Тарейта поправила кинжал из солнечного металла на бедре, плотнее запахнула плащ и вышла из переулка. Между элегантными особняками и рифлеными колоннами сгущалась ночная тьма. Резные фениксы наблюдали за происходящим с каменных насестов, не выражая ни осуждения, ни одобрения.

Вот и славно. Тарейта была люменеткой и не нуждалась в одобрении. Фенициум носил атрибуты старой альвийской культуры, но это был не Хиш. Кроме того, этот город что-то забрал у нее — то, что она намеревалась найти.

Несмотря на то, что Тарейта родилась сиарийкой, душа ее стремилась к Тирионовым добродетелям в противовес Теклианским, и предрасположенность к действию входила в их число. Она ускользнула из военного лагеря, раскинувшегося в промежуточных районах Фенициума, и направилась во внутренние кварталы, — не могла же она сидеть сложа руки?

Тарейта знала, что это было плохое самооправдание. Ее охватил один из тех эмоциональных порывов, которым такие как она должны были сопротивляться. И все же она была здесь.

Янтарный свет отгонял опускающуюся ночь. Туман плыл мимо молчаливых портиков и ткачей по шелку. В Фенициуме никогда не было такого перенаселения, как в других метрополиях Зигмара Громовержца. К тому же сейчас всех его жителей переселили к стенам альвов и кастелянов из Храма Феникса. За это она была благодарна, поскольку это облегчило ее тайную миссию.

Внимание Тарейты привлек шорох в соседнем поместье. Она скользнула вперед и присела под арочным окном, пальцы стиснули рукоять кинжала. Из проема высунулась фигура.

— Я что-то слышал, зуб даю.

— Не-а. У этих альвов есть дела поважнее, чем бродить по улицам и искать нас в потемках, — раздался грубый голос. — А даже если и нет, тем больше причин пошевеливаться. А теперь подсоби-ка мне с этим замком.

Фигура в окне поколебалась, прежде чем отступить. Тарейта выдохнула. Всего лишь мародеры. Третий голос, женский и тонкий, заговорил изнутри здания.

— Они могут. Ты слишком доверяешь этим хишианцам. Они что-то замышляют.

— Возможно, — пробормотал взломщик. — Тогда они знают больше нашего.

— Могу поспорить, что именно так говорили жители Анвилгарда, — прошипела женщина. — Держу пари, что они повторяли это, даже когда их гнали к ведьминым алтарям.

— То было в другом владении. Много лет назад. Да и порода альвов другая, — вздохнул второй голос. — Фенициум — это не Анвилгард. Джессор, половина мастеров в твоем цеху — альвы, не так ли? Они никогда не причиняли вам зла. И каждый альв, который был переселен, кажется таким же растерянным, как и мы. Это не захват. Это… что-то другое. Что-то приближается к городу.

Тарейта подождала еще несколько секунд, прежде чем удалиться. Хотя она знала о задачах своего воинства немногим больше, чем эти люди, ее охватило новое чувство безотлагательности. Альвийка пробормотала заговоры, которые она выпросила у хураканских ловцов ветра. Под ее плащом запульсировали вспышки розового света, ее душа мгновенно согрелась от прикосновения эфирокварца, а шаги стали быстрее и тише.

Поднимаясь по парящим камням Гилнаэнской лестницы, Тарейта окинула взглядом раскинувшийся город. Вдалеке вырисовывался узкий силуэт Академии Ветерум, а сразу за ним — барочная громада Золотого Каструма. Грозовая крепость Львов Зигмара выглядела статно и благородно, словно кулачный боец, знающий свое дело.

Наконец она достигла белокаменной арки, ведущей во Двор Феникса. На ее замковом камне сияла архаичная форма руны Азур – Вечного огня. Мерцающая энергия наполнила арку. Тарейта сглотнула, внезапно предположив, что несанкционированная попытка пройти через ворота приведет к тому, что она сгорит дотла или превратится в замороженный труп, – однако подняла голову и шагнула в туман. Прежде чем, пошатываясь, она вышла из дымки, ее охватило чувство, будто нечто древнее пристально следит за ней.

Территория храма Прафеникса была образцом древней славы. Высокие стены были усеяны затуманенными арками. Колонны возвышались с величественным, хоть и мрачным достоинством, окутанные кольцами магического огня и льда. Высоко над головой мерцали эфирные следы, оставленные фениксами, вылетавшими из гнезд храмовой ротонды. Двор был окутан туманом, внутри которого мерцала сложная магическая структура, которую даже ее альвийское чутье могло лишь едва различить.

Тарейта ожидала встретить часовых. Но, если не считать мерцающей в центре жаровни, двор был пуст. Его защитники, вероятно, находились внутри храма, преклонив колени в созерцании перед священным белым пламенем. Со сосредоточенным лицом Тарейта двинулась к округлой, похожей на шестерню лестнице, ведущей к колоннаде храма. Там, где это было возможно, она держалась теней, отбрасываемых архаичными колоннами, но вскоре ей пришлось собраться с силами и все-таки показаться перед луной.

Свет и жар внезапно окутали ее, и крылья принесли порывы воздуха.

Инстинктивно Тарейта развернулась, выхватив кинжал. Ее подвижность не опозорила бы и идриланского речного стража. Однако феникс, приземлившийся позади нее, казался невозмутимым. Руны, вырезанные на каменных плитах двора, ослепительно засияли под его скрежещущими когтями. Птица расправила крылья, воплощенные перья замерцали, словно угли в жаровне. Голубые глаза – под стать мерцающим камням лимнарии – уставились на незваного гостя.

Тарейта старалась мыслить как алементири, вступивший в разговор с духами Хиша. Но слова так и не слетели с ее уст. Созерцая ее настороженное молчание, феникс зашипел, взмахнул крыльями, и языки огня скользнули по лицу девушки. Альвийка ахнула и попятилась, тут же налетев на что-то твердое. Несмотря на угрозу, представшую перед ней, она резко развернулась.

Одеяния стража феникса сияли бесхитростной белизной. Его доспехи, покрытые драгоценными камнями и украшенные рельефным пламенем, произвели бы впечатление даже на фестивале кузнечного мастерства в Ар-Эннаскафе. Для воина, явно помазанного в своем ордене, он был удивительно молод, если не считать искр многовекового пламени в его взгляде. На этот раз речь не подвела Тарейту, даже если она и прозвучала благоговейным шепотом.

— Торелит.

Другому страж феникса мог показаться равнодушным. Тарейта, однако, обратила внимание, как он едва заметно нахмурился. То, что он не выдал ее, не удивило альвийку. Ее младший брат всегда был замкнутым и осторожным — еще до того, как он принял обет молчания в Храме Феникса, и даже до того, как мирмидешский скимитар вспорол ему живот на высотах Майлы.

Их предполагаемые союзники из Храма унесли его прежде, чем Тарейта смогла пробиться к нему. На протяжении десятилетий долг удерживал ее от поисков. Теперь – к черту сдержанность – она шагнула вперед и крепко обняла брата.

Брат не ответил на объятия, но и не оттолкнул ее. Мгновения шли за мгновениями, и только потрескивающий пламень жаровни нарушал тишину. Даже отступив назад, Тарейта не убрала обманчиво хрупкую руку с его собственной.

— Ты просил их унести тебя с поля боя? Забрать у тех, кого ты зовешь семьей? — спросила она наконец. Предательские эмоции вылились в невеселый смешок. — О, свет затменный, я столько лет ждала, чтобы спросить тебя об этом. Разве ты просил культ феникса об этом возрождении? И все же они явились, когда ты был тяжело ранен и бредил от боли. Понимал ли ты, о чем говоришь?

Торелит стоял не шелохнувшись. Тишина повисла меж ними, и Тарейта почувствовала, как хмурый взгляд обратился к ней.

— Рассказы о немногословных приверженцах Прафеникса, похоже, правдивы. Вам всегда нравилось окутывать себя тайнами. Скажи мне хотя бы, действительно ли ты видишь судьбу? Кажется, это несправедливое бремя, возлагаемое на сердце.

Обнаженные раны от их разлуки открылись вновь и закровоточили. Она вздохнула, сжав руку брата.

— Идем со мной. Я не прошу тебя нарушить какой-либо обет, брат, нарушить какую-то данную клятву. Но пойдем со мной и узнаешь, какого это – снова оказаться среди своих, хотя бы на одну ночь.

Торелит не сдвинулся с места. Тарейту охватила тоска, ее кулак сжался на плаще брата.

— Когда-то ты служил иному фениксу, Торелит. Владыка Тирион хотел бы, чтобы ты использовал свой огонь…

Ладонь ее брата, закованная в латную перчатку, легла ей на плечо, в паре сантиметров от шеи. Позади нее феникс взъерошил свое пылающее оперение и закричал. Тарейта попыталась встретиться взглядом с Торелитом. Его глаза были подобны алебастровым кострам, в которых сгорали все тени и страхи. Ее губы пересохли.

Но хватка Торелита смягчилась, когда он повел ее к жаровне. Не скрывая своих подозрений, Тарейта, тем не менее, остановилась перед полированной чашей. Ее пылающая корона — наполовину оранжевая, наполовину белая — отбрасывала тень на безмолвные камни. Несколько секунд лишь пламя трепыхалось перед ней. Затем жар видений окутал её.

Гнездо в ветвях окаменевшего дерева. Ветви истекают соком. В гнезде птенцы феникса тянутся к солнцу.

Ветер усиливается. Он качает древо из стороны в сторону. Вокруг него кружат черные вихри. Над головой формируются облака, закрывающие солнечный свет. Они пульсируют алым цветом. И чернотой.

В ветвях какое-то движение. Ящерица пробегает над гнездом. Её бока покрыты шрамами, но это не помеха для неё. Она жадно смотрит на птенцов феникса. Они верещат, когда ящерица сворачивается перед атакой. Она разевает пасть. Зубы из черной стали окутаны пламенем.

Ящерица бросается вперед, её зубы сверкают.

Крик Тарейты был громким и резким. Он звенел в ее ушах, даже когда образы удалялись, затихая, когда она пыталась подавить рвущийся наружу ужас. В опустившейся наконец тишине слышалось потрескивание пламени и ее собственное бьющееся сердце. Феникс подошел ближе, и теперь его тепло было утешением. Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла взглянуть на брата.

— Это… конец, который ты видишь? И ты все так же непреклонно встречаешь его?

Торелит ничего не сказал. Белое пламя освещало его лицо, отчего оно казалось изможденным. Но его спина была прямая, плечи расправлены, а глаза суровы. Его поза напоминала позу птиц, высеченных на камне по всему Фенициуму.

«Храм Феникса не ошибся, выбрав Торелита», – подумала Тарейта. Несмотря на все ее горе, возможно, стоять здесь в этот час было более благородным делом, чем могла бы желать даже ее Тирионова душа. Постепенно ее дыхание выровнялось.

— Да будет так, — сказала она. — Какую бы форму оно ни приняло, пускай приходит. Мы встретим его пламенем, льдом и ярким светом.

Взгляд Торелита будто смягчился. Его губы слегка изогнулись вверх. На этот раз, когда его рука схватила ее за плечо, Тарейта не почувствовала беспокойства. Стоя бок о бок, альвы подняли свои глаза вверх, на мерцающие вдали небеса и на крошечных фениксов, кружащих над горой…