Действующие лица

Пролог

Свита инвосвятой вот уже четыре дня как шла по сине-зелёной пустыне. На сотни километров во все стороны раскинулись просторы Mere Cuprum. В лучах двух заходящих звёзд-близнецов сверкали зеленеющие холмы, а караван всё так же шёл сквозь. Пять электрожрецов, два оседлавших шагоходы драгуна и полная истребительная клада сикарийских ржаволовчих стали бы достойной защитой для святой, не замечавшей их усилий. Она парила высоко над своим сопровождением в самом сердце каравана, в оплетённой проводами выпуклой бронзовой раке в форме прямоугольника размером пять метров на три. Глубоко внутри в амнотической стазисной жидкости купались её биологические компоненты, путь к которым преграждал круглый люк, надёжно удерживаемый витиеватыми зажимами.

Техножрец-манипул Рур-Арплекс 9-4 не сетовал на то, что ему выпала обязанность сопровождать святыню. Совсем напротив. Рур-Арплекс практически умолял о праве лично сопровождать инфосвятую к её благословенному алькову в относительной безопасности Скважины. Но честь стать частью свиты едва ли умаляла стыд от того, что это вообще потребовалось.

На Узурмандию пришёл Архивраг. На его мир-кузницу обрушился Хаос, а с ним и его приспешники, несущие бедствия и разрушения. Рур-Арплекс содрогнулся от ненависти, а вместе с ним задрожал и приваренный к торакальным конечностям широкий топор, с пониманием сыплющий искрами. Усилием воли он заставил себя успокоиться. Многие из его ордена остались защищать храмы-кузницы, а другие возглавили кадры, чтобы нанести ответный удар и преградить путь яростному напору гнусных еретиков-астартес. Мало кто решил опуститься до операций по сопровождению, а некоторые даже угрожали ему, узнав о сделанном выборе. Они говорили, что следует оберегать инфохранилища, мемоядра и драгоценные реликвии, невосстановимые в случае повреждений, незаменимые в случае потери. И требовали, чтобы он остался их защищать. Но праведный душой Рур-Арплекс всё же вызвался лично проследить за эксгумацией и безопасной доставкой инфосвятой.

Втянутые в бой силы обороны не могли предоставить ему ни один летательный аппарат, а даже если бы смогли — одинокий самолёт стал бы слишком заманчивой добычей для алучщих еретиков. Нет, инфосвятой предстоит путешествовать по земле. Не покидая сей мир. Никогда. Она была рождена на Узурмандии и согласно святому писанию являлась историатрицей планеты. Хранительницей истории, собиравшей все детали, не попадавшие в аудиторские списки и десятины святого Марса.

Когда-то у Рур-Арплекса была биологическая мать, отчего его в юности дразнили выращенные искусственно адепты. Пусть о ней и не осталась памяти в катушках данных, осталась идея, а инфосвятая же некогда была матерью всего мира-кузницы. Столь почитаемой, что Марс бы этого даже не одобрил. Ступавшей вместе с Омниссией в незапамятные времена. Нет, она никогда не покинет планету.

Скважина погрузилась глубоко в жидкую мантию Узурмандии, но не плавилась благодаря технологиям, о которых давно забыли даже самые августейшие владыки Адептус Механикус. В её несокрушимом хранилище и запечатают инфосвятую, скрыв в безопасности от жадных глаз. Святыню, пусть и не важную в стратегическом плане, однако всё равно бесценную. Но до Скважины осталась почти тысяча километров пути, на который даже при их быстрой скорости уйдут целые дни.

На востоке вздыбился столп сине-голубой пыли, разносимой ветрами. Прежде оранжевая, но покрывшаяся в боях сажей мантия техножреца захлопала, развеваясь на ветру будто флаг. Он начал переключать наборы авгурных линз, подбирая тот, который сможет видеть сквозь опускающуюся завесу. К нему подошёл ближе драгун. На заострённых ногах скакуна уже виднелись следы коррозии от буйства стихий, складки капюшона хлестало нарастающей пылевой бурей.

<Лорд-манипул, возможный контакт> — драгун доложил через ноосферу, зная, что голос унесли бы порывы ветра, и показал на восток рукой.

<Разведать>

Драгун поскакал во мрак, а другой всадник — на запад, чтобы прикрыть караван с той стороны. Рассредоточились подобные паукам ржаволовчие, загудели от собирающейся энергии трансзвуковые клинки. Вслед за драгунам в клубящихся облаках скрылись и разделившиеся по парам электрожрецы. Рур-Арплекс установил со всеми постоянную инфо-связь, переведя вычислительную матрицу в боевой режим, а затем почтительно поглядел на святую.

“Не тревожься, о достойнейшая”, — подумал он. — “Я доставлю тебя в безопасность”.

Они продолжали идти. Нити с самыми отдалившимися электрожрецами и драгунами то исчезали, то появлялись, вспыхивали алым тревожным цветом, а затем вновь становились изумрудными. Буря достигла пика, порывы ветра мчались со скоростью в сотни километров в час. Беззвучно вспыхнула нефритовая молния. А затем ноосфера взорвалась.

<Контакт. Тридцать шесть метров, направление ноль, пять восемь.>

<Контакт. Тринадцать метров, направление два ноль…>

<Контакт. Вступаю…>

<Ккккккккррррррр…>

Одновременно пришла дюжина сообщений. Скрытые бурей адепты открыли огонь, и во все стороны потянулись отблески зловещих красных разрядов. Рур-Арплекс мгновенно сопоставил данные, намереваясь вычислить, откуда идёт нападение.

Со всех сторон.

Едва ли полезный вывод. Погибла уже половина электрожецов. Один взорвался, исчез в бурлящей актинической сфере. Рур-Арплекс пробудил суспензорную упряжь и медленно поднялся над землёй, плывя против ветра так, чтобы занять позицию примерно в пяти метрах над реликварием. Он перешёл к схеме наблюдения, разведя мехадендриты так, чтобы их простые механические глаза обеспечивали обзор на триста шестьдесят градусов. Техножрец завис в воющем вихре, словно головоногий молюск-охотник в терзаемых штормах водах, неподвижный, но готовый броситься на жертву. Истребительная клада же заняла пятигранное построение вокруг инфосвятой. Хлещущие порывы ветра содрогнулись от воя приготовленных клинков.

<Лорд-манипул> — пришёл грубый, поспешный сигнал. Из пылевых облаков показался драгун, чей радиевый джезайл сверкал после многочисленных выстрелов. <Инфосвятая в непосредственной опасности. Прошу разрешения…>

Внезапно драгун рухнул с перебитыми ногами. По воздуху пронёсся тихий вопль. Рур-Арплекс спикировал в клубы расходящейся по спирали пыли, держа наготове набирающее заряд магнорелейное копьё. Он приземлился как раз вовремя чтобы увидеть, как тело драгуна, выброшенного из седла, исчезает в тени инфосвятой.

Ещё один вопль.

Рур-Арплекс опустился на медную землю, готовясь к бою. Тело скакуна лежало там же, где и упало, и вокруг по пескам расходилась лужа крови и иных жидкостей… А всадник исчез.

<Требую ответа,> — отправил он послание принцепсу истребительной клады. <Как враг проник через кордон?>

<Неясно, господин.>

<Обнаружьте его>

Один из ржаволовчих забился в судорогах, а потом его верхняя часть тела испарилась. На землю рухнули тлеющие от жара обрубки оружейных рук.

<Мельта-бомбы> — предупредил Рур-Арплекс. Взбешённые отсутствием визуальных данных ржаволовчие включили установленные на головах люмены, пронзая лучами свистящие клубы пыли. Авгурный модуль Рур-Арплекса засёк слабый сигнал, и он бросился к цели, проскочив прямо под ракой инфосвятой.

Ничего.

Он дал волю своему такому человеческому раздражению и закричал.

— Ублюдок!

Техножрец зло уставился в песчаную бурю. А затем по ветру и ноосферной сети пронёсся атональный глухой удар. И ещё один. Ритмичный звуковой импульс. Сигнал тревоги о нарушении целостности раки. Внутри разверзлась пустота. Рур-Арплекс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть гибель ещё одного ржаволовчего. И разглядеть врага.

Полуночно-синие силовые доспехи, покрытые шипами и зловещими крючьями. Глаза, сверкающие красным, будто недра ада. Нападавший бился с кинжалами в каждом кулаке и словно танцевал, так ловко, что это казалось невозможным для такого массивного чудовища. Каждый хлёсткий удар рассекал и пронзал органические внутренние ткани киборга-убийцы. Ржаволовчий отбивался, но его мускулы уже отказывали. Рур-Арплекс видел в ноосфере передаваемые умирающим скитарием сигналы о яде. А затем жизненные показатели замерли. Адепт обмяк, а враг — исчез. Прошло меньше мгновения.

Бум.

Инфосвятая! Рур-Арплекс бросился к ней и с нарастающим ужасом увидел вмятины и порезы на механической коже. Запрыгнув на парящее тело, техножрец уставился на круглый люк, закрывавший путь к амниотическому сосуду. Вырванный и выброшенный прочь. А когда он подскочил к неровному отверстию, то взгляду предстала опустевшая стазисная колыбель. В бассейне плескалась кровь, содрогались перерезанные провода жизнеобеспечения. И тогда Рур-Арплекса захлестнула волна чего-то странного. Почти забытого чувства из таких далёких, таких человеческих дней юности.

Паники.

Он огляделся по сторонам, не в силах продолжать вычисления. От отказывающих логических устройств по ноосфере пронеслись ударные волны, когда каждый из уцелевших бойцов в одно мгновение осознал весь масштаб их неудачи. И в тот же миг нападение необъяснимым образом прекратилось. Рур-Арплекс стоял на опустевшем металлическом чреве. Осталось двое ржаволовчих, возможно один драгун. Ноосфера всё ещё содрогалась от помех и его собственного замешательства. Впереди же в буре виднелся какой-то силуэт. Техножрец чувствовал, как уцелевшие бойцы клады готовились встретить новую атаку. Похвально.

А затем из пелены показался дрожащий, спотыкающийся драгун. И когда он вышел из клубов разбрасываемой ветром пыли, Рур-Арплекс разглядел изломанное и изрешечённое тело всадника. Скакун же продолжал бездумно идти к ним навстречу.

А затем он увидел инфосвятую. То, что от неё осталось. Тело, натянутое между циркульными конечностями, распятое и выпотрошенное, с серыми атрофировавшимися кишками, вывалившимися из ран словно путы. Оставшееся без кожи лицо распахнуло в беззвучном крике челюсти, удерживаемые клинком. Именно из-за её тела скакун так и шёл, с каждым из вечных шагов дробя и ломая её кости, и разрывая остатки растягиваемой плоти.

Рур-Арплекс, не евший биологическим ртом ничего на протяжении десятилетий, содрогнулся от рвоты, и с губ его закапала чёрная жижа. Он не смог сделать и шага. Ржаволовчие бросились к инфосвятой, желая избавить её от осквернения. Невидимый поток жара разорвал одного пополам, другого обезглавила ужасающе меткая очередь из болтера.

Рур-Арплекс застыл от отвращения и ужаса, полностью покорившись чувствам, от которых, как он думал, избавился давным-давно. Магнорелейное копьё закоротило из-за нарушения протоколов подачи энергии. Техножрец рухнул на аугметические колени. Части его непроизвольно начали отключаться. Из бури показались гиганты в силовых доспехах, подобные собравшимся на кровавый пир призракам. Один из них, облачённый в плащ из содранной человеческой кожи, направлял прочих взмахами длинной цепной глефы. Еретики начали разрывать тела павших воителей Механикус, выдирая из их тщательно модифицированных тел выглядевшие неповреждёнными части.

Рур-Арплекс невидящими ничего глазами смотрел, как его товарищей разбирают на металлолом. Предводитель еретиков запрыгнул на парящую груду металла, прежде бывшую ракой инфосвятой. Всё так же надрывно гудевшую, призывая помощь, которая уже не придёт. Еретик-астартес подошёл к парализованному манипулу. Из-под венчающих его шлем крыльев летучей мыши зловещими провалами мерцали глаза. Он наклонился прямо к поверженному техножрецу и прошептал.

— Наши клинки ещё жаждут…

Сверкнула цепная глефа, и праведное служение Рура-Арплекса-9-4 подошло к концу.

Глава 1

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем.

Века службы не были милосердными к доспехам пятой модели. Кромешно-синие доспехи замарали шрамы. Каждую пластину обрамляли лезвия и шипы, местами металл почернел от коррозии. За плечами подобно шепчущей горгулии повис гротескный энергетический ранец, несущий на себе зловещую литанию свершённых им злодеяний. Сбившийся в складки гобелен из шкур, содранных, высушенных и сотканных вместе с ужасающим мастерством. Каждая обесцвечена на свой лад, каждая — содрана с людей, и рабов, и вождей, и все они без исключения были живы, когда началось свежевание. Некоторые даже его пережили. Этот плащ был символом пороков и триумфов своего творца. В руке воин держал шлем, чьи багровые линзы потускнели. По обе стороны короны вздымались геральдические крылья, каждое — цвета алой крови из вен, и не покрытые перьями, а перепончатые, как у рукокрылых ночных охотников. Доспехи навевали на мысли об ужасах, которые он мог причинить, а лицо их обещало. Желтовая кожа жалась к острым скулам, а глаза были такими глубоко посаженными, что казались абсолютно чёрными агатовыми бусинами. Покрывавшие половину головы тёмные пряди падали на лицо, словно завеса, другая же была выбрита налысо, отчего на блеклой коже виднелись электу — знаки банд улья.

Далчиан Рассак. Шкуродёр. Предводитель Злодейских Клинков, банды VIII легиона. Во всяком случае того, что от неё осталось.

В любом ином месте он был бы истинным чудовищем. Но здесь? На мостике чужого корабля он был лишь ещё одним чемпионом. Ещё одним слугой Великих Сил, одним из тех кого застойный, чахоточный, изъязвлённый Империум осмелился назвать еретиками. Конечно, сейчас конечно Далчиану было мало дело до Империума. Вся его желчь и гнев были обращены на куда более близкую цель, пусть он и никак не мог дать своей злобе волю.

Перед ним на троне сидел Фелиссик, выслушивая доклады предводителей банды. Бронзовой огранки на доспехах великана было так много, что среди неё почти терялся красный как кровь керамит. С наплечников спадал отороченный мехом плащ цвета индиго. Трофей, взятый с тела давно мёртвого планетарного губернатора, покаранного за рецидивизм Фелиссиком в былые века, когда Багровая Резня ещё была Багровыми Саблями, прозябавшим под ярмом мёртвого властителя Терры орденом Адептус Астартес. Причём, как заметил Далчиан, плащ до сих пор был в идеальном состоянии. Безволосую голову Кровавого Владыки избороздили ритуальные шрамы, а взгляд его застыл на обращавшемся к нему космодесантнике.

Закованный в раздувшуюся терминаторскую броню Урдамас Гренщ из Повелителей Мух истекал словами и слизью, но Далчиан едва мог разобрать хриплый лай. Впрочем, не сказать чтобы он слушал очень внимательно. С некоторых пор банда Далчиана стала самой небольшой в союзе Фелиссика, и потому Шкуродёру придётся отчитаться последним. Но от устроенного Фелиссиком фарса его тошнило.

“Да этот кусок дерьма возомнил себя королём” — подумал он и не в первый раз, желая сплюнуть.

Следующим вперёд выступил Лейл Яток, владыка-чернокнижник из Рода Преисподней, и заговорил тихим басом, почтительно склонив голову на бок. Похоже, Лейл был очень доволен положением дел, отчего решил напомнить и совету, и Фелиссику что порабощение Узурмандии было именно его предложением.

“Скулящий подхалим”.

Вслед за ним вышел Костезнатец Вилас, эмиссар загадочных Призраков Варпа, и что-то долго нудел. Затем собравшиеся слушали рычание хмурого Ксерклона из Сынов Злобы. Наконец, настала очередь Далчиана, и тот сделал шаг вперёд, чуть склонив шею, и заставил себя говорить спокойно.

— Милорд Фелиссик. Мы осквернили идола машин, — Далчиан нажал на руну на латной перчатке, и встроенный в доспехи когитатор переслал пикты и видеозапись последнего налёта на трон Кровавого Владыки. Тот пролистал всё, оскалив в довольной, попустительской ухмылке зубы. Заточенные как иглы, чёрные слово обсидиан.

— Ах, Шкуродёр, — заговорил он голосом, истекающим злорадством. — Кому как не тебе можно доверить устроить такой славный бардак. Меня восхищает твоё усердие.

— Рад слышать, лорд Фелиссик, — Далчиан скрипнул зубами. — Но я хотел бы попросить вас об одном, господин… Эти налёты — приятное развлечение, но вот трофеев в них не собрать. — На мостике воцарилась тишина, нарушаемая лишь бормотанием лоботомированных сервиторов и вездесущим гулом энергетической системы ударного крейсера. — Нам бы добычу получше.

Всё так же покровительственно улыбаясь, Кровавый Владыка окинул Далчиана взглядом, словно отец-психопат нашкодившего ребёнка. Далчиан не отвернулся, позволив отблеску своих настоящих чувств сверкнуть в тёмных глазах. Фелиссик лишь улыбнулся шире. Охотничьи инстинкты Далчиана обострились, потекли боевые стимуляторы. Он с трудом остался стоять на месте.

— Разве предложенной мной чести недостаточно, Шкуродёр? — вздохнул Фелиссик, всем видом изображая искреннюю обиду. — Техножрецы так обожали эту груду древних гнилых костей. Ты поразил их до глубины души.

Кровь Далчиана жаром обожгла его вены.

— Я сражаюсь ради добычи, лорд Фелиссик. Так же как и все остальные. — он покосился на других командиров, бесстрастно наблюдавших за разговором.

— Так же? — Кровавый Владыка приглушённо усмехнулся. — Но ведь от твоей банды так мало осталось… — он зло вздохнул. — Как бы мне не хотелось, чтобы было иначе, мы — совсем не ровня, Шкуродёр. У меня двести воинов, а у тебя… десять последних Клинков?

“Двенадцать” — мысль пробилась сквозь пылающий вихрь гнева. Он промолчал.

— Для меня сама твоя служба — бесценный дар, Шкуродёр, — сказал Фелиссик голосом, явно подразумевающим обратное. Я впустил тебя в свой дом в плату за верность. Не будешь же ты отвергать мою щедрость?

Далчиан понял, что проиграл спор. Его Повелителям Ночи было и в самом деле некуда идти. Керамит сжатых в кулаки латниц заскрипел, но ему удалось сдержать дрожь. Едва.

— Нет, лорд Фелиссик.

— Ну конечно же не будешь, Шкуродёр. — лучезарно улыбнулся Фелиссик. — Ты ведь слишком умён.

Сквозь трюмы “Потопа ненависти” тянулись километровой длины коридоры и трубопроводы, сплетающиеся вокруг узловых механизмов в запутанный лабиринт из пластали и изъеденных коррозией сетей. Спёртый воздух содрогался от гулких ударов плазменного сердца огромного корабля. Здесь среди исходящих паром ржавых пещер целые забытые городки жалких отбросов кормились объедками, брошенными их вознесёнными владыками. Здесь капризные системы огромного звездолёта работали невпопад, отчего света могло не быть целыми месяцами, а температура в лабиринтах менялась от достойного преисподней жара до холода, от которого трескалась кожа. Обитатели стальных пещер понятия не имели об остальной Галактике, не догадывались ни об Империуме, ни о снедающей Багровую Резню ненависти. Они вообще мало что знали, кроме знакомых потрескавшихся пластстальных стен. Потомки людей больше напоминали крыс, жрущих падаль, плодящихся и отстреливаемых, если их становилось слишком много. Диких и примитивных созданий.

Напуганных до смерти.

Далчиан смотрел на оборванцев, съёжившихся у теплообменного коллектора, прячущихся среди выпуклых труб и вглядывавшихся в темноту. Они о чём-то шептались на пиджин-готике, размахивали руками и стирали грязными кулаками слёзы. Живодёр наблюдал как под их кожей течёт по венам кровь, видел выдыхаемое ими разреженное марево. Тьма в этом отсеке была непроницаемой, но зернистый алый фильтр охотничьего зрения окрашивал каждого из смертных в яркие оттенки. Он отпустил балки над коллектором и беззвучно приземлился на наблюдательную площадку, а затем проскользнул вдоль края до уголка прямо над пристанищем смертных. Они ничего не заметили. Повелитель Ночи начал переключать фильтры, пока не увидел сквозь хрупкую плоть тени костей, а затем неспешно пригляделся, оценивая, кто подойдёт лучше. И только тогда медленно обнажил свежевальный нож и легко скрипнул им по металлу. Смертные замерли, как от удара грома, а затем бросились врассыпную. Слишком поздно. Шкуродёр уже настиг их. Он кружил и рассекал, ухмыляясь, упиваясь полными ужаса воплями.

Где-то через два часа Далчиан вышел из трюмов. С цепей на поясе свисали трофеи — ещё розовеющие кости и полотна содранной кожи. Он разложил их на верстаке временной оружейной комнаты и принялся за дело, стараясь не обращать внимания на жар и едкий воздух, совсем не такой уютный как во влажный прохладных трюмах.

— Расслабился? — раздался скрипучий голос.

Далчиан поднял взгляд на своего заместителя — Зорреана, длиннорукого и худого словно скелет, такого вытянутого, что он даже был чуть выше самого Шкуродёра. Таким же худощавым было и его лицо с острыми скулами, обтянутыми пепельно-бледной кожей, а волосы — коротко выбритыми.

— Расслаблюсь, когда проделаю то же самое с Фелиссиком. — ответил Далчиан, счищая клочья плоти с черепа.

— Возможно это уже стоило сделать, — в голосе Зореана плескалась капля желчи. Конечно, Далчиан понимал, что его заместитель лишь озвучивает то же бессильное недовольство, которое чувствуют все Повелители Ночи. Его последние Клинки, как их насмешливо назвал Фелиссик.

“А ведь он прав, этот вероломный убийца” — подумал Далчиан и мысленно усмехнулся, осознавая иронию этих слов и глядя на ещё капающую из ободранного черепа кровь. Впрочем, убийцы убийцам рознь.

“И истребление союзников-легионеров это плоды горькой зависти проклятого недоноска, а не обычное развлечение. Жизни этих смертных не значили ничего, а жизни моих Клинков значат всё. Значили всё.”

Ему так хотелось снова дать волю когтям.

— Возможно и стоило, — признался он. — Но что тогда? Тебя и остальных Клинков перебили бы его офицеры. Мы бы не добились ничего.

— Мы бы отомстили, — прошипел Зореан.

— Погибель — слишком дорогая для меня плата за месть. Я предпочту жить дальше, смакуя удовлетворение от возмездия.

— Как и я Шкуродёр, — согласно склонил голову Зореан. — Но некоторые уже устали от такого… прагматизма.

— И тебе больше нечего мне сказать?

— Если уж на то пошло, похоже нет.

— Хм?

— Наши… товарищи совершенно не говорят желанием о нас говорить. Я слышал от них о других бандах, но ни слова о нас из их уст.

— Фелиссик слишком умён, чтобы позволить болтунам выдать брешь в его подбрюшье, — кивнул своим мыслям Далчиан.

— Как я и полагал. Он крепко держит своих бойцов за горло.

— Зор, что это я слышу в твоём голосе… восхищение?

— Признание, что у нас достойный враг.

Шкуродёр скрипнул зубами и отошёл от разложенной на скамье добычи, а вслед за ним направился Зореан, уделив останкам лишь мимолётный взгляд. Обитель Далчиана была самой обычной для ударного крейсера — мрачной и обставленной по спартански, с небольшой прихожей и двумя дверями. Одна вела в спальню с местом для омовения и низким лежаком. Другая — в чуть более просторный зал, где висело оружие и тихо гнил брошенный сервитор-ремонтник. Далчиан подошёл к умывальнику и брызнул солёной водой не своё небритое и иссечённое шрамами лицо.

На борту проклятого крейсера царила дьявольская жара, и Далчиан на миг позволил себе вспомнить уничтоженный фрегат. “Отречение” являлся обителью Повелителя Ночи на протяжении почти половины века. Он знал каждый коридор и мостик на борту, каждую нишу и каждый когитатор. С его посадочной палубы он вёл Повелителей Ночи в бесчисленные неудержимые атаки, а в пластстальную палубу корабля впиталось столько его собственной крови, что они практически стали семьёй. После катастрофы в туманности Серпесса именно Далчиан стал очевидным наследником погибшего от рук отвратительных друкари скрытника Иккрома. С того самого дня Злодейские Клинки, а с ними и “Отречение” подчинялись приказам Шкуродёра.

До самого конца. Слишком быстрого. Полвека промелькнули за одно мгновение. Славная бойня оборвалась прежде уготованного ей конца. Оборвалась из-за зависти Багровой Резни.

После Далчиан обратился к Кровавому Владыке за помощью, сделав вид, что не знает об участии громилы в его унижении. А теперь в доме предателя он чувствовал в сердцах жажду мести. Но столь же сильной была необходимость предотвратить гибель банды, в которой из почти пятидесяти ветеранов Долгой Войны уцелело лишь двенадцать. Горстка, чьи жизни он был готов продать лишь за самую дорогую цену.

Над тазом висело небольшое зеркало, потрескавшееся, забрыганное кровью и грязью. Далчиан свирепо уставился в собственные глаза, из глубин которых его манило отчаяние. Смертельный упадок духа, в бездне которого сгинет и он, и его воины, и всё его наследие… из-за мелочности того, кто должен был быть их союзником. Таз заскрипел, когда металл смялся под пальцами Далчиана. Он разжал хватку и закрыл глаза.

Нет, он просто так не сдастся.

— Продолжай слушать, Зор. Если есть хоть один шанс добиться преимущества, нельзя его упускать.

— Да, Шкуродёр, — Зореан отвернулся, но помедлил. — Милорд, а что насчёт Крутаана?

Далчиан задумчиво вдохнул и медленно выдохнул.

— Не беспокойся о нём.

Лампы над ареной горели так ярко, что резало глаза. Прежде она была казармами для крепостных, но с тех пор целых три палубы расчистили, чтобы создать освещаемый пылающими прожекторами пластстальный амфитеатр. Ревущие космодесантники из Багровой Резни наблюдали, как два воина сходятся на решётчатой палубе арене. А из-под решётки на схватку смотрели невольные участники будущих представлений, сидящие среди стёкших туда потрохов и крови, доходившей до лодыжек. От жара прожекторов жижа исходила паром.

Похоже, гладиаторы были друг другу ровней. Оба — еретики-астартес, оба — почти обнажённые. Один, огромный, накачанный и размахивающий огромным мечом с затупленным наконечником явно был фаворитом собравшихся.

— Дурвейст! Дурвейст! Дурвейст! — разносились над ареной крики его собратьев.

Он ревел и гримасничал, брызжа слюной, вкладывал все силы в ужасающие стремительные удары. Его соперник, пусть и мускулистый, как и все астартес, всё же был стройнее. Его кожа была бледней словно кости, а нос и рот закрывал скалящийся респиратор. В руках воина сверкала изящная глефа из чуждой стали — трофей, взятый с тела поверженного телохранителя-друкари.

Крутаан.

Повелитель Ночи был быстрее. Он больше двигался, уклонялся и парировал, тогда как Дурвейст изо всех сил отбрасывал удары. Крутаан пригнулся и нырнул под летящий клинок, и Дурвейству пришлось изменить атаку, ударить рукоять к палубе. Крутаан отскочил прочь, уходя от преследующего восходящего взмаха. Он припал к палубе, принимая защитную стойку, и Дурвейст тут же сменил хват, метя тяжёлым клинком в правый бок соперника. А затем чемпион неожиданно быстро бросился на Повелителя Ночи, странным образом пытаясь ударить его плоским концом клинка, словно копьём. Но предвидевший это Крутаан нырнул под удар, не пытаясь улониться, и взмахнул глефой, пытаясь подсечь бедро. Громила отдёрнул ногу, слишком растянув выпад, но всё же избежал удара снизу. Крутаан прыгнул вверх, вбив плечо в живот Дурвейста. Космодесантники покатились по палубе, а затем оттолкнулись в разные стороны.

Так они и бились почти час. Постоянно двигаясь, противопоставляя скорость силе. Колени, ступни, локти, лбы — всё получало удары, разрывающие кожу, оставляющие в костях трещины и расшатывающие зубы. Но никому не удавалось пробить оборону другого. Победу принесла бы первая кровь из туловища врага. Пока же то тут, то там расходились пятная синяков, алели порезы, но ни одной раны от шеи до поясницы не было. Бой продолжался, и толпа всё росла. Космодесантники довольно топали и орали, хваля бойцов или насмехаясь. И в море алых доспехов виднелись полуночные рифы.

В центре отряда стоял Сариуз, всегда метко стрелявший из своего барочного мельтаружья, но на сей раз пришедший безоружным зрителем, как и все. Шлем он тоже оставил, отчего из-под раскачивающегося в мареве арены глубокого капюшона виднелась алебастровая кожа и блестели жестокие глаза. Рядом с ним расположился коренастый стрелок Жикарга, скрывший лицо за оскалившимся бронзовым шлемом. Руки он скрестил на нагруднике, широком, напоминающем крепостную башню. С другой же стороны — Дагардис, прославленный палач Злодейских Клинков, высочайший из облачённых в полночь воинов, чей покрытый шипами энергетический ранец казался голым без обычно закреплённого на нём огромного силового топора. Он рассмеялся, когда ему что-то прошептал Гамарт — худощавый Повелитель Ночи, особенно любящий всевозможные цепные клинки. За боем смотрел своим искусственным глазом и Веллет, снайпер, неподвижный как и всегда, и этим нервирующий подозрительно косившихся на него громил из Багровой Резни. Стоявший впереди всех Анг Хелтрис водил череполиким шлемом из стороны в сторону, переводя взгляд с одного бойца на другого и ничем не скрывая своё возбуждение. Кинжальщик шевелил латными перчатками, отрабатывая ухваты и обманные приёмы и даже сам того не замечая. Рядом расположились державшие рогатые шлемы под рукой Кет Наа и Олокро, с удовольствием обсуждая бой. Кет Наа оставил в своей каюте икону, сняв с ранца. Что-то сказанное им развеселило Олокра, и тот сверкнул заточенными зубами. Посмотреть на бой не пришли только Зореан и хирург-апотекарий Ки Умшар. Сам же Шкуродёр наблюдал за схваткой с верхнего яруса, притаившись в тенях ряд с чемпионами и командирами Багровой Резни.

Дурвейст прищурил опухшее и почерневшее веко, опираясь на более целую ступню. Редкие вдохи Крутаана вырывались из треснувшего респиратора, а одно его ухо было смято в лепёшку. Даже прозябавшие среди кошмара внизу пленники не могли отвести взгляда от великолепного поединка. Наконец, Круутаан ринулся вперёд, петляя, словно молния, и так же быстро сверкнуло его оружие. Дурвейст отступил в сторону и ударил Круутана тяжёлой ладонью по тыльной стороне шеи, наконец, поймав соперника. Губы чемпиона разошлись в кровавой ухмылке, когда он сменил хватку свободной рукой, чтобы наконец-то оставить победную отметку на теле Повелителя Ночи. Толпа умолкла.

— Претендент побеждает! — усиленный голос прогремел над ареной, словно выстрел. Избитое лицо Дурвейста застыло в гримасе непонимания. А затем он медленно поглядел вниз, туда, где вдоль его рёберной клетки из тонкого пореза сочилась быстро застывающая кровь. Всё ещё не выпуская Повелителя Ночи из хватки он изучил рану, а затем неспешно и довольно расхохотался.

Толпа взревела, колотя кулаками по бокам и нагрудникам. Такой бой не каждый день можно было увидеть. Дурвейст выпустил Крутаана и два уставших гладиатора пожали друг другу запястья, как это и делали все воины с незапамятных времён.

— Ну он и зверюга, — чемпион Багровой Резни с аугментической челюстью сказал Далчиану, когда гул начал утихать. Тот кивнул, принимая похвалу. Когда облачённый в алые доспехи воин отвернулся, барельеф демонического лица на его наплечнике задрожал и скорчил Шкуродёру морду. Далчиан скривился в ответ. Конечно, Великие Силы бывали полезными, в своё время и место, но Восьмой легион никогда не видел пользы от добровольного единения с варпорождёнными. Порождения Имматериума являлись капризными созданиями, и пользоваться ими стоило лишь тщательно всё обдумав, ведь они в равной мере легко могли стать как полезным инструментом, так и помехой. А поселить же создание, даже такое жалкое и ничтожное, в собственных доспехах… отвратительно.

А Крутаан в последнее бывал с этими порчеными разбойниками чаще, чем со своими братьями-легионерами. Далчиан ждал его в коридоре между ареной и заброшенным ангаром, где разместили его Клинков. Повелители Ночи поднимались, Крутаан с удовольствием рассказывал Сариузу о поединке в очень ярких подробностях. Увидев стоявшего на верхних ступенях Далчина, воины умолкли.

— Я хочу поговорить с Крутааном наедине.

Воины скрылись во мраке, лишь Сариуз помедлил, посмотрев Шкуродёру прямо в глаза. Далчиан дал Крутаану удар сердца, желая чтобы тот начал разговор первым, но бывший предводитель когтей Немезиды молча ждал.

— Крутаан, ты нужен Клинкам.

— Клинкам? — чемпион медленно поднялся по ступеням. — Клинков больше нет, владыка Шкуродёр.

— Неужели? — Далчиан не стал надевать шлем, желая посмотреть воину прямо в глаза. Избитое и окровавленное лицо Крутаана застыло напротив, всем своим видом выражая недовольство и усталость. Далчиан ожидал, что бывший чемпион когтя рассмеётся, отмахиваясь от вопроса, но похоже тот был совершенно серьёзен. Далчиан и это отметил.

— А что у нас осталось, владыка Шкуродёр? — тот развёл руками, показывая на изобильное отсутствие имущества у банды. — Нам — крышка.

— Такому унынию не место среди моих родичей-убийц, Крутаан.

— И что же, накажешь? — похоже, тот в это не верил.

— Другие могут взять с тебя пример.

— А с тебя? — спросил тот, и вздохнул, словно человек, сбросивший с плеч тяжкую ношу. “Вот мы и перешли к сути”.

— А что с ним не так? Говори прямо, чтобы я мог взвесить твои слова.

Крутаан подался вперёд, и едкая вонь свежего пота наполнила ноздри Далчиана. Шёпот вожака когтя скользнув в его самую душу.

— Нами пожертвовали ради влияния, наш корабль уничтожили те, кто звал себя нашими союзниками. И вот мы здесь, в лоне наших мучителей, и ты не делаешь ничего! Ты — бессильный лидер. Нам крышка, потому что у тебя не хватает духу сделать то, что следует давно!

Опустилась тишина. Крутаан попал в самую суть терзаний Далчиана, и если уж он заметил это, то и другие заметят тоже.

— Возможно, амбиции Багровой Резни и стоили тебе твоего места командира, но не моего предназначения. Они — сильные и безжалостные воины, владыка Шкуродёр. Совсем как ты когда-то.

Далчиан размышлял над услышанным несколько ударов сердца, сдерживая гнев, стремясь обрести полное понимание. Ища варианты. Резкие слова были верны и гремели в его разуме, как набат. Ведь уступив одному из подчинённых сейчас он бы погиб. Возможно не сразу, но определённо однажды, когда от его власти останутся лишь воспоминания. А уделом Далчиана было не удовлетворять простые ожидания воинов. Возвышенный в глазах Великих Сил владыка вёл своих подчинённых к славе, отражающей его собственную. Вёл к победе.

— Я прощаю тебя, Крутаан, — наконец, сказал он. — За то, что ты принял моё терпение за нерешительность.

Глаза вожака когтя расширились, а затем снова сузились. Далчиан поставил на то, что тот всё ещё жаждал того же, что и он сам, и что при возможности Крутаан посвятит всю свою ярость делу возрождения банды. Тот впился в лицо Шкуродёра проницательным взглядом, обдумывая, взвешивая варианты.

— Так в чём же дело? — наконец, прошипел Повелитель Ночи. — Чего мы бесконечно ждём?

— Охота после капризов Кровавого Владыки принесла нам так мало добычи, — ответил Далчиан. — Но быть может сейчас даст нам возможность. Мы можем захватить корабль, Крутаан, и отправиться грабить, похищать и убивать, пробивая путь к славе.

— Можем ли? — фыркнул тот. — Убеди меня, владыка Шкуродёр.

— Тебе предстоит сыграть роль, — голос Далчиана посуровел, а затем он замолчал, не сводя с Крутаана взгляда. Наконец, тот заговорил.

— Какую?

Флот снова перестраивался. Кровавый Владыка Фелиссик наблюдал за медленным танцем кораблей сквозь окулюс, на котором руны отражали изменения наклона, высоты и скорости. По отметкам скользнул взгляд, заранее знающий какие будут проведены манёвры. Ему всегда приносило глубокое удовлетворение наблюдение за перемещениями кораблей на окулюсе. И важны были даже не конкретные планы, но то, как безупречно они исполнялись в соответствии с его тщательно продуманными замыслами. Он разметил корабли альянса так, чтобы постоянно наблюдать за большей частью Узурмандии, а также иметь возможность отправлять основные силы против одной ключевой цели за другой. Столь методичный подход уже обеспечил ему обильную добычу, а первоначальный гамбит парализовал возможность мира-кузницы наносить ответные удары. Да, зрелище было очень приятным.

Его внимание привлёк вдох одного из смертных. Он ждал, пока хрупкий человек заговорит, точно зная сколько у него уйдёт секунд на то, чтобы собраться с духом.

— Ваше величество, — наконец, точно в оцененный срок, прохрипел офицер.

— Говори.

— На эмпирейных авгуров появились… аномалии, ваше величество.

Фелиссик подался вперёд, и человек чуть отшатнулся, хотя он и сидел почти в десяти метрах от шипов трона. Кровавый Владыка ухмыльнулся.

— У нас гости?

— Не могу сказать, ваше величество, — офицер сглотнул. — Аномалии едва различимые, непостоянные, ваше величество.

— Не своди с них глаз.

— Конечно, ваше величество, — офицер скрылся в нише, среди изумрудного мерцания рунических экранов. Фелиссик постучал по медным кольцам на пальцах. Конечно, Империум не стал бы долго терпеть полномасштабную жатву даже такого незначительного мира-кузницы, как Узурмандия. Им неизбежно бросили бы вызов, но если это были имперцы… ну что же, прибудут они гораздо быстрее, чем он думал. Союз терзал планету меньше трёх стандартных терранских месяцев. Фелиссик рассчитывал, что у них будет ещё столько же, по крайней мере. Не важно. Он найдёт способ обратить ситуацию к своей пользе. Способ есть всегда. Он всё ещё постукивал по кольцам, когда на мостик шагнул воин в полуночно-синих доспехах.

— Чем обязан таким удовольствием, Шкуродёр? — спросил он, не глядя.

— У меня есть предложение, и я не владыка Шкуродёр. — ответил Крутаан.

Глава 2

Зореан уже привык к запаху. Впрочем, пусть он и присутствовал на уже третьем кровавом обряде, впечатление ритуал оставлял неизгладимое.

По всему храму нестройной толпой стояли космодесантники Хаоса в замаранных въевшейся сажей алых доспехах. Кто-то надел лишь часть брони, были и те, кто носил лишь обычный прилегающий к телу чёрный панцирь. Но все до единого смотрели прямо на тёмный гранитный помост на дальней стороне храма, на висящие над огромной бронзовой чашей оковы. А рядом с дыбой стоял воин-жрец в блестящих доспехах. С его нагрудника и плеч свисали на цепях фетиши и человеческие черепа, а голову его скрывала… пожалуй, корона. Угловатая, с резкими гранями, выкованная в форме символа Бога Гнева и Убийств, скрывавшая всё лицо, кроме безумно блестящих глаз. Зореан заморгал и отвернулся. Один взгляд на корону наполнял его беспричинной злостью.

Тола не обращала на него внимания. Космодесантники что-то друг другу рычали, в храме воняло феромонами агрессии и чувствовался едкий привкус боевых стимуляторов. Воины стучали рукоятями по доспехам, неритмично, подсознательно давая выход дремлющей ярости. А затем жрец заговорил.

— Кровь, — начал он, и толпа предвкушающе зарокотала. — Кровь — вот что ценит Кхорн Величайший.

В ответ собравшиеся согласно зарычали. Затем жрец произнёс гортанные слоги на языке, который Зореан прежде слышал только в этом храме. В разум Повелителя Ночи словно впилось тлеющее от ненависти клеймо, и он инстинктивно потянулся за ножом. Толпа заревала ещё громче, поднимая к чадящему потолку тяжёлые клинки. Зореан боролся с внезапно нахлынувшим гневом, противопоставляя ему собственную холодную злобу. Это было нелегко, но он справился, как уже делал дважды прежде. Затем жрец заговорил вновь.

— И Кхорн Величайший требует дани!

Жрец почтительно поднял зазубренный нож, и Алые Забойщики одобрительно завыли. Под сводами пронеслось ещё несколько резких слогов, а Зорреан глубоко втянул воздух, успокаиваясь. Толпа загудела, задрожала, толкаясь, фанатики рычали и лаяли, словно звери.

— Кто из его слуг готов заплатить собственной кровью во славу Кхорна Величайшего?

— Я! — закричал один из космодесантников, поднимая кулаки. По залу будто прокатилась приливная волна жажды крови, еретики-астартес затопали, зарычали, потащили, поволокли и почти бросили на помост добровольца, дрожащего от едва сдерживаемого адреналина. Он ухмыльнулся, широко распахнув рот и глаза, и снова поднял над головой кулаки. Толпа завыла, и жрец кивнул, звеня цепями.

— Подчинись, — сказал священник, показав на оковы. Воин шагнул к цепям и начал закреплять их на своём теле. Жрец помогал ему, затягивая крепче узы на руках, ногах и шее, а также там, куда воин не мог дотянуться сам. Затем заработали поршни, дыба задрожала и начала подниматься наверх, отчего доброволец повис прямо над чашей.

Жрец повернулся обратно к толпе.

— Кровь для Кровавого Бога!

И опьянённая гневом паства ликующе заревела ему в ответ.

“Вызнай всё, что можешь” — вот что приказал Зореану Шкуродёр. Во время первого кровавого ритуала его едва не убили фанатики, но с тех пор он приложил все усилия, чтобы развеять их подозрения. Теперь облачённые в алое воины почти не обращали внимания на заместителя владыки Клинков, так они привыкли его видеть. Они пускали его даже на обряды, и Зореан не осмелился бы выбросить такой шанс на ветер.

Поэтому как и все он не сводил глаз с добровольца, пусть и глядел холодно и отстранённо, а не со снедающей жаждой и предвкушением, как остальные. Жрец сделает на теле тысячу порезов и наполнит чашу кровью. Если космодесантник доживёт до конца церемонии, то будет вознаграждён местом в рядах избранных. Если же нет, то станет добровольной жертвой во славу их покровителя. Ну, пока что Зореан видел двух жертв.

Но он узнает всё. Он найдёт способ вернуть Злодейским Клинкам их законное место. О, он знал, как сильно снедает его изнутри эта жажда. Он найдёт путь, чего бы это не стоило. Он позволил себе представить вновь возвышающуюся группировку. Позволил себе представить этот желанный, манящий итог.

И улыбнулся своим мыслям, когда жрец сделал первый надрез.

А в ангаре, ставшем временной базой последних Клинков, царили благословенная прохлада и сумрак. Когда они туда прибыли, то увидели груды иссохших трупов, позабытых жертв какого-то побоища, и в соответствии с традициями повесили на переборках. Они до сих пор смотрели на входящих опустевшими сморщившимися глазницами. По обе стороны от дверей тускло мерцали огоньки, еле освещая пустые контейнеры и заброшенные мастерские, ставшие оружейными легионеров. Большинство проводило время в тишине, чиня снаряжение или сражаясь с воображаемыми врагами.

Анг Хелтрис точил лезвие клинка, осторожно, словно кормящая новорождённого мать. Он кивнул проходившему мимо Шкуродёру. Ки Умшар возился с инструментами. Тихий легионер всегда быстрее остальных разбирался с аптечками, которые по настоянию Далчина носил с собой каждый из когтей, а после падения банды стал естественным выбором для роли хирурга-апотекария. Далчиан был впечатлён тем как много нужных инструментов Повелитель Ночи смог выменять у хозяев корабля. Он даже носил разгрузку с пустыми амфорами для хранения прогеноидов. При виде неё Далчиан вздрогнул, вспомним сколь многое генетическое наследие было потеряно в самоубийственном штурме темплума-капиталис Узурмандии. Отвернувшись, он увидел засевшего у опор Веллета. Стрелок как обычно разбирал, чистил и собирал свой древний болтер так тщательно, как будто в этом был весь смысл его существования, не считая убийств. Из дюжины последних Клинков в ангаре не было только Зореана да Крутаана. Их осталась так мало. Так то мало, что это повергало в пучину уныния. Скрипнув зубами, Далчиан направился дальше.

На дальней стороне ангара около колоссальных взрывостойких дверей, по ту сторону которых таилась пустота, возвышался корабль, а в тени его суетился и копошился жрец. Даже отсюда до Шкуродёра доносился визг поршневых инструментов и треск сварочного аппарата, эхом отдававшийся от ржавых стен. Далчиан окинул взглядом ассиметричный выпуклый челнок. Когда-то он бы лишь фыркнул от мысли об использовании такого примитивного космолёта. Он был так уверен в превосходстве своего любимого “Громового ястреба”, десантно-штурмового корабля, прослужившего ему веками, безжалостного хищника с духом под стать своему жестокому хозяину.

Но “Ястреб” погиб на поверхности планеты. Стал одной из слишком многих потерь во время первоначальной атаки, и по мнению Далчиана одной из худших. Если бы прибыла обещанная Фелиссиком вторая волна, Злодейски Клинки бы уцелели, быть может и штурмовой корабль остался бы цел. Но Кровавый Владыка воспользовался ими как приманкой, циничной уловкой обеспечив беспрепятственную высадку основных сил на главную крепость планеты. Фелиссик принёс банду Далчиана в жертву ради собственной выгоды, а затем уничтожил находившийся на орбите корабль Повелителей Ночи, чтобы никто из налётчиков не смог сбежать и потом потребовать от него возмещения. Похоже, что это не вызвало особого возмущения у других группировок. Космодесантники помалкивали, к каким бы выводам они не пришли, ведь все прекрасно помнили насколько их превосходят по численности воины Багровой Резни. Ходили слухи, что Урдамас Гренщ из Повелителей Мух как-то проболтался, что очень доволен унижением Злодейских Клинков.

Далчиану же пришлось изображать, что он и понятия о предательстве, и поступившись гордостью обратиться за прибежищем к той же банде, что погубила его легионеров. Шкуродёр привёл своих последних Клинков на милость Фелиссика, и проклятый варпом князёк снисходительно позволил им остановиться при дворе. Далчиан знал, что Фелиссик подозревает его настоящие мотивы, как и должно было быть. Впрочем, сейчас это было неважно. Группировка продолжала существовать, пусть и похоже что часть бойцов рискнула бы всем.

“Однажды мы отомстим за все обиды” — Далчиан вздохнул, успокаиваясь. Раздумья о тяготах были полезны лишь иногда, а в другое время — бессмысленно омрачали дух. — “Возможность подвернётся, надо лишь правильно расположить фигуры на доске…”

После гибели “Громового ястреба” его колесницей стал толстобрюхий челнок, а его пилот — нежданным агентом.

Тета-Ибриил-7-4 — техножрец среднего ранга из темплума-капитолис Узурмандии, пленник восьмого легиона, сменивший сторону в обмен на продолжение существования и охрану своих драгоценных информационных хранилищ. Далчиан полагал, что его верность окажется мимолётной, а полезность — недолговечной, однако техножрец удивительно легко вписался в небольшую группировку. Да, его мастерское управление челноком сыграло в этом важную роль, но этим прок не ограничивался.

— Как проходит подготовка, жрец? — Далчиан моргнул, пусть его визор и приглушал ослепительное сияние сварки. Ибриил отключил аппарат и повернулся к господину кружащими под вместительным капюшоном линзами. “Он что сделал свою накидку больше с тех пор, как мы приняли его к себе?”

— Темп работы не оптимален, однако я достигаю запланированных этапов с приемлемой регулярностью.

— Медленно, но уверенно, значит.

— Д-да. Медленно, но уверенно. Милорд, — Ибриил как обычно чуть не забыл добавить титул.

— А как твоя… новая игрушка? — Далчиан очень внимательно следил в первые дни за тем, что говорит и что обсуждают его воины, но вскоре Ибриил уверил его, что обнаружил и отключил все вокс-перехватчики. Конечно, жрецу поверили не все Клинки, но ему не было смысла лгать. В конце концов, Багровой Резне Ибриил был нужен не больше его собратьев, так что они нашли бы повод убить его на масте. А вот VIII-й легион в нём нуждался, и потому техножрец был в безопасности… пока был полезен.

— Установить инструмент было несложно. Однако только полевое испытание покажет, будет ли моих настроек распределения энергии достаточно, чтобы справиться с возросшей нагрузкой. По очевидным причинам сейчас я не могу его провести.

Ибриил согласился помогать ремонтным бригадам Багровой Резни в обмен на снаряжение и припасы для Клинков, и бесцеремонно позаимствовал пару-тройку ключевых устройств во время своих вылазок. Теперь челнок никто бы не назвал творением стандартной конструкции. Например, пусть Далчиан и совершенно не представлял как техножрец это проделал, он заполучил плавильную установку, сняв её с разбившегося штурмового тарана, брошенного в трюме корабля. И как бы Шкуродёр не старался, он не мог разглядеть ни следа мощного оружия. Ибриил хорошо спрятал плоды своих трудов.

— Скоро у нас будет возможность, если соблаговолят ох уж такие Великий Силы… — он уверил Ибриила.

— Вы о стратегии, которую обсуждали с Крутааном? — уточнил тот. — Милорд.

Далчиан поднял бровь.

— Ты что же, следил за мной? — холодно спросил он.

— Да, — кивнул Убриил. — В соответствии с вашим запросом собрать…

— Приказом.

— Хм, да, милорд, — механодендриты Ибриила нервно дёрнулись. — В соответствии с вашим приказом собирать как можно больше доступной информации я начал записывать инфожурналы из вычислительных устройств доспехов ваших воинов.

— Хорошо, что ещё?

— Увы, должен признать мне мало что ещё удалось, — Ибриил раздражённо пожал плечами. — Системы этого звездолёта надёжно защищены оберегами, — он помедлил. — Милорд.

— А сами Забойщики?

— Увы, у меня нет их ноосферного оберега-сигнума, поэтому мне не удалось установить надёжное подключение. Я много раз пытался. Милорд, — его сожаление было искренним.

— Продолжай попытки, — приказал Далчиан, гоня от себя прочь уныние. — А где инфожурналы из доспехов Клинков?

Ибриил извлёк из-под полы информационный кристалл, и Шкуродёр вставил его в наруч, намереваясь изучить позднее.

— Я позволил себе вольность упорядочить их, — добавил жрец — На первом месте записи Крутаана и Сариуза, последнем — Зореана.

— Ну что же, — пожалуй, это было разумно, признал Далчиан. — Думаю, раз ты наблюдал за разговор меня и Крутаана, то мне не надо уточнять твою следующую задачу?

— Именно. Я уже выбрал из ваших трофеев необходимые единицы. Милорд, — Ибриил протянул Повелителю Ночи планшет с выделенным списком конкретных компонентов и застыл, ожидая что скажет об информации космодесантник. Одно из устройств Шкуродёр сам извлёк из громоздкого воина-техножреца во время последней охоты и знал что в запасах Клинков есть несколько других. Всего их уже было шесть. “Ну, шести хватит…”

— И все они проверены и работают?

— Именно так, — с гордостью в голосе доложил Ибриил. — Милорд.

— Хорошо, — он отдал планшет техножрецу. — Начинай необходимые модификации.

— Я в вашем распоряжении, милорд Шкуродёр, — ответил тот с удивительной искренностью. Техножрец давно доказал, что полезен, а теперь был рисковал доказать и свою преданность. Конечно, Далчиан по прежнему не спешил доверять чужакам, но… знак был многообещающим.

Оставив техножреца работать, Шкуродёр направился в свою оружейную — прослушать записи разговоров. Он знал, что многие командиры бы встали на дыбы, возмущённые подразумеваемым этим явным недоверием к своим воинам, но умные не отказываются ни от одного преимущества. Считанные недели назад он и сам бы счёл заговор против себя невозможным, ведь возглавлял пятьдесят сильных, свирепых и внушающих ужас легионеров. Однако после катастрофы на Узурмандии, после бессмысленной гибели стольких своих родичей-убийц и утраты “Отречения” Шкуродёр подозревал, что бунт — вопрос времени.

В журнале Крутаана данных было мало, ведь бывший вожак когтя проводил бессонные часы в тренировочных клетках с берсерками-Забойщиками. Иногда он сражался в шлеме, что позволило Далчиану посмотреть и видеозаписи боёв. Неистовство Крутаана поражало воображение и было под стать Багровой Резне, однако его главным оружием было коварство. Иногда бившийся молниевыми когтями легионер притворялся, что замахнулся слишком сильно, заманивая врага к себе, или бросал кинжал через всю клетку, чтобы рассечь провода и погрузить помещение во мрак, где он бился лучше всех. Но он никогда не использовал один и тот же трюк дважды. Далчиан невольно улыбнулся, наблюдая за боями через линзы шлема, но затем вздрогнул от мысли, как от удара током.

“А справился бы с ним я?”

К собственной тревоге он понял, что не знает наверняка. Шкуродёр пролистал бои, пока не наткнулся на аудиозапись.

— Вижу, простые удовольствия тебе по душе, — он тут же узнал хриплый голос Сариуза. Были слышны и другие звуки, стук и глухие удары снимаемых частей доспехов. Жужжание сервитора.

— Да, но уже приедаются, — а это говорил Крутаан. — Если Шкуродёр вскоре не сделает свой ход, его придётся заменить.

— И говорить о таком вслух! — насмешливо прошипел Олокро. — Так переходи к делу, раз уже всё решил.

— Так чего ты ждёшь? — спросил Сариуз.

— А ты?

— Я не уверен, что именно лучше послужит моим собственным целям, — с досадой ответил Сариуз.

— А я делаю одолжение нашему захворавшему владыке, — ответил Крутаан. — Быть может, у него всё ещё есть план. Мы же знаем, каков он. — Как благородно, — фыркнул Олокро. — И сколько же шансов включает это одолжение?

— Тихо, — прошипел Сариуз. Опустилась тишина, нарушаемая приближающимися шагами.

— И о чём вы сговорились сегодня? — прогремел голос Дагардиса.

Далчиан слушал и просматривал записи несколько часов. Похоже, что в самом скверном настроении пребывали Крутаан, Саируз и Олокро, а Жикарга пусть и был готов их слушать, но не спешил соглашаться, когда разговор обострялся. Далчиан усмехнулся, услышав аудиозапись разговора между Ангом Хелтрисом и Дагардисом, чей журнал только начал изучать. Усмехнулся, не желая признавать какое облегчение почувствовал.

— О, я бы посмотрел что станет с одним из этих стервятников, если они бросят вызов Шкуродёру, — фыркнул Дагардис. — Крутаан — славный убийца, — заметил Анг Хелтрис.

— О, спору нет. Но он не Шкуродёр. А вот на их бой я бы посмотрел.

— Как и я, — с заметным весельем ответил Хелтрис. — Как и я.

Далчиан просмотрел примерно половину записей Веллета, когда пришёл вызов.

На мостике царила суматоха. Офицеры передавали один приказ за другим кораблям собранного с банды по фрегату флота, вживлённые в свои посты сервиторы непрестанно бормотали передаваемую авгурами и наблюдателями информацию, когитаторы щёлкали, свистели и мерцали. Бледные и оборванные матросы прилежно старались держаться подальше от командиров Багровой Резни, что спешили собраться перед троном своего владыки. Перед помостом выкатили барочные купола-проекторы, над которыми разгорались гололитические силуэты вожаков других банд. Вызвали всех.

Далчиан знал, что смысла проталкиваться вперёд нет. Вместо этого он облокотился на балюстраду над авгурными ямами, где суетились смертные. Большинство из них уже усвоило жестокие уроки жизни и знало, что смотреть вверх не стоит. Но одна из офицеров помоложе, судя по относительно здоровому виду недавно попавшая на службу, рискнула. Её загорелая кожа тут же посерела, и помощница старшего артиллериста отвела взгляд обратно на свой пульт, дрожа. Её ужас согрел душу Далчиана, на миг даже позабывшего о том, в какую он угодил переделку. Вид съёжившегося от одного его взгляда разумного существа напомнил Шкуродёру, каково быть истинным сыном Ночного Охотника.

“Боги, как мне этого не хватало”.

Конечно, он наслаждался и вызовом, внушая ужас в холодные металлические сердца жрецов Узурмандии, но мгновенно нахлынувший на офицера страх напомнил ему о вкусе человеческих тревог, так любимом его легионом. О, это было доброе знамение.

А пока оставалось лишь ждать, пока Фелиссик закончит растекаться словами перед своими командирами, отдавая приказы и напоминая о клятвах. Далчиан вспоминал, какие ему дал обещания Кровавый Владыка в обмен на службу Клинков. Пустые и лживые. В его душе вновь разгорался давно тлевший костёр горькой злобы. Но как бы ему не хотелось не слушать речей ублюдка, Шкуродёр заставлял себя обращать внимание на важные детали. В систему недавно перешёл враждебный флот. Флотилия имперского возмездия. Тут собравшиеся командиры презрительно рассмеялись. Да что имперцы вообще знают о мести?

Пока Фелиссик передавал информационными пакетами инструкции по расположению кораблей, Далчиан что-то заметил. В авгурной яме прямо под ним серокожий сервитор наблюдал через окулюс дальнего действия за построением имперского флота. И пусть на таком расстоянии невозможно было точно определить конкретные модели кораблей и уровень угрозы, Шкуродёр узнал штурмовое построение — простое, но эффективное. Пока он отстранённо наблюдал, он увидел как из строя вышел один корабль и с ошеломительной скоростью скрылся под плоскостью эклиптики. Сервитор продолжил отслеживать движение флота, лишь отметив исчезновение судна.

Далчиан прищурился. Одинокий, никем не сопровождаемый корабль посреди удерживаемой врагом звёздной системы? На такой риск редко шли даже корабли легионов. И как же он быстр! В глубине души Далчиан чувствовал, что увидел что-то очень важное, и размышлял об этом, впрочем стараясь ничем не выдать другим свой интерес.

Похоже, что Кровавый Владыка закончил, ведь гололиты погасли, а его собравшиеся вассалы и чемпионы оскалили зубы, предвкушающе рыча. Далчиан заметил на пороге часть своих Клинков, в том числе Крутаана. Воины ожидали бесславных приказов, что наверняка уже придумал им Фелиссик. Далчиан изучил пришедший пакет данных, а затем резко обернулся к трону и увидел, что лицо ублюдка рассекла чернозубая улыбка. Он снова пробежался взглядом по приказам о дислокации, желая удостовериться, что ничего не перепутал.

— Абордажная операция вместе с твоими избранными ветеранами, — заговорил он, выдав своё удивление.

— О да, Шкуродёр, — лучезарно ухмыльнулся Фелиссик. — Я прислушался к твоим мольбам о славе, ведь лишь действительно неучтивый сюзерен не внял бы столь пылким прошениям.

Дачиан кивнул, осторожно показывая благодарность, но не сводя с соперника взгляда скрытых визором глаз. И?

— Да и твой достойный чемпион, — Фелиссик махнул когтистой перчаткой, подзывая Крутаана. — Проявил скрытый талант к переговорам, убедив меня отправить твоих бойцов в бой, с одним очень вежливым условием.

— Каким же?

— Всего лишь тем, что твои бойцы рассредоточатся по моим отделениям и штурмовым кораблям.

Далчиан покосился на Крутаана, потом снова на Фелиссика и медленно, осторожно сжал крылья шлема, а затем потянул вверх. Он не говорил ни слова, выразив своё отвращение осанкой и пылающем во взгляде пеклом. Но Фелиссик всё так же снисходительно улыбался. Крутаан шагнул вперёд.

— Владыка Шкуродёр, — заговорил вожак когтя. — Эта стратегия позволит нам больший охват, даст каждому из нас лучшие возможности…

— Помолчи, — Далчиан не сводил взгляда с Кровавого Владыки. — Скажи мне, Фелиссик, разве тебе мало того, что мы уже пережили по твоей воле? Разве мы уже не достаточно настрадались, раз теперь ты решил раздробить уцелевших?

— Я лишь предлагаю тебе столь желанную тебе славу, Шкуродёр. И я редко поддаюсь на столь… сентиментальные прошения своих вассалов.

“Вассалов!” — внутренне Далчиан уже кипел от ненависти, бурлящей от такого чванства всё сильнее. — “Да забери его варп!”

— Через девяносто минут враг войдёт в зону поражения, ваше величество, — обратился к Кровавому Владыке сидевший внизу на посту офицер.

— Замечательно. Будет ещё больше добычи, — Фелиссик откинулся на троне, сосредоточившись на окулюсе и будущей битве. — Шкуродёр, можешь идти вместе с моими штурмовиками в бой или забиться в свою нору. Мне всё равно.

Далчиан вышел с мостика, не глядя на Крутаана, и оставил бывшего вожака наедине с Кровавым Владыкой, зачарованно наблюдавшим за готовящимся к бою флотом.

Далчиан настоял на том, чтобы бойцы разошлись в самый последний момент. Двенадцать Повелителей Ночи вместе вошли на посадочную палубу. На доспехах каждого были закреплены шипы, на нагрудниках — натянутые патронаши, на поясах — клинки наготове. Как и везде на корабле Багровой Резни, на посадочной палубе было до абсурда ярко, так, что от освещения бледнели все цвета, кроме самых насыщенных. Клинкам VIII легиона пришлось затемнить линзы так сильно, что они стали почти непрозрачными.

Воины Багровой Резни же полнились противоречий. Одни отделения стояли как наизготовку как на параде, ожидая приказа под крыльями штурмовых катеров. Другие закованные в багровый керамит громилы шумели и дрались друг с другом как звери у платформ, над которыми раскачивались готовящиеся к запуску “Клешни ужаса”. Столь же разнились между собой и их чемпионы. Одни, увешанные цепями и крючьями, украсившие шлемы рогами, похоже едва могли сдерживать даже свою злобу, что уж говорить о воинах. Другие однако были простыми болтеролюбами, больше похожими на бездушных имперских космодесантников.

Впрочем, когда-то весь их орден бездумно служил сгнившему трону Терры, напомнил себе Далчиан. Сам же он родился в беспросветном мире-улье, в государстве-вассале истинных сил. Его воспитал легион. Поэтому он считал себя не замаранным прежней… неуместной верностью.

“Но вот разделением моих Когтей…”

— Помните о нашей цели.

— Для таких уловок лучше подошли бы змеи из Альфа-Легиона, — ответил по закрытому вокс-каналу Дагардис. Его кулаки компульсивно сжимались и разжимались на рукояти массивного силового топора.

— Обман — разумный выбор стратегии, — возразил Зореан. — Особенно когда на кону само наше существование.

Далчиан благодарно кивнул.

— Найдите цели, — приказал он. — Даруйте врагам смерть. Наши клинки ещё жаждут.

— Наши клинки ещё жаждут, — повторили Повелители Ночи. Но не все.

Далчиана и Анга Хелтриса прикрепили к видавшему лучшие годы штурмовому тарану вместе с Дурвейстом, чемпионом арены, и его отрядом избранных ветеранов Багровой Резни. По шкале от бездушных автоматонов до зверей большинство из них находилось на её дальнем конце. Один из них, которого товарищи звали Разкашем, буквально семени на четырёх конечностях. Те, кто ещё мог снять шлемы, проводили заострёнными кончиками латниц по лицам, согласно ритуалу отмечая свою плоть кровоточащими отметинами медвежьих когтей. Сквозь решётку череполикого шлема Хелтриса призрачным ветром выскользнуло шипение. Его перчатки скользили по ножнам закреплённых на груди кинжалов. Далчиан предвкушал зрелище засохшей крови, которой Анг неизбежно будет покрыт с ног до головы. Конечно же, Повелитель Ночи не был рубящим направо и налево мясником вроде Дагардиса, но прекрасно знал какие артерии поцеловать остриями ножей, чтобы самым ловким образом обескровить добычу. Он превратил убийство в истинное искусство.

“Мой кинжальщик — такой же жестокий зверь, как и вы, громилы, но в десять раз хитрее”.

Теперь, когда штурмовые аппараты были заправлены доверху, а сервиторы тащили шланги прочь, здесь царило предвкушение и напряжение. Далчиан приблизил информационный поток, который Кровавый Владыка — вне всяких сомнений неохотно — приказал направить и в системы его доспехов. В конце концов, Шкуродёр был опытным полевым командиром. Пустотный ауспик передавал зернистую и неточную информацию о двух приближающихся друг к другу эскадрах. От действующих пустотных щитов сигнал ещё сильнее размывался помехами, но был достаточно чётким, чтобы удовлетворить желание Повелителя Ночи оценить обстановку, что обычно изнутри корабля во время пустотного боя было очень сложно сделать.

Корабли коалиции рассредоточились, приняв довольно банальное построение, обращённое орудийными батареями и излучателями к врагу. Далчиан нахмурился, видя что это — полная противоположность привычной стратегии Багровой Резни. А затем он заметил, что строй был чуть смещён в сторону врага, а не выгнут внутрь. Он улыбнулся. Построение имперского флота выдавало желание сблизиться с врагом, и, направляя на них ряды орудий, Фелиссик искушал командующего имперских подхалимов также рассредоточиться и направить на них орудия прежде, чем эскадра войдёт на абордажную дистанцию. И если это произойдёт, предположил Далчиан, то флот еретиков-астартес вопьётся между рёбер имперского зверя, разбив их строй. План, стоит признать, был дерзким.

Однако имперский флот продолжал идти плотным клином и пересёк отметку в тридцать тысяч километров. Руна “Потока ненависти” вспыхнула, и Далчиан ощутил отдающуюся в сапогах жуткую дрожь. Ударный крейсер открыл огонь из носовой бомбардировочной пушки. На таком расстоянии ошеломляюще быстрые снаряды достигнут строя врага лишь спустя несколько долгих минут и едва ли попаду в цель. Однако жест был важен сам по себе.

Битва началась.

Настоящий ход подобных сражений редко соответствовал ожиданиям тех, кто никогда не ступал на борт звездолёта. Далчиан же знал по вековому опыту всевозможных убийств, что пустотная битва подобна лавине, перед которой всё тянется мучительно медленно. Об будущем обвале свидетельствует лишь тихий стон или быть может падающие камешки. Пока же он коротал время, наблюдая за перехваченными данными. Невольно восхищённый стратегией Фелиссика Повелитель Ночи задумался о собственной. О, в общем и целом он никак не мог назвать себя праведником. Конечно, дары Великих Сил можно было использовать, если воин был достаточно силён духом и опытен, но учения легиона предупреждали, что на такие капризные сущности нельзя рассчитывать и полагаться. И всё же он тихо прошептал молитву. О, им понадобится вся возможная помощь.

Эскадры шли на сближение и их сигналы всё чётке отражались в сенсориумах врагов, отдававших последние приказы на смену позиций. Поступающая на шлем Далчиана прерывающаяся передача ауспика не отражала таких деталей, но он ногами чувствовал как раскачивается палуба корабля. На отметке в пятнадцать тысяч километров “Поток” выпустил очередной залп. Мысли Далчиана же скользнули обратно к призрачному кораблю, отделившемуся ранее от имперского флота. Если это и был некий корабль-убийца, способный уничтожить целый флот, ну, уже ничего не поделаешь. Но инстинкты уверяли его, что это нечто другое. Корабль напоминал ему не кинжал в ночи, а вылитый в колодец яд. Он выбросил это из головы. И без того дел хватало.

По посадочной палубе прогремел трубный рёв, и все как один еретики-астартес сбросили путы покоя, словно чудовища, всплывающие из прежде спокойных вод. Начали прогреваться двигатели штурмовых аппаратов. Бронированные сапоги загрохотали по рампам и посадочным опорам. Некогда бывшие людьми великаны заревели от жажды крови.

Далчиан, Друвейст и другие бойцы заняли обе стрелы штурмового тарана. За ними с тяжёлым лязгом опустились бронированные двери. Внутренние захваты защёлкнулись на их поножах и наплечниках, закрепляя воинов на месте. Звероподобный Избранный взвыл, когда они вцепились в его горбатое тело, но сжал зубы, сдерживая боль. Отсек затопило кроваво-красное сияние ламп, в свете которых полуночно-синие доспехи Повелителей Ночи казались совершенно чёрными. Из-под ног засочился пар, на покрывшихся патиной переборках выступила влага. Перехваченный Далчианом поток данных стал совершенно нечитаемым, поэтому он выключил канал.

Снова ослепли…

В удушливой тесноте ждущего запуска штурмового тарана Далчиану казалось, что стены смыкаются вокруг. Он смотрел, как впереди в инерционных креплениях разминает шею Анг Хелтрис. То, что рядом один из самых лучших воинов, должно было бы успокоить, но лишь сильнее напоминало, что других рядом нет. Это, а также то насколько невероятным будет предстоящий гамбит.

“Возможно, мы все сегодня погибнем?”

Даже сквозь плотную броню тарана можно было заметить изменения обстановки — приглушённый вой сирен, предупреждающих о манёврах, резкие рывки, когда ударный крейсер наклонялся и вращался вдоль своей оси, ещё два выстрела умолкнувшей бомбардировочной пушки. Далчиан предположил, что они подошли слишком близко. А затем таран содрогнулся. Должно быть открыли огонь основные орудийные батареи.

Он снова попытался подключиться к информационному потоку, но едва видел руны сквозь пелену помех и мало что мог разобрать. Погибли два корабля, но он даже не мог определить чьи именно.

“Боги, ну и бардак!”

Похоже, план Кровавого Владыки отчасти сработал, его эскадра перестроилась в последний момент, судя по принимаемому построению клина и теперь шла наперерез имперцам. Но те двигались как и прежде, не рассредотачиваясь для проведения бортовых залпов. Если враги и меняли строй, Далчиан этого не видел. Обе эскадры сходились в перестрелке на ближней дистанции.

Чего и хотели командующие обоих флотов.

Не было ни сигнала тревоги, ни отчёта. Штурмовой таран просто ускорился, словно вылетающая из ствола пуля, и своем понёсся по рельсовой пусковой установки. А затем вой стих, и Далчиан нутром ощутил как его тянет в обе стороны, когда таран вырвался сквозь пустотные щиты из гравитационного колодца. Что забавно, после этого показания инфопотока прояснились. Он разобрал рунный символ “Потопа”, а затем определил какой имперский корабль был целью. Фрегат неизвестной модели.

Запущенный таран уклонялся и менял курс так быстро, что смертный бы ощутил спустя считанные секунды жуткую тошноту, а затем бы и потерял сознание. Далчиан спокойно дышал, чувствуя, как боевые стимуляторы распаляют его метаболизм.

Глава 3

В пустотных абордажных сражениях всегда было нечто первобытное. В безмятежные времена Золотого Лжеца, до того, как открылась вся глубина Его лицемерия, именно ради таких битв Он создал первых космодесантников. Закалённых и отринувших хрупкость, усовершенствованных и оставивших позади ограничения, обученных и забывших мораль смертных. Жестоких инструментов завоевателя. Далчиан убивал в тысяче городов, разнящихся от золочёных придворных палат до смрадных шпилей. Он пересекал барханы пустынь и недра джунглей, захватывал рабов на аванпостах посреди океанов и свежевал пленников на вершине гор. Он сражался под небесами всех мыслимых оттенков и под светом звёзд и живых, и мёртвых.

Но мало что могло сравниться с пробитием адамантинового корпуса линкора и последующим побоищем.

Назначенный их целью корабль, вероятно сильно повреждённый, дрейфовал вверх, прочь из сферы боя. Таран начал подниматься, чтобы не упустить мишень. А затем внезапно корабль исчез из потока данных. И всё вокруг поглотил вихрь, всё затряслось, закружилось. Завыли сигналы тревоги, красные лампы замерцали как костры в урагане. Шея Далчиана заболела, его голову дёргало из стороны в сторону, вперёд-назад. Закреплённое на стеллажах оружие и прибитые заклёпками пластины вырвались из стен и полетели по безумным траекториям, молотя космодесантников, словно шрапнель. Один из закованных в красные доспехи избранных вылетел из противоинерционных креплений и был раздавлен в тесноте в лепёшку. Клочья его брони забили по доспехам других, оставляя вмятины и царапины, капли мерцающей крови заплясали в невесомости.

А затем последовал рывок. Обломки и останки полетели вперёд и впились в носовой люк. Плащ из человеческой кожи взметнулся над Далчианом, а потом опустился вокруг, словно саван.

Они остановились.

Оглушённый Далчиан чувствовал тошноту. Перед глазами не сразу всё прояснилось. Наконец, освещение перестало мигать, спереди донёсся нарастающий глубокий рёв, начала резко подниматься температура. Должны быть они на чём-то закрепились, и теперь резаки прогрызали путь внутрь. Поток данных не показывал ничего.

“Во что мы врезались?”

Другие воины приходили в себя. Анг Хелтрис окинул взглядом изувеченные до неузнаваемости останки вырванного из креплений берсерка и облегчённо хихикнул. Мрачно усмехнулся и стоявший во главе выстроившихся в колонну абордажников Дурвейст.

— Готовьтесь.

Рёв мельта резаков достиг апогея. Жара стала невыносимой. От выделяемого тепла тускло замерцал и поалел даже люк. Затем снаружи медленно донёсся раскат взрыва, и таран содрогнулся. Свет внутренних ламп стал изумрудным. Крепления разошлись, а затем люк распахнулся.

Они не скользили по палубе лишь потому, что их сапоги были к ней примагничены, ведь таран стоял почти вертикально. Шлак и капли расплавленной обшивки падали вниз, прямо на головы артиллеристов, а вслед за ними летели клочья погибшего Забойщика, исходящие паром и шипящие на раскалённом металле. Стоявший в самом конце тарана Далчиан мало что мог разобрать сквозь гвалт и за плечами Забойщиков, но предположил что корчащиеся почти в десяти метрах внизу матросы вопили, пока их плоть слезала с костей.

Но их никто не слышал. Тянущаяся на сотни метров в обе стороны орудийная палуба утопала в грохоте. Автоподъемники сбрасывали снаряды размером с боевые танки, а группы матросов, насчитывающие десятки человек, на цепях тащили их к зияющим казенные частям орудий. Капли и воды, и топлива смешивались в туман, оседавший на грязную униформу и на колёса лафетов. С тянущихся от края до края палубы подмостков надзиратели выкрикивали приказы. Выли поршни и ревели генераторы.

В ужасе наблюдавший за гибелью своей орудийной команды под градом жидкого металла младший офицер смотрел на пробоину, застыв от ужаса будто истукан. Дурвейст всадил болт прямо в его открытый рот, и голова смертного разлетелась в клочья.

— За мной, — просто приказал чемпион. — На платформу.

Благодаря мощным магнитам в подошвах они пошли прямо под ребристыми сводами отсека. Не было причин медлить, пусть их бы и не сразу заметили из-за оглушительного грохота амбразур. Наконец, космодесантники спрыгнули прямо на платформу, раздавив двух надзирателей и сервитора.

— Во всём флоте есть только один корабль с такой большой орудийной палубой…

— “Божественная апробация”, — ответил чемпиону по воксу Далчиан. — “Оберон”. Их флагман.

— Точно.

Навстречу им по платформе уже бежали матросы с дубинками наперевес, но они замерли, едва разглядев своих врагов. На исходящих потом лицах отразились ужас и сомнения. Дурвейст повернулся к ним и обнажил завывший цепной меч. Кто-то побежал, другие — остались на месте. Багровая Резня обрушилась на них, не дожидаясь приказов, истребляя смертных цепными клинками и топорами. Вскоре на платформе никого не осталось. Должно быть, уже была поднята тревога, и анти-абордажные команды мчались в бреши по коридорам.

— Идём, — проворчал Дурвейст.

— На мостик? — предложил Далчиан. Шагавший к кормовому люку чемпион оглянулся через плечо.

— Ты спятил? Мостик такого корабля — настоящая крепость, а нас слишком мало. Вывести системы корабля из строя будет легче.

— Но ведь твой господин требует трофеев? — Далчиан вытащил цепную глефу из ножен. Космодесантники добрались до люка и разделились на пары, прикрывая друг друга, а затем прошли под аркой в главный коридор. Навстречу им уже бежали бойцы корабельной безопасности, вооружённые дробовиками и облачённые в бронированные скафандры.

Под невысокими сводами прогремели первые взрывы, дробь защёлкала по доспехам космодесантников. Воины Хаоса открыли ответный огонь, сполна пользуясь в абордажном бою всеми своими преимуществами. Они ринулись на матросов, пытавшихся закрепиться в коридоре, вставая в огневую цепь, но слишком медленно и потому не способных отразить нечеловечески быстрый натиск.

Далчиан оттолкнул в сторону щит смертного и выпустил разряд плазмы прямо в скрытое шлемом лицо, а затем, перешагнув через падающий труп, рубанул глефой по спине завопившего отступающего солдата, раздробив ему рёбра. Анг Хелтрис нырнул под взмахом топора и вонзил один из кинжалов прямо в кишки бойца. Тот замер, а затем медленно осел на палубу, бьясь в конвульсиях. Дурвейст взревел от ярости, рассекая врага пополам цепным мечом. Фонтан крови взвыл к потолку. Звероподобный избранный, чьё выродившееся лицо не скрывал шлем, вцепился в плечи матроса и впился в его шею зубами так глубоко, что почти оторвал голову одним рывком. Узкий коридор наполнился воплями и кровавым туманом. Последних бойцов они добивали уже ударами латных перчаток и клинками. Дурвейст веселья ради, а Далчиан же берёг патроны. И отчасти веселья ради.

— Не на мостик, — взревел Дурвейст, в чём хриплом голосе уже звучало кровавое безумие. — В генераторум.

Они бежали по коридорам и через сходные люки. Смертные крепостные прятались, не рискуя встать у них на пути, но они также заперли все взрывостойкие двери на каждом перекрёстке. Самые крепкие взрывал плавильными зарядами Суел’гинн из Багровой Резни, те же что поменьше поддавались упорным ударам цепного оружия.

Но на всё это уходило время. Абордажная команда сполна пользовалась неточными схемами известных кораблей модели “Оберон”, а также веками опыта каждого из бойцов, но любой линкор был настоящим плывущим в пустоте огромным лабиринтом, особенно те, что за тысячелетия прошли через десятки ремонтных операций и переоснащений. Выли сирены и тревожно мерцали охряные огни ламп. В глубине души Далчиан подозревал, что имперцы расчищают им путь. И это тревожило. Где-то впереди их ждала засада.

Первый погибший от огня врагов боец Багровой Резни пал во вторичном магистральном коридоре палубы сорок восемь. Трассирующая очередь снесла ему голову, но упал космодесантник лишь спустя ещё два шага. По коридору пронеслись пули, отскакивающие от переборок. Далчиан получил скользящее попадание прямо в оплечье. Удар был такой силы, что онемел весь левый бок. В дальнем конце виднелась преградившая путь через перекрёсток адамантиновая баррикада, за которой на огневой ступени засели десятки вооружённых лазерными карабинами и дробовиками бойцов. А за ними на приподнятой платформе — извергающая трассирующий огонь в ровном темпе автопушка. Чак. Чак. Чак.

Космодесантники бросились в разные стороны, ведь даже дополнительные опоры по обе стороны коридора были лучше, чем никакого укрытия. Далчиан взвёл удушающую гранату и метнул её по коридору. Едва густые клубы газа вырвались наружу, как вслед за ней побежали космодесантники. По ним всё ещё вели огонь, но прицел стрелка сбил дым. Ошеломлённые едкой вонью матросы пришли в себя лишь спустя несколько ударов сердца. Слишком поздно. Космодесантники уже перепрыгивали баррикаду. Пистолет Далчиана вновь взвыл, изрыгая раскалённую материю и оставил от одного из бойцов лишь тлеющий прах, а младшего офицера он выптрошил глефой, а затем небрежным ударом стряхнул корчащееся тело с зубьев. Дурвей сорвал ствол автопушки с креплений и ударами тяжёлого клинка разорвал стрелков в клочья. Матросы умерли в муках.

Но они были лишь наживкой.

И ловушка сработала.

В спины космодесантников полетел шквальный огонь. Ещё один из воинов Багровой Резни погиб, когда болт-снаряды взорвались в его животе. Дурвейст, чьи руки были по локоть вымазаны в крови, завыл от бешенства. Другой масс-реактивный снаряд оторвал руку Хелтриса и разнёс на куски его кинжал. Повелитель Ночи зашипел, оборачиваясь. Далчиан оглянулся и выстрелил из плазменного пистолета, ещё не разглядев врагов до конца.

Навстречу им дисциплинированными шагами шло отделение в чёрных доспехах, женственных даже на вид, и каждая из воительниц стреляла из болтеров очередями. На цепях и блестящих розариях висели свитки, реликварии и святыни. Их голоса как один изрекали молитвы, исполненные испепеляющей ненависти.

Адепта Сороритас.

Сёстры Битвы. Фанатички, прячущие своё безумие под пеленой праведности. Космодесантники Хаоса приготовились встретить их натиск, повернувшись самыми крепкими частями брони навстречу огню. Впивающиеся в неё боеголовки взрывались, вырывая клочья керамита. Избранные Багровой Резни открыли ответный огонь, их выстрелы были меткими. Как и огонь Сороритас.

Паливший из двух болт-пистолетов космодесантник разлетелся на части, в клочья, буквально изрешечённый снарядами. Голова Сестры Битвы взорвалась, превратившись в алый туман, а её тело рухнуло под ноги другим Сороритас. Снаряд попал прямо в голень Далчиана, и его наголенники треснул, едва выдержав взрывную волну. Он выпустил ещё разряд в ответ, но древний пистолет уже выл, предупреждая об опасности перегрева.

Разкаш, избранный зверь, не нёсший никакого дальнобойного оружия, бросился прямо на врагов. Он выл, мчась на четвереньках навстречу осыпающему его огню. Взрывы оставляли настоящие кратеры в доспехах, один — оторвал ему правую ступню, но он не медлил, отталкиваясь от палубы кровавой культёй. Наконец, он сорвал с пояса две осколочные гранаты и прыгнул вместе с ними, ревя от ненависти.

Прогремел взрыв, пробивший в огневой цепи брешь, в которую устремился широкими шагами Дурвейст, а вслед за ними — воющие от кровавого бешенства воители Багровой Резни. А пока Сёстры Битвы были связаны боем, Далчиан высматривал путь к спасению из тупика. Замок на двери был биометрическим…

— Хелтрис, — окликнул он. — Их командир.

Кинжальщик понимающе кивнул. О, он был только рад позволить Багровой Резне принять на себя всю ярость Сестёр. Легионер бросился к груде тел и начал искать, пока совсем рядом взрывались случайные выпущенные в сече снаряды, взметая к потолку гейзеры застывающей крови. Наконец, он нашёл погоны, привычным ударом ножа отрубил голову офицера, а затем бросил её Далчиану. Далчиан поймал голову, сорвал веки и ткнул её глазом прямо в линзу считывателя. Дверь начала открываться.

— Дурвейст! — окликнул он. Избранный чемпион с явным нежеланием отвернулся от изувеченного тела. А затем он увидел дверь и миг спустя довольно рассмеялся.

— Забойщики, за мной! — он вырвал цепной меч из трупа и начал отступать. С ним осталось только два бойца. Похоже, воины Багровой Резни отказались от стратегии ради возможности пролить кровь врагов, приняв за данность то, что им уже не уйти. Впечатляющее неистовство, пусть их фатализм Далчиан и презирал.

На бегу один из Избранных подхватил автопушку и, перескочив через порог, обернулся и ликующе завыл, осыпая наступающих Сороритас огнём от бедра. По палубе подскакивая покатились гильзы, и когда контейнер опустел, Далчиан прижал отрубленную голову к затвору вновь, и дверь с грохотом закрылась. Суэл’гинн прицепил к зубчатому затвору последний плавильный заряд, и взрыв оставил от машины лишь неподатливый металл. Дурвейст без лишних слов бросил Ангу Хелтрису болтер, видимо выхваченный им у одной из своих жертв. Тот благодарно кивнул, одним плавным движением убрав клинок и подхватив летящее к нему оружие.

— К генераторуму? — сказал Далчиан.

— Посмотрим, как далеко мы зайдём, — проворчал Дурвейст, тяжело дыша и истекая содержащим боевые стимуляторы потом. В коридоре по эту сторону дверей царила благословенная тишина, но Далчиан знал что впереди будут ещё ловушки. Повелитель Ночи раздражённо скрипнул зубами.

— Дурвейст, мы обязаны попытаться захватить корабль.

— Обязаны? — фыркнул тот. — Шкуродёр, мы обязаны убивать имперцев.

Больше он ничего не сказал. А Далчиану нечего было возразить.

“Это бы ответил и Крутаан”.

Чем ближе они подходили к генераторому, тем громче становились вновь доносившиеся звуки боя, эхом отдающиеся под сводами коридоров. И тем сильнее становился запах. Лестничные колодцы вели к антрессольной палубе, а та — в сам генераторум через десятиметровую арку. Путь преграждал монолитный люк, украшенный черепом-с-шестерёнкой Механикус, а на палубе кипела битва. Девять терминаторов из банды Повелителей Мух телепортировались прямо на борт корабля и пытались пробиться внутрь. Их огромные доспехи сочились мерзкой жижей. Костяные наросты раскололи их грязные некогда бородовые пластины брони, каждый их шаг отмечали потёки невыразимых жидкостей. Вокруг гигантов кишели и жужжали жирные мухи.

Но при всём ужасающем состоянии их ржавого снаряжения терминаторы были смертоносными воинами. Их болтеры гремели как гром, комби-оружие извергало едкие, липкие клубы пламени. На их врагах же не было даже доспехов, отчего Далчиан сперва решил что на Повелителей Мух бросили рабов, пушечное мясо. Но на бегу вниз по лестничному колодцу он разглядел, кем на самом деле были обманчиво хрупкие бойцы: кающимися сёстрами. Ещё больше варпом проклятых фанатичек…

Мускулистые, жилистые и иссечённые шрамами за целую жизнь сражений воительницы несли на себе лишь лохмотья и исписанные молитвами пергаменты. Многие скрывали лицо под масками, спрятав свои лица от света Императора из стыда за те прегрешения, в которых считали себя виновными. И все как один бились абсурдно огромными и покрытыми барочной филигранью цепными мечами с лёгкостью и мастерством, которое ошеломляло.

На бегу Далчиан обезглавил одну из них глефой. Другая широким взмахам меча оттолкнула цепной клинок в сторону, и Дурвейст врезался в неё, пронзив шипами наплечника в трёх разных местах. Взревевшая как карнадон Сестра ударила его воющим эвисцератором по спине, повредив энергетический ранец, зубья впились в горжет. Чемпион сорвал её с брони, сжимая кулак на шее, и они скрылись из виду в бешеной сече. Терминатор шагнул вперёд, замахиваясь изъязвленным силовым топором.

Клинок эвисцератора полетел прямо в лицо Далчиана, и тот едва успел отшатнулся в сторону. Зубья вонзились в шлем бежавшего за ним Суэл’гинна, и закружились, будто вихрь, срывая плоть с костей, швыряя клочья в скрытое маской лицо сестры и Шкуродёра. Далчиан ударил её ногой в живот, ведь в такой тесноте он не мог замахнуться длинной рукоятью глефы. Смялись органы, треснули кости, и кающаяся Сестра завопила от боли, но не умерла. Она вырвала клинок наружу и снова ударила, метя в Далчиана. Тот пригнулся, уходя от клинка, и взмахом вверх разрубил её пополам. Поток алхимического пламени превратил другую в исходящий бурым дымом факел. Но Сёстры Битвы продолжали наступать.

Впрочем, теперь, когда Далчиан и воины Багровой Резни прикрывали бока терминаторов, ход схватки переменился. Теперь у одного из Повелителей Мух рядом с дверью было достаточно места, чтобы замахнуться силовым кулаком. Стены зазвенели от удара. Посреди черепа-шестерни появилась трещина. Космодесантник замахнулся вновь.

Далчиан сверился с хронометром. С момента запуска штурмовых аппаратов с “Потопа” прошёл почти час. Его душу терзала невозможность установить связь с другими Клинками. Конечно, замысел был достаточно прост, чтобы увенчаться успехом. Клинки разделились на шесть отрядов, и то что в вихре пустотной битвы они будут сражаться в бою за разные корабли было почти гарантировано. И после этого каждая пара бойцов должна была сражаться вместе с воинами Багровой Резни до того, как подвернётся подходящая возможность, после которой они соберутся благодаря техническим познаниям Ибриила. Далчиан понимал, что сам он её не найдёт, ведь “Божественная апробация” была слишком большим и надёжно защищённым кораблём. Оставалось только продолжать сражаться и выживать. Его Клинки не подведут. Не должны.

Адамантиновые зубья заскрипели, когда он сцепился клинками с кающейся Сестрой, чей рот непрерывно двигался, изрекая молитвы. Он оттолкнул эвисцератор прочь и ударил, но та успела уклониться. Ответный выпад почти прошёл сквозь защиту. Далчиан зарычал.

— Просто сдохни.

— Владыка Бог-Император суть сила длани моей и исток жара в моём чреве. Он сотворил меня достойной Его величия, и не отрекусь я от Его божественного веления. Не потерпи еретика… — её литания казалась бесконечной. Парировав очередной взмах эвисцератора, Далчиан бросился вперёд и ударил свободной рукой. Он почти оторвал ей челюсть, но Сороритас лишь вздрогнула. В её глазах пылал гнев, придавая сил, пусть она и истекала кровью и потом. Сороритас прыгнула на него, занося клинок для удара наискось.

— Да ты спятила, — процедил Далчиан, отрубив обе руки выше локтей. Падающие руки так и не выпустили переключатель меча, и тот покатился по полу, высекая искры. Сестра рухнула на колени, бормоча, продолжая невнятно говорить молитвы даже с разбитой челюстью. Она закрыла глаза, приветствуя смерть, и обезглавивший её Далчиан скривился за смятой лицевой пластиной шлема.

— Спятила.

Пробивашему дверь силовым кулаком терминатору всё же пришлось вернуться в бой — на него бросилась пробившаяся через сечу кающаяся сестра, покрытая священными электротатуировками. Повелитель Мух выстрелил из комби-болтера, снаряды раздробили её ноги, и терминатор вновь начал колотить в дверь. Но кающаяся Сестра ещё не умерла. Она вонзила воющий цепной меч прямо во вспучившееся брюхо зверя, и наружу хлынула гниющая, распухшая мерзость. Сороритас налегла на полутораметровый клинок, загоняя его по рукоять. Великан забился в судорогах, из пробоины в броне продолжал литься потоп скверны. Её было столько, что это поразило даже Далчиана.

А затем сквозь сечу пронеслись два потока рябящей энергии. Они впились в другого Повелителя Мух, шагавшего отомстить за муки брата. Терминатор замер. В его броне были насквозь пробиты два отверстия размером с кулак, истекающие расплавленным металлом и шипящей плотью. А затем словно подкосившееся здание он пошатнулся и рухнул на спину. По одному из лестничных колодцев спускалась фаланга Сороритас, облачённых в обычную для Сестёр Битвы броскую броню, но в их латных перчатках было тяжёлое оружие, достойное любого космодесантника. Несущая исходящую паром мультимельту Сестра оскалилась, жестоко, насмешливо, всем своим видом излучая презрение.

Далчиан прыгнул, спрятавшись за одним из терминаторов, когда в зал хлынул поток пламени из двух мощных украшенных огнемётов. Летевшие следом снаряды из тяжёлого болтера высекли в пекле спиральные узоры. Сгорающие сёстры выкрикивали молитвы от отпущения грехов, не умолкая даже тогда, когда их лёгкие обращались в пепел.

Окутанный пламенем с головы до пят Дурвейст ринулся на врага. Далчиан прятался за спиной шагавшего сквозь пожарище терминатора. Всё новые Сороритас вступали в бой, обстреливая космодесантников продольным огнём из болтеров. В глубине души Далчиан понимал, что сейчас умрёт. От этого бы смертный содрогнулся, но Шкуродёр лишь отстранённо учёл не способную ему ничем помочь информацию. Мало что могло отвлечь легионера от гущи битвы.

Но кое-что смогло.

Вспыхнувшая на визоре мерцающая руна указала, что доспехи перенаправляют энергию. Встроенный когитатор получил предписанный сигнал-импульс и автоматически среагировал.

— Анг Хелтрис! — взревел от так громко, как смог, перекрикивая грохот. Кинжальщик появился из груды горящих тел, под которыми прятался от огня. Анг прыгнул, уходя от болтерных очередей, и подскочил к господину.

— Пора, милорд? — небрежно спросил он.

— Пора.

— И слава Силам. Я уже заскучал.

Сквозь грохот и рёв пламени пробился вой накапливающегося заряда. Всё ещё горящий Дурвейст отвернулся от побоища.

— Клинки! — заревел чемпион. — Хватит жаться по углам! Умрём же с честью!

— Соблазнительное предложение, Дурвейст, — ответил Далчиан. — Но, увы, не сегодня.

Тот склонил голову на бок. Далчиан представил, как глыбоподобное лицо кривится от непонимания.

— Что ты…

Последовала ослепительная вспышка, воздух содрогнулся, заполняя внезапно образовавшуюся пустоту. А Повелители Ночи исчезли.

Глава 4

За всю жизнь Далчиану нечасто приходилось телепортироваться. Для такого лучше подходили терминаторские доспехи, благодаря прочным системам и крепкой броне обеспечивающие более надёжную защиту от невероятно опасного процесса. Физически он чувствовал себя так, словно пролетел сквозь бурю на ракете. Даже генетически изменённые транслюди-легионеры сталкивались после телепортации с тошнотой и диссоциацией. Однако последствия не исчёрпывались обычным воздействием на органы чувств. Перемещение заняло считанные секунды, однако Далчиан чувствовал себя совершенно измотанным, словно он на протяжении долгих лет отчаянно пытался скрыться от хищника. Вырванным из панциря, истощённым, прятавшимся от пронизывающего взора чудовищного наблюдателя. Кишки и сердца словно сковал лёд. Он встряхнулся, приходя в себя, пока восстанавливались настройки авточувств.

Он стоял на украшенном гравировкой телепортационном помосте вместе с Ангом Хелтрисом и шестью другими уцелевшими Клинками. Зал оказался крошечным, настолько, что потолок царапали острия шипов исходивших эфирными парами доспехов. Последние маслянистые клубы исчезли в вентиляционных решётках, а вокруг замерцали сигнальные огни.

— Добро пожаловать на борт, — с улыбкой сказал Ки Умшар, стоявший на палубе прямо перед помостом. Его рогатый шлем куда-то пропал, а на лице виднелись рваные раны — следы недавнего боя. Далчиан шагнул к нему навстречу и пожал запястье хирурга-апотекария.

— Ты как раз вовремя, Ки. Хотя… не думал, что телепортариум окажется настолько маленьким.

— Да и сам корабль возможно самый небольшой во всём флоте жалких имперских псов, милорд.

— Ну что же, возможно в этом есть и плюсы. Наш замысел удался, хвала Оку за это, — Далчиан размял шею. — Убиение ещё не заканчилось?

— О да, — с уважением склонил голову Ки Умшар. — Крутаан и Багровая Резня должно быть сейчас штурмуют мостик.

— Тогда наши клинки ещё жаждут, — Далчиан окинул взглядом появившихся с ним легионеров. Каждый явно прошёл через пекло. Дагардис стряхивал капли крови с топора, дыша тяжело, словно прометиевый генератор. Палец припавшего на колено Сариуза замер на спусковом крючке мельта-ружья, а когда он поднялся, связки брони заскрежетали. Кет Наа убирал болт-пистолет в кобуру. Икона на его энергетическом ранце была смята страшным ударом. Веллет сжимал в руке кинжал, а болтер забросил через плечо. Жикарга сплюнул кровь и отбросил прочь перенёсшуюся с ним на борт оторванную руку. Похоже, легче всех отделался Зореан, но и у него не осталось ни одного патрона, так что Далчиан бросил брату плазменный пистолет. Тот ловко поймал его и проверил уровень заряда и нагрева. Шкуродёр же повернулся к Ки Умшару.

— Показывай куда идти, — лишь тогда Дачиан заметил двух операторов-людей, сидевших за огромным пультом управления. Похоже, что их тошнило. Первый выпучив глаза глядел на чудовищ, которых впустил на борт. Другой не отрывал взгляда от помоста и показаний пульта.

Корабль назывался “Красная Галенция” и оказался одним из трёх древних эсминцев, включённых в имперский флот возмездия. Что же до других кораблей из эскадры, “Золотая Галенция” была уничтожена попаданием излучателей в начале пустотной битвы, а с борта “Чёрной Геленции” не поступали ни вокс-сообщения, ни послания астропатов. Для захвата ряда ключевых палуб скромного корабля, в том числе телепортариума, оказалось достаточно штурмового катера, доставившего восемь налётчиков из Багровой Резни, а также Крутаана и Ки Умшара. Конечно, эсминец, корабль метров трёхсот в длину с менее чем тремя тысячами человек экипажа являлся самым крошечным образцом имперского пустотного кораблестроения. Треть общего тоннажа спроектированной для точечных ударов по уязвимым точкам вражеских кораблей первого ранга “Галенции” занимали сдвоенные турели излучателей на хребте корабля, а также системы их энергообеспечения и управления. Остальное же установленное на корабле вооружение было создано для обороны и противодействия вражескому обстрелу. Признаться, Далчиана ошеломило то, что на настолько крошечном корабле вообще оказался телепортариум. Но в Галактике существовали бесчисленные виды пустотных кораблей, и конструкцию каждого из них отмечали следы трудов разных верфей, меняющихся на протяжении веков требований и капризов надзирающих за переоснащением механикусов. Пока же Далчиан решил просто радоваться везению. Отделение космодесантников Хаоса стало бы страшной угрозой для любого корабля. И теперь когда корабль штурмовало почти вдвое больше легионеров, судьба небольшого эсминца была почти что предрешена.

На мостик оказался только один путь — через узкий коридор, преграждённый сошедшимися створками тяжёлой взрывостойкой двери. Ещё одной проклятой богами двери… Далчиан вздохнул. А перед ней собрался целый взвод абордажных бойцов в герметичной броне, и вдобавок хорошо вооружённый. На одном из флангов была установлена переносная сдвоенная турель, осыпавшая очередями болтерного огня нападавших. Сами же матросы были вооружены модифицированными дробовиками, и отвечали на каждую атаку хаосопоклонников раздражающе метким огнём. На палубе виднелись два изрешечённых трупа — один в коридоре и другой в дверях стратегиума, где засели остальны абордажники. Справа под низким потолком виднелся Крутаан, чьи вытянутые молниевые когти искрили, оставляя от пятен крови лишь чёрную корку. Забойщики дрожали и дёргались, желая скорее дорваться до врага. Но не могли. У них кончились гранаты, так что без огнемётного оружия они не могли добраться до смертных, чтобы разорвать их клинками и топорами.

Крутаан довольно кивнул, заметив входивших на мостик Клинков. Чемпион Багровой Резни резко обернулся, инстинктивно наведя на Повелителей Ночи оружие. Он помедлил, явно размышляя над появлением целого когтя легионеров, словно возникших из разреженного воздуха. Похоже, чемпион разрывался между облегчением при виде подкрепления и тревогой, ведь оно целиком состояло из родичей-убийц.

“Так как же он нас поприветствует?”

— Вид ваших Клинков греет душу, лорд Шкуродёр. Мы здесь в тупике, — сказал он.

“Умный, однако” — усмехнулся Далчиан.

— Палач Глаусий, — добавил тот, представляясь. Далчиан ничего не сказал.

— Гранаты, — приказал он собиравшимся у входа в коридор Клинкам. Зореан выглянул из-за угла, проверяя реакцию врагов, и тут же отскочил назад, прочь от тяжёлых болтерных снарядов и рявкающего рыка дробовиков. Остальные Повелители Ночи собирали осколочные и удушающие гранаты.

— Дагардис, у тебя лучший бросок, — подозвал секирщика Далчиан. Легионер закрепил магнитами топор на спине и взял перевязь, взводя гранаты, а затем прыгнул через дверной проём. Вслед ему нёсся настоящий град дроби, выбивая кратеры из пластальной переборки — от гололитического стола стратегиума уже ничего не осталось. Дагардис врезался в стену. Его доспехи покрывали дымящиеся вмятины, а руки были пусты.

А затем по коридору пронеслась ревущая волна пламени и едкого газа. От взрыва с десяток матросов погибли на месте, а остальных осыпала раскалённая добела шрапнель. Клубы дыма содрогнулись от воплей. Перевёрнутая взрывной волной турель бессильно палила в палубу, пока не закончились снаряды в автозарядном устройстве. Обломки ещё падали, а невысокий, едва дотягивавшийся до колен бойцов автоматон-целеуловитель уже катился вперёд, всматриваясь в дымку треснувшими линзами пиктера.

Навстречу ему из клубов газа вырвались четырнадцать космодесантников Хаоса, раздавив механического слугу коваными сабатонами. Бронированные гиганты заполонили коридор, заслонив свет люмополос, и палуба затряслась под их ногами.

Первым дорвавшийся до бойцов корабельной безопасности Крутаан вздёрнул одного в воздух, вбив когти глубоко в кишки, а второму сорвал голову с плеч. Едва стоявший боец ещё поднимался из-за изуродованной взрывом тяжёлого болтера, когда Далчиан пронзил его насквозь выпадом цепной глефы. Глаусий, облачённый в алые доспехи палач, обрушил широкий топор прямо на горжет стрелка, пытавшегося навести на него мультилазер. Застывшими от ужаса глазами умирающий боец смотрел, как его бок отделяется от тела, словно шкурка перезревшего фрукта, а вместе с ним и рука.

Теперь штурм никто бы не смог остановить. Тридцать матросов погибли за столько же секунд, и всё ещё закутанный клубящимся газом коридор наполнился кровавым паром.

— Сариуз, — зарычал Далчиан, вырывая клочья из зубьев глефы. Стрелок упёр ноги в палубу, готовя оружие к выстрелу, и прицелился прямо в центр взрывостойкой двери. А затем он выстрелил. На раскалившейся пластали словно вырос плавящиейся цветок, и пронзительное шипение-вой перегретого запального газа возвестил рок смертных. Ещё один выстрел расширил пробоину. Механизмы двери сгорели, и Дагардис вместе с чемпионом Багровой Резни рывком раздвинули створки.

Далчиан и Глаусий первыми ворвались внутрь. На другой стороне их уже ждали пять бойцов, целившихся из дробовиков. Палач и Шкуродёр повергли их, словно лесорубы — покорно ждавший топоров лес. Выстрелить в ответ и оказать хоть какое-то сопротивление успели только двое. Захватчики заполонили мостик. Кто-то из смертных испуганно закричал, но большинство просто стояло, застыв на месте от страха. Седеющий человек с короткой бородкой в униформе капитана-лейтенанта линейного флота Одовокана выхватил саблю и взревел.

— Убирайтесь с моего корабля, неверные псы!

Похвальная, пусть и тщетная непокорность. Зореан испепелил его голову разрядом плазмы почти в упор. Кто-то из офицеров схватился за пистолеты. Каждого разорвали прицельные выстрелы болтеров, а затем опустилась тяжёлая тишина.

— Кто здесь командует? — рявкнул Далчиан. Его усиленный шлемом голос прогремел, словно гром, когда Шкуродёр окинул экипаж зловещим сиянием алых линз. Повелитель Ночи спустился с командного помоста на нижний уровень мостика, где, дрожа, стояли в авгурных ямах и за аналоями управления офицеры. И пусть Далчиан весил и полтонны, шагал он почти беззвучно, лишь плащ из человеческих шкур шелестел по палубе.

— Кто из вас займёт место своего убитого капитана?

С явной неохотой относительно молодой офицер с измученным взглядом и выбритой налысо головой посмотрел на Шкуродёра и вышел из-за пульта.

— Ты?

— Я… я следующий по званию, — выдавил из себя смертный.

Далчиан медленно подошёл к офицеру, пока между ними не осталась лишь пара сантиметров, и навис над ним. Он смотрел свысока на плотное лицо, видя как кровавый свет его линз отражается от бледного, вспотевшего лба. Офицер дрожал, но не отводил взгляд, сосредоточившись на чём-то.

— Через сколько времени мы сможем вернуться в зону поражения? — тихо спросил Далчиан. “Красная Галенция”, дрейфуя и кружа, вышла из боя в надежде сперва отразить абордаж, а затем вернуться к флоту.

— Через с-семь минут, сэр, — ответил человек с измученными глазами, достойно стараясь не запинаться.

— Милорд, — рыкнул Зореан, стоявший на платформе наверху вместе с остальными космодесантниками. Офицер побледнел ещё сильнее.

— Простите, милорд. Через семь минут, милорд.

— И сними эту мерзость, — добавил Зореан, показав на вышитую на груди аквилу. Смертный зацепился за нити тонкими ногтями, пытаясь сорвать украшение. Другие последовали его примеру.

— Как тебя зовут? — вкрадчиво спросил Далчиан.

— Младший лейтенант Эфраим Скаллен, милорд.

— Командуй экипажем, капитан Скаллен, — Шкуродёр отвернулся от смертного и начал подниматься по лестнице к платформе, слыша позади грохочущие удары сердца. Глаусий повернулся прямо к нему, сжав оба кулака на рукояти топора, по обе стороны от него стояли остальные Забойщики.

— Я благодарен за твою помощь в захвате корабля, владыка Шкуродёр, — заговорил палач тяжёлым, напряжённым голосом. — Теперь это корабль Кровавого Владыки.

— Теперь это корабль Повелителей Ночи, — прохрипел Зореан.

— Отступись, — ответил Далчиан.

Палач выпятил подбородок, скрытый скалящейся маской шлема седьмой модели.

— Увы, у меня другие приказы, владыка Шкуродёр. И у тебя здесь нет власти.

— Если ты так настаиваешь, — вздохнул Далчиан, махнув рукой. Веллет быстрее мысли вскинул болтер и всадил снаряд прямо в линзу отступника. Дагардис топором отбил в сторону зазубренный меч другого, а затем разрубил Забойщика пополам. Анг Хелтрис подскочил сзади к третьему, схватил за горло и потянул на себя, вбивая кинжал в глотку снова и снова и снова. Сам же Далчиан прижал цепную глефу к шее Глаусия, наблюдая, как Зореан вырывает из рук палача топор.

— Когда-то я командовал бандой из пятидесяти Повелителей Ночи, палач Глаусий, — сочащимся ядом голосом спросил Далчиан. — Не знаешь, что с ними сталось?

Плечи палача опустились. Он знал, что произойдёт дальше.

— Знаю.

— Когда-то я командовал рейдерским кораблём модели “Обличитель”. Мой былой господин Иккром назвал его “Отречением”, вырвав из рук Несущих Слово. Не знаешь, что с ним сталось?

Из решётки респиратора палача вырвался тяжкий вздох.

— На месте моего господина ты бы сделал то же самое, владыка Шкуродёр.

— Ошибаешься, — Далчиан позволил себе ощутить каждую каплю скорби и ярости, которые сдавливал в глубине души последние несколько недель. Позволил ненависти течь полноводной рекой, представил ухмыляющееся лицо Фелиссика. — Я бы сделал гораздо гораздо худшее.

Он запустил глефу, рассекая шею, и голова палача слетела с плеч. Спустя несколько долгих мгновений тело с грохотом упало на палубу.

— Ещё кто-то остался? — наконец, спустя пару ударов сердца спросил Крутаана Далчиан. Легионер поглядел на свои когти, а потом на мёртвых в багровых доспехах прежде, чем ответить.

— Ещё двое, наверное они в инженариуме, милорд.

— Выследите их и убейте, вы все, — Далчиан отвернулся от своих Клинков. — Зореан, остаёшься здесь со мной. Ки, займи лазарет. Ударившие без вопросов Повелители Ночи — Дагардис, Веллет, Анг Хелтрис — уже шли на охоту, быстро и целеустремлённо. Другие медлили, явно не пылая желанием сражаться против Багровой Резни. Сариуз, Кет Наа, Жикарга. Далчиан понимал, что предстоит много работы.

Но теперь у него был корабль.

— Так что с Олокро и Гамартом? — спросил он Зореана, встав у поперечного нефа.

— Их штурмовой катер был уничтожен прикрывавшими имперский флот истребителями, — ответил Зореан. Латницы Далчиана сжали перила, сминая металл.

— Значит нас осталось десять.

— Да, Шкуродёр.

— Ты, — Далчиан ткнул пальцем в сторону офицера, стоявшего за пультом жизнеобеспечения. — Ослабь внутреннее освещение до минимума и пониз температуру на пятнадцать градусов, — смертный бездумно кивнул, повинуясь. — Скаллен.

— Да, милорд?

— Отправь сообщение, — Далчиан переслал на пульт управления вокс-мастера инфопакет, содержавший частоту и слова послания. Новый капитан корабля кивнул стоявшему за пульт офицеру, и тот начал исполнять приказ, двигаясь словно сервитор с не выражающим ничего лицом.

— Сообщение отправлено, милорд, — миг спустя ответил Скаллен.

— Славно. Время до входа в зону поражения?

— Четыре минуты, милорд.

— Вызови флагман Багровой Резни “Потоп ненависти”. Передай им, что теперь кораблём командует Шкуродёр из Злодейских Клинков. А затем выстрели по их мостику из обоих турелей излучателей, максимальная мощность.

— Не по… флагману флота, милорд? — спросил Скаллен, явно имея в виду главный корабль имперской эскадры. На лице его тревога боролась с ошеломлением.

— Мне что, надо повторять приказы?

— Н-нет, милорд! Будет сделано, милорд! — Скаллен передал указания, и его новый экипаж мостика погрузился в дарующие ложное облегчение привычные действия вместо того, чтобы гадать почему Архивраг решил сражаться сам с собой. Не осмеливаясь задавать вопросы.

— Думаешь, что время пришло, Шкуродёр? — по личной вокс-чистоте прошелестел голос Зореана.

— А ты можешь представить случай получше? — рыкнул в ответ Далчиан.

Словно выпущенная стрела “Красная Галенция” летела наискось через строй, и на окулюсе вспыхивали всё новые отметки-руны. Вектор атаки явно был направлен на флот прислужников Хаоса, и потому имперцы не обращали внимания на эсминец. Среди пустоты мерцали одинокие огоньки — горящие корабли, разделённые тысячами километров. Грузовые транспорты разгонялись до предела, опаляя мрак пламенем двигателей, спеша к осаждённому миру-кузнице, парившему в вакууме словно зловещий, окутанный клубами загрязнённых паров шар. Доблестные освободители мчались в безмолвную атаку сквозь небытие.

И на самой вершине боевой сферы парил “Потоп ненависти”. Рубцы в кроваво-красных пластинах корпуса — отметки попаданий из излучателей и ударов торпед. Кружащие вокруг штурмовые корабли становились видимыми лишь в миг своей гибели, когда их сбивали втрое превосходящие числом имперские перехватчики. “Божественная апробация” шла на сближение, два огромных корабля разделяли считанные десятки километров. Летящий на траверзе к флагману Хаоса “Оберон” осыпал соперника одним шквальным залпом за другим. “Потоп” вёл ответный огонь, пытаясь сбить пустотные щиты бортовыми залпами макропушек, чтобы ищущие слабое место излучатели могли нанести смертельный удар.

“Красная Галенция” нырнула в тень громадного ударного крейсера, словном малёк, досаждающий кракену.

— Входящий гололитический вызов с “Потопа”, милорд, — доложил Скаллен.

Далчиан кивнул, и купол над нефом замерцал, включаясь. Из призрачного света соткался образ сидящего на троне Фелиссика.

— Так что скажешь, Кровавый Владыка?

— Ах, Живодёр, — сверкнул зубами тот. — Поздравляю с успехом. Я даже впечатлён тем, как ловко ты смог собрать остатки своей банды. Браво, Шкуродёр. Я в восхищении.

— Ты обещал мне долю добычи в обмен на мою верность, Фелиссик. Так что я лишь награждаю твоё коварство по заслугам.

— О, но ты ведь её получил, Шкуродёр! Прямо скажем, твой питомец-шестерёнка только что пробил дыру в дверях моего кормового ангара, — Кровавый Владыка смеялся, но Далчиан видел кипевшую в глубине его глаз ярость. Далчиан позволил себе улыбнуться, так жестоко, как только мог.

— О, это было только начало, — Далчиан махнул рукой Скаллену, отключившему связь прежде, чем Фелиссик успел ответить. — Излучатели готовы?

— Так точно, господин.

Металлические утёсы громадных кораблей прошли мимо несущегося эсминца. Далчиан наблюдал, как на приближенных снимках “Божественная апробация” выпускает ещё одну беззвучную канонаду. Пустотные щиты крейсера зарябили, моргнули.

— Огонь.

Отдачи от залпа излучателей не было, но они поглотили такую долю энергии “Красной Галенции”, что все остальные системы засбоили на миг. И без того тусклый свет люменов омрачился, окулюс словно раскололся, часть показаний ещё двигалась, часть — застыла. А затем по экранам ауспиков вихрем пронеслись руны-отметки, пока обрабатывались сигналы, а системы восстанавливали нормальный режим работы.

— Прямое попадание, — доложил стоявший за пультом старший артиллерист. — Корпус пробит, истекает атмосферой.

Далчиан улыбнулся, упиваясь местью.

— Милорд, — доложил Скаллен. — Грузовое судно Механикус запра…

— Открой ангар для шаттла. Впусти его.

— Так точно милорд.

— Как только он совершит посадку, перенаправь всю энергию на двигатели и проложи курс к газовому гиганту систему, — Гуэльфос вращался ближе к звезде Узурмандии, и мощная магнитосфера могла скрыть их от любопытных авгуров.

— Владыка Шкуродёр, — из вокса Далчиана раздался хриплый от усталости голос Крутаана. — Мы убили последних воинов Багровой Резни на борту, — он помедлил.

— Но?

— Мы пытались остановить их, господин, но они успели убить навигатора.

Далчиан втянул воздух, заставляя себя успокоиться, и закрыл глаза. Забери их всех варп! Он обернулся и зашагал к командному трону, а потом сел на крепкую пласталь.

— Благодарю, Крутаан. Прикажи Клинкам разойтись.

— Битва закончена?

— Для нас. Во всяком случае, пока что.

— Так мы бежим, — тон Крутаана был мрачен. Далчиан скрипнул зубами.

— Да, Крутаан. Нам надо собраться с силами, — он отключил связь.

“Видит Око, ему что жить надоело? Или его заразило кровавое безумие Багровых?”

— Милорд, грузовой челнок сел в ангаре.

Далчиан кивнул, и Скаллен разумно не стал ничего говорить. “Красная Галенция” уже набирала скорость. Из рожков-аугмиттеров донёсся вокс-вызов с другого имперского корабля.

— “Красная Галенция”, — раздался глубокий голос. — Говорит адмирал Бленкен. Ваши доблестные усилия похвальны, вы нанесли врагу достойный удар. А теперь вернитесь в строй.

— Выключить связь, — приказал Далчиан. По мостику разошлось явное напряжение, в каждом движении офицеров чувствовалось нежелание исполнять приказ. Они жаждали вновь служить Империуму. Далчиан подошёл к обезглавленному трупу бывшего капитана и взял саблю из бессильных рук мертвеца. В его громадной перчатке она казалось лишь игрушкой. Он спустился в неф мостика, к старшему связисту в чопорной униформе, затрясшейся от ужаса.

— Выключи связь, — повторил он, слыша как начинает передаваться ещё один сигнал.

— “Красная Галенция”, говорит Бленкен, как слы…

Старший связист провела рукой по рычагам, выключая систему.

— Так-то лучше, — сказал Далчиан и пронзил её, пришпилив к пульту связи как муху. Смертная ахнула, вцепившись в саблю в животе и трясясь от боли, а Далчиан направился обратно к платформе.

— Размести Клинков по кораблю, — обратился он к Зореану. — Прикажи им проследить за верностью нашего нового экипажа любимыми средствами, которые они сочтут лучше всего подходящими.

— С удовольствием, — ухмыльнулся Зореан.

Битва всё так же бушевала в пустоте. “Красная Галенция” летела прочь на полной скорости, не отвечая на мерцавшие на краю вызова срочные запросы вокс-связи. Лёгкий крейсер Сынов Злобы отделился от флота Кровавого Владыки и отправился в погоню, паля из носовых излучателей по кормовым пустотным щитам. Но эсминец был быстрее, и судя по рунным символам звенья имперских истребителей осыпали крейсер огнём. Наконец, тот прекратил погоню, и один за другим сигналы о близкой угрозе начали отключаться. Сфера боя исчезала вдали. Далчиан вырвал возможность из пасти вымирания, но теперь кто бы ни победил в первом пустотном сражении, будь то имперские дворняги или коалиция Кровавого Владыки, они будут его выслеживать.

И что усложняло всё ещё больше и портило упоение победой, так это тон Крутаана. Далчиан снова заскрипел зубами. Да, сделать предстояло ещё так много…

Для своих личных покоев Шкуродёр выбрал кают-кампанию. Наконец, выбросив прочь последние следы того, что здесь раньше обитали офицеры флота, Далчиан снял шлем в первый раз за последние несколько дней и поставил на покрытый тёмным лаком стол. Кожа на лице ощущалась новой, свежей. Атмосфера корабля рециркулировалась так же, как и в доспехах, но всё равно воздух был относительно чистым. Далчиан заметил своё отражение на поверхности стола. Лицо было испещрено расплывающимися синяками и порезами, даже его превосходная физиология едва выдерживала напряжение нескольких последних часов. Наполовину выбритая грива волос обмякла, свисая на лицо и раскачиваясь, как саван. А затем он пригляделся к шлему и склонился над столом из красного дерева, упёршись костяшками. Потрёпанный, помятый, обгоревший, покрытый царапинами, сквозь которые виднелся голый керамит. В вентиляционном отверстии виднелся уже засыхавший клочок мяса. Далчиан вытащил его и отбросил прочь.

А затем он снова ощутил извивающегося в глубине души змея. Соблазн принять вымирание банды и отдаться бездумному насилию. Не неистовству, достойному берсерка, но чему-то мёртвому, стерильному. Не многослойным достойным психопата козням, но забыть о цели. Опустошить сосуд своего бытия и позволить чему-то иному его наполнить. Он знал, откуда приходят такие искушения. Это знала каждая душа, признававшая существование Великих Сил.

Он зло сплюнул нить засохшей крови. Его последние Клинки воспрянут вновь. Не будет иного пути для Далчиана Рассака Шкуродёра. Он воспрянет вновь, чего бы это ни стоило.

За два последовавших часа Далчиан выжимал из своих новых подчинённых все силы. Эсминец на полной скорости шёл вглубь системы, во мрак межпланетных просторов и прочь от сферы влияния мира-кузницы. Далчиан приказал Клинкам по очереди стоять на карауле, понимая как то, что даже оставившим пределы человечности позади слугам Великих Сил нужен отдых, так и то, что если они оставят смертных без присмотра на хотя бы недолгое время, то навлекут на себя бунт и беду. И когда закончилась смена Крутаана, до кают-компании тут же донеслись отзвуки ударов тяжёлых сабатонов по палубе.

Повелитель Ночи ворвался в зал и резко остановился, сверля владыку глазами.

— Мы не просто сбежали из боя, но ещё и обстреляли при этом Багровую Резню.

— Ну да, это и были мои приказы.

— Так мы теперь стали покорными имперскими баранами?

Далчиан моргнул, не веря своим ушам.

— Крутаан, выбирай выражения.

— Выбираю! — предводитель когтя инстинктивно шагнул вперёд. На его шее напряглись сухожилия. — Ты сам просил меня открыто критиковать. Ты дал мне слово, что мы восстановим свои силы. Я согласился участвовать в замысле, чтобы Кровавый Владыка счёл нас слабыми и разжал хватку. Веря, что ты хочешь того же, чего и я. Теперь же я гадаю, а не забыл ли ты совершенно о нашем предназначении, раз стал выполнять работу грязных имперских крыс прямо у них на виду! Нападая на своих, пока рядом столько шавок, чьи шеи только и ждут ударов клинков!

— Багровая Резня нам не братья.

— Но они — родня, а не проклятые ослеплённые сиянием идолов Сороритас!

— Фелиссик почти погубил нас всех! Как быстро ты забыл об этом, и о том, что его подлость требовала расплааты.

Крутаан сжал кулаки.

— Это ты нас всех погубишь, владыка, если не найдёшь в себе сил стать достойным лидерства! — зарычал он, и в нервной системе Далчиана забурили боевые стимуляторы.

— Крутаан, твои слова — мятеж.

— Тогда опровергни их и казни меня!

Цепная глефа Далчиана покоилась на шкафе для трофеев у стены, прямо под рукой, и теперь одним плавным движением он подхватил её и стремительно ударил, словно косой. Крутаан отскочил в сторону, на волосок разминувшись с тяжёлыми зубьями, и припав к палубе ринулся вперёд. Молниевые когти зазвенели от окутавшей их энергии. Далчиан отскочил назад, вращая глефу в руке, а затем ударил ей сверху. Крутаан покатился и ударил ногой, оттолкнув потерявшего равновесие Шкуродёра, а затем упёрся ногами в пол и прыгнул, разведя когти. Далчиан выставил глефу прямо перед собой, крепко вцепившись в древко, и Крутаан, пытавшийся вцепиться в него с обеих сторон, врезался в клинок. А затем Шкуродёр толкнул древко вверх, отбрасывая прочь бывшего вожака когтя, тщетно пытавшегося удержаться, высекая когтями клочья керамита из наплечников. Крутаан рухнул на палубу и Далчиан тут же набросился на него, уперев один сабатон в левую руку вожака, а древком прижав правую. Повелители Ночи тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. В тишине удары ожесточённых сердец гремели как гром.

— Я не оставлю Клинков без одного из лучших воинов, — наконец, сказал Далчиан. — Мы не можем позволить себе ещё большие потери, а всё что я делаю, я делаю во благо нашей роты, — Крутаан ошеломлённо глядел на него. — И мы будем убивать имперцев. Сейчас мы летим к лунным колониям Гуэльфоса, где найдём все нужные нам ресурсы. Наши клинки ещё жаждут.

С этим словами он отвёл глефу и вышел, оставив вожака когтя лежать на палубе кают-кампании.

Глава 5

Впереди их ждал долгий и тяжёлый путь к лунным колониям, кружившим в самом сердце системы. Впрочем, Далчиан подозревал что там их поджидает и нечто иное. Призрачный корабль, так легко выскользнувший из пустотной битвы. Одних лишь двигателей и способности скрываться от авгуров было достаточно, чтобы сделать судно заманчивым трофеем, но Шкуродёр костями чувствовал, что загадочный корабль — не просто стремительный лазутчик. И жаждал узнать больше. В корабельном журнале “Красной Галенции” было указано лишь то, что корабль участвовал в битве, однако ни в архивах когитаторов, ни в информационных катушках не удалось найти ничего другого. Далчиан даже поймал себя на том, что молится, прося о прозрении. Но ведь Силы ниспосылают блага лишь в обмен на жертвы. А он, как снисходительно напомнил себе Шкуродёр, и так уже пожертвовал слишком многим.

Трупы с мостика убрали. С поверженных космодесантников Повелители Ночи содрали доспехи и взяли всё полезное снаряжение, а тела свалили в воздушном шлюзе, чтобы при следующем выходе на орбиту сбросить навстречу пылающему забвению в атмосфере. В тихий час ночного цикла Далчиан проскользнул туда и извлёк прогеноиды так скрытно, как только мог. Обычно даже он не нарушил бы настолько важное табу, но сейчас карт в рукаве осталось так мало, а потому пригодилось бы любое преимущество. Органы Шкуродёр сложил в стазисный ларец, и если поселившийся в лазарете хирург-апотекарий и подозревал, чьи они, то ничем не подавал виду. Сам же Ки взял из тёмного уголка отсечённую голову Глаусия, забрав новый шлем вместо потерянного в бою.

Примерно так же Ибриил и чинил доспехи остальных Клинков, заменяя разбитые сегменты украденными красными керамитовыми пластинами. Алые острова словно вырастали среди полночного океана. На место ампутированной руки Анга Хелтриса он установил гнездо, в которое можно было вставить специально модифицированный кинжал, и похоже легионеру аугментация пришлась по душе. Восстановленная техножрецом плавильная система также сработала безупречно, обеспечив побег с корабля Фелиссика. Округлый грузовой челнок и покоящиеся внутри него драгоценные тайны Механикус теперь стоял в крошечном отсеке для шаттлов, куда едва втиснулся.

— Ты закончил с ремонтом? — спросил Далчиан, шагнув в небольшую кузню-армориум эсминца. Ибриил, работавший над латной перчаткой, оглянулся. Закрывавшие пальцы пластины оказались выкрашенными в случайное сочетание сине-чёрных и красных цветов. Похоже, это была латница Сариуза.

— Так точно, на данный момент времени, — Ибриил оценил итог своих трудов, отводя в сторону сварочный аппарат. — Мой господин.

— Тогда ты можешь начать составлять список находящегося на борту оружия и снаряжения.

— Большая часть ручного оружия на борту относится к лазерному вооружению или одной из нескольких моделей дробовиков, — ответил техножрец, не запинаясь. — Я также обнаружил несколько ящиков взрывчатки, в основном осколочных и дымовых гранат. Впрочем, в арсенале нашлось довольно большое количество боеприпасов для тяжёлого болтера, так что я взял одно из орудий турели, которую имперцы использовали для обороны мостика. При должных модификациях его можно сделать переносным, во всяком случае, подходящим для одного из ваших легионеров, — с этими словами Ибриил протянул Повелителю Ночи информационный планшет, на котором виднелись тонкие линии текста — список найденного снаряжения. Невольно впечатлённый Далчиан не стал выдавать приятного удивления.

— Замечательно. Во время абордажа болтер Жикарги разнесло на части. Теперь ему точно пригодится тяжёлое оружие, — о, Далчиан мог себе представить с каким ликованием космодесантник начнёт осваивать большую огневую мощь.

— Милорд Шкуродёр, — протрещал по воксу голос Ки Умшара. — Я закончил обыск лазарета.

— И?

— Большинство припасов для нас бесполезны, — честно ответил хирург-апотекарий. — В целом они предназначены для первой помощи смертных и других пустяков. Впрочем, там оказалось и несколько аппаратов витакопии.

— Это утешает, — ответил Далчиан. Такие сложные медицинские инструменты позволяли погрузить в кому и смертных, и транслюдей, чтобы лечить действительно серьёзные раны. Ки Умшар закрыл канал связи.

— “Красная” подчинилась вам, — сказал Ибриил, не скрывая почтения к огромной машине. Так теперь Клинки называли корабль. — Какова она в сравнении с вашим прошлым судном?

Нутро не ждавшего такого вопроса Далчиана скрутило от прилива горя и гнева.

— Даже близко не сравнится, — зарычал Шкуродёр, и втянул воздух, успокаиваясь, заметив как дёрнулись мехадендриты техножреца. — Но свой эсминец стократ лучше прозябания в трюмах Фелиссика, это я признаю.

О, вновь командовать кораблём было действительно приятно. Теперь можно было наконец-то начать воскрешение Клинков.

Со стороны дверей донеслись шаги, и в армориум шагнули Зореан и Сариуз. Стрелок просто прошёл мимо Шкуродёра, не сводя с него взгляда. Далчиан скрипнул зубами, не поворачиваясь к своему собрату и слыша шипение пневматических механизмов, пока Ибриил закреплял латную перчатку на месте. Рядом с ним встал державший шлем под рукой Зореан, приподняв бровь. На худощавом лице скользила неуловимая улыбка, но он молчал. Наконец, Сариуз вновь появился на глазах Дачиана, разминая пальцы восстановленного доспеха.

— Где нас ждёт следующая добыча, владыка Шкуродёр? — спросил стрелок.

— Мы как раз летим к охотничьим угодьям, Сариуз, — ответил ему Далчиан. — И нашему заслуженному возвышению.

Стрелок кивнул, прошагал мимо и без лишних слов скрылся с глаз Далчиана.

“Гора позади, но хребет впереди” — подумал Шкуродёр, чувствуя на своих плечах бремя недовольства собратьев. Им действительно не хватало чувства единства, и Далчиан надеялся что совместная охота вдали от соперничающих банд его даст.

— Клинки воспрянут вновь, — попытался ободрить его Зореан, когда Повелители Ночи вышли из арсенала. По его костлявому лицу скользнула слабая улыбка.

— Путь будет долог, но теперь мы его начали. У нас снова есть корабль, — протянул Далчиан, сдерживая горечь в глубинах души.

— Но как насчёт экипажа? Нам следует удостовериться и в их верности.

— Думаешь, смертные не знают чего им будет стоить неверность?

— Думаю, они рискнут, Шкуродёр.

Зореан свернул в сторону квартдека, где Клинки устроили импровизированную бойцовскую яму, а сам же Далчиан зашагал дальше к стратегиуму. Путь туда от основной магистрали “Красной” был недолгим. И Далчиан успел пройти половину, когда засада захлопнулась.

По палубе, звеня, прокатилась небольшая канистра и изрыгнула в узкий коридор удушливый газ. Далчиан с привычной лёгкостью отстегнул цепную глефу и прищурился, всматриваясь в клубящийся дым. Без оставшегося в арсенале шлема ему пришлось полагаться на усовершенствованное зрение. Шкуродёр резко обернулся, услышав что-то, а затем на его спину обрушился град выстрелов. Судя по силе ударов и грохоту это могли быть лишь болтерные снаряды. Припав к полу, он повернулся на саботанах и рывком бросился навстречу нападавшим. Над головой Далчиана ещё летели снаряды, когда он разглядел сквозь густой газ пятерых смертных в герметичных скафандрах. Болтеры оказались переделанными на коленке сторожевыми орудиями со связками проводов вместо спусковых крючков. Оружием массового производства и меньшего калибра, чем вооружение Астартес, но всё равно достаточно опасным. И что ещё важнее — совершенно не попавшимся под окуляры Ибриила.

“Ах вы хитрые маленькие крысы”, — подумал Далчиан, вскакивая на ноги среди едкого дыма, когда мятежники начали перезаряжать оружие. Смертные бросились в сходные трапы по сторонам коридора. Далчиан — направо, впечатав со всей своей огромной силой и весом одного в переборку, убив матроса на месте. Другого, пытавшегося спрыгнуть со скрипящих ступеней — насадил на острие глефы, а затем рванул её на себя так, что от инерции даже сорвавшийся с цепных зубьев боец взлетел в воздух и врезался в дальнюю стену, переломав все кости. Затем Шкуродёр спрыгнул, раздавив сабатонами третьего, и бросился в погоню за остальными.

К несчастью для уцелевших у самых нижних ступеней они столкнулись с Зореаном. Тот заподозрил происходящее, как только услышал выстрелы, и бегом устремился в бой. Повелитель Ночи прижал обоих смертных к переборке, вдавив им болтеры в грудные клетки. Мятежники могли лишь стонать, задыхаясь. А затем из-за угла выскочил Далчиан. В узком отсеке рык его цепной глефы звучал невозможно громко.

— Считай, что я внял своевременному совету, — с усмешкой сказал он заместителю. — Выпусти их.

Ещё мгновение тот не ослаблял хватку. По наклону головы было видно, как сильно Зореану хотелось оборвать жалкие жизни бунтовщиков. А затем он отпустил их, выхватив оружие из летящих в палубе рук.

— И что с ними делать, Шкуродёр?

— Допросим их, — гнев Далчиана пылал, как костёр. — Нам нужны ответы.

— С удовольствием, Шкуродёр, — от веселья в и без того хриплом голосе Зореана появились шипящие, змеиные нотки. Он отбросил модифицированные болтеры в сторону, подхватил смертных за ноги и потащил прочь. Один ещё не пришёл в себя, второй же начал вырываться и вопить. Далчиан сплюнул едкий привкус удушающего газа, а затем включил вокс-канал.

— Всем Клинкам, ко мне.

По лицу Скаллена Шкуродёр понял всё, что хотел. Смертный всё ещё что-то возмущённо и бессловесно кричал, когда Дагардис вытащил его из мостика. Крутаан и Анг Хелтрис согнали вместе остальной экипаж командной палубы и заковали в цепи. Повсюду на “Красной” огромные, демонические великаны собирали вместе начальников смен и младших офицеров. И Клинки не отличались обходительностью, убив на месте десятки смертных за малейшие признаки неповиновения. На всё ушло почти два часа, но, наконец, они согнали всех членов экипажа со званием выше рядового специалиста в кормовом складе боеприпасов, где после свирепой битвы почти не осталось обычно хранившихся снарядов для орудий противокосмической обороны. Почти двести согнанных в одно помещение людей истекали потом, несмотря на царивший холод.

Для подчинения такой толпы требовалась просчитанная демонстрация жестокости. Далчиан, Зореан, Крутаан и Анг Хелтрис шли через толпу, рассекая грудные клетки и сдирая клочья кожи. Вопли смертных эхом отдавались от стен, они словно пытались утечь от круживших мучителей как единый организм-гештальт, как живая река, прижимаясь к переборкам, натягивая сковывающие их вместе цепи. Давка была такой, что ломались кости и люди умирали от удушья. По краям словно зловещие барочные статуи возвышались другие Клинки, точными очередями отгоняя пытавшееся сбежать человеческое стадо. По палубе лилась кровь, плещущая и липкая.

И всё время ужасающего погрома гремел усиленный динамиками голос Далчиана Рассака Шкуродёра.

— Кто был замешан? Кто участвовал в заговоре? Расскажи мне что ты знаешь и тебя пощадят.

Скаллена же по приказу Далчиана держали на галерее для надзирателей. Худощавого человека заставляли наблюдать за избиением его товарищей. Он корчился, вопил и даже обмочился, но не мог сбежать от прижатого к шее отключёного топора Дагардиса. Так Скаллен продержался почти пять минут.

— Прошу, во имя Трона, ХВАТИТ! Я расскажу вам что угодно. Всё!

И он рассказал. Окружённый огромными Повелителями Ночи Скаллен выдал замысел убийства. Он вопил, выкрикивая имена сообщников, большинство которых уже умерло ужасной смертью. Когда он начал говорить, побоище и надругательства остановились. Уцелевшие офицеры, дрожа и плача, пытались держаться как можно дальше от мстительных легионеров. Лишь один встал и закричал на Скаллена, назвав его трусливым слабаком. Крутаан схватил смертного за шею и выпотрошил медленными, расчётливыми уколами молниевых когтей, таких острых, что ему даже не пришлось их включать. Вопить храбрец перестал не скоро.

Скаллен взвыл от горя. Даличан потребовал рассказать всё об имперском флоте — его составе, боевых приказах, капитанах и их слабостях. И Скаллен и в самом деле начал говорить всё, похоже, больше не в силах остановить поток слов. Он ответил Далчиану на каждый заданный им вопрос об имперском флоте. А затем Повелитель Ночи спросил про призрака. Скаллен содрогнулся, и Далчиан кивнул, отдавая приказ Клинкам, вновь впившимся в смертных, сдирая плоть с костей. Опять раздались вопли. Скаллен сломался. Он рассказал Шкуродёру о корабле-призраке. Много на это времени не потребовалось, ведь Скаллен мало что знал.

Это был корабль из Солнечной системы. Он не передавал никаких идентификационных кодов и мог скрываться от авгуров других имперских кораблей. Возглавлявший ударное соединение адмирал сказал остальными лишь то, что к ним присоединились посланники Адептус Астра Телепатика.

Пульс Далчиана остался спокойным, но разум бурлил. Скаллеен рассказал ему, что имперский флот возмездия собирался у Сигмы Веларнум для варп-прыжка к Узурмандии, когда к ним присоединился направляющийся в ту же систему скрытый барк. Скаллен подозревал, что корабль просто ждал у точки сбора и рассчитывал совершить варп-переход вместе с имперским флотом, чтобы скрыться от сил Хаоса. Далчиан понял, что больше узнать ничего полезного не сможет. Скаллен был опустошён и сломлен. Шкуродёр махнул рукой, и Дагардис разрубил последнего из капитанов корабля. Кровь потекла сквозь решётки в багровую топь.

Из почти двухсот загнанных на склад офицеров покинуло его меньше тридцати. Повелители Ночи отвели уцелевших обратно на их посты. Жалкие смертные, вымазанные в крови своих соратников, покорно шли в цепях, побелев и дрожа. Остальные члены экипажа уже были прикованы к местам службы, лишившись небольших небольших свобод после покушения на жизнь Даличана. Тела же убитых Злодейские Клинки расчленили и развесили по кораблю. Конечности, кожа, головы и кишки — всё было прибито к переборкам и над боевыми постами как смрадное напоминание о цене непокорности. Ибриилу же поручили программирование кристаллических пластин для выполнивших большую часть задач клад сервиторов, оборудованных заклёпочными пистолетами и пневматическими закручивателями. Похоже, поставленная задача совершенно не пришлась техножрецу по душе. Он её выполнял, но молча и заметно хмуро.

За всем остранённо наблюдал сам Далчиан. У него давно было чувство, что увиденный на дальнем авгуре “Потопа ненависти” призрачный контакт важен. И пусть он и не смог бы назвать причины, уверился он в этом мгновенно и нерушимо. И теперь чувствовал что это было не зря, увидев проблеск истинной природы призрака.

Корабль Адептус Астра Телепатика из самой Солнечной системы… Да, одно его присутствие вызывало ещё больше вопросов, и Далчиан жаждал получить ответы.

На мостике почти не осталось не-лоботомированных людей. Машины щёлкали и свистели, выполняя назначенные заранее команды. Время от времени что-то невнятно бормотали сервиторы. Далчиан взял голову Скаллена и насадил на фиал посреди поперечной балюстрады, откуда её бы было видно со всех уголков мостика. Пожалуй, и его шкуру стоит добавить на свисающий с ранца гобелен трофеев. Хотя бы за такую дерзость… Позади раздались шаги, и Рассак не оборачиваясь понял, что идёт Зореан.

— “Отречение” избаловало меня, Зор, — протянул Далчиан. — Тот экипаж так привык к своей судьбе, давно уверившись в господстве легионов. А эти черви всё ещё мнят себя имперскими офицерами.

— Пожалуй, этого стоило ожидать, учитывая как внезапно всё для них изменилось?

— Конечно стоило, — признал Далчиан, — Но с моей стороны это непростительно.

Опустилась тяжёлое молчание.

— Несомненно, так к их непокорству отнесутся некоторые из Клинков, — наконец, ответил Зореан. Похоже, ему совершенно не хотелось становиться голосом недовольства Повелителей Ночи. Далчиан повернулся к худощавому легионеру лицом. Их перелатанные доспехи покрывала запёкшаяся кровь, броня была ободранной, лоскутной. Они были наследниками свергнутого царя, а их подданными — отбросы да бунтовщики. Далчиан не мог сдержать прилив отчаяния, захлёстывающий его с головой. Он прищурил тёмные глаза, не видя пути вперёд сквозь всепоглощающие тени, словно все его усилия были тщетными. В самых мерзких уголках его разума будто со скрипом отворилась дверь, сквозь которую потёк луч несвета.

— Так что они говорят, Зореан? Расскажи мне худшее.

Тот искоса поглядел на Далчиана, явно отметив тон и подозревая что-то, и наконец заговорил.

— Они видят в тебе того, кто бросил наше превосходство на произвол капризов варпа. Они видят в тебе старый клинок, затупившийся в ножнах, которых ты больше не достоин. Они… они видят в тебе того, кто готов щадить имперцев, жертвуя собратьями-легионерами.

При последнем обвинении Далиан скривился.

“Ну и как мне это опровергнуть?”

Он почти слышал, как бы эти слова сказал Крутаан.

Шкуродёр открыл глаза и взгляд его остановился на окулюсе, где до сих пор вёлся отсчёт оставшегося пути до лунных колоний. В мерцающих рунах была заключена приятная бесчувственность, в их существовании не было никаких скрытых замыслов. Это была информация и ничего более. Данные. Далчиан ощутил, как рука логики вновь опускается на штурвал его разума, а мерзкая дверь неохотно закрывается. Осталось найти информацию, которая приведёт к загадочной добыче.

К кораблю из Солнечной системы.

Он ознакомился с дальними авгурами, заметив скопление рун — отметок имперского флота и кораблей Кровавого Владыки. Конечно, у них была фора, но ненадолго, со временем и те, и другие будут его выслеживать. Никто из них не позволил бы ему и дальше грабить захолустья системы, оставаясь вечно таящейся в тенях угрозой. О, конечно же в некой идеализированной книге у Далчиана было бы достаточно времени, чтобы перековать свои Клинки и вернуть им былые силы, но суровая реальность была противоположностью вымысла. Он хотел завладеть кораблём-призраком. Жаждал с первобытной, первозданной алчностью захватить его и раскрыть все тайны, но сперва нужно было наточить клыки. Собрать и экипаж, и припасы.

И что важнее всего, не попасться в капкан врагов.

— Прими командование кораблём, Зор. Собери из уцелевших способный экипаж для мостика. Через четыре часа мы идём в новый налёт.

Глава 6

Гуэльфос был огромной планетой, вдвое с лишним превосходя размером даже Юпитер из Солнечной системы. Планету опоясывали зелёно-жёлтые облака бурь, по мере приближения к полюсам постепенно становившиеся бирюзово-индиговыми. А вокруг кружили тысячи лун, большая часть из которых была затянута из астероидного пояса, чья орбита пересекалась с путём вращения газового гиганта. Колоссальная магнитосфера планеты скрыла бы следы “Красной Галенции” от случайных кораблей, но что ещё важнее на спутниках располагались десятки имперских колоний. Шахты, перерабатывающие заводы, углеродобывающие станции — все они питали мир-кузницу сырьём. Там же можно было найти оружейные бастионов, цехи пустотных доков и новых матросов — одним словом, в колониях находилось всё, что было нужно Клинкам.

И над изъеденной кратерами поверхностью одной из минилун подобно ржавым вилам парил док 12/Эпсилон, обозначенный на картах как “Гавань Лареля”. Пустотные пирсы пустовали, но вытянутый корпус, большую часть которого занимали грузовые отсеки, был забит почти доверху. Конечно, прибытие магнагрузовозов ожидалось со дня на день, но караульный мичман Эдал Барадоз слышал о вражеских кораблях, поэтому новым срывам сроков бы не удивился. На станции не было астропата и вся связь с остальной системой шла через вокс-каналы цитадели Администратума на Гуэльфосе Четвертичном, а сейчас эта скала болталась на дальней стороне громадного газового гиганта. Впрочем, Эдала это не сильно тревожило. Он знал что Адептус-мать-их-Механикус точно смогут о себе позаботиться. Налётчиков вскоре прогонят, и всё опять пойдёт по расписанию.

Барадоз проплыл от одной стороны наблюдательного пузыря к другой, наслаждаясь невесомостью. Большая часть доков покоилась в собственном генерируемом гравитационном колодце, но всё на дальнем конце мачты ауспиков пребывало в условиях микрогравитации, в том числе и находящийся на вахте связист. Другие рабочие говорили ему, что это — ребячество, но пока что новое ощущение Эдалу не надоело. В ширину сфера из бронестекла растянулась на от силы четыре метра, и большую часть пространства занимали кафедра когитаторов и трон-фиксатор. Вот только сам Барадоз не отличался крепким телосложением, и потому мог парить туда-сюда, вперёд-назад среди зарослей проводов. Во имя Трона, что тут ещё было делать?

— Начальник порта “Гавани Лареля”, говорит канонерка имперского флота “Красная Галенция”, мы намереваемся войти в док для пополнения припасов. Готовьтесь к стыковке.

Парящий Эдал моргнул и изумлённо уставился на вокс-рупор.

— Начальник порта “Гавани Лареля”, как слышите, приём.

Барадоз содрогнулся так, словно задел оба контакта энергоячейки и замахал руками, чтобы выпрямиться, а затем надел наушники и включил вокс-модуль.

— “Красная Галенция”, говорит “Гавань Лареля”, мы приняли сообщение. Пожалуйста, передайте сведения о судне для подтверждения, — ответил Эдал, чувствуя как стучит сердце. Боевой корабль, здесь! Хмм… здесь? На экране высветился длинный список рун, описывающих характеристики эсминца. Прилив возбуждения схлынул, и Эдал вспомнил, что для таких случаев существуют протоколы. Он копался в воспоминаниях, ища процедуры, которые был вынужден заучивать наизусть во время инструктажей во флотском коллегиуме Гуэльфоса Семеричного.

— Мы вас видим, “Красная Галенция”, пожалуйста, направляйтесь к причальному пирсу секундус, — Эдал напряг память. Не зря же старый инструктор столько раз сердито им напоминал, что незапланированное появление боевого корабля — причина быть вдвойне осторожным. — “Красная Галенция”, прошу принять к сведению что на станции проходит фильтрация атмосферы, поэтому посадочные трапы сейчас разгерметизированы.

Опустилась тишина.

— Вас понял, начальник дока, мы постараемся задержать дыхание, — вокс щёлкнул, выключаясь.

Эдал открыл прямую связь с комендантом доков, чувствуя, как бешено стучит в ушах.

— В чём дело, Барадоз? — процедил Бердал Джай Шин, явно рассерженный тем, как бесцеремонно его разбудили.

— Враг приближается, комендант, — кашлянув, ответил Эдал.

Бледный молодой младший лейтенант отвернулся от вокс-кафедры и кивнул Далчиану, наблюдающему с нефа мостика. По лицу смертного разошлась улыбка.

— Они клюнули.

— Завидую, тебе уже удастся поразвлечься, — протянул Зореан. Далчиан рассмеялся, выходя в коридор.

— Присмотри за “Красным”, Зор.

— Наши клинки ещё жаждут, Шкуродёр.

— Наши клинки ещё жаждут.

Корабли никогда не заходят сразу в пустотные доки, ведь любой перебой в напряжении или просчёт при прокладывании курса может привести к столкновению со стыковыми модулями. “Красная Галенция” остановилась прямо над пирсами примус и секундус. А затем, когда её положение подтвердили и зафиксировали, микровыбросы газов из установленных на зубчатом внешнем корпусе гаргулий начали плавно опускать похожий на кинжал-корабль, регулируя направление и угол. Наконец, эсминец замер прямо между грязными стропилами пирсов. Огромные серворуки протянулись и сомкнули зажимы на кнехтах по бортам боевого корабля, удерживая его на месте. От пирса секундус отделился телескопический трап, чей край скользнул вдоль контрфорсов, пока не нашёл воздушный шлюз. Центратор вошёл в разъём вокруг шлюза, со щелчком соединив корпуса “Галенции” и доков, а затем армированная манжета закрепилась на воротах шлюза.

Конечно же в доках не шла “фильтрация атмосферы” — эту кодовую фразу использовали на имперских аванпостах и промежуточных станциях для выявления пиратов. Получив заданный сигнал предупреждения от вокс-оператора флота, Администратум отправил на трап двадцать охранников, сопровождаемых пятью арбитрами. Для поддержания порядка и охраны границ системы и существовало отделение Адептус Абритрес, однако выделенный для Узурмандии гарнизон был минимальным и состоял лишь из примерно дюжины арбитраторов, рассеянных по далёким гражданским аванпостам. Поэтому комендант Джай Шин и был так приятно удивлён, когда узнал что в его гавани во время рутинного патруля остановилось несколько арбитров, и тут же запросил их поддержку. Болтеры, дробовики, огнемёты и гранатомёты — всё это было нацелено на воздушный шлюз ещё до того, как пришло подтверждение стыковки. Арбитраторы в чёрных доспехах установили переносные пластстальные баррикады, чьи пластины разошлись, щёлкая поршнями, и бойцы присели за укреплениями, держа оружие наготове.

Заклубились вихри пара, над воротами вспыхнула руна. По трапу эхом пронеслись щелчки передёрнутых затворов. Арбитры приготовились открыть огонь.

А затем шлюз открылся. Два лепестка разошлись по горизонтали, два — вверх и вниз. В тусклом багровом сиянии появились силуэты, каждый из которых был выше и шире, чем мог быть любой обычный человек. В их руках виднелись очертания болтеров и цепных мечей, а на лицах сверкали красные глаза.

— Огонь! — взревел возглавлявший арбитров проктор.

Прогремели выстрелы. Вперёд с воем понеслись болты, пробивавшие насквозь и створки шлюза, и врагов. Рявкнули дробовики, извергая металлический град, что выбивал кратеры в доспехах и раздирал плоть. Брошенная с похвальной меткостью граната прокатилась между огромными силуэтами и взорвалась, наполнив шлюз острейшими осколками и искрами. Шагнувшие вперёд огнемётчики обрушили на врага поток пылающего прометиума, сжигая гигантов заживо. По трапу разошлись клубы дыма и пара.

Но враги даже не шевелились. Они просто стояли, ничего не замечая, под градом выстрелов, среди огненной бури. Цепной меч выпал из руки, разорванной взрывом болта. Наконец, выстрелы утихли. Охранники и возглавлявшие их арбитры стояли поодаль, опустив оружие, выжидая. Гиганты всё ещё не двигались. Клубы пара и дыма рассеивались, очертания вновь прояснялись. Проктор кивнул, отдавая подчинённому приказ. Крепко сжимающий дробовик арбитр зашагал вперёд, к неподвижным великанам. Когда же он подошёл ближе, то заметил зиявшие в посеревших телах давно высохшие раны. Разглядел удерживавшие из пластстальные провода, приваренные к потолку. Красные лампы, мерцавшие в глазницах, опустевших после работы скальпелем. Исполины оказались мертвецами-марионетками, удерживаемыми на месте зловещим кукловодом, а их оружие — сломанным и бесполезным. Облегчённо вздохнувший арбитр обернулся к проктору, намереваясь позвать остальных.

И тогда трап разорвало пополам. Прогремевшие взрывы раскололи металл, на миг всё захлестнул поток жара… а затем взрывная декомпрессия с силой урагана потянула их наружу. Вместе с облаками искр и обломков прочь в космос полетели и охранники, и арбитры, врезаясь в края разорванной пластстали. Боец пытался закричать, вылетая наружу и кружась, но не мог издать ни звука, лёгкие словно сжал удавкой абсолютный холод. Последним, что он увидел прежде чем всё перед глазами побагровело и исчезло, стали две половины проклятого трапа.

А снаружи корпуса стояли закрепившие магнитами сабатоны Клинки, ожидая, пока утихнет дрожь от расколовшего трап пополам бронебойного заряда. Веллет всадил пару заглушённых болтов в улетавших прочь бившихся в конвульсиях имперцев, не удержавшись. Вокруг его жертв разлетались мгновенно замерзавшие капли крови. Один из бойцов Администратума был облачён в редкую герметичную броню, и сейчас он размахивал руками, словно пытаясь плыть наперекор вылетающему воздуху, борясь с потоком заученными движениями, которые ни один пустотоход не хотел бы повторять вновь после тренировок. Невероятно, но спустя несколько ударов сердца боец смог остановить дрейф и начал медленно плыть обратно к пролому. Ближе всех Клинков, наблюдавших за тем как мучительно медленно и отчаянно к ним пробивается боец, к нему стоял Дагардис. Повелитель Ночи протянул руку, и смертный, обезумевший от ужаса, отчаянно в неё вцепился. Дагардис крепко ухватил его за запястье и легко раскрутил над головой, а затем отпустил, выбросив из пустотного дока прочь в безликую чёрную пустоту.

Клинки вскарабкались на всё ещё прикреплённую к доку половину трапа и, вновь примагнитив сабатоны, тяжело зашагали к автоматически закрывшейся двери. Далчиан нёс небольшой гусеничный автоматон — разведывательное устройство из абордажной команды корабля. Машина выпустила инфошип, вошедший в панель управления.

— Как быстро ты сможешь открыть дверь? — спросил Шкуродёр оставшегося на борту Ибриила.

— Это зависит от… хм…

— Что такое?

— Похоже что дверь не заперта, — ошеломлённо ответил техножрец. — Милорд.

— Серьёзно? — ответом стала недолгая тишина.

— Серьёзно.

Далчиан пожал плечами и вдавил руноключ на панели. Створки разошлись, поток воздуха полетел прочь. Далчиан закоротил панель одним ударом, а затем Повелители Ночи зашагали навстречу буре и пролетавшим мимо клочьям ткани и бумаги. Там их уже ждали другие охранники станции, вцепившиеся в перила и заклёпки, отчаянно пытаясь удержаться в воздушном вихре.

— Кинжалы, — приказал по воксу Далчиан. Легионеры наступали, рассекая и пробивая насквозь ударами бойцов, которые не могли одновременно защищаться и держаться. Падающие смертные кубарем летели прочь, брызжа мерцающей кровью. И мёртвых, и ещё живых уносил безразличный вихрь. Через пару минут поток воздуха замер, и свист сменился безмолвием вакуума. Далчиан отпустил автоматона, с лязгом рухнувшего на палубу и маленький робот храбро покатился вперёд.

Следующие ворота были заперты, но они не стали преградой получившему удалённый доступ Ибриилу. Клинки зачищали пустотный док от всего живого, борясь с миниатюрными тайфунами выпускаемого воздуха и немногочисленными смертными в герметичной броне. Кто-то был вооружён лазерными ружьями, но большинство — лишь молотами да гаечными ключами. Бились они доблестно, но тщетно.

Три часа спустя, когда Повелители Ночи прочесали почти весь док, Далчиан стоял у переднего шлюза левого борта и наблюдал, как жалкие смертные понуро шагают на корабль, связанные одной пластековой цепью.

— Сколько их? — спросил он надзиравшего за порабощением Ки Умшара.

— Чуть больше двухсот, — ответил хирург. — Мы нашли герметичный жилой модуль, набитый отдыхавшими работниками порта.

— Недостаточно, чтобы восполнить потери, — протянул Далчиан. — Но начало хорошее.

На экране его шлема разошёлся свиток. Список оружия и боеприпасов.

— Мы закончили инвентаризацию арсенала, милорд, — сухо доложил Сариуз.

— Ты славно потрудился, — ответил Шкуродёр. Легионер без лишних слов отключил связь, и Далчиан сжал кулаки. Ки Умшар ничего не сказал.

— Ибриил, — Повелитель Ночи переключился на другую частоту. — Как всё идёт?

— Последняя партия уже на борту, — ответил техножрец. — Милорд.

Ибриил высадился на челноке на грузовую палубу дока и начал переправлять всё ценное на борт ещё до того, как закончился штурм.

— Замечательно, — Далчиан поглядел на Ки Умшара. — Тут в любой момент могут объявиться имперские псы или шавки Кровавого Владыки. Не стоит и дальше испытывать судьбу.

— Точно, господин.

“Красный” на полном ходу устремился вперёд, вырвавшись из стыковочных рук дока, и пробился сквозь внешний корпус словно плуг через пшеницу. Пустотный док смялся, словно бумажный, тройные причалы треснули и раскололись. Вспыхнули пожары, и вокс-мачта дока оторвалась и медленно кружась полетела прочь. Сквозь бронестекло наблюдательного гнезда за исчезающим эсминцем с ужасом наблюдал Эдал Барадоз, последний выживший член экипажа “Гавани Лареля”.

Старший палач Глаусий и остальные Багровые Забойщики превосходно сыграли свою роль. Их тела так и остались в шлюзе, изрешечённые и обгоревшие, оставленные на милость пустоте. Во время взрыва также был повреждён и внешний уплотнитель, так что приманку снимать никто не стал.

Отправленные трудиться рабы влились в смертный экипаж. Кто-то из них много кричал и рыдал, но старшие офицеры “Красного” понимали, как важны новые рабочие руки и припасы, и потому подчинялись всё охотнее, пусть и медленно понимая суровые уроки. Большая часть контейнеров из доков оказалась заполнена пластсталью и прометиумом, ожидавшим отправки в кузничные комплексы, а также простыми механическими и электротехническими деталями, маслами и смазкой, а также синтезированными и рецирукулированными продуктами. Ибриил поручил кладам сервиторов заняться дальнейшим ремонтом корабля, а сам же занялся неблагодарной работой по изготовлению запасных частей для оружия и внесению порученных изменений в доспехи Клинков. Впрочем, его труд не был столь уж тяжким чтобы у техножреца не нашлось времени на переоборудование собственного металлического тела. Спустя лишь несколько часов после налёта Ибриил изготовил для себя похожий на раковину моллюска корпус, в который поместился бы весь набор его инфокасет. Установкой и внедрением которых он и занялся в следующую четверть цикла, сказав, чтобы его не беспокоили.

А на мостике явно случилось смертельное разногласие. Куда-то исчезли ещё несколько офицеров, на палубе высыхала свежая кровь. Далчиан приподнял бровь.

— Проблемы?

— Ничего такого, с чем я бы не справился, — ответил Зореан.

— Славно, — Далчиан окинул взглядом молчавших смертных, осунувшихся и от уныния, и явно от голода, судя по заметным сквозь кожу костям. — Занятная вещь — верность… — протянул Шкуродёр, говоря так, чтобы его услышали в каждом алькове и яме. Один из смертных бросил на него умоляющий глаз распахнутых от страха глаз, а затем вновь повернулся к экранам. Зореан зарычал.

— Всё так, Шкуродёр, — прохрипел худощавый Повелитель Ночи. — Но моими трудами в их преданности больше нет сомнений.

За последовавший стандартный день добычей Клинков стали ещё два пустотных дока и перевалочная станция экипажа. Полёт сквозь лабиринт орбит бесчисленных спутников планеты стал настоящим испытанием, особенно из-за вызываемых магнитосферой громадного газового гиганта помех на ауспиках. Однако с каждой захваченной целью Повелители Ночи полуали всё больше ценных ресурсов, а после взятия станции нашли экипаж на каждый из пустовавших постов корабля. Далчиан с особым удовольствием приказал открыть огонь из турелей излучателей по исполинским цепям, удерживавшим её между двумя освещавшими всё астероидами. Когда шпиль, кружась, полетел прочь, свет угас и Повелители Ночи принялись за дело.

На борту оказалось более тысячи душ, в том числе сорок детей. Далчиан мечтал вновь вернуть своим Клинкам былую мощь, и некоторые из них даже были вполне в возрасте для начала вознесения. Однако прямо сейчас у него едва было достаточно средств для снабжения оружием оставшегося осколка прежней банды, не говоря уже об её пополнении. С горечью он решил повременить с грёзами о лучших временах, и смертных отправили работать. Сервиторы Ибриила непрестанно ковали цепи и наручники для новоприбывших, а сам же техножрец трудился над челноком, уже мало напоминавшим первоначальную модель. Они восполнили почти все потери экипажа, не хватало лишь навигатора, что выводило Шкуродёра из себя. Клинки же стали сильнее, чем когда либо были после западни на Узурмандии.

И Далчиан мог расслабиться.

Мог бы, но после налёта на станцию к нему пришёл Крутаан. Конечно, Шкуродёр ожидал, что это случится, рано или поздно. Когда вожак когтя скользнул в кают-компанию, Далчиан склонился над красным столом, изучая показываемые на инфопланшетах отчёты о добыче.

— Когда мы вновь вступим в бой, владыка Шкуродёр?

Вблизи газового гиганта дальняя авгурия стала в лучшем случае ненадёжной, но Повелители Ночи улавливали достаточно, чтобы понять что альянс банд устоял. Битва с имперской флотилией продолжалась, став шедшей с переменным успехом борьбой на истощение сил противника. Опасной, сопряжённой с риском игрой в кошки-мышки.

— Наша охота идёт хорошо и здесь богатые колонии. Ты ведь не хочешь бросить всю добычу?

— У нас уже есть даже больше припасов, чем нужно, и больше на корабле не поместится, — хороший довод, признал уже думавший об этом Далчиан. — Но вопли убиваемых имперских псов места не займут, а ведь они стократ более ценны.

Далчиан с трудом удержался от вздоха.

“Ты превращаешься в проклятого берсерка, братец…”

Вечно напряжённые глаза Крутаана не отрываясь смотрели на него из-под рассечённых век. Дыхание вожака когтя еле слышно шуршало сквозь респиратор.

— Есть много способов терзать Империум, — тихо ответил ему Далчиан, чьи мысли вновь вернулись к идее, мысли о корабле-призраке. Взгляд Крутаана омрачился, его лоб нахмурился. Похоже, что Повелитель Ночи не так понял слова своего господина.

— Никто даже не заметит гибель крошечных станций. Даже если скулящие тронолюбы поймут, что они молчат, то просто отправят сюда ещё больше припасов и людей. Это недостойная добыча!

Далчиан уже подумывал пояснить свои слова, когда завыли сирены и вспыхнули тревожные охряные лампы. Повелители Ночи встрепенулись.

— Шкуродёр, — доложил по воксу Зореан. — Проклятые имперцы нас выследили.

— Уже иду, — легионеры вышли из кают-кампании и направились на мостик. По прищуру глаз Крутаана было видно, что он только рад новостям.

— Быть может теперь, когда нас втянули в бой, ты наконец-то потребуешь к себе больше уважения.

— В смысле? — остановился Далчиан.

— Даже Зореан должен звать тебя господином, — бросил через плечо Крутаан, не сбавляя шаг. Несколько тяжёлых мгновений спустя Далчиан направился за ним, чувствуя как в разуме вновь со скрипом приоткрылась знакомая дверь.

Имперский патруль шёл по оставленным Повелителями Ночи следам крови и ужаса. Среди вызываемых Гуэльфосом помех его командиру выпал изнурительный труд по вычислению вероятной новой жертвы на основе информации, полученной от управляющих колоний. Патруль уже дважды тщетно ждал в засаде, ожидая так и не появившихся налётчиков. Но теперь, наконец, их бдительность и усердие окупились сполна.

Патруль возглавлял “Визирь арандипский”, лёгкий крейсер, чьи установленные в орудийных палубах макропушки составляли львиную долю огневой мощи флотилии, сопровождаемый перехватчиками и прикрываемый плазменными батареями фрегата “Горделивый”. Вместе с этими грозными кораблями прибыли и два древних, но всё ещё остающихся в строю эсминца, каждый из которых мог с пугающей меткостью выпустить по оказавшемуся близко врагу плавильные торпеды.

Имперские корабли уже находились на расстоянии двадцати двух с половиной тысяч километров и быстро приближались. Далчиан изучала на тактическом гололите поступающую информацию. Враги несли свои флаги с гордостью и не скрывали свои возможности. Огневую мощь гораздо большую, чем всё чем мог ответить им “Красный”. Если начнётся бой, то закончится он сможет только уничтожением эсминца и гибелью всех его надежд…

— Я приготовлю Клинков к абордажу, — рыкнул Крутаан, направившись к выходу.

— Нет, — протянул не сводивший взгляда с гололита Далчиан.

— Что прикажешь, Шкуродёр? — спросил Зореан.

— Господин.

— Что?

— Я твой господин Шкуродёр, Зореан.

Опустилась тяжёлая тишина. Зореан прищурился, раздумывая. Крутаан буквально истекал отчаянно жаждой битвы. Далчиан почти мог видеть расходящиеся пути, он чувствовал как его тянут в разные стороны ожидания собравшихся воинов.

— Генераторум, — наконец, отдал приказ Шкуродёр. — Перенаправить всю энергию на двигатели. Уводите нас прочь, как можно дальше. Я хочу, чтобы накрахмаленные ублюдки не нашли здесь ничего, кроме наших плазменных следов.

— Так точно господин, — ответил смертный.

— Нет… — прошептал Крутаан.

— Возвращайся на пост, — отдал ему приказ Далчиан. — Я останусь на мостике.

— Нет! — взревел вожак. — Мы не побежим вновь! Я этого не потерплю.

— Возвращайся на пост.

Под их ногами прошла дрожь. По системам текла плазма, питавшая огромные кормовые двигатели. От вибрации застучали зубы. Кораблю ускорялся, уходя прочь от имперского патруля. Крутаан взвыл от ярости и бросился на Шкуродёра.

Тот успех выхватить цепную глефу как раз вовремя, чтобы отвести в сторону правые молниевые когти, а затем отскочил, уходя от левых. Мгновенно восстановивший равновесие Крутаан замахнулся, ударяя обоими окутанными энергией кулаками сверху. Расщепляющие поля зацепили керамит, но броня выдержала большую часть удара. Шкуродёр пнул непокорного Повелителя Ночи, отбросив его прочь.

— У нас нет выбора, Крутаан.

— Выбор есть всегда, и всегда ты выбираешь трусость! — тот оттолкнулся и прыгнул вперёд, врезавшись в живот Далчиана плечом. Он царапнул когтями по спине, но Далчиан успел прижать одну из рук своей и ударил, метя по ней глефой. Свободной рукой Крутаан парировал удар, и цепь заскрипела по острым клинкам с силой, от которой вырванные визжащие зубья полетели прочь. Повелители Ночи оттолкнулись друг от друга и разошлись, готовясь к новым ударам. Некоторые смертные съежились за кафедрами, ошеломлённые неистовством ближнего боя космодесантников. По мостику разошлась вонь напряжённых вибросвязок и выделяемого усовершенствованными телами пота.

Повелители Ночи вновь сошлись с грохотом, достойным грома. Цепная глефа закружилась, разя, молниевые когти вспыхнули, высекая остаточные миражи на сетчатках любого, кому не посчастливилось на них смотреть.

— Здесь наш враг! — в надтреснутом голосе Крутаана уже слышались нотки отчаяния. Далчиан бы ощутил призрачную тень жалости, если бы схватка не требовала всего его внимания. — В чём смысл нашего существования, если не нести им смерть?

— И умирать самим?

— Если такова наша судьба!

Крутаан повалил Далчиана на палубу и прыгнул на него, растопырив когти. В последний момент Далчиан откатился в сторону, и клинки Повелителя Ночи глубоко вонзились в пластальный корпус. Далчиан вскочил, пнул Крутаана вбок и взмахнул глефой, нанося подсекающий удар. Втянувший когти вожак оттолкнулся и одним плавным движением подпрыгнул. Шкуродёр взмахнул клинком, но заметивший его нерешительность Крутаан оттолкнул глефу в сторону.

— Если ты действительно хочешь возглавлять банду, Далчиан, то тебе придётся меня убить. Иначе я сам прикончу тебя и возглавлю братьев!

— Я уже лишился двадцати Клинков, Крутаан. Я не хочу потерять ещё одного.

— Слабак! — завопил тот. — Проклятый гниющий на троне Лжец-Император, Великие Силы, сама Галактика — никому из них нет дела до того, чего ты хочешь! — из его дыхательного аппарата уже текла слюна. Круаатн разминал когти, припав к палубе. — Будь владыкой или рабом. Или ничем, Далчиан.

Крутаан вновь бросился на него, и на миг Шкуродёр увидел в приоткрытой в его разуме двери лицо. Ухмыляющиеся лицо.

Он оттолкнул удар в сторону и сам перешёл в атаку, новым подсекающим ударом повалив вожака когтя, пригнувшегося, чтобы перекатиться в сторону. Но перехвативший глефу обеими руками Далчиан вонзил её в спину Крутаана словно копьё и надавил, вкладывая в удар все силы. Зубья задрожали, заскрипели, раздирая броню, плоть, кости и палубу.

Прижатый к металлу Крутаан ударил вслепую за спину, и Далчиан наступил ему на руку, надави всем своим весом. Шкуродёр отцепил с пояса свежевательный нож и обеими руками вонзил его в мягкое сочленение доспехов под локтем и начал пилить, рассекая сухожилия. Не издававший ни звука Крутаан всё ещё боролся, пихаясь и бья вслепую другой рукой. Без спешки Далчиан рассёк ему и другую руку, и вожак наконец-то затих.

Сквозь смятый дыхательный аппарат было слышно лишь невозможно спокойное дыхание. Взгляд сосредоточенных глаз не помутнел даже когда Далчиан прижал бронированным ботинком его затылок и вырвал из спины бунтовщика цепную глефу.

— Я — ваш повелитель Шкуродёр, — процедил Далчиан.

Одним ударом он отсёк голову мятежника, и в тот же миг ощутил, как захлопнулась дверь в его сознании.

Далчиан не помнил, когда на мостике появились ни Сариуз, ни Ки Умшар ни кто-либо другой из воинов. Он заметил их лишь когда поднялся на ноги, сжимая в одной руке голову так и не закрывшего глаза Крутаана, а в другой — верную глефу.

— Знайте, — наконец, сказал Повелитель Ночи, — что такова расплата за непокорность.

Глава 8

Предводителем Клинков Далчиан стал, не бросаясь на непреодолимые преграды. По правде сказать, похоже что в последнее время именно благоразумие и привело к его трениям с собственными легионерами. Поэтому когда чернокнижник Яток шагнул на борт его корабля как к себе домой и во главе свиты воинов провозгласил, что теперь эсминец принадлежит Кровавому Владыке, на пути извержения ярости всё ещё стояла хрупкая дамба инстинктивного понимания когда стоит сражаться, а когда — выжидать нужный момент. Лишь спустя несколько ударов сердец Шкуродёр заговорил, сочтя, что достаточно взял себя в руки.

— Как ты попал на мой корабль? — процедил Далчиан. Яток огляделся по сторонам, скрипя черепными имплантами.

— Вошёл через дверь ангара для челноков, Шкуродёр, — ответил Лейл тоном, подразумевающим тревогу за здравомыслие Повелителя Ночи.

Далчиан едва не бросился на него. С такой яростью вскипели его вены. “Ах ты наглый червь…” Со стороны грузового корабля Ибриила донёсся лязгающий свист, и они оба обернулись к техножрецу, выдвинувшему из своей раковины огромное орудие, нацеленное прямо на Ятока. Судя по треску и шипению, радиационное. “А это-то где он достал?”

— Уверен, запрос милорда подразумевал “каким образом ты инициировал последовательность открытия данной двери”, и несомненно также имелось в виду “как твой корабль подобрался к нашему, не подняв тревогу авгуров о сближении”? Ведь всё так… милорд?

— Примерно.

При виде орудия ухмылка чернокнижника поблекла.

— Может ты и убьёшь меня, человек-машина, но мои телохранители разорвут в клочья и тебя, и твоего господина.

— Я совершенно не против проверки данной гипотезы.

— Просто ответь на проклятый вопрос, колдун, — вздохнул Далчиан.

Чернокнижник внимательно оглядел Ибриила прежде, чем повернуться к Шкуродёру.

— Измена, — просто сказал Лейл. — Нас пригласил один из твоих Повелителей Ночи, — он дал Далчиану осознать услышанное прежде, чем добавил. — И он совершил все приготовления для узурпации твоего места, Шкуродёр. Догадываешься, кто это был?

Далчиану пришлось совсем не по душе осознание, что его свержение тайно устроил один из Клинков. Неужели это сделал Крутаан, предвидевший свою смерть? Он уже подумал было убить Ятока, не тратя время на гадания. Может так получится даже подчинить весь его Род, заставив служить сильнейшему?

Сразу за мыслью пришло понимание, что это — глупость, но Далчиан всё же пригляделся к телохранителям колдуна, всё так же неподвижно стоявшим строем у подножия рампы “Громового ястреба”. К двенадцати воинам в глянцево-чёрных и тёмно-бирюзовых цветах группировки. К их доспехам, гораздо более древним, чем броня самого Далчиана, к украшениям шлемов, которые он сперва принял за обыкновенные рога, но теперь разглядел, что это украшенные костью и нефритом высокие гребни. К надетым табардам цвета засохшей крови, чья ткань была полностью исписана искажёнными письменами и покрыта безумными символами. Очертания были знакомы, но вот название пришлось вытащить когтями из зарослей воспоминаний.

Рубрики.

Далчиан нахмурился. “Автоматоны-марионетки изгнанника”? Легенды он знал лучше, чем любой имперский баран, и лично встречал ветеранов Долгой Войны, рассказывавших немыслимые басни об объединённом человечестве и куда более знакомые истории о нарушенных обещаниях. Ариман, так его звали. Изгнанника… “Но как варп подери Ятоку удалось наложить руки на этих ходячих призраков?”

— О, я храню много тайн, — насмешливо сказал колдун, похоже почитавший его мысли. Далиан фыркнул. Он и прежде недолюбливал чародеев, а уж теперь… Внезапно его шлем вновь начал принимать сообщения, и из вокса донеслись искажённые голоса.

— ...просто вошли!

— ...ещё одно отделение в кормовом шлюзе, пятнадцатая палуба…

— …фрегат держит нас на прицеле…

— ...попались в капкан как трюмные крысы.

Сообщение приходили и от Клинков, и от недавно повышенных офицеров со всей “Красной Галенции”. Без единого выстрела Род Преисподней захватил эсминец, который Далчиан заполучил после стольких трудов. Вновь нахлынула желчь. Мог ли Крутаан строить козни? Чтобы бросить последнюю насмешку в лицо господина, смерти которого желал? Молниевые когти на левой руке дёрнулись, и Далиан едва поборол желание сорвать перчатку. Да, перед смертью ненависть Крутаана к нему стала абсолютной, но легионер носил её как корону, гордо и открыто, не таясь. Он бы не стал распускать слухи и лгать. Далчиан раздражённо вздохнул, жалея, что не стал пересматривать тайные записи данных Ибриила.

— Покажешь мне мой новый мостик, Шкуродёр? — проворчал колдун.

Скрипнув зубами, Далчиан отвернулся и зашагал на выход, и Яток последовал за ним. Вслед им шли построившиеся ровными колоннами рубрики. Ибриил же забрался обратно в челнок, выразительно подняв и закрыв изнутри рампу.

Путь к мостику стал долгим и мучительным. Несколько раз Далчиан чуть не бросался на чернокнижника, чувствуя как пустивший в его душе корни нигилизм проникает в мысли и убеждает его, что возможно нет смысла сдерживаться. В конце-концов, к чему всё это? Фелиссик всё равно убьёт и его, и его последних Клинков за обстрел корабля. Далчиан знал, что он обречён, так к чему вся эта осторожность?

— Почему я ещё жив?

— Кровавый Владыка потребовал, чтобы тебя привели на суд целым и невредимым. По правде сказать, я удивлён, что ты не пытаешься вцепиться в меня и зубами, и когтями, как и подобает зверю.

— Зверю, пользующемуся любым оружием под рукой.

— Как умно.

— Не насмехайся надо мной, колдун.

Далчиан спиной чувствовал ухмылку Ятока, но говорить тот ничего не стал.

“Как умно”.

Остальных Клинков уже собрали в стратегиуме и держали на прицеле дюжина воителей из Рода Преисподней, отчего в небольшом помещении было не протолкнуться между украшенных шипами доспехов и оскаленных зубов. Эти оказались не рубриками, но воинами из плоти и крови, явно побывавшими в боях. Некоторые были ранены, другие щеголяли пробоинами в доспехах. И Дагардис, и Сариуз были в крови. Далчиан поднял бровь, заметив, то приятель Крутаана стал одним из тех, кто сопротивлялся захватчикам.

— Нас предали, — прошипел Ки Умшар. — Снова.

Далчиан молча прошёл мимо. Он чувствовал себя так, словно наблюдает за происходящим со стороны. Ведь в стратегиуме были не все Клинки.

При входе на мостик его встретило ещё больше космодесантников, стоявших с оружием наготове.

“Да сколько же воинов у этого выплюнутого варпом пса?!”

Далчиан протолкнулся через ряды и, наконец, встал прямо перед командным троном. Смотря прямо в глаза сидящему на нём воину.

— Наше будущее обеспечено, Шкуродёр, — Зореан улыбнулся ему серыми зубами. Далчиан стоял, не находя слов.

— Ты выдал нас на милость врагам.

— Я освободил своих родичей-убийц из твоих жалких когтей, Шкуродёр.

— Это так ты это называешь?

— Обман — достойная стратегия, особенно когда на кону само наше существование, — Зореан ухмыльнулся. Даличан никогда прежде не видел его таким… счастливым. — Останься ты во главе, мы бы истекли кровью и стали пеплом, развеянным по ветру. Нам нужно заключить новые союзы, проложить новый путь. Ради Клинков.

— Ради Клинков…? — прошептал Даличан. Невероятно, но он даже не чувствовал желания вонзить в Зореана когти. Ярость, да. Гнев. Отвращение от того, что его предал один из собратьев. Но никакой жажды насилия. Зореан стоял прямо перед ним, и Даличан не видел в нём ни гордости искусного убийцы, ни упоения от внушения ужаса в душу беспомощной, не способной защитить себя жертвы. Лишь напыщенное самодовольство. Нет, никакие увечья не сделали бы перебежчика слабее или опустошённее, чем это сотворил с собой сам бесхребетный слизняк.

— Знаешь, а владыка Зореан — очень убедительный переговорщик, — вкрадчиво заметил Яток. — Любой из твоей банды кто готов сдаться на мою милость может отправиться с тобой, — похоже, что мысль о предстоящем приводила Лейла в восторг. — А все остальные, включая этот корабль, будут служить ему.

— Владыка Зореан? — теперь уже широко ухмыльнулся Далчиан. — Владыка чего?

— Клинков, Шкуродёр, — Зореан вздохнул так, словно ответил на бессмысленный вопрос младенца. Далчиан медленно и холодно кивнул. А затем развернулся и прошёл мимо собравшегося Рода Преисподней к выходу с мостика.

— Ну посмотрим, Владыка Зореан, — бросил он через плечо.

Остальные Повелители Ночи всё ещё стояли на коленях, на прицеле оружия, обещавшего быструю и жестокую смерть любому, кто попытается сбежать. Далчиан зло посмотрел на Родичей, облачённых в отмеченные печатью варпа и с ног до головы исписанные колдовскими письменами доспехи.

— Ваш новый господин оказал мне любезность, — рявкнул Шкуродёр, — и позволил всем моим верным родичам-убийцам остаться вместе со мной, — он обратил взор на собравшиеся избитые, оборванные, жалкие остатки некогда грозной банды. На злые лица его последних Клинков. — И потому вас ждёт выбор, сыны Ночного Призрака. Отправиться в плен вместе со мной, владыкой, которому вы принесли клятвы. Тому, чьими усилиями вы пережили вероломный и подлейший удар. Тому, без чьих замыслов никому бы из вас не удалось бы захватить целый корабль, даже когда наша банда стала слабее, чем когда-либо прежде. Тому, без чьей горькой решимости ваше братство легионеров уже давно бы трижды разлетелось в клочья.

— Отправьтесь в плен со мной и останьтесь моими Клинками, острыми и смертоносными, — Шкуродёр поднял когти Крутаана и сжал их лезвия в кулак. — Или присягните на верность Зореану, кто в час мучительного перерождения решил нас бросить и найти себе награду от беспринципных демоноложцев.

У входа в стратегум стоял только что возвысившийся владыка Зореан, а по обе его руки — Родичи, свидетельство его раскрывшейся верности. В опустившейся тишине Зореан насмешливо захлопал, но Далчиан не стал оглядываться, продолжая смотреть на своих воинов.

— Они же благоразумны, Шкуродёр, — прохрипел Зореан. — Они…

— Умолкни, — пошипел Далчиан. И Зореан и в самом деле невольно замолчал.

Уравновешенный и логичный Ки Умшар не двигался, всё так же стоя на коленях, но его взгляд метался между двумя предводителями. Сариуз зло глядел на палубу. Было почти слышно, как в его голове крутятся шестерёнки. Другие же глядели прямо, размышляя. Далчиан ожидал, что в это мгновение ощутит тревогу, беспокойство о том, какой же выбор сделают его воины. Думал, что увидит перед мысленным взглядом расходящиеся пути, как было перед смертью Крутаана. Но к своему удивлению он понял, что не видит никаких развилок, лишь чувствует неизбежность неведомой судьбы. И никаких тревог. Лишь лёгкость.

Наконец, Дагардис поднялся на ноги, разминая затёкшие мускулы и презрительно оскалив окровавленное лицо. Медленно, хромая, он подошёл к Зореану и поглядел прямо в глаза самозванному владыке. Легионер открыл рот, но не стал ничего говорить — лишь сплюнул сгусток окровавленной слюны под ноги Зореана, а потом отвернулся и встал рядом со Шкуродёром. Анг Хелтрис хмыкнул и тоже подошёл к нему. Ки Умшар поднялся, кивнул Зореану, словно извиняясь, и также встал рядом со Шкуродёром. Кет Наа и Веллет переглянулись и, придя к молчаливому согласию, скользнули за спины Дагардиса и Ки Умшара. Жикарга раздражённо фыркнул, качая бронзовым шлемом. Наконец, раздражённо рыкнув, он направился к сторонникам Далчиана.

— Неразумный или недостойный… — процедил он. — Ну, владыка Шкуродёр, ты — меньшее из двух зол.

Далчиан кивнул, принимая его неохотную поддержку. Он и сам судил себя сейчас строже любого другого. Со временем Жикарга поймёт, что он сделал правильный выбор. Остался только Сариуз. Старый союзник Крутаана поднялся и размял пальцы повреждённой латницы.

— Крутаан требовал, чтобы владыка Клинков был сильным и действовал так, как подобает званию, — он мрачно поглядел на Зореана. — Одного порыва ветров удачи хватило, чтобы твоя преданность рассыпалась как карточный домик, владыка Зореан. Крутаан открыто бросил Шкуродёру вызов и пал. Ты же за горстку монет продал свою банду, собственный легион! — Сариуз зло покосился на Далчиана. — О, Шкуродёр, недостатков у тебя хватает, но вот у него? Ни стыда, ни гордости.

С этими словами он занял своё место рядом с другими родичами, и Зореан остался один. Предатель не сводил взгляда с воинов, на чью верность рассчитывал, а его худощавое лицо растягивалось в раздражённой гримасе.

— Ах вы кретины неблагодарные! — рявкнул он. — Я дал вам корабль, за который мы бились, возможность вернуть всё утраченное, грабить и убивать под знаменем могущественного владыки! Что за безумие вас охватило? Шкуродёр едва нас всех не погубил!

— Нас едва не погубило предательство, — проворчал Дагардис. — Подлый ты ублюдок.

— Иронично, не правда ли? — небрежно спросил Анг Хелтрис.

Лицо Зореана скривилось ещё сильнее, а его тёмные глаза заметались от осознания всей глубины просчёта.

— Вон с моего корабля, — наконец, сказал он, а затем отвернулся и сгорбившись пошёл к одинокому трону. Взгляд Далчиана впился в спину уходящему прочь предателю.

— О, наши клинки ещё жаждут… — прошептал Шкуродёр, криво усмехнувшись.

Род Преисподней оказался истинными космодесантниками Хаоса, к которым Далчиан чувствовал лишь отвращение. Их флагман, “Ихтеос”, был средоточием тлетворной эзотерики и посвящённым варпу капищем. Сквозь пласталь корпуса корабля ползли омерзительные незримые сущности. То тут, то там клубились тошнотворные благовония, на каждой панели палубы, на каждой переборке, на каждой опоре были выгравированы молитвенные письмена. На висящих гобеленах были изображены существа и события, воссозданные во всех деталях, но необъяснимые сколь-либо рациональным умом. Из каждой пяди жуткого корабля доносились нашёптывания, обещания и насмешки. Далчиан боролся с непреходящим ощущением, что в самую его душу смотрит нечто стенающее и насмхеающееся.

Воины Лейла Ятока забрали у его Клинков всё оружие. Анг Хелтрис не сводил с Родичей свирепого взгляда череполикого шлема, с трудом отсоединяя протез-клинок, и небрежно бросил его на палубу. Далчиан чувствовал как кинжальщик, обычно расчётливый и хладнокровный, буквально истекает яростью. Анг Хелтрис жаждал боя. Как и Дагардис, как и Сариуз. Конечно, их пришлось держать в узде. Род Преисподней оказался грозной бандой, Шкуродёр по пути насчитал по крайней мере пятьдесят разных воинов, и несомненно в тенях таилось ещё больше. И как бы искусно его последние Клинки не сражались, против такого численного превосходства их всех ждала бы только быстрая гибель. Конечно, Далчиан обожал бесчестные бои, но лишь когда преимущество было за ним. Все прочие битвы требовали терпения. И хитрости.

Рядовые воины из Рода держались словно монахи, шагали опустив головы и что-то напевая. Выглядели они как любые другие увиденные Далчианом прежде отступники. Доспехи украшали ряды шипов, шлемы венчали рога… но от всех них смердело варповством. Позади Родичей словно клубились невидимые дьявольские облака, и потому Клинки инстинктивно старались держаться от них подальше. Их привели на гауптвахту правого борта корабля — в клетку, выкованную без изысков в расчёте на то, что в ней будут томиться сверхчеловеческие создания. Далчиан понимал, что если они попытаются сломать прутья, то сломают только свои пальцы. Но мысли свои держал при себе. Он до сих пор чувствовал горечь от измены Зореана, и потому ему не хотелось честно делиться раздумьями. Возможно, владыке свободных легионеров и в самом деле не подобало держать при себе поверенных и оспаривателей…

— Ты, — сухо заговорил он, обратившись к охранявшему их космодесантнику в усеянном штифтами шлеме. — Приведи своего господина. Я хочу с ним поговорить.

— Он молится, милорд Шкуродёр, — с неожиданным уважением ответил воин. Позади зафыркали Клинки, и Далчиан поднял перчатку, призывая их к тишине и борясь с чувством презрения.

— Значит сообщи заместителю лорда Ятока, — прошипел он.

— Я передам ваши пожелания возвышенному Эндагуру, — неохотно согласился воин, и раздался щелчок включённой вокс-связи. Спустя несколько мгновений и ещё пару щелчков он вновь обратился к Далчиану. — Возвышенный Эндагур посетит вас.

Далчиан не счёл нужным продолжать разговор и просто отвернулся от стража.

Клинки переминались с ноги на ногу, словно загнанные в клетку стервятники, глядя друг на друга, на прутья клетки, а кто-то и вовсе в никуда. Физическое заточение их угнетало. Они были хищниками, попавшими в слишком тесные сети. Взгляд алых мерцающих линз Сариуза остановился на Далчиане.

— Ради этого умер Крутаан? — заговорил по воксу стрелок. Его услышали все Клинки, и опустилась мёртвая тишина. — Ради того, чтобы мы все снова прозябали в плену?

— Крутаан умер, потому что взбунтовался, — с явным намёком ответил Далчиан. Ледяные когти гнева опутали сердца и разум. В ушах эхом отдалось дыхание, свистящее сквозь повреждённый респиратор. Шкуродёр знал, что его слышит только он сам. Вздохи сменились тихим смехом. Далчиан чувствовал, как когти Крутаана дрожат от жажды крови, пусть даже перчатка не была на нём, но лежала где-то… рядом… И это чувство раздвоённости ему тоже было в новинку.

— Крутаан предал Шкуродёра, — заговорил Дагардис, встав между братьями. — Совсем как Зореан.

— Ты их порицаешь, — зашипел Сариуз, зло глядя на секирщика. — Почему? Почему им должна была быть приятной служба Шкуродёру? — в каждом слове сквозила горечь.

— Потому, что Шкуродёр освободил нас из когтей Кровавого Владыки и заполучил нам корабль, — спокойно ответил ему Дагардис. — Потому что ему хватило здравомыслия договориться с нашими вероломными союзниками и потянуть время, а не растратить наши жизни в обречённой попытке отомстить. Потому что благодаря Шкуродёру мы влачим жалкую жизнь, а не обрели славную смерть. Мне продолжать?

Далчиан стоял, не шевелясь. Он уже привык к преданности Дагардиса, пусть и не до конца понимал её причины. Но секирщик говорил всё по делу. И поэтому жажда всё исправить разгоралась в душе Повелителя Ночи с новой силой.

— Возможно, Шкуродёр нас погубит, — возразил Сариуз, пусть и не так убеждённо.

— Или спасёт, — усмехнулся Анг Хелтрис. — “Потоп” был куда больше, а Багровая Резня — гораздо многочисленнее, чем Род Преисподней.

Далчиан знал, что за ними наблюдают стражи, что они заметили разногласия Повелителей Ночи. Как бы его не злила непокорность Сариуза, он был рад, что стрелок бросил вызов по вокс-сети, и чужаки не слышат ни единого слова.

— Как бы ты охотился на шпилевую летучую мышь, Сариуз? — наконец, спросил он, и неожиданный вопрос предсказуемо выбил из колеи гордых воинов. Обдумав вопрос, Сариуз тут же понял к чему клонит его господин, и ответил, медленно и неохотно.

— Сначала я бы выяснил, что она любит. А потом оставил наживку в укромном уголке её охотничьих владений, а сам бы стал ждать.

— Именно так, — Далчиан интонации выдать его улыбку. — Поверь, твоя служба мне будет приятной, Сариуз. Уж в этом-то я уверен.

Раздались шаги. Шкуродёр отвернулся от Клинков, к счастью вновь погрузившихся в угрюмое молчание, когда на гапувахту вошли ещё двое космодесантников.

Возвышенный чемпион Эндагур оказался высоким под стать Сариузу и облачённым в глянцево-чёрные и перламутрово-бирюзовые доспехи, каждую пластину которых по краям облегала серебряная филигрань. Над его урчащим энергетическим ранцем виднелась стойка для трофеев-костей, а на поясе висел длинный и широкий меч. Однако ничто из этого не привлекало внимание первым. Ниже переносицы от лица чемпиона ничего не осталось кроме зияющей узловатой дыры, резко сужающейся на шее, где стонал и пузырился открытый конец трахеи. Выше же ужасающей раны виднелись умные расчётливые тёмно-синие глаза и рыжеватые волосы на коротко выбритой макушке. Другой облачённый в увенчанный рогом шлем космодесантник, похоже, излагал мысли Эндагура за него, сам же чемпион естественно молчал.

— Вы просили возвышенного чемпиона Эндагура прийти? — спросил шлеморог. Далчиан не сводил взгляда с оставшегося без половины лица чемпиона.

— Вы загнали моих Клинков в загон словно скот. Забрали наш эсминец и наше оружие. Выпустите нас их этого бессмысленного заточения.

— Чтобы вы попытались захватить корабль в ангаре и сбежать? — ответил без промедления шлеморог. Эндагур тоже не сводил с Далчиана взгляда, ожидая ответа.

— Подозреваю, далеко мы не убежим.

— Возвышенный чемпион Эндагур согласен.

— Тогда что вам терять? — Далчиан махнул рукой, показывая на стоящих за его спиной Клинков. — Позвольте моим воинам тренироваться на ваших аренах, позвольте моему хирургу работать в вашем лазарете.

— И конечно же шпионить и плести козни?

— И глаз, и ушей у вас больше, — возразил Далчиан. — Отправьте столько стражей, сколько хотите, но выпустите нас из клетки.

Подчёркнуто медленно Эндагур поднял шлем и резко опустил на сочленения шеи, скрыв изувеченное лицо за оскаленным ликом зверя.

— Возвышенный чемпион Эндагур обдумает вашу просьбу, — сказал шлеморог. — Что-то ещё?

— Да, — проворчал Далчиан. — Позвольте мне поговорить с колдуном.

— Мы обратимся к владыке Ятоку.

С этими словами оба Родича ушли, оставив на гауптвахте лишь Клинков и охранников.

— Что это было во имя Ока? — спросил по воксу раздражённый от непонимания Дагардис.

— Владыка Яток хитёр, — ответил Далчиан. — С ним надо будет держать ухо востро.

— Ну что же, милорд, тогда лучше этим займёшься ты, — фыркнул Сариуз. Далчиан промолчал.

“О, я буду готов, Яток. Что бы ты ни задумал, ублюдок, я буду готов”.

Полчаса спустя их перевели на казарменную палубу с оружейными. Проход в остальную часть корабля охранял десяток Родичей, но дверь закрывать никто не стал. Оружие Повелителям Ночи не вернули, но Далчиан чувствовал странную уверенность в том, что когти Крутаана лежат совсем рядом. Как только они разместились, к нему обратился один из стражей.

— Владыка Яток желает тебя видеть.

— Дагардис, — Далчиан подозвал громилу к выходу кивком, а миг спустя добавил. — Сариуз, тоже пойдёшь. Остальные… ведите себя хорошо.

Повелители Ночи выскользнули из казарм, слыша как позади них шагают пять Родичей. Узкий коридор тянулся к резко поднимающемуся трапу, что вёл в один из главных проходов корабля. Шедшие парами или небольшими группами смертные рабы отводили глаза, шептали дрожащими голосами молитвы или семенили прочь, спеша скрыться с глаз Повелителей Ночи. Они были жалкими созданиями, облачёнными в церемониальные одежды, на телах большинства виднелись ритуальные клейма или электу. У кого-то даже были зашиты глаза, причём судя по тому как неровно — зашили их они сами. Один жалкий, больше похожий на бормочущего призрака смертный рыдал и истекал слюнями под весом прикованной к спине громадной окованной медью книги, такой тяжёлой, что его хребет согнулся почти параллельно палубе.

— Сам корабль болен… — процедил Сариуз.

— И смердит ведьмовством, — согласился с ним Дагардис. На каждом перекрёстке или ответвлении коридоров висели кадила, отчего в воздухе клубился дым либо настолько сладкий, что вызывал тошноту, либо такой едкий, что можно было задохнуться. Далчиан был рад что в его шлеме хорошо работает респиратор, но даже он не избавлял его до конца от вони. Наконец они вышли в длинный коридор, тянущийся от кормы до носа фрегата — высокий, узкий, с рифлёными колонами и сводчатым потолком, с которого свисал пергамент и фетиши. Былая брутальная имперская архитектура уступила место отвратительному и неестественному величию. Омерзение Далчиана слабело, и на его место приходило столь же нежеланное чувство.

Зависть.

Да, он шагал по палубе осквернённого варпом капища, лоснящегося от порчи, оставленной преклонением перед демонами, но под мерзким обличьем таился грозный корабль, жестокий и эффективный. Таким когда-то управлял и сам Далчиан, и память об утрате ледяными когтями терзала его нутро. Мимо тяжело прошагал шестиногий сервитор, тащивший тележку с боеприпасами в сторону носовой взлётной палубы. Горстка смертных что-то зашептала друг другу и разбежалась прочь от облачённых в полночь убийц. Их шаги эхом отдались под сводами подобного мавзолею коридора, а мантии подняли в клубах благовоний причудливые спирали. Рабы скрылись в проходе чуть в стороне от высокой лестницы, уводившей ввысь, к носу корабля. Далчиан махнул рукой, и Клинки начали подниматься. На самой вершине их поджидала арочная дверь и стражи, взмахом руки приказавшие Дагардису и Сариузу подождать.

По ту сторону врат Далчиана ждал хребтовой наблюдательный купол. Сквозь бронестекло возвышавшейся над корпусом “Ихтеоса” сферы открывался прекрасный вид на абсолютное ничего, на мёртвую межзвёздную тьму, а также на плывшую примерно в восьмидесяти километрах по левому борту полускрытую им “Галенцию”.

Даличиан никогда не был склонен предаваться раздумьям о неудачах. Его род сотворили бороться и не оглядываться назад, свирепо и без сожалений стремиться достичь цели любой ценой. Но взгляд на подобный кинжалу корабль терзал его, как открытая рана. Второй корабль, потерянный меньше чем за стандартный год… За одно такое унижение скрытник Иккром, бывший предводитель Злодейских Клинков, его бы освежевал, а кости вывесил бы на обозрение, что уж говорить о двух. Но Иккром был мёртв, а он — нет. Далчиан не сводил взгляда на подмигивающий ему издалека огоньками корабль, представляя, как его взор сдирает адамантин и рассекает пластсталь, открывая изменника… Зореана. Он оскалил зубы, кипя от гнева. На миг он услышал, как когти Крутаана звенят словно атональные погребальные колокола, почти услышал как в его ушах хрипит дыхание мятежника. Странно, но эти звуки успокоили его ярость, наполнив его чувством истинного духовного равновесия.

А затем Далчиан вспомнил, что когти заперты в арсенале, и заметил что его ладонь двигается сама собой. Он сжал кулак, сдерживая порыв, и снова посмотрел на далёкий корабль. На Зореана.

“Занятная вещь — верность”.

— Надеюсь, что мои гости чувствуют себя хорошо, — раздался позади бас Ятока. Далчиан не оглянулся.

— И в самом деле гости, — наконец, Далчиан оторвал взгляд от “Красного”. — Благодарю за то, что выпустил нас из клетки. Думаю, теперь мне стоит тебя убить, демоноложец, показать как сильно ты просчитался.

— Прошу, попробуй.

Лейл Яток был точно таким же, как во время недавнего абордажа. На чёрно-бирюзовые доспехи была наброшена тяжёлая мантия, смуглое лицо улыбалось из-под короны кристаллических имплантов.

— Не искушай меня.

— О, я чувствую что тебя уже посетило искушение. И что ты даже дал свой ответ, — Яток выразительно посмотрел на ту руку Далчиана, где висели бы молниевые когти. Шкуродёр вспомнил дверь в его разуме, захлопнувшуюся, когда он убил Крутаана. К счастью, закрытой она и оставалась. Он прищурился, глядя на владыку Родичей.

— У меня есть предложение, — заговорил он, чувствуя себя неуютно так близко к затронутому варпом космодесантнику. Белая борода Ятока разошлась в широкой улыбке, и он тихо засмеялся.

— Ну так изложи его.

Далчиан удержал свой гнев в узде. “Будь вежлив”, — напомнил себе он.

— Немногое в Галактике уготовано служителям сил как должное. Редко когда у наших многоликих и разрозненных братств есть узы прочнее, чем случайные из удобства. Сама судьба моего корабля и большинства родичей-убийц — свидетельство того, как непрочен и полон интриг союз, собранный Кровавым Владыкой, — Далчиан умолк, позволив самоочевидным фактам повиснуть в воздухе, и улыбка Ятока стала слабее.

— Продолжай.

— Мы могли бы стать ценными союзниками.

— Или опасными соперниками.

— И ими тоже.

— Такая себе ставка в переговорах, — искоса поглядел на него Яток.

— Но ты даже не знаешь что я могу предложить, — с показной уверенностью сказал Далчиан.

— Но предложить мне тебе нечего, Шкуродёр… — сказал колдун, словно стараясь убедить в этом себя, и теперь уже Повелитель Ночи рассмеялся. На лице колдуна промелькнуло смутное раздражение, а затем принятие, и потом он снова заговорил.

— Впрочем, мне никогда не удавалось убедительно врать. Честность — одно из самых странных моих качеств.

— Значит тебе не составит труда сказать мне правду, — надавил Далчиан.

Яток посмотрел сквозь купол на небосвод, почёсывая седеющую бороду латными перчатками, исписанными вихревыми узорами и сигилами, от одного вида которых слезились глаза.

— Если я не вернусь с тобой к Кровавому Владыке, то мои воины лишаться его расположения. А передо мной и так достаточно угроз, Шкуродёр. Ни к чему, чтобы Фелиссик захотел и моей смерти.

— Я лишь дую на уголёк возможного будущего в надежде, что он вспыхнет пламенем, — протянул Далчиан. Теперь пришло время сделать ставку. Понять, какая пища по душе мыши. — Возможно, владыка Яток, что у нас найдётся общая цель.

Далчиан позволил образу Чёрного Корабля сгустится в его разуме, и услышал как щёлкают отсутствующие когти. Колдун резко обернулся к Шкуродёу и заглянул ему в глаза, ища ответов.

— Неужели?

— Не могу ничего гарантировать, сказать по правде, — кивнул Далчиан. — Но в одном я убеждён. Договорись со мной, владыка Яток. Давай станем союзниками.

— Отпускать я тебя на свободу не стану.

— Значит союзниками в змеиной яме Фелиссика.

— Я это обдумаю, — после долгого молчания ответил Яток.

“Ах, вот мышь и учуяла запах…”

— Главное размышляй не слишком долго, — сказал Далчиан. — Имперский Флот охотится на нас в пустоте, а Кровавый Владыка с нетерпением ждёт твоего возвращения.

— Я благодарен за твою заботу, — усмехнулся Яток, приподняв бровь. — Ты хотел обсудить что-то ещё?

— Так уж получилось, что у меня есть просьба, — он встретил пристальный взгляд колдуна. — На борту моего старого корабля есть техножрец и его челнок. Возьми их под свою опеку.

— Это можно устроить, — Яток уважительно склонил голову и, чувствуя что обсуждение закончилось, направился к выходу из купола.

— И не не нужно прибедняться, — бросил через плечо Далчиан, смотревший в пустоту.

— Хм?

— Уж что, а врать у тебя вполне получается, — сказал Шкуродёр, зная, что по лицу уходившего чернокнижника расходится широкая усмешка.

Глава 9

Грузовой челнок Ибриила занимал гораздо меньше места в ангаре "Ихтеоса", чем на крошечной палубе “Красного” корабля. В грозной тени двух “Громовых ястребов” он словно даже съёжился. Прежде миниатюрный отсек для шаттлов служил техножрецу одиноким прибежищем, но здесь повсюду сновали команды смертных оборванцев, которые всегда были рядом даже когда не проводили ремонт штурмовых кораблей. Воздух полнился отрывками шепчущих голосов, шарканьем ног, скрипом зубов. И что ещё хуже, здесь же обретался и кузнец варпа из Рода Преисподней.

— Эй ты, — резко окликнул его Гирен Нарица, рявкнув пластальным горлом. Он лежал, погрузив руку по плечо в трубопроводный дренаж под покрытием палубы. Тяжёлые доспехи были вымазаны в масле и въевшейся за десятилетия саже, скрывавшей и бирюзовые геральдические цвета, и выгравированные письмена. Вместо лица виднелся пластстальный череп, угловатый и пугающий своими пропорциями, лишь лысый затылок выдавал, что под слоем металла осталось что-то живое. — Проведи диагностику вон того управляющего системой охлаждения когитатора. Жидкость слишком долго выходила во время планового ремонта.

Одно из многочисленных увенчанных мордами гаргулий металлических щупалец, круживших вокруг энергетического ранца словно змеиное гнездо, ткнуло в сторону ниши, в которой на переборке мерцала панель управления. Ибриил всё ещё занимался каталогизацией. Пытаясь осознать вес объём данных и кристализованных воспоминаний, к которым теоретически теперь имел доступ. Процесс требовал от него полной сосредоточенности, и потому он удалился от кузнеца войны как можно дальше. Однако рычащий бронированный великан обращался прямо к нему, перекрикивая гул гравителег и шелест топливных шлангов.

— При всём уважении, почтенный кузнец варпа, я не один из ваших крепостных слуг.

— Но ты же техножрец, не так ли?

— Я им был.

— Значит знаешь как провести диагностику системы охлаждения, — это не было вопросом. Полностью отвлечённый Ибриил прервал процесс каталогизации и обернулся к трудившемуся кузнецу.

— Я…

И едва он заговорил, как Нарицу окутали клубы пара, вырвавшегося из трещины в одной из труб. Огромный космодесантник Хаоса цветасто выругался, засунув щупальце вглубь полупроходного канала, чтобы повернуть вентиль. Постепенно прекративший вырываться пар начал рассеиваться, и Ибриил разглядел сквозь расходящиеся клубы покрывавшую броню Нарицы изморозь.

— Так что ты говорил? — проворчал кузнец.

— Конечно, я пленник твоего господина. Но я здесь по просьбе моего господина и без обязательств следовать твоим приказам.

— Ну, твой жирный маленький кораблик невредимым простоял почти два часа на моей палубе, — сухо ответил Нарица, продолжая работать и не оглядываясь. — А ведь я вполне имею право разобрать его на запчасти.

Он замолчал, давая техножрецу время осмыслить сказанное. Мехадендриты Ибриила нервно дёрнулись, а затем, жужжа окулярами, он зашагал к когитатору.

— Так-то лучше.

В системе управления охлаждением заедал клапан. Как только Ибриил всё исправил, Нарица приказал ему провести проверку полномочий через панели управления обоих “Громовых ястребов”, а затем нашёл и другие задачи, за которые техножрец угрюмо и недовольно принялся. Он не сразу понял что Нарица хвалит его, а осознав — задумался, как не заметил этого раньше. У кузнеца варпа было совсем немного учеников среди Родичей, а по тому как он относился к своим смертным илотам, Ибриил заключил что Гирен был перфекционистом, не собиравшимся пускать в свои машинные владения кого попало. Отчасти раздражение переросло в самодовольство, ведь работу самого Ибриила кузнецу варпа не приходилось перепроверять ни разу.

Самым высокопоставленным адептом Механикум на борту “Ихтеоса” оказался похожий на жирного осьминога мистехник по имени Агганназор, паривший на гудящих суспензорных системах, и он отнюдь не собирался допускать Ибриила к ключевым системам управления корабля. Поэтому между Гиреном и Агганназором начался яростный спор, и кузнец войны отнюдь не скрывал своего презрения ни к самому мистехнику, ни к его предпочтению следовать необъяснимому со стороны многослойному кодовому этикету. Впрочем, пусть мистехник и возмущённо размахивал своими пластстальными щупальцами, он всё же открыл полный доступ к ключевым когитационным ядрам, явно не веря в заявленные способности Ибриила и ожидая, что его ждёт лишь неудача.

Впоследствии Ибриил и Нарица улучшили несколько основных систем управления фрегата. Они очистили механический анимус генератора пустотного щита от фантомных рунных строк, тем самым увеличив зону отклонения разрядов в один целых девять сотых раз. Заметивший как они вместе либо полностью решают самые давние проблемы корабля либо гениальным образом ослабляют их воздействие Агганназор молча удалился в генераториум. Совокупные технические знания Ибриила и Нарицы внушали почтение, но вскоре стало очевидно, что оба ценили починку машин гораздо больше, чем товарищество. Они и прежде относились друг к другу с неприязнью и подозрительностью, а теперь соперничали.

— И не пытайся меня превзойти, — бросил через плечо Нарица, работавший под сводами алькова святилища управления плазменным генераторумом.

— Я не пытаюсь, почтенный кузнец варпа, — ответил Ибриил, быстро нажимавший тремя из четырёх рук на экраны паривших перед ним на стеблях инфопланшетов. — Я лишь пытаюсь найти более эффективные решения, применяя новые технические познания.

— А я-то думал, что твои родичи презирают всё новое.

— За свои убеждения я не раз получал порицания.

— Какая досада.

— И по крайней мере в прошлой жизни мои коллеги редко опускались до сарказма.

— Похвально, да.

Ибриил слишком поздно осознал, что попался на наживку. Пока он вводил завершающие строки последних бинарных катехизмов, Гирен уже запустил впечатляюще сложную энграмму распределения плазмы в вычислительную матрицу генераторума. Гудящая машина вокруг содрогнулась, подстраиваясь под новый режим работы, люмены заискрили и замерцали. А затем всё затихло, и импульсный ритм сменился, став плавнее. На металлическом лице Нарицы не отразилось ничего, однако по позе плеч кузнеца Ибриил уловил самодовольство.

— И не пытайся меня превзойти, — повторил Гирен.

— В восьмидесяти трёх целых шести десятых долей процента вычисленные мной решения были эффективнее твоих. Я — специалист в регуляции плазмы.

— Ну что же, можешь попробовать переписать энграммы в своё удовольствие, — усмехнулся Нарица. Ибриил перенаправил внутреннюю проекцию рунного гобелена на кортикальный визуализатор. Труд был достоин уважения. По оценкам ему бы потребовалось по крайней мере пять дней, чтобы расплести кодовые нити, вплетённые в систему управления генераторума.

— Попробую, — он снова повернулся к инфопланшетам.

— Ты и в самом деле это сделаешь, а?

— Верно.

В опустившейся тишине Нарица долго не сводил с Ибриила сверкающих как угли глаз металлического лица. Наконец, он хрипло вздохнул.

— Ну раз ты такой умный, то как насчёт настоящего испытания?

Что-то в интонации Нарицы заставило Ибриила помедлить и отвернуться от планшетов.

— Какого именно?

— Пойдём, покажу.

Среди крючковатых цепей и переплетённых ободранных проводов висело огромное и мрачное творение. В этом отсеке не работал ни один люмен, лишь тусклое алое сияние из источника, который Ибриил никак не мог опознать, подсвечивало изгибы брони и стальные полосы создания. С грязных переборок по обе стороны свисали сотни ритуальных свитков, а из кадильниц вырывались густые клубы мерзких благовоний, извивающихся, словно змеи. Весь пол был завален обугленными костями, хрустящими под ногами осторожно и почтительно подходивших к великану Ибриила и кузнеца варпа.

Техножрец выпустил механодендрит, намереваясь подключится к инфопорту саркофага, но его остановила взметнувшаяся рука Нарицы. Схвативший придаток Гирен медленно покачал металлическим черепом, а затем разжал сегменты.

— Как скажешь, — произнёс Ибриил с уверенностью, которую не совсем чувствовал. — Только непрямое подключение, — услышав это, кузнец кивнул.

Ибриил снял с пояса паука-передатчика, и крошечное медное создание засеменило по покрытому вмятинами корпусу. Наконец, оно нашло инфорпорт и засунуло туда свою зазубренную морду. На брюшке медленно загорелись огоньки. Перед глазами Ибриила пронеслись потоки данных, обрабатываемые им со скоростью, недоступной простым людям.

— Оно и в самом деле живое, — прошептал Ибриил. В похожем на склеп зале притих даже он. — Первоначальная модель — “Кастра Феррум”. Принадлежность к Семнадцатому легиону. Какой носит это цифровое обозначение?

— Носители Слова, — прохрипел Нарица.

— Ах.

— Продолжай.

— Ну, похоже что были активированы аварийные протоколы древнего происхождения уровня магента, — линзы Ибриила жужжали, отслеживая данные. — Субъект… неясно. Либо субъект не взаимодействует с анимусом машины, либо… — он запнулся.

— Либо? — подтолкнул его Гирен.

— Либо субъект переписал анимус машины. Это невозможно, — он снова пролистал информацию. — После захоронения субъекта произошла пан-спектральная инверсия анимуса. Дух машины был… изгнан, освободив место для чего-то… иного.

— Мы их зовём истинными душами. Или нерождёнными. А Империум — иначе, — Нарица с явным удовольствием наблюдал за меняющимися уровнями непонимания и тревоги техножреца.

— Демонами, — прошептал Ибриил. — Всё это ты и сам знал.

— Да.

Редко используемая Ибриилом биологическая система пищеварения зашевелилась, подавая едкие сигналы об отвращении. До данного момента Ибриил считал Нарицу просто испорченным подобием технодесантников Адептус Астартес — укротителем данных и кователем оружия и доспехов. Но теперь, в этом зале, при виде пребывающей в спячке архаичной реликвии изо всех пор Нарицы лучился энтузиазм. Пугающие и сверкающие глаза выдавали варповство, так очевидно отмеченное в самом звании кузнеца, и Ибриил ощутил прилив сомнений и тревоги.

Но прежде всего — неутолимую жажду знаний.

— Но почему он отключён?

— Я не знаю, — похоже, что мысль о собственном неведении будоражила Нарицу. — Могу сказать лишь то, что я пытался отключить аварийные протоколы почти шесть стандартных лет. Но ни один из моих методов не сработал, — он так глазел на висевшую боевую машину, что даже на неподвижных чертах лица отражались благоговение и голод. Он протянул руку и почти дотронулся до древней брони латной перчаткой. Почти.

— Ну, как тебе такой вызов? — спросил он, отводя пальцы.

Ибриил продолжал просматривать поступающую информацию. Его механодендриты дёрнулись, когда рунные строки стали менее логическими, более хаотичными. Хаотичными. Данные мелькали перед глазами всё быстрее и быстрее. К горлу подступила желчь.

Паук заискрил и взорвался, осыпав кости градом осколков.

— Ну?

Ибриил долго и молча пристально разглядывал заколдованного великана, а затем, глубоко вдохнув, снял с пояса второго паука.

— На это уйдёт время.

Далчиан был поражён тем, как техножрец преобразил некогда скромный грузовой челнок. В каждом уголке мерцали экзотические электронные схемы, повсюду виднелись необычные усовершенствования, приваренные или закреплённые болтами в самых неожиданных местах, и от новых механизмов к пластинам внутренней оболочки тянулись многоцветные провода. Трон пилота был мастерски подстроен под новую огромную оболочку Ибриила, расширен и окружён настоящим гнездом экранов и панелей управления. Словно зловещие наросты в грузовой отсек вклинивались цилиндрические корпуса многочисленных орудийных систем, достойных штурмовых кораблей. Впрочем, как бы не впечатляли эти усовешенствования, Далчиан всё равно был раздражён. Ведь Ибриила здесь не было. Без техножреца он никогда бы не смог найти чёрный корабль, но шестерёночник опять исчез. Несомненно он сидел в каком-то варпом поражённом подвале вместе с кузнецом. Поначалу Далчиан был даже рад, что техножрец так хорошо устроился, ведь Клинки могли воспользоваться толикой расположения Рода Преисподней к Ибриилу. Однако тот начал куда-то рано уходить с каждым циклом, и в редких случаях когда Далчиан его видел, было заметно что техножреца что-то… заворожило. Ибриил явно с упоением предался какому-то проекту, не сообщив об этом своему господину. А Шкуродёра так часто предавали…

Позади раздались тяжёлые шаги, и Далчиан вздохнул, намереваясь приструнить блудного техножреца. Однако это был совсем не Ибриил.

— Владыка Шкуродёр, — поприветствовал его Гирен Нарица. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— А я ожидал, что найду здесь моего техножреца. Не знаешь где он?

— Знаю, милорд, — осторожно ответил Нарица, и Далчиан решил испытать его.

— О, надеюсь ты его не убил.

Пластстальная голова кузнеца чуть дёрнулась назад.

— Конечно же нет, милорд. Он помогает мне с технической проблемой.

— Помогает? Но ведь ты здесь, а где же он…?

— В моём армориуме, владыка Шкуродёр, — Нарица запнулся, а затем похоже всё же решил не юлить. — По правде сказать, милорд, сейчас он занят трудами, на которые мне даже близко не хватает знаний. И он отправил меня сюда принести ему нужные инструменты, — кузнец войны махнул рукой, показывая на челнок. Далчиан невольно улыбнулся.

— Так значит Гирен Нарица, почтенный кузнец Рода Преисподней, стал посыльным?

— Похоже что так, милорд, — кивнул Нарица, не споря. Далчиан отошёл в сторону, пропуская кузнеца варпа, который на ходу смотрел на планшете координаты. Помимо новых машин челнок был полон ячеек, сетей для хранения, выдвижных контейнеров и ящиков с магнитными замками, среди которых Гирен начал искать указанные устройства.

— Так что у вас за проблема, в области которой знания Ибриила настолько превзошли твои?

— Реликвия-машина, милорд, — проворчал Нарица.

— О, ему это точно понравится.

— Верно, — кузнец варпа закончил складывать инструменты в небольшой ящик, удерживаемый сегментированными механическими щупальцами. — Мне редко попадались люди, настолько же сведущие в тайнах технологий. Он трудится, словно один из мастеров старины, — в его голосе слышалось искреннее восхищение, без всякого подтекста или скрытых намерений, что пришлось Далчиану по душе.

— О, он и в самом деле хорош, — признал Повелитель Ночи.

— Хорош? — вышедший из челнока Нарица закрыл ящик крышкой, ещё раз проверив всё ли собрал. — Владыка Шкуродёр, он действительно одарён. Его стоит защищать.

И что-то в его интонации заставило Далчиана прищуриться.

— Защищать от кого?

Нарица втянул воздух. Вздох через металлическую челюсть прозвучал так странно.

— Владыка Яток могущественен. Но суров к своим инструментами.

— Как и подобает избранному Силами владыке, — холодно возразил Далчиан, оправдывая не чернокнижника, но его роль в иерархии.

— Несомненно, милорд, — поклонился Нарица. — Простите, если сказал что ни к месту.

— Ну, это решать твоему господину, — заметил Далчиан, и плечи кузнеца напряглись. — Конечно, если ты решишь поделиться с ним мыслями. Мне-то какое дело?

— Вы великодушны, владыка Шкуродёр, — рубанул сплеча Нарица. Далчиан расхохотался.

— О, так меня ещё никто не называл!

Нарица склонил пластстальную голову и зашагал к выходу из ангара, неся Ибриилу запрошенные им инструменты.

“Как приятно для разнообразия встретить честного воина…”

Глава 10

На протяжении девятнадцати часов никем не беспокоимый Ибриил работал лишь над проблемой хельбрута. Он знал, что Далчиан потребовал бы объяснения, и поэтому заранее приготовился отвечать на будущее запросы господина.

Взятые им из развалин темплума-капиталис Узурмандии хранилища вмещали действительно огромные массивы данных. Одни только строки рунического кодового гимна исчислялись квадрилионами, а заключённые внутри знания были бесценнее любой другой реликвии, которую ему когда-либо выпадала честь анализировать. Однако архитектура хранилищ была древней. Его энграмматические вычислительные мощности на порядки не дотягивали до использованных при создании похищенных им вместилищ данных, поэтому он использовал любую возможность для совершенствования алгоритмов и их полевого испытания. Далчиан поручил ему найти неуловимый корабль, и Ибриил был уверен, что нужные знания уже в его руках, однако… перевод настолько сложных и грозных тайн в полезные данные мог бы убить. Хельбрут стал полевым испытанием экспериментальных — его бывшие коллеги-адепты, несомненно, сказали бы что еретических — маршрутов расшифровки, представляющих гораздо меньший риск для его вычислительной системы. Меньший, но ненулевой. Так Ибриил намеревался оправдать свой проект перед Далчианом, и каждое сказанное слово стало бы правдой. Он умолчал бы лишь о чистом удовольствии, полученном от решённой технической задачи.

Чуть дрожащий от предвкушения техножрец вносил последние поправки в жужжащие устройства, разложенные по подобному кладбищу полу. В усыпальницу хельбрута пришли и владыка-чернокнижник Яток, и его магистр одержимости. Лицо Вурдомала скрывал клыкастый шлем, напоминавший морду хищника из глубин океана, и чуть скрытый из виду накинутым капюшоном. Из установленных на энергетическом ранце нависавшего над своим владыкой космодесантника выпотрошенных черепов змеились ритуальные благовония. Рядом с ним неподвижно стоял Гирен Нарица, наблюдая за происходящим ничего не выражающим металлическим лицом. Впрочем, Ибриил достаточно долго и тесно работал вместе с кузнецом варпа, чтобы понять что в душе Родича боролись самые разные чувства. Ярость от того, что его так быстро превзошли после почти половины десятилетия бесплодных трудов, сцепилась с безумным упоением и предвкушением увидеть как проект наконец-то принесёт плоды. Сам Ибриил старался не обращать внимания на зловещую тень великана.

— Ты уверен в оберегах, Вурдомал? — спросил Яток, и закутанный в мантию Родич низко поклонился.

— Ваша милость, я никогда не направлял в путы столько силы, — магистр одержимости лучился убеждённостью в том, что сделал всё как надо. — Из них бы и высший нерождённый не вырвался.

Корпус древнего дредноута опутало ещё больше цепей. Пластальные кольца шириной с бёдра смертных удерживали зверя в распятой позе, надёжно зафиксировав неподвижные металлические конечности. Жаровни пылали зловещим алхимическим пламенем, на керамитовую шкуру чудовища были нанесены новые молитвенные пиктограммы. Два часа назад также начались песнопения. Ибриил не знал, откуда они исходят, а Нарица не стал ему ничего объяснять. Техножрец старался не замечать их тоже.

Встроенные аварийные протоколы машины были творениями циклопических масштабов, гораздо более древними, чем всё над чем Ибриил трудился прежде. На возможные решения проблемы он наткнулся во время поверхностной категоризации похищенных познаний, однако опознать конкретные рунические гимны внутри катушек смог далеко не сразу. Данные были скрыты глубоко и тщательно зашифрованы. Ибриилу никогда прежде не приходилось проводить таких глубоких вычислений без необходимости использования дополнительных нейронных процессоров, но теперь данные стали частью его мехокортикальной структуры. В теории он мог провести гимн без поддержки.

В теории.

Он в последний раз оглядел владык Рода Преисподней. Яток и Вурдомал просто предвкушающе изучали огромного хельбрута. Нарица стоял всё так же неподвижно. Механодендриты Ибриила вздрогнули. Глубоко вздохнув, техножрец приготовился к погружению в информационный транс. Из-под мантии выползли провода, подключаясь к разложенным вокруг машинам. Кодоусилителям, импульсным регуляторам, ноосферным тарелкам-передатчикам. К инфопорту хельбрута был припаян серьёзно усовершенствованный паук. Ибриил потерял почти сорок устройств прежде чем смог вычислить какая именно модификация и настройка потребуется, чтобы они выдерживали бинарный поток. Наконец, когда мнемонапевы подключили его к руническим потокам, процесс начался.

Его ждала нехоженая тропа. Конечно, протоколы доступа были основаны на полученном за прошедшие недели опыте, но всё же он прокладывал себе путь внутрь анимуса машины, словно золотоискатель, удерживающий узкий проход открытым рядом пересекающихся кодовых замков. Ибриил трудился прилежно, действуя так быстро, как осмеливался, но старательно трижды перепроверял каждый новый шаг перед отправкой новых рунических строк. Почтенный дух начал сопротивляться, направляя агрессивные команды отмены, но заглянувший в глубинные хранилища данных Ибриил отражал удары с мастерством виртуоза.

Похищенные познания оказались абсолютно верными. Торжествующий техножрец позволил тайным руническим строкам течь через его сознание. Они ворвались в его разум со импульсом разогнавшегося гравипоезда. Техномантические псалмы-ключи, старые как сам Империум, пробивались через его адаптированный мозг навстречу закрученным информационным импульсом духа машины. Он словно наблюдал, как со дна полуночно-чёрного океана поднимается лава. Древний код тёк куда хотел, сгущаясь и принимая новые очертания, сминая устоявшиеся протоколы, словно хрупкие кораллы. Ибриил вырвался из рассыпающихся кодовых замков, чувствуя боль от мехакортикального шрамирования. Он надеялся, что ущерб его телу будет всё-таки минимальным.

Хельбрут раскалился от поступающей энергии, словно вулкан перед извержением, по его грозной керамитовой шкуре расходились и закрывались разломы. Плазменное орудие на руке завыло и загудело, его катушки вспыхнули тошнотворным несветом. Сквозь доспехи пробились костяные наросты и расцвели крючьями и сгустками мерзкой губчатой плоти. Глубоко посаженный шлем зверя ухмыльнулся, распахнув мясистую пасть и извергнув концентрические кольца из клыков, что разрастались и опадали, разрастались и опадали. Цепи натянулись и застонали, от покрывавших каждое звено замысловатых рун и пиктограмм пошёл смрадный дым, пока они пытались удержать бесплотное создание и его физическую оболочку. После нескольких рывков мучительное перерождение закончилось, и хельбрут обмяк в цепях, выпучив и выпустив наружу глаза, чтобы осмотреть где же он оказался.

— Успех! — прохрипел Ибриил сквозь плеск крови, фонтаном бьющей из всех отверстий его лица. Похоже, повреждения тела всё же оказались сильнее, чем он рассчитывал. Техножрец повернулся к Нарице и ухмыльнулся, а затем рухнул на палубу и забился в неистовых судорогах. Последним обработанным перед потерей сознания пакетом данных был звук голоса Далчиана, доносившийся из люка.

— Что вы сделали с моим техножрецом?!

Ки Умшару и ткачу плоти Офису выпала варповски нелёгкая задача по стабилизации мечущихся жизненных показателей Ибриила. Наконец, спустя почти два часа тяжёлой операции с применением хирургеона, виткаопии и бесчисленных снадобий и заклинаний техножрец перестал биться в судорогах и погрузился в покой медикаментозного сна. На “Ихтеоса” наступила почти середина ночного цикла. Собравшиеся воины разошлись, предоставив Ибриила заботам автоматических систем, и в опустевшем апотекарионе остались только Далчиан и Лейл Яток.

— Ну? — потребовал ответа Далчиан.

— Он действовал целиком и полностью по своему разумению. И тем самым достиг достойнейших результатов.

— Твой кузнец варпа втянул его в это обманом, колдун.

— Мой кузнец варпа первоначально хотел выбросить его за борт, — Ятока явно не заботила судьба техножреца, и он вообще отвечал лишь ради поддержки недавно заключённого союза. — Впрочем, я действительно рад, что ты привёл его к нам. Ведь благодаря ему я заполучил оружие, которого желал так давно.

— Рад за тебя.

— Ну, он твой слуга, так что моя благодарность за его усилия по праву твоя.

— Благодарность за подарок, который я невольно дал? Я вижу твои козни, ведьмак. Ложь внутри лжи, — теперь, когда Ибриил был так близок к смерти, решимость быть вежливым ускользнула от Далчиана.

Яток тяжело вздохнул и перевёл взгляд с покоящегося техножреца на Шкуродёра.

— Ты ведь родился в Ночных Шпилях Татакса, не так ли?

Вопрос застал Далчиана врасплох. Он мало что помнил об этом, кроме самого факта.

— Ну да.

— И тебя вырастил легион, отчего твоя ненависть чиста. Это делает тебе честь. Но ты не знаком с Империумом так, как я. Я родился на Неге Вильтре, среди святилищ и соборов. Я даже до сих пор помню своих родных родителей, пусть и смутно, урывками. Знаешь, они ведь оба были проповедниками Министорума, так что у Великих Сил явно есть чувство юмора. Потом меня забрали космодесантники из капитула Пламенных Копий и начали готовить к вознесению, намереваясь взять на службу в библиариус. И я думал, что обрету великую селу. О, Шкуродёр, грубые пиротехнические фокусы Империума — оружие, достойное напуганных детей. Лишь нам хватает отваги использовать сам Имматериум. А затем легион Тысячи Сынов совершил налёт на крепость-монастырь Пламенных Копий и забрал с собой меня и всех юных новобранцев. Они перековали нас по своему образу, ну, тех кто выжил. До дня основания моего Рода Преисподней пройдёт целая жизнь, но уже тогда я понял… Знаешь что у меня забрал Империум?

— И что же?

— Всё! — гневный крик чернокнижника эхом разнёсся под сводами апотекариона. — Всё могущество, все возможности, всего этого меня лишили ради бездумного служения мёртвому богу. Твой гнев пылает столь жарко против тех, кто разделяет наши беды, однако где же твоя злоба к тем, кто выковал наши оковы?!

Перед мысленным взором Далчиана предстали угасающие огни его решимости. Он свежим взглядом окинул свои многочисленные неудачи, услышал в едкой речи чародея голос отчаянно жаждавшего вернуть славные дни Крутаана. Когти на левой руке дёрнулись. В ушах снова раздалось дыхание, вырывавшееся из старого, потрёпанного респиратора. Глаза Далчиана были закрыты. Он сам не заметил, как опустил веки. Он снова открыл их и посмотрел прямо в лицо Лейла Ятока. Колдун продолжал.

— Мы отступники… — с всё большим пылом говорил чернокнижник. — Мы еретики. Всё, что нам осталось — наши великие амбиции. Нам не на что тратить жизни и смерти, кроме как ради истинного возмездия, абсолютно воздаяния против застойной системы, выковавшей нашу суть, но лишившей нас предназначения! Гнев — единственный достойный ответ на предательство, но не бледнеют ли все мелочные измены по сравнению с колоссальным высокомерием отлучающего нас Империума?

Разум Далчиана кипел. Он ненавидел колдуна и завидовал его могуществу, он был разъярён тем, что Ибриил чуть не умер. Но больше всего его нутро опаляло понимание, что Яток — прав. Вся злоба, которую он обращал на Фелиссика, на Крутаана, на Зореана… всё это было неважно. У него было одно предназначение.

— Чёрный корабль, — наконец, после долгих минут безмолвия заговорил Далчиан. Яток поглядел на него глубоко посаженными и моргающими глазами. А потом по лицу Лейла разошлось понимание. Понимание и предвкушение.

— Здесь на Узурмандии?

— Именно.

— Это многое объясняет, — Яток шагнул было к выходу, но помедлил. Снова поглядел в глаза Далчиана, а потом внезапно протянул закованную в латницу руку. — Скрепим же союз как в старые времена?

Протягивая руку, Далчиан свежим взглядом поглядел на чернокнижника, и яснее осознал, что же ждёт его впереди. И с этим пониманием пришла улыбка. В знак согласия он пожал руку Ятока.

— Союзники.

Глава 11

Стратегиум “Ихтеоса” больше напоминал капище со скамьями, расходящимися от чёрного алтаря, и украшающими стены мозаиками, на которых резвились порождения небытия. С потолка на железных цепях свисали трофеи, взятые с поверженных врагов — знамёна, черепа, оружие и амулеты, добытые Родичами на войне кровью и пламенем.

— Фелиссик — коварное создание, — задумчиво сказал Яток, — пусть он и прикидывается варваром.

— Я это уже заметил.

— Он гораздо хитрее, чем ты думаешь, — Яток взял с алтаря планшет и протянул Далчиану. — Не думай, что только ты стал жертвой его двуличия.

Шкуродёр скользнул взглядом по экрану.

— Что это за имена?

— Они были моими провидцами. А вот Борамора — навигатором.

— И Фелиссик их перебил?

— Большинство.

— Значит Кровавый Владыка не любит псайкеров, — пожал плечами Далчиан, решив подыграть и желая понять, к чему именно клонит Яток. — К чему я и сам отношусь с пониманием. Но почему тогда он не тронул тебя?

— Фелиссик гораздо хитрее, чем ты думаешь, — повторил чернокнижник. — Нетерпимость — лишь маска, позволяющая Кровавому Владыке не выдавать того, что он на самом деле не истребляет ткачей имматериума, а собирает.

— Собирает? И для чего же?

— Как козырь, — Яток пролистал планшет, пока на нём не появилась видеозапись, явно сделанная пикт-камерой одной из установленных в коридорах корабля горгулий. Закованные в алые доспехи воины Хаоса ворвались в восьмиугольный зал, где сидели провидцы, прикованные цепями к тронам-усилителям. Красные мясники разорвали псайкеров на части, с самозабвенным упоением превратив их хрупкие тела в багровые клочья. — Одиннадцать из шестнадцати они так изувечили до неузнаваемости, что мои илоты-медики поняли что среди останков нет тел пяти других только спустя недели. Я до сих пор не знаю как Забойщики умудрились тайно выкрасть их с корабля.

— И как ты позволил такое самоуправство на борту собственного флагмана?

— А как ты позволил почти всей своей банде погибнуть? — Далчиан скривился, но промолчал. — Когда мы нападали на пути конвоев Вёшенковой туманности, на борту находилось отделение банды Фелиссика. Это случилось до того, как к армаде присоединились твои Клинки. Забойщики заявили, что провидцы сговорились с навигатором, чтобы сбить нас с курса и испортить связь.

— И у тебя есть доказательства обратного? — поинтересовался Далчиан.

— Доказательства? — скрипнул зубами Яток. — Нет. Провидцы были обрюзгшими созданиями, полезными разве что в самом широком смысле, хотя я и им находил применение. Они бы не смогли сговориться между собой даже чтобы украсть запас еды. Но вот Борамора… Она служила мне десятилетия. Мы странствовали вместе и прокладывали путь по святым просторам имматериума. Она бы скорее вырезала своё же сердце, чем предала меня, — Далчиан вздрогнул, услышав с какой печалью говорил Яток. — Доказательств у меня нет, но уверенность — есть.

— А что случилось, когда громилы закончили бушевать?

— Великодушный Кровавый Владыка одолжил мне нового навигатора и пару псайкеров.

— Которые несомненно верны ему, а не тебе, — задумчиво протянул Далчиан, осознавая.

— Верны — слишком сильное слово, — скривился Яток. — Они — его марионетки. Ничего более. О, они покорны и способны служить — пока мои приказы соответствуют воле Кровавого Владыки, выжженной в самих их разумах. Но если я не повинуюсь, они плачут, лепечут и истекают кровью, и всё что они могут — сбить меня с пути истинного.

— Крепкое ярмо.

— Наброшенное им на шеи всего союза, — в голосе чернокнижника звучали холодные и тяжёлое нотки горечи, и в первый раз Далчиан ощутил смутное чувство родства с владыкой Рода Преисподней. Лишь на мгновение, пока воспоминание не опалило его сочувствие.

— Думаешь, мне стоит радоваться что он просто взорвал мой корабль, а не притащил на борт своих псайкеров? — скривился Повелитель Ночи, чувствуя кислоту на языке.

— Я не прошу о сострадании, Шкуродёр. Я лишь хочу чтобы ты осознал… важность своего открытия.

— Если мы захватим чёрный корабль, то лишим Империума большего стада псайкеров, чем когда-либо грезил собрать Фелиссик.

— Именно так.

— Думаешь, он знал что сюда прибудет корабль?

— Ну, ты ведь говорил что он не обратил на него внимание, когда имперцы вошли в систему? — поразмыслив, спросил в ответ Яток.

— Именно так. Я бы не сказал, чтобы хоть кто-то из Багровой Резни был особенно внимателен к составу флота. Мне невероятно повезло, что я и заметил неопознанную руну, и наткнулся на имперского капитана, которому не хватило духу забрать под пытками хоть часть информации в могилу.

— О, прислужники мёртвого бога проклянут офицера за его слабость, — улыбнулся Яток. — Нет, я не думаю что Кровавый Владыка предвидел прибытие чёрного корабля, но доказать ничего не могу. Конечно это довольно странно. Гончие псы Трона бы не прилетели сюда, если бы не думали что в системе есть псайкеры.

— И ведь какое совпадение, что здесь же находится вождь с привычкой их собирать.

— Если бы ты изучал нити грядущего так же долго, как и я, Шкуродёр, то видел бы в самой идее “совпадений” лишь иронию судьбы.

— Что возвращает нас к самому важному вопросу, — помолчав, добавил Далчиан.

— Как нам найти чёрный корабль? — спросил Яток, не сумев скрыть отчаяния в голосе. — И как нам его захватить, когда мы его получим?

Пока Далчиан думал над вопросом, его лицо омрачилось от вновь поднимающейся из недр души злобы.

— Знаешь, наш лучший шанс это делать, — холодно ответил Повелитель Ночи, — сейчас лежит в коме твоего апотекариона.

Далчиан отправился навестить Ибриила, как только тот пришёл в себя. С техножреца давно сняли обрывки мантии, вымазанные в крови, мускусе и гидравлической жидкости, и теперь он был одет в простую чёрную рубаху. Через трубки в организм текли питательные вещества, а вокруг гудели и пищали ауспики и иные медицинские устройства. Его раздутое хранилище данных покоилось на сразу двух плитах, а сам техножрец съёжился, словно биомеханическая пародия на эмбрион. Далчиан осознал, что никогда прежде не видел Ибриила без капюшона и неожиданно для себя почувствовал позыв отвернуться и сберечь достоинство техножреца. Он выбросил это из головы.

— Вижу ты выжил, жрец, — с грубой усмешкой поприветствовал Ибриила Далчиан. Голова техномага оказалась странным образом вытянутой, окованной бронзой и серебром, а биологичекое лицо почти скрылось под дюжиной линз разных форм и оттенков. Объективы резко сфокусировались на подходящем Повелителе Ночи. Ибриил задрожал.

— Архимагос, мне так жаль… — пробормотал он, повесив голову.

— Архимагос?

— Но… я… милорд, — выдавил из себя Ибриил. — Всё это… так больно.

Это всё, что ему удалось сказать. В нутро Далчиана словно вцепились хладные когти. “Ему конец?” Конечно, он беспокоился о том, что теперь так и не найдёт чёрный корабль, а не о том что может потерять товарища. И естественно Повелитель Ночи даже не задумывался о том, как бессердечны такие мысли.

— У тебя что проводка сгорела во время техномантического опыта? — Далчиан старался говорить мягче, не желая пугать техножреца. Тот не сводил с него взгляда, качая головой, обхватив себя основными руками.

— Уверен, что я приду в себя, — прохрипел Ибриил.

— Ты уж постарайся, жрец, — ответил не убеждённый Далчиан. — Ты нам нужен.

— Дл… для чего?

— По многим причинам, Ибриил. Ты ценен.

— Это… приятно слышать, — Ибриил скривил челюсть восьмёркой, разминая пальцы и механические щупальца. — Милорд.

Неделю спустя техножрец уже мог сам стоять на ногах и ходить, хотя так ещё и не оправился от взглядывания в бездны украденных тайн, судя по отстранённому поведению и тому, как он иногда впадал в ступор. Далчиан приказал ему отдыхать как можно больше, выполняя лишь самые лёгкие задачи.

— Побереги себя жрец, — сказал он Ибриилу, садившемуся на трон челнока. — Нас ждут испытания.

— Как и всегда, — проскрежетал в ответ тот. — Я ограничу нагрузку. Милорд.

Далчиан кивнул, отвернулся и пошёл прочь.

Лейл Яток позвал Шкуродёра на готовящийся ритуал в знак учтивости и признания их нового взаимопонимания. Уважение пришлось Далчиану по душе, но вот предстоящее — нет. В капище разложили вотивные дары, а воздух смердел пряными благовониями. В самом центре стратегиума у алтаря стоял Яток, а вокруг него опускались на колени смертные, образуя живые концентрические узоры. В зале было так темно, что обычный человек бы вряд ли разглядел стоявшего тени Далчиана, держащего на сгибе руки крылатый шлем.

— А ты не мог сделать всё сам? — прошептал Шкуродёр, не скрывая своего презрения к столпившимся в зале хрупким созданиям. Даже его тихий голос эхом отдался от стен.

— Мог бы, — ответил Яток. — Но так проще. Меньший риск… для меня, — один из смертных рядом с Далчианом тяжело сглотнул, но не сдвинулся.

— А если что-то пойдёт не так?

— В худшем случае? Мы все тут же умрём.

— К чему такой риск?

— Я — оружие, которого у них нет. Поэтому мои дары обеспечат нам преимущество, которым грех не воспользоваться, — в голосе чернокнижника уже слышалось раздражение. Далчиан не боролся с мстительным весельем, давил на псайкера, мешая ему сосредоточиться. “Ты — мерзость, ведьмокровка…” Впрочем, слишком сильно злить колдуна он тоже не собирался. Для обоих будет лучше, если ритуал сработает.

— Только не проси меня помочь.

— Ну, ты бы и не смог это сделать, — Яток раскладывал по алтарю какие-то маленькие предметы, уделяя точности их расположения столько внимания, что это граничило с манией. Далчиан фыркнул.

— А это что?

— Символы, — среди них виднелся знак звания офицера имперского флота, стреляная гильза от болтера, маленькая чаша с чем-то, что судя по уловимому зачеловеческим обонянием Далчиана запаху было кровью. Ну, символическую важность их Шкуродёр понимал, но вот остальное… Осколок примитивной керамики, огарок сальной свечи, пара костяных кубиков. Далчиан отвернулся, качая головой, а Яток всё раскладывал диковинки.

“Что за глупости. Свежий точильный камень и вопли добычи — вот и весь ритуал, ничего больше не нужно…”

Когти Крутаана снова невольно лязгнули, и Яток резко поднял взгляд от алтаря.

“Да, стоит показать их потом Ибриилу”

Наконец чернокнижник поднял руки над сводом алтаря и начал петь. Смертные подхватили песнопения, медленно поднимая и опуская головы в такт сложному ритму. К горлу Далчиана поднялась желчь. Ветра не было, но пылающие на стенах факелы дрожали, а по углам стратегиума раскачивались знамёна. Далчиан наблюдал за началом обряда, пытаясь обуздать накатывающую на него волну отвращения.

Конечно, никто бы не назвал восьмой легион гордым братством. Они редко преследовали какие-либо цели кроме грабежа и разрушений, что Далчиан понимал. Впрочем, сколь мало бы ни было у Повелителей Ночи философских убеждений, почти всех их объединяло отторжение скверны преклонения перед демонами. Но теперь он стоял в храме, посвящённом бурлящему безумию имматериума, и молил непознаваемых созданий невозможного измерения о помощи, пусть и через посредника в лице Лейла Ятока. Он напомнил себе, что это было нужно, что, как ему и сказал чернокнижник, это был лишь полезный инструмент.

“Такой ли силы требовал Крутаан? Продал ли я уже свою душу и душу легионеров?” — сомнения клубились и кипели в его сознании, а напевы становились всё громче. Шкуродёр задумался о том, что бы ему сказал его старый учитель Иккром, и скривился ещё сильнее. Да, ему бы хотелось чтобы путь к цели прояснился. “Но такой ли ценой?” — он наблюдал за раскачивающимся в молитвенном трансе колдуном, пока мог, ощутив отвращение к самой идее их союза. — “Оно точно того стоит?”

Он отвернулся от алтаря и ушёл, не оглядываясь.

Зореан уже не понимал, как у него ещё остались зубы — так часто ему приходилось скрипеть ими в бессильном раздражении. Команда “Красной Галенции” и в самом деле стала многочисленной, но при этом практически бесполезной. За своё недолгое командование кораблём он уже убил почти сорок ничтожеств и подозревал, что сорвётся вновь скорее рано, чем поздно. Все захваченные в налётах новобранцы находились на постах и трудились под кнутами самых ярых новообращённых слуг Повелителей Ночи, но их недостаток обучения выдавал каждый сбой системы и задержка в выполнении приказа. Начинали роптать даже упрямые адепты-механикусы, прежде покорившиеся из ужаса перед Шкуродёром. Зореану оставалось только казнить. Изгонять нависший призрак мятежа страхом перед смертью. И то что из всех родичей-убийц на корабле остался он один… не помогало. Как, как другие Клинки решили бросить его? Где был в этом смысл, где была логика? Они же должны были бы собраться под его знамёнами, радуясь, что он сбросил с них цепи, приковывающие к приносившему лишь трагедии сюзерену. Но они отвергли его и сделали победу горькой, забрав вдобавок с собой самых способных подчинённых. Оставив хозяином моря жалких рабов…

И проклятый трон оказался таким неудобным. Он поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, а затем встал, фыркнув, и подошёл к перилам. Вцепившись в них руками, Зореан подумал, что трон стоит расплавить и заменить на что-то более подходящее.

Встроенный в шлем вокс зазвенел. Зореан приподнял бровь, увидев что вызов пришёл по каналу для связи между доспехами легионеров. Он открыл частоту.

— Как дела, предатель?

— Шкуродёр? — присвистнул Зорен, не в силах скрыть удивления. — Какая нежданная радость. Я-то думал, что никогда больше тебя не услышу. Чем обязан удовольствием?

— О, мерзавец, это удовольствие и для меня, — голос Далчиана был желчным, но усталым. — Я же знаю, как ты сидишь там в одиночестве, даже после победы горюя о всей несправедливости жизни… это даже приятнее, чем если бы я тебя освежевал.

— Ну, ну, Шкуродёр, — улыбнулся Зореан. — Не нужно такой грубой лжи.

— Да, думаю ты прав. Может придёшь на борт “Ихтеоса”, чтобы я мог как следует всё сравнить?

— Как забавно, что ты мне угрожаешь, Шкуродёр, сидя в заточении.

— Но ведь ты сам посадил себя в клетку навеки, Зореан. Если ты этого ещё не понял, тогда ты даже глупее, чем я когда-либо подозревал. А меня и Клинков обременяют временные затруднения.

— Ну, если тебе приятнее так смотреть на мир, то не стесняйся, — пусть в голосе Далчиана и звучала непокорность, но он явно был также измотан, быть может даже сломлен. Какое же жалкое зрелище. Зореан им упивался. — Так всё же ответь, зачем ты вышел со мной на связь? И если уж на то пошло, как ты смог меня вызвать? Ведь вокс-системы наших шлемов так далеко… — Зореан прищурился, глядя на окулюс-отметку “Ихтеоса”, плывущего в восьмидесяти километрах от эсминца.

— Ах, это? Дело минутное для моего питомца-техножреца. Ты уже забыл, какой он способный? — в словах Далчиана тлела искра радости. Зореан вновь скрипнул зубами.

— К счастью, мне и не нужен такой прихлебатель. Рад что его балаганные фокусы не дают тебе унывать… — Зореан заставил себя разжать обхватившие перила пальцы. Честно говоря, он предвкушал то как будет вырвать из человека-машины хранимые им тайны, но так и не успел приступить к вивисекции прежде, чем чернокнижник приказал перевести его на свой корабль. И не важно.

— Если же начистоту, — продолжил Далчиан, чей голос снова помрачнел, — то мне было любопытно. Что такого тебе предложили за вероломство демоноложцы-варпопоклонники? — в словах Далчиана прозвучала неуловимая, еле заметная нотка отчаяния, и при этом звуке по спине Зореана пробежала сладостная дрожь. Вот они и перешли к сути.

— Господство над Клинками, Шкуродёр, — ответил он, решив, что истина ранит Далчиана больнее любых выдумок. — Возможность исправить бедствие, которые ты навлёк на нас.

Далчиан промолчал, размышляя.

— Не им было давать тебе такую награду.

— И всё же я здесь, свободный и готовый грабить и терзать.

— Без Клинков, от которых ты ждал подчинения.

— Я не виновен в чужом упрямстве.

— Как и я в чужом вероломстве.

Опустилась тяжёлая тишина. На миг Зореан почувствовал, сколь мимолётной может быть его победа, как даже мгновение слабости позволит ей ускользнуть из его рук. Хотел бы он, чтобы Далчиан был уже мёртв. Тогда ему бы не пришлось гадать, почему его преследует призрак.

— И это всё, что ты хотел узнать?

— Но ведь ты так и не ответил. Почему проклятые щенки? Почему эти грязные создания, преданные гибельным силам… Почему ты предпочёл сговориться с ними, а не просто поднять мятеж? Думаю, кто-то из Клинков бы охотно к тебе прислушался. Ну, прежде чем ты продал всех нас. Теперь же они просто хотят тебя убить и не станут слушать никаких доводов.

А вот этот вопрос уязвил Зореана. О, он подумывал найти единомышленников в собственной банде, но не стал пытаться. Как и признавать себе, почему решил этого не делать. А затем раздумья над словами Далчиана указали на скрытую возможность.

— Так значит тебе совсем не по душе их компания, а?

— Что? — фыркнул Далчиан. — Естественно нет. Весь коабль смердит ведьмовством и все эти ублюдки до единого непрестанно бормочут песнопения. Даже у моего терпения есть пределы.

— Как так жаль это слышать, Шкуродёр, — потянул Зореан, ухмыляясь.

— Нет, ещё не жаль, — в голосе Далчиана прорезалась сталь. — С меня и Клинков хватит. Яток не настолько могущественен, как кажется. На самом деле я хотел дать тебе то, чего тебе не хватило духа. Честное предупреждение. Вскоре я стану владыкой “Ихтеоса”, и когда это произойдёт, тебе же лучше оказаться очень, очень далеко.

— А ты амбициозен, Шкуродёр, — поддразнил его Зореан. Он ещё улыбался, но чувствовал накатывающую тревогу.

— Ты даже не представляешь насколько.

С этими словами Далчиан отключил вокс-связь, оставив Зореана наедине с мыслями.

Да, верность и в самом деле странная штука…

Ибриила Далчиан нашёл на борту челнока на посадочной палубе, как и ожидал. Биологические части техножреца выглядели бледными и покрылись потом, а механические щупальца пьяно покачивались. Ибиил обмяк в кабине пилота, качая руками.

— Ты закончил ремонт? — спросил Далчиан, гремя сабатонами по палубе. Ибриил медленно повернулся к Повелителю Ночи.

— Да. Думаю, — он опустил голову, а затем резко поднял. — Милорд.

Вниз. Вверх.

— Что во имя Ока ты творил?

— Применял часть м-моих хранилищ данных к новой цели, — Вниз. Вверх. — Милорд.

— И это оказалось опасным?

— Похоже что так. Часть моего мехакортекса была перестроена по схеме, к-которую я не могу точно определить, и ряд использованных археотеховых рунических строк судя по всему внедрился в мои парасимпатические б-бинарные подпрограммы. — Ибриил выразительно посмотрел на одинокий мехадендрит, закреплённый на животе. Сегментированный придаток дёргался и метался по странной схеме, будто выписывая невидимым стилусом узоры в воздухе. — Например это движение происходит совершенно неосознанно. Как занимательно, — Вниз. Вверх. — Милорд.

— Не сомневаюсь, — Далчиан покосился на мечущееся щупальце. — Так ты уже способен выполнить задачу, назначенную мной до твоего небольшого развлечения?

— Чёрный к-корабль, — сказал Ибриил. Далчиан сухо кивнул. — Вряд ли меня ждёт успех в м-моём текущем состоянии, за что я приношу извинения… — милорд. Мне требуется продолжить стабилизацию систем.

— Сколько времени?

— Семьдесят два часа, по моим оценкам. В-возможно чуть дольше, — Вниз. Вверх.

— Приступай.

— Так точно, — Вниз. Вверх. — Как идут ваши ос-стальные планы? Милорд.

— Идут, идут. Возможно, пока ты будешь заканчивать стабилизацию произойдут… занимательные события, — Далчиан повернулся к двери. — Запрись здесь. Помни, техножрец, ты — ценен.

— Так точно.

Зорен провёл сабатоном по месту, где на палубе стоял старый трон. Сервиторы неплохо справились с ремонтом, он почти не видел шрамов на металле. После разговора со Шкуродёром прошли двенадцать часов, и теперь он снова чувствовал себя в приятной дали от старого господина. И хвала Силам. Стоявший у трибуны связи забрызганный кровью и худой как скелет мичман захрипел, обращаясь к Зореану.

— Входящий вызов с “Ихтеоса”, милорд.

Он кивнул. Перед Зореаном проявилось зернистое изображение Лейла Ятока, идущее рябью от голосветовых помех.

— У нас проблемы.

— Какие проблемы?

— Шкуродёр… — похоже, Ятоку не хотелось говорить о неурядице вслух. — Мы не можем найти ни его, ни других Клинков.

— Не можете найти? — волосы Зореана встали дыбом. — Разве он не был в заточении?

— Я думал, что держать их взаперти нет смысла, — тревога Ятока была заметной при всех помехах на канале связи. — Сил в моём распоряжении должно было быть достаточно, чтобы ему не приходило в голову совершать… необдуманные поступки.

Услышав это, Зореан зашипел сквозь зубы.

— Значит, ты совершил грех недооценки врага, лорд Яток, — процедил он, закипая от смешанного с тревогой гнева. Нет, он не позволит глупости Рода Преисподней или самого чернокнижника погубить и его. — Как давно вы в последний раз их видели?

— Пол цикла назад Шкуродёр присутствовал на моём обряде. Он ушёл прежде, чем тот закончился. С тех пор никто из моих вассалов не мог найти ни следа ни его, ни прочих Клинков.

— Двенадцать часов… — просипел Зореан. — Значит уже слишком поздно, лорд Яток. — Зореан повернулся к смертному офицеру, едва стоявшему за штурвалом. — Ты. Прикажи генераторуму перенаправить всю доступную энергию на двигатели и начинай подготовку к изменению курса.

— Так точно, милорд.

— Ты что творишь?

— Обеспечиваю себе место, — зарычал Зореан, вбивая новые координаты в закреплённую на перилах панель управления. Код вспыхнул на руническом экране рулевого, и смертный приступил к делу. “Красный” застонал, начиная крен на правый борт. — Я вынес уроки из прошлого, Яток. Далчиан Рассак, будь проклятого его имя, влиятельнее, чем я думал, и Клинки без возражений последуют за ним навстречу гибели. Ему почти нечего терять, чернокнижник, так что он поставит всё на кон, даже рискуя остаться ни с чем. А раз ты позволил ему очаровать себя, а не просто выдал прямо в руки Кровавого Владыки… ну, ты заслуживаешь всего, что он тебе уготовил.

— Следи за языком, Повелитель Ночи.

— А ты считай мои слова ценным откровением о природе создания, что охотиться за тобой. Вы уже потеряли контроль над системами жизнеобеспечения? — молчание колдуна само по себе стало ответом. — Значит он уже начал. Пусть твои мерзкие боги ниспошлют тебе удачи, Яток. Видит Око, она тебе понадобится.

— Да как ты смее…

Аудио-передача оборвалась, гололит содрогнулся. Яток пошатнулся, дёрнув руками, чтобы не упасть. Он вновь выпрямился, встав прямо перед голопередатчикам и качая шлемом. Похоже, он что-то ещё говорил, не зная, что его никто не слышит. А вот голос прикованного к авгурной яме смертного Зореан услышал.

— Милорд, на “Ихтеосе” начались перебои энергии и аномалии в передаче по всему кораблю.

Долгое мгновение Зореан не сводил взгляда с мерцающего силуэта колдуна. Яток оглядывался по сторонам, возможно требуя ответов от экипажа своего мостика. Заворчав, Зореан отключил связь.

— А что с их скоростью?

— Похоже, что они замедляются, милорд.

— Прощай, Лейл Яток, — пробормотал Зореан и начал отдавать хриплые приказы. — Полный вперёд. Оставим “Ихтеос” на произвол судьбы, — на вкус Повелителя Ночи бестолковый экипаж слишком долго возился, но спустя пару минут “Красный” задрожал от плазменного ускорения, и рунная отметка “Ихтеоса” на экране начала удаляться. Небольшой эсминец бы обогнал более крупный фрегат даже в честной гонке. Вот только сейчас у корабля Родичей были, во всяком случае начинались, действительно серьёзные проблемы.

“Вскоре я стану владыкой “Ихтеоса”, — сказал Далчиан, — “и когда это произойдёт, тебе же лучше оказаться очень, очень далеко.”

Ну, дарёному совету в клыки не смотрят.

Стоявший на мостике “Ихтеоса” Яток бесстрастно наблюдал, как дух машин его корабля стонет и недовольно скрежещет. Когитаторы то включались, то выключались. Гасли и вспыхивали люмены. Мгновения выли сирены, затем автоматически умолкали. Весь корабль был охвачен быстро нарастающим смятением.

— Ну что же, — заметил колдун, наблюдая за тем как удаляется отметка эсминца. — Лорд Зореан и в самом деле очень услужлив.

— До омерзения, — вздохнул Далчиан.

Глава 12

Шестьсот тысяч лет назад голодный газовый гигант затянул своего меньшего соседа в смертельные объятия. На протяжении долгих веков, вращаясь вокруг жаркой красной звезды, две планеты сближались всё сильнее и сильнее, с каждым новым прохождением разрывая поверхность другого тела. Сгустившиеся газы гиганта шли рябью от гравитационных приливов, а едва застывшая кожа меньшей сферы ломалась и раскалывалась, и капли расплавленных скал улетали по экцентрическим эллиптическим орбитам, остывая и превращаясь в цепочки астероидов. И когда, наконец, обе планеты столкнулись с силой неистовой мощью, которую смогли бы воссоздать немногие из когда-либо существовавших в Галактике разумных видов. Нити жидкой мантии газового гиганта растеклись вдоль орбиты, дрейфуя всё дальше от вздувшейся и бьющейся в судорогах химерической планеты, которую Империум однажды назовёт Гуэльфосом. Облака облучённого газа вздымались и опадали на протяжении эонов, пока, наконец, не нашли гравитационные прибежища в точках Лагранжа газового гиганта. И как и их оставшийся позади родитель облака отличались повышенными уровнями радиации и экзотических энергий, отчего в последние тысячелетия стали идеальным пристанищем для пустотных кораблей, желавших остаться незамеченными.

Зореан проложил через газовый пояс долгий путь. Конечно, так ему придётся сделать небольшой крюк на пути обратно к Фелиссику и его союзу, но облака превосходно скроют его от возможно ещё жаждущего мести Далчиана. Конечно, Зореан надеялся что Родичи выстоят против мятежа, но существовала довольно большая вероятность, что нет… и поэтому Повелитель Ночи принял все необходимые меры. “Ихтеос” исчез с его дальних авгуров три дня назад, и Зореан совсем не хотел попасть в засаду.

Впрочем, теперь у эсминца был новый капитан, что делало выпавшие на душу Зореана испытания чуть более сносными. Ирун Сибилла прежде состояла в руководстве схолама Имперского Флота, одной из целей налётов на астероидные колонии. И теперь она хотя бы могла вколотить подобие дисциплины в жалких отбросов, рыдавших на своих постах. Она также вытащила старших техномагосов из норы на мостик, где они и должны были находиться. Теперь, когда экипаж корабля действовал лучше чем когда-либо после переворота, в ожидании долгого полёт через непроницаемые для сигналов облучённые облака Зореан с облегчением ушёл в кают-компанию и снял шлем. Он сидел на удобной мягкой скамейке, покрытой засохшими брызгами крови, и предавался раздумьям. О, он переживёт всё что Галактика бросит на него, чтобы ни задумал варп, какая бы погибель не поджидала…

Вой сирены вырвал его сознание из дрём о колдовстве и измене. Транслюдям так редко требовалось спать по настоящему, что Зореан сам не заметил, как погрузился в переменное выключение нейронов, вызванное каталептическим узлом. Заставив себя забыть об усталости, он всё же открыл вокс-канал мостика.

— Сибилла, докладывай.

— Контакт, милорд. Мы вышли из радиационного облака прямо посреди засады.

— Шкуродёр… — процедил Зореан.

— Нет, милорд. Имперский Флот.

Зореан моргнул, а затем подхватил шлем и выскочил из кают-кампании.

— Как они нас нашли?

— Не знаю, милорд.

Мгновения спустя он уже был на мостике. Сибилла неловко повернулась к нему навстречу. Большая часть её тела ещё окутывали медицинские опорные инструменты из-за травм, полученных во время налёта. Она резко отдавала команды экипажу, а под ногами раскачивалась палуба. Зореан уставился на мостик. На экране перед ним навис имперский лёгкий крейсер, судя по авгурам находившийся меньше чем в двадцати километрах. Совсем рядом. Изображение поднялось и сместилось влево по окулюсу, когда “Красный” нырнул, пытаясь пройти мимо.

— Эсминец отступников “Красная галенция”, — прогремел из аугмиттеров голос.

— Входящий сигнал с корабля врагов, — с явной тревогой ответил связист.

— Говорит канонисса-командор Беатриза Достоевска из Адепта Сороритас, командующая патрулём, действующий капитан “Визиря арандипского”. Во имя Его Бессмертного Величества Бога-Императора Человечества, сдавайтесь или будете уничтожены.

— Готовьте хребтовые излучатели, — приказал Зореан.

— Мне выйти на связь, милорд? — выдавил вокс-офицер. Зореан уже бежал вниз по лестнице, крича станции управления орудиями. — Готовьте хребтовые излучатели!

Он подскочил к связисту, застывшему, широко распахнувшему глаза при виде нависшего над ним кошмара. Зореан выхватил свежевательный нож и двумя ловкими взмахами перерезал сонные артерии и ярёмные вены, схватив офицера за тонкие волосы. Из шеи фонтаном забила кровь, падая на погоны и быстро растекаясь по ободранной униформе. Смертный тянулся руками к ранам, но приковывавшие его к посту цепи не давали до них дотянуться. Он завопил.

— Излучатели готовы, милорд, — раздался дрожащий голос старшего артиллериста.

— Огонь по их двигателям, — прохрипел Зореан, усиленным голосом легко перекрикивая пронзительные вопли умирающего офицера. Зореан не давал смертному отвести взгляд, направив его прямо на своё, наблюдая как алое мерцание его линз отражается прямо в белках глаз добычи.

— Огонь на поражение.

“Красный” содрогнулся от разряда энергии, продолжая петлять, не давая имперскому кораблю навестись на цель. Вопли связиста начали затихать, его истощённое лицо побелело. Всё его тело было в крови, растекавшейся по ногам и капавшей на палубу.

— Огонь излучателей не эффективен, милорд, — выдавал артиллерист. — Пустотные щиты его поглотили.

— Продолжайте стрелять. Генераторум, отключите протоколы безопасности и разгоните двигатели до предела. Уходим отсюда.

— И поднимите наши проклятые щиты, — добавила капитан Сибилла. — Второй контакт, милорд.

Зореан отбросил навсегда умолкшего связиста и посмотрел на тактические показатели. По диагонали навстречу им шёл имперский фрегат, с завидным мастерством отсекая путь к отступлению. И пока “Красный” изо всех сил пытался оторваться от погони, фрегат плавно развернулся к ним бортом, открыв взгляду небольшую, но грозную батарею плазменных орудий.

— Всему экипажу, готовьтесь к удару! — закричала в вокс-рупор Сибилла. Зоеан примагнитил сапоги к палубе и глубоко вздохнул.

Мостик встал на дыбы. Удар выбросил из ниш сервиторов и сбросил с тронов офицеров. Раскололись кости, брызнула кровь. Сибилла врезалась в поручни, с её тела сорвали бондаж. Чуть не упал сам Зореан, но устоял благодаря броне. Сигналы тревоги выли, не умолкая. Несколько мгновений спустя по окулусу рекой потекли отчёты о повреждениях. Щиты сбиты. Попадание в хребтовые излучатели. Шесть палуб открыты пустоте. В нескольких отсеках пожары. Зореан выкрикивал приказы тем, кто ещё был жив. Он отбросил изувеченные останки мичмана прочь и сам встал за штурвал. Вымазанный в текущей из головы крови матрос оттащил потерявшего сознание товарища от авгуров и сам занял его место.

— Вражеский фрегат запускает абордажные аппараты, милорд! — закричал он, перекривая сирены. Зореан подхватил вокс-рупор Сибиллы.

— Всему экипажу, — процедил он, — готовьтесь отразить абордаж.

Он отбросил рупор прочь, подхватил пригнувшегося офицера за шею, вытащил из ямы и толкнул к штурвалу.

— Уводи. Нас. Отсюда.

С этими словами Зореан вытащил старый плазменный пистолет Шкуродёра и направился к выходу с мостика.

— Милорд! — окровавленный смертный у авгурной консоли показал на окулюс дрожащим пальцем. — Новый контакт!

— Ещё один? — Зореан свирепо уставился на него, а затем открыл глаза от изумления.

“Ихтеос” пикировал на них прямо с вершины боевой сферы. Корабль Лейла Ятока с бравурным мастерством вклинился прямо между эсминцем и идущим в атаку кораблём, осыпая волну имперских штурмовых катеров огнём зенитных орудий. Больше чем от двух третей остались лишь клубы расходящегося пепла. Фрегат резко развернулся на левый борт, пройдя меньше чем в километре от корабля Родичей.

— Штурмовые аппараты запущены в пустоту, милорд, — прохрипел офицер. — “Ихтеос” берёт лёгкий крейсер на абордаж.

На глазах Зореана десятки аппаратов летели навстречу нависшему “Визирю”. Причём это были не обычные катера. Тактические сканеры опознали два “Громовых ястреба” и пятнадцать штурмовых капсул. Космодесантники Хаоса мчались сковзь безмолвную пустоту в свои бронированных раковинах, едва оцарапываемых неприцельным лазерным огнём и снарядами автопушек. Имперский лёгкий крейсер вёл по ним огонь из всех орудий. Тщетно. “Визирь арандипский” смог бы прорвать строй врага, но и сам был уязвим без взлётных палуб.

— Можешь не благодарить, перебежчик, — затрещал по воксу голос Далчиана. У Зореана слов не было. — Зор, отвлеки на себя тот фрегат. Покажи, что твоя жалкая шкура чего-то стоит.

Ответа не было. Далчиан не сводил напряжённого взгляда с тактического гололита в кабине “Громового ястреба”. Он с ненавистью смотрел, как “Красный” меняет курс на идущий прочь из боевой сферы, выходя из схватки. С ненавистью, но без удивления.

— Что и следовала ожидать.

— Бежит? — спросил Яток. Его и без того глубокий голос благодаря усилителям шлема рокотал, словно вулкан.

— Бежит.

— Ну, я бы на его месте поступил так же, — сказал колдун, пожав плечами.

Штурмовой корабль снова набирал высоту. Они прорвались через самую опасную зону поражения зенитных орудий, но на подобных стенах бортах крейсера было и вооружение стрелявшее прямо в упор. Мимо корпуса пронёсся снаряд, запятнав бронестекло пятнами жёлтой сажи.

— Десять секунд, — доложил пилот. Далчиан надел шлем и оба командира спустились в транспортный отсек. На одной стороне сидела половина последних Клинков Далчиана. Другие во главе с Сариузом летели на втором “Громовом ястребе”. Рубрики Ятока стояли посреди отсека неподвижно как статуи, а у самой рампы засела половина отделения Родичей, чей чемпион крутил в руке из стороны в сторону булаву. Лейл занял позицию за отделением, Далчиан — встал во главе Клинков.

— Пять секунд.

Вспыхнувшие на визоре руны сообщили Далчиану, что абордажные капсулы уже закрепились на корпусе и прогрызают путь через метровой толщины пластстальную шкуру. По вокс-каналам расходилась какафония боя на ближней дистанции — Родичи бросили на захват имперского корабля все свои силы.

Почти сорок космодесантников Хаоса. Сердца Далчиана застучали быстрее, его лицо невольно скривилось в ухмылке. Да пусть Зореан катится в варп и заберёт с собой Фелиссика. Теперь из глубин бесчестья взойдёт звезда Шкуродёра. Рассказ о трагедии Далчиана завершился, настало время повести о триумфе.

— Три.

Далчиан чувствовал, что испытание очистит его. Он уже видел будущий путь, с каждым шагом становившийся всё яснее.

— Два.

Когда-то его имя со страхом шептали по всему субсектору даже те, кто бился с ним на одной стороне. Так будет и впредь.

— Один.

Он зло рассмеялся. Его время настало вновь.

— Столкновение!

Глава 13

Дрожь от ударов абордажных аппаратов по корпусу была едва заметна в гудящем и скрипучем стратегиуме “Визиря арандипского”, но канонисса-командор Беатриза Дотоевска чувствовала каждое столкновение так, словно когти впивались в её душу.

Предводительница Адепта Сороритас была худощавой, жилистой и почти ста восьмидесяти сантиметров ростом. Доспехи её были чёрными, словно уголь, а вышитый на табарде стилизованный пылающий кубок гордо свидетельствовал, что она - воительница из ордена Эбеновой Чаши. Десятки лет назад в танковой битве ей раздробило нижнюю челюсть, и теперь на её месте сверкал аугметический пластстальной протез. Она тяжело вздохнула сквозь металлические зубы, размышляя что же теперь делать.

Одинокий корабль еретиков был такой заманчивой целью. Обычно на борту фрегатов гнусных еретиков-астартес, да горят их души вечно в преисподней, могло находиться не более пяти-шести варпом изъеденных отродий и их бесчисленные смертные рабы. Грозные враги, но едва ли способные сокрушить флотилию размером с её патруль. Поэтому она и приказала идти на сближение, пойдя на риск абордажа ради возможности обрушить на врагов сокрушительный удар бортовых залпов.

А затем фрегат запустил три штурмовых капсулы и два десантных корабля. Быть может это была просто уловка? О, Беатриза надеялась на это. А если нет? Если все аппараты до единого набиты генетически усовершенствованными демонопоклонниками, воплощёнными кошмарами в силовых доспехах? Она закрыла глаза, вознося молитву Богу-Императору Человечества. Она исповедуется в грехе опрометчивости уже после сражения. Если по воле Его выживет.

- Огонь ПКО неэффективен, - совершенно монотонным и не дрожащим голосом доложил сидевший в авгурной нише сервитор. - Вражеские абордажные аппараты вошли в зону соприкосновения.

- Пусть придут, - процедил капитан Лом Таригнал. - Пусть умрут.

Похожий на кабана офицер лишь недавно стал командиром корабля и ещё меньше времени прослужил прикомандированным под руководство Адепта Сороритас. Похоже, ему не терпелось показать свою набожную нетерпимость. Он сидел во главе гололитического стола и наблюдал за тем, как по схеме корпуса движутся на позиции рунические отметки отрядов корабельной безопасности и абордажных команд. Тарингал лучился самодовольством. Если бы он сейчас спросил Достоевску, то она бы добросовестно указала на недостаточную согласованность и медлительность действий экипажа, а также многие слабые места в плане обороны. Однако он не спрашивал.

- Похоже, вы и в самом деле уверены в мастерстве своих бойцов, капитан, - сказала канонисса. Таригнал улыбнулся, ошибочно сочтя что слышит похвалу.

- Естественно, - тот почесал бороду увитыми кольцами пальцами. - Даже самые младшие из матросов будут сражаться с бесхребетными ублюдками-еретиками, гнать их с наших палуб, покуда им хватит сил.

- Значит, ваша команда сможет достойно отразить абордаж?

- Не бойтесь, достопочтенная канонисса. Я клянусь, что корабль сегодня не захватят.

Достоевска кивнула. За месяцы пустотного полёта вместе с Таригналом она уже давно поняла, офицером какого сорта тот был.

- Помните, что не следует разбрасываться клятвами пред взором Бога-Императора, - добавила Беатриза. Тиргнал на миг отвёл глаза от гололита и его щека чуть вздрогнула. Но тревога исчезла так же быстро, как и появилась.

- Клянусь своей жизнью, - подчёркнуто решительно ответил тот. - И жизнью моего экипажа, канонисса.

- Всемогущий Бог-Император видит твою преданность, капитан Таригнал, - Достоевска смотрела, как багровеют рунные символы, отмечая точки пробоя корпуса и начало боёв. Она махнула рукой, подзывая свою палатину Агнетту Гаулос. Сестра-заместительница выступила вперёд и почтительно склонила голову. Даже её плечи были выше макушки Беатризы, а благочестиво выстриженные волосы Агнетта лишь красила в платиновый оттенок, тогда как у канониссы они были серебристыми от природы. Латницы сестры покоились на рукояти силового меча и кобуре инферно-пистолета.

- Прикажи, чтобы катер был готов к экстренному запуску, - сказала ей Достоевска. - Если битва пойдёт не по плану, я хочу чтобы как можно больше Сестёр оказались на борту и вернулись к основной боевой группе.

Тригнал резко обернулся. Кровь отхлынула от его щёк при виде кивка Агнетты.

- А размещённый в трюме груз? - спросила палатина.

- Хмм… - канонисса нахмурилась. - Нет, теперь мы не сможем его перевезти. Прости нас Трон, но им придётся пожертвовать.

Агнетта снова кивнула и направилась к выходу, но её остановили крики Таригнала.

- Канонисса, что варп подери происходит? - капитан вскочил на ноги, выпучив глаза. - Проклятые псы Архивага пробились на мой корабль, а вы раздумываете бежать, словно трусы!

Палатина шагнула к капитану, потянув меч из ножен так, чтобы виднелась сверкающая сталь.

- Выбирайте слова, капитан, - тихо сказала Агнетта.

Достоевска не шевелилась, с новым интересом глядя на Таригнала.

- Не поймите меня неправильно, капитан. Но разве вы только что не поклялись, что вашего экипажа более чем достаточно, чтобы отразить нападение?

- Да, - процедил офицер. - Естественно, при поддержке Адепта Сороритас. Вас же здесь на борту целая проклята командория. Не говоря уже о тысяче деревенщин-фратерис!

Агнетта чуть шагнула вперёд, ещё на пару сантиметров вытянув меч. Достоевска вздохнула.

- Не поймите меня неправильно, - повторила канонисса. - Я отправлю своих Сестёр и братское ополчение в бой вместе с вашими защищающими корабль бойцами, и они дорого отдадут свои жизни, чтобы не дать врагам захватить корабль Его Бессмертного Величества Имперского Флота, - при этих словах гнев Таригнала чуть утих. Но Достоевска ещё не закончила. - Однако мы здесь ради того, чтобы освободить мир-кузницу Узурмандию. В этом мы поклялись капитан. И пока этот патруль сражается, я буду возглавлять его, однако если корабль предстанет перед лицом верной гибели, но я смогу продолжать исполнять свои обязательства, то сделаю то, что должно. Мы друг друга поняли?

Взгляд Таригнала метался между палатиной и канониссой, а его подбородки тёрлись о накрахмаленный воротник. Наконец, титаническим усилием воли он подавил панику и вспомнил о своём положении.

- Конечно, почтенная канонисса, - сказал он. На лбу капитана выступил пот. - Прошу простить меня за оплошность в манерах.

- Естественно. Теперь возглавьте оборону с мостика, Таригнал. Экипаж должен видеть своего капитана, - она старалась не слишком наслаждаться утверждением своей власти. Бедолага даже не догадывался, какой прямолинейной она может быть. Капитан удивлённо моргнул и выбежал из стратегиума, бормоча на ходу, - Так точно, канонисса-командор. Так точно, да.

Когда же он скрылся из виду, палатина убрала клинок в ножны и повернулась к Достоевске.

- Возможно мы и покинем “Визиря”, канонисса, но ведь когда этот балбес неизбежно сдастся, корабль окажется в когтях Архиврага.

- Это меня и тревожит, - признала Беатриза, приподняв брови. - У тебя есть идеи?

- Да, есть одна мера, которую я бы приняла, канонисса.

- Хорошо, - Достоевская глубоко вдохнула. - Я полностью тебе доверяю. Чем бы не была твоя мера, позаботься об этом. Но сначала я хочу, чтобы ты организовала огневую цепь фратерис. Посмотрим, удасться ли потушить пламя прежде, чем оно разгорится, да?

- Да пребудет с нами милость Императора, канонисса.

- И не сомневайся в этом, дитя моё.

Под руководством младшего офицера шестеро матросов заняли позиции на платформе, протянувшейся высоко над трюмом правого борта. Из-за выпуклых шлемов они напоминали своими пропорциями младенцев, а сквозь униформу тускло-серого цвета с жёлтой окантовкой виднелись пустотные скафандры. Внизу во все стороны простирались холмы из контейнеров. На поддонах покоились высушенные рационы и обмотанная пластеком одежда, в коробках и ящиках - канцелярские вещи, туалетные принадлежности и постельное бельё для коек, а закрытые ящики были забиты запчастями, смазкой и креплениями. Опытные бойцы почти не обращали внимания на непрестанный вой общей тревоги “Визиря арандипского”. Они были настолько готовы к бою, насколько могли быть, и усердно исполняли свой долг даже зная, что уж в их-то грузовой док вряд ли сунутся. Разумеется, Архивраг руководствовался доводами разума.

Со стороны внешнего корпуса донёсся приглушённый раскат взрыва, и в ряды ящиков полетели тлеющие обломки. Бойцы едва устояли на ногах. Воздух начал всё быстрее вытекать сквозь пробоину, вихрь набирал силу, когда весь корпус сотряс второй взрыв. Во теперь они упали. Завыли сигналы оповещения о вакууме, тревожно засверкали установленные на стенах алые люмены. Сквозь предгорья из груза матросы не могли разглядеть абордажный аппарат, потому едва подскочив на ноги побежали по платформе в поисках лучшей точки.

Их взгляду открылся огромный штурмовой корабль, чей установленный по центру турболазер и пробил пылающую брешь в броне крейсера. Чёрно-бирюзовый катер был вымазан в саже, его краску обожгли попадания, но больше всего офицера встревожила виднеющийся сквозь опущенный штурмовой трап пустой отсек. Он тут же приказал трём бойцам спускаться вниз по лестнице на разведку, а трём другим - прикрыть их с высоты, а сам же побежал по помосту к установленному на стене проводному воксу, чтобы доложить о прорыве врага.

И на полпути внезапно застыл, словно врезавшись в невидимую стену. Ошеломлённо оглядевшись по сторонам, офицер в ужасе застыл, заметив что его грудную клетку обхватила огромная закованная в керамит рука. В клубящемся воздухе, во тьме, освещаемой лишь то вспыхивающими, то гаснущими тревожными люменами, он едва-едва видел силуэт чудовища, припавшего к краю платформы словно демон-акробат. Силуэт настоящего титана. Монстр медленно потянул к себе руку, чьи острые грани блестели в тусклом свете.

Младший офицер охнул, не чувствуя ничего, когда острые пальцы, каждый длиннее предплечья, почти неслышно выскользнули из его тела. Скованный предсмертной стужей человек смотрел, как струйки его крови капают с клинков, чувствовал, как она же пенится и вытекает из рассечённого скафандра, алчно манимая быстро падающим давлением. Он моргнул, едва заметив взмах когтистой перчатки. Оба предплечья рухнули на палубу и покатились по её плитам к едва видной пробоине. Лишь затем офицер заметил, что ему вскрыли и живот, что клочья и извивы розовато-серых органов вывалились наружу, какие-то даже упали мокрой, стекающей сквозь отверстия платформы грудой. Он завопил и рухнул, не чувствуя ног.

Далчиан потащил всё ещё кричавшего человека прямо к его застывшим от ужаса подчинённым, оставшимся на помосте. Шкуродёр не спешил, с упоением читая язык тела трёх матросов, не сводивших взгляда с него и корчащегося тела их выпотрошенного начальника. Судя по принесённому порывом ветра резкому запаху один из них даже обмочился. Далчиан остановился метрах в пяти от них и поднял когти, чьё молниевое поле он ещё даже не включал. Имперцы медленно смотрели за поднимающимися лезвиями, а затем Шкуродёр их сжал.

Один из имперцев разлетелся в клочья от удара Дагардиса, рассёкшего его топором сзади от шеи до паха. Другой, ошарашенно оглянувшись, застыл, глядя на свежевательный нож Ки Умшара, завороженно смотря на лезвие, вонзившееся сквозь резиновый визор прямо в рот. Ки Умшар вздёрнул смертного, нацепленного нёбом на нож, словно на крюк. Смертный забился в конвульсиях, умирая, и выронил лазерное ружьё.

Последний из матросов, к своей чести, прицелился в Далчиана и выстрелил. Дробь срикошетила от изгибающейся керамитовой глыбы, едва оцарапав полуночно-синие цвета. Кет Наа перелез через перила позади смерного и просто подхватил его обоими руками. А затем небрежно отбросил прочь завопившего имперца, врезавшегося в корпус “Громового ястреба”, и утянутового в пустоту через всё ещё тлевшую пробоину.

С палубы до платформы поднялся лифт. Решётка опустилась, открыв путь Ятоку, рубрикам и избранным из в щитоносцы Родичам. Чернокнижник окинул взглядом изувеченные останки двух расчленённых матросов, заметив, как Ки Умшар вытаскивает клинок из лица мертвеца.

- Ну, добро пожаловать на борт, - усмехнулся он. Далчиан встал рядом с чернокнижником и показал на ворота, ведущие из отсека.

- Начнём же?

“Ихтеос” вклинился между двумя имперскими кораблями и теперь, выпустив свой хищный и смертоносный груз на охоту, сполна этим пользовался. Оба борта фрегата щетинились пламенем залпов, осыпавших и изящно разворачивающуюся на правый борт корму “Визиря” и раскалёные двигатели резко снижающегося в сфере имперского фрегата под названием “Горделивый”. Однако непосредственную угрозу “Ихтеосу” сейчас представляли не они, а два эсминца модели “Аспид”, служившие эскортом имперской флотилии. Эти небольшие и маневренные корабли кружили и мелькали вокруг “Ихтеоса”, а затем шли на сближение, чтобы запустить мельта-торпеды и испепелить еретиков. Но волю экипажа фрегата хаосопоклонников не стоило недооценивать. Они не пытались оторваться от эсминцев и сбежать и не разворачивались к ним тяжело бронированным носом, чтобы принять залп врага на щиты, а держали курс, набирая скорость и держась впереди “Аспидов”. Командиры эсминцев поступили так, как и надеялись космодесантники Хаоса, поспешив выпустить торпеды. “Ихтеос” промчался сквозь зону целеуказательного решения примитивных духов машины и просто вышел из зоны поражения торпед. Оставшиеся без цели снаряды просто улетали во внешнюю тьму.

И тогда “Ихтеос” резко сменил курс, дав волю своим носовым излучателям. “Аспиды” начали расходиться в надежде заставить противника выбрать одну цель, но духи орудий Хаоса были распалены и исполнены голода. Потоки алого света пронеслись через пустоту к обоим эсминцам, пробив их скромные щиты. Ещё миг корабли продолжали манёвр, пока один из них не взорвался, исчезнув в сфере перламутрового пламени. Другой развалился на части, сбитый с курса страшным ударом, и лёг в дрейф, истекая бронёй, плазмой и умирающими людьми. Экипаж “Ихтеоса” выполнил намеченную стратегию так, как не смог бы никто другой, и если бы схватка была частью огромной битвы флотилий, то вечно любознательные стратегосы Империума отметили бы её как необходимую для изучения. Возможно бы применённые манёвры упоминали в блистательном флотском училище на Кипре Мунди или Гидрапуре профессора в грядущие века. Но это не было великим сражением, и никто на борту имперских кораблей в данный момент не был расположен записывать тактические приёмы ненавистного врага.

“Горделивый”, прежде державшийся в стороне чтобы открыть путь тщетной атаке эсминцев, выпустил плазменный залп по правой стороне носа “Ихтеоса”. Вспыхнули щиты, сцепившиеся энергии слились в пиротехническое пекло, льнувшее к фальшбортам фрегата и терзавшее их. “Ихтеос” повернул курс к фрегату и начал погоню, однако сердце пустотного сражения сейчас было прямо внутри корпуса возглавлявшего патруль “Визиря арандипского”.

Ведь Злодейские Клинки и Род Преисподней намеревались его захватить.

Корабль был построен по стандартному шаблону, принятому в ошеломительно огромных армадах пустотолётов. И пусть по классу “Визирь” и являлся лишь лёгким крейсером, давно служивший боевой корабль всё равно был исполином, пусть цвета линейного флота Одовоканского и поблекли и покрылись шрамами за века битв.

Свежих ран крейсер не стыдился.

Повелители Ночи и Родичи добрались до кубрика почти без помех, разве что попавшуюся им в коридоре огневую команду матросов одарили страшной смертью. Сейчас еретики-астартес шли во тьме между огромными барабанами, на которые были плотно намотаны исполинские швартовые цепи, которыми “Визиря” крепили в далёких, далёких пустотных доках. Единственный путь впереди лежал через запечатанный коридор. Абордажная команда подошла к широкому порталу, чьи четыре створки были крепко заперты. Легионеры рассредоточились, и Далчиан кивнул Кету Наа выйти вперёд и установить мельтабомбы, но этого не потребовалось.

Створки распахнулись и извергли толпу вопящих смертных.

Грянули выстрелы. Дробовики и ружья загремели в кулаках защитников корабля, а болтеры космодесантников взревели им в ответ.

Воины Ятока ринулись вперёд, используя свой бронированный вес будто танки - бульдозерные отвалы, разбрасывая смятых смертных во все стороны, швыряя их в воздух. Булава чемпиона раскалывала один череп за другим. Сразу за ним шагал Дагардис, разрубая тела, отсекая конечности и резко смеясь. Рубрики Ятока монотонно выпускали очереди оставлявших за собой следы из нефритового пламени снарядов, от которых обугливалась плоть, а металл словно начинал рыдать. Далчиан устремился в бой, пожиная жизни старыми когтями, рассекая бритвенно острыми лезвиями лица и горла. Хрупкие смертные падали перед ним, как трава под косой.

Далчиан убивал и убивал, не останавливаясь, гадая лишь отчего эти смертные так охочи встретить свою гибель на его клинках. Одеты они были в рясы, всюду мелькали розарии, иконы… “Ах, ну конечно. Сороритас скармливают нам своих опьянённых молитвами подхалимов, не спеша на смерть…” Ополчение Фратерис. Бывшие воцерковлённые жители планет, так поглощённые верой, что взялись за оружие и присоединились к фундаменталистским крестовым походам, став зерном в жерновах имперской боевой машины. Далчиан и сам раньше гнал в бой вопящих бормочущих сектантов, и эти дураки отличались от них разве тем, что кричали имя иного бога.

Натиск братского ополчения быстро ослаб, погибли десятки, а космодесантники Хаоса лишь едва замедлили шаг. Бронированные чудовища шли куда хотели, убивали и калечили, выпуская на ржавую пластстальную палубу густые реки крови.

А затем началась настоящая контратака.

Из открытых взрывостойких дверей по правую сторону служебного коридора донёсся шипящий вой ракетной пусковой установки. Снаряд врезался прямо в сечу и взорвался, извергнув жар и свет. Горстка искалеченных смертных упала замертво. И, что встревожило Далчиана, пал и один из родичей, бронебойная ракета расколола доспехи космодесантника пополам. Родич пытался встать, несмотря на хлещущую из пробитого нагрудника кровь, но его утянула на палубу толпа воющих смертных, колющих штыками и заточками в шею, под мышки и в пах. Один из них завопил, чувствуя, как латница крушит его лицо, но Родич всё равно умер от тысячи порезов.

В дверях шеренгой стояли ополченцы, на чьи рясы были накинуты бронежилеты, а их оружие было бы достойно бойцов Милитарум. В самом центре возвышалась необычайно рослая Сестра Битвы, направлявшая огонь взмахами обнажённого силового меча. Один из ополченцев перезарядил пусковую установку, другая - поправила трубу на плече. И выстрелила.

Очередной раскат взрыва прогремел во тьме, осветив пластстальный трюм будто прожектор. Кет Наа отлетел назад с погнутым нагрудником и наплечниками, с сорванным с головы шлемом. Установленную на его ранце икону погнуло и сорвало взрывом, увенчанный крыльями летучей мыши череп с костяной пилой в зубах укатился мимо лязгающих цепей во тьму.

Нутро Далчиана обожгло яростью при виде ещё одного павшего Клинка, при виде низвержения самой иконы Злодейских Клинков. Шкуродёр взревел на зависть любому берсерку и напролом ринулся сквозь толпу молящихся и вопящих ополченцев. В отсеке грянул взрыв ещё одной бронебойной гранаты, но он едва-едва обратил внимание. Мчащийся словно зверь Далчиан набросился на отряд смертных рядом с обугленной вмятиной, где пал его воин. Он разорвал худощавого бойца одним взмахом когтей Крутаана и стряхнул клочья в лица двух разбегавшихся людишек. Ослеплённые смертные рухнули и он раздавил их в лепёшку обточенными подошвами сабатонов. Мимо пролетела отсечённая голова, и Далчиан заметил, что Дагардис тоже несёт смерть во имя мести окутанным молниями топором. Молитвенные свитки развевались за спиной мчащейся прямо на Шкуродёра женщины. Он запустил мотор цепной глефы и ударил наискосок. Тело распалось в поясе на две неровные половины.

Клинки дали волю накопившемуся за месяцы бессильному униженному гневу, выпустив его на жаждущих смерти недомольцев, купаясь в их крови и душа вопящих жертв. Гремели новые взрывы, звучали очереди дисциплинированного лазерного огня, но Далчиану было всё равно. Он погрузился в смертельное бешенство. Его обоняние наполнилось запахами смеси горящих волос, пота и крови. Старик цеплялся за выпавшие из его живота органы. Череп верещащей девочки опустошил попавший прямо в глаз болт. Смертный, такой мерзкий, что его было не отличить от трупа, стоял на коленях и молился, и каким-то чудом бушевавшая погибель его не замечала. Ну, пока по хребту не прилетела булава чемпиона Рода Преисподней.

- Шкуродёр!

Далчиан подсёк ноги бежавшему от него сметного, прижав к палубе когтями и рассекая глефой позвоночник. Затем поднялся и зашагал за другим, бросившим дробовик и помчавшимся, сломя голову. Обхватил его череп когтями Крутаана и потянул. Вопль смертного сменился всхлипом, по рассечённому лицу потекла кровь. Повелитель Ночи метнулся и вцепился в ступню женщины, пытавшейся уползти, эффектно разорвав ногу и упиваясь ужасающим воплем.

- Владыка Шкуродёр!

- Что такое? - потребовал он ответа, глядя Крутаану прямо в глаза.

Они стояли друг напротив друга, а вокруг была лишь пустота и тишина. Крутаан, чьи доспехи были совершенно целыми и невредимыми, шагнул навстречу господину.

- Это замечательно, Далчиан, - сказал вожак когтя, кивая.

- Что именно?

- То, какой тебе предстоит путь, - сказал Крутаан. - Да ты и сам его видишь.

- А почему ты не мёртвый? - Далчиан знал, что Крутаан мёртв. Причины он не помнил, но ведь тот точно был мёртв…

- А кого ты видишь, Далчиан? - спросил Крутаан. - Когда я говорю, чей голос слышишь?

- Довольно игр, Крутаан.

- Ах! - глаза вожака когтя расширились от осознания. - Мятежника. Ну, это логично. И очень хорошо, Далчиан, - респиратор Крутаана начал растягиваться, словно металл… улыбался? И решётка стала напоминать клыки?

- Не зови меня так, - процедил Далчиан, сам не зная почему.

- Не звать как? - переспросил Крутаан, всё ещё ухмыляясь. - Далчианом?

- Далчиан! - посох Лейла Ятока врезался в висок его шлема, изгнав безумие. Шкуродёр дважды моргнул и окинул взглядом превращённый в скотобойню кубрик. Смертные кто погиб, кто сбежал. Во тьме исходили паром останки больше сотни.

- Ведьмак, - невнятно откликнулся Повелитель Ночи. - Кет Наа?

Он повернулся к поверженному Клинку. Икононосец лежал на спине, силясь подняться. Его лицо превратилось в настоящее обгорелое месиво, но раны на теле были ещё хуже. Половину нагрудника сорвало, и в частично прижжённой ране виднелись открытые кости и дрожащие органы.

- Жить буду, милорд, - прохрипел он.

- Славно, - кивнул Далчиан. Его мысли метались словно шёлковые нити в урагане, и он пытался их ухватить. Яток встал прямо перед Повелителем Ночи, заглянул ему в глаза.

- Ты в порядке, Шкуродёр? - спросил он так тихо, чтобы другие не слышали. Далчиан сглотнул, стряхивая с себя ошеломление.

- Да, колдун, - “Что во имя Ока это такое было?” - Просто нахлынула боевая ярость, ничего более. - “Я видел Крутаана… кажется.. я…” - он бросил косой взгляд на дрожащие пальцы когтей. Он почувствовал нависший за спиной призрак нерешительности и заговорил, не давая тому уцепиться за душу, и примагнитив глефу на энергетический ранец. - Идём дальше.

Образ Крутаана вспыхивал яркими негативными цветами всякий раз, когда он моргал, однако казался… неправильным. Клинки молниевых когтей ритмично сжимались сами по себе. Он чувствовал пустоту похожую на сильный голод, однако чувство это гнездилось в его руке, а не желудке. “Как странно…”

Немногие уцелевшие ополченцы оставили кубрик, скрывшись из коридора доступа за со скрежетом закрывшимися дверями, едва в узком проходе появились огромные силуэты космодесантников Хаоса.

- Нам повезёт, если мельта-бомб хватит, - заметил Ки Умшар. Он смог поднять Кета Наа на ноги и теперь наполовину нёс, наполовину вёл легионера, всё ещё истекавшего кровью.

- Об этом не тревожься, костоправ, - ответил Яток. По ту сторону затуманенной наблюдательной прорези из бронестекла засуетились, заметив что к тяжёлым дверям идёт чернокнижник. Пластсталь задрожала от встающих с пазы с грохотом затворов, люмен-индикатор на переборке теперь горело ярко-алым. Яток спокойно приложил к двери ладонь и закрыл глаза, а вокруг него заняли позиции рубрики.

Далчиан скрипнул зубами. Даже один космодесантник был дорогой ценой за столь ранний этап абордажа, и похоже что Кет Наа недолго переживёт родича. Ки Умшар прислонил раненного Клинка к переборке. Легионер с ремня которого всё ещё свисали клочья разбитого болтера, пьяно нащупал на поясе болт-пистолет ещё действующей рукой. Взгляд покрасневших глаз блуждал по сторонам, под ногами скапливалась густая кровь.

А затем завыл сигнал о разгерметизации. Вокруг заклубился и потёк прочь воздух. Далчиан подбежал к панели управления прееборкой.

- Они открыли якорные клюзы, - во время полёта пластины брони закрывали отверстия, через которые в пустотных доках выходили швартовые цепи. Теперь же защитники “Визиря” поднимали их, открывая кубрик пустоте. Далчиан ткнул в руну, пытаясь закрыть проход в служебный коридор.

- И эту панель они тоже отключили, - добавил он, выразительно смотря на Ятока.

- Мне нужно время, - пробормотал чернокнижник, так и не открыв глаза, всё ещё прижимая ладонь к пластстали.

- Секунд хватит, колдун? - проворчал Далчиан. Давление падало, трупы ополченцев уже начали раздуваться.

- Милорд, - окликнул его склонившийся над братом Ки Умшар. Далчиан оглянулся. Изувеченное лицо Кета Наа напряглось. Оставленный в боку кратер пузырился и извергал клочья ткани.

Показатели давления на шлеме Далчиана продолжали падать, и он видел, что падает и температура. По краям натёкшей крови и останков уже собиралась изморозь. Горло легионера тщетно пыталось вздохнуть. Генетически перекованный организм космодесантника мог пережить недолгую встречу с вакуумом, ведь вживлённый мукраноид выделял восковидное биохимическое вещество, обеспечивающее телу временную защиту. Но только если все органы работали как надо, и Далчиан ясно видел, что Кет Наа - не тот случай.

- Если мы затащим его внутрь я смогу привести его в чувства.

- Колдун! - крикнул Далчиан. - Долго ещё?

Яток раздражённо что-то проворчал, сжав в кулак прижатую к двери ладонь.

- Столько, сколько потребуется! - он снова прижал её к двери. Грозовые ветра почти утихли, воцарилась безвоздушное безмолвие. Они говорили по воксу.

Далчиан не мог позволить, чтобы его хирургеон был прикован по рукам и ногам к полумёртвому легионеру. Проклятье, чтобы взять корабль им потребуется продолжать натиск, бросить в бой всех до единого способных сражаться воинов. Кет Наа сполз на палубу. Его глаза и язык лезли наружу, чудовищная рана с каждым мгновением истекала кровью и плотью в пустоту. Далчиан зашагал к двери, отвернувшись от Клинков и умирающего воина. Проскользнул между рубриками, совершенно ничем не подавших виду, что они обратили внимание, и встал прямо перед огромной глыбой.

Смотровая прорезь была покрыта пятнами грязи, но сквозь неё всё равно довольно ясно был виден узкий отрезок коридора. И там стояла фигура, которую Далчиан оглядел с ног до головы. Облачённая в силовые доспехи, являющиеся более изящным подобием брони самого Далчиана воительница оказалась почти такой же высокой, как он сам, что было редкостью для генетически неизмененных людей. На обсидиановом лаке рифлёных наплечников виднелось филигранное подобие хищного орла - знака падальщика, Трупа-Императора. На бедре её в кобуре покоился мельта-пистолет, а рука лежала на рукояти убранного в ножны силового меча. Лицо оказалось изборождённым шрамами, как и у любого ветерана, острые брови вздымались над тёмно-карими глазами. Лицо покрывались обветренные и позеленевшие со временем письмена-электу. Аккуратно подстриженные волосы - серыми, как и ожидалось.

А ещё она улыбалась. Далчиан подался вперёд, сверкая кроваво-красными линзами, пока серебристая окантовка его шлема не коснулась бронестекла.

- Колдун?

- Погоди… - ответил Яток, хмурясь, сосредоточившись. Замок двери оказался на редкость несговорчивым. Механизм скрежетал и гремел, пока чернокнижник пытался заставить его покориться грубой психической силой, звуки никто не слышал, но ногами - чувствовал. Люмен-индикатор всё так же горел красным. Царило молчание.

- Оборви его мучения, - приказал Далчиан.

- Но, милорд, - возразил Ки Умшар. - Он ещё может превозмочь.

- Нет. Прикончи его.

Молчание затянулось. Далчиан не сводил взгляда с улыбающейся Сестры Битвы. Когти Крутаана скрежетали, сжимаясь в кулак, раскачиваясь взад-вперёд.

- Нас ждёт расплата… - прошептал он, обещая.

Сестра Битвы опустила на голову шлем-салад и скрылась из виду. Далчиан отвернулся от двери, над которой всё ещё творил чары Яток, и повернулся к своим Клинкам. Ки Умшар не двигался с места. Далчиан нагнулся и выхватил болт-пистолет из дрожащих, безвольных рук Кета Наа.

И выстрелил ему прямо в висок.

Далчиан посмотрел сверкающими линзами на Ки Умшара, не сказавшего ничего.

- В последнее время мне слишком часто приходится повторять приказы, - прошипел Далчиан. - Не забывай, что я - твой владыка, хирург-апотекарий.

- Да, милорд Шкуродёр, - Ки Умшар склонил голову. Далчиан помолчал, растягивая мгновение на ещё несколько ударов сердца.

- А теперь позаботься о своём долге.

- Сейчас, господин, - Ки Умшар тут же опустился на колени и начал сверлить изувеченные доспехи, прокладывая путь к генетическому наследию икононосца. К тому времени как затворы взрывостойкой двери наконец-то поддались, он почти закончил, и на его поясе висел новый заполненный сосуд.

Сквозь поднимающуюся тяжёлую дверь пронёсся новый вихрь. Но легионеров встретил лишь затхлый воздух. И Сороритас, и её прислужники давно скрылись. Корридор был пуст. Космодесантники вошли внутрь и измотанный Яток закрыл за ними дверь.

На сей раз нажав на панель управления.

Глава 14

В казарме размещалось сорок солдат на тесно сомкнутых койках, по углам которых располагались небольшой алтарь, склад снаряжения, умывальник и столовая. Экипаж был не на вахте, но во время абордажа все приготовились к ближнему бою, поэтому они стояли у своих коек с короткоствольными ружьями и различными самодельными дубинками в руках. Они ждали приказов, которые бы указывали им, куда на борту корабля следует направить силы для усиления обороны. Атмосфера в казарме была напряженной, как барабанная перепонка. Некоторые из более опытных матросов отпускали колкости в адрес врага или шутки черного юмора, чтобы успокоить своих молодых товарищей. Тревожные смешки только усиливали напряжение.

Свет в камере замерцал, а затем погас, погрузив всё в кромешную тьму. Раздался шорох. Затем аварийное освещение залило камеру кровавым светом. Матросы затаили дыхание и заморгали. Один из старших членов экипажа захрипел, вися на высокой койке, с пластиковой петлёй на шее, прикреплённой к каркасу койки. Аварийное освещение погасло.

Раздалось несколько влажных стуков, и матрос закричал. Звук пронзающих мясо лезвий эхом разнесся по всему помещению, и матросы погрузились в яростный, ужасающий анархизм. Крики и вопли наполнили воздух, а вращающиеся лучи ручных колющих фонарей скользили от блестящей, безкожей плоти к плачущим лицам и острым краям огромных чудовищ, сотканных из тени. В темноте раздалось несколько выстрелов из дробовиков; вспышки молний запечатлели на сетчатке смертных экипажей застывшие картины кровавой скорби. Их крики превратились в звериные вопли.

Менее чем за минуту все сорок солдат были мертвы.

Чемпион Эндагур, держа наготове свой зубастый силовой меч, повёл Род Преисподней вперёд, расчистив им путь. Демонопоклонники за свою жизнь совершили немало кровопролития, но та мерзость, через которую они пробирались вслед за клинками Сариуза, заставила замереть даже их извращённые сердца.

«Путь свободен», — без необходимости добавил Сариуз, в его голосе слышалась ухмылка. Эндагур огляделся и, как обычно, промолчал.

Жилые помещения экипажа быстро опустели. Сотни отбросов личного состава Имперского флота выбежали из этого участка корабля, крича и спотыкаясь. Они бросились к орудийным палубам в носовой части корабля, выкрикивая имена товарищей и офицеров. На пересечении между ними и орудийными палубами стоял корабельный комиссар, гудящий плазменным пистолетом. Семнадцать матросов пали, испепеленные энергетическими разрядами, прежде чем поток экипажа неловко остановился.

«Император ожидает, — прорычал комиссар тихим, но поразительно четким голосом по двадцати ярдам коридора. — Он ожидает, что каждый из вас исполнит свой долг. Встретьтесь лицом к лицу с врагом! Или лицом к лицу с Всемогущим Богом-Императором». Плотно сгруппированная колонна мужчин и женщин медленно повернулась, крепче сжимая импровизированное оружие.

Пятнадцать Астартес выглянули из-за дальнего поворота. Рога и спутанные волосы на их шлемах царапали потолок, янтарные линзы глаз тлели в полумраке. Бирюзовая ливрея образовывала извилистые прожилки яркости на глянцево-черном фоне их громоздких доспехов. Во главе их стоял гигант со звериным ликом, выточенным из керамита на поверхности шлема. На железных шипах на вершине его силового блока висела вереница звенящих костей, инкрустированных рунами, вызывающими головокружение, а в левой руке он держал зубастый силовой меч, энергетическое поле которого испускало молнии по лезвию. Некоторые из экипажа молились; некоторые чувствовали, как текут слезы; все дрожали. Порожденные варпом кошмары наступали перед ними, а божественный гнев Его-на-Терре неумолимо стоял позади. Они будут стоять и умрут.

«Не бойтесь, — произнес комиссар. — Славные орудия Его воли. Ваше служение — ваша честь, ваша жертва — цена победы, уплаченная добровольно. Хотя вы и стоите в тени слуг зла, вы не будете…»

Он прервал проповедь. Некоторые члены экипажа начали поддаваться фаталистическому настроению, слова комиссара делали свое дело. Задние ряды нерешительно обернулись, недоумевая, почему их комиссар молчит.

Анг Хелтрис сдирал кожу с тучного мужчины, словно с фрукта. Кожаный плащ, накрахмаленные эполеты и влажная кожа отслаивались от него, пока протез меча оттачивающимися движениями двигался. Другая рука Повелителя Ночи так крепко сжимала шею комиссара, что шляпа офицера слетела, а вены на висках ужасно вздулись. Его плазменный пистолет дымился в куче кожи и ткани.

Сариуз вышел из-за спины Анг Хелтриса, держа наготове ножи для разделки туш. Веллет носил на плече свой снайперский болтер, а в руках — барочный цепной меч для ближнего боя при абордаже. Жикарга шагнул вперед, его тяжелый болтер был взведен и готов к бою. Бронзовый шлем тяжелого стрелка в виде черепа ухмылялся жертве, а лента с патронами покачивалась под его чудовищным орудием.

«Не бойтесь», — сказал он насмешливое шипение. Затем открыл огонь.

Его дисциплинированные залпы разрывали на части всех, у кого была полоса на форме, младшие офицеры и мичманы взрывообразно рассыпались под шквалом обстрела. С коллективным воплем группа отшатнулась от ревущего оружия и ринулась к превосходящим силам воинов Эндагура, которые вытащили клинки и завели цепные орудия. Смертные содрогнулись, желание каждого из рядов отступить давило тех, кто оказался в центре. Жикарга прекратил обстрел, позволив своим кровожадным сородичам выйти вперед.

Повелители Ночи с ликованием напали на толпу.

На восьми разных палубах разгорелся ужасный бой. Младшие матросы, офицеры с рапирами и замаскированные адепты Механикума с отчаянной яростью сражались с еретиками. Коготь ужаса из Рода Преисподней пробурил кормовой оружейный отсек и уничтожил взвод штурмовиков, пытавшихся ему помешать. Другая десантная группа получила доступ к плазменным перенаправляющим каналам, питающим один из огромных моторных отсеков, перерезав массивные трубы и вынудив частично отключить двигательные системы «. Дежурные члены экипажа заняли позиции на важных перекрестках, но были уничтожены и сожжены оружием Рода Преисподней. Части обороны легкого крейсера рушились одна за другой, когда Космические Десантники Хаоса умело и безжалостно продвигались к мостику и генераторному комплексу. По очереди неизбежность исхода становилась все более очевидной как для нападающих, так и для защитников.

Палатина Агнетта Гаулос, получившая тяжелые травмы туловища и левой ноги, в одиночестве, шатаясь, добралась до конвейера и спустилась вниз по палубам, истекая кровью, но улыбаясь.

Далчиан и Яток прорвались на одну из орудийных палуб «. Их воины с отвратительной легкостью прорубали себе путь сквозь ряды, а насильно завербованный экипаж предпочитал бежать, а не сражаться, но все равно погибал. Отряд штурмовиков расстрелял Космических десантников Хаоса из дробовиков, но воины ближнего боя Ятока догнали их. Магия колдуна обрушила на имперцев варп-огонь, неземные пули пролетели сквозь четыре или пять тел, прежде чем взорваться в петле изумрудного пламени. Анг Хелтрис перепрыгнул через бронированный противовзрывной экран между каждой орудийной расчетом, его огромная масса, казалось, была забыта. Он набросился на младших офицеров и главарей банд, разделывая их и с криками сбрасывая в колодцы макропушек, где колеса огромных орудийных лафетов скользили взад и вперед с постоянной отдачей. Ки Умшар использовал свой болтер, потроша и расчленяя смертных, а не убивая их сразу, так что их крики усиливали ужас и смятение. Далчиан и Дагардис образовали смертоносную пару, пронзив наконечником копья ветхую оборону.

Огромный конвейер, предназначенный для транспортировки запасных частей из трюма на орудийную палубу, содрогаясь остановился неподалеку. Высокие решетчатые двери откатились, и полдюжины Сестёр-Сороритас вырвались наружу, обрушив на Космических Десантников Хаоса шквал огня из автоматических болтеров. В темноте позади них вырисовывалась ещё одна фигура. Пламя Рода Преисподней устремилось к Сестрам Битвы, когда щитоносец Ятока развернулся к ним. Анг Хелтрис упал среди Сестёр-Сороритас, сверкая клинками.

Тяжёлая громада Кающейся машины с грохотом сползла с конвейера позади Сестёр, поршневые конечности толкали её вперёд. Две огромные дисковые пилы жужжали на кончиках рук боевого шагохода, железный футляр в виде девы на его туловище указывал на место, где был заключён оператор механизма, и ее яростное раскаяние приводило в движение механизм и оружие. Полосы молитвенной ткани и кипы священного пергамента свисали с рамы механизма, и от него исходил запах мирры и крови.

Пламя, вырывавшееся из проекторов на его руках, поглощало как космодесантников Хаоса, так и имперский экипаж. Далчиан и Дагардис пробирались сквозь адское пламя к нему. Вокруг шагохода возник конус психической силы, благодаря усилиям колдуна, который отгородил потоки пламени от абордажников. Выстрелы Ки Умшара обрушились на «железную деву», истязая душу внутри.

Далчиан рассек когтем вращающийся дисковый клинок. Энергетические когти предназначались для разрезания мяса и сухожилий, а не металла, но тем не менее клинок разлетелся на куски, разбрасывая осколки со свистом во все стороны. Двигатель резко дернул поврежденную руку вперед, сбив Далчиана с ног и отбросив его в гущу боя, где цепные мечи Рода Преисподней вонзались в латы Адепта Сороритас.

Дагардис прорубил топором якорь двигателя, повредив гидравлику и заставив его провиснуть. Следующий удар был отбит сломанной рукой, и вторая циркулярная пила вонзилась в бок Дагардиса, отрубив правую руку Клинка и врезавшись в его броню на торсе. Повелитель Ночи завыл от боли. Визирь содрогнулся тектонической силы. Кающаяся машина, с Дагардисом, все еще застрявшим на пиле, скатилась с палубы в амбразуру макропушки, исчезнув в дым и пыль внизу.

Далчиан зарычал, врезавшись в Сороритас, и одним ударом убил одну из них. Имперцы пали, последняя Сестра Битвы была испепелена одним из огнеметов Ятока. Далчиан быстро взглянул под массивное корабельное орудие, в тень под его колесами. Он заскрежетал зубами, скривившись от ярости. Затем он огляделся. Длинный, высокий трап тянулся вдоль внутреннего края орудийной палубы, описывая путь на галерейные палубы, ведущие к мостику.

«Вперёд!» — взревел он.

В глубине абордажная группа Эндагура шла по кровавому следу, зазубренный меч чемпиона разрывал на части обычных людей, их бронежилеты почти не причиняли неудобств его заточенным зубьям. Сариуз раскалывал шлемы и нагрудники надзирателей своим мельтаганом, шипящие выстрелы которого предвещали агонию и смерть. Их группа выпотрошила палубы с квартирами и преследовала свою смертельную добычу в просторной, богато покрытой коврами офицерской столовой. Портреты важных фигур из истории боевого флота или бывших членов экипажа «заполняли арки переборок; столы и стулья из красного дерева были расставлены с маниакальной точностью под висящими люстрами из бронзы и хрусталя.

Под их шагами трещало темное дерево, портреты были изрешечены и разорваны взрывами болтовых снарядов. Солдаты открыли ответный огонь через столовую, перевернутые столы создавали иллюзию укрытия, пока они гремели залп за залпом. Несмотря на оборону, абордажники Хаоса обрушились на них, как цунами, с высоко поднятыми клинками и светящимися глазами.

Они уничтожили сопротивление в столовой, разрывая смертных на части и втаптывая их в ковер. За залом находился главный проход «, огромный коридор, увешанный боевыми наградами, где бесчисленные порталы, трапы и конвейерные шахты вели по всему кораблю. Открытое пространство было практически неподвластно обороне, и легковооруженные имперцы бежали под шквальным натиском космодесантников Хаоса.

Двери с левой стороны главной магистрали со скрипом распахнулись, и толпа ополченцев Фратерис хлынула наружу, насчитывая не менее двухсот самобичующихся фундаменталистов. Дешевые, штампованные автоматические винтовки заскрипели, а самодельные взрывные устройства полетели над их головами в сторону абордажников. Космические десантники Хаоса встретили атаку сокрушительной жестокостью, но смертные были слишком одержимы верой, чтобы признать безнадежность своего положения. Они загнали еретиков в силовой броне в поток тел, мертвых удерживали на ногах живые.

Пока Сариуз рычал и лаял на безумных людей, Эндагур наблюдал, как открылась конвейерная клетка. Это был огромный конвейер, предназначенный для перемещения тонн материалов из трюма за один раз. Несколько Адепта Сороритас вырвались из дверей, обрушив на них шквал огня, не обращая внимания на преданных фанатиков, падающих на пол. Затем коридор наполнился грохотом и химическим запахом выхлопных газов прометиума.

За все годы совместной борьбы в космической войне и проведения абордажных атак ни один из присутствующих космодесантников Хаоса никогда не видел того, что им предстояло пережить. Сариуз с недоверием наблюдал, как с конвейера с грохотом сошел боевой танк, его бронированные бока были покрыты атласной краской, как и у остальных Сороритас, а религиозные фетиши позвякивали, вися на керамитовых панцирях.

Танк «Испепелитель» был построен на шасси «Носорог», его тупые, наклоненные передние части являлись вечным эхом человеческих завоеваний; форма, которая преследовала поля сражений и ужасов на протяжении десяти тысячелетий и более. Сатинированная керамика была испещрена полосами алого цвета, а каждая бронированная дверь была украшена фресками со сценами чудес и благочестия, святыми и мучениками, искусно изображенными тонкой эмалью. Сестра Битвы в черно-алых доспехах сидела в широкой башенке, плотно обхватив руками органы управления оружием. Фанатики в безумном религиозном восторге поднимали голоса, когда башня танка меняла угол наклона.

Всё ещё зажатый в бурлящей массе людей, Эндагур рубил и рубил, молча, но в ярости. Сариуз вопил, выражая своё негодование, и надеялся, что абордажная группа Далчиана уже где-то рядом. Осознание того, что именно Шкуродёр был тем воином, которого он хотел видеть в бою с Сёстрами Битвы, стало для Сариуза болезненным моментом. Признать способности своего господина в собственном сознании, после столь долгого времени, проведённого в его пренебрежительном отношении, было почти так же больно, как и то, что последовало дальше.

Смертные закричали от пылкого экстаза, а Космические десантники Хаоса завыли от ярости, когда белое пламя окутало их.

Еще одна эскадрилья штурмовых самолетов ожила на шнеках.

«Глубины эфира!» — выругался варп-кузнец Нарица, повернув своё металлическое лицо к табло. — «Сколько же их у этих ублюдков?»

«Это будет седьмой вылет», — ответил Ибриил, без труда вспомнив эту информацию. «Идентификаторы транспондеров, связанные с ударными самолетами, указывают на наличие на борту «Горделивого»как минимум тридцати перехватчиков, а также, возможно, сорока истребителей-бомбардировщиков, большинство из которых были уничтожены, когда мы…»

«Спасибо, техножрец». Варп-кузнец из расы Рода Преисподней, получивший в ответ на свой мимолетный риторический вопрос в мельчайших подробностях, был занят множеством дел, отвлекавших его внимание.

«Иктеос»был сильно потрепан атакующими кораблями. На нескольких палубах были пробоины в корпусе, а одна из пушек по левому борту была выведена из строя ракетным комплексом ближнего боя. Нарица не жалел сотен крепостных, раздавленных и сожженных на своих постах этим ударом. Большинство имперских бомбардировщиков к этому моменту были уничтожены мощным противокорабельным вооружением по-прежнему отвлекали внимание. Внутри пустотных щитов « крошечные корабли могли с раздражающей безнаказанностью поражать оборонительные башни и жизненно важные подсистемы. Все это отвлекало его от более серьезной угрозы.

«Горделивый» Этот ужасающий фрегат с имперских верфей, с двигателями, значительно превосходящими его тоннажем, и усиленным носом, представлял собой копье, предназначенное для лобового столкновения с вражескими флотами. Это был прорыватель линии фронта, задача которого заключалась в том, чтобы протаранить противника и рассечь его, прежде чем выпустить рой атакующих кораблей, чтобы посеять страдания и разрушение в тылу.

«Иктеос» фрегат Адептус Астартес, был, пожалуй, единственным классом человеческих кораблей в галактике, способным сравниться с «Горделивым»по маневренности. Эскадрилья имперских штурмовых кораблей «Горделивого»из строя, но Род Преисподней были закоренелыми странниками, их вооружение и боеприпасы давно приспособились к работе без поддержки в глубокой пустоте. Более того, « обладал не только мощной системой противоракетной обороны, но и лучшими, чем просто «стертыми мозги», сервиторами за штурвалом. Злобные разумные существа из-за пределов смертного мира были привлечены и затем внедрены в его системы наведения и разведывательные комплексы. Корабль испускал щупальца осознания сквозь имматериум, проблески предсказанных траекторий полета делали их прицел безошибочным. Имперские бомбардировщики уклонялись и погибали, но пилоты перехватчиков были более равным противником.

«Горделивый»и кружили друг вокруг друга в своем задорном вальсе: имперский фрегат знал, что может уничтожить меньший по размеру в мгновение ока, если выполнит правильный таранный маневр; корабль Рода Преисподней знал, что его жестокий артиллерийский огонь может наносить «Горделивому» сильные повреждения, что тот будет истекать кровью. Но ни один из них не мог одержать верх, и ни один не мог отступить. Это был безжалостный танец к забвению, если только не изменится парадигма.

Знания Ибриила об недавно превзошли знания Агганназора, жреца Механикума, обычно находящегося на мостике фрегата, поэтому теперь он был связан через датапорт и подключен к станции обзора генераториума. Его поле зрения заполняли прокручивающиеся рунические линии и мигающие оповещения о состоянии, большую часть внимания он уделял функциям корабля. Но не всё. В его дополнительных линзах глаз сиял виртуальный гололит — тактическое разворачивание боя вокруг него.

«Я могу вернуть инициативу, исполняющий обязанности капитана», — предложил он после нескольких секунд раздумий, когда «Иктеос»в который раз устремился прочь от приближающегося

«Как?»

«Мой транспортёр способен пробить их истребительный заслон и доставить решающий груз».

«Это что за штука?» — недоверчиво воскликнул Нарица.

«Я внес существенные изменения». Ибриил услышал в его собственных словах нотку удивительно человеческого чувства. Ему потребовалось мгновение, чтобы распознать в ней уязвленную гордость.

«Нет, техножрец, — прорычал Нарица. — Твой пост здесь».

Утечка плазмы в коллекторе пятой палубы на несколько секунд потребовала внимания Ибриила. Два отсека были тщательно очищены. Экипаж: минус двадцать один человек. Он устранил утечку и зарегистрировал её для проведения текущего ремонта после окончания боя. На его виртуальном гололите волна истребителей развернулась обратно, их руны идентификации вспыхнули при приближении. Мерцание оборонительных башен загорелось на дисплее, но вражеский огонь всё равно попал в цель. Ибриил на мгновение перенаправил больше энергии на маневренные двигатели, поскольку Нарица потребовал мучительно крутого поворота, чтобы удержать имперский фрегат в зоне обстрела «. Ибриилу потребовалось несколько микросекунд, чтобы экстраполировать пятьдесят наиболее вероятных исходов боя. Результаты были неблагоприятными. Ибриил принял решение. Он вызвал Агганназора в генераторном, затем, получив доступ к командному когитатору ангарной палубы, запустил серию автоматизированных подпрограмм готовности. Наконец, он отправил рунический гимн в другую систему.

«Горделивый»пронесся мимо « приблизившись на расстояние не менее полумили. По меркам космических сражений, они находились практически вплотную друг к другу. Плазменные батареи ближнего действия имперского корабля залили днище «

«Бездна варпа!» Нарица накренился, инерционные демпфирующие поля корабля напрягались, бросая вызов физическим законам. Раздались новые сигналы тревоги, но повреждения не были критическими. Нарица приказал «Иктеосу»попасть под удар, зная, что у него осталось всего несколько секунд, прежде чем имперский корабль перестроится и снова приблизится. «Ну, по крайней мере, мы привлекли их внимание», — утешил он себя. Он позволил своему взгляду на мгновение скользнуть к руне идентификации «Визиря переживающего, как он подумал, собственную личную бойню. Легкий крейсер время от времени поддерживал огонь «Горделивого», но «явно испытывал трудности, медленно расходясь с двумя меньшими кораблями и их ожесточенной борьбой. Раздался сигнал тревоги о запуске, и внимание Нарицы снова переключилось на «Горделивый» ожидая новой волны атакующих кораблей. Но источником запуска был « До сих пор пришвартованный в ангаре лёгкого крейсера, крупный катер совершил аварийный выход и включил плазменные двигатели, чтобы покинуть поле боя. На катере был установлен транспондер, идентифицирующий его как символ мерзкого жречества Терры, Адептуса Министорума.

«Найдите этот катер!» — рявкнул Нарица. Если они спасались из этой битвы, значит, они были важны, а если они были важны, то Гирен Нарица хотел заключить их в цепи в трюме

«Мы не можем оторваться, милорд», — проблеял старший офицер, его одежда облегала тело, а внимание переключалось с одного пункта на другой.

«Сделай это». Нарица понимал, что это маловероятно, но будь он проклят, если не попытается. Смертный кивнул и отдал приказ своей палубной команде.

«Вражеский корабль разворачивается», — раздался крик из разведочных ям.

«Зарядка двигателей составляет девяносто четыре процента».

«Катер в пути, милорд».

«Вражеский корабль находится прямо по борту, с правого борта».

«Мы будем преследовать катер, милорд?» — спросил старший офицер.

«Катер резко набирает скорость».

«Вражеский корабль стремительно приближается! Пеленг 047, направление - 0006».

«Господин?»

Адамантовые зубы Нарицы с визгом сомкнулись, Варп-кузнец, сверкая красными глазами, уставился на конкурирующие приоритеты на экране окулуса.

«Прекратите преследование», — прорычал он в последний момент. «Уклоняйтесь».

Мостик оживился, тревога смертных, скованных там рабством, затмевалась лишь разочарованием их командира. «Иктеос»резко повернул налево, лишив любой потенциальный таран его угловатой траектории, способной переломить корабль. «Горделивый»остановилась, мудро позволив фрегату еретиков развернуться, не приближаясь слишком близко к его все еще свирепому бортовому залпу. Нарица полностью переключил свое внимание на битву, забыв о катере, и удалился в темноту.

Портал моста со свистом распахнулся, и внутрь ворвался Агганназор, его мехатендрилы покачивались.

«Что вы здесь делаете?» — спросил Нарица. Ибриил, по всей видимости, покинул обзорную станцию генераториума, а Агганназор занимал трон.

«Почтенный Агганназор здесь по моей просьбе», — сказал Ибриил. «К сожалению, я чувствую, что должен вступить в бой на своем корабле, исполняя обязанности капитана». Ибриил уже почти полностью выбралась из портала, и Агганназор возобновил их невнятное общение с корабельными системами.

«Жрец!» — прорычал Нарица. — «Я приказал тебе…» Но Ибриил уже ушёл, а плазменная батарея снова приближалась.

«Глубины эфира!».

Ибриил прибыл на ангарный борт как раз в тот момент, когда группа сервиторов завершила процедуру установки. Его грузовой корабль, ранее обычный транспортёр Адептус Механикус, теперь представлял собой овальное скопление обшивочных плит, сигнальных ретрансляционных шипов и узловатых проводов. Задний люк закрылся, и Ибриил сел на пилотское кресло. Корабль был заправлен и готов к полёту.

раздался голос Нарицы по голосовой связи.

«Я способен переломить ход событий, Варп-кузнец Нарица», — ответил он. «Если вы не позволите мне попробовать, боюсь, я пробьюсь силой».

Последовала долгая пауза. продолжал крениться под ним, слабый оборонительных башен сопровождал дрожание от залпа бортового орудия. Ответ Нарицы последовал в виде медленного открытия ворот ангара.

Галерея тянулась вдоль центрального атриума Визиря три этажа выше его мозаичного пола. Высокие арки, заполненные витражами из армагласа, создавали рассеянный калейдоскопический эффект на решетке, и Далчиан с недоверием смотрел вниз сквозь свинцовые окна.

Боевой танк Сороритас был выведен из трюма корабля, заправлен топливом, вооружен и установлен в строй обороняющихся кораблей по обе стороны большого прохода главной магистрали. Его ревущий двигатель ощущался даже сквозь постоянную вибрацию собственных силовых установок корабля.

Перед танком извивалось море пламени, его огнеметы обливали толпу фигур жидким ярым сеянием. Множество человеческих фигур корчились в огненном аду, превращаясь в обломки пепла. За этими фигурами виднелись силуэты Космических Десантников Хаоса, также охваченных пылающим мучением; их броня замедляла ненасытное пламя, но не могла его остановить. Вооруженные болтерами Сороритас защищали танк, и их залпы обстреливали абордажников, отбрасывая в огонь тех, кто пытался вырваться.

На глазах у Далчиана зазубренный клинок Эндагура, раскаленный до рубинового цвета и окутанный пламенем, пронзил воздух, вонзившись в спину двум ненавистным Сестёр-воительницам. Их Сестры проигнорировали это. Далчиан с трудом сдерживал восхищение их дисциплиной, хотя и жаждал её нарушить. Он вырвал последнюю крэк-гранату из-за пояса и щёлкнул по капсюлю, готовый взорвать стекло армагласа и рухнуть в образовавшуюся внизу кашу.

Он остановился. Он обезвредил гранату и положил её обратно. Им нужно было идти дальше. Яток со своими оставшимися Рубриками и воинами догнал Клинков. Колдун на мгновение замер, глядя на эту ужасную сцену: сверкающее пламя освещало его короткую бороду и суровое лицо. Далчиан увидел, как взгляд Ятока остановился на Сестрах, пронзённых клинком Эндагура. Он увидел, как крошечная искорка скорби мелькнула на лице колдуна.

«Наллат, — сказал Яток, обращаясь к чемпиону щитоносцев. — Обойдите своих воинов и найдите путь вниз. Накажите их». Он сердито посмотрел на Адепта Сороритас.

«Да, милорд».

«Ки Умшар, — сказал Далчиан. — Иди с ними. Помоги, чем можешь».

«Да, лорд Шкуродёр», — Ки Умшар глубоко вздохнул. — «Я отдаю вам эту осколочную гранату, господин. Ваш путь с ней будет более прямым».

Далчиан улыбнулся и передал ему овальное устройство. Наллат посмотрел на Ятока, который кивнул. Щитоносцы из Рода Преисподней выстроились в ряд за хирургом-апотекарием Клинков.

«Наши клинки всё ещё жаждут, господин мой», — сказал Ки Умшар.

«Да, это так».

Ки Умшар выбил арочное окно, и сверкающие осколки полетели на бронированные головы Сестёр внизу, которые, не заметив всего этого, не обратили на это внимания. Пылающий Космический Десантник Хаоса, геральдика которого была неразличима сквозь обломки почерневшей брони, прорвался сквозь шквал болт-выстрелов и взмахнул цепным мечом, механизм которого вышел из строя, но чей вес и зубья всё ещё могли нанести серьёзные увечья. Одна из Сестер пала под атакой, и её отряд прикрывая друг друга, отступил от пылающего, воющего чудовища. Ки Умшар воспользовался этим моментом, чтобы с большой точностью приземлиться на закрытый задний люк «Испепелителя», раскачивая его на гидравлической подвеске. Вскоре за ним последовал и Род Преисподней.

Далчиан хотел наблюдать, но им нужно было двигаться дальше. Он, Яток и Рубрики продолжали идти, а резко меняющиеся звуки битвы внизу эхом отдавались в разрушенной арке позади них.

Ибриил резко нажал на педали управления своего летательного аппарата, который, словно только что сошедший с конвейера атмосферный перехватчик, вел себя совершенно нетипично для своей формы и массы. Пустота между и «сверкала осколками обломков и вспыхивала распускающимися сферами детонирующих боеприпасов. Имперские корабли преследовали его в вакууме, но маневренность его летательного аппарата сбивала с толку их системы наведения, мощные удары направленной гиперголической тяги выбивали его из прицела всякий раз, когда они наводились на него.

«Горделивый»вырисовывался в темноте, борта пылали разрядами плазменных батарей, прожекторы, установленные на зенитных башнях, безумно вращались и вели огонь в сумраке. Скалистый нос фрегата с грохотом проносился мимо него, когда он изо всех сил мчался к цели. Ближе к корпусу корабля меньше башен могли навести на него прицел, но те, которые могли, находились гораздо ближе, поэтому их гиперзвуковые боеприпасы были гораздо плотнее упакованы в стволы. Это был тонкий баланс.

Ибриил нырнул под плазменный обстрел; фиолетовый свет на мгновение осветил его кабину, когда комья заряженной материи бесшумно пронеслись мимо. Затем он оказался за пределами орудийных палуб и, с математической точностью, поднявшись над флангом фрегата, точно совместил курс с быстро меняющимся вектором корабля.

Луч копья с на долю секунды отклонился от правого борта, пробив щит имперского корабля и породив фонтан из пробившейся обшивки корпуса и искр, сквозь который Ибриилу ничего не оставалось, как пробиться. Броня выдержала.

Внезапно отдаленный взрыв осветил широкую, похожую на собор, часть мостика «Горделивого», и Ибриил надеялся, что взрыв не стал причиной гибели «. В воздух послышались новые выстрелы копий, подтверждающие, что корабль Рода Преисподней все еще функционирует. В последнюю секунду он резко взмыл вверх, мостик пронесся под ним, его шпили и купола исчезли в мгновение ока, когда он пронесся мимо него, а затем резко нажал на крен, раздавив ему внутренние органы. Ни один неизмененный человек не пережил бы такой маневр. Он молниеносно опустил свой транспорт к верхней части корпуса сразу за мостиком, где корабль сужался до гребня, похожего на плавник. Корпус здесь был чудовищно бронирован, учитывая близость к стратегическому отделу «Горделивого» внутри.

Но транспортный корабль Ибриила был не просто катером. Его мельта-пушка завизжала, когда он перевёл энергию на неё. Так близко, под пустотными щитами корабля, броня разжижалась и отслаивалась светящимися каплями, атмосферное давление внутри давило на разрушающуюся целостность корпуса. Ибриил рухнул в пролом, врезавшись в кают-компанию, открытую пустоте. Он выстрелил взрывными устройствами по трапу грузового отсека транспортного корабля.

В вакууме невообразимо раздался нечеловеческий рев, когда пробудившийся Хельбрут, освобожденный из-под власти Нарицы, вырвался из-под подъемника и вбежал в внутренности

Ибриил высадился, его радиоактивное оружие вибрировало, и он, пробираясь сквозь безвоздушное пространство, достиг запечатанного портала. Он активировал механодендрит с помощью панели управления, и портал впустил его, при этом атмосфера затихала, когда он проходил мимо. Он закрыл портал за собой и стал следовать по пути Хельбрута. Это оказалось легче, чем он ожидал.

Он просто шёл на звук криков.

Канонисса-командир Достоевска последней поднялась на борт катера Адептус Министорум. Чудовищные фигуры в черно-бирюзовом керамитовом доспехе преследовали их, и лишь доблесть её боевых сестёр сдерживала их. Достоевска лично рассекла полдюжины еретических Астартес, и её неизменная смертоносность всегда была приятным утешением, ведь ей было почти сто сорок лет. подумала она, одновременно упрекая себя за ложь.

У Визиря не было больших полетных палуб, заполненных истребителями, как у военно-морского авианосца, а лишь один ангар для вспомогательных судов. Катер, словно выброшенное на берег китообразное, покоился на палубных плитах, его серый корпус был украшен символами Имперского Кредо. Над кормовой аппарелью венчала управляемая сервиторами задняя автоматическая пушка, и когда Достоевска почувствовала, как аппарель поднялась под ней, четыре ствола автоматической пушки загрохотали.

Три огромных воина в керамитовых боевых доспехах пронеслись через портал на палубу, уворачиваясь от огня башен. Двое из своих болтеров, извергающих взрывчатые вещества, выпустили потоки реактивных боеприпасов, третий был с пустыми руками. На нем был шлем, отлитый по образу какого-то подводного чудовища, а на его силовом блоке горели черепа. Пока Достоевска наблюдала, его руки распухли, керамит треснул, а конечности раздулись от набухшей мускулатуры. Перчатки превратились в гротескно огромные руки с когтями на кончиках пальцев. Мутант-еретик взревел, как медведь, и помчался к закрывающемуся трапу. Достоевска стояла и смотрела на него с презрением, доверяя божественной воле Бога-Императора, что ни один болт ее не найдет. Взрывные боеприпасы других воинов взорвались в отсеке экипажа, Сестры Битвы присели, пока осколки с визгом скользили по их броне.

Мощные двигатели катера начали реветь. В обычных условиях такое судно выходило бы из ангара под действием векторной тяги, запуская главные двигатели только после выхода в открытый космос. Но это были нетипичные условия.

Из-за сильного жара двое воинов с громким лязгом упали на палубу, после чего выхлопные газы здания начали запекать их.

Однако мутант оказался быстрее.

Он проскользнул между ревущими столбами огня и прыгнул в сужающуюся щель между рампой и фюзеляжем катера. Две массивные руки втиснулись в сантиметровую щель, их веретенообразные пальцы напряглись, когти заскрежетали по пластали. Чудовище раздвинуло щель на дюйм, когда катер рванул вперед. Достоевска увидела мясистую пасть, полную игольчатых зубов, выпирающую из того места, где на шлеме Космического Десантника Хаоса должна была быть решетка дыхательного аппарата. Она подняла левую руку, плазменный пистолет в ней завыл на полную мощность.

«Ты — мерзость, — сказала она ровным тоном. — И я уже убивала подобных тебе».

Она нажала на курок, и морда чудовища вспыхнула белым жаром. Когти рефлекторно сжались, и Достоевска, держа в другой руке цепной меч, провела по ним. Зубы взревели, и ее аккуратный удар заставил пандус с грохотом закрыться, когда режущий механизм набрал скорость, и пальцы мутанта скатились на палубу, истекая соком у ее ног.

«Огнемет», — сказала она. Одна из Боевых Сестер подошла к ней и, наведя оружие, выпустила огненный поток по расчлененным останкам, превратив их в пепел.

Они сидели на гравитационных тронах, катер все сильнее тянул, покидая ангар для шаттлов. Беатриза Достоевска почувствовала рывок, возникающий при выходе из гравитационного поля корабля, и закрыла глаза.

«Теперь я помолюсь», — сказала она сидящим воинам, и её сильный голос разнёсся по каюте, где находилось более сотни сестёр Чёрной Чаши. «Я помолюсь за наших благородных Сестер и душу палатины Агнетты».

Канонисса-командир Достоевска начала произносить слова, и без колебаний Сестры Битвы вместе подхватили молитву.

«Бог-император, прости меня, — но я никогда не буду настолько стара, чтобы не получать удовольствие от чертовски хорошей драки».

Несмотря на сравнительно небольшие размеры, «обладал величественной лестницей из резного гранита, ведущей к бронзовым двустворчатым дверям мостика. У подножия лестницы стояла фаланга ветеранов Адепта Сороритас со сцепленными щитами. Острые наконечники булав парили над их шлемами с забралами, словно бросая вызов абордажникам, а в центре стояла одна из женщин-воительниц без щита, булавы или какого-либо другого оружия, которое видел Далчиан. Вместо этого она держала в руках золотую раму на высоком шесте, внутри которой находился потрепанный и испачканный клочок ткани цвета лакированного дуба. На ступенях над Сороритас стояло около двадцати штурмовиков с дробовиками, плотно прижатыми к плечам.

Всё это Далчиан осознал в мгновение ока, выпрыгивая из тени коридора, под треск молниеносных когтей и жужжание цепной глефы. В него обрушилась стена свинцовых снарядов. Анг Хелтрис пронесся мимо, вытянув один клинок, а другой опустил низко за спину. Далчиан почти надрубил щит своей цепной глефой, в то время как неземное сияние выстрелов Рубрик пронзило ряды штурмовиков. Яток шагнул вперед, протянув перед собой пустую руку, широко раскинув пальцы.

Раздражающий вой неестественной энергии оглушил Далчиана, когда Сестра Битвы взорвалась, выпустив поток переливающегося пламени. Продолжая атаку, он врезался в пропасть, коготь Крутаана пронзил чёрный керамит. Булава вонзилась ему в лицевую пластину, разорвав шлем и сломав нос за ним. Он резко повернул голову, отбросив обломки шлема, и отбросил злополучное оружие в сторону своей цепной глефой. Но воительница учла потерю равновесия, позволив булаве улететь и взмахнув другой рукой болт-пистолетом. Далчиан отвернул голову, когда пистолет в автоматическом режиме ударил его в наплечник. Содрогнувшиеся удары отбросили его назад.

Ещё несколько выстрелов из варп-огня пронзили облачённых в пустоту смертных, искажая их плоть ужасными способами, пока светящиеся пули проходили сквозь них. Анг Хелтрис обменивалась ударами с обладательницей булавы, демонстрируя невероятное мастерство. Далчиан увидел Сестру-Сороритас с реликвией. Она была спокойна среди бойни, от неё исходило ощутимое чувство непоколебимости. Рядом с ней никто из имперцев не пал. Далчиан очень хотел отвернуться от неё и убить кого-нибудь другого.

«Шкуродёр!» — крикнул Яток, нахмурив брови и вцепившись пальцами в когти. — «Икона!»

хотел он на мгновение ответить. Но это чувство прошло. Он с грохотом бросился на стоявших рядом с ней Сестёр-воительниц. Выстрелы из дробовика ободрали ему лицо и содрали краску с доспехов. Топор Сестры взмыл в его сторону, и он отскочил в сторону. Скорость его движения на мгновение ошеломила воительницу, настолько она была удивлена скоростью столь массивной фигуры. Он пронзил её грудину жужжащей цепной глефой, и её изумление стало причиной гибели. Она снова замахнулась, но силы было мало, и Далчиан сбросил её ногой с зубьев глефы, раздавив её шлем под своим сапогом, когда она упала.

Безоружная воительница Сороритас с иконой повернулась к нему лицом, ее лицо было суровым и надменным. Он чуть было не отвернулся, но ненависть в нем разгорелась, и он испепелил ее кровавым взглядом. Он присел и прыгнул. Щит попытался его заблокировать, но он отбросил его в сторону своей цепной глефой. Он поднял коготь из-за спины, а затем опустил его над головой. Его рот был открыт, зубы обнажены, когда он вонзил свои лезвия в череп Сестры, в ее череп, в ее грудную клетку. Она упала, разорванная на куски, и другая Сестра Битвы отбросила свой щит, чтобы поймать икону, которая начала медленно падать из безжизненных рук своей обладательницы.

Далчиан поймал ее первым. Коготь Крутаана впился в рукоять и аккуратно отрубил её. Обломок в рамке, предположительно кусок какого-то древнего знамени или гобелена, отскочил и упал. Когда рамка разбилась, а обломок упал на окровавленные ступени, Далчиан почувствовал, как дрогнула доселе непоколебимая решимость Сестёр.

Глаза Ятока заблестели, и он произнес короткое слово.

Из колдуна вырвалась сфера туманного сияния, психический импульс расширялся, как ударная волна взрыва. Почти все выжившие имперцы были сбиты с ног этим светом, после чего на них обрушились Космические десантники Хаоса. Люди кричали, когда Анг Хелтрис истреблял их, а Рубрики разрывали на части. Сестры умирали в упрямом молчании. Далчиан обезглавил последнюю бронированную фанатичку своей цепной глефой, когда она пыталась направить свою булаву. Она упала набок, её голова в шлеме отскочила в сторону.

После того, как последние защитники были уничтожены, их внимание переключилось на бронзовые двери, разделявшие их и командный пункт корабля. Завыли сигналы тревоги, вокруг них вспыхнули предупреждающие люмены, как это было с момента их первого появления на борту. Отдаленные взрывы и эхо палубной обшивки давали им понять, что бой все еще идет полным ходом на других палубах «Визиря».Далчиан позволил себе немного предвкушения. Немногие линкоры могли выдержать атаку почти сорока космодесантников Хаоса, не говоря уже об этом легком крейсере. Сестры значительно усилили сопротивление экипажа корабля, но, вероятно, все они теперь мертвы. «подумал Далчиан, благодарный за их снисхождение.

Лейл Яток поднялся по лестнице, его улыбка была широкой и жадной. Остановившись перед большими дверями, он сделал глубокий вдох, чтобы собраться с духом, сжал посох в одной руке, затем прислонил другую руку к металлу и закрыл глаза.

Двери тут же начали расходиться, между их сцепленными зубьями образовался рваный зазор.

«А ты молодец», — усмехнулся Далчиан, но колдун вдруг насторожился.

«Это был не я».

Глава 15

Палатина Агнетта, волоча за собой поврежденную ногу, продолжала идти, и боль от ожогов лишь подталкивала ее вперед. За ней на тяжелых гусеничных машинах шла команда огромных огринов-сервиторов. Они находились глубоко в погребе Визиря и она перемещалась из одного отсека в другой, приказывая сервиторам вытаскивать огромные клетки из их защищенных отсеков. В каждой клетке находилось двенадцать огромных дисков, сложенных вместе, каждый диск толщиной шесть футов и диаметром восемнадцать футов, обтянутых плотно сплетенной тканью.

Макропушечные заряды. Плиты из взрывчатого вещества, способные запускать многотонные снаряды в пустоту со скоростью почти миля в секунду. Их огромный энергетический потенциал означал, что камера, в которой они хранились, должна была быть самой тщательно защищенной частью всего корабля. С перегородками толщиной в несколько футов и миллионами галлонов воды, удерживаемыми в двойной обшивке, погреб обеспечивал максимальную безопасность зарядов.

Агнетта свела на нет все принятые меры по снижению ущерба. Взрывоотводчики были опущены, выпускные отверстия закрыты; системы пожаротушения с использованием инертного газа отключены. Наконец закончив свою работу, под непрекращающийся грохот клаксонов, она отпустила сервиторов и, хромая, направилась к центральному отсеку порохового погреба и установленной там на подставке боевой части циклонической боеголовки. В правой руке она держала импровизированный спусковой механизм и, задыхаясь от боли, неуклюже опустилась на колени, чтобы помолиться.

Агнетта с грустью и облегчением наблюдала, как большая часть Адепта Сороритас с борта «поднялась на борт катера Министорума, стоявшего в ангаре для шаттлов легкого крейсера, и улетела, сохранив свои основные силы, чтобы однажды отомстить за павших Сестер. Фрегат Еретиков-Астартес заметил их и попытался преследовать, но был слишком занят поединком с «Горделивым», отступить.

Её сёстры спасли её от напрасной смерти в пустоте, и теперь Агнетта предала свою душу Императору, молясь, чтобы её усилия удостоили её Его вечной славы, и испытывая тайное, греховное наслаждение от мысли, что Колокол Затерянных Душ на Святой Терре однажды, через годы, десятилетия или даже столетия, зазвонит в её честь.

«Светом твоим, — прошептала она, — душа моя никогда не будет брошена на произвол судьбы».

Она нажала на спусковой механизм и мгновенно превратилась в атомы.

Далчиан, не успев полностью открыть огромные двери, промчался сквозь них, охваченный жгучим любопытством. Яток остановился, опасаясь ловушки. Именно здесь должно было быть оказано самое яростное и смертоносное сопротивление. Именно здесь экипаж корабля Визирь должен был дать последний бой; последнюю отчаянную попытку и последнюю возможность раскрыть все оставшиеся козыри. Это место должно было превратиться в ад. Вместо этого на мостике царила тишина, слышно было лишь постоянное гудение и дребезжание когитаторов и чахоточное хрипение сервиторов. Палубная команда преклонила перед ним колени.

Это невозможно.

Когда Далчиан подошел ближе, он увидел, что палубная команда встала на колени, потому что у них не было другого выбора. Железные цепи сковывали их друг к другу и к палубным плитам. Кандалы обвивали их запястья, лодыжки и шеи. Их дрожь деликатно звенела цепями. На пергаменте, свисающем с цепей, была написана от руки надпись: «Дефектум». На него не было направлено оружие, не было никакого притаившегося убийцы, поджидающего его, пока он не приблизится.

Визирь ему.

Но он сдерживал триумф. Оставались вопросы. Лейл Яток остановился на одном уровне с Шкуродёром и тоже уставился на привязанную команду.

«Любопытно», — сказал он.

«Действительно.»

Колдун приблизился к одному из старших офицеров, который рыдал и извивался. Цепи застряли у него в зубах, сдавливая рот. Яток держал руку над головой офицера, чья некогда аккуратная прическа давно превратилась в густые локоны. Далчиан, хотя и был союзником колдуна, отстранился от телепатического допроса, который, как он знал, неизбежен, и на его измученном лице появилась гримаса. Но допрос был не нужен. Яток резко отдернул руку, словно обожженную, широко раскрыв глаза.

«Мы должны уходить!» — сказал он. «Сейчас же!»

«Что…»

Под их ногами раздался оглушительный грохот. Яток резко развернулся и бросился к входу на мостик. Далчиан инстинктивно активировал магнитные замки на своих ботинках.

Затем галактика разорвалась надвое.

Палуба под Далчианом резко взметнулась в сторону, словно мокрый пергамент, увлекая его за собой. Его швырнуло в переборку, и металл деформировался вокруг места удара. Удар почти лишил его сознания. Плоть смертных членов экипажа разбрызгалась сквозь разрывы в палубной плите. Огненный вихрь пронесся по нему, но почти сразу же пронизывающий холод вакуума оттянул его прочь. Инерционная турбулентность, какой он никогда прежде не испытывал, грозила вырвать мышцы из костей, поскольку сцепленные волоконные пучки его брони боролись с ужасающими перегрузками. Его вырвало кровью, которая сразу замерзла, крошечные драгоценные камни закручивались в щелях истерзанной пластали.

Он почувствовал приступ бессознательности; притягательную пустоту катастрофической травмы. Но он боролся. Он отключил свои магнитные замки и прорвался сквозь металлический настил. По ту сторону его фиолетовый взгляд был прикован к безмятежно плывущему очертанию его цепной глефы, невесомой и потерянной. Оружие находилось в тридцати саженях от него, и с каждой секундой расстояние увеличивалось. Осознание куда оно направлялось, наполняло едва работающий разум Далчиана благоговением.

Раскрывшись по швам, словно прекрасный, кошмарный цветок, плазменное ядро Визиря вращалось и пульсировало, как микрозвезда. Все видимые цвета, а также множество невидимых, сияли в пульсирующем вихре необузданной энергии. Сверхпроводящие ребра магнитных сплавов плавились по его бокам, разворачиваясь, чтобы позволить бурным энергиям вырываться наружу и улетать в космос. Далчиан, чей разум быстро притуплялся, почувствовал невыносимый жар на лице. Обвисшие края раненой плоти поджаривались и затвердевали в лучистом потоке, в то время как глубокий укус вакуума впивался в его кости.

Визирь разлетелся на десятки осколков. Некоторые были большими, многие — маленькими. В водянистом свете звезды глубокие тени простирались, словно когти самой смерти. Далчиан попрощался со своей цепной глефой, границы его восприятия размывались.

Он выбрался из-под обломков. Его обнаженное лицо источало ужас. Из десятков разрывов в доспехах выпирали узелки некротизирующей кожи, пустота словно вытягивала его внутренности наружу.

Двери мостика и лестница оставались целыми. Когда зрение начало ухудшаться, он почувствовал, как бронированная перчатка, холодная даже сильнее, чем пустота, схватила его за предплечье и потащила за собой.

Его сознание пошатнулось. Воцарилась тишина.

Он увидел свой старый фрегат класса «Обличитель» — такой же свежий, как в день его ввода в строй.

Он увидел Крутаана. Предводитель Когтя молчал.

Закрой дверь, Шкуродёр.

Дыхание Далчиана было наполнено бетоном и битым стеклом. Он дышал с визгом и треском, что ему совсем не нравилось. С огромным усилием он моргнул, веки издали отчетливый скрежет о глазные яблоки. Зрение вернулось к нему, окружающие его изображения были черно-белыми и разрозненными. Чья-то рука все еще сжимала его руку, словно тиски. Он попытался разглядеть фигуру. «— подумал он. Внезапно его захлестнула волна осознания. Фигура била его по извилистым стойкам коридора космического корабля, невесомо таща за собой Далчиана. Не было ни верха, ни низа. Обычно это не имело бы значения, сверхчувства Далчиана помогали ему ориентироваться, но он действовал очень далеко от своих обычных возможностей. Кусочки кожи отрывались от его лица и улетали прочь, пока он смотрел.

Фигура была в доспехах Рода Преисподней , но это был не колдун. Высокий гребень из решетчатого металла венчал ее лоб, а ее барочные доспехи были почти полностью изношены.

Нет. Она сломана. Далчиан пытался понять происходящее, перебирая в голове кашу. Зияющие разрывы свидетельствовали о разрушительных повреждениях на теле воина. Части доспехов полностью отсутствовали, лишь обгоревшие и потрескавшиеся края указывали на то, где они когда-то были. Медленно восстанавливающиеся способности Далчиана чуть не прервались, когда он посмотрел вниз и увидел, что рука, сжимавшая его, свободно парила в воздухе, не будучи прикрепленной к телу, к которому должна была быть прикреплена. Парила свободно, но все еще в идеальном анатомическом положении. Словно недостающие части доспехов были вне поля зрения. Локоть представлял собой обрубок почерневшего керамита, и он должен был заканчиваться там, но рука находилась именно там, где и должна была быть, примерно в восемнадцати дюймах от него. И все еще крепко держала Далчиана. Разрывы в доспехах не содержали ни плоти, ни крови. Они были пустыми и шершавыми, как давно высохший склеп. Из щелей тянулись пылинки.

показалось, что он сказал.

К тому времени, как они достигли орудийных палуб, к нему вернулось хоть какое-то подобие сознания. Он помахал рукой перед лицом Рубрику и постучал по разобранной перчатке. Призрачный воин отпустил его, и они двинулись дальше, быстро продвигаясь вперед, не испытывая тяготения, вызванного гравитацией.

Орудийные палубы были открыты в пустоту, и без того изувеченное тело Далчиана содрогалось от новых пыток. Пока они дрейфовали по амбразуре, Далчиан смотрел на небосклон. Тысячи замерзших трупов сверкали в темноте. Огромные обломки гигантского военного корабля спокойно кувыркались. Высился продолговатый фрагмент «Визиря»,отбрасывая на них тень и заслоняя хрупкий солнечный свет звезды.

Сознание Далчиана содрогнулось, словно его ударило током. Он ударил Рубрику по наплечнику, и живой призрак повернул свой полупустой шлем. Далчиан указал направление. Они свернули на следующем куске торчащей пластали, развернувшись, чтобы броситься прямо в пустоту. Вакуум снова затягивал Далчиана, враждебная среда быстро истощала его усиленную выносливость. Он отказался сдаваться. Его судьба заключалась в том, чтобы захватить черный корабль Адептус Астра Телепатика и сеять ужас. Его судьба заключалась в том, чтобы отомстить Кровавому Владыке Фелиссику за почти полное уничтожение его родичей. Оставались невыполненные задачи.

Он отказался сдаться.

Спустя, казалось, целый год, но в то же время всего лишь мгновение, они с грохотом врезались в стеклянный купол, и, когда Далчиан, дергаясь, встал на место, он встретил ошеломленный взгляд Ки Умшара.

Закрой дверь, Шкуродёр.

Глава 16

Ощущение рваной раны пронзило кожу Далчиана. Он почувствовал, как глаза приоткрылись, но зрение никак не прояснилось. Он поерзал, остро ощущая резкую боль по всему телу, и даже внутри него. В его сознании, когда он плыл, оставались лишь размытые полуизображения окружающей обстановки.

Сделав глубокий вдох через сломанный нос, он попытался снова. «Ч-что…?»

«Лорд Шкуродёр», — ответил голос, полный облегчения. — «Я не был уверен, что вы придёте в себя. Вы… серьёзно ранены». Далчиан узнал голос, но не мог вспомнить имя. Хирург.

«Чт…» Далчиана охватил приступ кашля, от которого в голове проносились вспышки света и шум. Наконец кашель утих. «Где… мы?»

«Военный корабль, милорд», — сказал хирург. — «Мы приближаемся к нему».

«жив?»

Последовала пауза, прежде чем Ки Умшар ответил.

«жив, господин, но мы приближаемся к .

При этих словах Далчиан издал искаженный смех. «План Б?»

«Нет, господин мой», — голос Ки Умшара стал отчетливее, словно он повернулся, чтобы обратиться непосредственно к Далчиану. — «— ваш».

«Нет, — просто ответил Далчиан. — Враг».

«Клянусь своим клинком, лорд Шкуродёр!» Даже в своем потрепанном состоянии Далчиан узнал в голосе Ки Умшара ликование победы. «Мы захватили корабль».

Далчиан не мог понять, как это возможно, поэтому вместо этого он обратил внимание внутрь себя, ощущая, как его физиология отчаянно собирает последние остатки энергии и преобразует её для восстановления. Ему казалось, что он погрузился в глубокий сон на несколько часов, хотя прошло всего несколько минут. Когда толчок от приземления пронзил его тело, и он услышал затихающий звук двигателей «Громового Ястреба», большая часть его разума начала функционировать.

В десантном отсеке «Громового Ястреба» были разбросаны тела в силовой броне. Большинство принадлежали к черно-бирюзовым воинам Рода Преисподней, но немало почернело и растворилось до неузнаваемости. Полдесятка Сородичей стояли среди груды жертв, а также Ки Умшар, склонившийся над окровавленным воином. Далчиан стоял у подножия лестницы, соединявшей отсек с кабиной пилота, а из небольшого люка появился еще один легионер в полуночной броне, выполнив свои обязанности пилота. Повелитель Ночи отдал своему господину кривое приветствие, протез ножа, теперь затупившийся и деформированный, был безошибочно узнаваем.

«Анг Хелтрис.»

«Готовы продолжать, милорд?»

«Всегда.»

С огромным усилием и почти невыносимой болью он поднялся на ноги. Анг Хелтрис в изумлении склонил голову. Ки Умшар подошел к Далчиану и обеими руками обнял его за плечи.

«Вам не следует перенапрягаться, милорд».

«Уже поздновато», — сказал Анг Хелтрис.

«Я чувствую себя достаточно хорошо». Далчиан попытался оттолкнуть хирурга-апотекария и споткнулся. Его равновесие пошатнулось, но Ки Умшар удержал его от падения.

«Это… в корне неверно, милорд».

Без видимых движений потрепанный когтистый коготь Далчиана был направлен к шее Ки Умшара.

«Неужели. Мне. Нужно. Повторять?»

«Нет, милорд. Конечно, нет».

Далчиан на мгновение сжал руку хирурга-апотекария, а затем отпустил его. Из-под груды мертвых и умирающих донеслось булькающее звучание. «Позаботьтесь о них».

«Да, господин». Ки Умшар вернулся к остальным. Анг Хелтрис спустился из кабины и указал на управление на рампе.

«Лорд Шкуродёр?»

«Откройте дверь».

Полётная палуба на корабле Космических Десантников Хаоса часто представляла собой скромное, функциональное сооружение, техническое обслуживание которого было прерогативой нескольких полностью посвященных воинов, или даже всего одного, как на « и столь же немногочисленной горстки смертных слуг, а большая часть тяжелой работы выполнялась сервиторами и рабами. Обычно это были мрачные места, в значительной степени лишенные жизни.

Полётная палуба «Горделивого» полной противоположностью.

Повсюду были люди. Число экипажа исчислялось тысячами. Техники работали под пристальным взглядом инженеров-техножрецов, а команды матросов тащили шланги или использовали противопожарное оборудование. Командный бункер для вылазок выступал из переборки на высоте тридцати футов над палубой, и бледные лица офицеров смотрели в смотровую щель. В двухстах пятидесяти ярдах от него, на противоположной стороне судна, виднелось зеркальное отражение, и с обеих сторон аварийные выходы были открыты в пустоту, где лишь тончайшая пленка энергии удерживала атмосферу. Удерживала жару и зловоние. Выходные люки представляли собой не огромные пасти специализированных авианосцев, через которые могли проходить целые эскадрильи ударных кораблей, а скорее полдюжины узких арок на каждом фланге, едва достаточных для прохода «Громового Ястреба» Ятока, через который абордажные катера врывались в момент штурма, и через который они могли вернуться для дозаправки, пополнения боеспособных солдат и повторного запуска в бездну. Возвращавшиеся десантные катера были хаотично разбросаны по палубе, как и ничтожные остатки скромного бомбардировочного и истребительного состава корабля. Свет был ярким, а шум оглушительным.

Далчиан выскочил из пандуса, и мгновенно воцарилась тишина.

«Приветствую вас, господин». Раздувшаяся фигура Ибриила встретила его у подножия пандуса, широко раскинув основные и вспомогательные руки, почтительно склонив капюшон. «Добро пожаловать на борт вашего нового корабля». Приветствие техножреца было уверенным, что резко контрастировало с его обычным поведением. В ухе Далчиана затрещал вокс-передатчик, когда Ибриил отправил ему ненавязчивое сообщение.

«Сотрудничество экипажа гарантировано лишь на время, милорд, — — Пожалуйста, как можно скорее отправляйтесь на мостик».

Далчиан едва заметно кивнул.

«Хорошая работа, жрец». Он повернулся к остальным в ангаре. «Клинки, Сородичи — за мной». Перед глазами все затуманилось, в ушах загудел статический шум, каждая клеточка его тела жаждала впасть в восстановительную кому.

«Возможно, мой анализ был преждевременным», — сказал Ки Умшар по голосовой связи, его шлем с массивным лицом молчал для наблюдающих смертных. Далчиан по очереди посмотрел на своих Клинков, затем обратился к Роду Преисподней, надеясь, что отсутствие их командира приведет к повиновению. Все могло быть потеряно, если бы они отказались.

«Солдаты, — обратился он к ним, — его надломленный голос разносился по всей полетной палубе. — Соберите офицеров моего корабля в столовой. Я буду свидетельствовать об их клятвах, как этот корабль будет свидетельствовать о моей».

Анг Хелтрис и Ки Умшар правильно оценили накал страстей и тут же разошлись. К счастью, Сородичи последовали их примеру. Офицеров на полетной палубе быстро собрали вместе, и под присмотром заряженного болтера воина из числа Рода Преисподней они прошли через вход и углубились в корабль. Остальные Космические Десантники Хаоса направились к коридорам и конвейерным заслонкам, их усиленные голоса требовали прийти всех офицеров. Далчиан молча наблюдал за ними, прежде чем повернулся и нажал на рунный ключ с автоблокировкой на панели управления трапом «Громового Ястреба». Трап поднялся с визгом гидравлики, и бронированный боевой корабль закрылся, он сгорбился стерев свою гордость. Раненым, оставшимся на борту, придется потерпеть. общения с Он и Ибриил направились к кормовому входу полетной палубы, и хрупкие смертные расступились перед ними. Ибриил выдвинул тяжелые трубки своего радиационного оружия. подумал он. Техножрец отправил еще одно молчаливое сообщение.

«В столовую, милорд?»

Далчиан почувствовал, как его плоть разорвалась, когда он позволил себе высокомерную ухмылку.

«Разве вашу победу не было бы эффективнее одержать с мостика?»

Внезапно в механическую кору головного мозга Ибриила ворвалось другое послание. «Выжившие с корабля подают сигнал бедствия, милорд», — саркастически произнес он вслух. «Что вы прикажете сделать с ними?»

«Захватите их живыми», — сказал Далчиан, убеждаясь, что смертные его слушают. « нуждается в уроке. Приведите в столовую их и их офицеров».

«Да будет воля Твоя, господин мой».

Почти два часа ушло на то, чтобы собрать всех офицеров на борту «Горделивого»и горстку выживших с «в столовой. Более шестисот мужчин и женщин Имперского флота были загнаны под дулами орудий в главную камбузную часть фрегата, где за каждый цикл готовились тысячи блюд, поскольку экипажи спускались и поднимались с вахты в разное время. Большая часть персонала камбуза была заперта в продовольственном складе на всё это время, но Далчиан оставил нескольких, чтобы они следили за огромными котлами с кипящим маслом, которые он приказал им приготовить. Род Преисподней стояли как стражи по периметру камбуза, их очевидная настороженность внушала ужас смертным, выстроившимся вдоль полированной пластали. Далчиан вооружился, а также Анг Хелтрис и Ки Умшар крюками из мясного холодильника. Подняв извивающегося капитана «Горделивого» в воздух мясницким инструментом, он обратился с простой просьбой.

«Гарантируйте мне верность этого корабля».

Спустя три часа оставшиеся в живых офицеры ВМФ снимали с лацканов имперские орлиные доспехи и клялись в вечной преданности «Злодейским Клинкам», VIII легиону и ему, Шкуродёру.

Доспехи Далчиана были так же изуродованы, как и его тело, а его кожаный плащ был уничтожен после смерти Из интендантского склада принесли химикаты, а десятки свежих шкур были подготовлены и выделаны товарищами жертв под мрачным взглядом новых мастеров. Далчиан руководил процессом, отчитывая плачущих смертных за каждый плохой стежок или порванную нитку. В итоге потребовалось всего четырнадцать шкур, но Далчиан приказал аккуратно сложить остальные на хранение, пока самый крепкий из оставшихся офицеров накинул на плечи мантию из свежих шкур. Наконец, экипаж вернулся на свои посты, и Далчиан и остальные отправились на мостик с коллекцией отполированных черепов, которые были аккуратно сложены вокруг командного поста.

подумал Далчиан, с безмятежной гордостью оценивая предпринятые усилия.

«Анг Хелтрис, мостик твой».

«Да, господин». Его руки были залиты кровью до плеч, и кровь быстро высыхала в циркулирующей атмосфере.

«О, младший лейтенант», — небрежным тоном обратился Далчиан к смертной у внутренней вокс-станции. Глаза смертной были красными от слез, и она дрожала, словно замерзая насмерть. «Сигнал из камбуза передавался на все палубы в течение всего цикла, как и было запрошено, не так ли?»

Смертная перевела дух и слабо кивнула.

«Хорошо», — кивнул Далчиан. «Ки Умшар, со мной».

«Да, господин».

Они спустились с мостика и пробрались по палубам и трапам «Горделивого» присягнувшие члены экипажа бросились им вслед. Через несколько минут они достигли медицинского отсека.

«Вон!» — рявкнул Ки Умшар, и медики и санитары бросились бежать. Хирург-апотекарий запер за ними портал, и Далчиан кивнул в знак благодарности.

Он потерял сознание ещё до того, как ударился о палубные плиты.

Глава 17

Воспоминания возвращались к нему внезапно. Битва; взрыв; Он проверил свои мышцы, и скрип трубок витакопии отвечал на его движения. Его доспехов не было. Он лежал на медицинской плите, предназначенной для смертных, его икры и ступни свисали с края. В медицинском отсеке было прохладно и тихо. Он долго сидел в тишине и одиночестве, постепенно ощущая на себе всю агонию своего тела. Каждое движение было мучительным, и энергия, затрачиваемая даже на размышления, заставляла его внутренности содрогаться. Но он мог двигаться и мог думать. Наконец он решил подняться, и плита тревожно заскрипела, когда он перенес вес. Поставив ногу на настил, он невольно вскрикнул. Казалось, что кости вот-вот вырвутся из тела. Но это было не так. Он поставил вторую ногу, готовясь к этому ощущению, но все же не смог подавить стон. Сделав прерывистый вдох, он поднялся, покачиваясь. Трубки витакопии, прикрепленные к его коже, давили на него, и он вытащил их, при этом сгорбленная машина издавала панические сигналы. Камера закружилась вокруг него, когда в ответ на сигнал тревоги через вход прошел медицинский сервитор.

«Пациент, — монотонно протянул киборг с лоботомией. — Вы должны сесть. Пациент, вы должны сесть. Пациент, вы должны сесть».

Далчиан оттолкнул существо, разбив остатки его мозга о палубу. Удар отозвался от его руки, словно колокол, плоть завыла от боли.

Это приятная боль.

«Господин», — Ки Умшар появился в портале. — «Вы вернулись к нам».

«Ты в этом сомневался?» — с наигранной беззаботностью заметил Далчиан. Его голос был хриплым и влажным.

«Да, господин, — ответил Ки Умшар. — Много раз».

«Хм», — кашлянул Далчиан.

Ки Умшар начал его осматривать, прикрепляя мониторный узел к виску своего господина. У входа появился ещё один Космический десантник Хаоса, и Далчиан уставился на него.

«Ты выглядишь так же плохо, как и я себя чувствую», — сказал Далчиан.

«Вы выглядите ещё хуже, милорд».

Броня Дагардиса была только что отремонтирована. Все Астартес, будь то бездушные приспешники Повелителя Падали или преданные Великих Сил, или кто-либо ещё, знали силовую броню так же хорошо, как и собственное тело. Далчиан заметил, что, хотя броня Дагардиса теперь была цела, более половины её было отремонтировано или полностью заменено, причём краска на отдельных частях немного отличалась. Такой масштаб работ подразумевал огромные повреждения, а обнажённая голова, торчащая из горжета, была разорвана и обожжена. Волосы Дагардиса до плеч отсутствовали, как и большинство его отличительных черт. Вокруг глаз и губ туго натянулась розовая рубцовая ткань. Далчиан многозначительно посмотрел на руку другого Клинка, и Дагардис напряг её. При этом движении стала очевидной аугментационная природа конечности.

«Просто, но функционально, милорд».

«Ваши лучшие качества».

Искалеченное лицо Дагардиса исказилось в ухмылке, и Далчиан почувствовал, как у него заболела кожа, когда он ответил на это улыбкой.

«Но я не шутил, милорд», — Дагардис указал на стоявшее неподалеку зеркало. Далчиан на мгновение замер, надеясь, что остальные этого не заметят.

Дагардис был прав, он выглядел намного хуже.

Его лицо было истощено, большая часть кожи обгорела или её разъело, обнажив жуткие обрывки мускулатуры, свисавшие с щек и лба. Белки глаз были фиолетовыми и пятнистыми. Волосы отсутствовали, сухие кости виднелись глубокими бороздами на макушке. Под мантией врача он был пурпурно-желтым от шеи до пят, и через каждые несколько сантиметров виднелись кратеры мертвой плоти, горящие, поскольку его метаболизм пытался залечить то, чего больше не было. Шишки были видны там, где кости срастались; белые пятна — там, где мертвая ткань еще не отпала.

«Вы находились в состоянии комы в течение двадцати двух часов, восстанавливаясь, господин», — сказал Ки Умшар. «До этого вы выглядели…» Он поднял брови.

«..хуже».

«Действительно.»

Далчиан еще несколько мгновений смотрел на превратившееся в труп пугало, прежде чем его вновь охватили заботы настоящего. «Люди по-прежнему подчиняются приказам?» — спросил он.

«Да, милорд».

«Хорошо». Далчиан сделал ещё один шаг, силы к нему постепенно возвращались. «Мои доспехи?»

«Восстановлены в меру возможностей Ибриила».

«Дагардис, принеси мне их. И созови совет в стратегиуме. Работа ждёт». Клинок склонил голову и удалился, чтобы завершить приготовления, оставив Далчиана и Ки Умшара одних.

Не одних. Впервые взгляд Далчиана привлек другой доспех. Бронированные фигуры, почерневшие и искорёженные. Броня Сариуза расплавилась вокруг него, соединительные складки усиленного пластека между пластинами вздулись и потрескались. Далчиан долго смотрел на это жалкое зрелище.

«Он в ловушке?» — спросил Далчиан.

«Все они — в коме». Ки Умшар указал на Жикаргу и пятерых Сородичей, лежащих на плитах рядом с Повелителями Ночи, — все они стали жертвами самодовольного пламени Адепта Сороритас. Среди них был и любимый чемпион Ятока, Эндагур; звериный облик его шлема был единственной оставшейся узнаваемой чертой, хотя он и начал сползать и обвисать. «Они могли бы прожить еще несколько минут, если бы я снял доспехи. Но не больше. Системы брони поддерживают кровообращение». Каждый Космический Десантник Хаоса был подключен к ветхому набору медицинских устройств, разработанных для смертных, но которые Ки Умшар часами неустанно заставлял служить альтернативной биологии.

«Веллет?»

«Мертв. Сожжен. Я огорчен, господин, ибо не смог сохранить его генетическое наследие». Ки Умшар склонил голову, и личная ярость Далчиана, притупленная до едва тлеющего уголька пережитым, вспыхнула. Шкуродёр сжал кулаки, ничего не говоря. После того, как волна ярости отступила, он повернулся к лежащему воину Рода Преисподней.

«Что говорит колдун о наших гостях?»

«Очень мало. Лорд Яток всё ещё спит, полагаясь на свою су-анальную мембрану. По-видимому, его состояние остаётся критическим».

«Кто же командует? Варп-кузнец?»

«Да. Нарица благодарит нас за наши усилия и желает, чтобы их вернули на борт « когда они будут достаточно стабильны для перемещения».

«Если.»

«Действительно.»

Далчиан положил израненную гематомой руку на деформированную грудную клетку Сариуза, а насосы, висящие над ним, изо всех сил старались поддерживать кислородом его находящееся в коме тело.

«Когда нас было двенадцать, — тихо произнес Далчиан, — я считал нас жалкими остатками. Но теперь, когда нас всего пятеро… возможно, скорее четверо? Неужели забвение станет единственным наследием моих деяний?»

«Наша насильственная смерть предопределена, милорд».

«Крутаан однажды напомнил мне об этом». Далчиан незряще смотрел на сглаженные края шлема Сариуза, линзы которого потрескались и потемнели. «Крутаан потребовал от меня того, чего я должен был потребовать от себя сам». Он посмотрел хирургу-апотекарию в глаза. «Я не ошибусь в этом. Я поклялся Великим Силам, что это момент нашего перерождения. Никто не встанет между нами и славой, которая нам причитается. Ты меня понимаешь, Ки Умшар?»

Другой Клинок низко поклонился, тронутый силой голоса Далчиана.

«Я в вашем распоряжении, лорд Шкуродёр».

Взгляд Далчиана скользнул по лежащим на спине Сородичам.

«Никто не встанет между нами и славой».

Стратегиум фрегата был воплощением имперского воинственного величия. Дорические колонны из мрамора с прожилками тянулись к сводам из витражного армагласа, за которыми простиралась атласная пустота. Стол в центре зала был десять футов в ширину и двадцать в длину, выточенный из цельного куска темного полированного дерева. Когитаторы располагались вдоль переборок, экраны которых светились изумрудным цветом, отражая рунические линии и скрижали данных. Это место было бы безупречным, если бы не рваная трещина на месте некогда существовавшего портала и брызги засохшей крови, скапливавшиеся в вмятинах на палубной обшивке.

Далчиан надел свои недавно отремонтированные доспехи в первый час цикла, и в них он снова почувствовал себя прежним. Ремонт, выполненный Ибриилем, был великолепен, хотя старый коготь Крутаана все еще время от времени подергивался.

«Итак, главный вопрос момента: как вам удалось одержать победу, техножрец?» Ибриил сделал глубокий вдох, прежде чем успел что-либо сказать, Далчиан добавил: «Говори проще».

Техножрец кивнул.

«Спустившись с я предпринял маневры, которые сбивали с толку разведчиков, используя сигнальный скремблер древней конструкции». Ибриил кивнул своим огромным панцирем, поднятым на подвеске, указывая на хранилище, где хранились такие древние образцы. подумал Далчиан, слушая. «Это позволило мне подобраться достаточно близко к «Горделивому» чтобы обойти его силовые щиты и оборонительные башни, после чего я прорвался на мостик…»

«С помощью мельта-пушки», — добавил Дагардис, и сквозь раны было видно удовольствие.

«Мм, да, с мельта-пушкой. Оказавшись на мостике, я применил свой разрушительный заряд, который превзошёл все мои ожидания, обеспечив победу на корабле во имя Ваше, милорд».

«Поздравляю.»

«Спасибо, господин». Ибриил замялся. «Хельбрут с милорд. Выжившие члены экипажа мостика «Горделивого» договорились о капитуляции, как только стало ясно, что Хельбрут беспрепятственно пройдет через весь корабль, приняв меня за его оператора. Они сдались, и разрушения… прекратились, милорд».

«Вы можете управлять этой штукой?»

«Мм, не милорд».

«Как вам удалось остановить его бесчинства?»

«Это было стечение обстоятельств, милорд».

Последовала долгая пауза. Дагардис усмехнулся.

«Оно остановилось само по себе?»

«По всей видимости, это так, милорд».

«Тогда назови это волей Сил», — спокойно сказал Далчиан. «Угроза его появления сдерживала нашу новую команду, пока я не смог убедить их более решительным образом. Ты превзошел самого себя, техножрец».

С Ибриилем он разберётся позже. Далчиан заметил плохо скрываемое удивление на лице Наллата, самого старшего из Рода Преисподней на борту пока Эндагур ещё был повержен.

«Знает ли варп-кузнец Нарица о вашем плане, техножрец?»

Линзы шлема Ибриила словно скрылись в тени под капюшоном. «Нет, милорд».

«Понятно», — Далчиан повернулся к Наллату. — «В интересах союза между нашими силами позвольте мне первым сообщить вашему господину о его… пропавшем имуществе».

Чемпион Сородичей был явно разгневан оскорблением чести своего отряда, но проявил достаточно уважения к Шкуродёру, чтобы уступить.

После конклава Дагардис, Анг Хелтрис и Рода Преисподней обошли корабль. Они собрали от надзирателей каждого отдела отчеты о системах корабля, повреждениях и запасах, а также каталогизировали след разрушений, оставленный Хельбрутом. След остановился у конвейерной шахты, спускавшейся в трюмные палубы. Они уже готовились продолжить путь, когда поступил приказ Роду Преисподней покинуть корабль. Яток пробудился. Далчиан приказал своим Клинкам вернуться, но Ибриил вместо этого отправил вниз отряд серво-черепов и дронов-пауков.

Гирен Нарица заметно дрожал, свет, отражающийся от углов его адамантового черепа, мерцал в гололитической проекции.

«Ну-ну, Гирен», — «Признаю, это тревожное нарушение, но посмотрите, чего добился техножрец лорда Шкуродёра. Я не сомневаюсь, что предпринимаются все усилия, чтобы вернуть его на Иктеос,не так ли, Шкуродёр?»

«Именно так. Уверяю вас, если бы я был в курсе планов техножреца, он бы их не одобрил. Возможно, хорошо, что я не был?»

«Преданность среди слуг — ценное качество, — — Как, впрочем, и среди союзников».

Далчиан посчитал, что колкость уместна в данный момент.

«Конечно, лорд Яток, наше согласие никогда не было таким крепким? Посмотрите на плоды наших совместных усилий — я снова командую космическим кораблем. Кораблем, осмелюсь сказать, столь же боеспособным, как «Иктеос»». Далчиан оскалил зубы и усмехнулся. «Думаю, оно того стоит, несмотря на некоторые трудности».

«Конечно, лорд Шкуродёр», — — «Меня просто беспокоит отсутствие моих Сородичей, которые в данный момент неподвижно лежат в вашем медицинском отсеке».

«Ки Умшар уверяет меня, что они стабильны, Яток». Находясь на разных кораблях, на значительном расстоянии друг от друга, Далчиан чувствовал, как меняется динамика их союза, как он и предвидел. Они по-прежнему нуждались друг в друге, он и колдун, но соотношение сил изменилось. Теперь они были ближе к равенству. К истинному равенству, к которому стремился Шкуродёр.

«Вы помните хаос, который сопровождал наше бегство из-под обломков «Визиря» Я стремился спасти как можно больше ваших Сородичей. По сути, если бы не Ки Умшар, ваш чемпион Эндагур сейчас был бы иссушенным обломком».

«Я не хотел никого обидеть, — — Тем не менее, я настаиваю на их возвращении».

«Тогда их возвращение согласовано».

Это была преувеличенная вежливость, но Далчиан позволил себе насладиться тем фактом, что теперь он командует кораблем, на который Лейл Яток не мог просто так подняться.

«Разрешаю.»

«Благодарю. А что касается вопроса, представляющего для нас общий интерес?»

«Работа над этим начинается немедленно».

«Это обнадеживает».

Они разорвали связь с гололитом.

«Я тебя вижу, колдун», — подумал Далчиан, спускаясь с мостика своего нового военного корабля.

Глава 18

был значительно больше по сравнению с тоннажем фрегата. Или, по крайней мере, так было до нападений Иктеоса.Этот некогда внушительный контингент, состоящий из почтенных перехватчиков, неповоротливых ракетных ударных кораблей и десантных катеров, хранился между боями на двух ангарных палубах под полетной палубой «Горделивого». Ниже, для обеспечения работы групп кораблей-паразитов во время длительных развертываний, на корабле располагалась оружейная кузница. Длинный комплекс мастерских и производственных цехов тянулся вдоль всей полетной палубы на высоте семидесяти футов и был полон шкафчиков, полных запасных импульсных двигателей, фокусирующих трубок лазерных пушек, броневых плит и всевозможных других материалов. После долгих месяцев, лишенных настоящего логова, Ибриил, казалось, был в восторге, когда занял это пространство.

Далчиан пробирался сквозь комплекс оружейной, лавируя между шаткими стопками гробов и покрытыми саванами обломками механизмов.

«Жрец», — позвал Далчиан. — «Где ты в этой свалке?» Несколько сгорбленных техно-рабов подняли свои монокулярные взгляды на вторжение, прежде чем вернуться к своей утомительной работе. Вокруг сверкающих молний лазерных резаков или ритмичного стука пневматических штангенциркулей собрались целые клубы активности. Паукообразное существо по потолку, его черепная грудная клетка зафиксировала Шкуродёра в мерцающем свете. Далчиан встретил взгляд существа. «Выходи».

«Я здесь». Ибриил поднялась из-за поникшего корпуса Кающейся машины Сороритас. Далчиан увидел эмблему лилии на обломках бронеплит, аккуратно сложенных стопками. Трубы и шестерни были извлечены и рассортированы в соответствии с непонятной системой классификации. Боевая машина была почти полностью разобрана, но Далчиан все же узнал ее.

«Хм, — сказал Шкуродёр, осматривая опустошенный корпус конструкции. — Вы нашли это среди обломков».

«Да.»

«Я не знал, что вы собрали столько… материальных ценностей, хотя должны были спасать выживших». Он оглядел груду обломков, собранных у Визиря и из других, менее очевидных источников.

«Я посчитал это полезным дополнительным применением моих усилий. Господин».

«Да, подозреваю, что так и было». Далчиан поднял зазубренный диск, который составлял одно из разрушительных орудий ближнего боя. Некоторые зубья были срезаны, а почти по всему радиусу проходила острая трещина. За столетие службы в VIII легионе Далчиан несколько раз сталкивался с Сёстрами Битвы и даже смутно помнил, как когда-то издалека обстреливал подобную Кающуюся машину. За исключением боя на , он никогда не был так близко к одному из этих странных, но смертоносных устройств.

«Вы подготовили мне новую броню?»

«Да», — кивнул Ибриил, жестом заставив его идти за ним. — «Господин. Надеюсь, мне удалось подобрать подходящий цвет».

Далчиан посмотрел на свою керамитовую пластину, каждая панель которой была обесцвечена в разной степени, следы ожогов, царапины и сварные швы образовывали плотное полотно на посеребренной полосе и темно-синем фоне. Даже после ремонта на ее поверхности отчетливо виднелись следы повреждений. Инженер поспешил обратно, неся шлем с крыльями летучей мыши, который, по крайней мере по сравнению с остальным, выглядел практически только что выкованным. Далчиан поднял шлем и осмотрел его, и его губа скривилась, кожа снова потрескалась.

«А вы обнаружили что-нибудь примечательное?» — спросил Далчиан, прикрепляя шлем к поясу с помощью магнитного замка.

«Много чего», — сказал Ибриил, и волнение отразилось в его голосе. «В частности, это». Он начал отодвигать предметы, что-то ища. «Господин».

Далчиан вздохнул, наблюдая за работой техножреца, но не приказал ему остановиться. Через несколько мгновений Ибриил поднял плоский кусок микросхемы. На одном конце был хвост из собранных в петлю проводов, а на другом — подвижный металлический палец, увенчанный трезубцем с свободно свисающими зазубринами. Засохшая кровь все еще оставалась на кончиках игл.

«И что это?»

«Это устройство для причинения боли, господин». Ибриил устремил свои многочисленные линзы на Шкуродёра. «Адепта Сороритас…»

«Сумасшедших, поклоняющихся трупу».

«Д-да, милорд. Что ж, они используют эту Кающуюся Машину, и другие подобные ей, как оружие в бою, а также как наказание для тех, кого считают согрешившими».

«Я знаю.»

«Совершенно верно. Что ж, они причиняют боль субъекту различными способами, чтобы усилить его ярость в бою. Зубцы этого устройства вживляются непосредственно в мозг субъекта, где они подают искусственные болевые сигналы, по меньшей мере, на два порядка более сильные, чем те, которые можно было бы получить путем физического воздействия. Я предполагаю, что агония получается исключительной, но при этом не причиняет субъекту физиологического вреда».

«Изобретательно».

«Я тоже пришел к такому выводу, милорд».

«А что в этом такого особенного?» — спросил Далчиан. Казалось, техножрец пританцовает.

«Этот компонент, милорд». Он цокнул металлическим кончиком пальца по крошечному кусочку схемы. «Ординатор регулирования боли. Он меня заинтриговал, потому что его кристаллическая структура имеет уникальную геометрию, с которой я раньше не сталкивался. Я сопоставил требуемый производственный процесс с известными конструктивными особенностями и обнаружил, что он не является производным от образцов конструкций Адептус Механикус!» Линзы в защитных кожухах наклонились к Далчиану, почти дрожа от восторга.

«Мне очень трудно, — безэмоционально заявил Далчиан, — сохранять терпение».

«Я бы никогда не распознал столь архаичный дизайн», — выпалил Ибриил. «Если бы не мой… запас почтенных знаний в области техники. Конкретный признак было невероятно сложно определить, но в конце концов я его нашел». Техножрец вздохнул. «Это дизайн Нострамо!»

Прошло несколько секунд, пока Далчиан с новым интересом посмотрел на «устройство для страданий». Он протянул руку и осторожно взял устройство из манипуляторов Ибриила, перевернув его в своей перчатке. В его руке оно было крошечным. Его улучшенное зрение различило крошечные руны и цифры, выгравированные на компоненте ординатора; крошечную частичку силиката в его миниатюрном поликарбонатном корпусе.

Мифы родного мира его Легиона были ему известны, как и всем Повелителям Ночи. Главная легенда об обществе, оскверненном не силой варпа, а лишь болезнями человеческой души. О том, как Ночной Охотник, Конрад Кёрз, генетический прародитель Далчиана, терзал города вечной тьмой, убивал их за недостатки, а затем собрал свой Легион убийц из лучших из оставшихся. И как в его отсутствие мир скатился в нищету и страдания под мучительным кредо, ослабив воинственное величие Повелителей Ночи, посылая самых отъявленных подонков, каких только можно себе представить, чтобы те выполняли вербовочные взносы Легиона.

Далчиан никогда не чувствовал себя близким к этой ничтожной доисторической эпохе. Легион забрал его, как и всех остальных, и превратил в разбойника, которым он был. Не было никакой великой цели, никакого возвышенного идеала. Только неоспоримое ожидание, что он будет грабить, убивать и охотиться во имя Легиона. Никакая добыча не оставалась без внимания, никакое преступление не было слишком гнусным, чтобы его совершить. Севатар, Сахаал, Нострамо; даже Конрад Кёрз: для Далчиана это были всего лишь скучные фразы, совершенно оторванные от масштабов его собственного терроризма.

Но теперь, держа в руках вещь, имеющую хоть какое-то косвенное отношение к Нострамо, – знать, действительно знать, что этот отвратительный мир действительно когда-то существовал, и что все остальные тоже, должно быть, существовали: это разжигало в Далчиане ранее не ощущавшуюся потребность. Это знание, эта новая близость, порождали вопросы.

А что же эта потрепанная, мерзкая, кровожадная Империя? Грязь Терры бросила Кёрза на произвол судьбы, обрекая его на затяжную гибель в безумии и самоненависти, одновременно изгнав всех его сыновей, чтобы они кое-как выживали на поражённых демонами окраинах галактики. Ради них, ради их якобы самых благочестивых последователей, ради этих ноющих подхалимщиков, ради лицемеров провозглашающих чудеса, которые до сих пор используют технологии Нострамо во имя гниющего трупа!

Далчиан вздрогнул. Коготь Крутаана был зажат в кулак, свежезаточенные лезвия со скрежетом ударялись друг о друга. Ибриил вдруг заметил, что все его инженеры отступили на несколько шагов назад. Черные глаза Далчиана, глубоко вписанные в изъеденные ожогами искалеченное лицо, смотрели в устройство и куда-то еще. Что-то кружилось за его бесцветными радужками. По мере того как тишина затягивалась, Далчиан постепенно приходил в себя и возвращался в оружейную.

«Благодарю за подарок», — прорычал он. Ибриил заколебался, давая понять, что не собирался отдавать предмет. Но он чувствовал обстановку.

«Это моя честь, лорд Шкуродёр». Ибриил низко поклонился.

«Мы должны обсудить следующий этап». Выражение лица Далчиана резко вернулось к тому, каким оно было до того, как он увидел локус. Ловко он сунул окровавленную аугментацию в мешочек на поясе, и Ибриил молча попрощался с ним.

«О каком следующем этапе вы говорите?» Две вспомогательные руки Ибриила снова принялись разбирать груду деталей, а другая печатала на рунной доске планшета.

«Ты забыл». Далчиан почувствовал рассеянность у техножреца, находившегося среди своих драгоценных сокровищ. Ибриилу нужно было напомнить о своих обязанностях. «Инструмент для обнаружения Чёрного Корабля».

«Мм, теперь я вспомнил. Вероятность того, что подходящие данные можно найти в одном или нескольких моих вспомогательных хранилищах данных, составляет шестьдесят шесть процентов».

«И ты помнишь, как я приказал тебе проверить эти шансы?» — Далчиан позволил льду покрыть его слова. Ибриил отложил своё поручение, и Далчиан не позволит ему больше медлить. Теперь у него есть союзники из числа Рода Преисподней. Колдун и его многочисленные воины, несомненно, окажутся полезными. Патрульная группа Имперского флота отвлекла их, но он не мог слишком злиться, поскольку битва принесла свои плоды. Теперь у него был и какой это был корабль! Было потеряно несколько Клинков, а настоящий приз остался невостребованным, но каждое событие приближало его на шаг вперед.

«Теперь в вашем распоряжении огромный арсенал ресурсов, техножрец, — сказал он. — Используйте их. Ваше время пришло».

Вторичные руки Ибриила перестали сортироваться, когда его лицо, покрытое множеством линз, немного опустилось.

«Понимаю и приношу свои извинения». Сердце забилось. «Господин». Приказ был отдан, и больше ничего не нужно было говорить, но Шкуродёр не мог примириться с ликующим безудержным весельем, которое Ибриил демонстрировал среди груд металлолома, с его нежеланием предаваться запретным знаниям, которые он так тщательно собирал.

«Что тебя сдерживает?» — спросил Далчиан. Ибриилу потребовалось мгновение на размышление, прежде чем он ответил.

«Там…» Ибриил вздрогнул, и в глубине его капюшона раздался булькающий сигнал, который он внимательно обдумывал полсекунды, прежде чем снова перевести взгляд на Далчиана. «Простите меня еще раз, господин. Хельбрут обнаружен».

«Хорошо. Закрепите его и уберите с моего корабля».

«Д-да, господин».

Знай своё место, жрец. Я не позволю твари украсть этот корабль у меня.

«Я не знаю точной процедуры, Господин».

«В этом вопросе я могу проявить терпение».

«Да, господин». Ибриил перенастроил несколько разъемов в своем отсеке на туловище, выбираясь из груды обломков. Он убрал свой планшет с данными и, с и перенастроил некоторые из антенн ноосферной связи у себя на плече. Раздутая оболочка его хранилища данных загрузилась, люмены мигали под бронзовым панцирем. Погрузившись в информационный транс, Ибриил замер, отключив свое сознание от собственной фигуры и перенеся его в сознание одного из своих дронов-пауков.

Глубоко в трюмах «Горделивого»,в узком отсеке, заполненном дублирующими трубами, под атомной печью двигательных установок, таинственное чудовищное устройство присело на корточки, раскачиваясь взад и вперед. Дрон Ибриила почувствовал, как внутренняя обшивка корпуса слегка деформируется от движений огромного Хельбрута. Техножрец почувствовал волну облегчения, обрадованный тем, что устройство не причинило больше вреда, за который он был бы полностью ответственен. Дрон медленно по пластали, и Ибриил почувствовал, как потусторонний жар демонической машины проникает в его крошечное тело. Начал раздаваться гул голосов, тихих, словно очень далеких, и шипящих. Преодолев адский хор, дрон Ибриила ловко запрыгнул на бронированную ногу Хельбрута. Голоса становились громче, и над ним заиграли странные огни. Огни без источника. Дрон взмыл вверх, а затем вступил в контакт с портом данных на тысячелетнем саркофаге. Броня всего в нескольких дюймах от него покачивалась и потела, извиваясь от постоянного метастатического роста. Ибриил постепенно активировал допотопные рунические гимны в своем хранилище памяти, повторяя проникновение в данные, которое он уже совершал ранее.

Началась настоящая работа.

Далчиан наблюдал, как техножрец судорожно дергался. Из голосового модулятора Ибриила вырывались случайные звуки, его механодендриты дрожали а линзы дико расширялись и сжимались. Люмены танцевали на его мембранном стеке, а системы внутри тела техножреца искрились и шипели. Примерно через десять минут Далчиан заметил клуб дыма, поднимающийся из воротника Ибриила, и едкий запах сгоревших силикатов наполнил его ноздри. Линзы глаз Ибриила бешено вращались, и он издавал безумную литанию обрывков кода, пока его тело сотрясалось в конвульсиях. Далчиан с отвращением смотрел, как техножрец дрожит из стороны в сторону, поворачиваясь на лодыжках, как артист карнавальной труппы.

Наконец, Ибриил рухнул на палубу, из его одежд повалил дым. Информационный корпус мягко повис на подвесках, кристаллические ядра внутри него переходили в режим сна. Подчинённые инженеры приблизились к Ибриилу и, с нескрываемой неохотой, активировали свои механодендриты на его портах, чтобы прочитать диагностические псалмы. Техно-рабы собрались вокруг, чтобы предложить свою силу для выживания своего нового повелителя, если это потребуется. Инженеры работали, и состояние Ибриила, казалось, постепенно стабилизировалось.

Далчиан бесстрастно наблюдал за происходящим, игнорируемый адептами Механикума. Разрываясь между отвращением, любопытством и восхищением, он дал Ибриилу столько времени, сколько было необходимо, чтобы вернуться к нормальному функционированию. На это ушло почти три часа.

«Впечатляющее зрелище», — сказал Далчиан, когда Ибриил пришёл в себя. «Этот Хельбрут, должно быть, представляет собой грозное изобретение».

«Мм, те трудности, которые вы наблюдали, были связаны с доступом к стеку памяти, а не с общением с Хельбрутом». Ибриил резко покачал головой в капюшоне, изобразив собачью походку. «Господин».

«Стек памяти?» — Далчиан поднял свои нахмуренные брови, и боль заставила его поморщиться. — «Даже простое обращение к данным так на тебя действует?»

«Я не просто получаю доступ к данным». Механодендриты Ибриила вздрогнули от негодования, а Далчиан усмехнулся. «Я взаимодействую с древней мудростью, выраженной в чрезвычайно сложных рунических линиях священного кода. Объяснить этот процесс непросто, особенно учитывая мою усталость. Если хотите, я могу подготовить для вас трактат, который вы сможете изучить в свободное время?»

«Не надо.»

«Я понимаю.»

«Хотя я должен признать, что меня озадачивает, как такой захолустный мир-кузница, мог обладать столь значительной историей».

«Ну, до Великого раскола Марса этот мир был домом для…»

«Я доволен своим неведением, Ибриил», — перебил Далчиан.

«Мм, да, конечно. Господин».

«Хотя теперь я понимаю, почему ты не решался выполнить мой приказ», — Далчиан произнес обвинение ровным голосом, и Ибриил ничего не ответил. «Ибриил, уничтожь столько адептов, сколько потребуется, но найди мне след нашей добычи».

Мехадендриты Ибриила дернулись.

«Да, милорд».

«Громовой Ястреб» Рода Преисподней приземлился на гораздо более чистой и пустой полетной палубе, чем несколько часов назад, когда за штурвалом находился Анг Хелтрис. В пусковых установках висели истребители, готовые к посадке, но все остальные живые существа были заперты. Послушных слуг Легиона нельзя было видеть и слышать. Штурмовая аппарель «Громового Ястреба» опустилась, и Яток вышел, как всегда в сопровождении своего телохранителя. Далчиан на мгновение попытался опознать того, кто спас его от Визиря,но не мог отличить призрачных автоматов друг от друга. Их древние доспехи были отремонтированы на таком же высоком уровне, как и доспехи их хозяина, и ни один из них не выдал ни малейшего признака узнавания сквозь зловеще мерцающие линзы шлемов.

«Добро пожаловать на борт «Горделивого» лорд Яток», — сказал Далчиан, держа под мышкой новый шлем и демонстрируя своё изуродованное лицо.

«Военный корабль», — сказал Яток, с благодарностью оглядываясь по сторонам. «Ты возвращен на свое законное место, мой друг».

Теперь я друг, да?

«Мое восстановление еще не завершено, но, по крайней мере, я добавил зубья к своим когтям». Далчиан немного удивился, когда Яток подошел ближе и протянул руку, чтобы схватить его за запястье. Далчиан ответил на этот жест, и коготь Крутаана дернулся. Далчиан не привел с собой приветственную группу, и на полетной палубе больше никого не было, поэтому он решил, что эта любезность была продиктована исключительно его интересами. «Только с Родом Преисподней рядом со мной такой подвиг был возможен. Вы заслуживаете моей благодарности, лорд Яток».

«Трофей, который ваш ручной техножрец обещает нам доставить, с лихвой погасит долг, даже если мы разделим его между собой».

«Он уже начал».

«Это обнадеживающая новость». Жадный блеск в глазах Ятока был искренним и ничем не скрываемым. «Имперский флот — идёт за нами, он совсем рядом. Времени мало».

Менее часа назад на мостике «Горделивого» завыли сигналы тревоги. Рабский зонд «Сынов Злобы» определил их местоположение и начал передавать данные на свой корабль. Шквал молниеносного огня из оборонительных турелей уничтожил его, но никто не мог с уверенностью сказать, сколько информации он передал перед гибелью. «Горделивый» «изменили курс и оставили за собой как можно больше пустоты.

«Хотя мне любопытно, — продолжил Яток. — Каким именно механизмом он рассчитывает пробить завесу, за которой скрывается наша добыча?»

«Вам следует спросить его самого».

«Отличная идея». Пока Яток сиял от радости, из отсека экипажа «Громового Ястреба» вышел еще один воин в черно-бирюзовом оружии.

«Лорд Шкуродёр», — сказал Гирен Нарица, кивнув в знак приветствия. — «Поздравляю с новым кораблём».

«Нарица должен проследить за бронетехникой моих раненых во время переброски, поэтому, если это приемлемо, он присоединится к нам?» — спросил Яток, и тут же вмешался сам Нарица.

«И ещё я никогда раньше не видел фрегаты этого класса изнутри». Пласталевой череп Варп-кузнеца огляделся, линзы его корабля замерцали. Далчиан пренебрежительно указал на переборки.

«Безусловно».

«Спасибо, лорд Шкуродёр».

Они спустились по одному из палубных конвейеров, продолговатая пластина медленно опускалась сквозь ангарные палубы в оружейную Ибриила. Далчиан был практичным человеком, обычно не склонным к тщеславию, по крайней мере, насколько он сам считал, но в этот раз он потребовал от смертного наземного экипажа расставить хранящиеся штурмовые корабли с парадной точностью. Острые хромированные линии дюжины перехватчиков были отполированы и блестели, а последние четыре ракетных корабля поднялись на дыбы, с открытыми дверями ракетных отсеков, их короткие носы зловеще выглядывали. Однако в центре внимания стояли штурмовые катера. Их зубчатые молотообразные головы распахнулись, обнажив ряды тронов для штурмовиков, ремни каждого ремня были сложены одинаково. Навязчивая аккуратность была бросающейся в глаза, и Далчиан не сводил глаз с повелителя Рода Преисподней, пока они спускались. Это было заявление о намерениях, и Яток тактично это подтвердил.

«Вы прекрасно подготовились к предстоящему процессу, Далчиан».

«Как, несомненно, и вы».

«Нам предстоит преодолеть серьёзное препятствие, не сомневайтесь». Израненное лицо Ятока на мгновение исказилось от беспокойства. «Я ежедневно молюсь Великим силам, чтобы наши объединённые силы справились с этой задачей».

«И отвечают ли боги?»

«Их ответ станет нам известен либо благодаря нашей победе, либо благодаря нашему уничтожению».

«Ваши молитвы остаются без ответа?»

При этих словах Яток тихонько рассмеялся, а Далчиан усмехнулся.

«На кого же ты возлагаешь свою веру, Шкуродёр, если не на волю Первородного Уничтожителя?»

«Колдун задаёт вопросы, на которые он уже знает ответ».

«Честно говоря, мне любопытно. Несмотря на все ваши… несчастья, ваша уверенность в победе никогда не ослабевает. Почему?»

Это игра, ведьмак, или ты действительно не в состоянии разгадать мои мысли? Если бы ты только знал, насколько тусклой стала моя уверенность в последнее время.

«Единственная неудача — это смерть».

«Ну-ну, Далчиан». Яток покачал головой, улыбаясь. «Какой абсолютизм. На мгновение ты заговорил как имперский Астартес».

Насмешка была легкой и дружеской, но Далчиан почувствовал в себе мгновенный прилив чистой, пылающей ярости, сравнить его с космическим десантником Империума было вершиной лицемерия. Образ, невольно вспыхнувший в его сознании, — командир Сестёр-воительниц на борту «Визиря»,стоявшая по другую сторону бронированной двери и улыбавшаяся, пока вакуум медленно высасывал жизнь. Далчиана не оскорбило то, что она наслаждалась смертью врага; он это прекрасно понимал. Нет, от чего свернулось у него в животе, — это в её выражении лица. Полная убежденность в праведности на лице Сестры, менее чем за час до того, как Сестёр обрекли тысячи имперских жизней на смерть, столь же ужасную, какую только мог причинить Далчиан.

Сдержав себя, Далчиан расслабился и глубоко вздохнул. Лезвия когтей Крутаана крепко вцепились, и он медленно разжал их, в его голове эхом отдавалось отдаленное шипение смеха.

«Моя уверенность, Яток, носит чисто практический характер. Я либо одержу победу, либо умру. В любом случае, мне не о чем беспокоиться».

«Тогда я хвалю вашу прямоту». Если колдун и заметил воздействие своих слов, то не показал этого. «Тем не менее, я буду продолжать молиться, чтобы наших двух кораблей было достаточно».

«Им придётся справиться».

Конвейер с содроганием остановился в приемном помещении оружейного склада, где десятки боевых кораблей, слишком поврежденных для полетов, были сложены у переборок, наполовину разобранные на компоненты. Группа направилась в кормовую часть, к звукам грохочущих механизмов и пневматических инструментов, и Далчиан заметил, что Нарица все больше отвлекается, пока они осматривают склад материалов Ибриила.

Группа сервиторов суетилась вокруг огромного цилиндрического двигателя, внося изменения и регулировки под светом мерцающих люмен-полос. Ибриил склонился над одним концом двигателя, вытянув внутри него несколько конечностей. Он заметил своих посетителей и молча остановил работу своих сервиторов. Они убрали свои манипуляторы и замерли в молчании, генераторные блоки их силовых инструментов начали замедляться.

«Приветствую вас», — сказал он, добавив через мгновение: «мои лорды».

«Лорд Яток запросил у вас подробную информацию о вашей работе».

«Для меня это большая честь. Насколько подробно изложить?»

«Его визит недолгий».

«Мм, понятно». Ибриил немного расстроился.

«Моя способность к вниманию к деталям, возможно, превосходит способность лорда Ятока», — сказал Нарица. — «Не хочу никого обидеть, господин».

«Конечно, нет», — улыбнулся Яток. «Твои способности намного превосходят мои, Гирен. Но первый вопрос я все же задам. Как это работает?»

Ибриил кивнул в ответ на вопрос, а затем, неуверенно, перевел взгляд с Ятока на Далчиана и обратно.

«Приношу свои глубочайшие извинения, но разве лорд Шкуродёр не говорил, что вы заглянули?»

«Кратко изложи суть для лорда Ятока», — прорычал Далчиан.

«Конечно. Господин». Ибриил развернул из груди гололитический микропроектор, и между ними в воздухе вспыхнуло светящееся изображение чего-то невероятно сложного. Контуры содержали несколько больших пробелов и множество неопределенных участков, и парящее изображение абсолютно ничего не значило для Далчиана. Яток смотрел на него, выражение его лица было нечитаемым, но Нарица сделал шаг вперед и наклонился ближе к проекции, его металлическое лицо мелькало от одной детали к другой, а гололит очерчивал его искусственные черты изумрудным светом. Ибриил, явно долго мучившийся с идеей краткого изложения, наконец решил, с чего начать.

«По всей видимости, энергетическая характеристика устройства схожа с характеристиками узлов распределения поля Геллера, хотя как именно это взаимодействует с возможностями ауспекса или шнека дальнего действия, мне еще предстоит выяснить».

«Его основной рабочей гармоникой является эфирная?» — спросил Нарица.

«Мм, это совершенно точно». Ибриил манипулировала гололитом и приблизила изображение определённой области. «Это некое место соединения каналов, напоминающее несколько вариантов расположения элементов варп-двигателя».

«Биологический вклад?»

«Мне еще предстоит определить… конкретный необходимый органический компонент».

«Органический компонент?» — спросил Далчиан.

«Совершенно верно», — сказал Ибриил. «Этот механизм, помимо других, менее очевидных функций, является своего рода усилителем, но для функционирования всего, что работает в психическом режиме, требуется биологическое сознание».

«Или одного из Нерожденных», — проворчал Нарица. «Но фокусная вершина не определена?» Варп-кузнец тут же снова обратился к Ибриил.

Они продолжали в том же духе некоторое время, их общее понимание позволяло вести оживленный диалог. Далчиан и Яток внимательно слушали, извлекая смысл из контекста, когда их знаний было недостаточно, а это случалось часто. В сознании Далчиана постепенно зарождалось элементарное понимание, но Яток опередил его.

«Это пси-гончая, — сказал колдун, устремив взгляд на Ибриила. — Обладающая феноменальными психическими способностями и порабощенная задачей вынюхивания своих сородичей».

«Да, милорд, — ответил Нарица. — Но это же кибернетическая конструкция. Невероятно».

«Ты как ребёнок с новой игрушкой, Гирен», — усмехнулся Яток. Взгляд Нарицы метнулся к его господину. Он ничего не сказал.

«Как я уже говорил ранее, — сказал Ибриил, — мне еще предстоит полностью разработать дизайн, опираясь на имеющиеся у меня знания».

«Могу ли я приобщиться к этим знаниям?» — спросил Нарица, и Ибриил замер. Далчиан прочитал внезапный ужас, исходящий от техножреца, и напрягся. Яток почувствовал это чувство, словно оно было его собственным, и его поза незаметно изменилась. Коготь Крутаана щёлкнул. Нарица плавно изменил курс. «Конечно, я не буду пытаться отнять у тебя какие-либо редкие археоданные, Ибриил. Наши совместные усилия принесли успех на борту « возможно, я мог бы быть тебе здесь полезен?»

«Отличное предложение», — поспешно сказал Яток.

«Мм», — пробормотал Ибриил, приходя в себя. — «Ваша помощь будет ценной, спасибо, Варп-кузнец Нарица».

Далчиану потребовалось мгновение, чтобы понять, что происходит, но Ибриил уже принял предложение. Шкуродёр посмотрела на Ятока, который кивнул в знак согласия. «

«Рад, что он окажется тебе полезен, техножрец», — говорил Яток. У Далчиана не было разумного способа отменить соглашение, сохранив при этом мир, поэтому он вместо этого создал отвлекающий маневр.

«Мы сможем организовать ваше возвращение на «Горделивый» как только ваши раненые благополучно окажутся на вашем корабле, Нарица», — сказал он.

«Один из моих инженеров может сопровождать раненых», — вызвался Ибриил. «Они уже некоторое время ухаживают за ранеными. Они знакомы с системами. Это позволит нам немедленно приступить к работе». Он махнул механодендритом в сторону Нарицы. «Прогресс значительно ускорится». Техножрец был явно воодушевлен этой мыслью. «Господин».

Клянусь Оком и Восьми Ветрами, жрец! Как же мне жаль, что ты так необходим, ибо я бы голыми руками содрал остатки твоей кожи!

«Вы милостивы, лорд Шкуродёр», — сказал Яток.

«Я совсем не такой». Он вспомнил свою встречу с Варп-кузнецом в лифте Ибриила. Когда Нарица назвал его любезным, он говорил это искренне.

«И раз уж мы заговорили о раненых, я хочу увидеть их».

«Конечно.»

Путешествие в медицинский отсек, недавно получивший статус аптекаря, казалось Далчиану длилось целую вечность. Он и Яток обсуждали логистику атаки, обменивались информацией о ресурсах для абордажного штурма и количестве боевых кораблей. Большая часть их стратегических рассуждений носила теоретический характер, поскольку ни один из них не обладал достаточной информацией о Чёрных Кораблях Лиги. У Ятока было немного больше контекста. Будучи псайкером, родившимся на имперской планете, он был забран ею в младенчестве, хотя его воспоминания об этом были скудными и полностью субъективными. Однако они единодушно согласились, что, поскольку они в значительной степени не знали, с какими оборонительными сооружениями могут столкнуться, им необходимо иметь в своём распоряжении всё доступное оружие. Всё это время, пока они разговаривали, половина мыслей Далчиана была в оружейной, где варп-кузнец Ятока наслаждался тайными секретами Ибриила. Далчиана удивило и встревожило осознание того, насколько сильно он стал одержим Ибриил и тем преимуществом, которое давало знание жреца. Приложив усилия, он отложил свои опасения в сторону, как только они добрались до апотекария.

«Клянусь Высочайшими Силами», — выдохнул Яток.

Ки Умшар был готов их встретить и стоял у подножия плиты Сариуза.

«Похоже, Сариуз и Жикарга приняли на себя основной удар», — сказал хирург. Он указал на двух Клинка, всё ещё находящихся в коме после нескольких дней, прошедших с битвы на Он очистил их доспехи, как мог, обнажив мельчайшие чешуйки несгоревшей полуночной краски на защищённых участках, где всё остальное представляло собой вздутый и деформированный керамит. Бронзовый шлем Жикарги был испорчен полосами зелено-голубого обесцвечивания, линзы разбиты. Сариуз стоял лицом к пламени, и в местах разрывов на шее и руках виднелись обгоревшие, некротические участки плоти. Ки Умшар указал на плиту рядом с ними. «Возвышенный Эндагур пострадал не намного лучше, хотя, похоже, близок к тому, чтобы прийти в себя».

Яток подошел и встал рядом со своим чемпионом, морщась от отвратительного вида его звериной маски. «Ты можешь его разбудить?» — спросил он. Ки Умшар посмотрел на Далчиана, но Шкуродёр отменил решение, передав его хирургу.

«Было бы предпочтительнее подождать, пока он сделает это сам».

«Эндагур невероятно силён».

«Как пожелаете, лорд Яток». Ки Умшар поправил витакопию, прикрепленную к Роду Преисподней, затем быстро постучал по планшету, подключенному к порту в силовом блоке чемпиона. «Это может занять некоторое время», — предупредил он.

«Возможно, нет», — ответил Яток.

Прежде чем Ки Умшар успел что-либо сказать, спина Эндагура выгнулась дугой, и его грудь оторвалась от плиты с треском сухожилий. Голова воина дернулась из стороны в сторону, сквозь разбитые линзы были видны израненные глаза. Хирург ввел небольшую дозу морфина и стимулятор ясности зрения через канюлю витакопии. Эндагур немного расслабился, и его разбитые глаза сфокусировались через открытые раны на месте линз шлема, зрачки были различно расширены в черно-коричневых радужках. Он огляделся, прерывистое дыхание сочилось через поврежденный дыхательный аппарат. Далчиан вспомнил свою первую встречу с чемпионом и огромную травму, из-за которой у него отсутствовала половина лица. Яток наклонился над ним.

«Успокойся, Эндагур». Под фигурой лорда-колдуна полусожженный воин начал напряженно кивать. Он с огромным трудом поднял руки, тяжело дыша. Он поднес почерневшие конечности к лицу и размял пальцы, явно испытывая сильную боль.

В течение почти часа Эндагура сначала привели в сидячее положение, затем в стоячее. Еще двое из шести оставшихся Сородичей были в сознании, хотя и не так сильно изувечены, как их чемпион. Остальных положили на гравитационные каталки. Как и обещала Ибриил, за ними ухаживал адепт в багровой мантии, следя за жизненно важными системами их силовой брони и подключенными к ней аппаратами.

Когда они медленно вышли, Далчиан уставился на одного из воинов, и боль, отразившаяся на их лицах, отразилась в его сознании. Он поморщился.

«Позаботьтесь об этих воинах», — сказал Далчиан адепту, который низко поклонился. «Они доблестные слуги богов».

После того как гости покинули зал, Далчиан посмотрел на двух космодесантников Хаоса, одетых в обветшалые полуночные латы, лежащих в коматозном состоянии на своих плащах.

«Будут ли они готовы к тому, что грядёт?» — спросил он Ки Умшара. Хирург пожал плечами.

«Надеюсь, милорд».

«Но вы не можете быть уверены».

«Гарантий нет».

Ничего больше не говоря, Далчиан последовал за процессией Рода Преисподней обратно на полетную палубу, где они бережно перенесли раненых на борт «Громового Ястреба».

Когда двигатели его боевого корабля начали выть, Яток обратился к Далчиану: «Необходима дальнейшая подготовка».

«Я буду информировать вас о любых изменениях в устройстве Ибриила».

«Как, несомненно, поступит и Нарица».

И с этими словами Далчиан остался один на полетной палубе, а нисходящий поток воздуха от «Громового Ястреба» резко ослабел, когда аппарат прошел сквозь энергетический щит и улетел в пустоту.

Глава 20

Сообщение Ибриила представляло собой текстовый сигнал, который вспыхнул на экране его командного трона, с просьбой о встрече. Далчиан счел странным, что Ибриил просто не связался с ним по голосовой связи. Любопытство разбужено, признал он.

Техножрец тяжело опирался на сервотрактор, громоздкий агрегат рычал, а его прометиевый двигатель медленно перемещал его по переполненной груде металлолома в его оружейной. Ибриил, сгорбившись и склонившись, медленно приближался к своему господину, и Далчиан знал, что именно поставленная им задача привела Ибриила в такое состояние. Ибриила сопровождал облаченный в мантию корабельный инженер, и, когда тот приблизился, Далчиан увидел сферическое устройство, торчащее из капюшона искалеченного техножреца в том месте, где, как предполагал Далчиан, должен был находиться рот Ибриила. Стоя друг напротив друга, Далчиан кивнул.

«Как продвигается работа?»

В ответ сферическое устройство во рту Ибриила издало дребезжащий звук, и из него вылетела лента пергамента. Инженер рядом с Ибриилом протянул руку и оторвал полоску, бесстрастно прочитав её.

«Сбор данных на короткое время отключил большую часть моих высших коммуникативных способностей». Из ленты послышался тихий стук, который инженер оторвал и прочитал. «Прошу прощения за временную недееспособность». Снова стук ленты. «Господин».

«Сбор данных», — сказал Далчиан. «Началось ли строительство?»

Болтовня, болтовня.

«Нет. Необходимо было собрать как можно больше технических данных, прежде чем приступать к строительству». Далчиан почувствовал жгучее нетерпение.

Болтовня, болтовня.

«Кроме того, доступ к моему нетрадиционному репозиторию не стал проще».

Болтовня, болтовня.

«Мне нужно время, чтобы перенастроиться между этапами доступа».

Болтовня.

Далчиан подавил своё раздражение. Чем дольше они ждали, прежде чем предпринять какие-либо действия, тем выше была вероятность того, что их обнаружит мерзкий Имперский флот. И это был не единственный фактор, который раздражал Шкуродёра. Коготь Крутаана щёлкнул, и инженер настороженно нахмурился, глядя на оружие.

— А что насчёт Варп-кузнеца? — спросил Далчиан. — Его присутствие необходимо?

Болтовня.

«Безусловно».

«Замечательно. Что же заставило вас вызвать меня?»

Болтовня, болтовня.

«В результате проведенного мною анализа данных выяснилось, что мне требуется мутант из расы Навис Нобилити в качестве жертвенного существа».

Далчиану потребовалось мгновение, чтобы понять смысл просьбы. «Навигатор Остол».

Болтовня, болтовня.

«Она единственный штурман на борту, не так ли?»

«Но если вы используете нашего Навигатора в качестве как же тогда мы сможем адекватно преследовать нашу добычу?» Далчиан и Яток уже обсудили свою стратегию охоты и, учитывая их укромное место и вероятность того, что Чёрный Корабль находится недалеко от населённых пунктов планетной системы, они пришли к выводу, что для достижения необходимой внезапности атаки потребуется короткий варп-переход. Для этого ему нужен был Навигатор, иначе риски были бы велики. Слишком велики.

Болтовня, болтовня.

«По имеющимся у меня данным, ее отсутствие не станет препятствием».

«Это так?»

Болтовня, болтовня.

«Подробности пока остаются неясными, но я ожидаю, что в ходе процесса они станут более понятными».

Болтовня.

«Господин».

«Ты многого требуешь, техножрец».

Болтовня.

«И вы тоже».

Болтовня.

«Господин».

«Нужна ли она вам сейчас, или она может оставаться в неведении относительно своей судьбы до тех пор, пока она не понадобится?»

Болтовня, болтовня.

«Я считаю, что смогу завершить строительство и без неё, да».

«Хорошо. Убедитесь, что это не станет известно среди членов экипажа».

Болтовня.

«Конечно.»

Болтовня, болтовня.

«Кроме того, потребность в электроэнергии будет слишком велика, чтобы полагаться на секционные корабельные реле питания, поэтому устройство необходимо будет подключить напрямую к плазменному ядру корабля».

«Понятно». «Вызовите смотрителя генератора. Делайте всё необходимое, но при этом поддерживайте боевую готовность корабля».

Болтовня.

«Конечно.»

Болтовня.

«Господин».

Далчиан вздохнул, стоя в одиночестве на конвейерной платформе, которая с грохотом поднималась по палубам. Не в первый раз он задавался вопросом, действительно ли Ибриил обладает теми знаниями, которыми, как он утверждал, обладал, или же он просто ошибается. Или лжет. Техножрец удивлял его своими способностями до сих пор, но могло ли его колебание относительно пси-пса означать что-то иное, чем слова Ибриила? Мог ли Далчиан действительно поверить, что этот скромный техножрец с полузабытого мира-кузницы действительно способен отслеживать Черный корабль Астра Телепатики? Его тело все еще было сильно повреждено, и укол сомнения был одним из многих в животе, но мысль о награде, которую он получит, если Ибриил прав, была заманчивым бальзамом. Правда это или нет, он попытается. Что еще оставалось делать?

Далчиан убедился, что находится в стратегиуме один, прежде чем открыть зашифрованное соединение через гололит.

«Устройство требует, чтобы мы скормили ему Навигатора», — сказал Далчиан. «Ваш же всего лишь питомец, не так ли? Можем ли мы использовать его для питания машины?»

«Увы, — — капитан, по-видимому, в своей мудрости заминировал каюту Навигатора плазменными зарядами. Любая попытка устранить его приведет к его уничтожению. Поверьте, я пытался».

«Это досадно», — Далчиан прищурился.

«Согласен», — «Кроме того, эта маринованная уродина всё ещё думает, что мы преследуем мятежника. Я старательно скрывал детали нашего соглашения от своей смертной команды, чтобы слухи не дошли до Багровой Резни».

«Возможно, мне следует быть благодарным», — ответил он. «Единственная диверсия, на которую, похоже, способен мой экипаж, — это самоубийство. Одно было всего два часа назад».

«Тупые твари, — — Преданные до последнего».

«Пусть будут прокляты». Далчиан, не найдя альтернативы, смирился с необходимостью принести в жертву навигатора «Тогда пусть будет Остол».

В глазах Ятока не отразилось беспокойство.

«Это наш единственный выход. Если нам удастся добиться успеха, замену найти будет несложно».

«Если удастся».

Ибриилу и Нарице потребовалось два дня неустанного труда и безоговорочной помощи всего отряда техноадептов «Горделивого», от ремесленников до инженеров, лексмехаников и низших сервиторов. Генераториум и нижние палубы оглашались звуками новой промышленности. Многие адепты погибли различными способами и на разных этапах процесса, но Далчиан не задавал вопросов. Издержки были в пределах допустимых значений.

Характер работы не был раскрыт Остол, чтобы она не навредила себе и не помешала им. Когда Ибриил связалась с Далчианом, сообщив, что осталось сделать совсем немного, Шкуродёр понял, что момент настал. Он связался по голосовой связи с Ятоком и велел Роду Преисподней подготовиться.

По мере того, как работа Ибриила затягивалась, Яток становился все менее уверенным. Далчиан отчасти надеялся, что колдун в последний момент гневно отвергнет план, оставив его одного, но он понимал, что горстки легионеров может оказаться недостаточно. Ему нужна была поддержка Ятока.

«Ваши отчеты от варп-кузнеца неполные?»

«Гирен, похоже, совершенно очарован работой», — «Если бы вы позволили ему приютить вашего любимого техножреца, я подозреваю, он бы сделал это без колебаний».

«Это не отвечает на мой вопрос».

«Нет, его доклады не являются неполными», — признал Яток. Это удивило Далчиана. Неужели Нарица все-таки не был шпионом, или его шпионаж, возможно, привел к неблагоприятным выводам?

«Мне нужно услышать это от тебя, Шкуродёр. Что нас ждет, когда это устройство будет активировано?»

«Честно говоря, — ответил Далчиан, — я не уверен. Но когда это произойдет, нам нужно будет быть готовыми немедленно задействовать наших солдат».

«В твоей затее много неизвестных, Шкуродёр», —

«Этого я отрицать не могу».

«И разве можно гарантировать, что ваш питомец говорит правду?»

— Уже немного поздновато, не так ли? — парировал Далчиан. — К тому же, я думал, это ты веришь в замыслы богов?

«Остерегайтесь насмехаться надо мной, Повелитель Ночи».

«Тогда приготовьтесь, как я предлагаю».

Навигатор Остол была надменна, как и все имперские навигаторы. Разрушительная сила, которая могла исходить из демонического глаза навигатора, была значительной, и Далчиан не желал, чтобы она устраивала последнюю битву, поэтому он взял с собой Дагардиса и Анг Хелтриса на всякий случай. К счастью, Остол ждала его с открытым входом в покои, восседая в величественном покое.

«Я подозревала, что ты придёшь сюда, еретик», — сказала она с горечью. Она была невысокой и жилистой, с туго заплетёнными серебристыми волосами и объёмными одеждами. Третья глазница мутантки посередине лба была прикрыта расшитым платком. Три Повелителя Ночи стояли над её троном, словно циклопические горгульи, единственным источником света было слабое свечение рунных экранов Остол, подсвечивающее заточенные до блеска края их доспехов.

«Вы подозреваете меня в чем-то?»

«Это касается моего уничтожения».

«Ты сама пойдешь к своей смерти или тебя придется тащить?»

«Я пойду, отвратительное чудовище!» — выдавила она слова сквозь зубы, ее острые черты лица сморщились вокруг носа, словно она боролась с ужасным зловонием. «Мертвая, я больше не буду орудием твоих грабежей, поэтому я с радостью умру». Она поднялась с трона, явно редко прибегая к подобным действиям, и, грациозно прошагала по коридорам и трапам корабля, который ей больше никогда не предстоит провести через имматериум.

По крайней мере, не в здравом уме.

Когда они прибыли, пси-гончая мало чем напоминала то, что Далчиан когда-либо видел. В основном она была похожа на электрическую подстанцию в виде улья-шпиля: опоры из сварной пластстали, расположенные вокруг центральной колонны из сверхпроводящих колец. Толстые кабели были натянуты между всем этим, придавая генераторному сооружению вид гигантского шелкового гнезда членистоногих — иллюзия, нисколько не развеянная снующими дронами-пауками Ибриил. Сложные башни из кристаллических блоков были скреплены химическими фиксаторами, образуя геометрические сталагмиты, которые преломляли проходящий через них свет, создавая экзотические новые длины волн. Моторизованная система шкивов удерживала непрерывные кольца цепей, вращающиеся через цанги по всей конструкции, без какой-либо очевидной цели, кроме как добавить дребезжащий диссонанс к и без того оглушительному шуму плазменного реактора. На шарнирных стрелах вертикально стояли блестящие металлические зубья, подчиненные Ибриила вносили мельчайшие корректировки в зажимы шаровых шарниров, удерживавших их в нужном положении. Сам же техножрец висел в колыбели над всей этой конструкцией, а вокруг его лица под капюшоном толпилось множество информационных досок, регуляторов клапанов и цифровых дисплеев. Он яростно стучал по рунным доскам и щелкал крошечными рычагами управления несколькими новыми манипуляторами. Тяжело прикрытые веки навигатора Остол видели только металлический косой крест в самом центре машины. Видели только удерживающие ленты, приклепанные к её четырём раздвинутым рукам, и цепной ремень вокруг её середины.

«Нет», — сказала она дрожащим голосом, её самообладание мгновенно исчезло.

«Вперел.»

«Нет». Она отступила на шаг назад, её охватила дрожь. «Вы не можете активировать эту… .

«Я могу.»

Она сделала еще один шаг назад, но Дагардис, своим внушительным телосложением, не позволил ей отступить дальше. Медленно, оторвав взгляд от этого дьявольского приспособления, она повернулась и посмотрела на воина, который склонил свой рогатый шлем в сторону платформы для фиксации.

«Вперед, мутант», — весело сказал он. На мгновение она выглядела совершенно беспомощной, словно малышка, изгнанная из семейного жилища и столкнувшаяся с безграничной жестокостью внешнего мира. Но затем ее лицо исказилось, а тонкие, как бумага, руки вцепились в платок, прикрывавший ее демонический глаз. Дагардис схватил ее за руки, и пораженные артритом пястные кости внутри них смялись, словно сухие дрова. Она застонала от боли. Легким толчком Клинок отбросил ее назад, и она ударилась о пластиковый матрас. Мгновенно техники схватили ее хрупкие конечности и подняли ее тело на крестообразную платформу, крепко затянув ремни. Ее слабые крики застыли в туманном воздухе.

«Начинайте», — проинструктировал Далчиан техножреца. Объективы Ибриила на мгновение обратились к Шкуродёру.

«Да», — сказал он.

Далчиан ждал.

«Господин».

Губы Далчиана скривились, и он вместе с двумя Клинками покинул палубу генераторного комплекса. Остол кричала пока рёв реактора начал нарастать.

«Все!»

Далчиан говорил в корабельный вокс, его карстовый голос разносился из громкоговорителей на каждой палубе «Горделивого».Матросы оторвались от работы, их усталость смешивалась с тревогой. Немногие оставшиеся офицеры стоически стояли на своих постах, повторяя про себя, как мантру, все оправдания, которые они придумали для подчинения еретическому лорду Астартес. Наземные экипажи на полетной палубе, как всегда, обслуживали своих подопечных, слушая трансляцию, делая вид, что игнорируют ее. Ки Умшар постукивал по цилиндру с внутривенными препаратами, подключенному к одному из покрытых коркой воинов на его столе, голос Шкуродёра эхом разносился по слоновой кости его аптекарского шкафчика.

«Вскоре мы совершим варп переход непосредственно в бой. Готовьтесь, я лично накажу любого, кто меня подведет».

Гололит подпрыгивал и заикался, искаженная фигура Ибриила замирала между приступами движения. Сидя на командном троне на мостике, Далчиан изо всех сил пытался разобрать слова техножреца, доносившиеся из окружающего его генераторного помещения.

«Ещё раз, жрец», — приказал он.

Ибриил был поглощен сверкающей энергией своего проекта, наконец-то работающего перед ним после всех его неустанных трудов. Его отстраненность подрывала хрупкий характер Далчиана.

«Вам нужно больше мощности?»

«Это… так», — «М… илорд».

«Тогда возьми его. Ты же в генераторуме, верно?» Его зубы издали пронзительный скрежет.

Изображение Ибриила исчезло, и тут же с панели слева от Далчиана раздался еще один сигнал тревоги. Он ткнул в рунный ключ, и масштаб всех неизвестных аспектов его стратегии начал пугающе расширяться перед ним.

«Колдун», — сказал он.

«Далчиан», — «Удержание моего варп-двигателя в состоянии готовности так долго отнимает огромное количество энергии как у моего корабля, так и у моего экипажа».

«Как и у нас, Яток. Мы в руках техножреца».

«Стали ли мы хоть немного ближе к установлению координат для перехода?»

«Нет». Далчиан почувствовал, как в его животе закружилась змея. Пси-гончая, созданная Ибриилом, была его путём к искуплению, но всё это время она оставалась лишь абстракцией. По мере того как машина росла, Далчиан всё больше наслаждался мыслью о своей грандиозной победе. Он ликовал по поводу угасающей власти Ятока, ведьмака, зная, что его освобождение полностью зависит от Далчиана и усилий его странного питомца из Механикума. Не имея ничего, Далчиан ничего не боялся. Выбор между вероятным забвением и удачей не был выбором. Но теперь у него был корабль. У него был компетентный экипаж, какой бы блеклой ни была их преданность. Теперь, судя по всему, грандиозное творение Ибриила сотрясало ,и возможность того, что он просчитался, была нежелательной, но непреодолимой тревогой.

Яток уже собирался что-то сказать, но перед Шкуродёром в ледяном сиянии вспыхнула фигура Ибриила.

«Господин, — — Я узнал важную деталь о работе механизма!»

Бровь Далчиана дернулась в такт когтю Крутаана. Яток попытался прервать его, используя вторичную связь с гололитом, но Далчиан заглушил колдуна. Изображение с экрана Ибриила стало намного четче, а слух — отчетливее, чем прежде.

«Говори по делу», — предупредил его Далчиан, и техножрец на мгновение остановился, прежде чем заговорить.

Завороженное удивление Ибриила легко читалось на гололите. Мощное землетрясение сотрясло Далчиана на его троне, и несколько смертных членов экипажа мостика застонали. Все они были непроверенными кандидатами, занимавшими недавно освободившиеся должности. Пустые глазницы их предшественников смотрели на них с того места, где теперь сидел Далчиан. Ошибок быть не должно. Далчиан ясно дал это понять. Но сейчас он не обращал на них внимания, потому что каждой клеточкой своего существа хотелось закричать на техножреца, бормочущего что-то на гололите.

Клянусь Оком и Восьми Ветрами, это последний раз, когда мне приходится повторять приказ.

«Машина двусторонняя, лорд Шкуродёр», — — «Когда она определит местоположение Чёрного Корабля она передаст наши координаты!»

Далчиан прочувствовал этот момент до глубины души. Он знал, что если богам хоть немного до него дело, то это было их важнейшее испытание. Броситься в варп, в бурлящую трясину безумия, которая существовала лишь для того, чтобы превращать живые души в самые низменные, ужасающие фрагменты, без координат, к которым можно было бы притянуться, было худшим видом безумия. Ужасный момент неопределенности остановил его разум. Гололит вздрогнул, беззвучная фигура лорда-колдуна Лейла Ятока яростно жестикулировала. Далчиан разблокировал его.

В голосе колдуна звучало отчаяние, и в сознании Далчиана зародилась искорка веселья.

«Нет, лорд Яток. Мы должны войти в Великий Океан вслепую и довериться машине».

«Нет, Шкуродёр!» — «Дайте мне координаты, или я покончу с этим абсурдом!»

Капризность повелителя Рода Преисподней прорвала барьер в сознании Далчиана. Словно впервые за долгое время высунув голову из смога, Далчиан увидел ситуацию такой, какая она есть на самом деле. У него по-прежнему ничего не было. Его наследие исчерпано, его слава погасла, и теперь выбора нет, как не было выбора бесчисленное количество раз до этого. А Яток? Эгоистичная одержимость этого колдуна была жалка. Далчиан рассмеялся, когда его осенило. Яток был отчасти прав, обвиняя Далчиана в его имперском абсолютизме. Компромисс и колебания были прерогативой почти каждого лорда Космических Десантников Хаоса, которого он знал. Они всегда ходили, оглядываясь через плечо, будучи рабами как собственных заговоров, так и тех, против кого они плели интриги, и в каждый момент поддаваясь искушению избежать потенциального поражения, прежде чем они действительно полностью подчинят свою волю достижению победы. Бесконечно саботировали себя и называли это хитростью.

Далчиан вдохнул воздух, полный протухшей атмосферы космического корабля, первый вздох нового существования, и из него вырвался смех. Яток уставился на зернистый гололит.

«Ты сошел с ума, Шкуродёр», —

«Нет, ведьмак», — усмехнулся Далчиан, кусочки его лица откололись, обнажив вновь отросшую влажную плоть. «Наконец-то я полностью всё понял. Распорядись той судьбой, которая тебе больше по душе. Я иду по единственному оставшемуся для меня пути к величию». С этими словами он отключил гололит, и озадаченное выражение лица Ятока растворилось в воздухе.

«Запустите процедуру варп-перехода, — сказал он. — Начните обратный отсчет по моей команде».

«Поля Геллера, милорд!» — прорычал артиллерист, слезы ужаса обжигали ему щеки.

«Для наших целей это излишне, так уверяет меня мой техножрец». С едва заметным колебанием штурман, едва пожав плечами, дал разрешение на обратный отсчет.

Возможно, некоторым из них стоит отдать должное.

Багровые люмены мгновенно запульсировали по палубам «Горделивого»,сопровождаемые пронзительными клаксонами. Каюты, трапы, орудийные амбразуры и ангары наполнились шепотом молитв; мужчины, женщины и немало детей хватались за амулеты в виде орлов, которые, как они ошибочно полагали, оставались незамеченными их новыми хозяевами. Пронзительные вопли эхом разносились по переборкам и коридорам, беспричинные и окаменевающие. Гололит Ибриила мерцал.

сказал он, явно очарованный загадочными технологиями, работающими под его началом.

«Тебе придётся всё ему рассказать», — рассмеялся Далчиан, поднимаясь с трона, полный новых сил. Связь Ибриила оборвалась, и Далчиан одарил Ки Умшара ехидной ухмылкой. «Мостик в твоих руках».

Хирург склонил голову. «Удачной охоты, лорд Шкуродёр».

— Хорошо, — сказал он. — А двое других?

«Их жизненные показатели прямо сейчас возвращаются к нормальным значениям. Я отправлю их со второй волной, как вы и просили, милорд».

«Удачной охоты, Ки Умшар», — сказал он, спускаясь с моста.

Его облаченные в форму воины стояли в боевой готовности на полетной палубе, пока наземный персонал завершал последние приготовления штурмовых катеров. Солдаты были одеты в серые и красные цвета, их блестящие бронепластины сверкали в люменах. Им было приказано оставить шлемы, чтобы никто не принял их за имперцев. Их дробовики, мультилазерные установки и подрывные заряды были вооружены и готовы к бою. По сигналу солдаты в строю заняли позиции в десантных системах штурмовых катеров, и бронированные «челюсти» кораблей начали смыкаться между парными мельта-проекторами, выступающими с обеих сторон. Тридцать четыре штурмовых катера запустили двигатели, оставшиеся двенадцать были оставлены в резерве для усиления штурмовой установки.

Далчиан, Дагардис и Анг Хелтрис в одиночку поднялись на борт штурмового катера; их огромные бронированные тела едва помещались в узком транспортном отсеке, а из громкоговорителей на переборках раздавался обратный отсчет до перехода в варп-пространство.

«Итак, это всё, господин?» — спросил Анг Хелтрис. Далчиан для этого действия заменил свой собственный шлем.

«Да, это так. Готовьтесь к сражению и мучениям».

«Я всегда к этому готов, милорд».

«Хорошо. А как рука?» — спросил он Дагардиса.

«Работает, милорд».

«Хорошо». Далчиан сделал несколько успокаивающих вдохов, боевые стимуляторы уже циркулировали по его телу, а броня реагировала на его психическое состояние. Обратный отсчет до перехода в варп-пространство вступил в финальную стадию, и атмосфера внутри «Горделивого»сгустилась, иней полз по пластали, словно слизистая плесень. Первые штурмовые катера завели двигатели, гидравлические пусковые зажимы пока удерживали их на месте. «Возможно, мы — оставшиеся Злодейские Клинки, мои кровожадные сородичи, но наша компания снова станет великой. Я обещаю вам это во имя Ока и Восьми Ветров. Победите за меня сегодня, и я отдам вам галактику».

«Наши клинки всё ещё жаждут», — произнесли они оба, стимуляторы разжигали в них жажду крови. Далчиан моргнул, включив видеопоток из окулуса мостика, ему нужно было увидеть каждый момент.

«Наши клинки всё ещё жаждут».

Внезапно сработала сигнализация приближения, и Далчиан, моргнув глазом, получил доступ к данным корабельного авгура. Три рунных маркера с идентификаторами, относящимися к их боевым кораблям, стремительно приближались к ним. Далчиан зафиксировал огонь из этих кораблей и Кровавый Владыка снова выругался.

Но они опоздали.

Обратный отсчет достиг нуля, и оглушительная тишина прокатилась по «Горделивому» Нереальность расцвела в пространстве перед собой, излучая адский свет ненависти в черный вакуум и зияя, чтобы впустить микроскопический кусочек, которым был фрегат и тысячи его душ. Двигательная установка корабля раскалилась от жара, когда километровые столбы огня вонзались в ненасытную ткань имматериума. Когда корабль погрузился под волны чистой эмоциональной энергии, молниеносный коготь Далчиана сжался в кулак по собственной воле, и он услышал Крутаана так отчетливо, как если бы стоял рядом с ним.

Закрой дверь, Далчиан.

«Закрой дверь, Далчиан».

— Да, — ответил Далчиан. Они стояли друг напротив друга на мостике « Корабль был пустынным, заброшенным. — Я закрыл его здесь, когда убил тебя, Круутан. Ты ведь наверняка это знаешь?

Круутан осторожно покачал головой, при этом сложенные вместе обрубки его шеи хлюпали друг о друга от этого движения.

«Ты открыл его, Далчиан. Ты открыл его мне».

«Где же тогда?» — Далчиан обвел взглядом пустой космический корабль. — «Мой разум принадлежит мне».

«Мне нет необходимости вселяться в твой разум». Круутан уклончиво поднял руки, и они выглядели странно, лишенные его обычных когтей-молний. «Да, души привели меня на твою плоскость, но мои врата принимают множество форм».

«Каких форм?»

«Закрыть дверь.»

На мгновение Далчиан потерял дар речи, его слух и зрение были охвачены помехами, после чего помехи исчезли. Он всё ещё находился в штурмовом катере на борту «Горделивого» а коготь Крутаана расслабленно висел у него сбоку. Он экспериментально размял пальцы с лезвиями.

голос Ки Умшара прокатился по всей корабельной голосовой связи, и Далчиан уставился на изображение в окулусе, осмысливая увиденное.

Перед ними возвышалась зубчатая скала из черной брони, из которой торчали шипы прорицателей, а на ее вершине выстроились ряды горгулий из черного железа. От ее структуры исходили клубы тьмы, более непрозрачные, чем просто пустота, — призрачный покров энергии, который корабль создавал вокруг себя. Его на время отбросило в сторону фрегатом, чьи орудия были приведены в боевую готовность и внезапно взорвались из варпа на правом борту. Далчиан, жадно рассматривая каждый элемент огромного судна, изумился. подумал он, — до этого момента он никогда по-настоящему не позволял себе в это поверить.

Чёрный корабль.

Корабль «Астра Телепатики», перевозивший десятину, был в восемь или девять раз тяжелее «Горделивого» на целых две мили длиннее. На нём не было ни позолоченных полос, ни красочной геральдики, характерных для кораблей Имперского флота, хотя его общая форма явно принадлежала к тому же семейству. Все его части были из чёрного железа, а его надстройка была заполнена грузом, достигавшим ста палуб в глубину. Носовой клин был узким и имел более тонкую броню, чем у военного корабля, но на его фюзеляже всё ещё красовались копьёобразные башни. Очевидной мостика не было, поэтому он, должно быть, был спрятан в трюме «Чёрного корабля», ревностно замаскированный. Расстояние между ним и невероятной скоростью.

Фрегат был спроектирован для нанесения таранных ударов в космических боях. Его нос состоял из толстой, многократно усиленной брони и имел даже более острый угол наклона по сравнению с аналогичными кораблями, такими как «Огненный Шторм», что придавало его острому лезвию большее преимущество. Рабочие места экипажа были также специализированы для удержания находящихся на борту людей при ударе, в отличие от многих других имперских кораблей. «Горделивый» борт своей жертвы, как гарпун.

«Чёрный корабль» с невероятной скоростью накренился. Понимая, что избежать столкновения не удастся, «Чёрный корабль» резко повернул нос к «Горделивому» чтобы уменьшить урон от тарана фрегата. Огромное судно развернулось и едва не отбросило таран в сторону. Но засада Далчиана сработала.

«Горделивый»взревел от противоречивых сил, когда его острый наконечник пронзил борт Чёрного Корабля, но не пронзил его насквозь. Острый край «Горделивого» пробил слоистый пластталь и адамантин внешней обшивки корабля «Астра Телепатики», оставив борозду металла, которая искрилась, а края поднимались по обе стороны от коварного разреза фрегата. Куски обломков вращались по раме окулуса, а относительная скорость двух судов со стоном снижалась. Сквозь сверкающее облако сорванных обшивочных пластин Далчиан увидел, как звёздное поле медленно скользит, когда «Горделивый» резко вправо. С резким рывком «Горделивый»освободился, оставив ужасный разрез, который он нанёс Чёрному Кораблю, открытым для пустоты.

«Первая волна, вперёд!» — прорычал Далчиан, и десантные катера ворвались в образовавшийся вакуум.

Глава 21

Штурмовой катер Далчиана проносился сквозь усеянную обломками пустоту со скоростью в сотни миль в час, остальные катера растянулись по обе стороны, но масштаб и расстояния космического боя означали, что до того, как штурмовое крыло достигнет целевого корабля, оставались драгоценные минуты. Просматривая данные наблюдений «Горделивого», стало ясно, что комплекс систем авгура и ауспекса фрегата не мог определить ничего о «Черном корабле». Даже свирепость двигателей загадочного судна, свечение, которое Далчиан мог ясно видеть своими глазами на видеозаписи с капитана, каким-то образом нивелировалось для механических органов чувств его корабля. «Черный корабль» был куском пустоты. Очевидно, что штурмовые катера считывали такое же отсутствие по всем своим системам.

« — крикнул пилот штурмового самолета в вокс .

«Используй свои глаза», — огрызнулся Далчиан. «Целься в пролом на его фланге». Голос Ки Умшара, искаженный в перекрывающихся системах связи, скреб ему в ухо.

«Кажется, что копейные башни «Чёрного Корабля» двигаются, лорд Шкуродёр. пытаясь увернуться.

«Принято к сведению».

Группа штурмовых катеров врезалась в обломки «Черного корабля», резко накренившись под искореженную обшивку корпуса и врезавшись своими вращающимися «зубами» в открытые проходы и лестничные клетки. Далчиан зарычал от предвкушения, когда его страховочный пояс отстегнулся.

Системы контроля повреждений таинственного корабля были всеобъемлющими, и они без проблем высадились на него, когда в атмосфере корабля возникло мерцающее энергетическое поле. Три Повелителя Ночи отправили смертных исследовать пробоину, а затем последовали за ними, скрывая свои огромные фигуры в мерцающих тенях. Абордажники хлынули по узким коридорам, пригибаясь под толстыми пластиковыми ребрами и пробираясь вдоль бронированных переборок, усеянных заклепками.

Когда они пролетели несколько сотен ярдов всего за несколько минут, Далчиан начал удивляться отсутствию защитников, отсутствию даже запертых люков и герметичных бронированных дверей. Но спустя несколько минут, под нарастающим влиянием какой-то поглощающей мысли силы, в разум Далчиана проникло горькое осознание. Глубокая дыра на борту Черного Корабля оказалась не тем прямым входом, на который он надеялся. Палубная обшивка периодически сотрясалась, пока судно сражалось с Он остановил группу, и вспотевшие штурмовики опустились на колени в укрытии за огромным железным стрингером, их лица, покрытые восьмиугольными клеймами, блестели.

«Входа нет», — сказал Анг Хелтрис.

«Похоже на корабль внутри корабля». Далчиан снова почувствовал укол тревоги из-за скудности информации, которой они располагали при планировании штурма. Коготь Крутаана щёлкнул. «Мы должны сами проложить себе вход». Он посмотрел на Дагардиса, который кивнул и начал прикреплять взрывчатку к своему поясу. Через несколько секунд купол из взрывчатки намагнитился к внутренней обшивке, и смертные отступили на безопасное расстояние.

«Тогда давайте осмотрим внутренности», — прорычал Дагардис, открыв защитный кожух детонатора. Он толкнул штифт большим пальцем, и ударная волна обрушилась на них. В полумраке расплылись металлические испарения, раскат грома прокатился по узкому коридору и обратно. Далчиан наклонился вперед, готовый прыгнуть в образовавшуюся дыру.

Но дыры не было.

Внутри корпуса образовался кратер из раскаленного металла глубиной девять дюймов, но дыры проникновения не было. Дагардис постучал своими усиленными костяшками пальцев по центру кратера, пластсталь все еще была красноватого цвета от повышенной температуры. Звук был похож на глухой все еще толстой брони.

«Плевок Варпа», — произнес Дагардис. У него был еще один заряд, а у солдат — несколько десятков мельта-бомб, но Далчиан не стал недооценивать суровость испытания, которое им предстоит пережить внутри.

«Мы найдем другой путь». Когда он жестом пригласил смертных двинуться вперед, его вокс ожил.

«Это Гирен Нарица, исполняющий обязанности капитана корабля Лейл Яток передает привет, лорд Шкуродёр, и поручает мне сообщить вам, что он возглавляет полномасштабное наступление на Имперский Черный Корабль».

Далчиан усмехнулся, его обветренная кожа зашуршала под шлемом.

«Передайте ему, что я принимаю его извинения», — сказал он. Корабль под ними качало и стонало, и он почувствовал знакомое неприятное ощущение в желудке, когда генератор гравитационного поля отключился для быстрых маневров в пустоте. «Работает ли турболазер его «Громового Ястреба»?»

Это…? Да, это так, лорд Шкуродёр».

«Хорошо». Далчиан моргнул и отправил информационный поток на « «Скажите ему, чтобы он целился в эти координаты».

«Я сделаю это, лорд Шкуродёр».

«И скажите ему, чтобы он не промахнулся».

Вспышка фиолетовой лазерной энергии испарила двух штурмовиков и ослепила ещё нескольких. Далчиан не предупредил смертных о его плане. Защитное атмосферное поле почти мгновенно активировалось, лишь на мгновение став бесполезным из-за огромного бронированного клюва «Громового Ястреба», который пробил пробоину во внешней обшивке. Когда пандус открылся, Далчиан внимательно осмотрел кратер во внутренней обшивке, вдвое более глубокий после выстрела основного оружия боевого корабля, но всё ещё не показывающий признаков пробития. Он стиснул зубы.

Лорд-колдун Яток сошел с пандуса и тут же поник, едва удержавшись, упал на одно колено. Далчиан искоса посмотрел на него.

«Все еще восстанавливаешься, ведьмак?»

«Нет, — хрипло ответил Яток. — Этот корабль — анафема для моего рода. Просто стоять на палубе — это невыносимая агония. Мои Рубрики были бы скорее обузой, чем пользой, если бы я взял их на борт. Я не уверен, смог бы я вообще ими управлять, или, по крайней мере, попытка это сделать нанесла бы мне серьёзный вред». Он указал на похожих на призраков автоматонов, стоявших неподвижными рядами в самой глубокой части трюма «Громового Ястреба».

«Какая жалость». Но в остроумной реплике Далчиана не было яда. Он был слишком занят, разглядывая кратер. «Он заживает». Он с трудом верил своим глазам. Металл восстанавливался сам по себе. Не растекаясь и меняя форму, как ненавистная ткань расы некронов, а расширяясь в образовавшемся зазоре, подобно синтетической коже, настолько медленно, что это было почти незаметно. Яток подошел ближе и, явно испытывая дискомфорт, приложил свою перчатку к постепенно разбухающей пластали. Он резко отдернул руку, словно обжегшись, кристаллические имплантаты вокруг его макушки замерцали.

«Это пси-реактивный сплав, — сказал он. — Не могу сказать, какой именно». Колдун посмотрел прямо в глаза Далчиана, когда его «Громовой Ястреб» с хрустом отлетел от пролома, чтобы продолжить свою атаку из пустоты. «Этот корабль гораздо прочнее, чем кажется на первый взгляд».

«Это неудивительно. Сможете ли вы добиться успеха?»

При этом вопросе глаза Ятока расширились. «Могу ли я прорваться…?» Он издал громогласный смех, похожий на раскат магмы. «Мои способности здесь подавлены, Шкуродёр. Я едва могу думать! Так что нет, я не могу .

«Тогда нам нужно найти другой путь».

Впереди шел Эндагур в почерневшей броне, с обнаженным зубчатым клинком. За ним следовали три Клинка Далчиана и Яток, а позади — двадцать солдат Рода Преисподней Наллата, в то время как смертные штурмовики мчались вслед за транслюдьми. Остальные Сородичи, более сорока Космических Десантников Хаоса, высадились в штурмовых капсулах в пролом во внешней обшивке Черного Корабля, и, согласно голосовым сообщениям, которые получал Яток, никто еще не смог пробить внутреннюю обшивку. Далчиан попытался связаться с Ибриилем, чтобы узнать, удалось ли ему получить какие-либо структурные данные с Черного Корабля с помощью датчиков но единственным ответом был лишь шум помех, поэтому ему и Ятоку пришлось полагаться на собственные предположения, используя ранее собранные данные об имперских кораблях нестандартной конструкции. Их положение не улучшилось.

Поднимаясь по узкому коридору, пролегающему сквозь клубок балок, они увидели, как по ступеням перед авангардом скатилось множество маленьких фигурок. Вокс Эндагура издал завывающий звук.

«Гранаты!»

Яркая, как кислота, молния прорезала автоматические демпферы линз шлема Далчиана, обойдя защитный механизм и сжав его мозг в тиски, когда взорвались ослепляющие гранаты. Смертные завыли, словно выпотрошенные звери, и несколько из них покатились вниз по ступеням, хрустя о выступающие пластали.

На них обрушился шквал выстрелов, полосы высокоинтенсивного лазерного излучения расплывались в зернистой чёткости по мере того, как слепота Далчиана ослабевала. Он поднял свой болт-пистолет, и оружие с ревом ответило из тесного помещения.

Абордажники открыли огонь. Болтеры и огнемёты испепеляли проход над ними. Лазерный выстрел прожёг дыру в набедреннике одного из Сородичей, заставив его пошатнуться. Воин зарычал, выпуская реактивные снаряды вверх, в мрак. Смертные присоединились к шквалу огня своими дробовиками. Защитники были невидимы, насколько мог судить Далчиан. Автоматические датчики его шлема считывали только пустое пространство перед ним, а лазерные выстрелы, казалось, исходили из ниоткуда. Но, тем не менее, шквал огня оружия абордажников заставил их замолчать.

Далчиан приказал Ангу Хелтрису разведать обстановку, и тот скрылся в тени впереди. Смертные жаждали действовать осторожнее; Далчиан чувствовал это по их нервному поту. Но Космические Десантники Хаоса двинулись вперед, оставив штурмовиков.

Их путь вывел их в узкую галерею, которая вынудила транслюдей выстроиться в одну шеренгу. Галерея была высотой в несколько ярусов, и ее высота скрывалась в темноте. От нее исходило зловоние ловушки, но голос Анга Хелтриса доносился из вокса Далчиана.

Далчиан ясно читал в голосе возбуждение от недавнего убийства.

«Я вам завидую», — ответил Далчиан, давая знак всем участникам ехать дальше.

«Впереди вас ждёт обильная добыча, лорд Шкуродёр», — «Я в этом уверен».

«Я тоже. Продолжайте двигаться вперед».

«Да, милорд».

Далчиан едва уловил движение теней над ними, хотя оно осталось незамеченным как смертными, так и большинством воинов Ятока. Шлем Эндагура на мгновение дернулся вверх, после чего чемпион двинулся дальше.

Нарица выругался про себя, когда «Чёрный корабль» снова выкатился из огня. «был быстрым и маневренным и должен был кружить вокруг неповоротливого чудовища, но маневренность «Чёрного корабля» превосходила все его самые смелые предположения. Огромные управляемые двигатели были насажены по всему судну и с интервалами внезапно извергали белое пламя, вращая корабль то в одну, то в другую сторону. Из его корпуса также исходила какая-то чернота. Эффект был едва уловимым, но во время их близких пролётов Нарица видел, как паровые клубы, словно сублимирующий туман, вырывались из плоских броневых пластин. Чернота скапливалась у корпуса «Чёрного корабля», но резкие изменения курса и скорости не позволяли ей застыть по всему судну, и каждый новый резкий поворот или крен отрывал нити маскирующей тени от корпуса, растворяясь, как туман в пламени. Нарица не мог навести оружие на Чёрный Корабль обычными средствами, но он знал, что если оставит судно без обстрела хотя бы на несколько секунд дольше, чем нужно, то маскировка зафиксируется, и он полностью потеряет визуальный контакт. Преодолевая своё раздражение от проворности своей жертвы, он подгоняя , чтобы чёрный корабль отшатывался и оставался уязвимым.

« ты уже захватил цель?» — голос Нарицы прорезал его пластиковое горло. В корабельной связи было полно всевозможных помех, которые, судя по энергетической сигнатуре, в основном исходили от генератора «Горделивого». От машины Ибриила, разрушающей реальность.

«Нет, Варп-кузнец Нарица», — — «Мы кружим в радиусе в четырнадцать тысяч миль, ожидая приказа лорда Шкуродёра начать вторую волну».

Металлическая челюсть Нарицы изогнулась в презрении, руки сжались в кулаки. На мгновение он возмутился решением Ятока последовать за Шкуродёром через разрыв в реальном пространстве. Затем он вспомнил, что Ки Умшар был преданным слугой его господина, так же как и Нарица был преданным слугой его собственного господина. Он разжал кулаки.

Раздался глухой стук, создавший ощущение, будто кто-то телепортировался неподалеку, что было невозможно, поскольку щиты « были включены. Он повернул голову и прислушался. Сухой треск лазерного огня донесся до него из портала, ведущего в стратегиум, поэтому он повернулся и двинулся дальше. Он был на полпути по коридору, когда завыла сигнализация о посадке.

Из портала стратегиума вышли два смертных солдата. Они были облачены в атласно-черные доспехи, перчатки и капюшоны закрывали каждый сантиметр их кожи. Поверх капюшонов они носили серебряные маски, выточенные в гримасы горгулий с острыми бровями и щеками над ухмыляющимися ртами. В руках у них были богато украшенные хеллганы, но без тяжелого блока питания, обычно устанавливаемого на спину. Они увидели приближающегося Нарицу и выпустили в его сторону точный лазерный огонь. Он вытащил свой комби-мельты, и его мехатендрилы поднялись вокруг него, плазменный резак перенастраивался для боевого применения. Он обрушил на беззащитных смертных очередь реактивных снарядов, разнеся их и их доспехи вдребезги.

«В стратегиум!» — прорычал он в корабельную вокс-систему. «Отражайте абордаж!» Он ворвался в храмовый храм, сразив выстрелом в грудь еще одного человека в маске и угольной броне.

Внутри стратегиума материализовалась странная клетка, прислоненная к каменному алтарю. Это была овальная конструкция из сетки и пластали, внутри которой концентрически располагались тормозные устройства, а по периметру — хлопающие заслонки. Нарица подумал, что это похоже на десантную капсулу без брони и двигателей.

Появилось шесть солдат в масках, разделённых на пары, каждая пара собиралась выйти из стратегиума в остальную часть корабля, когда появился Нарица. В храме была ещё одна фигура, которую варп-кузнец с трудом мог разглядеть как следует. Солдаты в масках нырнули за укрытие, запустив в его сторону дымовые и осколочные гранаты. Он отвернулся от осколков, когда гранаты лопнули, и открыл огонь из болтера по абордажникам.

«Глубины Эфира», — выругался он про себя. «Как, чёрт возьми, вы попали на борт?»

Экипаж появился и начал стрелять из дробовиков и автоматических винтовок в дым. Он бросил оружие и направился в храм. Он заметил движение справа и взмахнул топором.

Клинок столкнулся с топором, словно молот с наковальней. Длинный стальной меч не принадлежал солдату в маске. Нарица заставил себя рассмотреть детали её внешности, отчаянно пытаясь отвести взгляд. Он увидел её плащ с меховой отделкой, который мерцал; единственными волосами был пучок алых прядей, остальная часть черепа была гладкой; изысканные доспехи покрывали её от шеи до пят, а латунная решётка закрывала рот и нос. Она подняла свой длинный меч и бросилась в атаку.

Нарица заблокировал удар, парировал, развернулся для высокого удара, но был отброшен. Его плазменный резак прорезал тонкую полоску плаща там, где целился в ее незащищенную голову, и цель с невероятной скоростью отскочила в сторону.

«Ки Умшар!» — прорычал Нарица в вокс, отбиваясь от ударов. — «Нас взяли на абордаж! Отвлекайте внимание Чёрного Корабля!»

— Они высадились на борт? — — Я не зафиксировал ни одного запущенного корабля.

«Телепортация». Он издал негромкий стон, оттолкнув плечом одного из имперских агентов, чтобы отодвинуться назад. «Они телепортировались».

недоверчиво произнес Ки Умшар, Нарица разбил бы вокс своим оружием, если бы ему не потребовалась вся его концентрация.

«Конечно, черт возьми, нет!» — взревел он, резко взмыв вверх, заставив Сестру Тишины на мгновение отступить. «Это Черный Корабль, Повелитель Ночи!».

«Очень хорошо. Это интересно».

Ки Умшар игнорировал мигающие предупреждающие люмены, закрывавшие половину пультов управления на мостике. Неопытный экипаж боролся с неисправными системами и хаотично искаженными показаниями приборов, отчаянно пытаясь заставить «Горделивого» их приказы.

«Переходите на новый курс», — приказал Ки Умшар. «Включите защитные экраны на полную мощность, приготовьте плазменные батареи».

«Вы что, с ума сошли?» — завыл один из молодых техников мостика. «Мы и так еле справляемся! Как вы…» Мужчина упал, получив удар скальпелем в висок. Ки Умшар застегнул мешочек с инструментами на поясе.

«Повинуйтесь», — сказал он. Смертные послушались и Ки Умшар произнес: «Лорд Шкуродёр, приношу свои извинения, но мне нужен отчет о ходе работ».

Колдун шел, стиснув зубы и перехватывая дыхание. Далчиан тоже это чувствовал. Раздражающее ощущение, похожее на рев миллиарда насекомых, но не слышимое ушами. На самом деле, он не мог воспринять его ни одним из своих чувств; оно просто существовало внутри его черепа, навязчивое и изнуряющее. От него у него чесалось горло, а за глазами плясали бесцветные образы. Интенсивность этого ощущения нарастала по мере того, как они перемещались между оболочками Черного Корабля, и истощение сильно изматывало Далчиана. Но, похоже, колдуну досталось больше всех.

«Как им это удаётся?» — спросил Далчиан, пытаясь отвлечься. Ятоку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Шкуродёр обращается именно к нему, и ещё секунда, чтобы, кажется, собраться с мыслями. Было очевидно, к чему относится вопрос.

«По правде говоря, — ответил Яток, ментальное вторжение заставило его речь прерываться, — я не знаю. Они называют это…» Колдун вздрогнул, моргнув, чтобы прояснить зрение. Один из Сородичей посмотрел на него искоса. «Они называют это… окклюзионной сферой. Большинство разумных существ… ослабляются ею, но сильнее всего… психически одарённые». Яток ахнул, и давнее отвращение Далчиана к псайкерам закипело в нём.

«Это сдерживает их груз», — сказал Далчиан.

«Да».

«Значит, ваши силы здесь неэффективны, господин?» — спросил Дагардис.

«Я не могу… сосредоточить свои мысли, поэтому не могу… использовать их», — ответил он. «Должны быть палубы, свободные от этого… эффекта, за пределами грузовых отсеков». В последнем заявлении Ятока звучала нотка отчаяния, и Далчиан не смог сдержать едва заметную улыбку колдуна.

«Просто убедитесь, что вы всё ещё способны драться», — сказал он.

«Я бы не поднялся на борт, если бы… я думал, что мое присутствие создаст… угрозу, Шкуродёр». Яток поднял свой болт-пистолет, чтобы подчеркнуть свою мысль. Его рука была твердой. «Я акклиматизируюсь».

«Впереди препятствие», — «Коридор или вентиляционное отверстие какого-то типа преграждает нам путь, в нескольких палубах от точки прорыва».

«Вот наш путь внутрь», — сказал Далчиан, и прилив адреналина на мгновение заглушил резкий толчок закрывающей сферы. «Подождите нас там».

Когда они приблизились к препятствию, Анг Хелтрис спрыгнул с балок. Это была усиленная конструкция, идущая от внешней обшивки корпуса к самому кораблю, по которой извивались трубопроводы и бронированные кабели. Пласталь была скреплена заклепками и состояла из множества слоев, но это была всего лишь пласталь, а не удивительно восстанавливающийся металл внутренней обшивки.

«Воздушные ворота?» — предположил Анг Хелтрис.

«Или полетная палуба», — сказал Яток. «Возможно, по всему корпусу разбросано около дюжины небольших полетных палуб… для ускоренной… погрузки грузов».

«В любом случае, это наш путь туда», — сказал Далчиан.

«Его защищают?» — спросил Анг Хелтрис.

«Без сомнения», — Далчиан долго и тщательно обдумывал этот этап их поисков. «Однако я готов поспорить, что эти места построены с целью предотвратить побег изнутри, чем остановить вторжение извне».

«Скорее всего так и есть», — сказал Яток.

«Мелта-бомбы», — приказал Далчиан. «Сейчас же». В его голосовом аппарате раздался едва слышный сигнал.

«Лорд Шкуродёр, приношу свои извинения, но мне нужен отчёт о ходе вторжения».

«Мы вот-вот войдем внутрь, Ки Умшар. Ты выбрал идеальное время».

«Не все заслуги принадлежат мне, милорд», — «Варп-кузнец Нарица сообщил мне, что «захвачен, поэтому я привёл «Горделивого»».

«Делайте, что должны». Штурмовики прикрепили пару мельта-бомб к внутренней стороне пласталевой конструкции, и один из смертных, положив пальцы на кнопки взведения, ждал приказа своего господина.

«Господин, отдать приказ о запуске второй волны?»

«Конечно». Далчиан усмехнулся, разминая огрубевшую кожу на щеках.

Скрип разорванного металла сопровождал треск и вспышки огня, а плиты пластстали со свистом проносились по воздуху, отскакивая от решетчатых опор балок. Космические десантники Хаоса одобрительно зарычали, когда из осевшей пыли показалась зияющая дыра. Далчиан хлестанул штурмовиков словами, проклиная и загоняя их в узкую, острую как бритва щель. Лазерный огонь обжигал воздух, когда заклеймённые смертные, собрав последние остатки сил, бросились вперёд. Космические десантники Хаоса позволили им принять на себя основной удар. Смертные, израненные лазерными ожогами, падали на палубные плиты, но всё больше заполняли щель, крича, плача и выпуская из своих дробовиков град пуль. Далчиан, Дагардис и Анг Хелтрис последовали за ними, а Яток приказал своему чемпиону идти вперёд со своей группой Рода Преисподней, взмахивающих цепными мечами.

Это была полётная палуба. Компактная, в ней помещался лишь один суборбитальный шаттл. Бронированные бункеры по углам обеспечивали укрытие для десятка фигур в чёрной броне и шлемах с масками зверей. Фигуры в чёрной одежде представляли собой лишь тяжелую цель, поскольку они выглядывали из-за укрытия, чтобы обрушить на противника безошибочные очереди лазерного огня. Но этого было достаточно.

Далчиан разнес вдребезги ухмыляющуюся горгулью выстрелом из болт-пистолета, прежде чем оказался среди них. Его штурмовики хлынули вместе с ним, Дагардис шел впереди, высоко подняв огромный топор. Далчиан вспорол живот ещё одному солдату в черных доспехах взмахом когтя, вырвав у него из рук пистолет, когда тот попытался его поднять. Дагардис разрубил защитника ударом в живот, и отвратительные потоки крови и внутренностей обрушились на палубу. Клейменные пустотные воины закричали, хлынув вперед, непрестанно стреляя. Благодаря своей скрытности Анг Хелтрис обошел группу защитников с фланга, и когда они повернулись, чтобы отступить, они упали, из их шей и животов хлынула кровь, а он, взмахнув ножами, провел между ними.

Абордажники очистили полетную палубу и перегруппировались. Далчиан и Яток были уверены лишь в немногих факторах, касающихся предстоящего штурма, и не в последнюю очередь в численности экипажа «Черного корабля». Качество защитников было значительным, но отряд, встретивший их, не получил подкрепления. Он по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, с чем им предстоит столкнуться что бы победить.

Победа. Это было все, что он позволял себе представлять.

сообщил ему Ки Умшар по ужасной голосовой связи. У Далчиана сложилось впечатление, что сигналы передавались только около разорванной раны.

«Хорошо. Вы отслеживаете точку нашего проникновения?»

«Да, милорд».

«Вторую волну направьте в противоположном направлении».

«. Голосовая связь прервалась, и Яток нахмурился, глядя на Далчиана.

«Вы не подводите… подкрепление к нашим позициям?»

«Нет». «Мы по-прежнему ничего не знаем о внутренней планировке этого корабля. Если я отправлю их другим путем, то удвою наши шансы захватить мостик, стратегиум или генераториум».

Яток, принимая мудрые слова, казался искренне смиренным, кивнув в ответ, и на мгновение Далчиан увидел в глазах колдуна проблеск изнеможения.

«Я лишь надеюсь, что Сариуз и Жикарга полностью оправились от полученных травм». Далчиан едва заметно выразил беспокойство, но тут же подавил его. «Они страдали так же, как и ты», — сказал он чемпиону Ятока. Расплавленный шлем зверя лишь кивнул, Эндагур хранил молчание.

Получив первое крещение под властью новых хозяев, клеймённые были преисполнены новой уверенности, а прилив адреналина вызывал у них робкие улыбки и задыхающиеся от смеха кашли.

Яток приблизился к поверженному защитнику и, казалось, был им очарован. Чёрные доспехи смертного дымились в местах повреждений, а его камуфляж был пропитан кровью. Серебряная маска смертного сползла, и, хотя его конечности были неподвижны, глаза двигались, а рот беззвучно шевелился, поскольку мозг умирал медленнее, чем разорванное тело. Колдун смотрел на угасающий свет в глазах солдата, его собственные губы совершали нежные движения, имитируя умирающего смертного. Затем свет погас, и Чёрный Страж замер, испустив последний вздох.

«Ты слышишь их мысли?» — спросил Далчиан, испытывая тошноту, но, несмотря на себя, любопытство.

«Да», — сказал Яток, и его дискомфорт, казалось, немного утих. «Это была молитва, „Признанный и восходящий, под святым огнем и под присмотром ангелов. Благодать избавь меня от лап зверей, до самых вершин Его“. Из Евангелий Орбека, Книга девять, Стих восемьдесят три».

Произнесенное повисло в воздухе. Клейменные с восхищением смотрели на Ятока. Далчиан отвернулся от колдуна, испытывая отвращение.

«Ты знаешь имперские священные тексты?» — выплюнул Дагардис.

«У меня сохранились некоторые воспоминания о далеком детстве», — ответил Яток, выпрямляясь, чтобы продолжить. «Кто-то — я не знаю кто — однажды заставил меня бесконечно декламировать Орбека».

«Давайте двигаться вперед», — сказал Далчиан, стремясь увеличить время и расстояние, отделяющие его от отвратительной имперской тирады.

«Да», — согласился Яток.

Свежие магазины были вставлены в патронники, затворы подняты. Анг Хелтрис стряхнул кровь со своих клинков и несколько раз провел ими по поясу, точильный камень, встроенный в доспехи, заново заточил лезвия. Дагардис кивнул в знак готовности.

Далчиан осмотрел нишу управления у сегментированной бронированной двери во внутренней перегородке. Панель была простой и лаконичной. Он нажал на рунный ключ, и дверь с урчанием открылась. Ожидая сопротивления, абордажники напряглись, подняв оружие. Не получив его, они двинулись к пересечению коридора, идущего вперед и назад. Коридор был выкрашен в ярко-белый цвет и состоял из одинаковых, ничем не украшенных панелей по всей видимой длине. По верхнему и нижнему углам проходили световые полосы, заливая пространство светом. Оглушающая аура окклюдирующей сферы становилась все тяжелее, и Яток хмыкнул.

«Я подозреваю, что мостик и секция с экипажем расположены скорее в носовой, чем в кормовой части», — сказал Далчиан.

«Судя по внешним размерам, — кивнул Яток, — я согласен».

Они стремительно двигались по ослепительно яркому каналу, во главе с остатками Клинков Далчиана, в тылу — Яток, Эндагур и Род Преисподней, а между ними бежали помеченные смертные. Неглубокая лестница опустила их на половину высоты палубы, затем последовал резкий поворот направо. Всё вокруг было ослепительно блеклым и безликим. В сочетании с ментальным затмением даже транслюди начали чувствовать себя дезориентированными. Они подошли к перекрестку и остановились, не предпринимая никаких попыток защититься.

«В какую сторону теперь?» — спросил Дагардис.

Совершенно неожиданно обшивка палубы под ними распахнулась.

Абордажники провалились сквозь люк в пустое пространство. Смертные и Космические десантники Хаоса хватались за борта, но поверхность была неестественно гладкой. Падая, они кружились, треща друг о друга и отскакивая. Далчиан с грохотом остановился, ударившись об острый край, а другие продолжали падать мимо него. Он приземлился на выступ из гладкой пластали, разделявший два изогнутых желоба. Он наблюдал, как Дагардис и Анг Хелтрис, спешно спускаясь в одну сторону, исчезали в другой, а Яток и его Сородичи, рыча, исчезали в другой. Разрушители кричали, разбегаясь в разные стороны. Один приземлился так же, как и Далчиан, на полпути между каналами. Они погибли с влажным хрустом, а затем, с трепещущими мертвыми глазами, медленно скользнули вслед за Родом Преисподней. Далчиан поднял глаза и увидел, как палуба над ним захлопнулась, образовав бесшовное хранилище. Его тянуло не просто искусственной гравитацией корабля. Он чувствовал, как на его кости накладывается некая тяжесть, не связанная с его массой. Сила притяжения пыталась разорвать его пополам над выступом. Фыркнув от напряжения, он скользил по расщелине, пока его вес не сместился достаточно, и он рухнул вниз вслед за своими клинками.

Воины в полуночных латах и смертные воины рухнули из проёма на новую, выбеленную палубу. Далчиан, всё ещё не в силах ухватиться за поверхность желоба и ускоряясь по нему под действием неизвестной силы, упал на штурмовика. Обычный человек мгновенно превратился в кашу, разбрызгивая кровь и жидкости по стенам. С едва слышным амбразура в потолке закрылась. Легионеры поднялись на ноги, пока смертные корчились в конвульсиях. Они упали в узкий коридор с четырёхсторонним разветвлением на одном конце и запечатанным люком на другом.

«Это было неожиданно», — буднично заметил Дагардис.

«Яток, — ответил Далчиан по голосовой связи. — Это Шкуродёр. Каков ваш статус?»

Тишина.

«Здесь тоже глушится работа вокс сети», — сказал Анг Хелтрис.

«Похоже, что так».

«Однако не все так плохо», — добавил Дагардис, указывая своим силовым топором на отряд солдат в черных доспехах, которые, обойдя перекресток, подняли свои хеллганы.

Ки Умшар затолкал двух воинов в штурмовой катер; оба то теряли сознание, то приходили в себя. Стимуляторы начнут действовать через несколько секунд, успокаивал он себя.

«Не умирайте, — мягко приказал он им. — Ваш господин нуждается в вас».

Он наблюдал, как закрылся бронированный люк и как с полетной палубы вырвались десантные катера, движимые вихрями пламени из двигателей.

«Вторая волна прибудет через тридцать секунд, милорд», — провозгласил он в голосовом чате.

«Хорошо. Вы отслеживаете точку нашего проникновения?»

«Да, милорд».

«Вторую волну направьте в противоположном направлении».

«Как прикажете». Ки Умшар отправил соответствующие информационные пакеты пилотам штурмовых катеров, а также когитаторам брони Сариуза и Жикарги, после чего установил голосовую связь с Нарицей на «

Вторичный шум нарушил связь со стороны Рода Преисподней.

«Как проходит ваша защита, почтенный Варп-кузнец?»

«Чертовски тяжело. А что?»

«Нужно ли подкрепление?»

«Не помешало бы».

Ки Умшар уже опускался на пилотское место в ракетном самолете. Перехватчик был бы быстрее, но его бронированная, сверхчеловеческая фигура не поместилась бы в тесной кабине.

«Разрешите подняться на борт, уважаемый Варп-кузнец?»

Спустя несколько мгновений Нарица прислал ответ. Металлолицый смеялся, смеялся и смеялся. Пока Ки Умшар вдыхал энергию в двигатели ударного корабля, он в который раз попытался связаться с Ибриилом по голосовой связи.

«Техножрец, если ты меня читаешь, я помогаю варп-кузнецу Нарице на борту « Лейтенант Николд командует кораблем, пока ты её не сменишь». Он ждал ответа двадцать долгих секунд, но по линии связи внутри его штурвала пульсировал лишь статический шум. Блоки когитаторов вдоль переборок полетной палубы мигали и мерцали, пока системы «Горделивого» все еще работали. Раздался предупреждающий сигнал, который затем резко оборвался, и палуба под его кораблем задрожала. Ки Умшар вздохнул, натянул на голову багровый шлем, затем толкнул рычаг тяги вперед, и катер, дернувшись, прорвался сквозь энергетический барьер и упал в пустоту.

Глава 22

Три отдельных отряда «Чёрных Стражей» корабля устроили засаду банде Далчиана на выходе из трапов. Четвёртый ждал их сразу за крутым поворотом ослепляющего трапа. Первыми из-за угла выскочили Клеймённые, крича и стреляя, как это стало их излюбленным методом. Следом за ними из-за угла выскочил Шкуродёр. Они как раз успели увидеть, как один из «Стражей» перехватил хромированный цилиндр и направил его на Клеймённых. Цилиндр взорвался с бессмысленным хрустом, но сфера пространства диаметром десять футов вокруг цилиндра остановилась.

Просто остановилась.

Заклеймённые застыли в неподвижной позе, застыв на месте в гримасах, нажимая на курки. Те, кто ещё не попал в сферу, в ужасе остановились и побежали обратно, остановившись лишь тогда, когда один из них врезался в Анга Хелтриса. Повелитель Ночи поднял человека на своём протезе, лезвие которого медленно пронзало грудину мужчины.

«Отступать некуда», — прошептал Анг Хелтрис. Штурмовики снова повернулись лицом к врагу, содрогаясь.

Серебряные маски солдат-Стражей выглянули из укрытия и приблизились к замершим штурмовикам. Далчиан поднял кулак и выпустил очередь из пистолета. Болты попали в сферу и замерли, их крошечные выхлопные следы также затихли. Шкуродёр опустил оружие и стоял, завороженно наблюдая. Дагардис плюнул, лаконично выразив свое мнение о таком нарушении законов природы. Не испугавшись, Черные Стражи тщательно прицелились и выстрелили в каждого замерзшего Клейменного, их лазерные лучи также неестественно остановились, войдя в сферу. Взвод Стражей отступил, и Далчиан смотрел, как сфера нереального времени исчезает.

Лазерный огонь мгновенно уничтожил каждого из стремительно бегущих штурмовиков, а болты Далчиана пробили плотную группу воронок в дальней переборке. Мертвые смертные с скрипом пронеслись по палубе, вперед, по инерции, их оружие упало и зашуршало.

«Хроно-бомба», — благоговейно произнес Анг Хелтрис, отпуская со своего клинка штурмовика, которого он показательно осудил. — «Я никогда не видел ее своими глазами».

«И я тоже», — ответил Далчиан. Коготь Круутана дернулся, и старая пропасть сомнений грозила разверзнуться у него в груди. подумал он.

Спустя несколько минут, когда они спустились по коридору, изменившийся лабиринт выровнялся. Ступени под их ногами скользнули друг мимо друга, трансформировавшись так, что теперь они смотрели вверх по лестнице, а не вниз. Три Повелителя Ночи переглянулись, но сказать было нечего. Смертные были настроены по-разному: некоторые широко раскрыли глаза и занервничали, но большинство просто отстранились, их взгляды затуманились. По крайней мере, они беспрекословно подчинялись приказам, отстраненные от физической реальности своего положения. — подумал Далчиан, наблюдая, как подавленные люди погружаются в свои собственные мысли.

«Вперёд!»

Импульсы лазурной плазмы проносились по звёздному полю от батарей «Горделивого», ударяясь о пустотные щиты «Чёрного корабля» и заставляя их дрожать. отвёл атаку имперцев на дальнюю дистанцию, её следы были почти невидимы. Тем не менее, передние копья корабля Рода Преисподней были нацелены на защиту корабля-жертвы. Продолжая крениться и раскачиваться под постоянным давлением, Чёрный корабль оставлял за собой следы дыма-завесы, которые растворялись в вакууме.

Штурмовые катера второй волны выстроились в плотный строй, когда перед ними показался Чёрный корабль. Пилоты штурмовых катеров устремились к ране на борту корабля, одновременно уклоняясь от огня оборонительных турелей. Несколько катеров разлетелись на части под залпами гиперскоростных автоматических пушек, их обломки и барахтающийся человеческий груз мгновенно исчезли на фоне безмолвной космической войны. Остальные корабли пробили себе путь сквозь разорванный внешний корпус, с оглушительной силой врезавшись в подводную конструкцию.

Обожженный шлем Сариуза первым вынырнул из пасти его катера. Воин, стряхнув с головы остатки дезориентации, нырнул вперед в решетку из пластали, подняв мельтаган; изуродованная фигура Жикарги следовала за ним по пятам, его тяжелый болтер волочился за ним. За ними бежала группа штурмовиков.

Подкрепление Шкуродёра довольно быстро обнаружило ещё одну небольшую полётную палубу; данные, переданные Ки Умшаром, точно указывали, какие особенности следует искать. Взрывчатка и мельтаган Сариуза открыли им путь; отряд Чёрных Стражей ждал их, чтобы отразить очередную абордажную атаку, но оказался неэффективным перед лицом превосходящих сил противника и непреодолимой ярости Астартес в ближнем бою.

Однако вскоре лабиринт поглотил их. Гравитационные ловушки оторвали смертных от пола, но сапоги VIII Легиона приковали их к палубе магнитами, но в результате транслюди оказались заперты в отсеке, который не смог пробить даже мельтаган Сариуза, и их отбросило глубже в лабиринт. Оказавшись у подножия винтовой лестницы, космодесантники Хаоса молча переглянулись, прежде чем двинуться дальше. Долгий сон испортил им настроение, но их двигала единая мысль.

Их господин нуждался в них.

Яток позволил Эндагуру в зверином шлеме идти впереди, отряд Наллата, выстроившись в плотный строй вокруг лорда-колдуна, мчался вперед. Хрупкие человеческие отбросы Шкуродёра плакали и умоляли, когда Род Преисподней обогнали их. Они завернули за еще один, идентичный угол, плоская краска на котором и актиничный блеск его люменов были неотличимы от остального лабиринта. Эта безликость раздражала. Яток избегал размышлений о целесообразности следования за Шкуродёром, который, как он теперь был уверен, был наполовину безумен. Он изо всех сил старался оставаться в сознании, утешая себя тем, что трофей все еще можно завоевать, если найти правильную точку прорыва.

Они стремительно продвигались по очередному участку невзрачного коридора, когда Эндагур внезапно остановился. Чемпион положил руку на невидимый энергетический барьер, разделявший трап, и бесшумное силовое поле едва мерцало от его прикосновения. Поразительная сложность технологий, представленных на борту Чёрного Корабля, была ошеломляющей. «— подумал Яток. Род Преисподней повернулись и двинулись обратно, но Наллат, стоявший позади, замер. Он исследовал двойное энергетическое поле крестовиной своего цепного меча.

«Мы в ловушке!» — крикнул он. Почти бесшумно на потолке над ними открылся вход. Яток поднял голову и нахмурился, затем безжалостная сила вырвала их с палубы, и они пролетели сквозь дыру.

Они примагнитились к палубной обшивке небольшой круглой камеры, космодесантникам Хаоса в основном удавалось удерживать ноги на месте, когда они переворачивались. Неприятная тошнота пульсировала в животе Ятока — крайне редкое ощущение для трансчеловека с генетическими улучшениями. Он снова посмотрел вверх, прямо на палубу, на которой они только что стояли. Вход закрылся, и в одно мгновение он пропал.

Круглое помещение было окружено полудюжиной крошечных зеркал и единственным герметичным люком. Род Преисподней направили оружие на люк, их обостренные боевые чувства без сомнения предчувствовали, что их ждет.

Люк взмыл вверх, в свою нишу, и сквозь него хлынул поток лазерного излучения. Пережив бурю, абордажники открыли огонь из болт-пистолетов и огнемётов, затопив горстку Чёрных Стражей и проделав в них отверстия размером с кулак. Несколько осколочных гранат пролетели сквозь люк, и он снова закрылся.

Эндагур остановился в полудюйме от цели. Он надавил на рукоять своего зазубренного меча, лезвие заклинило люк, оставив его открытым. Осколочные гранаты взорвались у его лодыжек. Куски обожженного огнем керамита разлетелись вдребезги, но он не отпустил рукоять, а изо всех сил пытался её открыть. Двое из отряда Наллата бросились вперёд и, вцепившись перчатками под люк, резко открыли его. Дверь наполовину отодвинулась, и остальные проскользнули внутрь, стреляя в спины отступающих штурмовиков Астра Телепатики. Они удерживали люк, чтобы Эндагур и его двое товарищей могли пройти. После того, как люк был отпущен, он медленно заскрежетал, его механизм явно был поврежден.

«Прекрасное выступление», — сказал Яток, кивая в знак благодарности своему чемпиону. Эндагур кивнул в ответ, ничего не говоря.

Теперь колдун увидел, что зеркала на самом деле были окнами из одностороннего стекла, а небольшой выступ на уровне груди обычного человека был как раз достаточно глубоким, чтобы на него можно было положить планшет с данными. Управление располагалось только с этой стороны люка. Круглая камера явно представляла собой какую-то наблюдательную камеру. По крайней мере, это было что-то новое, подумал он, и позволил себе почувствовать облегчение от этого разнообразия. Род Преисподней быстро перераспределил боеприпасы, а затем последовал за Стражами.

Его радость от момента разнообразия вскоре угасла, когда перед ними снова раскинулись безликие коридоры.

Сестры Тишины.

Гирен Нарица снова выругался. Женщины-хранительницы ордена Империума были для него чем-то более мифическим, чем даже Чёрный Корабль. Лорд Яток знал о существовании Чёрных Кораблей благодаря своим странно сохранившимся воспоминаниям, но колдун не знал о существовании Сестринства Тишины. Каста воинов, настолько редкая, настолько рассредоточенная по галактике, что высшие эшелоны имперской бюрократии могли даже никогда не узнать об их существовании, не говоря уже о том, чтобы вести с ними переговоры. Истинно пустые: люди без нематериальной тени. Невосприимчивые к психическим атакам, неприкасаемые для сущностей варпа - Нерожденных. Для Нарицы это звучало как вымышленная гипербола.

И теперь он сражался в дуэли за свою жизнь. Нарица проклинал их судьбу, ведь на борту судна оказалась равная ему.

Она нашла Нарицу в стратегическом центре и постепенно ослабляла его оборону. На палубе между скамьями лежала горстка манипуляторов-мехатендрилов, отрезанных изящными взмахами клинка. Заряд комби-мельты Нарицы иссяк, весь боезапас был потрачен впустую на пробивание отверстий в переборках, пока Сестра уклонялась от каждого его выстрела. Мертвые Стражи и слуги экипажа были разбросаны по палубе. Одетые в мантии смертные стояли с готовыми к стрельбе орудиями, но у них не было шанса попасть в Сестру Тишины, настолько быстрой была ее скорость, не говоря уже о том, чтобы рисковать Нарицей. Она приготовила пронзающий выпад, от которого Варп-кузнец знал, что не сможет увернуться, и он приготовился к внезапному, катастрофическому повреждению тела.

Сестру Тишины отбросило в сторону, шквал болтов обрушился на её доспехи, выбив её из равновесия. Её клинок на долю секунды опустился, когда она бросила взгляд на вход стратегиума, где стоял Ки Умшар, держа болтер за плечом. Нарица, воспользовавшись моментом отвлечения, отбросил клинок в сторону. Она резко обернулась, чтобы прийти в себя, но он сократил расстояние и вонзил свой топор сквозь доспехи ей в живот. Она вздрогнула, вывернула хватку и попыталась вонзить острие клинка ему в горжет, но её сил было недостаточно, и длинный стальной клинок зазвенел о его бронепластину. Он ударил её жестоким ударом головой, и она упала, соскользнув с широкого лезвия его топора.

Нарица повернулся к хирургу Повелителей Ночи и указал на него своим залитым кровью топором. Варп-кузнец издал металлический смех, ужасающий по звучанию.

«Похоже, вы бы и так справились!»

«Да, уважаемый Варп-кузнец».

«Глубины Эфира, легионер! Какая это была битва! Нашим лордам придется попотеть, если на этом проклятом корабле окажется ещё хоть бы одна такая особь».

«Это точно».

Варп-кузнец подошёл к странному устройству, которое имперцы использовали для телепортации на борт. Он поднял руку, чтобы прикоснуться к нему.

«С нетерпением жду возможности изучить это подробнее». Когда его бронированный кончик пальца коснулся металла, ряд катушек в центре устройства начал жужжать, и воздух затвердел от нарастающей мощности. Нарица отступил назад, и устройство исчезло с треском кнута, а пыль и озоновая сухость в ее отсутствие закрутились по спирали.

«Не повезло», — сказал Ки Умшар.

«Удивительно», — сказал Нарица. Отбросив своё неудовлетворённое любопытство, он подошёл к когитатору в нише и начал быстро постукивать по рунной доске. Он получил доступ к огромному массиву тактических данных. «Что ж, похоже, ваши смертные подчиняются вам», — сказал Варп-кузнец. « Чёрный Корабль. Возможно, имперцы считают, что с покончено?»

«Глупо.»

«Действительно». Прочитанные данные заставили мыслителя напряженно затрепетать под его взглядом. «Ах. Возможно, поторопился с выводами. Похоже, щиты рухнули».

Они вернулись на мостик так быстро, как только могли позволить себе неповоротливые доспехи Нарицы.

«Окулус», — приказал Варп-кузнец. После нападения Безмолвных Сестер палубная команда перегруппировалась: мертвых отбросили в сторону, чтобы на их место пришли свежие смертные. Широкий арочный экран на передней переборке замер, а затем быстро отследил «Горделивого» увеличивая зернистое изображение фрегата, пока его плазменные залпы беспорядочно вспыхивали. Даже на таком расстоянии и с таким низким разрешением Ки Умшар мог сказать, что корабль Шкуродёра страдает. Несколько портов плазменных орудий вдоль его борта были наклонены под странными углами; ореолы вращающегося огня цеплялись за участки корпуса, указывая на места, где воспламенилась атмосфера после пробития; вокруг фрегата, пока он качался, мерцал след из сверкающих, вращающихся осколков.

«Николд, докладывай!» — провозгласил Ки Умшар вокальным голосом. Из передатчиков донеслись прерывистые помехи, после чего раздался голос лейтенанта.

«Щиты отключились. Эффективность векторного контроля составляет пятнадцать процентов. Портовые плазменные батареи наносят урон обратной связью каждым залпом. Смертность среди экипажа — сорок процентов. Продолжать?»

«Вы связались с Ибриилом?»

«Техножрец? Нет. Адепты Магоса даже не могут получить доступ к генераторуму. Корабль изуродован этим ублюдком… его ковыряниями, господин».

«снова закрывается», — ответил он. «Отступите и приложите все усилия для того, чтобы захватить техножреца Ибриила и его творения». Последовала долгая пауза, прежде чем Николд ответила.

«Принято к сведению».

Когда прозвучал лаконичный ответ, раздался хор предупреждающих звуков. На окулусе, пока «Горделивый»обрушивал на цель яростные комки плазмы, кормовая зенитная башня Чёрного корабля активировалась, выпустив два раскалённых солнцем лазерных луча в киль «Горделивого». Прошло мгновение, прежде чем лучи вышли из бортов фрегата, на мгновение окутав судно лучами света. Из двух пещер расплавленной пластали вырвались потоки пара и пламени, и клаксоны «Горделивого» через вокс. Голос Николд с трудом передал приказы своей палубной команде, после чего она снова заговорила напрямую в вокс.

«SOS, SOS». «Сбои во всех системах корабля. Потеряно управление, лорд-легионер, и защитная оболочка плазменного реактора пробита. Запрашиваю разрешение покинуть корабль?»

«Нет, Николд, — прорычал Ки Умшар. — Обеспечьте безопасность техножреца любыми средствами». Иктеос паутина сияния рассеивала удар копья Черного Корабля по защитному пузырю, помехи сбивали с толку несдержанный ответ Николд.

«Наш друг из Механикума действительно так ценен для тебя?» — спросил Нарица, его резкий, на удивление мягкий голос. Ки Умшар облокотился на консоль, тяжесть неизбежных решений давила на его голову в шлеме.

«Техножрец — хранитель сокровищницы, как своих собственных знаний, так и бесценного наследия нашей компании». Услышав слова хирурга, Нарица понимающе поднял свой пластиковый лоб. «Для моего господина завоевать Чёрный Корабль, а затем потерять эти корабли, было бы поистине горькой победой. Он поручил мне обеспечить их сохранность. И сохранность Ибриила тоже».

В суматохе между воинами из расы Рода Преисподней и легионером Повелителей Ночи наступила пауза, от которой перехватило дыхание. Черный Корабль раздулся в окулусе, когда «вновь ворвался в бой, гремя орудиями. Нарица резко выпалил в корабельный канал.

«Николд, у вас всё ещё есть доступ к системам управления продувочной линией?»

«Да, но я не думаю, что немного плазмы улучшит нашу ситуацию. Кто это?»

«Нарица, — ответил он. — Нет, это не поможет, но полное очищение ядра может предотвратить превращение тебя в облученный газ в течение следующих нескольких минут».

Ки Умшар медленно поднял взгляд на Варп-кузнеца и уставился в него. Ошеломлённое молчание Николд прозвучало из аугмитаторов как пустой статический шум. Спустя мгновение мысли Повелителя Ночи и его лейтенанта пришли к одному и тому же неизбежному выводу.

«Сделай это», — приказал Ки Умшар.

ответила Николд, прежде чем прервать связь.

«Это сработает?» — спросил Ки Умшар у Варп-кузнеца.

«Так больше шансов на успех, это лучше чем оставить корабль разваливаться на части. Какой же у нас выбор?»

Ки Умшар не смог ответить. «снова задрожал, и на мгновение прозвучали предупреждающие сирены, после чего слуга из палубной команды выключил их.

«Защитные щиты близки к перегрузке, господин», — произнес смертный, его лицо было освещено изумрудным светом экранов.

«Отвлекайте Чёрный корабль», — приказал Нарица. «Стрелки должны вести непрерывный обстрел». Он повернулся к легионеру и сжал кулак. «Думаю, мы можем быть полезнее в другом месте, да, Повелитель Ночи?»

«Я сам собирался высказать подобное предложение».

Нарица фыркнул. «Должен признать, хирург, — сказал Варп-кузнец, когда они оставили мостик « в руках смертного экипажа и направились к погрузочной палубе, — я, кажется, недооценил вас, легионеров Восьмого легиона».

«Ты не единственный такой», — ответил Ки Умшар.

«Нет», — согласился Нарица, его металлическое лицо было нечитаемым. «Нет, конечно. Спасибо», — добавил он.

«Не придавай этому значения».

Острый вкус боевых стимуляторов жёг кровь Далчиана, но колодец бурлящего отчаяния не меньше терзал его изнутри. Анг Хелтрис молчал долгие минуты, а Дагардис ревел при каждом новом подобии тех же коридоров, через которые они проходили. Чёрные Стражи устраивали им засады небольшими группами, но легионеры обрушивались на безликие имперские войска с нечеловеческой яростью. Защитники выли, когда их выворачивали наизнанку и рубили на живые куски — это был единственный выход для безумной беспомощности, которую испытывали остатки Клинков Шкуродёра, запертые в лабиринте.

Неумолимость стирала стойкость Далчиана, и с каждым всплеском ярости в его сознании раздавался слабый шепот.

Закрыть… открыть… закрыть дверь.

«Что это?» — прорычал он, не понимая, что произнес это вслух, пока сам не услышал слова.

«Что из этого что?» — пробормотал Дагардис.

«Ничего. Вперёд».

«Куда, Шкуродёр?» В голосе слышалась какая-то неясность, которую легко было расшифровать. «Всё тут одно и то же!»

За… закрой… дверь.

«Просто вперед», — ответил Далчиан. Мысль о победе над Черным Кораблем стала хрупкой, прозрачной. Он изо всех сил пытался представить себе эту победу, гейзер безнадежности в его душе с каждым разом разгорался все сильнее, медленно наполняя его душу равнодушной апатией. Несколько заклейменных смертных хромали и шатались в их тени, лица их были багровыми от непрестанных усилий, слезные железы выжимались досуха. Волна тошнотворного самосознания захлестнула Далчиана, когда он посмотрел на растерзанных людей. Он схватился за осколок гранита, неподвижно застывший в трясине своего отчаяния.

«Вперёд!» — взревел он, и внезапная энергия застала его легионеров врасплох.

Коридор сузился, когда они свернули за длинный поворот. Узкая тропинка резко оборвалась в тупике, и Дагардис завыл, как карнодон, ударяя топором по белому металлу. Рана начала заживать в тот момент, когда он вытащил оружие, и он снова завыл.

Из стен вырвалось пламя, окутав их. Люди кричали и прижимали расплавленные руки к расплавленным лицам, падая на палубу. Доспехи Клинков быстро покрылись сажей. Далчиан взревел.

«Назад! Назад!»

Открыть… закрыть… открыть дверь.

Они галопом выскочили из ада, за ними последовали лишь некоторые смертные, оказавшиеся на краю пламени; кожа у тех, кто прорывался сквозь него, была красной и покрытой волдырями. Они бросились вверх по пандусу, с которого Далчиан не помнил, как спускался, и пламя наконец утихло. Смахнув с забрала бурлящий пепел, Далчиан посмотрел на пандус впереди, который представлял собой ровную кривую, становившуюся все круче и круче, пока не скрылся из виду за таким же пологим потолком. Он начал подниматься по пандусу, и остальные последовали за ним.

Это не был пандус. Каждый его шаг ощущался как подъем в гору, но к тому моменту, когда он переносил вес и поднимал другую ногу, ощущение ровной поверхности под ним возвращалось. Постоянно увеличивающийся пандус тянулся перед ним бесконечно.

Закрыть… открыть… открыть дверь. Открыть дверь.

«Господин Шкуродёр», — прошептал Анг Хелтрис из-за спины. Далчиан обернулся и посмотрел туда, куда указывал Клинок. Позади них коридор был точной копией коридора впереди: изогнутый пандус, круто уходящий в темноту. Отчаяние внутри него боролось, отчаянно пытаясь вырваться наружу.

«Идите туда», — приказал он ровным голосом, и ужасное осознание пронзило ему шею ледяными иголками. Анг Хелтрис повернулся, побежал и скрылся из виду. Далчиан смотрел ему вслед и прислушивался к размеренным шагам, приближавшимся сзади. Шаги прекратились.

«Кольцо?» — спросил Далчиан.

«Да», — прошипел Анг Хелтрис из-за спины своего господина.

Откройте дверь.

Далчиан на мгновение оглядел палубу, наблюдая, как обычные люди из его отряда штурмовиков сгибаются под тяжестью усталости, сравнимой лишь с не поддающимся логике заключением. Некоторые начали тихо стонать, слезы, которых, как им казалось, у них еще не было, теперь текли по их обожженным и покрытым следами от клейма щекам.

«Проделайте дыры в стенах», — сказал Далчиан. Дагардис и Анг Хелтрис обменялись взглядами.

«Господин», — сказал Анг Хелтрис. Дагардис сжал кулаки на рукоятке топора. «Мы уже пробовали это раньше, сплав заживает раньше, чем мы успеваем…»

«Прорубайте дыры!» Далчиан рванул вперёд и схватил Анг Хелтриса за нагрудник. «В стенах!»

Откройте дверь!

«Какую дверь?» — закричал он в пустоту. «Делайте дыры, будьте вы прокляты!»

Дагардис и Анг Хелтрис отвернулись от своего господина и вонзили оружие в переборки: драгоценные клинки, которым были сотни лет, пившими кровь бесчисленных врагов. Заточенные адамантовые лезвия были окровавлены, словно в кровавом ремесле воина. Легионеры рубили и рыли, Тупя и затачивая оружие о неестественный металл лабиринта Черного Корабля. Куски алебастрового сплава со свистом отрывались, а щели тут же заполнялись пенообразующим металлом. Смертные отползли и обняли колени, ужас перед окружающим их безумием поглотил все их мысли. Два Повелителя Ночи рубили все быстрее и быстрее, кряхтя и рыча, отрицая тщетность своих усилий. Далчиан смотрел на них, багровые линзы горели так, словно печь его оценки могла отслоить металл.

Никто не может выбраться из этого лабиринта. Это было невозможно.

Открой дверь, Далчиан!

Безмолвно Далчиан, Лорд Шкуродёр, выпустил сверкающие потоки энергии по лезвиям своего молниеносного когтя, голос Крутаана сотрясал его череп. Он отдернул коготь, отвратительно растопырив пальцы, и ударил им в переборку.

Металл с визгом отслаивался на ленты. Он отступил назад и снова ударил, высекая все больше пси-реактивного сплава каждым мерцающим лезвием когтя. Словно обезумевшее животное, он пускал слюни на рану, разрывая и терзая ее, дуги молний плясали по стене, палубе, его доспехам.

Двое других остановились и с недоверием наблюдали за безудержной решимостью своего сюзерена. Смертные затряслись, закричали и прижались к палубной обшивке, обхватив руками головы.

Когда Далчиан начал всё сильнее врезаться в стену, из аугментаций его шлема раздался оглушительный смех. Этот зловещий звук, безумно эхом отдаваясь, разнёсся по комнате с кольцевыми ловушками.

Несмотря на всё это безумие, Анг Хелтрис увидел и почувствовал прилив новых возможностей. Он толкнул Дагардиса и указал на края раны, в которую всё ещё впивался Далчиан. Металл почернел и покрылся коркой, не позволяя ему восстанавливаться. Шлем Дагардиса отпрянул от неожиданности. Через секунду они оба шагнули вперёд и обрушили своё оружие на пустоту, созданную Далчианом. Далчиан углублял полость, а Шкуродёр рубил и смеялся в вихре разветвлённой энергии.

С глухим хрустом последний слой необычного металла лопнул под его когтями, и он оторвал кусок. Темнота и прохладный воздух проникли сквозь щель, и Далчиан торжествующе завыл, сдирая все больше металла, чтобы обнажить пещерные внутренние структуры, скрывавшиеся за белыми стенами лабиринта.

«Следуйте за мной, — прошипел он. — Ибо я открыл дверь!»

Люк поднялся еще до того, как Эндагур достиг его. Отряд Наллата снова поднял пистолеты и огнеметы вокруг своего господина. Черный Страж, появившийся из-за люка, мгновенно удивился, затем поднял свой карабин и выпустил очередь трещащих лазерных лучей. Один из Сородичей Наллата пал, его шея была почти отрублена точной стрельбой из хеллгана. В ответ дюжина болтов разбила угольную броню Стража, разнеся его вдребезги.

Они ворвались через люк, наполнив воздух ревом пистолетов и жужжанием цепных мечей. Пехотинцы Астра Телепатики внутри погибли в ужасающей жестокости, когда Космические Десантники Хаоса заполонили камеру. Камеру с выступом по пояс и несколькими маленькими окнами. Закончив убийства и вытирая кровь со своего оружия, Яток поднёс лицо к крошечному одностороннему прозрачному отверстию, чтобы понаблюдать за происходящим внутри. Он наблюдал несколько секунд, снисходительная улыбка скользнула по его бородатому лицу и прищурила бледные глаза.

Это был наблюдательный полигон, идентичный тому, где Чёрные Стражи устроили засаду ему и его свите. Двое ранее раненых Клинков из второй волны Шкуродёра оказались в ловушке внутри вместе с полудюжиной заклеймённых смертных. Все звуки были заглушены армастеклом, и Яток наблюдал за двумя Повелителями Ночи, пока смертные в страхе ютились позади них. Шлем одного из Клинков двигался так, словно он говорил или кричал, многократно ударяя дулом своего тяжёлого болтера по люку. Другой стоял бесстрастно, с мельтаганом за спиной, который он предпочёл длинному разделочному ножу для предстоящей схватки.

«Эндагур, — сказал Яток, — открой люк. Поприветствуем наших уважаемых союзников». Чемпион кивнул и вытащил свой зубастый клинок, сразу поняв. Род Преисподней выстроился у люка и приготовили оружие. Эндагур опустил меч, положив руку на панель управления. Он взглянул на колдуна.

«Сейчас.»

Головы двух Повелителей Ночи с изумлением уставились на люк, который поднялся, открыв не отряд Чёрных Стражей, а более десятка Рода Преисподней и их командиров. Клинок, держа наготове свой разделочный нож, в ошеломлённом молчании уставился на Эндагура. Чемпион Ятока поднял острие меча и пронзил его насквозь.

«Лорд Яток!» — крикнул другой, забыв направить свой тяжелый болтер от шока. Болтовые пули изрешетили его, и он рухнул назад, кровь хлынула из разбитых доспехов. Эндагур поднял пронзенного им Повелителя Ночи и, топнув ногой, вошел в покои. Эндагур взмахнул клинком, и Повелитель Ночи соскользнул, ударившись о изогнутую перегородку. Чемпион высоко поднял меч и рассек воротник Клинка, зубчатое лезвие вонзилось в живот легионера. Повелитель Ночи потрогал клинок рукой, затем издал предсмертный хрип и рухнул.

Другой легионер Шкуродёра поднял пистолет, лежавший на палубе в осколках. Он направил оружие на Эндагура, но полоса из масс-реактивных снарядов вырвала из него последнюю каплю жизни, и пистолет выпал из его мертвой хватки. Яток благодарно кивнул воину, произведшему смертельные выстрелы. Его звали Ларах, и он, как и Эндагур, был облачен в почерневшие, деформированные доспехи, что делало его одним из несчастных, попавших в безумную авантюру Сестёр на борту «

«Я уже несколько месяцев хотел убить сородичей Шкуродёра», — признался Яток, и это признание успокоило его после того, как он наконец-то произнес его вслух.

«Как и я, господин», — прохрипел Ларах. Его голосовые связки все еще были покрыты шрамами и гноились после почти полного сожжения, из-за чего голос стал липким. Из зала вышли Род Преисподней, Наллат шел впереди, а Яток находился в рядах под защитой. Эндагур шел последним, в арьергарде. Его расплавленный звериный шлем пристально посмотрел на дрожащих смертных, затем он снова запечатал тигель, заперев внутри штурмовиков вместе с двумя трупами Астартес.

За пределами наблюдательной камеры вновь возникло неприятное ощущение от забеленного лабиринта. Казнь нескольких сородичей Шкуродёра несколько подняла настроение Ятоку, но это не изменило того факта, что он по-прежнему был потерян в лабиринте, а боеприпасы и терпение его Сородичей начинали иссякать. Эндагур отрубил мечом значительный кусок от углового участка, но белый сплав тут же покрылся коркой. Яток почувствовал легкое недомогание.

После еще одного бесконечного пути по одинаковым проходам Эндагур поднялся по узкому коридору и замер. Яток и Наллат приблизились к нему, и он указал на заклепочную стойку у лестничного пролета. Тридцать футов пустого коридора заканчивались широким порталом из четырех переплетающихся створок, охраняемым двадцатью Черными Стражами.

Портал был сделан из черного железа, а не из белого сплава.

Яток почувствовал внезапный прилив оптимизма; появилась возможность выбраться из лабиринта. Коридор был коротким. Его воины могли преодолеть это расстояние за считанные секунды. Он кивнул.

Они вырвались из лестничного пролета, несясь к Стражам, словно стаи хищников. Летели разряды молнии, и смертные падали. Космические десантники Хаоса взревели от ярости и понеслись в ледяную тьму, стук их мокрых сапог эхом отдавался от далеких стен, словно они прорывались сквозь огромную подземную пещеру.

Яток моргнул, пытаясь осмыслить внезапно наступившую кромешную тьму. Он замер, ошеломленный. Пол был покрыт водой глубиной в дюйм, гладкой пластиковой сталью без каких-либо сварных швов. Темнота скрывала детали даже от их авточувств, но отголоски подсказывали, что это место широкое и высокое. Над ними висели ряды полупрозрачных саркофагов, удерживаемых цепями. Там были сотни бронированных капсул, и на краю нескольких десятков мерцал огонь. Психическое удушающее воздействие здесь было гораздо сильнее, чем в лабиринте, и Яток едва мог смотреть на саркофаги.

Это были темницы. Одиночные камеры, предназначенные для подавления самых могущественных псайкеров путем замораживания их в поле острой психической боли. Это были пыточные тюремные гробы, и они были столь же эффективны, сколь и ужасающи.

Но если не считать скрипа печатей доспехов, когда Род Преисподней вытягивали шеи, в пещере была тишина.

«Глубины Эфира», — выругался Наллат. — «Что это было?» Он имел в виду их внезапное, незаметное перемещение в это пещерообразное место. Эндагур в неведении покачал едва заметным шлемом. Перчатка Ятока заскрипела, когда он сжал кулак, а рукоять посоха заскребла по влажной палубе.

«Хроноловушка», — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. За его глазами сверкали мерцающие огоньки, и он изо всех сил пытался удержаться на ногах. «Найди выход», — напрягся он.

«Великие Силы Первородного Уничтожителя, — пожалуйста, пусть выход найдется».

Глава 23

Внутри лабиринта царил ужас. За раскаленным светом и белой краской скрывалась отвратительная головоломка из взаимосвязанных гидравлических систем. Широкие шахты позволяли целым участкам коридора переворачиваться, тонны герметичного металла поворачивались на сто метров за считанные секунды. Извилистые трубы обозначали ловушки, которые исчезали в темноте, а вокруг них жужжали гравитационные двигатели, усиливая шум самого корабля. Балковые порталы и лестницы из пластиковой сетки позволяли Черным Стражам свободно перемещаться между отсеками, а секретные двери давали им доступ и возможность сбежать.

Далчиан, Дагардис, Анг Хелтрис и немногие оставшиеся штурмовики пробирались по пыльным уступам в темноте, наполняя воздух запахом смазки и озонового ореола гравитации. Не раз вращающийся или закрывающийся механизм едва не задевал их, поршни толщиной с бедро Далчиана притягивали к ним куски металла. Каждый раз они проскальзывали на волосок. По крайней мере, большинство из них. Несколько штурмовиков были раздавлены или рассечены, один из них наступил на зуб шестерни шириной в несколько метров, после чего огромное колесо внезапно повернулось, затянув задыхающегося человека в свою зубчатую передачу.

Но остатки его Клинков выстояли, и это было единственное, что волновало Шкуродёра.

«Давайте саботируем эту чертову штуку!» — крикнул Дагардис, когда мимо них пронеслась фальшивая перегородка и исчезла в щели внутри лабиринта. У него развилась глубокая личная ненависть к лабиринту, который с момента их побега из него только увеличился.

«Нет, — ответил Далчиан. — Они поймут, что мы вырвались из его объятий. Теперь скрытность — наш союзник».

«В чём же дело, милорд?» — спросил Анг Хелтрис. Смертная позади него соскользнула с уступа, потеряла опору и рухнула в меняющуюся темноту, размахивая руками и разинув рот в беззвучном крике. Если её удар и создал звук, то он был неотличим от грохота лабиринта, даже для слуха астартес. Почти не заметив этого, Далчиан вытянул длинный палец в сторону тени вдали, края которой были наполовину освещены рассеянным светом, исходящим откуда-то из механизмов. Для обычных людей это было бы невидимо в темноте.

«Похоже на конвейерную шахту». Как только Далчиан это сказал, двое других легионеров тоже это увидели и ускорили шаг, а штурмовики бросились за ними. Еще больше Клейменных исчезло в тени, за невидимыми поршневыми конечностями или выданные движущейся поверхностью под пальцами ног, но остальные продолжали идти, несмотря ни на что.

Сбоку от шахты выступала ремонтная платформа, и легионеры с невероятной ловкостью, не соответствующей их размеру, спрыгнули на неё. От оставшихся в живых штурмовиков остались лишь едва различимые силуэты. Ступеней или лестниц не было, а внешняя поверхность шахты представляла собой тот же гладкий пласталь, что и желоба лабиринта, что делало восхождение по ней невозможным.

«Этот корабль, пожалуй, является самым надёжно защищённым образцом имперских технологий», — выплюнул Дагардис.

«Похоже, мы начинаем понимать, почему так мало историй рассказывают о Черных Кораблях, не так ли?» — заметил Анг Хелтрис.

«Если он так эффективно противодействует нашему проникновению, — сказал Далчиан, — то он так же эффективно противодействует и выходу тех, кто находится внутри, что, как я подозреваю, и является его главной целью».

«Затруднить побег», — сказал Дагардис.

«Действительно.»

В странной металлической оболочке был люк, шов едва различим на ощупь. Далчиан активировал свой коготь, и между пальцами затрещала ледяная молния. Он вставил лезвие указательного пальца в шов и провел активированным краем по периметру люка. Смертные отвели взгляд от внезапного свечения. Глухой доносил звуки запорных решеток и шарнирных соединений, которые Далчиан вырезал. После полного обхода Шкуродёр деактивировал коготь и поместил ладонь в центр люка.

«Почему у меня создаётся впечатление, что мой топор не справился бы с этим так легко?» — тихо спросил Дагардис. Далчиан посмотрел на него.

«Недавние испытания отняли у нас многое, — сказал он. — Но, возможно, мы получили и дары. Судьба благоволит нам, мои Клинки. Не сомневайтесь в ней». Этот ответ нисколько не успокоил Дагардиса, но заставил его перестать задавать вопросы.

Далчиан толкнул люк, и тот выскочил из амбразуры в шахту, погрузившись во тьму на несколько секунд, прежде чем с грохотом удариться о какую-то поверхность. Он прыгнул за ним, а Дагардис и Анг Хелтрис последовали за ним, почти незаметно помедлив. Во второй раз за две минуты Клеймённым пришлось бежать за высокими, бронированными монстрами.

Они приземлились на пол клетки, который слегка пружинил. Рельсы шли вдоль всех четырех граней внутренней части шахты. Анг Хелтрис обхватил рукой одну из реек и уперся ботинком в другую, но как только он надавил на нее, материал смахнул его став гладким.

«Как так?» — пробормотал Анг Хелтрис. Они посмотрели вверх в мрак и увидели еще один слой клетки, перекрывающий шахту на несколько саженей выше. От слоя клетки густо свисала густая роща длинных отростков, едва ли в трех дюймах друг от друга. Дагардис уперся обеими руками в рукоять топора и присел, прежде чем резко вскочить с визгом сервоприводов броневых суставов. Он взмахнул лезвием, пронзая отростки, чтобы отбросить их в сторону. Парализующая дуга энергии соединила отростки и заставила его топор светиться, окутав его руку и вызвав приступ ярости, когда он упал обратно на пол клетки. Он рухнул на подпрыгивающую поверхность, и через мгновение топор приземлился рядом с ним. По его телу пробежали остаточные толчки, заставляя его тело дергаться. Через несколько секунд он резко очнулся, проклиная все вокруг.

«Кровоточащий Глаз и все воинства Пантеона». Он встал и взял свой топор, пальцы все еще подергивались.

«Внизу», — вздохнул Далчиан.

Под полом клетки, как они теперь поняли, находился риф из заряженных зубцов, точно таких же, как тот, что висел над ними. Далчиан заглянул сквозь клетку и увидел еще один слой ниже. И еще один. И еще один, казалось, до бесконечности. Слои клетки были разделены диагональными крестами, а гидравлические элементы, встроенные в стенку шахты, препятствующую трению, позволяли каждой четверти складываться, пропуская конвейер.

Дагардис рассек гидравлическую систему своим широким топором, раскалывая пластсталь, словно древесину на бруске. За считанные секунды он распахнул петлю и перерезал две трубки, из которых хлынули брызги гидравлической жидкости на пол клетки. Капающая жидкость искрилась и шипела, стекая с работающих зубьев внизу, заполняя шахту прогорклым маслянистым дымом. Пол провис и начал опускаться, его масса выталкивала струи жидкости из перерезанных шлангов. Далчиан впервые за несколько часов взглянул на заклейменных смертных. Их осталось восемь. Они балансировали на наклонной сетке, пока она не стала слишком крутой, падая на колени и бедра и соскальзывая в пропасть. Один из них невольно заскулил, падая. Через несколько секунд раздался глухой удар сетки клетки внизу. Легионеры сохраняли равновесие, с дикой грацией шагая с наклонной сетки. Далчиан перешёл к следующему гидравлическому шарниру, одним ударом сверкающего когтя вырезав его в корпусе толщиной с пояс. Сетка начала провисать, и они снова спустились.

С нарочитой монотонностью они опускались всё ниже и ниже, каждая клетка обрушивалась с жалобным вздохом и гидравлическими разрывами, сопровождавшими их насилие. Клетки опускались достаточно низко, чтобы астартес могли запрыгнуть на них и подняться обратно, если потребуется, но смертные будут брошены. — подумал Далчиан. Вопрос о том, что находится у подножия конвейерной шахты, он отбросил. Никто из остальных не спрашивал его, что, по крайней мере, говорило о том, что они так же, как и он, осознают ограниченность своих возможностей. Он стиснул зубы. Внезапно ему пришла в голову мысль, что Великие Силы, возможно, действительно испытывают его, и его пылкое презрение к богам имматериума не могло полностью подавить глубокую потребность пройти такое испытание, которая в нем зародилась.

Великие силы космоса плетут могучие нити, Далчиан. Они наблюдают за тобой, надеясь на твою неудачу и на твою победу в равной мере. Не сомневайся, что ты пройдешь испытание. Что ты им покажешь?

Он сплюнул, и из его рта вырвалась горькая жидкость.

Они проделали немалый путь, прежде чем он заметил крошечные смотровые щели на одной стороне вала. Он проигнорировал их раз, два, три раза. Но наконец, любопытство привело его к одной из них, пока Дагардис вытачивал следующий шарнирный узел. Опираясь на полосу армагласса шириной в дюйм, Далчиан прищурился, всматриваясь в темноту. Он резко вдохнул.

Внутри, прикованные к палубе, рядами сидели люди, прижавшись друг к другу. Их головы были опущены, тела сгорблены и поникли. Большинство были в рваной одежде, которую обычно носили в бесчисленных захолустьях, подземельях и трущобах Империума. Но встречалась и униформа. Некоторая явно была военной, некоторая церемониальной. Некоторые даже носили нарядную одежду: бальные платья и сшитые на заказ парчовые платья. Различий не было. Все были сгорблены, несчастны и слабы. Примерно пятая часть находившихся внутри были в капюшонах. Не из ткани, а из тупого железа с заклепками и сварными швами. Каждый из этих металлических капюшонов был прикреплен к потолку пучком тросов и цепей. Некоторые из тех, кто был в капюшонах, явно были без сознания, наклон их тела натягивал пучок тросов и цепей. Примерно каждые сто ярдов из потолка выступала массивная конструкция, похожая на перевернутый зиккурат. На боку корабля мерцали огни, и Далчиан увидел компоненты и схемы на этих выступах. Едва заметный янтарный оттенок очерчивал края каждой заключенной души, и Далчиан просто предположил, что это какие-то слабые люмены, пока не увидел выгравированные руны на переборках. Там были тысячи символов, сотни тысяч — миллионы. Архаичные символы из давно забытых языков или языков, на которых никогда и не говорили. Каждый выгравированный символ излучал ничтожное свечение, и множество символов окутывало грузовой отсек тлеющим мерцанием. подумал Далчиан, снова обратив внимание на спуск.

«Горделивый»содрогался с такой силой, что приваренные к своим нишам сервиторы отрывались, разбрызгивая кровь и смазку по палубе. Генераторум представлял собой мерцающую дымку из паров, шума и молний. Механизмы гнулись и ломались, рушились и вызывали вспышки искр и пламени. Инженеры и техники кричали, цепляясь за раскаленные куски древнего, бесценного плазменного ядра, которое сотрясалось и разлеталось на части. Сервоприводы поднимали обломки и тщетно пытались удержать их на месте.

Крепление, в котором был заперт навигатор Остол, представляло собой столб нефритового эфирного огня, в центре которого метался скелетообразный силуэт. Сбруя Ибриила подпрыгивала и тряслась, разрывая проводники и ломая механодендриты в этом хаосе. Свет судорожно мерцал по его механическому телу, а стеклянная пыль рассыпалась с линз его лица.

Клаксоны завыли, автоматические вентили открылись с характерным хрустом. Свет начал тускнеть, раздался всасывающий, вихревой гул, словно сама пустота разрывалась надвое. Энергия, отражающая головокружение, грохотала из коллапсирующего плазменного ядра, завывая по каналам, между перегородками и вырываясь в вакуум.

Отчаявшиеся, бессильные, облаченные в мантии адепты и жрецы, словно запертые в тронах, начали петь заклинания, умоляя Бога-Машину, прося Омниссию вмешаться в защиту их умирающего подопечного. Раздались новые вопли сирен.

«Шшшш…» — прохрипел Ибриил, вися среди пуповин и кабелей. Мощный заряд энергии прокатился от палубы к его тазу, заставив его пласталевый эндоскелет на мгновение засветиться сквозь одежду, которая затем загорелась.

«Шшш…»

Плазменное ядро гудели, предвещая ураган, его термоядерный заряд выплескивался в пустоту. Свечение начало угасать, всё больше систем отключались, системы аварийного отключения прерывали их работу, используя последние остатки энергии.

«Шшш…»

Внезапно наступила темнота, и шум то усиливался, то шипел, то квакал, пока единственным звуком не стал непрекращающийся грохот обломков, падающих на палубу. Четырехметровый участок релейных узлов трансконденсаторов отскочил от палубы и закрутился в воздухе, медленно вращаясь по мере дрейфа. Искусственная гравитация исчезла. Релейные узлы продолжали вращаться, а камера заполнилась дрейфующими обломками.

«Шсс…» — пробормотал Ибриил. «Шсс-успех…»

Оборонительные башни «Чёрного корабля», управляемые сервиторами, при каждом крене и повороте выпускали на них град снарядов из автопушек, но Гирен Нарица управлял ударным кораблём «Змея» с завидным мастерством. Ки Умшар мог только ждать. Ракетный катер, несмотря на свои огромные размеры, не был склонен к показательным фигурам высшего пилотажа, но Варп-кузнец каким-то образом добился от него балетной точности управления. Гиперскоростной снаряд из автопушки перебил переднее крыло, но в безвоздушной пустоте такие атмосферные управляющие поверхности были второстепенны. С последним рывком ускорения «Змей» рванул вперёд, к тому месту, где обломки обшивки корпуса обнажили узкую полоску палубы. Нарица зашёл носом, и корабль вонзил свой широкий нос между слоями обшивки.

Молча, они оба расстегнули ремни безопасности и протиснулись внутрь летательного аппарата. Там, где они застряли, фонарь кабины не открывался, поэтому им пришлось высадиться через люки ракетного отсека.

Ки Умшар спрыгнул на палубу, его худощавое телосложение позволило ему пройти первым. Нарица с глухим стуком упал на обшивку рядом с хирургом. Оба активировали световые индикаторы на своих штурвалах и направились вперед в люки и галереи внутрикорпусной полости. Наконец они обнаружили вход Далчиана и Нарицы, внутреннее пространство Черного Корабля бледно светилось с другой стороны разрушенного саркофага.

«Ты первый», — жестом указал Ки Умшар. Нарица, кряхтя, поставил приклепанный ботинок на разрушенный сплав казенной части.

«Подкрепление!» — «Если вы меня слышите, направляйтесь к верхнему куполу, позади вокс-массива. Ни в коем случае не идите по нашему следу в этот проклятый лабиринт».

Нарица и Ки Умшар переглянулись. Повелитель Ночи пожал плечами, а Варп-кузнец выругался, прежде чем убрать сапог с разорванного металла. Они развернулись и направились обратно к Змею. Нарица несколько мгновений спустя замешкался, склонив голову

«Эндагур?» — спросил он, в его голосе явно слышалось замешательство. Приваренный к боковой части его металлической головы вокс-модуль несколько мгновений щёлкал и жужжал. «Но...» — он остановился на полуслове.

«Проблема?» — спросил Ки Умшар, направив свой болт-пистолет на Варп-кузнеца. Нарица прослушал еще несколько мгновений голосовой связи, прежде чем его устройство замолчало. Варп-кузнец перевел взгляд с пистолета Ки Умшара на горящие линзы глаз награбленного шлема Повелителя Ночи.

«Похоже, — проворчал Варп-кузнец, — мне предстоит принять решение».

Первое, что они услышали о основании шахты, был вскрик одного из людей, когда он ударился не о сетчатую платформу, поглотившую удар, а о холодную пластиковую сталь. Ещё один Клеймённый с грохотом рухнул вниз, ругаясь и кряхтя. Убийцы VIII Легиона почти не издали звука, падая на корточки. Ботинки и перчатка Далчиана шептали о металл, когда он приземлился, держа коготь наготове. Его красные линзы сканировали пространство по сторонам.

Они спустились на несколько футов ниже, в укрепленную нишу. Укрепленные столбы, увенчанные резиновыми блоками, указывали место, где должен был располагаться конвейер, достигнув дна; столбы были почти такой же высоты, как и заклейменные смертные. Выступ обозначал место, где будет находиться пол конвейера, и Далчиан подтянулся, ловко балансируя на нем. За исключением ниши внизу, эта часть шахты была ничем не отличалась от остальных.

Помимо звуков.

Подобно звону соборных колоколов, доносившемуся за сто миль, до них доносились аритмичные гулы, словно призрачные эхо, разносившиеся по шахте тихо, как дыхание. Анг Хелтрис прижал шлем к стене. Далчиан осторожно перебрался через выступ и приложил глаз к смотровой щели. Он увидел, как широкий, зазубренный клинок полетел ему в лицо по другую сторону армагеска, и его рефлексы резко отбросили назад. Клинок ударил, и снова раздался полуслышный звон далекого колокола. Далчиан усмехнулся.

«Опасно».

«Господин?» — спросил Дагардис.

«Ничего». Далчиан активировал свой коготь, и в треснувшем свете увидел тонкую грань вокруг лезвия, которая сходилась посередине прямой линией. Двери. Он с мучительным визгом провел когтем по металлу и завитки гладкой пластали оторвались от двери. Дагардис, пригнувшись, забрался на выступ рядом с Далчианом и мощным взмахом размахнул своим силовым топором, но потрескивающее лезвие просто отскочило.

«Похоже, это всё из-за вас, милорд», — сказал он.

Далчиан, как и в лабиринте, отрубил куски, обнажив множество запорных выступов, скрепляющих двери. Он дотянулся до самого верха и опустил свой коготь вниз, искры хлынули фонтаном до самого дна. Когда последний выступ поддался, вокруг них вспыхнуло кольцо багровых люменов, свет пульсировал, поднимаясь в чёрное хранилище. Раздался глубокий звук и оборвался, затем снова начался. Сигнал тревоги не прекращался, и люмены продолжали пульсировать. По перилам на каждой стене начали доноситься едва слышные звуки, выдавая движение наверху. Двери, которые Далчиан сломал, с трудом отодвинулись, открыв взору Эндагура, Ятока, Наллата и дюжину из Рода Преисподней.

«Я вижу, вы нашли конвейер», — сказал Яток, улыбаясь. Далчиан шагнул вперед и схватил колдуна за запястье.

«По крайней мере, мы наконец-то попали внутрь», — сказал он. Яток тихонько рассмеялся.

«Само по себе это уже триумф». Колдун поморщился.

Далчиан нахмурился. «Ты еще можешь драться?»

«Я сказал, что адаптируюсь, Шкуродёр, а не что я стану более способным». Колдун указал на два болт-пистолета у себя на поясе. Он прикрепил свой посох к силовому блоку. «Да, я могу сражаться».

«Хорошо». Далчиан обернулся и увидел, как Анг Хелтрис шагнул в шахту конвейера и поднял голову.

«Защитники прибудут меньше чем через минуту», — сказал он, вытаскивая нож, который он убрал в ножны во время спуска.

«Давай устроим им достойный прием, а, Шкуродёр?» — сказал Яток.

«Вы звучите почти так же жестоко, как солдат Восьмого легиона», — проворчал он. «Это вызывает приятные воспоминания?» Над лицом колдуна пронеслась грозовая туча.

«Вы даже не представляете».

Конвейер с грохотом остановился перед разрушенными дверями. Отряд Черных Стражей присел на корточки, подняв оружие. Один из них отодвинул сетку, и они направили установленные на винтовках проблесковые маяки на зеркальную палубу темницы. Мелководье было спокойным и тихим. Обмениваясь неслышимыми командами по голосовой связи, солдаты разделились на две секции и приготовились выскочить с конвейера под перекрестный огонь, который, как они знали, их поджидал. Их командир начал обратный отсчет. Офицер сделал отметку, и Стражи выскочили наружу.

Дробовик разбрасывал осколочные снаряды, Клеймённый Далчиана, до этого момента неподвижно стоявший, выпустил полную очередь. Солдаты «Астра Телепатика» резко обернулись и подняли свои хеллганы, чтобы отразить угрозу. Шлем одного из солдат в маске взорвался, разлетевшись на осколки. Грудь другого Стража разлетелась на части, после одновременного попадания в него двух реактивных снарядов. Одна из солдат в угольной броне была отброшена в сторону летящим снарядом, после чего выстрел из дробовика вскрыл ей затылок.

Двое Клеймённых упали в воду, пробитые насквозь. Дюжина Космических Десантников Хаоса бросилась на Чёрных Стражей, и смертные быстро отступили на конвейер, где замаскированный стрелок стоял наготове с мультилазерным оружием, по бокам от него находились два снайпера с длинноствольными пушками, совершенно отличными от лазерного оружия их товарищей. Воины Рода Преисподней развернулись лицом к врагу, и мультилазерные выстрелы обрушились на их керамитовую броню. Некоторые дрогнули, когда их броня была обстреляна энергетическими зарядами. Снайперы засунули экзотические винтовки за плечи и, едва успев оторваться, с невероятной точностью выпустили свистящие снаряды в шейную броню двух, а затем и ещё четырёх Сородичей. Космические Десантники Хаоса мгновенно упали, их оружие выпало из безжизненных перчаток.

Пол конвейера под Стражами взорвался.

Заряженные лезвия вырвались из-под земли, проделав дыру в палубе потоком искр и раздробив ноги стрелка с мультилазерным орудием. Смертный рухнул на появившуюся фигуру Шкуродёра, когда Повелитель Ночи вырвался из ниши под конвейером. Еще один удар когтем рассек стрелка и его оружие. Снайперы отскочили в сторону, пытаясь стрелять, пока Сородичи Наллата расправлялись с защитниками перед ними. Дагардис и Эндагур прорвались через проделанную Далчианом дыру и разнесли имперских пехотинцев в клочья своими клинками. Яток выстрелил из пистолетов в спины Стражей, сражавшихся с его Сородичами, когда тот поднялся из полости под конвейером. Снайпер навел оружие на колдуна, но Анг Хелтрис одним легким движением выпотрошил его и отобрал у него винтовку. Схватка продолжалась еще несколько секунд, бойцы Хаоса, несмотря на завидное сопротивление, прорывались сквозь оборону.

Тридцать солдат в чёрных доспехах лежали на палубе, их кровь загрязняла воду. Среди них лежали пять Клеймённых и четыре воина Рода Преисподней. Выжившие перераспределили боеприпасы, оставшиеся у убитых: Клеймённые обменяли свои изношенные дробовики на хеллганы, прикрепив громоздкие силовые блоки поверх своих пустотных доспехов. Один из них взял винтовку павшего снайпера.

«Осторожно», — сказал ей Яток, опускаясь на колени рядом с поверженным Сородичем. Он вытащил шипастый шлем из Космического десантника Хаоса. Удивительно, но трансчеловек все еще ровно дышал, глаза были открыты, пульс ровный. Яток осмотрел лицо Сородича, двигая рукой в перчатке. «Игольчатая винтовка?» — спросил он. Клейменный открыл обойму, обнажив ряды инъекторных патронов с затуманенной жидкостью внутри ампул.

«Да, лорд Яток», — прохрипела она.

«Этот снаряд обладает нейрофагическим действием, — сказал он, оставляя впавшего в кататоническое состояние воина. — Мощное успокоительное средство, доставляемое боеприпасами, защищенными гексаграммами. Оно временно подавляет психические способности цели, а также все остальные функции тела». Он уставился на штурмовика.

«Да, господин», — проглотила она слюну.

Они сбросили мертвецов в темноту и зашли на конвейер, трое обычных людей слились в одном углу. Дагардис повернул бронзовый рычаг управления, пока Эндагур двигал по нему защитную сетку, с чернеющей брони которой осыпались хлопья сажи. Конвейер резко дернулся вверх и быстро ускорился. Тонкие полосы щелей проносились мимо, чередуясь с зубчатой сеткой, прижатой к стенке шахты. Конвейер ускорялся, когда Яток схватился за рычаг и остановил платформу.

«Яток?» — спросил Далчиан.

«Мне нужно это увидеть», — сказал колдун, его обычно низкий голос дрожал по краям.

«Нам предстоит провести абордаж, если вы вдруг забыли».

«Я должен увидеть», — повторил он. Колдун отодвинул экран и приложил глаза к щели. Когда конвейер занял нужное положение, невидимые точки регистрации сработали, и из поверхности дверей выскочила запорная планка. Яток повернул планку, и двери с грохотом и шипением разлетелись в разные стороны.

Зловонный запах человеческих отходов, запах пота и ужас пробежали по их обонянию. Один из Заклеймённых закашлялся. Закованные в кандалы люди, словно скот, содрогнулись и отшатнулись от них, пытаясь спрятаться, пытаясь вырваться из оков. Стоны и рыдания разносились вокруг. Их ряды были бесчисленны, ряды скованных цепями грузов исчезали в невидимой дали. Железные капюшоны покачивались и тряслись. В далёкой темноте кто-то закричал из горла, которое уже слишком много раз кричало, чтобы делать это как следует. Бумажный лай не звучал по-человечески.

«Ведьмак!» — прорычал Далчиан. — «У нас нет времени на твою сентиментальность». Яток не ответил, а шагнул на грузовую палубу и огляделся. Далчиан почувствовал, как корабль подпрыгивает в неистовой космической битве. Он зарычал: «Ведьмак!»

Неожиданно Лейл Яток наклонился и провёл своей перчаткой сквозь наручники ближайших заключенных, разрывая звенья. Он шагал вдоль ряда, по пути щёлкая цепями. Несчастные были слишком ошеломлены, чтобы реагировать, застыв в непонимающем страхе. Яток прошёл пятьдесят ярдов, затем повернулся и провёл рукой по цепям соседнего ряда. Разорванные звенья разлетелись и отскочили, наполнив огромное пространство палубы звоном. Ещё больше закованных завыли и заблеяли, думая, что вот-вот начнутся новые издевательства.

«Снимите капюшоны», — приказал им Яток железным тоном. Они подчинились. «Пойдемте с нами». Он повернулся и шагнул обратно на конвейер.

«Чего это даст?» — резко спросил Далчиан.

«Как ты и сказал, — ровно произнес Яток, — нам нужно подкрепление».

Более сотни заключенных, с пустыми глазами и безутешным видом, кое-как вышли на конвейер. Космические десантники Хаоса позволили потоку людей растекаться вокруг них, заполняя конвейер, за исключением зияющей дыры, которую Далчиан проделал в обшивке палубы. Яток запер палубные двери и отодвинул экран, после чего повернул рычаг, снова приведя платформу в движение.

От заключенных исходил ужасный запах. Кто-то из толпы кричал: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», а другие молча плакали. Далчиану пришлось прислушаться, чтобы убедиться, но да, один из них напевал веселую мелодию. Далчиан покачал головой и стиснул зубы.

— прошептал Круутан ему на ухо.

Не двигаясь, Далчиан собрал всю свою силу воли, чтобы сосредоточиться на предстоящем бое. Дальнейшие сражения были неизбежны.

Возможно, это было единственное, в чём он был уверен.

Конвейер достиг своего верхнего конца и зафиксировался на месте с оглушительным Толпа псайкеров заерзала и затаила дыхание. Космические десантники Хаоса крепче сжали оружие, их сосредоточенность была словно натянута жгутом. Дыхание Далчиана, все еще хриплое от полученных травм, наполнило его слух, когда он напрягся. Яток отодвинул экран. На этих дверях не было запорной планки, но крошечный светящийся огонек над порталом сменил цвет с красного на мигающий янтарный.

«Я знаю, кто они», — произнес один из заключенных мутантов, в его голосе звучал шок. «Я знаю, кто они! Они — Заклятые Враги!» Собравшихся заключенных пронзила дрожь нового ужаса. «Они — Заклятые Враги! Клянусь Троном, мы все обречены!»

«Вы и так были обречены», — сказал Далчиан, повергая заключённых в каменное состояние своим изуродованным мурлыканьем.

Световой индикатор загорелся зеленым, и двери со

Свет и шум наполнили пространство. Болтеры, огнеметы и добытые хеллганы извергались из конвейера, обжигающие лазерные лучи обрушивались на них. Повелители Ночи и Род Преисподней в мгновение ока покинули конвеер. Сотня травмированных душ кричала и пыталась вырваться из урагана смертоносных выстрелов. Некоторые проскользнули сквозь проломы в палубных плитах, другие задохнулись, прижатые к перегородке конвейера. Космические десантники Хаоса сеяли смерть и ужас за порогом конвейера, пожиная плоды из рядов одетых в черное солдат с клинками, пистолетами, кулаками и сапогами. Почти отскочив от угла, в котором они оказались в ловушке, пленники неосознанно переключали свое внимание, подобно смене направления стаи птиц. Их ужасающая потребность в побеге вытолкнула их из конвейера навстречу яростной битве, на стремительно движущиеся пути болтов и лазерных выстрелов. Они бросились в атаку с безрассудной решимостью, сокрушая замаскированных Стражей своим численным превосходством и избивая их босыми и босыми ногами. Космические десантники Хаоса были возвышающимися островами в потоке отчаянных душ, когда те хлынули вперед.

Далчиан ударил коленом Чёрного Стража, направив его под удары ножей Анг Хелтриса. Смертный повис в воздухе, дергаясь, удерживаемый шквалом ударов легионера. Дагардис перерезал ствол хеллгана, и точно настроенные призматические элементы внутри неё взорвались с электрическим Имперец пошатнулся, и Дагардис разрубил его надвое. Род Преисподней Наллата двинулся вперёд дисциплинированным строем, огнемёты отбрасывали защитников назад, точные пули из болт-пистолетов пробивали им тела и ампутировали конечности, прежде чем, наконец, они были уничтожены цепными мечами воинов Хаоса.

Стражи дрогнули. Далчиан удивленно поднял свои брови. До этого момента солдаты сражались насмерть в каждой стычке, поэтому отступление создало внезапное пространство, в которое вырвавшиеся из плена смертные бросились бежать. Разрозненный арьергард обстреливал их лазерным огнем, и окровавленные Стражи быстро исчезли.

Далчиан увидел, как Яток бросился в погоню за имперцами.

«Стой!» — прорычал Далчиан, и абордажники остановились. «Они заманивают нас в ловушку. Выпустите стадо». Он жестом указал на псайкеров когтем. Яток посмотрел на него, затем кивнул.

«Сделайте это», — сказал колдун.

Толпа заключенных рыдала, и не нуждаясь в дополнительных стимулах, чтобы, увидев такое количество убийств, разбежаться прочь. «Заклятый враг!» — снова крикнул один из них, и Далчиан выстрелил ему в лицо. Они бросились дальше еще быстрее, оставляя за собой кровавый след и грязные отпечатки ног.

Зал был длинным и широким, с несколькими конвейерными дверями, расположенными между секциями камер по обеим сторонам. Каждая из стен камер была украшена наручниками, каталками и клетками в форме людей, а в каждом помещении находился большой когитатор, из которого выходил тончайший рычаг с линзами. Лицо Ятока было искажено яростью и отвращением, когда они двигались по залу; его предназначение явно заключалось в различении различных категорий скота, с которым боролся Черный корабль. Видеозахватчики наблюдали за их продвижением из ниш в переборках, линзы которых были вставлены в глазницы человеческих черепов.

Высокие бронзовые двери, украшенные изображениями из гнилой религии Империума, преграждали им путь. Заключенные бессильно скрежетали и стучали. Далчиан пронесся сквозь них, словно морской хищник сквозь мель, и вонзил свой вибрирующий коготь в середину дверей. Вспыхнули искры, металлические осколки отскочили по палубе, и он распахнул двери. Он почувствовал на себе взгляды других Космических Десантников Хаоса. Он чувствовал жар их подозрения и наслаждался им. Рядом стояли еще одни двери, зазор между ними образовывал прихожую в зал дискриминации. Еще один скрежет сверкающих лезвий заставил их распахнуться.

Перед ними простирался атриум, выложенный мрамором, с гранитными ступенями, поднимающимися вверх, между балюстрадами из бронзы и слоновой кости. Пространство венчал купол из армагласа, а за ним в небе мерцали звёздные лучи. «подумал Далчиан, чувствуя, как с его мыслей спадает тяжелый груз. За армагласом виднелась колонна из информационных кабелей и приемопередающих мачт, и Далчиан внезапно точно понял, где они находятся на Чёрном Корабле, местоположение антенной решетки было ясно благодаря его почти идеальной памяти о внешнем облике судна.

Эта мысль мгновенно была отброшена в сторону другими приоритетами.

Рота Чёрных Стражей, выстроившаяся на лестнице, первым залпом уничтожила половину псайкеров. Космические десантники Хаоса были невероятно живучи и облачены в броню, не поддающуюся ничему, кроме самых тяжёлых атак, но даже они бросились в укрытие за бронзовый дверной проём, когда лазерные и плазменные лучи обрушились на их ряды. С визгом псайкеры развернулись и бросились бежать. Далчиан увидел, как один из них оторвался от палубы и побежал по воздуху, словно по невидимому мостику.

«Мы вышли из окклюзионной сферы»,

Свистящий дротик вылетел из нейрофагической винтовки Стража и попал в позвоночник парящего псайкера. Тот рухнул на палубу и был быстро раздавлен под ногами тех, кто убегал обычным способом. В его шлеме, когда он поднял свой болт-пистолет, раздавались отрывки голосов; сигналы были слабыми, но всё же присутствовали, поскольку они находились вдали от ненавистного лабиринта. Он мгновенно переключил свой голосовой приемник на максимальное усиление и полноспектральную трансляцию.

«Это Шкуродёр», — прошептал он по голосовой связи, прыгая вперёд в надежде, что его услышат. «Все подкрепления, направляйтесь к верхнему куполу, позади вокс-массива. Ни в коем случае не идите по нашему следу в этот проклятый лабиринт».

Космические десантники Хаоса пронеслись сквозь кричащую массу псайкеров, обрушивая на них лазерный огонь, ионизируя воздух вокруг и образуя воронки на их броне. По атриуму прокатился низкий гул.

«Теперь вы почувствуете мой гнев!» — взревел Яток. Далчиан посмотрел на него, и глаза колдуна засияли.

Лейл Яток, лорд-колдун из Рода Преисподней, вырвал увенчанный драгоценным камнем посох из-за спины и взмахнул им в воздухе, с грохотом ударив рукоятью о флаги. Бирюзовый свет вспыхнул из посоха, ударная волна светящихся искр отбросила Черных Стражей на палубу. Когда они упали, на лестничной площадке показалась одинокая фигура, которая осталась стоять.

Она была одета в облегающие доспехи цвета промасленной меди, а алмазные кольца кольчужной мантии плотно облегали ее сиреневый плащ на бронированных плечах. Нижнюю половину лица закрывала высокая решетчатая маска; видимые сверху щеки были покрыты электроосами. Один ее глаз был карим, другой — серым, а высокий пучок волос с серебристыми вкраплениями гордо возвышался над короткой стрижкой. Она подняла длинный стальной клинок, обхватив рукоять обеими ладонями. Ее хватка была свободной, плавной, уверенной. Из-под расширяющихся гарды два указательных пальца каждой руки вытянулись, а затем сомкнулись вместе — жест, незнакомый Далчиану, но ясно подразумевающий что-то. Ее меч ни разу не дрогнул.

Далчиан выстрелил из своего болт-пистолета, но она уже двигалась, скользя, словно туман, сквозь Стражей, которые, поднявшись на ноги, наводили на них оружие. Он приготовился заблокировать её атаку, но не он был её целью. Рыцарь Забвения из Сестринства Тишины двинулась к Ятоку, и колдун поднял свой посох, ожидая её. Далчиан двинулся, чтобы перехватить её, но толпа кричащих людей и выстрелы Чёрных Стражей окружили его.

Рыцарь Забвения с невероятной скоростью набросилась на колдуна, ее клинок, вылетев из низкой гарды, свирепо взмыл вверх. Яток парировал удар своим посохом, и тот замерцал, драгоценные камни на его вершине потускнели. Сестра развернула свой клинок и нанесла удар с выпадом. Яток увернулся, и клинок казни пронесся к нему, преследуя его. Колдун резко отскочил в сторону, не оставляя ни малейшего права на ошибку, и до отвращения острый кончик меча Сестры оставил тонкую полоску на его нагруднике. Он ударил посохом, опустив ее клинок, и поднес пистолет к ее лицу. Она откинулась назад, когда оружие выстрелило, пуля задела пряди ее волос на макушке.

Далчиан когтями разрывал имперцев на куски плоти, разрывая ноги у бронированных солдат и разносил головы в кашу своим болт-пистолетом. Но приблизиться к месту поединка ему не удавалось. Еще одна волна лазерного огня обрушилась на него, и он, рыча, ускользнул прочь.

Яток пошатнулся, Сестра Тишины испепеляла его разум. Ее оглушающая аура притупляла его экстрасенсорные способности, но также и превращала не в едва различимое пятно. Он почувствовал, как его глаза пересыхают от напряжения, пытаясь удержать в памяти ее положение и положение ее оружия. Она взмахнула клинком из стороны в сторону, а затем совершила дугообразный взмах и начала рубить. Яток взревел от напряжения, в последний момент подняв посох, чтобы заблокировать удар. Терранская сталь скользнула в сторону, но посох разлетелся на осколки, отскочившие от палубных плит, и Яток упал на одно колено.

Далчиан был почти около него. Группа освобожденных псайкеров пробила дыру в рядах Черных Стражей, крича и переползая через солдат, чтобы добраться до вершины лестницы. Какое именно спасение они ожидали там найти, Далчиан не мог себе представить, но это дало ему кратковременную передышку. Он распотрошил Стража, который целился в него из залпового орудия, из ухмыляющегося рта его маски вырвалась фонтаном кровь, а затем бросился к Сестре Тишины, когда она подняла свой клинок для смертельного удара.

Он не успел.

Он почувствовал, как треснули его связки, когда он рванул вперед, но клинок казни уже опускался, а голова Ятока все еще была склонена, побежденная. Зубастый клинок пересек лезвие меча Сестры, два оружия встретились с заглушающим все остальные звуки. Фигура Эндагура расположилась над коленопреклоненным колдуном, клинок чемпиона был почти до самого основания зазубрен силой удара Сестры. Она резко отбросила клинок, увернувшись в сторону Эндагура и нанеся удар вверх, прежде чем он успел повернуться. Ее меч впился в его энергетический блок и в плоть его спины. Он дернулся и, вырвавшись из-под клинка, покачнулся. Сестра Тишины попыталась пронзить его грудь, но Далчиан оттолкнул ее ногой, и его коготь упал на нее. Она увернулась и выскользнула из-под клинка, коготь вонзился в палубу.

Далчиан завыл, как зверь, и вырвал коготь. Эндагур оправился и рубил мечом по её боку. Она почти лениво отвела его в сторону, их клинки со скрежетом проскользили друг по

Яток поднял пистолет и выпустил очередь из автоматического оружия. Болтовые снаряды с грохотом вылетели из его оружия, но Сестра Тишины двигалась, словно вода. Один из его болтов попал в её плащ, тканое полотно из развевающейся лёгкости, и Далчиан увидел, как снаряд заглох и упал на палубу, неподвижно. Плащ должен был быть пробит рваной дырой, но вместо этого остался неповреждённым. Он снова ударил когтем, и она снова ускользнула, при этом её клинок казни прорубил бороздку на его наплечнике. Эндагур опустил меч на неё, делая небольшие корректировки по мере падения меча, учитывая её уклонения. Острие меча вонзилось в палубу, и чемпиону пришлось отбросить его.

Шквал лазерного огня разрывал на части человеческий скот, но и один воин из отряда Наллата получил плазменный удар в лицевую пластину, его голова расплавилась и отвалилась раскаленной струей. Осколочная граната упала рядом с Ангои Хелтрисом и сбила его с ног, его броня покрылась полосами обнаженного керамита. Безутешные псайкеры топтали его, но он перемалывая их кости оставшейся рукой, поднялся на ноги. Одна из них закричала, когда он сжал ее в своей хватке, и из ее глаз и носа вырвались молнии. Смертные поблизости погибли, когда эфирная энергия заскакала между ними, их внутренние органы шипели. Анг Хелтрис положил конец ее страданиям своим ножом и бросил ее отрубленную голову как снаряд, разбив ею маску Стража.

Далчиан и Эндагур пытались одержать верх над Рыцарем Забвения, но она отражала каждый удар и отвечала вдвойне, заставляя их блокировать, парировать и отступать. Зрение Далчиана окутала серость. Горнило ярости в его груди, и мысли о более масштабной стратегии исчезли. Он закричал усиленным голосом, звук был ужасающим. Его коготь взмахнул и укусил, пальцы клинка были пропитаны пульсирующей энергией. Пистолет опустел, последние случайные выстрелы уничтожили смертных, но промахнулись мимо цели, поэтому он отбросил его и вырвал нож из-за пояса.

Сестра Тишины действовала как грациозный механизм, каждое ее движение было идеально выверено и выполнено с кошмарной точностью. Ее пустая сущность нисколько не смягчала той зловещей жестокости, с которой она применяла свое мастерство. Ее дух был непоколебим, потому что он отсутствовал. Она была просто воплощением цели.

Далчиан увидел её пустую сущность, и его коготь загорелся желанием её разбить. Оружие рубило, царапало и хватало, нуждаясь лишь в малейшем указании с его стороны. Он махнул рукой наполняя воздух лезвиями. Она уворачивалась, кружилась и уклонялась, её ответные удары обжигали и заставляли его оружие подстраиваться. Эндагур рубил и рубил, обменивая тонкость на силу. И всё же она уклонялась.

Еще двое из Рода Преисподней пали, оставив в свите Наллата всего четырех человек. Воины окружили Ятока, и он, с трудом стоял на ногах, в то время как его чемпион и обезумевший Шкуродёр отвлекали внимание Сестры. Как только он вырвался из-под ее ауры, к нему вернулись силы. Он обрушился на ряды Черных Стражей потоками эфирного пламени. Они метались, пока вихри варп-энергии разрывали их разум и обжигали кожу, хотя их доспехи оставались безупречными. Истощенные, имперцы рухнули, их угольно-черные кости смялись под их весом.

Бровь Сестры Тишины нахмурилась от гнева, увидев это зрелище. Продолжая танец с Далчианом и Эндагуром, она отцепила что-то от пояса и ловко метнула это в воздух в сторону колдуна. Предмет проскользнул по палубе и остановился у ног Ятока. Это был латунный контейнер размером с кулак, выполненный в форме черепа с широко раскрытой пастью. Контейнер лопнул, и атриум наполнился тонкой дымкой пыли. Яток словно сдулся, и бушующее пламя его ведьминского огня внезапно угасло, клубы растворились в воздухе. Он зарычал, как карнодон, слюна свисла с его зубов.

Коготь Далчиана с невероятной скоростью вонзился в нее, воспользовавшись отвлечением внимания. Рыцарь блокировала удар, но была вынуждена отступить, иначе могла потерять равновесие. Эндагур воспользовался случаем и нанес удар. Она отбросила его меч в сторону, но коготь Далчиана снова метнулся вперёд. Она сделала еще один шаг назад. Далчиан почувствовал голод в своем когте; тоску, которая желала стереть с лица земли ее отвратительную бездушность. Он позволил когтю впиться в нее, вздымаясь и щелкая. Она сделала еще один шаг назад.

Колоссальный взрыв энергии разбил купол из армагескогласа вдребезги, столб света на мгновение прожег перегородку снаружи. Затем воздух взметнулся вверх в вакуум, давление упало, как камень, прежде чем защитное энергетическое поле корабля замерцало в образовавшейся дыре. За энергетическим полем вырисовывалась черная фигура, и несколько силуэтов провалились сквозь потрескивающую пленку, притягиваемые гравитацией Черного Корабля. Фигуры в силовой броне с грохотом опустились на палубные плиты в верхней части лестницы и бесстрастно, с поднятыми гребнями штурвалами, оглядели происходящее вокруг.

Рубрики обрушили на тыл Чёрных Стражей шквал огненных разрядов варп-огня, изумрудные выстрелы уничтожали жизни, пробивая панцирную броню, словно сварочный аппарат пергамент. Солдаты «Астра Телепатика» перестроились и обрушились на новоприбывших лазерный огонь.

Взгляд Рыцаря Забвения мгновенно отвелся, а затем снова вернулся, словно по волшебству. Этого было достаточно.

Коготь Далчиана прорезал броню на её животе, длинные лезвия его молниеносного когтя вонзились в неё и вылетели с другой стороны. Она взмахнула мечом, чтобы отрубить ему конечность, но Эндагур отбил лезвие в сторону. Меч выскользнул из её рук, а внутренности вывалились наружу. Далчиан снова нанёс удар, прорвав решётку и горжет на её шее. Когти, обычно жаждущие крови, чтобы обжечь свои лезвия, отторгали кровь этого существа, кровь слипалась в капли и стекала с лезвий, как масло по воде. Её руки опустились, голова медленно наклонилась вперёд, пока не скатилась вниз и не ударилась мокрой головой о палубу. Её тело упало мгновение спустя.

Рубрики осыпали имперцев проклятыми боеприпасами, а выжившие воины из Рода Преисподней добивали их цепными мечами и огнемётами.

Все имперцы погибли.

Далчиан наблюдал за финальной жатвой, словно с другого конца длинного туннеля. С мучительной медлительностью он постепенно приближался, его безрассудная самоотдача остывала и улетучивалась, пока он снова не оказался там, во всей красе. Эндагур смотрел на него, как обычно, молча. Яток тяжело шел к нему, под глазами у него были фиолетовые мешки.

«Возможно, я позже расспрошу тебя о твоем когте, Шкуродёр», — сказал колдун, усталость омрачала его товарищеский тон. Далчиан уставился на оружие.

«Позже», — согласился он. Они подняли взгляд на Рубрик. Призрачные автоматы медленно спустились по лестнице, аккуратно расположились перед своим хозяином и синхронно поклонились. Яток улыбнулся и склонил голову.

«Как же я рад, что вы вернулись ко мне», — сказал он пустым доспехам. Далчиан бы скривился, но его всё ещё переполняло ощущение того, как его оружие сражается само по себе. Дагардис и Анг Хелтрис добивали раненых вместе с другими Космическими Десантниками Хаоса. Далчиан посмотрел на полурасплавленную лицевую пластину Эндагура.

«Твой клинок — смертоносное оружие», — сказал он чемпиону. «Я рад, что не встретился с ним в качестве противника». Шлем Эндагура опустился в знак согласия. У бока Далчиана появилась перчатка, в которой он держал свой брошенный пистолет. Далчиан взял её у Лараха, который вернулся к остаткам своего отряда.

Восемь Рубрик пополнили их ряды, но это лишь вернуло численность Рода к тому уровню, который был, когда они вошли в лабиринт. Они перезарядили оружие и поднялись по лестнице, хрустя под ногами телами Стражей.

«Господин», — раздался слабый, прерывистый голос. Далчиан с изумлением обернулся, увидев, как из руин вышли двое его Клеймённых: один с хеллганом, а другой с нейрофагической винтовкой. «Мы всё ещё боеспособны».

Прежде чем Далчиан успел что-либо сказать, из разрушенного купола упали еще две фигуры, их бронированные тела тяжело приземлились среди мертвецов.

Ки Умшар взвёл курок своего болт-пистолета.

«Мы что то пропустили?» — прорычал Нарица.

Глава 24

Коридоры за атриумом были узкими и темными. В настенных светильниках мерцали свечи из черного воска, а на карнизах свисали видеозахватчики с черепами, их механические взгляды молча смотрели, пока абордажный отряд Космических Десантников Хаоса бесчинствовал на палубах Черного Корабля. Далчиан и остатки его Клинков шли впереди, когти Шкуродёра извивались от мощи, прорезая бронированные люки со сверхъестественной легкостью. Молнии, капающие с его когтей, меняли свой прежний сине-белый цвет на насыщенный фиолетовый, но светились не менее ярко. За одетыми в полуночные одежды разбойниками шли Рубрики Ятока, их механические залпы проносились мимо Повелителей Ночи и обрушивались на группы защитников, поджидавших их за каждым порталом, их светящиеся снаряды стрекотали из болтеров с пастями горгулий. Род Преисподней следовал за Рубриками Ятока, продвигаясь вперёд, а Эндагур время от времени совершал вылазки, чтобы рассекать защитников своим клинком, когда те подходили слишком близко. Нарица шагал вперёд, посылая контролируемые очереди из своего комбинированного оружия по бойцам Адептус Астра Телепатика.

В глубине Чёрного Корабля имперцы представляли собой более разнообразный контингент. Экипаж в расшитой форме пытался отразить их нападение традиционными дробовиками и дубинками. Адепты в мантиях или церемониальных нагрудниках высовывались из опорных колонн и стреляли. Множество сервиторов несли тяжёлое вооружение, пришитое к их плечам; киборги с стёртым мозгом шагали на воинов Хаоса, чтобы обрушить на них крупнокалиберные болтовые снаряды, сгустки плазмы и нити мельта-оружия, пробивавшие броню, плоть и кости.

Плазменный взрыв обрушился на броню Рубрику. Автоматон продолжал стрелять, провисая, расплавленные пластины гнулись и падали на палубу. Сервитор снова активировал свою плазменную пушку, катушки оружия издавали стоны едва сдерживаемой ярости, но варп-снаряды разбили пульсирующие катушки, и сервитор исчез в столбе раскаленного света, его пылающая гибель испепелила остатки плоти на других лоботомизированных рабах поблизости.

Чёрный Корабль обладал уникальной способностью подчинять себе тех, кто страдал от мутаций псайкерства, его эзотерические защитные механизмы поражали своей изощрённостью. Лейл Яток изредка посылал потоки слюнявой энергии варпа, которые разрушали баррикады и разрывали человеческие тела, когда узкое место угрожало замедлить их продвижение, но каждый раз, когда он это делал, выгравированные руны на переборках светились пси-реактивным жаром и в считанные секунды гасили его заклинания. Это изматывало его разум и мышцы. С каждой минутой его седая борода становилась всё белее, а кровеносные сосуды на лице пульсировали всё сильнее от нарастающего давления.

Они подошли к проходу, который простирался через бездну тьмы между макросекциями корабля. «подумал Далчиан, приближаясь к нему. Фаланга Черных Стражей стояла на коленях в дальнем конце прохода, подняв оружие. Два быстрых залпа мощных лазерных выстрелов остановили наступление Хаоса, пока Повелители Ночи и воины Рода Преисподней прятались в укрытие. Рубрики продолжали маршировать, не останавливаясь, их шаги отбивали ритм гонга по палубным плитам прохода. Их неземное оружие впивалось в ряды Стражей, заставляя кожу трещать, а плоть растекаться, как горячий воск, под пробитой броней.

Четыре фигуры поднялись из бездны, перепрыгнули через балюстраду и выстроились в ряд с Рубриками. Вооружение Сестер Тишины было безупречным: доспехи из вратина, надетые под плащи с меховой отделкой. Над решетками на ртах у них были куполообразные шлемы, высокие и надменные, с декоративными пучками на макушке, перекликающимися с приплюснутыми волосами. Одна из женщин подняла связку пси-гранат, шипящее облако частиц окутало весь отряд Рубрик своим клубящимся облаком. Воины-призраки боролись с воздействием облака, но его влияние было неоспоримым. Их орудия опустились к палубе, поскольку варп-магия, которая ими двигала, улетучилась. Гербовые шлемы наклонились, а древние доспехи, полные пыли, упали, у них не хватало сил, чтобы противостоять даже слабой силе имитированной гравитации.

«Открыть огонь!» — взревел Яток, и его Сородичи подчинились. Но хрупкие фигуры Сестер Тишины были в основном скрыты за рушащейся массой Рубрик. Колдун выхватил оба пистолета и прыгнул вперед на площадку Сестёр, Эндагур, Нарица и остальные последовали его примеру.

— мысленно упрекнул Далчиан.

Одна из Сестер держала в кулаках искусно изготовленный огнемет, пламя которого испускало слабое оранжевое свечение. Когда Род Преисподней с грохотом бросился к ней, она нажала на курок. Из оружия вырвался конус бушующего пламени, и она с яростной точностью провела им по падающим Рубрикам . Силовая броня автоматонов начала рассыпаться на хлопья, а силуэты Рубрик смялись, словно щепки, падающие в ад. Сквозь обжигающий скрежет огня Далчиан был уверен, что слышит рёв воинов, давно уже неспособных издать подобный звук, кричащих, когда их души стирались, они умирали истинной смертью, которая была им уготована тысячелетия назад. Через мгновение от их брони с барочными гребнями остался лишь пепел. Остальные Сестры Тишины подняли клинки казни, сделав шаг вперед за мгновение, как чем воины Рода Преисподней обрушились на них.

Эндагур и Нарица обрушили на них свои клинки с нечеловеческой силой. Сестры Тишины и помазанные из Рода Преисподней обменялись ураганом ударов. Сестры метались, сверкая длинными мечами в выпадах и взмахах. Космические десантники Хаоса ворвались в бой, мечи и топоры размахивали, словно кузнечные молоты. Проход был достаточно широким только для того, чтобы сразиться сразу двоим, несмотря на то, что в первом ряду Черных Стражей насчитывалось почти двадцать человек. Пехотинцы в угольной броне снова открыли огонь, выбирая цели в керамитовой стене за ними. Наллат пошатнулся, его наплечник был пробит и он зарычал от досады. Механические щупальца Нарицы образовали извивающийся терновник перед ним, пока Варп-кузнец вел поединок, блокируя Наллата и его отряд от находящихся так близко смертных.

Над Стражами в воздух взметались кровавые струи. Конечности и отрубленные части тела взлетали и закручивались по спирали, хеллганы падали, когда руки сжимали перерезанные глотки. Передние ряды продолжали стрелять, не обращая внимания на тени смерти, рассекающие их товарищей. Далчиан перелез через балюстраду позади Стражей последним, пока Дагардис, Анг Хелтрис и Ки Умшар с удовольствием истребляли смертных. Лорд Шкуродёр повернулся спиной к бою и уставился красными глазами на офицера в форме за армагласом.

Конец коридора заканчивался толстой бронированной дверью, за которой через маленькое квадратное окошко смотрело испуганное, но решительное лицо. Когда Далчиан активировал свой коготь, человек повернулся и отступил. Далчиан позволил наслаждению от вселения ужас разгореться в нем и шагнул вперед, чтобы разрушить бронированную дверь.

Но смертный не убежал. Он был там, пот стекал по его лбу, у прохода другой бронированной двери, всего в восьми футах позади первой. Пока Далчиан наблюдал, вторая огромная плита из армированной пластали закрыла проем, скрыв смертного и создав своего рода воздушный затвор. По обе стороны от бронированной двери вспыхнули янтарные предупреждающие люмены, и Далчиан прищурился.

Небольшое окошко из армгласа было залито ослепительным светом, проецируя его. Автоматические чувства Далчиана подстроились, и он остановился перед бронированной дверью, чтобы осмотреть окошко.

В отсек между бронированными дверями с грохотом залилась неочищенная плазма.

Далчиан подождал немного, ожидая что поток плазмы закончится, но его оптимизм не оправдался. Поток плазмы продолжал проноситься сквозь щель, перенаправляя энергию реактора «Черного корабля», которая светилась сине-зеленым и ослепительно белым светом.

Умные ублюдки.

Он снова вернулся к битве. Остатки его Клинков расчленили Черных Стражей, превратив их в задыхающиеся и дергающиеся куски тел, лежащих в собственной крови. Лишенных поддержки четырех Сестр Тишины ожидала лишь одна судьба, хотя они и отвергали ее до тех пор, пока могли.

Яростные языки оранжевого пламени поглотили еще одного из Сородичей Наллата, но и Эндагур расколол череп одной Сестре пока Дагардис оторвал ноги другой. Она блокировала и рубила из положения лежа, но Дагардис сумел поймать ее клинок сапогом и сломать сталь у рукояти. Она вытащила нож из своего залитого кровью пояса, но Яток выпустил обойму болт-пистолета в ее маску с решеткой, и она замерла. Остальные Космические Десантники Хаоса добили двух последних Сестер, огнемет со скрежетом укатился во тьму, пока его обладательницу рвали на части.

После окончания боя Клинки Далчиана вернулись к нему. Эндагур молча подошел к бронированной двери, чтобы осмотреть ее лично.

Далчиан шагнул мимо и пробрался сквозь кровавое месиво, которой когда-то были Стражи. Эта картина могла бы вызвать у него улыбку, если бы не мучительный голод в когте левой руки, который омрачал его радость.

Лейл Яток опустился на колени в пепел своих Рубрик и медленно провел кончиками своих бронированных пальцев по чешуйкам. Далчиан пристально посмотрел на колдуна.

«Еще одно препятствие», — сказал он.

Владыка Рода Преисподней поднял взгляд, затем медленно поднялся. Его борода была ледяной, от него исходила изнурительная усталость, а черепные импланты подергивались и искрили.

«Полагаю, оно из того, что ваше демоническое оружие не сможет решить?» — низкий, тяжелый голос Ятока прозвучал, когда он произнес то, что Далчиан так долго намеренно игнорировал. По нервам Шкуродёра пробежала волна ярости и отвращения, и коготь чуть не перегрыз горло Ятоку. Далчиан с большим усилием подавил это чувство.

«Внутри… поток из плазмы», — сказал Далчиан.

«Ров и мост», — сказал Дагардис, указывая на вестибюль. «Как мило». Далчиан проигнорировал его.

«Если я выломаю дверь, то эта комната заполнится плазмой, и мы все погибнем».

Яток встал рядом со своим чемпионом, чей шлем выцвел в плазменном сиянии. Эндагур посмотрел на своего учителя и ничего не сказал.

«Гирен, — позвал Яток. — Посмотрим, на что ты способен».

Варп-кузнец стоял на балюстраде и осматривал перегородку вокруг бронированной двери, ища возможное место проникновения. Сегментированные щупальца, покачивающиеся на его силовом блоке, извивались по металлу, манипуляторы постукивали, а он прислушивался.

— А как же ваши другие Клинки? — спросил Яток, совершенно неожиданно. Крылатый шлем Далчиана посмотрел на колдуна. — моими Далчиан внезапно вспомнил свой старый отряд, и это его встревожило. Половина роты легионеров, потерянных под его командованием, таилась на краю его сознания, разъедая его разум. Он моргнул, отгоняя осуждающих призраков, понимая, о каких именно Клинках говорил колдун.

«Сигналы доспехов Жикарги не вышли из лабиринта», — сказал он, и, несмотря на все усилия, в его голосе промелькнула ярость. «Я уверен, что они мертвы». Лицевая пластина Эндагура посмотрела на него, а затем повернулась, чтобы наблюдать за действиями Нарицы. Яток посмотрел Далчиану прямо в глаза.

«Мне очень жаль это слышать, Шкуродёр», — сказал колдун, положив перчатку на плечо Далчиана. «Давайте покончим с этим. Давайте захватим этот корабль».

«Молитесь, чтобы трофей стоил этих усилий».

Нарица отрезал узкий кусок от перегородки с помощью плазменного факела, но металл разбух, заполнив образовавшуюся пустоту, и Варп-кузнец выругался.

«Где?» — спросил Далчиан, его энергичный коготь заблестел. Нарица описал участок над серединой двери, и Далчиан вскочил на противоположную балюстраду, его клинок пронзил сплав и скосил его, оставив зазубренные края. Нарица и Яток переглянулись. Варп-кузнец просунул обе руки и несколько мехатендрилов в щель, работая над удалением слоев обычной пластали и изоляции, прежде чем обнаружить десятки кабелей и командный узел. Он вставил шипованный разъем в узел и вывел на свой планшет загадочный набор рун.

«Фу, — проворчал он. — Я всегда забываю, насколько уродливы имперские руны».

«Есть ли способ проникнуть внутрь?» — спросил Далчиан.

«Что-то есть». Варп-кузнец работал несколько минут, скрежеща своей адамантиновой челюстью. «Я не могу это обойти — нужен код. Мы не можем остановить поток без кодовой фразы, милорд. Восемнадцать символов, как рунических, так и цифровых».

«Сколько существует возможных комбинаций?» — спросил Дагардис, заставив Варп-кузнеца на мгновение задуматься.

«Свыше одной целой трех октиллионов».

После заявления воцарилась тяжелая тишина, Яток медленно кивнул. Коготь Далчиана невольно сжался, и он почувствовал, как горькое разочарование подступило к горлу.

«Значит мы вернемся тем же путем, которым пришли, — сказал Дагардис. — Перенаправим наши десантные катера, чтобы проникнуть в переднюю часть, обойдя это препятствие».

— И рискнем снова пройти через лабиринт? — спросил Наллат. — Или тем, что Чёрный Корабль внезапно ускорится, и мы окажемся висящими в пустоте?

«Лучше, чем стоять в тупике», — огрызнулся Дагардис.

«Восемнадцать», — пробормотал Яток.

«Мы остаёмся, — приказал Далчиан. — Проход обязательно найдётся».

«Восемнадцать», — повторил колдун ещё более резко. «Гирен, кодовая фраза — Орбек, Книга девять, Стих восемьдесят три».

«Господин?»

«Просто введите это».

Нарица постучал по своему планшету. Секунду спустя изнутри плазменного затвора раздалась серия и мощный поток энергии прекратился и затих, а сгустки вещества испарились, превратившись в туман, поскольку давление и температура упали.

Бронезащитная дверь отперлась и со скрипом открылась.

Абордажники тут же выстроились в боевой порядок. Волна жажды крови охватил Космических Десантников Хаоса, рассеяв дурное настроение, грозившее вспыхнуть и разжечь пламя их алчности. Крылатый шлем Далчиана был направлен на колдуна, застывшего в недоумении.

«Хотя мне и больно это признавать, — сказал он, — я впечатлен».

«Всё так, как я и говорил, Шкуродёр». Глаза Ятока заблестели там, где ещё несколько мгновений назад они были почти пустыми. «Воистину, у богов есть чувство юмора!»

«Похоже, так и есть».

Оставшаяся оборона была ничтожной. Ни Сестры Тишины, ни Черные Стражи не встретили их наступление, лишь члены экипажа в униформе бежали и стреляли на ходу из дробовиков и лазерных пистолетов. Космические Десантники Хаоса разрывали смертных на куски. Когда они потеряли из виду плазменные врата, раздался новый звук. Резкий звон колокола наполнил темные коридоры и мерцающие багровые люмены осветили палубу. Экипаж активировал процедуру самоуничтожения Черного Корабля. Далчиана заинтриговала мысль о том, что экипаж покинул судно, оказавшись в одиночестве глубоко в пустоте. Но реальность, как оказалось, была гораздо более прозаичной. Силы Хаоса быстро обнаружили мостик Черного Корабля. Широкие двери были открыты, но весь экипаж палубы находился на своих постах.

Но все они были мертвы.

Из уст людей, склонившихся на своих тронах, капала пена, а воздух был пропитан запахом быстро окисляющегося биоцида. Даже сервиторы были мертвы. Несколько тихих кашлей заставили Далчиана оглядеться. Одна из его Клеймённых всё ещё ползла вслед за Космическими Десантниками Хаоса, её бронежилет был изранен и порван, а форма пропитана кровью. Однако она крепко держала свою добытую нейрофагическую винтовку. …

Мостик был спрятан в носовой части «Чёрного корабля», окруженной палубами экипажа, гарнизоном Стражей и покоями Сестер, а не возвышался на корме, как большинство военных кораблей. Всё в «Чёрном корабле» было скрыто и завуалировано, включая его внутреннюю структуру и расположение командного центра. Несмотря на это важное отличие, он всё ещё сохранял все остальные узнаваемые черты мостика космического корабля. Станции когитаторов, относящиеся к многочисленным аспектам работы судна, располагались амфитеатральными линиями, уровни которых спускались к нефу, где кафедры старших офицеров окружали капитанскую кафедру. Бывший капитан «Чёрного корабля» склонился над своей консолью, его кожа, как и у всех остальных, посерела.

Далчиан стащил хрупкое тело капитана с трона и бросил его на палубные плиты. Он посмотрел на колдуна, и он усмехнулся.

«Как вы думаете, сколько из наших сородичей когда-либо ступали на мостик Чёрного Корабля Адептус Астра Телепатики?»

Яток переводил взгляд с пульсирующего окулуса на пенящиеся трупы, разбросанные по нефу, на его измученном лице заиграла улыбка. «И правда, Шкуродёр, — сказал он. — И правда, очень мало».

Гирен Нарица переходил от станции к станции, проверяя работоспособность каждого когитатора. Его мехатендрилы вращали циферблаты и дергали рычаги, пытаясь любыми способами добиться реакции от корабля. На каждом экране мелькали гневные багровые предупреждения, а в окулусе отображалась последовательность обратного отсчета из светящихся красных рун.

«Как и ожидалось, они заблокировали все интерфейсы», — сказал Нарица. Яток кивнул.

«Теперь нам нужно обсудить твой коготь, Шкуродёр», — сказал колдун.

его когтя была преимуществом, так что он решил не рассказывать её слишком подробно. «Неужели сейчас время для этого?» — он указал на обратный отсчет.

«Твоё демоническое оружие — наш путь к цели, Шкуродёр», — ровно произнёс Яток.

Далчиан беззвучно зарычал. хотел он крикнуть, но понимал, что это будет выглядеть капризно. Капризно и неверно. Безумие Крутаана в дни перед его смертью с мучительной ясностью вспыхнуло в сознании Далчиана. Притяжение берсерка, которое он сам чувствовал на борту « И голод в его руке. Даже в муках самообмана он должен был признать, чтоОн знал, что некая сущность проникла в Крутаана, так же как знал, что эта же сущность перешла от мертвого чемпиона к оружию, которое он забрал у Крутаана. Дверь в сознании Далчиана заскрипела, открыта она или закрыта — он не мог сказать.

— произнес Круутан, и в его голосе почему-то прозвучала ухмылка. Хотя это был уже не голос Круутана. — шептал Круутан, провоцируя его на гнев. В голове раздался смех.

«Объясни.»

«Я надеялся, что ваш виртуозный техножрец поможет нам на этом этапе», — признался Яток. «Но чем больше внимания я уделял вашему когтю, тем больше понимал, что у нас есть вполне допустимый второй вариант на случай, если ваш техножрец откажется от участия в деле».

Далчиан впервые с момента их прибытия подумал об Ибрииле. Ки Умшар с момента своего прибытия не предоставил никакой информации о бедственном положении Горделивого,и Далчиан не стал ничего выяснять.

«Ибриил», — сказал Далчиан.

«Да, именно он». Яток указал на коготь Далчиана, а затем на колонну бронированных тросов, поднимавшихся по капитанской кафедре. Мгновение спустя Шкуродёр поднял оружие и положил сверкающие лезвия на тросы.

«Я не уверен, сколько времени займет ритуал», — проворчал Нарица, спускаясь в неф. «Молитесь, чтобы у нас хватило времени, лорд Шкуродёр». Яток бросил на Нарицу пронзительный взгляд, но Варп-кузнец был занят. Он соединил коготь с системами кафедры с помощью извилистой системы своих собственных мехатендрилл и вспомогательных соединительных проводов, которые он вывел из себя.

«Почему именно так?» — спросил Далчиан, хотя и подозревал, что знает ответ. Нарица открутил панель от запястной части клешни и принялся за работу над схемами, которые, на взгляд Далчиана, выглядели на удивление органичными. …

«Исходя из воспоминаний моего господина, предшествовавших его вознесению, — проворчал Нарица, — мы сделали несколько предположений о природе систем Чёрного Корабля. Как мы и предполагали, командная архитектура ведёт себя пси-реактивно, подобно надстройке. Какие бы средства я ни пытался использовать, чтобы её открыть, они только ещё больше её закроют. У нас не было надёжной стратегии, пока ваш техножрец не запрограммировал синтетический божественный анимус, чтобы обойти защиту моего Хельбрута. Ваш коготь обеспечил нам хорошую поддержку, что очень кстати, учитывая наше положение».

У Далчиана поперхнулись губы при слове . «Синтетический божественный анимус», — повторил он. «Синтетический демон?»

«Да, это подобие души Нерожденного», — ответил Яток. «Лишенный истинной божественности, присущей низшим порядкам Великих Сил, но способный на метафизические подвиги. Именно поэтому он так блестяще определил местоположение Черного Корабля. Честно говоря, Шкуродёр, тебе следует больше доверять жрецу».

«Хватит», — сказал Нарица, хлопнув Далчиана по наплечнику и отступая. Левая рука Далчиана была подключена к системе передачи данных через кафедру с помощью множества соединений. Обратный отсчет начал издавать дополнительный сигнал тревоги с каждой секундой, объявляя о завершении процесса.

«Ты знал, что Чёрный Корабль будет здесь», — сказал Далчиан, и по спине пробежал холодок. «Ты советовал Кровавому Владыке атаковать эту систему. Ты знал, что он будет здесь. Как давно ты охотился за ним?»

Яток ухмылялся, его усталость была стерта торжествующей радостью.

«Я не мог знать наверняка, что сюда прибудет Чёрный Корабль», — признался колдун. «Но я предположил, что это возможно. Скрытая психическая чувствительность системы была значительной, и, исходя из отсутствия проникновения в реальное пространство сущностей Нерожденных, я пришел к выводу, что популяция мутантов в гражданских колониях этой системы будет повышенной. Казалось, тут плодородная земля для псайкеров. Естественно, я не поделился этими подробностями с Кровавым Владыкой, но он смирился с моим предложением из-за соблазна, который представлял собой мир-кузница. Оказалось полезным, что он решился на полномасштабное наступление». Он сделал шаг назад.

Нарица постукивал по своему планшету, затем поднял свое металлическое лицо к Далчиану, и в неподвижном выражении его лица каким-то образом читалось извинение.

«Будет больно, лорд Шкуродёр», — сказал Варп-кузнец.

«Сделай это», — прошипел Яток, прищурив глаза. Нарица нажал на руну.

Молнии пронеслись по сети кафедры, и Далчиан застонал от боли, когда оружие сжало его руку. Яток продолжил.

«Я почти два столетия искал способ захватить один из кораблей, приносящих десятину Императору-Трупу. Благодарю тебя, Шкуродёр, за твою помощь». Нарица что-то поправил, и кафедра запульсировала от энергии. Коготь Далчиана выгнулся дугой и изверг в воздух потоки энергии. Далчиан напрягся и зарычал.

«Господин?» — окликнул Дагардис из верхнего ряда мыслителей, в его голосе слышались гнев и беспокойство.

«Не беспокойтесь», — напрягся Далчиан. — «Мы с лордом Ятоком — верные союзники». Он устремил свои пылающие багровые линзы на лицо колдуна с белой бородой. Нарица взглянул на Далчиана, затем на колдуна. Яток лишь рассмеялся.

По когитаторам прокатился оглушительный взрыв энергии. Молнии перескочили с палубы на потолок. Окулус и все экраны извергали помехи и искажения. Чёрный Корабль содрогнулся под их ногами, из глубин его конструкции доносились тихие стоны. Далчиан упал на колени, его левая рука была заперта путами в кафедре. Искры обрушились на него и кожаная мантия на его спине начала дымиться.

Он кричал так, как мало кто из присутствующих когда-либо слышал от живого существа. Его язык вытянулся из зияющей пасти, из горла повалил пар. Агония лишила его способности мыслить. Он не чувствовал ничего, кроме боли. Его суставы хрустели, мышцы напрягались от невыносимой боли. Он был слеп и глух, но кричал. Внутри него зияло полное забвение, бездонный свод ужасающей пустоты. Рептильная часть его мозга, которая еще функционировала, отчаянно тянулась к ней, стремясь освободиться от всепоглощающей боли.

Неужели? Воистину, Далчиан, ты оказываешь мне честь.

Внезапно шумиха утихла, и мостик погрузился во тьму.

Сознание Далчиана медленно, но верно возвращалось к нему, зрение постепенно возвращалось, мостик становился четким, люмен за люменом. Когитаторы, консоли и базы данных. По каждому экрану прокручивались строки рун, а в окулусе по краям отображалось пустое звездное поле внутри датаскридов. Далчиан видел, но не мог говорить; он едва мог двигаться.

Нарица находился у генераторного когитатора, просматривая огромные массивы данных, затем он повернул свое металлическое лицо к лорду-колдуну Ятоку.

«Корабль наш, милорд», — сказал он, бросив взгляд на Шкуродёра. Далчиан слегка приподнял голову, и сквозь зубы у него вырвалось шипение, когда он, держась за руку, повис на кафедре.

Колдун снова обратил на него внимание. Яток разжал пальцы и поднял руку. Далчиан постепенно поднялся с колен, а затем полностью оторвался от палубы. Раздался визгливый хруст, и Далчиан застонал от боли, он все еще был крепко привязан к кафедре. Его окровавленная рука безвольно повисла, Далчиан парил в воздухе, застыв от силы колдуна.

«Корабль мой, Шкуродёр, — тихо сказал Яток. — И, обеспечив мне победу, ты в очередной раз демонстрируешь свою неспособность к тонкости, требуемой твоим званием».

Остальные Клинки, выкрикивая своё негодование, взмыли с верхнего уровня. Дагардис, взлетая, выхватил свой сверкающий силовой топор и поднял его над головой. Анг Хелтрис прыгнул, словно кошка, опустив ножи. Ки Умшар выхватил свой болтер.

Яток протянул вторую руку и поймал остатки Клинков в воздухе. Они застыли в тумане силы, стиснув зубы, их конечности беспомощно дергались, пытаясь противостоять психической силе колдуна. Сила Ятока была огромна, даже в истощающих стенах Черного Корабля.

«Вы, отвратительные животные, не имеете права называть себя слугами Сил, — прорычал он. — Ваша непристойность перед лицом божественного обрекает вас на проклятие. Ваш древний Легион был жалкой кастой жалких созданий задолго до этих дней».

Эндагур спустился вниз и встал рядом со своим господином. Металлическое лицо Нарицы ничего не говорило, но поза его плеч — да.

«Не делайте этого, милорд», — серьёзно произнёс Варп-кузнец.

«Не унижайся из-за — сплюнул Яток. — Ты слишком уж расслабился в компании отбросов, Нарица. Ты должен стать более цивилизованным! Что касается Шкуродёра, то, несмотря на свою близость к предательству, он все же не предвидел этого. Он недостоин жалости».

Колдун послал импульс нефритовой энергии к Клинкам, которых он держал неподвижно наверху. Дагардис, Анг Хелтрис и Ки Умшар были отброшены назад к верхнему ярусу мостика, эфирный ведьминский огонь швырнул их в переборки, пласталь деформировалась от удара, прежде чем они рухнули на палубные плиты. Неестественная сила Ятока лишила Повелителей Ночи сил, и они корчились, не в силах встать. Единственная оставшаяся в живых Клеймённая съёжилась за когитаторным массивом, сжимая винтовку.

Далчиан пытался вопить, но издал лишь беззвучный вздох, когда колдун направил на него обе руки.

«Это было испытание!» — прорычал Яток. — «Притворяться равным тебе. Ты хорошо послужил, Далчиан, я это признаю, но твоя польза иссякла». Колдун вцепился пальцами, и лучи света пронзили Далчиана. Из его дыхательного аппарата потекла кровь и мокрота, а его керамит треснул там, где его пронзил свет, трещины расширились, доспехи начали рассыпаться. Он захрипел и содрогнулся, боль, словно расплавленное железо, наполнила его костный мозг. Яток кивнул Эндагуру, который высоко поднял свой меч.

«Твоя душа отправляется к вечным мукам, Шкуродёр», — сказал Лейл Яток. «Прощай». Снова кивнув, Эндагур опустил свой меч.

Зазубренное лезвие отрубило Ятоку руки по локтям, вызвав психический отскок, от которого колдун пошатнулся и Шкуродёр освободился от удерживающей магии.

«Эндагур!» — невнятно прорычал Яток. Кровь на мгновение хлынула из его культей, прежде чем его улучшенная биология остановила поток. «Что, во имя Ока, ты делаешь?»

Чемпион снова поднял свой клинок, и Яток, пошатываясь, отшатнулся назад. В его глазах сверкнул свет и ему удалось обездвижить воина.

Выстрел из болтера пронзил доспехи Ятока, нарушив его концентрацию и отбросив назад. Эндагур снова шагнул вперёд, подняв клинок против своего господина, но Яток воздвиг ещё один барьер. Ларах произвёл выстрелы, и в ответ Наллат, с ревом, сбил его с ног ударом плеча.

«Что за безумие?» — взревел Наллат. Последние воины Наллата замерли в нерешительности. Бесстрастное лицо Нарицы металось от Далчиана к Ятоку и Эндагуру, но Варп-кузнец не двигался. Наступила напряженная тишина, события идеально застыли между двумя путями, балансируя на лезвии ножа.

На самом верхнем круге мостика крошечная фигурка последней Клеймённой стояла и целилась своей длинной игольчатой винтовкой. Свистящий дротик цокнул и вонзился в щеку Ятока. Сила колдуна притупилась и исчезла, когда нейрофаг сделал своё дело. Далчиан поднял шлем как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эндагур с дикой яростью ударил Ятока головой, уронив искалеченного колдуна на палубу.

«Что ты делаешь?» — взмолился Яток, из раздавленного носа которого потекла кровь. «Что ты делаешь?»

Нарица отвел взгляд от Ятока и встретился взглядом с Далчианом. Наллат и Ларах боролись друг с другом, падая вниз по уровням к нефу. По его полуночным доспехам все еще пробегали вспышки эфирной энергии, пока Далчиан полз к лорду-колдуну из Рода Преисподней. Шкуродёр сорвал с него шлем голой левой рукой, при этом печати на шее зашипели. Его израненное, истерзанное, измученное лицо окинуло Ятока взглядом с ног до головы, пока колдун корчился на палубе.

«Он выполняет мои приказы», — прохрипел Далчиан. «А чего еще можно ожидать от одного из моих Клинков?»

Яток моргнул. «Одного из ваших…?»

Эндагур вложил меч в ножны и снял шлем, медленно приподнимая деформированные доспехи с головы. Голова была целой, с подвижной челюстью и острыми зубами.

«Клянусь всеми богами, — сказал Сариуз, — там ужасно пахнет благовониями».

Все присутствующие уставились на него, включая Наллата. Ларах воспользовался моментом и просунул тонкий клинок под подбородок воина Рода Преисподней, пронзив его череп. Наллат вздрогнул и поник, его минутная невнимательность стоила ему жизни. Ларах встал и кивнул Далчиану, также сняв свой шлем, чтобы открыть широкое лицо Жикарги.

«Я рад наконец признать, что ты выжил», — сказал Далчиан.

«Я тоже, господин», — ответил Жикарга, затем отбросил украденный шлем и взлетел по ярусам к тому месту, где остальные Клинки приходили в себя.

«Кто эта смертная?» — спросил Сариуз.

Женщина с клеймом, вооруженная нейрофаговой винтовкой, нерешительно шагнула вперед, страх омрачил последние остатки цвета на ее окровавленном лице.

«Штурмовик Имал дю Голса, — сказала она. — Четвертый взвод, рота штурмовиков «Горделивого, милорд». Она удивительно хорошо держалась на месте, хотя ее слабый человеческий голос почти затерялся в гуле корабельных систем и лязге силовой брони, когда Дагардис и остальные, шатаясь, спустились в неф. Казалось, ее вот-вот стошнит.

«Зачем ты это сделала?» — подозрительно спросил Дагардис человека. «Зачем ты застрелила ведьмака?»

«Я…» — глаза Дю Голсы расширились. — «Я поклялась служить Шкуродёру, моему господину». Она объяснила это так, будто это было самым очевидным делом во всей галактике. Дагардис, слегка покачиваясь, посмотрел на нее, затем запрокинул голову и разразился громким смехом.

Внимание Шкуродера теперь было приковано к колдуну, лежащему ничком на палубе.

«Похоже, — прохрипел Далчиан, волоча свое тело, все еще наполовину изуродованное психическими пытками, — что у меня достаточно тонкости, чтобы справиться с тобой, Лейл Яток».

Рот колдуна открывался и закрывался, струйки крови сочились, пачкая его бороду. Он повернул голову к воину в доспехах Эндагура, на его лице читались отказ поверить в происходящее и горе, затем он повернулся к Нарице, яростно рыча.

«Ты меня предал!»

«Нет, господин», — вздохнул Нарица.

«По правде говоря, — сказал Далчиан, — варп-кузнец Нарица никогда не приходил ко мне, и я к нему тоже. До этого момента я понятия не имел, как он отреагирует на мой план. Похоже, он пришел к правильному выводу».

«К какому выводу?» — прохрипел Яток, раскаленный добела. Он попытался подняться, опираясь на культи, но Сариуз оттолкнул его обратно.

— Вы недооценили Шкуродёра, — ответил Нарица. — Я не увидел в нём ни капли той неполноценности, в которой вы были так уверены, господин.

«Ты служишь мне!» — в ярости воскликнул Яток.

— Я служу Великим Силам, — ответил Нарица. — А теперь я служу Шкуродёру, если он меня примет. — Он посмотрел на Далчиана.

«Мне всегда не хватает мудрости среди моих Клинков», — ответил Далчиан.

Нарица, топнув ногой, поднялся обратно на уровни к тому месту, где стояли три оставшихся воина Рода Преисподней из отряда Наллата. В их позах читалась нерешительность, но Нарица был известной фигурой, пользовавшейся непререкаемым уважением.

«Охраняйте входы на мостик, — приказал он. — Нам не нужны неприятные сюрпризы».

Далчиан продолжал смотреть на колдуна, наблюдая, как волна бессильной ярости обрушивается с обрывов мнимой несправедливости. Отчаянное негодование захватывающе перебирало в микродвижениях лицевые мышцы Ятока, генетически заложенная энергия покидала его по мере того, как постепенно приходило осознание масштаба его неудачи. Далчиан протянул руку и осторожно вынул нейрофагический дротик из щеки колдуна.

«А что касается вечных мук…» — сказал он, широко улыбаясь.

Лейл Яток закричал, как животное, когда Нарица приварил его к саркофагу. Бывшего обитателя камеры положили на палубу темницы с перерезанным горлом. Ужасный шум Ятока утих, когда крышку запечатали, Далчиан лично поворачивал запорный механизм, пока тот не скрылся в темноте.

«Сладких снов», — прошептал он.

ГЛАВА 26

раздался голос Сариуза по голосовой связи. Далчиан оставался на своём новом командном троне, и урчание систем Чёрного Корабля всё ещё оставалось чем-то новым, чем он хотел насладиться.

«Можно ли их спасти?» — спросил он.

«Да, милорд».

«Удачной охоты. Поместите их к остальным».

«Да, господин».

Одним из первых действий Нарицы стало получение доступа к управлению лабиринтом и, наконец, к ловушкам. После этого они смогли обыскать корабль в поисках выживших и обнаружили остатки нескольких отрядов Рода Преисподней, заблудившихся в выжженных залах. Некоторые из Космических Десантников Хаоса потеряли рассудок и беззвучно блеяли, обрушивая цепные мечи и пустые болтеры на своих спасителей. Жикарга, в частности, казалось, получал огромное удовольствие, расправляясь с заблудшими душами, используя огнемет Сестры Тишины. Он радостно взревел каждый раз, когда обезумевшие воины падали замертво. Эта картина заставила Далчиана улыбнуться. Помимо них, теперь оставалось одиннадцать способных воинов Рода Преисподней. До сих пор они были до смешного благодарны за освобождение из тисков лабиринта. Далчиан приказал сопроводить их в пустой грузовой трюм, чтобы они могли поразмышлять о своей будущей преданности.

Раненых космодесантников Хаоса Ки Умшар сопровождал обратно на поскольку апотекариум фрегата был лучше подготовлен к ним, чем мрачная и зловеще пустая медицинская палуба «Чёрного корабля».

обратился к нему Ки Умшар по голосовой связи, когда состояние тяжелораненых стабилизировалось.

Скрепя сердце, но из любопытства, Далчиан оставил Дагардиса командовать Черным Кораблем и перевел «Громовой Ястреб», ранее принадлежавший Лейл Яток, на фрегат. Почтенный боевой корабль был подобен хищной птице: управление отзывчивое, двигатели мощные. — подумал он, рассекая пустоту смертоносным кораблем. Улыбка расплылась по его лицу, и он взревел от дикого удовлетворения.

Иктеоса был во многом похож на Сородичей. Переборки были украшены символами преданности, а мрачные талисманы висели на цепях на потолке. Своды стазиса с передними стенками из армагласа были заполнены как обыденными, так и эзотерическими принадлежностями. Флаконы с антисептиками и обернутые пластиком театральные инструменты соседствовали с законсервированными насекомыми и пучками перьев, покрытых засохшей кровью. Вспомогательные сервиторы были спрятаны в нишах, а аппараты витакопии висели, словно бессознательные пауки, на над операционными столами, покрытыми темными, расписными оберегами и амулетами. В этом месте стоял запах дезинфицирующего средства и горелых костей. Анг Хелтрис сидел на столе, готовя свою ампутированную руку к аугментации, которую он так долго откладывал. В комнате находились два воина Рода Преисподней в сознании и два бессознательных. Все были без доспехов. Те, кто не спал, низко поклонились, когда он вошел.

«Господин», — приветствовали они его, сородичи смирились со своей изменившейся судьбой.

Далчиан последовала за Ки Умшаром в дальний угол апотекариума. Они спустились на несколько уровней вниз по винтовым лестницам, пройдя через другие складские помещения. Там стояли полки, заставленные запасными органами, сложенными в наполненные жидкостью контейнеры.

«А где же владелец?» — спросил Далчиан.

«Он сопротивлялся тому, чтобы я взял на себя ответственность за его владения».

Винтовая лестница спускалась вниз, через стерильную мастерскую, полную хирургических компонентов, надежно запертых за адамантиновыми дверями. На палубе мастерской лежал окровавленный труп существа, с жестокими ножевыми ранами на шее, указывающими на источник огромной лужи крови, в которой он лежал.

«Я вижу, вы должным образом отреагировали на его опасения».

«Да, милорд».

Наконец, они высадились на самом глубоком уровне, сойдя с лестницы на заиндевевшую палубную доску. Мерцающий синий цвет пронизывал темноту, просачиваясь из бледных, полупрозрачных колонн, которые тянулись в темноту по обе стороны от них. Ки Умшар нашел панель управления окружающей средой и осторожно увеличил освещение в ледяной камере. Полупрозрачные колонны светились изнутри, и Далчиан сбился со счета, сколько их тянет в дальние глубины.

Камера представляла собой подвесную гробницу. Каждая колонна была криокамерой, и в каждой криокамере находился человеческий ребёнок. В гробнице медленно капало, поскольку гормоны, вводившиеся до имплантации, просачивались в их организм, и каждый бессознательный субъект был потенциальным будущим Космическим десантником Хаоса. Спустя некоторое время Далчиан сказал: «Неудивительно, что у этого ублюдка было так много воинов».

«Похоже, у Клинков еще есть будущее», — сказал Ки Умшар.

Далчиан ухмыльнулся.

Отложив своё возвращение на Нарица лично возглавил операцию по поиску и спасению дрейфующего и неподвижного Лейтенант Николд разместила весь экипаж на палубах генераторных установок. Плазменное ядро должно было полностью остыть за несколько дней, а остаточное тепло продлило жизнь смертных на борту. Многие погибли от удушья или безумия во время катастрофического столкновения, но более тысячи человек всё ещё выжили.

Варп-мастер Нарица кое-как соорудил извилистый проход сквозь обломки «Горделивого», подключив временные системы отопления и очистки кислорода, чтобы смертные могли пройти по трапам, не погибнув, и перебраться из-под обломков в шаттлы, ожидающие на темной полетной палубе. Шкуродёр хотел, чтобы их перевели на «Черный корабль» с минимальным экипажем, чтобы заменить покончивших жизнь самоубийством членов Адептус Астра Телепатика.

Нарица приковал свои ботинки магнитными замками к палубным плитам генераторного сооружения. Одежда, пакеты с пайками, водяные фляги и человеческие отходы дрейфовали в той тонкой, богатой диоксидом атмосфере, которая еще оставалась. Иней распространялся по огромным катушкам, окружающим само ядро, его последние остатки тепла уходили в безжизненные кости корабля. Он подошел к огромному аппарату, с помощью которого техножрец Ибриил так точно определил местоположение Черного Корабля. Внутри гнезда кабелей и экранов, в центре паутины пластиковых распорок, из которых дрейфовали треснувшие латунные шары и взрывались сверхпроводящие катушки, фигура Ибриила была покрыта льдом в своем гнезде. Нарица освободил магнитные замки и с помощью своих мехатендрилов невесомо подтянулся к техножрецу.

Он приступил к кропотливой работе по отсоединению всех соединений и освобождению замороженной фигуры Ибриила. На мониторе жизнедеятельности отображалась лишь одна мигающая точка, но она мигала с перебоями.

«Что ты с собой сотворил?» — прорычал Варп-кузнец, не без доброты.

Они бросили остывшую тушу «Горделивого» и оставшиеся в живых Клинки прибыли к Шкуродёру на борту Чёрного Корабля, чтобы начать более тщательную оценку своего трофея.

Далчиан с удивлением обнаружил, что груз, в основном, остался невредимым на грузовых палубах «Чёрного корабля». Он предполагал, что их, как и экипаж, отравили газом.

«Соединение, которое использовали Астра Телепатика для самоуничтожения, называется аннигилокс, — объяснил Ки Умшар. — Оно гарантирует смерть, но его запуск требует больших ресурсов».

«Использовать его на скоте — пустая трата энергии». Анг Хелтрис пожал плечами, разминая пальцы своей новой пластиковой руки.

«Именно так.»

Далчиан пролистал данные реестра. Более пяти тысяч заключенных псайкеров разных уровней, и места хватило бы еще на вдвое больше. Большинство из них были бы мутантами низкого уровня и малоценными, но значительная часть обладала достаточной силой, чтобы быть полезной, а некоторые вполне могли бы быть выдающимися.

«Клинки» расхаживали по палубам своего трофея, запечатлевая его причудливую форму в своей памяти. В святилище Навигаторов они обнаружили пятерых мутантов, лежащих на гравитационных кушетках, головы которых были заключены в постоянное облако охристой жидкости под прозрачным куполом, а питательные вещества и кислород подавались им непосредственно в артерии по трубкам. На ангарной палубе находилось несколько изящных шаттлов и один бронированный «Носорог», все из простого черного металла. Узкий канал вел из ангара к пустотелой двери, невидимой снаружи, когда она была закрыта.

Даже повреждения, нанесенные когтем Далчиана пси-реактивному сплаву корабля, не были необратимыми. В конце концов, вздутые края раскололись, и металл разбух, заполняя образовавшиеся щели. Нарица возглавил отряд сервиторов, прикомандированных с Иктеоса, выровнять зияющую трещину во внешней обшивке Черного Корабля, и спустя несколько часов она показало признаки неестественной регенерации.

Время от времени Далчиан слышал тихий смех, доносившийся из переборок, и слова доносились до него с выдохами рециркулируемого воздуха.

…открыть закрыть открыть закрыть открыть …

Услышав эти слова, он улыбнулся, решив истолковать их как напоминание о своем триумфе и знак освобождения Черного Корабля от имперского ига. Лейтенант Николд и ее немногочисленная палубная команда постепенно осваивались в непривычных ролях, Черный Корабль, словно существо из мифа, принимал их команды с терпением хищника. Она сетовала на нехватку технического персонала, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после гибели контингента Адептус Механикус, поэтому Далчиан приказал ей проверить груз на предмет опыта использования космических кораблей. Сотни псайкеров низкого и среднего уровня были размещены по всему кораблю, их реакция варьировалась от благодарного энтузиазма до смиренного принятия действительности. Случайные эфирные сбои среди смертных членов экипажа были приемлемой ценой. Нарице пришлось изменить некоторые корабельные защитные заклинания, чтобы учесть новых обитателей, и характер судна начал меняться. Далчиан заметил, что один из люков, примыкающий к месту, где теперь работала группа псайкеров, обрёл зубья по краю и закрылся слишком резко скоро после того, как он прошёл через него.

Трофеи и жертвы, которые приходится приносить ради их получения, —

Прежде чем занять своё законное место на мостике «, Нарица добросовестно поработал над ремонтом брони Далчиана, хотя усилия Ибриила были бы более изящными. Далчиан считал техножреца погибшим после подавления «Горделивого».Узнав, что техножрец находится под наблюдением Ки Умшара, Далчиан почувствовал дрожь незнакомого чувства. Он никому не доверился, но признался себе, по крайней мере, рад из-за выживания Ибриила. Вспомнив о постоянной полезности Ибриила, Далчиан мгновенно открыл доступ к катушкам памяти своей брони, выведя на экран тайные записи Клинков с борта «Потока ненависти»,сделанные, как казалось, полжизни назад. Он выбрал журнал данных Зореана, к которому раньше не обращался. Он пролистал записи и обнаружил видеопоток из линз шлема предателя. Кровавый Владыка возвышался над ним во всей красе.

«Я решил принять ваше предложение, лорд Зориан, — Кровавый Владыка— Если вы действительно сможете выполнить своё обещание, то, полагаю, командование Клинками станет достойным обменом».

«Выражаю вам свою глубочайшую благодарность, Ваше Превосходительство». «Мои благородные родственники-убийцы слишком долго томились под гнётом Шкуродёра».

«Я могу только согласиться. Где он сейчас?»

«Наверное, охотится на отбросов на нижних палубах».

Далчиан выключил трансляцию, на его израненном лице играла улыбка.

Вскоре после этого, облаченный в свои истинные полуночные доспехи и хорошо исцеляясь, Сариуз явился Шкуродёру, держа в руках меч.

«Клинок чемпиона, — сказал Сариуз. — Он использовался, чтобы покончить с самим чемпионом и заодно сразить его господина. Вам нужно оружие, господин». Сариуз предложил Далчиану рукоять.

«Ты владеешь им гораздо лучше меня, Сариуз, — сказал он. — Оставь его себе. Устрой ужасные убийства». Сариуз улыбнулся, принимая комплимент и меч.

«Я сделаю это, лорд Шкуродёр».

— Итак, — легкомысленно спросил Далчиан, — нашли ли вы удовлетворение в служении мне?

Сариуз лукаво усмехнулся, но всё же поклонился.

«Пока что, милорд, — ответил он. — Пока что».

Старый коготь Крутаана оставался вцепленным в тросы кафедры, его края размягчались, граница между кораблем и оружием начинала размываться. Поднимаясь по ступеням кафедры, Далчиан смотрел на оружие и испытывал противоречивые чувства благодарности и презрения.

За что меня презирать, Шкуродёр? Посмотри, чего я помог тебе добиться!

Голос Крутаана всегда был на грани его восприятия, и это особенно ощущалось, когда он занимал командный трон. Он сел, и корабль заурчал вокруг него.

Лейтенант Николд, чья форма представляла собой лоскутное одеяло из цветов Одовокского боевого флота и черного цвета Адептус Астра Телепатика, стояла у подножия кафедры по левому борту. Клейменная дю Голса стояла по правому борту, ее нейрофагическая винтовка была почищена и обслужена, а на нагруднике висела патронташ с флаконами. Дагардис, Анг Хелтрис, Сариуз и Жикарга рыскали по верхним ярусам, ожидая новостей о новой охоте. Фигура Ки Умшара ожила на гололите на медицинской палубе, свежеоснащенная оборудованием Наконец, Нарица присоединился к ним с мостика своего фрегата. Гололит окутал его флуоресцентным изумрудом, но Далчиан знал, что доспехи Варп-кузнеца теперь полуночного цвета.

Далчиан вызвал их.

«Победа — мимолетное лакомство, — сказал он. — Теперь, когда мы одержали её здесь, она манит нас извне, и мы обязаны её выследить. Этот корабль может пройти где угодно, не будучи потревоженным и проверенным даже самыми стойкими имперскими аванпостами. В недрах гнилого владения Императора-трупа мы будем терроризировать, убивать и порабощать. Мы потрясём фундамент Золотого Лжеца. Мы — Клинки. Мы — Повелители Ночи, и страх — наш дар».

Космические десантники Хаоса с удовольствием зарычали, а Дагардис, услышав эти слова, поднял свой топор.

«Может, сначала нацелимся на Кровавого Владыку?» —

«Я жажду содрать с Зореана кожу заживо», — предложил Дагардис.

«Достойная добыча, — сказал Далчиан. — У нас пока нет сил открыто бросить вызов Фелиссику. Но это не значит, что мы не можем преподнести ему подарок в память о нашем союзе».

Все члены Клинков ухмыльнулись.

Далчиан отпустил собравшихся, гололиты погасли, и его Клинки направились к новым тренировочным клеткам. Когда он откинулся на троне, а между плечами шелестела мантия из шкур, лейтенант Николд подняла на него взгляд. Он видел мучения в её глазах, отвращение к себе за то, что она была причастна к убийству Шкуродёра, и отчаяние от отсутствия выбора. Её смятение наполнило Далчиана радостью. Она снова стала выполнять приказы и делать свою работу как могла.

«Я узнала название корабля, милорд», — сказала Николд.

«Продолжай», — прошипел он.

«. Когда она произнесла это, в воздухе раздался хор шепотов, и Далчиан мысленно обдумал это название, наслаждаясь завершенностью своего достижения. Он ухмыльнулся, говоря в корабельную голосовую связь.

«Всем экипажу Чёрного Корабля это Лорд Шкуродёр».

«Наши клинки всё ещё жаждут».

ЭПИЛОГ

Кровавый Владыка Фелиссик с долгожданным удовлетворением наблюдал, как последние корабли его альянса выстраиваются в строй. Они находились на тесной орбите вокруг газового гиганта, его безумная магнитосфера помогала скрыть сигналы их двигателей от имперцев. Оба флота нанесли друг другу сокрушительные потери в затяжном сражении в космическом пространстве, но имперцам удалось прорвать его блокаду на транспортных кораблях и начать высадку тысяч, возможно, десятков тысяч имперских солдат и ополченцев на осажденную поверхность Узурмандиуса. Это была сила, которую его альянс не мог легко одолеть, поэтому они отступили, их трюмы были полны ценной добычи, добытой при разграблении мира-кузницы. Газовый гигант обеспечит достаточное укрытие для проведения текущего ремонта, после чего они смогут прорваться и переместиться в варп.

Инцидент с Шкуродёром нарушил его планы. Теперь он понимал, что оставлять легионеров в живых, когда они просили его о помощи, было ненужным потаканием своим желаниям. Он так хотел, чтобы прославленная группа Повелителей Ночи была подчинена его власти, и Зореан обещал именно это. И всё же, что бы ни говорил неверный мерзавец, Яток, это был хороший урок. И какой ущерб могла нанести горстка VIII легионеров такой могущественной силе, как воины Рода Преисподней? Нет, Яток скоро вернётся, и Злодейские Клинки исчезнут. События вернутся к его тщательно спланированному порядку, и начнётся следующая фаза.

«Ваше Превосходительство, — прохрипел один из его слуг, отвечающий за датчики. — Только что в пределах досягаемости датчиков появился военный корабль, ваше Превосходительство».

«Опознайте его».

Пауза.

«Это Ваше Превосходительство».

«В самый подходящий момент», — подумал Фелиссик.

«Откройте канал».

В вокс сети на несколько мгновений возникло искажение сигнала, после чего связь стабилизировалась.

«Приветствую тебя, Кровавый Владыка Фелиссик», — «Это Гирен Нарица, капитан Иктеоса».

«Ах, Нарица», — процедил Кровавый Владыка, смутно вспоминая Варп-кузнеца. — «Приветствую тебя снова в наших рядах. Лорд Яток, полагаю, мертв?» Возможно, этот негодяй Зореан был отчасти прав.

«Нет, ваше Превосходительство, — — Он жив, хотя я подозреваю, что он хотел бы обратного».

Кровавый Владыка нахмурился, но отмахнулся от странного ответа, предпочтя обратиться к своей истинной проблеме.

«А что же с Шкуродёром? Я хотел, чтобы его взяли живым, но с радостью приму и его труп, если это будет для вас единственным выходом».

безэмоционально произнес Нарица, и пульс Фелиссика участился. Его губы отвисли от ликующих обсидиановых зубов.

«Тогда ты будешь щедро вознагражден, Варп-кузнец Нарица». Кровавый Владыка переплел пальцы и в предвкушении похрустел суставами. «Я подготовлюсь к твоему прибытию». Кораблю потребуется почти час, чтобы приблизиться достаточно близко для пересадки.

«Благодарю за приглашение, Ваше Превосходительство, — — Но место моей компании в вашем альянсе больше не соответствует моим планам, поэтому я готовлюсь к переводу моей компании».

Кровавый Владыка стоял неподвижно. Некоторые из слуг мостика на долю секунды отступили в свои ямы.

«запускает свой варп-двигатель, ваше Превосходительство», — прохрипел слуга, широко раскрыв глаза.

«К сожалению, — сказал Кровавый Владыка, вены на его широкой шее встали дыбом, — сомневаюсь, что ваш Навигатор это позволит, Нарица».

«Я его заменил», — «Кукла с подавленным разумом мне ни к чему».

«Переход неминуем, ваше Превосходительство». Слуга, произнося эти слова, едва сдерживал слезы.

«Ты… его?» Дыхание Кровавого Владыку свистели сквозь зубы.

«Да». «Шкуродёр попросил передать сообщение».

Рунный маркер «Иктеоса» вспыхнул индиго, на мостике «Потока» зазвучали предупреждающие сирены. находящемся за тысячи миль, возник ореол нереального света, но искажение реального пространства мгновенно сотрясло корабль Багровой резни. Кровавый Владыка моргнул, когда далекий фрегат исчез в имматериуме, цветок нереальной энергии цвел еще несколько мгновений, прежде чем взорваться с ударной волной, искривляющей пустоту. «Поток» содрогнулся. Как ни странно, вокс-канал все еще был открыт.

«Какое сообщение?» Кровавый Владыка пылал, его бледная кожа приобрела багровый оттенок от неистовой ярости.

«Ты, Кровавый Владыка Фелиссик, — — отныне объявлен добычей, которую Восьмой Легион будет преследовать по своему усмотрению. Ты лишен милости быстрой смерти и чести поединка за осквернение Повелителей Ночи. Бойся тьмы, ибо однажды ночью она придет и заберет тебя».

Разрушительный взрыв сбил Кровавого Владыку с трона и задрожал под ним. Мостик наполнился клаксонами и сиренами, а окулус вспыхнул алым светом, отображая индикаторы повреждений.

«Пробитие нескольких палуб, ваше Превосходительство!» — взвизгнул слуга. «Корпус пробит, воздух выходит наружу, пожары на палубах с тридцать первой по двадцать шестую!»

«Что это было?» — завыл Кровавый Владыка, выпрямляясь на ноги.

«Удар копьем, Фелиссик, — — Максимальной мощности с расстояния двух тысяч футов».

Две тысячи футов? Кровавый Владыка не мог этого понять. Это было бы практически в пределах его ангара для шаттлов.

«Датчики!» — воскликнул Фелиссик, его коварные планы рухнули.

«Ничего нет, ваше Превосходительство!» — крикнул слуга сквозь сирены.

«Просто на память обо мне», — «Не волнуйся. Я оставил большую часть Имперского флота нетронутой для тебя. До встречи, Фелиссик».

«Покажись, Шкуродёр!» — Кровавый Владыка был в ярости. — «Встреться со мной лицом к лицу, как настоящий воин!»

ваше Превосходительство,сказал Далчиан.