона боится темноты? – спросил он вслух. – Ты ошибаешься.

Он ударил кулаком по трону и прикрыл глаза рукой, когда взрывозащитные заслонки с грохотом раздвинулись и поляризующие фильтры отключились. Солнце Избавления затопило мостик своими лучами подобно очищающему огню самого Императора.

Тени, которых этот свет касался, сгорали, оставляя после себя мертвый пепел.

Шаан ощутил жар солнца и судорожно вздохнул, когда тепло проникло в его онемевшую плоть. Ноги его подкосились от невероятной боли, но даже падая на палубу, он смеялся, чувствуя, как с болью возвращается жизнь. Теням было негде спрятаться, и на глазах у Шаана последняя из них с воплем нечеловеческого страдания рассеялась.

Затем он услышал шаги, и на мостик, хромая, поднялся Ревис Кайр.

– По старинке, так? – сказал сержант и покачал головой, пробираясь через груды пепла. – Как всегда, получилось грязно.

Скрещенные мечи

— Ба, смотрю, судьба играет со мной в кости, — сказал брат Валхид. Эмблему скрещённых мечей у него на наплечнике озаряло зеленоватое свечение от его сканера-ауспика. — Теперь мне придётся драться с врагами рядом с Бреем.

В сумраке некрополя брат Феджулах внимательно оглядел соратников из ордена Астральных Рыцарей, на которых наткнулся.

— А я вот рассчитывал, что на меня из тьмы выпрыгнет некрон, а вместо этого вижу отпрыска дома бан Деволон, — парировал он. — Вот уж не знаю, что предпочтительнее.

— Ещё один боец для нашей банды, — прозвучал сердитый голос позади Валхида. — Скоро у нас тут целая армия будет. Как зовут, приятель?

На слабый свет вышел сержант Эль'Кюре. Морщины на его лице казались таким же гордым символом ветеранского статуса, как и штифты за выслугу лет у него на лбу. Его сопровождали остальные члены его разношёрстного отделения: четверо Астральных Рыцарей с символикой разных рот.

— Феджулах из Четвёртой, — донеслось в ответ. — Отбился от своего подразделения при крушении.

— Четвёртая пострадала больше всех, — покачал головой Эль'Кюре. — Ты лишился многих братьев. Здесь внизу наша задача заключается в том, чтобы собрать других уцелевших и перегруппироваться. Рад ещё одному стволу в своём отряде.

— Я должен связаться с командованием роты, — ответил Феджулах.

— Нет больше у неё командования. Только я и остался.

— Тогда я приветствую возможность отплатить врагу.

— Ладно, хорош трепаться, — выпалил сержант. — Мы направляемся к сооружению к северо-западу от нас. Пока нас не отрезало от вокс-сети, мы слышали разговоры о центральном гробничном комплексе в той стороне. Прочие Астральные Рыцари будут использовать его в качестве точки сбора. Пора выдвигаться, противник преследует нас по пятам.

Так отделение отправилось дальше, прихватив с собой Феджулаха. Кругом царила кромешная тьма недр некрополя, в которой угадывались очертания громадных усыпальниц и монументальных изваяний лишь благодаря улучшенному зрению космодесантников.

Брат Валхид бросил взгляд на Феджулаха, когда отделение разбилось на пары. В глазах его не было ничего, кроме ненависти.

На вершине раздробленного хребта из чёрного камня, где в далёкой древности некий тектонический сдвиг сокрушил сотни склепов, из-за чего и появилась эта скалистая гряда, на астартес напали некроны. Астральные Рыцари к этому времени уже успели дать имя неприятелю, что поджидал их на искусственном планетоиде, который те называли миром-механизмом. Некроны представляли собой чужеродные конструкции, думающие машины, которых людские поселенцы по неосторожности или глупости пробуждали ото сна в отдалённых мирах по всему Империуму. О них практически ничего не знали, так как в доступных Астральным Рыцарям хрониках насчитывалось всего несколько инцидентов с участием этих пришельцев. Поэтому ордену приходилось методом проб и ошибок узнавать, с кем они имеют дело. Обходилось это, однако, дорогой ценой.

— Да чтоб у них кости заржавели! — воскликнул брат Саахиран, вскочивший на выступающий из земли осколок обсидиана, взвесив в руках тяжёлый болтер. — Это ж надо, решили забрать жизнь у Астрального Рыцаря, положившего с тысячу докучливых к'ниб!

Саахиран первым увидел врагов — серых призраков, спускающихся сверху, полуреальных роботов, переключающихся между материальным и бестелесным состоянием. Остальные члены отделения едва их заметили, прежде чем загрохотал тяжёлый болтер; его дульные вспышки озаряли громадные каменные лица, что взирали вниз из тьмы выше.

Один из некронских духов попал под очередь, и его откинуло на ближайшую статую. Каждый из них имел туловище гуманоида с руками, оканчивающимися блестящими серебряными клинками, а от талии начинался длинный хвост из сегментированных стальных позвонков, который волочился подобно вывалившимся кишкам. За те же короткие мгновения выстрелов удалось выхватить и типичный для некронов скелетообразный облик: за толстыми рёберными каркасами виднелись искусственные органы, а головы напоминали слегка вытянутые стилизованные черепа.

— Стройсь! — прикрикнул сержант Эль'Кюре. — Спиной к спине!

Три призрака исчезли из виду. Ещё одного Саахиран отогнал меткой очередью, вынудив перейти в бесплотную форму, пока тот не успел вонзить в него когти. Остальные Астральные Рыцари между тем собрались вокруг Саахирана, словно он был пригодным для обороны укреплением. Очередной дух промчался мимо, выставив перед собой когти, но его сняли в воздухе врезавшиеся в него болтерные снаряды. Тем не менее одного он успел задеть — Эль'Кюре остервенело заревел, когда неожиданно вдоль его предплечья появилась чёрная линия, и спустя миг из раны хлынула кровь.

Повреждённый призрак сполз на разбитую землю. Из его сломанного панциря били искры. Брат Феджулах с цепным мечом кинулся к нему по каменистому гребню, но некрон поднялся ровно в тот миг, как космодесантник приблизился на дистанцию удара, и попробовал резануть его пальцами-ножами. Феджулах увернулся и поднырнул под противника, как учили на дуэльных площадках Обсидии. Клинки просвистели у него над головой, тогда как сам он погрузил цепной меч точно в цель. Адамантиевые зубья вгрызлись в сталь, и Астральный Рыцарь надавил на оружие, пытаясь справиться с сопротивлением: живой металл не хотел поддаваться. Призрак потянулся к нему, но Феджулах свободной рукой схватил его за запястье. Какое-то мгновение двое боролись, каждый пытался нанести смертельный удар.

И хотя некронская конструкция понесла урон, она обладала силой достаточной, чтобы драться на равных с астартес. Тогда Феджулах попробовал вывернуть ей сустав, однако другая рука оппонента дотянулась до его горла и готова была вот-вот сомкнуться на манер ножниц, разрезав керамит и плоть. Прежде чем это случилось, в призрака врезался неизвестный. Мельком бросив на него взгляд, Феджулах распознал геральдику восьмой роты и знаки отличия штурмовика. Призрака отбросило на статую позади, отчего из него снова посыпались искры. Феджулах опять замахнулся цепным мечом и обрушил на автомата, однако в этот раз дух развоплотился и исчез в скале. Как следствие, цепной клинок лишь высек несколько искр из обсидианового изваяния.

Поскольку на официальные приветствия времени ещё не было, Феджулах знал только имя спасшего его Астрального Рыцаря — брат Могзас.

— Пошёл! — пролаял Могзас, хватая Феджулаха за наплечник и оттаскивая назад к отделению. Над головой в поле зрения появились двое новых призраков, скрежещущих лезвиями и то покидающих, то проникающих в реальность по пути к своей добыче. Феджулах рубанул по ним цепным клинком и был вознаграждён звоном стали о сталь. Другие Астральные Рыцари не переставали вести огонь: стрекочущие болтеры посылали пули сквозь живые тени. Одного духа изрешетило огнём, тогда как второй взмыл ввысь, а после спикировал на Феджулаха и Могзаса.

Последний дал очередь из болт-пистолета и даже попал по ухмыляющемуся черепу противника, выбив из него куски металла, но это всё равно не замедлило некрона.

Дух всей тяжестью обрушился на штурмовика и в момент удара фазировался, в результате чего его передние конечности прошли прямо сквозь туловище космодесантника. Затем он снова стал реальным и вытянул руки-ножницы из тела Могзаса, вспоров ему грудную клетку. На один жуткий миг показались внутренности Астрального Рыцаря, тёмно-красные и блестящие при мелькающем свете от стрельбы. После фонтаном забила кровь, и Могзас рухнул на пол с остекленевшими глазами, умерев ещё до того, как коснулся дроблённого камня.

По духу снова открыли огонь и отстрелили ему окровавленную руку. Детали рассыпались по всему полу. Феджулах воспользовался возможностью и вогнал цепной клинок глубоко в сломанный панцирь некрона, отчего обжигающие искры осыпали доспех астартес. Системы призрака вышли из строя, и, вздрогнув, он наконец издох; сервоприводы его треснули, когда Феджулах распилил его бронированный позвоночник.

Как только Астральный Рыцарь вернулся к товарищам по отряду, Саахиран очередью из тяжёлого болтера разнёс на части валяющегося призрака. Последняя тварь скользнула во тьму под эхо выстрелов и растворилась в стене из чёрного камня.

— Я приказал тебе встать в строй, — рявкнул сержант Эль'Кюре, искоса посмотрев на возвратившегося бойца Четвёртой.

Когда отзвуки стрельбы стихли, брат Рах'тул, несущий на броне метку кандидата на вступление в апотекарион, склонился над истерзанным трупом Могзаса, чтобы удалить из горла геносемя. После, в полной тишине, импровизированная огневая группа отправилась дальше, покинув голый хребет и углубившись в некрополь.

Никто ничего не говорил. В этом попросту не было нужды.

— Я знаю, кто ты, — вдруг нарушил молчание брат Фэтакс, когда он и Валхид уселись в укрытии за поваленной статуей некрона, но не облачённого в стальную оболочку, в какой их пока что встречали в мире-механизме Астральные Рыцари. Данное изваяние демонстрировало существо из плоти и крови, правда, с таким же вытянутым лицом и горбатой осанкой, как и у роботизированных конструкций. Вероятно, так выглядели некроны раньше. А может такими они хотели стать в будущем.

Впереди для крошечного отряда Астральных Рыцарей начинался новый этап опасных приключений — хорошо простреливаемый перекрёсток дорог, расчерчивающих район, заставленный гробницами мелкой знати.

— О чём ты? — удивился Валхид.

— Ты ведь из рода бан Деволон, — сказал Фэтакс, имевший на броне знаки отличия ветерана. Чтобы их заработать, он бился на сотнях полях сражений, и офицеры вроде Эль'Кюре всегда могли испросить совета у подобных старых вояк, поскольку те повидали много всего на свете.

— Верно, я бан Деволон Валхид Сулуфан, — ответил Валхид. — И я горжусь своей фамилией. Мне незачем утаивать её.

— Эль'Кюре может и просёк бы, будь он в курсе, — Фэтакс сделал многозначительную паузу. — Но я в курсе.

— В курсе чего?

— Истории взаимоотношений между домами бан Деволон и Брей. Феджулах выходец из Бреев. И я видел, как ты посмотрел на него, когда он к нам присоединился. От старпёра вроде меня такое не ускользнёт.

— Тогда ты знаешь, почему мы их презираем. Бреи — жадные до славы хвастуны. Они умышленно послали людей бан Деволона в битву при перевале Даггербэк, чтобы забрать все лавры себе, когда тех убьют. Феджулах нарушил строй, из-за чего погиб Могзас. Он ничем не лучше прочих представителей его дома. Он нас всех в могилу сведёт, лишь бы покрыть себя славой.

— Но теперь ты в первую очередь Астральный Рыцарь, — напомнил Фэтакс. — Мы оставляем семейные узы позади, когда попадаем в орден.

— Мне казалось, ты ветеран. Тебе, как никому другому, должно быть хорошо известно, что это далеко не так. Без разницы, как далеко мы от Обсидии, мы никогда не отворачиваемся от своего прошлого и семейств. Особенно не в тех случаях, когда рядом есть Брей, готовый всех нас угробить.

— Неудивительно, что лорд Амрад принял решение разделить Бреев и бан Деволонов, — хмыкнул Фэтакс. — Здесь, впрочем, такой роскоши нет.

Что бы Валхид ни собирался сказать в ответ, его прервало какое-то движение внизу. Сержант послал их вдвоём на разведку местности впереди, чтобы узнать, не поджидают ли их у перекрёстка некроны. И действительно, из проёмов меж гробниц показалась горстка пришельцев, но всё это были еле волочащие ноги, сломанные и изъеденные коррозией механоиды, отбросы некронского общества.

— Есть контакт, — сообщил Фэтакс по вокс-сети отделения. Связь работала лишь на очень малом расстоянии — до остальной части группы была всего сотня метров, и всё равно в эфире слышались одни помехи. — Но ничего значительного.

— Приближаемся, — ответил Эль'Кюре. — Прикройте нас.

Другие Астральные Рыцари показались в пределах видимости, перебегая по открытой местности. Несколько выпущенных болтов в считанные секунды свалило половину шаркающих конструкций, а со второй вскоре расправились при помощи цепных клинков и боевых ножей. Брат Саахиран приложил всем весом своего тяжёлого болтера одного некрона об стену гробницы.

Как только перекрёсток расчистился, Фэтакс и Валхид скатились по склону из развалившихся гробниц, чтобы присоединиться к товарищам. Вблизи было хорошо видно, что тела вражеских конструкций изрыты крошечными ямками, покрыты пятнами окислов и пузырями, как следами обезображивающей инфекции.

Валхид опрокинул одного некрона и следом наступил ему на череп, раскрошив его. Тратить патроны не было никакого смысла.

Однако слишком поздно он заметил металлический шип, вылезающий из разломанного лица, сочленённый на манер тощего стального пальца. Непонятный отросток появился из шелушащейся металлической субстанции, заменявшей некрону мозг. Внезапно шип раскалился добела и пронзил поножи Валхида прямо над лодыжкой. Космодесантник ощутил укол боли в том месте, где отросток прошёл сквозь кожу, мышцы и попал в кость.

В следующий миг Валхид ахнул, когда в задней части мозга почувствовал страшное давление, как будто незримая рука вычерпывает у него всё из черепа. Периферическое зрение застелила серая пелена, и под разбитым остовом у его ног он различил ещё что-то. Это оказался другой некрон, но не из числа той рухляди, которую только что уничтожили Астральные Рыцари. Этот был высокий и царственный, не сутулый, как прочие. Его панцирь и грудная клетка были отделаны бронзой, а наплечники в форме полумесяца украшала мозаика из серебра и бирюзы. В центре солнечного сплетения сиял крупный изумруд.

Лицевая пластина выделялась циклопическим глазом — серебристой сферой, врезанной в гладкую поверхность черепа. Создание повернулось лицом к Валхиду, и его единственный глаз, окантованный запутанным узором, закрутился, фокусируясь на астартес. Несмотря на полную невыразительность искусственного лица, Валхид был абсолютно уверен, что некрон смотрит прямо на него.

В одной руке ксенос сжимал длинный сегментированный посох с короной из серповидных клинков, а в другой держал куб из чёрного кристалла, который раздвинулся и открылся. Изнутри полился болезненный лиловый свет. Лабиринт, нарисованный вокруг спектральной линзы некрона, привлекал всё внимание Валхида, заставляя концентрироваться на нём больше и больше, пока он проводил путь по его бесконечным петляющим дорожкам и тупикам.

Валхид с трудом отвёл взгляд. Какая бы связь ни образовалась между ним и некроном, она нарушилась, и видения покинули его разум. Он снова очутился на пересечении дорог некрополя вместе с Астральными Рыцарями, заканчивающими разделываться с последними из поломанных конструкций.

— Брат? — позвал Фэтакс. Ветеран уставился на Валхида. — Слышишь меня? Я говорю, они выглядят больными. Как думаешь, могут ли некроны страдать от вирусов?

— Я... я не знаю, — выдавил Валхид. Перед глазами у него по-прежнему горело остаточное изображение властного некрона, и, хотя он ничего не знал о социальной иерархии ксеносов, он всё же был уверен, что ему предстал их дворянин. Предводитель, кто-то действительно очень опасный. — Но, если так, задерживаться нельзя.

— Валхид дело говорит, — раздался голос подоспевшего Эль'Кюре. — Надо идти дальше. Духи ещё у нас на хвосте. Феджулах, Рах'тул, во главе строя.

Прежде чем Астральные Рыцари наконец покинули перекрёсток, Валхид в последний раз оглянулся на заражённых некронов, и его тут же посетила необычная мысль, хотя он и пытался отогнать её. Неужели это были своего рода изгнанники? Эдакие прокажённые от некронов. Или, может, они были чем похуже? Биологическим оружием? Приверженцами запретного культа? Неудачным экспериментом?

— Позади нас какое-то движение, — доложил брат Рах'тул, вскарабкавшийся на перемычку двери малой усыпальницы для лучшего обзора. В некрополе царил почти осязаемый мрак, но улучшенное зрение космодесантника всё же позволяло до определённой степени пробиваться сквозь него. — Механические призраки. Они преследуют нас.

— Вот же приставучие гроксолюбы, — прорычал Саахиран, и уже через несколько мгновений вдалеке замерцали духи, то покидающие, то возвращающиеся в реальность. Под ними слабо блестел металлический покров, отражающий тусклый свет от редких люминосфер или сияющих иероглифов — вдоль дороги маршировал целый легион некронов, для которого разведали местность призраки, устремившиеся сейчас к Астральным Рыцарям.

— Нужно забраться повыше, — сказал Эль'Кюре. — Тогда вокс-сеть станет почище.

— Неплохо бы найти подходящее место для обороны, — предложил Фэтакс. — Убегать мы можем долго, но, по-моему, вряд ли эти железяки устанут раньше нас.

— В любом случае надо пошевеливаться, — согласился сержант. — Вперёд!

Чем выше поднимались Астральные Рыцари, тем плотнее их окутывала тьма. Одним или двумя ярусами выше перекрёстка начиналась застройка гигантских гробниц, где целые династии покоились в массивных обелисках или храмах, выполненных в виде столба. В имперских мирах их сочли бы памятниками могуществу и богатству, но в некрополе мира-механизма они представлялись монументами смерти.

Отделение открыло двери одного из склепов, раздвинув плиты из чёрного гранита высотой в два этажа. Внутри оказались сотни саркофагов, выстроенных чёткими рядами. Брат Рах'тул провёл рукой по крышке ближайшего гроба, исписанной неизвестными символами.

— Интересно, что бы мы узнали, сумей расшифровать их письменность?

— Рах'тул, двигай на верхние этажи, — дал распоряжение сержант. — Посмотрим, получится ли у тебя пофилософствовать с другими Астральными Рыцарями по воксу. Остальные, охраняйте входы и выходы.

Члены похороненного здесь знатного семейства некронов изображались на резных орнаментах в окружении ликов не то слуг, не то союзников, а может и поверженных врагов. Некоторые саркофаги не выделялись ничем, кроме единственного гребня со схожим мотивом — сферы, окружённой овалами на манер планеты с многочисленными кольцами.

— Так вот, значит, что они делают со своими покойниками, — отстранённо произнёс Фэтакс. — Да здесь их, должно быть, сотни.

— Какими ещё покойниками? — переспросил Рах'тул. — При деактивации некроны телепортируются прочь. Вот почему у нас так мало сведений о них. Мёртвых они не оставляют.

— Так, может, сюда они и телепортируются, — влез в разговор Феджулах.

— Готовьтесь к драке, враг близко, — закончил за всех беседу Эль'Кюре.

В процессе погони за Астральными Рыцарями некроны собрали крупные силы. К призракам подтянулся легион конструкций-воинов, безупречно шагавших в ногу, отчего по могильнику разносился ритмичный стук стали о камень. Перед ними стелился серебряный ковёр из резво семенящих скарабеев. Позади неуклюже переставляла шесть тощих лап крупная боевая машина, оснащённая поворотным орудием, установленным под днищем.

— Да чтоб амбулл глодал... — процедил Саахиран.

— Хорош уже, — прикрикнул на товарища Эль'Кюре.

— Какая честь, — ухмыльнулся Фэтакс, наблюдая за продвижением некронов из-за дверей гробницы вместе с другими членами огневой группы. — Вы себе даже не представляете, как я был бы оскорблён, не отправь они убить меня целую армию!

— Удерживайте двери и отходите на верхние этажи, когда враги будут уже на пороге, — приказал сержант. — Им придётся дорого заплатить за каждый ярус. Здесь, в тесных коридорах, малым числом можно эффективно противостоять целым толпам. Брат Фэтакс, — обратился к ветерану Эль'Кюре, — ты поучаствовал во многих сражениях, но я крайне сомневаюсь, что хоть из одного ты вышел победителем, заявляя о неминуемости своей смерти ещё до начала битвы.

— Прошу простить меня, сержант, — Фэтакс чуть поджал губы. — Юмор у меня и впрямь чёрный, и я порой забываюсь.

— Сосредоточься на истреблении противника, — дал ему наставление Эль'Кюре. — Саахиран, огонь не открывай, пока неприятель не подберётся на дистанцию стрельбы болтеров твоих братьев.

— А это что ещё за страшилище? — сплюнул Саахиран, показывая на задние ряды вражеского войска. За шагоходом ступал очередной некрон, но куда выше простых солдат рядом с ним. Оболочка его была отделена бронзой и серебром, наплечники изгибались сродни полотну косы, а вытянутое худощавое лицо было лишено ротовой щели и ноздрей. Глаз его горел сине-зелёным пламенем, а сжимаемый посох трещал от излучаемой энергии.

— Оно командует ими, — произнёс Валхид.

— Объяснись, — потребовал сержант.

— Это повелитель данного участка некрополя. Он следил за нами с того самого момента, как мы проникли сюда. Гробницы составляют лабиринт, и для него мы добыча, там затерявшаяся.

— Откуда тебе это известно, брат? — насторожился Эль'Кюре.

— У пересечения дорог я... я видел его. Один из павших некронов пронзил мою ногу каким-то щупом и... и передал мне эти сведения, как когитатор, закачивающий данные в инфопланшет.

— И ты ничего нам не сказал? — взорвался Фэтакс.

— Вы бы обвинили меня в порче, — потупил взгляд Валхид. — Вы бы бросили меня там, во тьме!

— Чушь, — проворчал Феджулах. — Он ведь бан Деволон. Соврать ему ничего не стоит.

— Да как ты смеешь наговаривать на мой дом, когда сам принадлежишь к Бреям? — огрызнулся Валхид.

— С чего бы ксеносам идти с ним на контакт? — Феджулах задал вопрос всем присутствующим. — Да потому что они знали, что он сохранит их секреты. Знали, кем он является. Четыре поколения назад бан Деволон втихую прирезал нашего патриарха, и с тех пор они знают толк лишь в вероломстве.

— А Бреи — тщеславные убийцы! — выпалил Валхид. — Вы завели наших отцов на смерть, дабы забрать себе всю славу. Ты подставил брата Могзаса специально, чтобы лично забрать голову поверженного врага!

— На ваших руках кровь тысячи храбрых воинов, пёс! — Феджулах потянулся к рукояти цепного меча.

— А на твоих — кровь моего брата.

Сержант Эль'Кюре сгрёб Валхида за воротник доспеха и с силой приложил о стену гробницы. Прежде чем кто-либо из юных астартес успел среагировать, Фэтакс ловко заломил Феджулаху руки за спину.

— Будь мы на Обсидии, — ледяным тоном прошептал сержант, — я вырезал бы у тебя полоску кожи, чтобы всякий раз, когда ты снимал доспехи, братья видели клеймо позора. Я бы пригвоздил тебя к полу в храме Гнева Гиллимана и простоял бы над тобой тысячу ночей епитимии. Но мы далеко от дома, и потому скажу лишь следующее: ещё хоть раз посмеешь обратить свой гнев на братьев, а не на врага, и я лично выкину тебя к чужакам, а после оберну в цвета позора и отошлю твой труп обратно твоей ненаглядной семейке.

Как только Эль'Кюре убрал руку с горла Валхида, а Фэтакс выпустил из хватки Феджулаха, те двое обменялись ядовитыми взглядами.

— Вы закончили? — подал голос Саахиран. — Они совсем близко.

Легион некронов достиг уже ступеней усыпальницы. Астральные Рыцари выставили болтеры, прикидывая расстояние до противников, тогда как Саахирал смотрел через перекрестье своего тяжёлого болтера.

— Открыть огонь! — скомандовал Эль'Кюре, и в тот момент Обсидия для всех показалась как никогда далёкой.

Всякий космодесантник был готов к смерти. Более того, ещё до попадания в капитул каждый из них выказывал готовность умереть. Все они когда-то были благородными юношами Обсидии, которые дрались за честь своих родов в дуэльных залах предков, прекрасно понимая, что всего одним удачным выпадом можно завершить схватку. Будучи же космодесантниками, они рассматривали гибель в бою как неизбежность и потому своим долгом считали отправить на тот свет как можно больше врагов, чтобы отплатить за себя.

И в настоящее время Астральные Рыцари погибали по всему некрополю мира-механизма. На одних кидались конструкции-духи, других, как добычу, гнали средь гробниц. Кого-то облепляли тысячи скарабеев, прокусывающие керамит и кость с помощью оборудованных лазерами мандибул. Многие пали в перестрелках с воинами-скелетами или просто пропали во тьме, поглощённые беспримесной злобой самой смерти, которой был насыщен могильник некронов.

Астральные Рыцари, собранные в группу сержантом Эль'Кюре, умирали сражаясь, обстреливая наступающих вражеских солдат до тех пор, пока у входа в склеп, который они выбрали для последнего боя, не выросла преграда из оторванных стальных конечностей. Бойцам под его началом также удалось подбить одного призрака, пытавшегося спикировать на них, в результате чего тот рухнул в строй некронов и раскидал их. Одному некрону, добравшемуся до порога, Эль'Кюре проткнул шею цепным клинком, другому Рах'тул всадил болт в череп практически вплотную, после чего Фэтакс пинком сбил его на пол.

Космодесантники умирали сражаясь, но всё же умирали.

Брат Валхид взбежал по скату на верхний ярус, когда некроны толпой повалили через двери гробницы. Механоиды держали в руках загадочное оружие, выпускавшее сгустки пульсирующей зелёной энергии, которая сдирала с каменных поверхностей верхние слои, оставляя следы, похожие на ожоги от кислоты. Метко выпущенный заряд пробурил большую часть левой поножи Валхида и срезал часть его наплечника. Астральный Рыцарь крутанулся на месте и уложил выстрелом одного воина и развернул другого, ударив его плечом.

Затем в Валхида врезался следующий некрон, вынудив его осесть на колено. Всё больше и больше противников наваливалось на него, решивших не использовать оружие, а просто задавить его своей массой. Валхида прижало спиной, из-за чего рука, сжимавшая меч, оказалась под ним. Он попытался вызволить её, пустив три болтерные пули в уткнувшийся в него стальной череп, и сбросить с себя врагов, но у него ничего не вышло. Придавили его основательно. Учитывая тесноту лестничного марша, ведущего на следующий этаж гробницы, некроны могли просто заполнить собой весь проход и тем самым не дать Валхиду куда-либо деться.

Со своего места Валхид видел, что происходит ярусом выше. Астральные Рыцари рассеялись, когда один из призраков появился из стены, скрежеща неестественно острыми когтями. Брат Феджулах вскочил на саркофаг и скрестил с клинками духа свой цепной меч.

Разумеется, Брей должен был добиться своего. Даже стоя на краю смерти, пока его боевые братья погибали вокруг него, он был обязан заполучить свою долю славы.

Между тем магазин Валхида опустел. Абсурдно, но он всё же думал, как именно он умрёт. После того как некроны разберутся с остальными, вытащат ли его, чтобы призраки распотрошили его или энергетические орудия обратили его в расплавленный шлак? Или же его просто оставят лежать под сломанными конструкциями, чтобы он умирал мучительно долго? Некронам ведь всё равно, у них полно запасных тел.

Феджулах взглянул вниз и заметил Валхида. «Разумеется, внутри Брей ликует, — подумал Валхид. — Конечно, ведь его заклятый враг бан Деволон умирает как плебей, тогда как сам Брей будет драться до смерти».

Феджулах замахнулся и швырнул цепной меч в сторону Валхида, после чего спрыгнул с крышки гроба, избежав когтей призрака. Цепной клинок звякнул о камень рядом с головой Валхида. Астральный Рыцарь потянулся и достал меч, отбросив опустевший болтер. Он взялся за рукоять обратным хватом и со всей силы погрузил клинок в шею и корпус ксеноконструкции, лежащей на нём. Он ощущал, как вращающиеся зубья прогрызают детали и панцирь чужака. Он рубил снова и снова, чувствуя, как тяжесть постепенно уходит по мере расчленения поверженных некронов.

Наконец, когда у Валхида появилось достаточно свободного места для манёвра, он кое-как вылез из-под груды повреждённых деталей, вскочил на ноги и бросился на верхний ярус, на ходу перезаряжая болтер.

Услышав последние слова брата Саахирана, Феджулах слегка улыбнулся — даже перед самой смертью тот не переставал грязно ругаться. Саахиран погиб, когда бесплотный дух пронёсся мимо Феджулаха через каменные гробы и вернулся в реальность, чтобы вонзить опустошителю ножи в грудь. Приколотый к стене, Саахиран из последних сил пытался навести свой тяжёлый болтер.

Широко раскрыв пальцы-клинки, призрак разрезал космодесантника на три части, и горячая алая кровь залила каменный пол. Увидев это, Феджулах выпустил остатки обоймы в неприятеля, но половина пуль безвредно прошла сквозь него и угодила в окровавленную стену.

Некроны тем временем продолжали прибывать. Их останки заполнили всё пространство нижнего яруса, и всё же напор свежих сил был слишком велик, чтобы его это остановило.

— Забираемся на крышу! — крикнул Эль'Кюре, и Астральные Рыцари помчались к проходу, ведущему наверх, при этом не прекращая стрелять по надвигающейся на них сплошной массе ксеноконструкций. Феджулах выбрался на крышу вместе с ветераном и сержантом.

Посмотрев вниз, Феджулах увидел потоки некронов, обтекающие соседние гробницы. Сотни некронов недвижимо дожидались очереди, чтобы влиться в склеп, где находились космодесантники, так как место каждого подбитого солдата тут же занимал следующий. Астральным Рыцарям никак было не убить их всех.

Находящийся внизу боевой шагоход открыл огонь из энергетической пушки и испарил декоративный выступ, за которым прятались космодесантники. Феджулах припал на колено, когда над самой головой пролетел обжигающий луч.

Участок крыши перед ним замерцал, и через доли секунды показался дух. Оболочка его измялась и обуглилась после принятого им на себя залпа из болтеров. При минимуме черт на лице он, тем не менее, как будто злорадствовал, раскрыв пальцы-ножи веером.

Феджулах вытащил боевой нож, единственное оставшееся у него оружие. По сравнению с вражескими клинками длиной с предплечье он выглядел совсем жалким. Призрак накинулся на астартес и одним взмахом отсёк часть наплечника, а вместе с ним и добрый кусок мяса с костью. Феджулах повалился на спину, пытаясь справиться с наплывом боли, выставив перед собой нож.

Он мог парировать один, может, два удара, но так, по крайней мере, он мог заставить хозяев мира-механизма потратить лишнюю энергию на его убийство.

Внезапно грузная фигура врезалась в противника, и призрака, пойманного врасплох в состоянии материального воплощения, впечатало в парапет. Перекатившись, Феджулах встал на ноги и увидел, что брат Валхид схватился с чужеродным созданием, стараясь вогнать переданный ему цепной клинок в горло твари.

Феджулах выхватил из другой руки товарища болтер и нацелил призраку точно в череп. Первый выстрел разворотил лицевую пластину, следующие три вышли из затылка. Всё, что выше шеи, превратилось в дымящую и искрящую мешанину раздробленных деталей. Мёртвый дух дёрнулся и снова растворился в крыше.

Валхид между тем наклонился помочь Феджулаху встать.

— Не думал, что приму помощь от бан Деволона, — сказал Феджулах, сжимая протянутую руку.

— Равно как и я не думал, что Брей откажется от зрелищного убийства, чтобы кому-то помочь.

Крышу обстреливали непрерывно, в результате чего вся гробница таяла на глазах, обращаясь в пыль. Среди толп смиренно дожидающихся некронов высилась та самая конструкция, которую Астральные Рыцари заметили, когда занимали позицию у входа в гробницу. Она невозмутимо наблюдала за штурмом единственным обведённым глазом, на который падало свечение от её посоха.

— Хочешь прикончить этого? — спросил Валхид, усмехнувшись.

— Только если вдвоём, — ответил Феджулах и после добавил: — Брат.

Если бы в человеческом понимании некроны умели думать, многое из произошедшего в гробнице династии Неокхарес им бы показалось весьма странным. К примеру, они не смогли бы найти объяснение, зачем двум Астральным Рыцарям спрыгивать с крыши в самую гущу некронов, ведь, согласно любым расчётам, так они только укоротили отведённый им срок жизни. И всё же они на это пошли.

Не прослеживалось никакой логики и в том, что они яростно прорубались сквозь толпу конструкций-воинов к лорду-криптеку Зазарину, управляющему данным района некрополя, ведь у них не было ни единого шанса одолеть его. Превосходство Зазарина в бою подтвердилось копьём энергии, которое он послал из своего посоха в сторону гробницы, разложив на атомы броню и плоть космодесантников, что по-прежнему укрывались за орнаментальными выступами на крыше.

В очередной раз Зазарин продемонстрировал своё преимущество над чужаками, когда увидел, как двое астартес прокладывают к нему путь, и сплёл перед собой потрескивающую энергией сферу, внутри которой томилась ярость грозового фронта. Как только заключённые в ней колоссальные запасы электричества вырвались наружу, криптек оказался в эпицентре шторма, окружённый ветвящимися зарядами молний. Космодесантники исчезли, их предсмертные образы запечатлелись в лабиринте циклопического глаза криптека.

Зазарин не видел никакого смысла в последних действиях братьев Валхида и Феджулаха и в душе, если она вообще у него была, совершенно ничего не заподозрил. В том, как они умерли или с каким отчаянием дрались перед самой смертью, ничто не намекало ему, что они одержали значимую победу, пусть для себя, но победу, явив триумф человеческого духа.