В ушах Захарии стоял рев проносившегося мимо воздуха — он сотрясал забрало его тяжелого шлема и затуманивал зрение. Прямо под ним более восьмидесяти элизианцев устремились сомкнутым строем к зияющей пасти города Ризга, расположенного двумя километрами ниже. Капитан четвертого взвода, выделяющийся среди остальных красной полосой, нанесенной на шлем поверх центральной желтой полоски, ловкими взмахами рук, затянутых в перчатки, управлял спуском самого нижнего строя.

Рев был слишком громким, чтобы эффективно использовать вокс, и потому коммутаторы шлема были отключены, а слова и помехи заменены отработанным ритмичным дыханием сержанта-ветерана. Несмотря на то, что он носил толстый термолайнер, его руки болели от пронизывающего холода и того, что его руки были широко разведены. В таком положении он находился с момента выхода из десантного корабля. Он повысил устойчивость и снизил скорость падения, но ценой этому были онемение и усталость, которые не отпустят его до момента приземления. Это представляло большую опасность во время высадки в зону боевых действий — время восстановления после падения само по себе являлось проблемой, которую мало кто из не-элизианцев поймет или ощутит.

К счастью, он знал, что всегда может положиться на свою ветеранскую команду специального назначения, которая прикрывала друг друга с той секунды, когда они выпрыгнули из брюха «Валькирии». Захария бросил взгляд налево, стараясь не поворачивать шею, дабы не подставлять слишком большой контур безжалостному потоку встречного воздуха: подрывники Адаллам и Беор падали изящно, несмотря на их яростно колышущиеся темно-оливковые комбинезоны и привязанное к телу оружие. Справа от них Соджак, Коарто и массивный Мелнис сохраняли идеальное расстояние между собой, словно не обращая внимания на сумасшедшую скорость.

Вернув взгляд вниз, он увидел, что вид там оказался точно таким же, каким он предстал перед ним на брифинге в зале «Уничтожителя» несколько часов назад — огромная, похожая на тарелку, долина, в которой располагалась столица Ризги, казалась больше в лучах рассвета, ее высокие внешние стены были испещрены следами вулканической активности. Ризга была черной, уродливой планетой, как раз такой мир Хаос принял бы как свой собственный. Массивные тени, создаваемые медленно поднимающимся солнцем, делали край картера похожим на пасть, полную сломанных зубов.

Чрезмерно громкий сигнал капитана привлек внимание Захарии, и все шестеро ветеранов, как один, крепко прижали руки к телу и наклонились вперед, увеличивая свою скорость благодаря смещенному центру равновесия. Когда они мчались сквозь ряды падающих людей, Захария заметил, что некоторые из новичков изо всех сил стараются удержать свои тела под контролем. Когда — или если — они благополучно приземлятся, то получат взбучку. Сержант надеялся, что они не станут обузой для его команды в этом задании, так как последнее, что ему нужно — присматривать за зелеными новобранцами.

Развернув плечи в сторону основной группы, шестерка присоединилась к двум стандартным пехотным взводам. Состоявшая из двадцати шести человек группа устремилась V-образным строем к западному флангу внешней стены города и к поляне, которую лишь недавно заняли первый и второй взводы.

У верхнего края потухшего вулкана Захария мог видеть мерцающие синие пустотные щиты, сияющие по всей массивной окружности, всего в нескольких секундах от него. Где-то под ними, запертые внутри невероятно тесных городских улиц и рушащихся древних башен, находились бесчисленные гражданские, захваченные погруженными в безумие силами планетарной обороны Ризги. В их рядах вспыхнуло жестокое восстание после столкновения с силами Хаоса, пробивающими себе путь через соседний Аркс-Гэп, и от страха полного уничтожения своей планеты. Закончилось оно противостоянием под отвесными стенами города Ризга.

Вулканическая природа планеты давала ризганцам почти неограниченную геотермальную энергию, которая питала оборонительную сеть и, несмотря на интенсивную бомбардировку мятежников, флот так и не смог добиться результата. Эта напрасная трата сил хорошо играла на руку повстанцам, которые просто ждали: как только силы Хаоса прибудут, они присоединятся к ним и примут тьму. К сожалению, те ризганцы, которые остались верны возлюбленному Императору, были лишены выбора и сотни военных или гражданских оказались бы казнены.

«Что ж, — подумал Захария, — мятежники не рассчитывали, что их остановит 158-й полк».

Массивные изогнутые стены вулкана казались просто огромными, они были испещрены огромными кратерами, едва заметными на почерневшей кристаллической породе. Предыдущий план состоял в том, чтобы использовать большие кратеры, появившиеся после бомбардировки, как входы во внутренние районы, но этот план был отброшен, так как являлся слишком рискованным даже для десантных войск.

Что-то в этих кратерах вызывало у него беспокойство. Захария предостерегающе махнул рукой Адалламу и Беору, которые тут же повторили это движение остальным троим. Они нырнули и отлетели от стены, доверившись инстинктам своего сержанта.

Пока отделения пехоты продолжали падать вокруг него, сознание Захариии полностью переключилось в снайперский режим, его взгляд метался от точки к точке, автоматически сканируя и анализируя каждую деталь, которую он мог заметить. Некоторые из кратеров оказались очень глубокими, и угол наклона в центре означал, что они появились не в результате бомбардировки. Нет, они выглядели так, будто их просверлили изнутри…

Пространство вокруг Захарии окрасилось в красный, его забрало окутал алый туман. Долю секунды он не понимал, что произошло, но потом, почувствовав удар в бок — в него врезался кусок влажной плоти. Его только что обдало останками уничтоженного тела.

Протерев забрало тыльной стороной перчатки, он смог разглядеть сквозь пятно крови виновника случившегося. Невероятно, но ризганцам удалось поднять башню танка «Гидра» с внутренней стороны вулканических стен и разместить её в устье пещеры на полпути вверх по отвесной скале в качестве импровизированного зенитного орудия. Четыре спаренных ствола ожили и трассирующие снаряды устремились смертоносными линиями из открытой пещеры, расползаясь наружу убийственными дугами. Во имя Императора — этого не было на брифинге!

Явно запаниковав от того, что они меньше всего ожидали и хотели встретить, некоторые менее опытные гвардейцы в замешательстве начали сбиваться в кучу, забыв о своей подготовке и образуя большую привлекательную цель. Команда мятежников из трех человек, не теряя времени, направила на них свое оружие на импровизированном креплении. Заряжающий ускорился, чтобы поддерживать сокрушающий шквал огня.

Снаряды прошли сквозь одного солдата, словно он был лишь мокрой тряпкой, разбрызгивая крошечные кусочки плоти во все стороны и превращая человека в кровавое облако. Следующий прожил ровно столько, чтобы увидеть, как его нижняя часть тела была выпотрошена. Шок и потеря крови милосердно забрали его жизнь прежде, чем он успел закричать.

В то время как его собственное отделение было в безопасности, Захария рассчитал, что остаток четвертого взвода пройдет в пределах досягаемости оружия, даже если они заметили, что происходит. Нужно было немедленно что-то делать. Включив двигатели на своем реактивном ранце, Захария остановил спуск, и ремни врезались в его подмышки с толчком, вызвавшим тошноту. В глубине его сознания бежал хронометр, отсчитывающий время, которое ему следовало оставаться на месте. Эти измерения основывались на том, что он только что видел, и том времени, которое потребуется ризганцам, чтобы определить его местоположение.

«У меня есть в запасе где-то от пятнадцати до двадцати секунд», — заключил он, когда вокруг него еще больше тел вспыхнуло алыми шлейфами.

Захарию переполняло знакомое сверхъестественное спокойствие, владение которым он практиковал в течение многих лет активной службы. В его тело хлынули адреналин и эндорфины, но он контролировал прилив возбуждения, вместо этого используя обостренные чувства, чтобы с предельной ясностью сфокусироваться на цели. Ничего более не существовало, кроме трех мятежников, их оружия и его самого; он прекрасно помнил о потоке смертоносного огня, который подкрадывался все ближе и ближе, и чем грозит столкновение с ним, но это просто не имело значения.

Его мозг затопили расчеты — углы потенциального отклонения луча, нестабильность его собственного шаткого положения, расстояние и высота до выдолбленного кратера в стене вулкана. Пальцы в тяжелых перчатках отстегнули лазган. Несмотря на дополнительное искажение, созданное окровавленным визором, Захария поднес оптический прицел к глазу и принялся рассматривать яростно работающую троицу в деталях, убавив усилитель изображения до минимума в лучах утренней зари.

Смертоносный град снарядов был всего в нескольких секундах, разрывая разряженный воздух полосами смертельной опасности. Как и многие из его товарищей — ветеранов, сержант модифицировал свое оружие в соответствии со своим стилем боя: в его случае это было полное снятие пусковой скобы, что являлось опасным для менее опытного солдата, но не для человека, который служил Элизии и Императору в течении тридцати шести лет.

Левый двигатель на гравитационном ранце зашипел, унося его по диагонали, пока он не вернулся обратно и не оказался около трех мужчин; но Захария уже был готов стрелять.

Задержать дыхание. Подождать. Выдохнуть. Нажать на спусковой крючок.

Мятежник, который, как он догадался, являлся командиром, умер первым: выстрел попал в верхнюю часть груди, аккуратно прошел сквозь грязную коричневую броню и вышел насквозь через спину, разбрызгивая жидкость и кости в темноте пещеры. На лице солдата промелькнуло удивление, когда он посмотрел на дымящуюся дыру в груди, а затем на заряжающего, который склонился над импровизированным оружием, явно пытаясь справиться с тем, что увидел.

Когда командир упал на пол, словно мешок, нижнюю челюсть заряжающего срезал алый луч. Охваченный паникой, он вскочил на ноги и, хватаясь за фонтанирующее кровью месиво, побежал к задней части пещеры — любая опасность, которую он когда-либо представлял, навсегда исчезла.

Третий ризганец оказался более крепким, очевидно, он был ветераном какого-то отделения. Стиснув зубы, он направился прямо к пульту управления «Гидры». Захария выловил момент и выстрелил ему прямо меж глаз, чуть ниже маленького козырька плотно сидящего потускневшего бронзового шлема. Луч мгновенно пробил череп и прожег мозг. Солдат повалился в сторону и замертво упал на корму «Гидры». Струящаяся из его рта кровь, падая на раскаленный металл, превращалась в красный пар.

Без колебаний Захария пристегнул лазган обратно к быстросъемному нагрудному ремню и, отключив питание двигателей, продолжил спуск. Прижав руки к бокам, он устремился стрелой вниз. Поравнявшись с остальными бойцами четвертого взвода, мужчина снизил скорость до минимума. Опустившись на минимальную высоту, он ударил рукой по руне развёртывания гравитационного парашюта и ощутил в животе знакомую тошноту от резко толчка и замедления. Посмотрев себе под ноги, Захария заметил оставленную им в качестве ориентира невероятно маленькую секцию, оцепленную для них на черной хрупкой земле посадочной зоны.

Захария тяжело ударился о поверхность и его по инерции потянуло вперед, но ему удалось избежать ошибки новичков и унижения, если бы он врезался в одну из многочисленных временных конструкций или штабелей опустошенных прямоугольных канистр, которые окружали область. Вокруг сновали десятки элизианцев, которые несли боеприпасы и снаряжение к большой дымящейся дыре у основания огромной вулканической стены. Стоял оглушительный шум: хруст сапог по зернистому черному песку, крики и разговоры из наспех возведенных палаток и лачуг, залпы тяжелых орудий по немногочисленным уцелевшим огневым позициям стены Ризги.

Сняв шлем, Захария ощутил, что воздух успел прогреться под утренним солнцем и, несмотря на появившийся запах тухлых яиц после недавних взрывов саперов, он все равно был рад сбросить вес своего десантного снаряжения. Благодаря верхним слоям спрессованного пепла элизианские инженеры быстро проделали вход в основании стены, но затем они уперлись в слои более твердых скальных пород, что значительно замедлило их продвижение. Захария надеялся, что им не придется здесь долго торчать.

Стянув правую перчатку, он начал понемногу разминать свои ноющие конечности, похрустел костяшками пальцев и провел мозолистой рукой по коротким темным волосам. Захария ощутил все еще онемевшими от холода пальцами скользкое мокрое пятно на своей щеке; посмотрев вниз на свою руку, он увидел, что на ней блестит кровь и какие-то предметы. Он стер ее о бок своей униформы и со вздохом очистил верхнюю часть своего шлема, что бы была видна идущая посередине белая сержантская полоса.

— С разведкой беда, сержант. Нас чуть было не размазали, — Адаллам был не из тех, кто скрывает свое мнение, и это не раз приводило его к ситуациям, когда тело не могло выполнить обещания, данные устами. Морщинистое, покрытое шрамами лицо самого старого друга и товарища Захарии все еще оставалось бледным после спуска, но времени на полное восстановление не было — он и более низкая, непропорционально широкая фигура Беора склонились над дюжиной подрывных зарядов образца «Восс», лежащих сразу за посадочной зоной. Солдаты проверяли плоские металлические диски на предмет повреждений от удара со скоростью, которая обычно предполагала отсутствие тщательности.

«Только не эти двое», — подумал Захария, стоя перед своим отделением и на ощупь проверяя целостность снайперской винтовки. Когда они собирались взорвать кого-то или что-то, то никогда не терпели неудач.

— Ты же знаешь, что нравится флотским, Адаллам. Все крутится вокруг того, что они могут разглядеть из своего окна, — Мелнис рассмеялся собственной шутке, подняв огромную тушу своего плазмагана МкII за переднюю сошку одной массивной рукой и глядя прямо в обугленное нутро ствола, что освещалось восходящим солнцем позади него.

— Чертов Трон, Мелнис. Ты мне чуть голову не снес! — Соджак зарычал на неуклюжую фигуру, прерывая установку специально изготовленной удлиненной трубки на свой гранатомет типа «Восс». Корато тоже остановился, на его бедре красовался частично собранный идентичный блок МкV.

— Прости, если я прервал твою игру, малец. Я знаю, как ты любишь свои маленькие игрушки.

Соджак взглянул на своего лучшего друга, и они дружно покачали головами, снова сосредоточившись на повышении точности своих изрядно потрепанных пусковых установок. Они не спорили — не сегодня.

— А теперь не расстраивай лучшую Четверку, Мелнис. Просто вспомни, как они спасли твою толстую шею на Кармелии.

Мелнис фыркнул на улыбающегося Беора, в то время как Коарто и Соджак ухмыльнулись ему, все еще укрытые его огромной тенью. Захария вздохнул. Он слышал это уже сотни раз, но ему было приятно видеть их всех в хорошем настроении перед битвой.

Он заметил, что Соджак и Коарто обновили татуировки на затылках своих бритых голов. У каждого из них была изображена противоположная половина символа Аквилы 158-го — стилизованный пикирующий имперский орел с черепом орка в одной лапе и с человеческой головой с повязкой на глазу в другой. Их смысл раскрывался тогда, когда они сводили головы вместе в качестве прелюдии к коротким, жестоким и, по их мнению, чрезвычайно приятным кулачным боям с любым, кто оказался достаточно глуп, чтобы спорить с ними или оскорблять их.

— Я бы хотел их как-нибудь пригласить на высадку, сержант. Посмотрим, как им понравятся те неприятные сюрпризы, которые они всегда нам оставляют.

Беор уже был на ногах и, тяжело пыхтя, укладывал полдюжины тяжелых взрывных устройств в рюкзак с короткими ручками. Он обладал телосложением схожим с быками элизианской долины, из-за чего его голова и шея были практически одной толщины, что послужило к появлению среди его близких друзей прозвища «Бульдозер Беор». Несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, все они знали, что это опасное заблуждение: его габариты только увеличивали разрушительный потенциал.

Захария не ответил, его внимание привлекло внезапное усиление активности у входа в ближайшую пробуренную скважину, когда из рукотворной пещеры выбежало несколько элизианских инженеров. Через несколько секунд содрогнулась земля и из прохода вырвалось огромное зловонное черное облако. В лагере повисла тревожная тишина, которая через мгновение прервалась ревом, когда третий взвод начал вливаться в яму. Через несколько секунд в зловонном воздухе появился безошибочно определяемый звук боя.

— Парни, нам удалось прорвать внутреннюю стену города Ризга. Вы знаете приказы: во имя 158-го и Императора!

Капитан четвертого взвода взял на себя командование через несколько секунд после приземления, его личная охрана, состоящая из ветеранов, отбросила десантное снаряжение и приготовила оружие. Они начали прорезать себе путь через толпящихся солдат. Захария и его отделение пристроились позади оставшихся после атаки «Гидры» гвардейцев поддержки. Захария надел шлем, пристегнул его и, прежде чем надеть перчатку, сделал глоток воды, пытаясь смыть зловоние планеты. Не помогло.

Достигнув входа в город, элизианцы сбились в кучу — кучка темно-зеленых притаившихся тел. Адаллам оглянулся на Захарию и бросил хмурый взгляд. Под лучами неуклонно ползущего по небу позади них солнца на его лице появилось еще больше морщин, чем когда-либо. В плохо освещенном туннеле уже стояла удушливая жара; инженеры проделали впечатляющую работу за короткий срок, но проход все равно оказался слишком узким и низким, из-за чего войска не могли начать полномасштабную атаку. Такое узкое пространство значило только одно — их ждут огромные потери, когда они войдут в зону поражения. Но что самое ужасное, им придется перешагивать через тела товарищей, а это тяжелое испытание не только для новичков, но и для ветеранов.

— Отделение, оружие наизготовку. Нас ждет неприятное испытание.

Вооруженные и закованные в броню тела жались друг к другу. Каждому из них не терпелось вступить в бой. Вдалеке виднелся мягкий отблеск света, и по всему его радиусу танцевали и пересекались снующие туманные тени.

Туннель сотрясся от трех оглушительных взрывов, и Захарии с трудом удалось удержаться на ногах на гладкой мокрой поверхности скалы. После последнего взрыва значительно усилилась интенсивность стрельбы; от стен эхом отражались крики и вопли, но было слышно что-то еще, призрачный, усиленный голос, который то появлялся, то исчезал.

— Я — голос Ризги, я — уста Хаоса. Не стоит сражаться с нами. Присоединяйтесь к нам. Вместе мы сможем принять тьму…

Голос действовал на нервы Захарии, и он, скривив рот, тряхнул головой, пытаясь ее очистить.

Присоединиться к ним? Была ли у сотен тысяч мирных жителей Ризги хоть какая-то возможность устоять против предавшей их армии? Отступая в святой город Ризгу, мятежники оставляли после себя целые поселения, заваленные трупами. Захарии ранее приходилось видеть на брифингах множество пугающих вещей, но вид невинных людей, даже не погребенных или сожженных на кострах, а оставленных гнить в зловонном, ядовитом воздухе этой мерзкой планеты, наполнял его глубокой, но, по крайней мере для него, все еще контролируемой яростью.

— Каков наш план, сержант? — Мелнис шел впереди. Бойцы четвертого взвода двигались настолько плотно, что он едва мог поднять свое оружие. В его голосе слышалось разочарование, с которым, как знал Захария, Мелнис постоянно боролся. Если бы у него только была возможность, он бы прыгнул в самую большую, самую смертоносную машину и стрелял, таранил и вообще пробивал себе путь в зону боевых действий, но в таком ограниченном пространстве Мелнис чувствовал себя скованным и уязвимым. Лучшим планом действий для него был наиболее простой и прямолинейный.

— Мы разделимся на две тройки. Соджак и Коарто будут прикрывать на флангах Мелниса. Когда выйдете, смотрите себе под ноги, так как повсюду будут тела. Со мной пойдут Адаллам и Беор. Подождите, пока ряды впереди не очистятся, а затем выдвигайтесь.

Повернувшись к отделению поддержки, которое находилось позади него, он приказал ждать дальнейших указаний после их ухода. Не было смысла посылать их вперед, чтобы они бесполезно умерли, так как им определенно понадобится как можно больше людей, когда они достигнут цели.

Захария слышал, как все пятеро его людей заняли свои позиции. Они были готовы.

Оглушительный залп огня в конце туннеля создал брешь, в которую устремилось отделение Захарии. Им впервые удалось в живую увидеть внутреннюю часть города Ризга, большую часть которого покрывала тень от высокого края стен потухшего вулкана. Географические условия диктовали, где можно прорыть туннель за такое короткое время и это оказалась едва ли не самая выгодная позиция, которая открывала обзор на линию разрушающихся зданий из черного и серого камня, находившихся в тридцати метрах от внешней стены.

На парапетах и крышах зданий находились несколько позиций с тяжелым вооружением. Многие из них уже представляли собой тлеющие развалины, привлекшие огонь третьего взвода, который в данный момент возился с наспех построенными баррикадами слева и справа от их позиции. По ним все еще открывали огонь с позиций, расположившихся в высоких, испещренных бороздами, вулканических стен над и позади гвардейцев, но на данный момент им обеспечивал некоторую защиту непрерывный изгиб кратера вокруг внешней стены города. Однако, как только несколько верхних этажей ближайших зданий исчезнут, они окажутся на открытом пространстве. Скала справа от них разорвалась от взрыва и мертвых элизианцев у их ног осыпало черной пемзой. Коарто поднял свой гранатомет и выстрелил в сторону окна второго этажа левого здания, проделав в нем огромную дыру и устранив угрозу ливнем стекла и битого кирпича. Не дожидаясь ответного огня, Захария похлопал по спинам первой тройки, и они побежали к противоположной стороне широкой дороги. Уклоняясь от случайного огня, они добрались до относительно безопасных грубых каменных задний.

Захария, глядя в оптический прицел, осмотрел ближайшее пространство: все выглядело чисто, поэтому, пригнувшись, он повел Адаллама и Беора через усыпанную щебнем мощеную дорогу. Отдышавшись, он подозвал к себе десятерых оставшихся в живых гвардейцев поддержки, которые, не теряя времени, присоединились.

— Команда Альфа будет… — слова Захарии потонули в пронзительном визге обратной связи откуда-то сверху, а затем вернулся голос.

— Сдавайтесь, обреченные! Вы все погибните от рук Хаоса. Сдавайтесь, пока можете!

Захария бросил взгляд на Соджака и кивнул головой вверх. Ухмыльнувшись, Соджак поднял гранатомет и шагнул на дорогу, ни на секунду не задумываясь о возможной опасности. Быстро осмотрев линию крыш, он заметил огромный вокс-усилитель и выстрелил в воздух.

В ту же секунду, как он вернулся, стена задрожала и на дорогу перед ними посыпались осколки. Голос стих.

— Вот, что бывает, когда открываешь рот не вовремя.

Остальные слабо рассмеялись шутке Коарто, но времени на шутки не было, и Захария продолжил брифинг.

— Как я и говорил… группа «Альфа» будет у цели через пятнадцать минут. У нас есть десять минут, чтобы добраться до нашей. Это самый маленький мост, но он должен быть хорошо защищен и ризганцы быстро поймут, что мы делаем. Как и планировалось, мы пойдем по улицам, но нужно держаться ближе к стенам. Эта сторона пропасти все еще кишит врагами.

Кивнув, пятеро гвардейцев направились к узкому проходу между разрушенными зданиями, а первый и второй взводы вышли из туннеля на дорогу и, почтительно избегая мертвых, насколько это было возможно, присоединились к разгорающимся яростным схваткам на блокпостах слева и справа.

Захария видел, что, несмотря на потери, они продвигаются вперед на обоих флангах и, если все пойдет по плану, они захватят эту часть столицы и возьмут под контроль в течение получаса. Им нужно было только разрушить два из трех мостов. Мосты соединяли неровные стены города, разделенные зияющей пропастью, которая уходила в потухшее жерло вулкана. Когда у повстанцев останется лишь один пункт для переправки подкреплений, гвардейцам удастся взять под контроль и в конечном итоге захватить противоположную сторону — поскольку только один из трех мостов, из-за своей архитектуры, не мог обеспечить перемещение войск с обеих сторон.

Массивная фигура Мелниса последовала за первой группой и протиснулась через проход в ближайший переулок, образованный шестиэтажными зданиями. Он вновь проклинал нехватку пространства, но на этот раз его утешало массивное оружие в руках. За ним последовали Коарто и Адаллам, а затем и Беор, который также испытывал проблемы с шириной прохода.

Пока они бежали вперед, Захария использовал оптический прицел, чтобы осмотреть высокие уступы, но отсутствие яркого освещения ухудшало видимость. Он слышал, как Соджак разговаривает с оставшимися позади гвардейцами, приказывая им быть начеку и следить, чтобы никто не появился сзади.

«Когда-нибудь из него выйдет хороший сержант», — подумал Захария.

Запертые здесь, они являлись легкой добычей для любого предателя ризганца, который бы заметил их позицию. Всё же, когда они вывалились из прохода в широкий двор, удача была на их стороне.

К сожалению, продолжалось это недолго.

По ним открыли перекрестный огонь со всех сторон площади, который попал в переднюю группу гвардейцев. Двое упали замертво, даже не успев поднять лазганы. Третий и четвертый успели сделать лишь пару выстрелов, прежде чем их тоже убили и, если бы не смертельный залп из плазмагана Мелниса, их всех постигла бы та же участь. Его выстрел по смертоносной дуге полностью уничтожил три позиции повстанцев. Коарто поддержал его потоком испепеляющих гранат. Не говоря ни слова, Соджак бросил пару снарядов Коарто, который тут же зарядил их в свое оружие.

Светало, но открывшийся вид лучше бы оставался в темноте. Это место использовалось для казни, о чем свидетельствовали тела со связанными за спиной руками, которые лежали грудами у подножия разбитой статуи. Мелнис сразу же узнал, кому принадлежали оскверненные останки резной фигуры.

— Де Хаан, — угрожающе пророкотал он.

Соджак благоговейно поднял осыпающуюся голову статуи инквизитора-мученика, заметив, как остальные ее части намерено разбросаны между трупами в мерзкой имитации первоначального, ужасающего конца человека, попавшего в руки почитателей Хаоса. Адаллам с отвращение сплюнул на покрытую пеплом землю, а Беор прошептал молитву. Захария внимательно наблюдал за гвардейцами. Это зрелище достаточно тяжело воспринимали ветераны, но более молодые менее опытные солдаты могли слишком погрузиться в свои мысли, что приведет их всех к гибели.

— Элизианцы, внимание, — Захария не повышал голоса, но в этом и не было необходимости. Оставшиеся шестеро мужчин мгновенно пришли в себя, их мысли быстро сфокусировались на хмуром лице и темно-зеленых глазах, холодно смотрящих на них.

— Вы видите это? Это Хаос. Вы слышали о нем, вас информировали, но теперь вы лично познали его. Вот как они обращаются со своими, так что подумайте, что они сделают с вами.

Один из мужчин сглотнул, другой покачал головой, стиснув зубы. Они усвоили урок.

— Я не хочу сегодня потерять кого-либо еще. Тремя улицами ниже — пропасть. Они ждут нас, так что будьте готовы сражаться за свои жизни.

Захария посмотрел на разбитую статую, оскверненную и разбросанную в мрачных тенях: — За Императора!

Адаллам одарил молодых людей устрашающей улыбкой, а Мелнис похлопал одного из них по спине с такой силой, что тот чуть не упал. Удовлетворенный тем, что все были достаточно мотивированы, Захария кивнул в сторону широкого проспекта, окаймленного более высокими ветхими зданиями. Команда побежала по тротуару: они оказались защищены сооружениями от находившихся внутри вулканической стены огневых точек больше по счастливой случайности, чем по плану.

Возобновившийся вой яростной ризганской пропагандисткой машины подсказал Захарию, что они приближаются к своей цели. Подняв сжатый кулак, чтобы остановить маленькую колонну, он вытащил инфопланшет с картой, которую загрузил во время брифинга, и вычислил, где именно улица будет пересекать главную дорогу, проходящую вдоль вулканической трещины. Он сразу понял, что этот путь приведет прямо к огневым позициям, которые находились у моста, но параллельно этой улице шла более узкая, до которой возможно было добраться по переулку, находившемуся впереди. К сожалению, эта улица выведет на те же самые позиции и только добавит дополнительные трудности: они окажутся в таком же узком пространстве, как в том туннеле, через который гвардейцы проникли в город.

Возможности Захарии резко уменьшились, когда рядом с ними раздался взрыв и середину пустой улицы заполнили кирпичи и камни, летящие во всех направлениях. Команду осыпало обломками, и они, отвернув лица, прижались к стене, поскольку земля содрогнулась от последующих взрывов.

— Отходим на ту улицу слева! Быстро!

Воздух почернел от щебня и пыли, когда снаряды посыпались со всех сторон. Их явно заметили с более высокой позиции, и теперь враг приближался с пугающей скоростью. Протиснувшись в очередной узкий переулок, задыхающиеся люди оказались перед линией расположенных вдоль расселины укрепленных задних дверей, очевидно служивших для аварийного доступа к зданиям. Взрывы разрывали крыши высоко над ними и, хотя должно было сильно повезти, чтобы снаряд попал прямо в них, даже одно такое попадание уничтожило бы их в мгновение ока. Разочарование Мелниса увеличивалось.

— Сержант, разрешите мне разобраться с этим. Клянусь Императором, мы прячемся словно крысы! Я не собираюсь так умирать.

— Успокойся, Мелнис, — в ответе Соджака чувствовалось спокойствие, необходимое в такой ситуации. — Почему бы тебе не вынести вон ту дверь перед собой? Представь, что это пасть кого-то могущественного.

Коарто рассмеялся над предложением своего друга, а Захария кивнул в знак подтверждения — они не могли вернуться или обойти вокруг, поэтому нужно было пройти через здание, чтобы выйти к своей цели. Мелнис даже не потрудился поднять оружие; один короткий, но мощный удар расколол тяжелую дверь в щепки.

Забравшись в мрачное помещение, они обнаружили разграбленные остатки булочной. Из грязных окон на фасаде лавки виднелась темная рваная прорезь, образующая вулканическую пропасть, а также вход на мост. Все мысли о внезапной атаке улетучились, когда они заметили с полдюжины мятежников, осторожно продвигающихся к их позиции. В то время еще шестеро, пригнувшись, побежали от наспех возведенной баррикады к дальней аллее. Они направлялись к тому самому проходу, через который только что вошли элизианцы; через несколько минут они окажутся в окружении.

Мятежники открыли огонь, и передние окна разлетелись, осыпав стеклами кирпичи в темноте. Некоторую защиту обеспечивали большие печи и смесительные чаны, но этого будет недостаточно, когда атакует арьергард и, кроме того, со временем, артиллерия может просто сравнять здание с землей. Им нужно перейти в наступление.

— Соджак, Коарто, проделайте там дыру. Мелнис, Адаллам — позаботьтесь о наших друзьях в тылу. Вы, шестеро — приготовиться к броску на мост.

Короткие кивки и ухмылки его товарищей подняли Захарии настроение. Сколько раз он выбирался из тяжелых ситуаций с этими людьми за спиной? Он отступил назад вместе с потным Беором, когда вперед протиснулся Мелнис. Оружие гвардейца было нацелено вперед и выглядело в его массивных руках словно детская игрушка. Адаллам не видел перед собой ничего, кроме огромного тела Мелниса, но ему уже было не впервой использовать своего друга в качестве щита; это не раз становилось предметом шуток и иногда драк между ними.

Через несколько секунд в узком заднем коридоре началась битва, и Соджак с Коарто получили сигнал двигаться вперед сквозь мрак и выпустить град снарядов из зияющего фасада разрушенной пекарни. Годы совместной службы отображали то, как они атаковали двумя пусковыми установками — одна стреляла только в пределах радиуса поражения взрыва другой, чтобы создать линию, которая поглощала несчастных ризганцев и эффектно очищала путь к плацдарму. Они даже не смотрели друг на друга, настолько хорошо гвардейцы знали друг друга: они точно знали, что делает другой.

Площадь осталась позади, и все их мысли были теперь обращены к богато украшенному черному железному мосту. Шестеро элизианских гвардейцев, тщательно выбирая цели, открыли впечатляющий огонь.

Выйдя на улицу, Захария заметил двух мятежников, которые катили небольшую пушку к своей оборонительной линии, а третий следовал за ними с боеприпасами. На долю секунды сержанта охватила паника — они были полностью открыты и один хорошо выпущенный снаряд мог уничтожить большую часть его сил.

Как только он набрал в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть предупреждение, с новой силой возобновился артиллерийский обстрел. Но снаряды не посыпались на них дождем, вместо этого дружественный огонь уничтожил баррикаду ризганцев в желто-черном цветке взрыва. Большинство мятежников были быстро уничтожены, а путь для элизианцев расчищен, и они тут же устремились на широкую двухсотметровую железную дорогу, прокинутую через бездонный овраг.

— Сержант, вы это видели? Император любит 158-й!

Коарто рассмеялся над их неудачей и даже Захария не смог сдержать улыбку — такая ошибка означала, что мятежники паникуют, несмотря на непрекращающийся гул из «уст хаоса», доносившийся через пропасть. Тем не менее, если кто-то спокойный и опытный возьмет командование на себя, все может быстро переменится, поэтому Захария искал высокую точку обзора позади.

Коарто и Соджаку потребовалось несколько секунд, чтобы прикончить оставшихся мятежников и шестеро гвардейцев быстро заняли позиции по обе стороны от входа на мост. Горящие здания и военная техника мешали разглядеть, что происходит на другой стороне расселины. Неистовая концентрация огня прямо по всей длине моста вынудила команду отступить к возвышающейся каменной насыпи, идущей вдоль берега, чтобы оказаться в относительной безопасности.

Лучи солнечного света, окрашенные в синий цвет все еще активными пустотными щитами, падали на жерло вулкана и отражались от крыш зданий на дальней стороне города. Это улучшило обзор для наблюдателей, расположившихся внутри стен. Поэтому, когда Мелнис и Адаллам появились из-за угла, Захария подал сигнал, чтобы они активировали вокс в шлемах.

— Если мы не сможем попасть на мост, то не сможем его уничтожить. Адаллам, Беор, приготовьте свое оружие. Вместе с Соджаком и Мелнисом я поднимусь на башню рядом с пекарней — никаких возражений.

Это немедленно прервало протесты Мелниса; ему придется жить, а не бросаться сломя голову на мост в безумной атаке. Его сержант явно придумал более изящный план.

— Чтобы прикрыть, нам понадобится серьезная огневая мощь. Нет смысла вызывать подкрепление, поскольку они и так заняты и, кроме того, если ризганцы попытаются послать кого-нибудь вниз по мосту, мы убьем их так же легко, как и они нас. Нам нужно немного выровнять ситуацию. Коарто, иди скажи Адалламу и Беору, что ты будешь прикрывать их, пока они будут устанавливать заряды. Выступаем по моему сигналу. Все ясно?

Все кивнули. В последний раз подняв брови и выдохнув, Захария, пригнувшись, побежал к большому, более богато украшенному строению, когда-то гордому муниципальному зданию, примыкающему к ныне горящей пекарне. Мелнис устремился через толстые деревянные двери, сорвав их с петель, и через секунду команда из трех человек уже бежала вверх по лестнице прямоугольной башни. Пока они с грохотом поднимались по пыльным деревянным ступеням, все громче и отчетливее становился голос Ризги.

На открытой крыше башни открылся люк и Захария облегчено вздохнул, увидев каменную стену высотой по грудь, опоясывающую ее внешний край. Из-за огромных размеров города Ризга они были вне досягаемости дальних стен, но точность недавнего артиллерийского огня означала, что кто-то наблюдал за ними под хорошим углом. Это подтвердилось недвусмысленными выражениями, когда они попали под быстрый огонь, и один из выстрелов попал Мелнису в бедро из-за чего тот в ярости упал на колени.

— Император его задери! — выкрикнул он, подползая ближе к стене, которую пронзали лучи, оставляющие отверстия в камне над его головой. Захария внимательно следил за траекторией обстрела и, приготовив оружие, глубоко вздохнул и пополз наверх, пока не удалось заглянуть за выступ. Он пригнулся, сосчитал и мысленно представил себе это место с точностью до трех метров; затем, немного сдвинувшись вправо, он вскочил и быстро выстрелил два раза подряд.

Первый выстрел убил корректировщика, второй — снайпера. Это был еще не конец, но это дало некоторую передышку.

— Соджак, готовься и беги на другую сторону моста. Взбодри их там. Мелнис, ты можешь встать и прикрыть меня?

Мелнис перенес вес на раненую ногу и поморщился, его бедро уже было перевязано окровавленной полевой повязкой. Захария сразу понял, что ранение серьезное, раз смогло вызвать признаки боли на лице такого большого человека, но, как и каждый элизианский ветеран, он сражался и с более тяжелыми и страшными ранами.

Осторожно высунув голову из-за высокого выступа, обращенного к расщелине, Захария внимательно осмотрел внутренние окрестности города Ризга. На высоких стенках вулкана громоздились черные и серые каменные здания и извилистые улицы, которые еще несколько дней назад бурлили жизнью и когда-то были ярко освещены теперь уже мертвыми фонарными столбами и зданиями, раскалившимися от неограниченной геотермальной энергии в глубинах под поверхностью города. Теперь прямо перед ним была умирающая, дымящаяся, темная адская дыра, пригодная только для того, чтобы приютить темноту.

Если только они что-нибудь не предпримут, конечно.

Довольный тем, что им удалось выиграть несколько минут спокойствия, Захария махнул Адалламу, Беору и Коарто, которые отсалютовали ему в ответ. Подтолкнув Захарию сапогом, Соджак вскочил на ноги, прицелился в другую сторону разлома и, несмотря на клубы дыма, скрывающие движения ризганцев, выпустил в воздух залп из своего оружия.

У основания горящих зданий, выстроившихся вдоль противоположного берега, раздалось три знакомых взрыва, сопровождаемых тусклыми желтыми цветками пламени. Грохот выстрелов внезапно прекратился, оборванный смертоносным градом, обрушившимся на мост. К сожалению, он не заглушал вой все более безумных передач Ризги.

— Воссоединитесь с нами! Ваша битва проиграна! Уста Хаоса — это истина!

— Сержант, клянусь, как только я доберусь до это проклятого предателя — оторву ему голову.

Теперь Мелнис был в гневе, что не слишком беспокоило Захарию, так как это отвлекало его внимание от травмы. Что действительно беспокоило сержанта, так это скорость продвижения к плацдарму на дальней стороне. Предполагалось, что это будет более короткая передышка, чем он надеялся. Понимая то же самое, Коарто бросил вслепую гранату прямо вниз по мосту и вместе с шестью гвардейцами, выстроившимися в линию и ведущими огонь, побежал вперед. Адаллам и Беор с оружием последовали за ним.

По крайней мере, ризганцы не станут обстреливать свой собственный мост — им он нужен целым — но, к сожалению, это не касалось башни, в которой находились Захария и его два товарища. Здание содрогнулось от последовавшего шквала выстрелов, из-за чего Мелнис потерял равновесие и с проклятьем растянулся на каменном полу. Громкий свист вынудил всех троих инстинктивно пригнуться, но минометный снаряд пролетел над головой и упал в зияющую расселину под мостом.

После пары попаданий и одного промаха, предатели быстро скорректируют траекторию, но это означает, что они где-то относительно близко.

Захария спокойно заговорил в свой коммуникатор: — Били сзади. Соджак, разберись.

Подойдя к противоположной стене, Соджак увидел неровные крыши и редкие башни, громоздившиеся вокруг испещренной трещинами стены, окружавшей город. Солдаты ополчения Ризги не были опытными, по крайней мере, по стандартам элизианцев, потому он искал наиболее очевидную точку обстрела.

Через несколько секунд он разглядел шлемы, принадлежавшие двум скорчившимся фигурам в пятистах метрах от него и десятью метрами ниже. Их частично скрывал большой вентиляционный канал, находившийся на плоской крыше. Боеприпасы уже были на исходе, и Соджак понял, что ему стоит сделать точный выстрел. И он его сделал — снаряд взмыл в воздух и упал прямо на позицию предателей. Крыша здания рухнула, подняв облако пыли и грязи.

Подойдя к другой стороне башни, Мелнис снова выпрямился и повернул плазменную пушку на сошках вдоль моста. В дальнем конце рассеивался дым, открывающий взору десятки повстанцев, двигающихся между широкой площади напротив входа на мост и высокими зданиями. Одно из строений привлекло его внимание. Хмыкнув, Мелнис слегка изменил положение, чтобы открылся лучший обзор на большой металлический каркас на высокой крыше через улицу позади, где между сетью змеящихся кабелей деловито двигались какие-то фигуры.

— Прислушайтесь к голосу разума! Уста Хаоса никогда не смолкнут!

Мелнис стиснул зубы от боли, намерено прицелился повыше и нажал на спусковой крючок. Перегретая плазма по дуге устремилась над пропастью, ее струя теряла форму и очертания, но достигнув здания, она все еще оставалась достаточно разрушительной, чтобы взорвать части, которые он мог видеть. Усиленный голос мгновенно оборвался и Мелнис торжествующе рассмеялся. Это был передатчик.

В его поле зрения попал огонь — пылающий мятежник бросился с крыши на проспект внизу. Мелнис надеялся, что это были те самые «уста», но он выдавал желаемое за действительное.

— Это заставило тебя заткнуться.

Захария с легкой улыбкой покачал головой. Над огромными вулканическими стенами все выше и выше поднималось солнце, озаряя светом разрушения. Что-то блеснуло вдалеке на улице, образованной зданиями, и сержант, нахмурившись, снова посмотрел в прицел лазгана. И в тот же миг у его уха раздался трескучий голос Коарто. Это было одно единственное слово и совершенно точно последнее, что он хотел услышать: — Танки.

Ведущую машину окутывал редеющий дым, частично скрывающий мельтешащую группу мятежников, бегущих беспорядочной группой. Машина была низкой и плоской, с небольшой башенкой наверху — потрепанная и едва функционирующая «Химера», броня смята и разбита. Башня явно не представляла угрозы, но установленный на корпусе тяжелый огнемет выглядел тревожно неподвижным. Казалось, что «Химера» с трудом двигается вправо, что наводило на мысль о повреждении левых гусениц или рулевого механизма, а тупое дуло основного орудия, казалось, было направлено вперед. В данный момент они не могли использовать тяжелый огнемет, но водитель явно намеривался это исправить.

Прямо за ним шел такой же дряхлый «Леман Русс», его главное орудие отсутствовало, но дополнительное орудие на левом борту угрожающее наблюдало. Частично скованный тяжелыми маневрами химеры, он не представлял реальной угрозы, пока БТР оставался впереди. Захария предположил, что он не был таким боеспособным, как «Химера». Но даже в этом случае, если бы ему удалось добраться до места, он смог бы посеять Хаос над пропастью и в их части города.

Переключив свое внимание на Адаллама и Беора, он увидел, как они яростно работают по обе стороны моста. По всей его длине были выстроены несколько серебряных дисков, соединенных красным проводом взрывателя. Беор воспользовался случаем, чтобы посмотреть вверх, и как раз в этот момент «Химера» успела развернуться и открыть огонь.

Когда струя из огнемета поглотила трех гвардейцев, они мгновенно превратились в орущие факелы, а части богато украшенных боковых стенок моста растаяли от чудовищного жара. Оставшиеся трое бросились на землю справа, в это же время Коарто встал на одно колено и дал последний залп в переднюю часть машины. Снаряд разорвал дорожное покрытие прямо перед бронетранспортером, и тот провалился носом в дымящуюся дыру.

Ограниченный в движении тяжелый огнемет не мог подняться достаточно высоко, чтобы нацелиться на элизианцев с новой позиции. Но Захария видел по лихорадочным движениям Адаллама и Беора, что заряды еще не готовы. Им требовались минуты, а не секунды.

Приказав Мелнису и Соджаку держать мятежников дальше от входа на мост, Захария положил лазган на разбитый выступ башни и внимательно осмотрел напрягшуюся, трясущуюся машину через оптический прицел.

«Химера» пыталась задним ходом выехать из дыры, ее гусеницы скользили по неглубоким краям кратера. Водитель должен был сидеть где-то справа, его голова находилась под швами верхней и нижней секции — именно там, где в углу смотрового люка образовалась трещина из-за нескольких лопнувших заклепок. Коарто помог обнажить трещину немного больше при ударе, и пока БТР напряженно пытался поднять свой вес вверх, она раздвинулась на несколько сантиметров. У Захарии был только один шанс, прежде чем «Химера» вернется на дорогу и разрыв закроется под огромным весом башни. Он расслабился; приклад и рукоятка лазгана стали продолжением его тела и благодаря сошкам они стали совершено неподвижны, позволяя ему сконцентрироваться на отсчете времени сильных раскачек машины.

Он перевел дыхание.

Мишень движется назад, вперед, качается вверх. Рассчитать высоту и дальность полета. Вычислить лучший угол, образующий лучший обзор… сейчас.

Заряд прошел сквозь невероятно маленькое отверстие, образовавшееся между толстыми пластинами брони, и вошел в машину где-то в районе водительского сидения. Поразительный выстрел, один из лучших за последние месяцы, но самовосхваление не было отличительной чертой Захарии.

Даже если бы это было так, смятение, которое он сейчас испытал, быстро подавило его триумф, поскольку БТР продолжил двигаться назад и в конечном итоге выпрямился со скрежещущим хрустом. Словно хищник, решающий какую жертву сожрать первой, его приземистая фигура угрожающе раскачивалась в течение нескольких секунд. Захария срочно обвёл вокруг «Химеры» оптическим прицелом, быстро ища другое слабое место.

Внезапно транспортер сильно задрожал и начал бешено вращаться на месте, безжалостно сметая мятежников, использовавших его для прикрытия. Раскиданные во все стороны, некоторые отскакивали от передней брони «Леман Русса», в то время как другие падали, словно брошенные в пропасть куклы. Их крики быстро затихали в теплом утреннем воздухе.

С последним ревом двигателей «Химера» неуклюже рванулась вперед к насыпи, раскидав еще дюжину незадачливых ризганцев и раздавив еще несколько. Некоторых из них вытолкнуло прямо через приподнятую стену расселины, и они последовали за машиной в бездонную тьму.

Что-то случилось в мозгу Захарию — он пропустил какое-то критическое изменение. Что-то было…

Из легких Захарию вырвался воздух, когда он упал на пол башни лицом вверх. В его ушах звенело, и он понял, что не может сосредоточиться; затем он почувствовал, как огромные руки подняли его на ноги. Мир закружился, и он снял шлем, пытаясь прийти в себя.

Мелнис что-то кричал ему, но все, что он слышал, был гул и через несколько секунд сержант понял, что произошло — «Леман Русс» открыл по ним огонь и первым выстрелом попал в угол башни. Соджак присел на корточки рядом с большим рваным отверстием, недавно образовавшимся в стене, и запустил последний снаряд над пропастью, но танк уже был вне досягаемости.

Опираясь на Мелниса, Захария подобрал свой лазган и, шатаясь, подошел к позиции Соджака. Второй снаряд пролетел над головой, врезавшись во что-то в сотне метров позади. Мелнис тупо стоял посреди зияющей дыры и пытался попасть в танк, но после предыдущего выстрела оружие перегрелось и отключилось из-за чего огромный человек заревел в отчаянии.

Захария схватил Мелниса за пояс, выдернул его из зоны прямого попадания и бросил предупреждающий взгляд на разъяренного мужчину, когда тот, спотыкаясь, прошел мимо.

Внизу Адаллам и Беор отчаянно пытались закончить протягивать провода к снарядам, в то время как Коарто и оставшиеся три гвардейца попятились к ним, время от времени стреляя. Их боеприпасы были на исходе. Ризганцы готовились к контратаке на мост, которая наверняка начнется в ту же секунду, как они уничтожат трех элизианцев в башне.

Наконец в голове Захарию прояснилось. Он надел шлем, схватил Соджака за плечо и указал на люк в крыше.

— Спускайтесь вниз и прикрывайте остальных. Старайтесь как можно дольше оставаться незамеченными, пусть они подумают, что тут никого не осталось. Я собираюсь разобраться с этой развалюхой.

Кивнув, Соджак подполз к тяжелому деревянному люку и распахнул его. Позволив Мелнису протиснуться в отверстие, он начал спуск и прежде, чем исчезнуть, отдал честь. Через пару секунд снаряд ударил в нижнюю часть башни, пробив вторую дыру в ее тяжелых стенах и разрушив угол. Целостность здания оказалась нарушена, и команда «Леман Русса» теперь держала Захарию на прицеле — еще один выстрел по его позиции, возможно, два, а затем они переключатся на остальных.

Захария потянулся за пояс, чтобы достать новый блок питания, постучал им по шлему, чтобы стряхнуть грязь, которая могла налипнуть в пути, и с лязгом вставил его на место. Сделав глубокий вдох, он перекатился на живот, стараясь оставаться как можно более незаметным для мятежников. Но он нарушал два золотых правила снайперов: стрелял с раскрытой и незащищенной позиции одновременно.

Время замедлилось. Боковым зрением Захария наполовину ощутил, наполовину увидел силуэт Мелниса, ковыляющего через аллею ко входу на мост. Он вытаскивал из открытой кобуры на спине свой совершенно нерегулируемый и совершенно бесполезный дробовик, по крайней мере — на таком расстоянии. Соджак бросил свой гранатомет и уже стрелял одиночными выстрелами из лазгана по дальнему берегу пропасти. В уголке глаза Захарии мерцали яркие вспышки. Он все прекрасно осознавал, но это не отвлекало его от главной цели — вспомогательной пушки, установленной на искорёженном левом борту танка. Ствол уже был направлен прямо на Захарию; они не могли промахнуться.

Захария улыбнулся.

Задержать дыхание. Подождать.

Выдох. Выстрел.

Лазган выпустил яркий высокоэнергетический луч прямо в центр дула пушки и встретился с носом снаряда в момент, когда тот начал свой путь. Сами того не осознавая мятежники преподнесли Захарии превосходный подарок. О таких выстрелах он слышал от других, после многих напитков в баре они рассказывали истории о своих достижениях. Сержант улыбнулся, когда танк оторвался от земли с левой стороны. Он перевернулся на бок и из разорванного корпуса с шипением повалил дым, а когда снаряды воспламенились, машина эффектно взорвалась. Ризганцы оказались зажаты с трех сторон, оставшиеся окна в соседних зданиях лопнули и осколки полетели во все стороны.

Если разрушение, вызванное его единственным выстрелом, было само по себе хорошо, то полный шок и замешательство на лицах повстанцев, которые поднимались с земли, оказались еще лучше. Он выиграл Адалламу и Беору необходимое время, и они уже воспользовались им.

— Зах, невероятно! Невероятно! Мы закончили, я активирую таймер, — передал Адаллам.

Коарто шел впереди трех оставшихся гвардейцев, за ним следовали, тяжело дыша, Беор и Адаллам, а Мелнис и Соджак прикрывали их. Несколько ризганцев рискнули подняться на мост, вынужденные попытаться обезвредить заряды, лежащие на балках неровной линией. Но было слишком поздно — середину моста разнесло чудовищным взрывом из-за чего Захарии пришлось нырнуть за остатки башни, чтобы укрыться от дождя из железных осколков и камней. Хотя он и был избавлен от позора умереть от своего собственного взрыва, ударная волна была слишком сильна для чрезмерно ослабшей башни, которая начала разрушаться.

Он нырнул в открытый люк. Огромные куски каменной кладки отскакивали от шлема и бронированных наплечников, пока сержант наполовину бежал, наполовину падал вниз по разваливающейся лестнице. На открытую середину лестничного прохода обрушивались целые каменные глыбы, с оглушительным грохотом на улицу рухнула стена.

Захария знал, что не успеет добраться до первого этажа и поэтому выпрыгнул из зияющей дыры. Ему удалось неуклюже приземлиться на груду обломков, свалившихся после первого выстрела «Леман Русса». К счастью, его укрепленные ботинки с высокими щиколотками приняли на себя большую часть удара, а мягкие секции комбинезона смягчили его неуклюжее падение на улицу, как раз в тот момент, когда по ней хромал Мелнис, поддерживаемый Соджаком.

Над их головами все еще проносились заряды, но после второго грохочущего взрыва, заполнившего воздух вокруг невидимого изгиба пропасти, ризганцы, должно быть, поняли, что все кончено.

Два моста разрушены, один находится под контролем элизианцев. Бежать им некуда.