Пламя вырывалось из полукруглого очага. Причудливый танец света и тени заставлял картины оживать. Это были простые наброски, выполненные красками из толченого оксида, измельченных грибов и прочих ингредиентов.

Изображение Матушки-Крысы будто сместилось вслед за Древними Строителями. Верховный Лорд Шпиля вынес безмолвный приговор, сидя в своем дворце на потолке пещеры. Над всеми стоял Император — защитник — чье стилизованное око наблюдало за всеми. Здесь были изображены боги истинных людей, как называли себя Крысиные Шкуры.

Возле очага, под изображениями богов, стоял человек настолько старый, что, даже находясь в тепле глубокого подулья, он кутался в одеяло с вытканными узорами грибов, крыс, винтиков, ручек и прочих узнаваемых предметов. Рядом с ним присела молодая девушка, держащая чашу из кованого металла, полную сильнодействующих лекарств. Она ухаживала за ним. Старость проникла в его кости и внутренности. Его жизнь клонилась к закату. Вскоре он войдет в Темную Пещеру, откуда больше никто не возвращается.

Его звали Два Хвоста, и он был певцом.

Его дряблая кожа была покрыта сетью морщин. В свете масляных ламп, он выглядел ужасно из-за обвисшей кожи, похожей на смятую ткань. Он был практически лысым, коричневая кожа головы была покрыта блестящими розовыми пятнами. Оставшиеся волосы были короткими, как у новорожденного, и сухими, как у трупа. Его глаза были молочно-белыми, старик был слеп, но далеко не беспомощен. Говорили, что его слух и обоняние такие же острые, как у большой трубной крысы, и хотя его конечности иссохли, они сохранили достаточно силы.

Он был стар. Никто не доживал до его возраста, но он смог. Ему было не меньше сорока, а может быть, даже пятьдесят, во что было трудно поверить.

В пещере находилось еще пять человек. Пять храбрецов из клана Пяти Глаз, признанных достойными отправиться в путешествие. Пять храбрецов согласно обычаю. Они были молоды, но уже прославились своими делами, их запястья и шеи были украшены почетными ожерельями из крысиных зубов, осколков стекла и металлических гаек.

Как и полагается, они стояли совершенно неподвижно, но их жилистые тела были готовы отреагировать на малейшую угрозу. Но в этот раз их внимание было сосредоточено на старике.

— Слушайте, — сказал Два Хвоста, — я поведаю вам о мужестве и хитрости. Он едва слышно шептал, его голос хрипел, но слова… Его слова били точно в цель, как пласталевая заточка или смертоносный клинок. — Слушайте и постигайте мудрость. Это может спасти вам жизнь в грядущих испытаниях.

— Но сначала, — сказал он, — небольшая предыстория. Однажды я услышал ее от певца, который был старше, чем я сейчас. Тукмар из клана Сияющей Стали. Ваши деды слушали его песни и сказки, когда еще были младенцами. Ваши прадеды были мальчишками и тоже слушали его рассказы. Вы стоите там, где когда-то стояли они. Теперь его историю вы услышите из моих уст. Таким образом, Тукмар, хоть и умер тридцать пять лет назад, продолжает жить в нашей памяти.

— Тридцать пять лет! — Два Хвоста сделал паузу, позволяя смельчакам осознать эту цифру.

— Не один раз эта пещера слышала рассказ о жизни Тукмара, и она еще не одну тысячу раз услышит эту древнюю историю. Теперь слушайте внимательно. Вы сохраните услышанное в секрете. Четверо из вас, скорее всего, умрут, а единственный, кто справится с испытанием и вернется, займет мое место и будет хранить молчание, пока не придет его час, и Темная Пещера не поманит его, как меня сейчас.

Он прокашлялся. Кашель перешел в хриплый лай, затем в бульканье и шумные вздохи. Девушка поднесла чашу к его губам. Он отхлебнул жидкости, и кашель прошел. Он вздрогнул. Когда он продолжил, его голос был ровным и спокойным.

— Как и я, Тукмар знал, что может умереть. Были выбраны пять смельчаков, таких как вы: лучших, храбрейших, возлюбленных Матушки-Крысы. Они вошли в эту пещеру и предстали перед певцом, как и вы сейчас. У них были имена, как и у вас, и свои мечты, страсти и желание победить. Это все скоро исчезнет навсегда. Истории не врут, никто не смог сохранить цельность души, о чем повествуют рисунки на стенах. — Он указал на танцующих богов. — Его звали Ик, он был смелым, но иногда опрометчивым, а иногда и глупым. Он обладал и другими качествами, но они давно забыты. Только я помню про его страсть к Маану или умение добывать личинок из почвы. Тоже касается и остальных. Кума — быстрый, но слабый. Ансори — плохо контролировал свой гнев, что делало его опасным. Туор, о котором говорили, что он слишком добр для этого мира, но чье сердце таило темные желания, скрытые от других людей. И, наконец, Копа, который никогда не был азартным, но решил, что последует за Тукмаром в Темную Пещеру, если такова будет воля богов.

Голова старика повернулась к слушателям, как будто он мог видеть восторженные выражения их лиц. Некоторые покосились на своих товарищей, гадая, кто из них умрет, а кто выживет. Два Хвоста фыркнул, уловив их движение.

— Задача певца состоит в том, чтобы сохранить и передать истории по лестнице времени. Когда пробивает час и воют клаксоны, предания передаются дальше. В них наша история и душа. — Он сделал глубокий вдох. Он молчал так долго, что храбрецы подались вперед, и тут он захрипел и продолжил.

— Когда певец приближается к Темной Пещере, его душа готовиться подняться еще выше! — Он многозначительно указал на низкий потолок, где в камне виднелись отдельные части машин. — Туда, наверх, где окутанный святым светом Император смотрит вниз. Император защищает!

— Существует множество пещер. Не только вокруг нас или в шпиле. Наш шпиль находится в Мировой Пещере, как и множество других шпилей. В каждом шпиле есть свои пещеры и свои избранные. Мировая Пещера настолько огромна, что вы не сможете увидеть ее потолок. Он скрыт в густом тумане, подобного тому, что парит над химическими водопадами. На самом верху сияет священный свет Императора. Его Око все знает и все видит. — Скрюченные пальцы старика постучали по пыльному полу. — Но это еще не всё. Наша пещера — всего лишь одна из пещер величайшего шпиля Императора, называемого Великим Шпилем Ужаса! В Шпиле Ужаса много подобных пещер: сотни, тысячи, миллионы, и каждая со своими шпилями и собственными пещерами, и так далее, и так далее.

Он дал время этой мысли укорениться и прислушался, выискивая признаки страха, как слепая многоножка, охотящаяся в темноте, готовая атаковать при малейшем признаке движения.

— Мы поклоняемся Великой Матери-Крысе, ее дети живут рядом с нами, и они очень плодовиты. В отличие от нее Император находится очень далеко. Это не Его вина. Не Его дело следить за каждым смельчаком. У него более серьезная задача. Он защищает каждую пещеру, неважно большая она или маленькая. Свет священного ока ведет путников от пещеры к пещере через разделяющие их темные пространства. Без Его ока была бы только вечная тьма. Вы должны понимать, что Мать-Крыса дает нам жизнь и пищу, и она добра к нам. Император нечто гораздо большее. Он хранитель всего. Вы должны уважать Его.

Два Хвоста снова замолчал, выискивая признаки слабости: неустойчивый стук сердца, тяжелое дыхание, тихий шепот. Их не было. Он улыбнулся.

— Итак, я расскажу, что должны были сделать Ик, Копа и остальные, что теперь предстоит сделать вам. Они отправились вверх! Ушли далеко от наших охотничьих угодий, вверх по улью, а затем еще дальше — вдоль границ земли проклятых машин, где вой клаксона так громок, что может убить человека. И еще дальше, достигнув высоких чертогов небесных лордов и их стражников, которых не стоит злить. А потом…

Он сделал паузу, прислушиваясь к стуку молодых сердец.

— На вершине шпиля вы найдете вход в Мировую Пещеру. Вы должны войти в святой свет бдительного ока Императора, чтобы Он увидел вас, и сообщить Ему, что Его дети из клана Пяти Глаз все еще живут в пещерах великого Шпиля Ужаса. Ик, Ансори, Туор, Кума и Копа удостоились чести совершить это путешествие. Чтобы избежать гибели, не повторите их ошибки. Итак, я расскажу вам историю Копы. Из всех историй, ее я запомнил лучше всего.

Устроившись поудобнее возле огня, Два Хвоста начал рассказ.

*

Копа был небольшим, но шустрым. Не таким быстрым, как Кума, но и не таким слабым. Он не был таким же храбрым, как Ик, и не столь яростным, как Ансори. Он был почти таким же добрым, каким казался Туор, но не скрывал свои темные стороны. Любой человек может быть и злым, и добрым. В жизни все сложнее, чем в сказке.

Копа покинул эту пещеру третьим. Как и они, каждый выйдет отсюда, соблюдая определённый интервал, после того, как кинете жребий. Его снаряжение ждало за пределами этой пещеры, как и ваше: сумка с хлебом и бурдюк с водой, нож, плащ из крысиной кожи, булава, мушкет, мешочек для пуль и порох. Кто-то из первых двух храбрецов, ушедших раньше его, раскидал вещи остальных, чтобы замедлить их, и это огорчило Копу.

Копа собрал свои вещи, сожалея о времени, которое пришлось потратить на это. Секунду он раздумывал, не разбросать ли имущество товарищей еще сильнее, но не стал этого делать, потому что у Копы было доброе сердце.

Он быстро удалился, используя тайные пути нашего народа, стремясь к свету Императора так быстро, как только мог.

Молодые смельчаки вроде вас любят исследовать воздуховоды и трубы и иногда забредают очень далеко. Копа ничем не отличался от остальных юношей, проникая через узкие щели в сводчатые пещеры, куда мало кто ступал. Но хотя Копа изучил множество потаенных мест, вскоре он оставил угодья клана, вышел из пещеры, где живет наше племя и углубился в земли, где все было незнакомо, а люди говорили на другом языке и поклонялись другим богам.

Сохраняя осторожность, Копа вошел в пещеру Людей-Пауков. В то время наши кланы враждовали, поэтому Копа держал ружье наготове и внимательно смотрел по сторонам.

Люди-Пауки живут в просторных пещерах, некоторые настолько велики, что дальняя сторона теряется в темноте, а изгиб потолка едва виден. Копа держался подальше от людей, выбрав редко посещаемый туннель. Он быстро пересек пещеру, ступая по шершавой земле, более сухой, чем прах, которая скрывала формы, которые могли быть чем угодно, а могли быть ничем. Он, как и вы, боялся открытого пространства.

«Если я не вынесу вида этой пещеры», — подумал он, — «то просто упаду замертво, оказавшись в Мировой Пещере». Копа, не столь храбрый, как Ик, но, тем не менее, взял себя в руки.

Тьма сгущалась вокруг него. Сквозь щели в куполе просачивались странные звуки. Пыль, висящая в воздухе, сушила горло и забивала ноздри. Он преодолел всего лишь половину пути до дальней стены, а с тех пор, как он начал переход, сверху уже пропело два свистка.

Слишком уставший, чтобы продолжать, он заснул на высоком каменном выступе, установив вокруг себя проволоку с кусками металла, чтобы отпугивать пауков.

Где-то далеко кто-то завыл, разбудив его. Он сел и огляделся, но не увидел движения или следов, оставленных в пыли. Вокруг было тихо, как в склепе. Он снова заснул.

Когда он снова проснулся, то съел немного хлеба.

С потолка лился мерцающий свет, это казалось странным. Он не видел его источника, и это нервировало его все больше и больше, поэтому он побежал, глотая и выкашливая пыль, поднятую его ногами. Пыль покрыла его полностью. Из носа пошла кровь. Он маленькими глотками пил воду, чтобы прополоскать рот, и сплевывал ее, опасаясь, что пыль может быть ядовитой. Здесь ничего не росло и никто не жил. В воздухе витал запах смерти.

В конце концов, мучимый жаждой, он добрался до дальней стороны пещеры. В древние времена поток воды оставил канал, и так он попал во вторую пещеру, где журчала река.

Вода била откуда-то сверху тонкой струйкой, образуя мощный водопад. Под действием воды валуны стали гладкими, скрепляющий их металл покрылся оранжевым налетом. Копа вышел возле грохочущего водопада. Пенящийся поток бежал под мостом из металлических пластин, где вливался в темное озеро, огороженное стеной из битого камня. Ближе к центру озера образовался водоворот, несущий воду на нижние уровни.

Бурдюк Копы опустел, в горле пересохло. Он бросился через мост, намереваясь снова наполнить его чистой водой. От набившейся в рот пыли было тяжело глотать. Но когда он уже собирался погрузить бурдюк в воду, его внимание привлекло тело.

У кромки воды кто-то лежал лицом вниз, наполовину скрытый валуном. Копа вскочил и подбежал к трупу. Когда он перевернул тело, на него уставилось бледное лицо Ика, его глаза остекленели.

Копа посмотрел на водопад. Он не чувствовал химического запаха. Он чуть не выпил отравленной воды.

Не сумев утолить жажду, он пошел дальше, найдя трещину в скале недалеко от водопада.

Пришло время отдыха. Он нашел укромное место, снова расставил сеть и держал оружие поблизости. Ему снилась вода.

Когда он проснулся, у него жутко болела голова, пересохшие глаза и рот болели, было больно глотать. Он обнаружил заброшенный лагерь с мертвыми машинами. Там он нашел колодец. Люди-Пауки оставили на нем метки, которые были достаточно похожи на наши, чтобы он понял, что вода чистая, и он с благодарностью наполнил бурдюк.

Так Копа бродил по землям Людей-Пауков ни разу не встретив ни одного из них. Клаксоны пели уже много раз.

Он долго искал путь наверх, желая выбраться из этих мертвых и тихих пещер, и нашел его незадолго до того, как готов был поддаться отчаянию. Лестница вела на много уровней вверх, ее конец упирался в запертую дверью. Металл местами оплавился. Ему пришлось спуститься на три уровня ниже. Там он бродил по пещере, полной мертвых машин. Она была огромной. Везде лежали густые слои пыли, но он ощутил запах недавно залитой машинной смазки.

Его уши уловили голоса. Он снял мушкет и двинулся вперед.

Вокруг костра собралась группа мужчин. Копа и раньше видел небожителей. Он помогал изгнать их из владений его клана. Эта группа была больше, чем все, что он встречал, и лучше вооружена. Он был один. Поэтому он спрятался и наблюдал.

Он не понимал их речи. Они были злобного вида, бледные, но упитанные от хорошей еды. Они смеялись и подшучивали друг над другом, как охотники, вернувшиеся с удачной вылазки. Рядом с их лагерем была аккуратно сложена груда плащей из крысиной кожи и паучьи головные уборы, а также куча сумок и снаряжения. Это были охотники за истинными людьми.

Копа не хотел, чтобы его плащ оказался среди их трофеев. Когда он уже собирался уходить, мужчина, стоявший к нему спиной, повернулся, чтобы взять хлеб, и Копа заметил знакомый предмет у него на шее. Это было ожерелье Кумы. Стеклянная слеза была гордостью Кумы. Такого жемчуга больше ни у кого не было. Теперь этот человек носил его. Его переполнил гнев и желание отомстить.

Он бесшумно скользнул вперед. Достаточно близко, чтобы не промахнуться из мушкета, и достаточно далеко, чтобы успеть убежать от преследователей. Он тщательно прицелился. Он успокоил дыхание, уперев мушкет в плечо, ощущая его, как часть собственного тела.

Одно нажатие на спусковой крючок, и жизнь человека оборвалась, брызнув красными и серыми пятнами на потрясенных товарищей. Как легко можно распрощаться с жизнью. Они, дико крича, схватили свои ружья, некоторые наугад палили в темноту. Маленькая месть свершилась. Копа не мог убить их всех. Прежде чем замерло эхо его выстрела, Копа скрылся, зная, что аборигены никогда не найдут его.

После стычки Копа спал мало. В тех местах, где он оказался, было больше людей, и ни один из них не был истинным человеком, и все спускались вниз. Из вентиляционной шахты он наблюдал за битвой на пустыре, где безволосые мужчины дрались насмерть. В узком протоке он спугнул падальщика, роющегося в груде металлолома. Они отпрянули друг от друга, выхватив оружие. Копа мог бы убить его, но падальщик не проявлял агрессии. Они осторожно, но мирно разошлись. Копа был мудр. Он знал, что убивать надо лишь по необходимости.

Он рисковал, это правда. Многие убили бы падальщика на месте. И разве кто-то скажет, что они были бы неправы? Небожители охотятся на нас. Они спускаются со шпилей, многие из них изгнаны за преступления против себе подобных. Они захватывают наши пещеры. Это отчаянные люди, и каждый из нас должен хорошо подумать, прежде чем идти туда, где они живут. У Копы не было выбора. По мере продвижения, он пытался избегать их, но каждый путь приводил его к месту, где они устроили лагерь. И каждый раз их становилось больше.

Пещеры, кишащие изгоями и падальщиками, уступили место фермам низовьев, где споровая плесень растет в специально отведенных местах и распространяется лишь там, где позволят жители улья, а дети Матушки-Крысы заключены в клетки. Поначалу фермы были единичными, их было легко обойти, но с каждым шагом лачуг становилось все больше, пока между ограждениями из проволоки и прутьев совсем не осталось промежутков. Копу заметили, в него стреляли и пытались преследовать, но немногим дано поймать представителя Крысиных Шкур.

Вскоре между фермами появились просторные чистые дороги, и по ним двигались караваны рабов, несущих разнообразные товары. Они совершенно не подозревали о присутствии Копы, хотя он иногда наблюдал за ними, находясь на расстоянии вытянутой руки. Ферм стало еще больше, затем появились места, куда обитатели улья приходили за нужными вещами. Попадались пещеры, освещенные светом, заключенным в стеклянные бутылки, странной музыкой, и вонючей водой. Пещеры, полные жара и звона металла, где люди ковали ножи и оживляли мертвые машины. Людей становилось все больше и больше. Люди были везде, и все не настоящие. Ни один из них.

Затем появился город.

Металлические листы высотой в пять человек окружали город частоколом. Ворота охраняли тяжеловооруженные люди. Изнутри доносилось столько шума, что Копа испугался. Он обогнул его окраину, пока не оказался на дальней стороне и не поспешил прочь.

Облегчение сменилось страхом. Его преследовал опытный охотник. Ни один обитатель верхнего улья не может долго скрытно выслеживать Крысиную Шкуру. Копа использовал все имеющиеся навыки, чтобы сбить своего последователя со следа. Их оказалось недостаточно. Охотник оказался настойчив. После того, как Копа покинул город, сирена звучала уже несколько раз.

У входа в еще одну пещеру Копа столкнулся с преследователем.

«Куда направляешься?»

Услышав голос, Копа остановился как вкопанный.

Человек встал перед ним. Хоть от него и пахло порченной водой и обитателями улья, он был Крысиной Шкурой. Он говорил на языке настоящих людей, носил плащ из крысиной шкуры поверх одежды изгоев, а среди инструментов и оружия верхнего улья висели обереги, принятые у нас: костяная крыса, проволочный паук, защитные нашивки и татуировки, чтобы задобрить духов.

«Клан Пяти Глаз?» — спросил мужчина. Копа кивнул. По татуировкам Копы можно было узнать, откуда он. Их мог прочитать любой обладающий соответствующими знаниями.

Незнакомец присел на корточки. — «Я Окра. Я был Бегущим Змеем», — сказал он.

«Бегущих змей больше нет», — сказал Копа. — «Убиты или порабощены небожителями».

«Я не умер», — сказал мужчина.

«Ваш клан выжил? Где он сейчас?»

«Я последний».

«Ты хороший человек?»

Охотник наклонил голову и улыбнулся. Его зубы почернели от местной еды. Его дыхание отдавало гнилью и чем-то еще. — «Думаю, ваши старейшины будут иного мнения», — сказал он.

Копа схватился за мушкет. — «Так ты худший вид Крысиной Шкуры: ни верности, ни чести, ни клана. Все, что волнует подобных тебе, так это ничем не обремененная жизнь местных аборигенов и их нечестивая вода. Что ты планируешь сделать со мной?»

«Все, что захочу, мальчик», — сказал изгой. — «Я многое повидал, дитя. Я долгое время жил среди изгоев и убил многих». — Он похлопал по кобурам, которые носил на боку. — «Ты явно недавно покинул родной дом. Так скажи, что привело тебя в такую даль? Ты далеко от территории Пяти Глаз».

«Ничего», — ответил Копа.

«Лги, если хочешь. Я просто убью тебя», — сказал охотник и пожал плечами. Он достал из складок плаща фляжку с порченной водой и сделал большой глоток. Затем протянул Копе. Копа покачал головой. Мужчина снова пожал плечами.

«Еще раз. Что ты здесь делаешь?» — Фляга исчезла в складках плаща, а один из пистолетов выскользнул из кобуры. Он с безразличным видом навел его на Копу, как будто не был Крысиной Шкурой.

«Меня отправили на поиски Императора», — гордо произнес Копа. — «Наш певец состарился. Он скоро умрет. Я должен отыскать Мировую Пещеру и войдя в свет Императора, прокричать, что клан Пяти Глаз все еще обитает в нижних пещерах. Вернувшись, я заменю певца».

Окра расхохотался и хлопнул себя по ноге. Копа растерянно посмотрел на него. Он не понимал, что вызвало такое веселье. Окра никак не мог прийти в себя, смеясь еще громче. Изгой перестал смеяться, когда из его глаз потекли слезы.

«Что тут смешного?» — спросил Копа.

«Жизнь вообще забавная штука», — сказал Окра. — «Я давно здесь и многое узнал о шпиле и Мировой Пещере».

«Священная миссия вызывает у тебя смех? Если я не выполню задание, как Император узнает, что наш народ еще жив?»

Окра странно посмотрел на Копу. Возможно, пылкая искренность Копы что-то затронула в его черном сердце. — «Ты хочешь выйти на поверхность?»

«Я не хочу», — сказал Копа. — «Я должен».

Окра одарил его долгим, тяжелым взглядом. Его пистолет завис в воздухе, как будто решая убить мальчика или вернуться в кобуру.

Кожа заскрипела, когда он все-таки убрал оружие.

«Хорошо», — сказал Окра. — «Тогда я покажу тебе дорогу».

Окра повел Копу в обход поселений небожителей. Сначала стих шум заводских труб, затем фермы стали попадаться все реже, пока они не минули последнюю давно сгоревшую ферму. Окра провел Копу через дверь в лабиринт извивающихся коридоров. После того, как клаксоны прозвучали дважды, они остановились на отдых, не обращая внимания на лязг и жужжание древних машин за стенами лабиринта. Окра выпил свою дурацкую воду, погорланил какие-то местные песни и заснул. Копа не сомкнул глаз.

После шестого сигнала клаксона они достигли конца лабиринта. Шум машин стал громче, чем был. Чтобы быть услышанным, Окра наклонился так близко, что Копа чуть не задохнулся от его зловонного дыхания.

«Мы скоро покинем нижний улей. Будь осторожен, щенок».

Они прошли через несколько дверей, их боковые панели сияли разноцветными огоньками. В арках над головой виднелись черепа-хранители, наблюдающие за ними светящимися стеклянными глазами, так не похожие на мертвые машины земель его клана, чьи линзы были разбиты и давно погасли.

Окра шагнул к двери. Механизм двери пробулькал что-то непонятное на местном наречии.

Копа отпрянул, развеселив Окру.

«Не бойся».

«Что она говорила?» — спросил Копа, когда дверь чуть приоткрылась. Он не осмеливался переступить порог.

«Она хотела знать, кто мы. Духи в этих дверях бдительны, но никто не заботится о них. Это место заброшено. Машины еще живы, но скоро умрут. Тем не менее, будь осторожен. Это знак, что мы недалеко от пещер, где работают небожители. Ну, не медли».

С неохотой он последовал за Окра. Здесь на потолке сияли огни, а сверху доносились странные звуки. Они достигли лестницы, освещенной так ярко, что у Копы заболели глаза. Он сильно прищурился, но это не помогло.

«Слишком яркий свет?» — спросил Окра. — «Скоро привыкнешь». — Он опустил руку на одну из перекладин и посмотрел вверх, туда, где вдали исчезал конец лестницы. Шум работающих машин эхом разносился по шахте. — «Теперь поднимаемся», — сказал Окра. — «Только тихо. Купол наверху используется. Там много людей и машин. Если нас увидят, они позовут воинов». — Окра ударил себя в грудь. — «У воинов железная кожа. Твой мушкет не причинит им вреда, и хотя я успею застрелить многих из них из своих пушек, нас все равно убьют».

Копа уверенно кивнул.

Окра положил грязную руку на плечо Копы. — «То, что ты увидишь, может повергнуть тебя в шок. Так что соберись, будет нелегко».

Копа понятия не имел, насколько он будет прав.

Они взбирались все выше и выше. Клаксоны взревели так громко, что Копа от неожиданности чуть не сорвался с лестницы. Вопли носились по шахте, великий дух требовал, чтобы они вернулись. Но Копа должен был идти дальше, и поборол свой страх.

Шум машин усилился. Достигнув места, где гладкий материал трубы сменила металлическая сетка, пропускающая красный обжигающий свет, Окра посмотрел на Копу и приложил палец к губам. — «Двигаемся быстро», — прошептал он, — «и тихо».

Они поспешили преодолеть открытое пространство. Копа рискнул посмотреть, что находится за сеткой.

Там была пещера, как и сотни других, которые он уже видел, но эта была полна жизни! Все машины и многие вещи, которые он раньше не считал машинами, работали. Гигантские вентиляторы гоняли воздух. От вращающихся лезвий летели брызги искр. Парящий расплавленный металл лился из больших чанов в специальные формы, засыпая искрами пол. Огромные прессы сдавливали металл, придавая ему всевозможные формы. Гиганты с мускулистыми руками толщиной с грудь Копы орудовали огромными инструментами, отбивая заготовки из еще горячего металла. Это была кузница богов, населенная необычными существами. Он ахнул. Окра пнул его по голове и жестом велел подниматься. Они смогли незаметно достичь закрытой секции шахты.

Шум и жар кузни следовал за ними, поднимаясь вверх по лестнице, как дым по трубе. Стало так жарко, что Копа чуть не потерял сознание. Окра спешил вперед, а Копа не осмелился остановиться, чтобы глотнуть воды, или перевести дух. Он твердо решил, что изгой не увидит и намека на слабость.

Снова взревел клаксон, вызывая головную боль у Копы. Внезапно лестница закончилась. Окра стоял возле двери, протягивая ему руку.

Он буквально втащил Копу.

«Этот мануфакторум почти заброшен. Всему виной вездесущий пепел. Эта часть улья нестабильна. Будь осторожен, смотри под ноги. Идем быстро…»

«И тихо?» — добавил Копа.

Окра улыбнулся, снова показав черные зубы. — «Верно».

Они брели по длинным извивающимся туннелям, некоторые из них были созданы Древними Строителями, другие прорублены в мягком еще не спрессовавшемся пепле и пахли нечистотами.

Вскоре они ощутили первый толчок. Пол сильно тряхнуло, сбив их с ног. Желудок Копы запротестовал.

«Духи улья в ярости, мы должны уйти отсюда! У тебя есть план?» — произнес Копа.

Окра жестом приказал ему замолчать и продолжил осматривать крышу на наличие провалов. Когда дрожь утихла, он сказал: «Это не духи улья. Сам город трясется. Эта часть тонет в пепле. Огромный вес давит на стены, постепенно деформируя их».

«Опять какая-то чепуха», — сказал Копа.

«Вовсе нет, это правда», — отозвался Окра. — «Этот путь выведет нас за пределы города. Мы почти у цели».

«Почти достигли Мировой Пещеры?»

«Это не пещера», — произнес Окра. — «Сюда, этот проход используют контрабандисты, чтобы проносить находки и артефакты извне, так чтобы верховный лорд об этом не узнал».

«Не ври!»

«Думай, как хочешь», — сказал Окра и снова пожал плечами. Он хлебнул своей порченной воды. Копа нахмурился.

Они двинулись дальше. Копа шел немного впереди, желая держаться как можно дальше от изгоя, опасаясь, что тот ведет его в ловушку или уводит с правильного пути. Он не заметил, как удалялся все дальше и дальше, пока Окра не пропал из виду.

«Копа!» — окрикнул его Окра. — «Осторожно!»

Еще один толчок, сильнее, чем прежде, сбил Копу с ног, и он упал в грязь. Конструкция тряслась и ревела, как раненное животное. Потолок с грохотом обвалился, груда камней, разбиваясь на части, рухнула в пепел.

Давясь и кашляя, Копа поднялся на ноги. Он попытался протереть глаза, но все равно ничего не видел. Он намочил тряпку водой из фляги и обернул ею лицо, чтобы не дышать пылью.

Постепенно пыль осела, позволяя осмотреться.

Окра нигде не было видно.

«Окра!» — позвал он. — «Окра!» — Видимо, улей поглотил его. Он чувствовал, как стены давят на него, как будто желая не дать ему продолжить историю клана. — «Окра», — прошептал он. Он был совершенно один. Его присыпало. Он попытался сдвинуть несколько камней, но они раскрошились, и сверху посыпался пепел.

Сверху посыпались мелкие обломки, там явно кто-то был. Сначала появилась маленькая дырочка. Чьи-то пальцы то появлялись, то исчезали.

Копа выбрался из-под обломков. Он перекатился, почувствовав, как смещаются камни под ним. Наконец он нашел устойчивую землю и заглянул в дыру. С другой стороны виднелся узкий туннель длиной с руку. В дыре появился глаз Окра, сменившийся ртом.

«Копа», — сказал он. — «Я не могу идти дальше. Я должен вернуться, ты совсем рядом. Вскоре ты доберешься до внешнего улья. Желаю тебе удачи!»

«Окра!» — чуть не заплакал Копа. — «Мне понадобится твоя помощь!»

«У тебя все получится, и ты обязательно вернешься домой», — сказал Окра. — «Я не достоин идти с тобой, я очень плохой человек. Но я вижу в тебе бойца. Слушай. Окажи мне небольшую услугу за помощь тебе».

«Какую?» — спросил Копа.

«Когда встанешь в свет Императора, крикни, что Бегущие Змеи все еще живы», — попросил Окра.

«Но ты же смеялся над этим?!»

Окра улыбнулся. — «Я не верю, но все-таки надеюсь. Сделай это ради меня, чтобы история моего клана не оборвалась».

«Сделаю», — сказал Копа.

«Удачи. Да присмотрят за тобой великие духи улья», — сказал Окра и ушел.

«Как я узнаю куда идти?» — Крикнул Копа.

Но Окра уже ушел.

Копа пошел дальше. Не зная пути, он выбирал проходы, ведущие вверх. Стало темнеть, пока свет вообще не исчез. Он зажег маленькую лампу, чтобы подсветить путь. Звуки клаксонов стихли, впервые в жизни он не слышал их. Независимо от того, как далеко он забирался в подулье, воющие, отмечающие время клаксоны было слышно везде. Вместо этого послышался скрип и стон разгневанных духов, угрожающих обрушить крышу. Копа испугался, но воспринял это как добрый знак. Если злые духи хотели удержать его, значит, он уже близок к цели. Он верил в это.

«Вам меня не остановить!» — сказал он. — «Я найду свет Императора и назову имя своего клана, чтобы наша история не закончилась!»

Он устал, но продолжал идти, пока не миновал опасный участок и разгневанных духов. Темнота поглотила его. Он разбил лагерь и заснул.

*

Звяканье металла разбудило его за долю секунды до того, как в него врезалось что-то тяжелое. Зубы щелкнули в миллиметре от его лица, обдав едкой слюной. Он ударил кулаком, вонзая его в горячую влажную пасть. Зубы вонзились в его плоть, и он закричал. Кровь залила ему лицо. Было очень больно, но так он не позволил существу вцепиться ему в лицо. Свободной рукой Копа выхватил нож. Существо выпустило его руку, чтобы снова вцепиться в нее. Он ударил и бил, понимая, что иначе не выживет.

Существо дважды содрогнулось, взвизгнуло и упало замертво. Нож попал в сердце. Копа сбросил его с себя и неуверенно поднялся на ноги, зажимая рану на руке. Он искал лампу, шаря ногой по земле, несколько раз пнув нападавшего в бок. Наконец он нашел лампу и зажег ее, добротно залив кровью.

Перед ним лежала гигантская бесшерстная крыса. Ее спину покрывали бородавчатые наросты. Ее морда была приплюснутой, зубы торчали под странными углами. У нее было две головы: маленькая и большая. И хотя большая не подавала признаков жизни, меньшая жалостно мяукала. Копа испуганно огляделся. Большие крысы живут стаями, но этот мутант, видимо, был слишком уродлив и поэтому одинок.

Он убрал руку с раны. Она оказалась глубокой и из нее сочилась красная кровь. Он заставил себя осмотреть ее и ощупал. Он мог шевелить пальцами, хотя это причиняло адскую боль. Он быстро перевязал рану, чтобы запах крови не привлек к нему что-нибудь похуже, и, несмотря на ужасную боль, ни разу не вскрикнул. Затем он решил осмотреть крысу.

Порча поразила ее плоть, так что он не мог съесть ее, но из длинного двойного хвоста выйдет прекрасный трофей. Он отрезал его, оставив клочок кожи, покрытый жесткими волосками. Он обернул хвосты вокруг своей талии.

Он согнул руку и поморщился от боли. На мгновение он подумал о том, чтобы вернуться. Затем он осмотрел неровный туннель. Он должен идти дальше ради своего клана.

Не слыша воя клаксонов, он не понимал, сколько уже прошло времени. Лампа погасла. Тьма была слишком густой, и стояла такая тишина, что Копа невольно подумал, что он умер и, не осознавая этого, вошел в Темную Пещеру. Здоровой рукой он вел по стене. Капля крови просочилась через повязку и, как ему показалось, с грохотом упала на землю, ускоряя ритм сердца. Его воображение наполняло темноту ужасами. Видимо, здесь ему суждено умереть.

В темноте появился низкий, хриплый и печальный звук. Его и странные запахи принес легкий ветерок, который то поднимался, то исчезал.

Вскоре стало светлее. Свет прибывал настолько медленно, что он не сразу осознавал, что снова может видеть. Его окружала серая дымка, и он подумал, что все-таки вошел в чертоги мертвых. Но через несколько шагов он снова оказался в туннеле, вернувшись в мир живых.

Перед ним была тяжелая железная дверь, явно сделанная не Древними Строителями. Из-под плохо подогнанных стыков струился свет, и дул ветер. Замка не было, только ручка. Дверь слегка покачивалась, оставляя следы в песке на полу. Когда он надавил на нее, она нехотя, преодолевая сопротивление скопившейся грязи, открылась внутрь, и Копа в первый и единственный раз увидел Мировую Пещеру.

Ветер, разгневанный его вторжением, налетел, отталкивая его назад. Свет ослепил его. Он наклонился, и, стиснув зубы, вопреки их гневу, ворвался внутрь.

Потребовалось время, чтобы его глаза привыкли к яркому свету. Когда это произошло, он выронил оружие, пораженный тем, что увидел. Он оказался в самой просторной пещере, которую когда-либо видел. Он стоял на вершине длинного утеса, состоящего из деталей механизмов давно минувших времен. Рядом с ним была лестница. Она вела вниз, огибая выступы мертвого металла до самого пола Мировой Пещеры. Он отвернулся, боясь смотреть вниз. Собрав силу воли, он осмотрелся по сторонам. Гигантские скалы тянулись ввысь, исчезая в вышине и вдалеке. По бокам виднелись разнообразные ворота и отверстия, из которых бесконечным потоком сыпался пепел, мусор и поступал дым.

Он достиг границы улья. Он смотрел на то, что включало в себя все пещеры, которые он когда-либо посещал. Он думал, что много где побывал, но теперь понял, как огромен мир. Внутри этого шпиля могло быть до миллиона пещер, больше, чем может посетить или сосчитать любой человек.

Он окинул взглядом длинные изгибающиеся стены Мировой Пещеры. Стены растворялись в дымке. Повсюду выступали десятки пиков других ульев, их шпили исчезали за бегущими облаками пара. Сколько дыма должны были создать небожители, чтобы скрыть такой высокий потолок!

Воистину, Мировая Пещера оказалась мусорной ямой. Его сердце упало. Ветер вонял гарью. Дым обжигал ему ноздри. Пепел забивал легкие. Он закашлялся, намочил тряпку и натянул ее до самого носа, но даже смоченная ткань не могла отфильтровать отравленный загрязненный воздух. Он не мог тут задерживаться. Он должен выполнить свой долг и уйти, иначе просто умрет.

Он посмотрел вверх. Льющийся сверху яркий свет заставил его прослезиться. Но он не заметил ни единого намека на светящееся око Императора, к которому он должен был обратиться.

«Где же оно? Что мне делать?» — прошептал он. — «О Великая Матушка-Крыса, о Император, что мне делать?»

Боги, должно быть, услышали его, потому что их ответ пришел тут же.

Он услышал боевой клич. В него, зацепив раненую руку, врезалось тело, и Копа вскрикнул от боли. Отдергивая руку, он увернулся от удара ножом, который должен был пронзить ему глаз. Он ударил нападавшего кулаком в лицо и отпрыгнул назад, видя, что противник пошатнулся.

«Туор!» — удивился он.

Он не мог поверить глазам. Другой претендент, держа нож наготове, стоял перед ним.

«Я думал, что я единственный, кто смог добраться!» — прокричал он, пересиливая воющий ветер. — «Я должен быть единственным!»

Копа здоровой рукой вытащил свой нож. — «Нам нет нужды драться!» — сказал он.

«Рассказчик может быть только один», — сказал Туор. — «Только один может знать, что лежит снаружи!»

«Подожди!» — крикнул Копа.

Но Туор бросился на него, занося нож.

Они столкнулись. Туор и Копа были искусными бойцами и были практически равны. Но Копа ослаб от потери крови, и хотя тело Туора свидетельствовало, что ему тоже было нелегко, у него не было такой раны, как у Копы. Копа собирался достойно встретить смерть. Как только подобная мысль приходит в голову мужчине во время боя, он обязательно сделает все возможное для ее осуществления.

Нож Копы полоснул по руке Туора, залив алым покрытую пеплом кожу. Туор зашипел и усилил нажим, заставляя Копу отступить к краю утеса.

«У тебя есть выбор: нож или падение вниз!» — прокричал Туор.

Ветер усилился, валя их с ног, делая бой еще более трудным. Туор воспользовался преимуществом.

Возможно, именно Туор вернулся бы в племя, если бы сам Император не вклинился в их поединок, решив, кто должен нести священное бремя.

На мгновение клубящийся дым рассеялся. Появился бледный диск, становившийся все ярче и ярче, пока яростный свет не залил Мировую Пещеру.

Туор смотрел прямо в око Императора. Пока Копа опустил глаза, Туор поднял голову, и святой свет ударил ему прямо в лицо. Он закричал от ужаса, а затем из-за ножа, пронзившего его грудь.

Туор упал на колени, уперевшись на руки. Из открытого рта сочилась кровь так же, как и из раны на груди. Через секунду он умер.

Копа поднял взгляд навстречу свету. Он будто ослеп. Боль была неимоверная, но он с вызовом не отводил взгляд, собираясь передать сообщение, как приказал Тукмар.

«Услышь меня, о Император! Я Копа из клана Пяти Глаз!» — Перекрикивал он завывающий ветер. — «Я пришел сказать, что певец Тукмар скоро войдет в Темную Пещеру. Услышь меня, Император! Клан Пяти Глаз продолжает бороться во тьме под корнями великого улья Мировой Пещеры. Мы живы. Наши дети растут. Наши воины сражаются. Мы воспеваем твой свет и чтим Мать-Крысу. Клан Пяти Глаз жив! Клан Бегущих Змей тоже жив! Мы живы!»

Свет потускнел и, последний раз вспыхнув, исчез в облаках, верный признак того, что Император получил сообщение. Вернулся привычный полумрак. Копа пошатнулся, в его глазах плясали яркие пятна, которые никогда не покинут его.

*

Два Хвоста долго, устало вздохнул.

— И это то, что предстоит сделать одному из вас. Только один должен вернуться. Как Копа вернулся в клан Пяти Глаз. Но это будет совсем другая история, которую никто не узнает. Когда Копа прошептал все, что случилось с ним Тукмару, тот кивнул, подтверждая, что это правда. Вскоре после этого Тукмар ушел в Темную Пещеру, а Копа занял его место и много лет пел и рассказывал истории нашему народу. К тому времени, когда он пришел сюда, Копа почти лишился зрения, его глаза выжег священный свет Императора, но он не возражал, потому что история клана продолжилась. — Он судорожно вздохнул. — Теперь вы захотите узнать, откуда я так хорошо это знаю. — Он потянулся и вытащил древний трофей, давший ему имя: кусок кожи с двумя хвостами. — Это хвосты крысы, которая напала на Копу там, в темноте. — Он указал на свое лицо. — Это лицо Копы, ставшего свидетелем ужасной мощи ока Императора. Это глаза Копы, ослепшие из-за неимоверно яркого света. — Он коснулся шрама на руке. — Это рана, из которой капала кровь, орошая почву той далекой пещеры. А это, — он похлопал себя по груди, — сердце, которое забилось быстрее, когда тучи разошлись и великий Император взглянул на Копу. — Его голос прервал приступ кашля, переходящий в лай. — Я знаю об этом, — выдохнул он, — потому что я Копа, и это моя история.

Он закашлялся. Девушка поднесла ему лекарство, отпив из чаши, он слабо махнул смельчакам. — Я устал, — сказал он. — Оставьте меня. Ступайте. Приближается мой черед отправиться в Темную Пещеру. Отыщите око Императора, встаньте в его свет и скажите, что мы еще живы. Сделайте это ради всех нас.