ГОРА НА СЕВЕРЕ

Пустоши Хаоса, первая неделя зимы

Холодный ветер переменился, он нанес с собой снега с юго-запада и страдальчески шептал в древесных кронах. Ургал замер на месте, присев на корточки среди запорошенного подлеска. Ноздри зверолюда раздулись, почуяв добычу, а тонкие губы растянулись в гримасе дикого голода.

Ургал повел рогатой головой слева направо, мельком заметив двух товарищей-охотников – Агар и Шук тоже разделились и скользнули в укрытие. Густой горный лес погрузился в мертвую тишину, лишь пронзительно свистел ветер, и длинные мохнатые уши зверолюда беспокойно подергивались, когда он напрягал слух, пытаясь уловить признаки движения на дальнем пологом склоне. Массивные мускулы напрягались и расслаблялись на широких плечах, заставляя темные спиральные татуировки, выведенные на толстой шкуре, перекатываться и шевелиться устрашающими узорами. Зверолюд дышал медленно и глубоко, его когтистые пальцы сжимали узловатую рукоять грубо обтесанной дубинки, лежащую в его широких ладонях. С тех пор как стадо пробралось обратно в расселину и вернуло себе свою территорию, охота шла плохо. Скоро новый хозяин стада начнет отбирать слабых и медлительных и забьет их, чтобы приготовить на костре. Ургал не собирался становиться одной из жертв.

Тишина простерлась над темным лесом, нарушаемая лишь жужжанием мух, кружащих над язвами на костлявой морде зверолюда. Вдруг раздалось шуршание и треск в зарослях ежевики и папоротника, и Ургал услышал топот копыт по суглинку.

Зверолюд напряженно вслушивался, как, тяжело ступая, стадо оленей поднимается по склону прямо на него. Пробиваясь сквозь густой подлесок, испуганные животные вытаптывали и ломали папоротники и кусты. Теперь Ургал чувствовал их жгущий ноздри запах. Он провел толстым черным языком по зазубренным зубам, мечтая о вкусе горячей соленой крови.

Двадцать ярдов. Десять. Теперь, когда стадо приблизилось, Ургал заметил качающиеся ветви. Он слышал, как его товарищи-охотники готовятся к нападению. Мускулы зверолюда натянулись, как пружины, когда стадо волной накатило на него.

Олениха выскочила из подлеска слева от Ургала, ловко обогнув темный ствол дуба. Зверолюд увидел широко раскрытые испуганные глаза, подхватился на ноги и ударил тяжелой дубиной. Заскорузлая дубовая палка всей своей длиной ударила животное в бок, с треском сломав ему позвоночник. Олениха взвизгнула от боли и рухнула головой на землю.

Вой и голодный рев сотрясли воздух, когда, рвя когтями и рубя кинжалами мечущихся оленей, к кровопролитию присоединились Агар и Шук. Ургал почувствовал в воздухе горький запах крови и разразился жестоким смехом в тот миг, как на него из зарослей справа выскочил огромный олень и увидел зверолюда. Охваченное ужасом животное вскинуло рогатую голову и попыталось отпрыгнуть, но Ургал со свистом взмахнул окровавленной дубиной, раздробив блестящие рога и проломив череп. Олень с глухим стуком ударился о заснеженную землю и забился в предсмертной агонии, а зверолюд выронил дубинку и упал сверху, вцепившись зубами в теплое горло. Пока животное дрожало, умирая, он жадно пожирал его плоть, отрывая целые куски и заглатывая их целиком, чтобы утолить бешеный голод.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Ургал осознал, как тихо в лесу, и, когда всепоглощающий голод начал отступать, невольно задался вопросом: а что же могло напугать оленя? Зверолюд поднял окровавленную морду, облизал нос и еще раз втянул холодный воздух. Ветер то усиливался, то стихал, сквозь густой запах крови и выпотрошенных внутренностей Ургал уловил слабый запах чего-то странного и горького, отчего дрожь пробежала по его бугристому хребту. Спутники продолжали есть, не обращая внимания ни на что, кроме исходящего паром угощения. Страх предчувствием сжал горло Ургала. Оскалив окровавленные зубы, зверолюд лихорадочно оглянулся в поисках дубинки и увидел, что она лежит на залитом алым снегу в дюжине шагов от него. Он рванулся к оружию, выкрикивая предупреждение товарищам по стаду, когда воздух сотрясся от громового рева и огромная фигура выскочила из-под тени деревьев.

Массивное чудовище, приземлившись среди зверолюдов на две когтистые лапы, заставило землю содрогнуться. Почти тридцать футов длиной от морды до хвоста, зверь целиком занял небольшую поляну, где охотники устроили засаду на свою добычу. Его шкура была темно-зеленой и чешуйчатой, как у дракона, а мускулистые бедра покрывали шрамы от сотен смертельных схваток. Длинные тонкие передние лапы зверь плотно прижимал к узкой груди. Мускулистый, похожий на трос хвост существа уравновешивал его во время движения, когда оно схватило пару оленьих туш своими огромными челюстями, похожими на челюсти ящериц, и проглотило их в несколько хрустящих укусов. Ручейки крови смешались с завитками вязкой слюны, что сочилась с похожих на кинжалы зубов. Глаза цвета пролитой крови дико вращались в глубоких глазницах, пока зверь искал новую добычу. Быстрый, как змея, он снова метнутся вперед, подбросил в воздух тело оленя и проглотил его одним махом.

Крики и рев ужаса эхом разнеслись по поляне, когда охотники отшатнулись от внезапно напавшего зверя. Рыча от ярости, Ургал схватил дубину. Голод боролся со страхом, когда он смотрел, как чудовище пожирает их добычу. Когда существо бросилось к следующему оленю, Ургал понял, что на трех окружавших его зверолюдов оно не обращает внимания. Длинный мощный хвост теперь висел, волочась по земле, и плоть, покрывавшая костистую голову, сморщилась, словно толстый пергамент. Пока зверь ел, Ургал заметил резко выделявшиеся по бокам рёбра. Зверолюд понял, что чудовище умирает от голода. Он и сам слишком хорошо знал такого рода безумие.

Ургал заметил пустое поношенное седло, прикрепленное к спине монстра прямо за покатыми плечами. Позади него были пристегнуты потрепанные седельные сумки, их бока изодрались и поцарапались от постоянного использования и плохого ухода. Серебряные кольца поблескивали на кожистых щеках животного там, где когда-то были поводья. Потом зверолюд увидел длинный меч с черной рукоятью, висящий у седла, и понял, что всадник давно мертв.

Ургал оскалил почерневшие зубы и рявкнул команду товарищам-охотникам.

– Существо ослабело и обезумело от голода, – сказал он. – Мы можем вскочить ему на спину и убить его, пока оно ест, чтобы после пировать его плотью много дней.

Агар и Шук слушали, и их пустые животы придавали им храбрости, которой иначе у них не было бы. Крепко сжимая оружие, зверолюды окружили существо с флангов. Агар подкрался к чудовищу с правого бока, подняв кинжал, чтобы глубоко вонзить его в шею. Шук подполз к основанию хвоста, готовый броситься на него своей массивной тушей и придавить, замедлив движения твари. Ургал пополз слева, направляясь к седлу. Он вскочит, выхватит черный клинок и вонзит его в шею чудовища. Зверь умрет прежде, чем осознает, что ему грозит опасность.

Злобно ухмыляясь, Ургал повернулся к Шуку и слишком поздно увидел темную фигуру, прыгнувшую из чащи леса и с ужасающим криком приземлившуюся на зверолюда. Ургал услышал лязг металла, когда нападавший рухнул на обнаженный торс Щука, затем увидел, как бледные руки обхватили его широкую грудь и вонзили когтистые пальцы в покрытую шрамами кожу и похожие на плиты мышцы. Шук взревел от ужаса и боли. Запрокинув рогатую голову, он потянулся через плечо, пытаясь сбросить его с себя, но бледнокожий прижался к спине зверолюда и вцепился в жертву, словно пещерный паук.

Ургал мельком заметил серое угловатое лицо, обрамленное распущенными и спутанными черными волосами, когда закованный в броню нападавший бросился к горлу Шука. Глаза, темные, словно Бездна, посмотрели в глаза Ургала. Неизвестный раздвинул синеватые губы, обнажив безупречно белые зубы, и разодрал мускулистое тело зверолюда. Кровь хлынула у Шука изо рта, когда он попытался остановить фонтан, ударивший из рваной раны на шее. Ургал смотрел, как черноглазое чудовище зарывается лицом в зияющую рану, словно бешеная крыса, отрывая куски плоти.

Умирающий зверолюд упал на колени, захлебываясь собственной кровью. Ургал схватил дубинку и с вызовом взревел: как раз в тот момент, когда чешуйчатый зверь рядом с ним развернулся и бросился на Агара. Похожий на хлыст хвост существа хлестнул в противоположном направлении, врезавшись в грудь Ургала. Под мощным ударом рёбра хрустнули, словно ветки. Ургала отбросило через всю поляну и швырнуло на ствол высокого дуба. Оглушенный двойным ударом, зверолюд завалился набок, чувствуя, как скрежещут в груди сломанные кости.

Пока воздух клокотал в горле, Ургал увидел, как Агар бросился на закованного во все черное пришельца. Охотник взревел в неистовой ярости, и гибкая фигура ответила звериным рыком. Разинув окровавленный рот, воин в доспехах с пугающей скоростью вскочил на ноги и встретил атакующего зверолюда.

Агар был на голову выше противника и вдвое шире в плечах. Ургал ожидал, что яростный натиск охотника опрокинет на землю закованного в броню врага, но вместо этого с грохотом столкнулись сталь и плоть. Бледная рука взметнулась, схватив зверолюда за горло, и на несколько ударов сердца они сцепились. Дикий рык и утробный рев поднялись над отчаянной схваткой. Ургал не мог сказать, из чьего горла исходили ужасные звуки. Вдруг, внезапно дернувшись, Агар высвободил руку с кинжалом и принялся снова и снова колоть фигуру в доспехах, удары звенели по стальному нагруднику и наплечникам.

Раздался глухой тяжелый удар и хруст сломанных костей. Агар вздрогнул от силы атаки, его копыта на миг оторвались от земли. Зверолюд согнулся пополам с раздробленной грудиной, задыхаясь в агонии, а черноглазый воин схватил Агара за острые рога и крутанул их в ломающем шею повороте.

Ургал почувствовал на себе холодный взгляд убийцы. Рыча от боли, зверолюд попытался встать на колени. Латный сапог без предупреждения врезался ему в плечо, отправив обратно на землю, – бледнокожий воин в мгновение ока преодолел разделявшую их дюжину ярдов. Зверолюд вызывающе зарычал, вскинув дубинку одной рукой. Но когда он встретился с воином лицом к лицу, оружие выпало из оцепеневших рук.

Бездонные черные глаза без радужки и зрачка смотрели на Ургала с бездушным голодом Бездны. С губ и заостренного подбородка воина капала сворачивающаяся кровь, забрызгивая богато украшенные позолотой доспехи. Красные струйки стекали в выемки и изгибы трех золотых черепов, украшавших нагрудник врага, а толстое красно-золотое ожерелье обвивало его жилистую шею. Над сияющей золотой дугой ожерелья торчала ржавая рукоять кинжала Агара. Длинный клинок вонзился прямо в горло воина, широкое острие выступало под углом чуть ниже правого уха.

Ургал увидел, как воин поднял окровавленную руку и медленно вытащил кинжал. Из ужасной раны сочилась струйка густого черного ихора, пульсировали черные вены, извиваясь, словно черви, под кожей горла и вдоль тыльной стороны кистей.

Воин медленно выпустил кинжал из мокрых пальцев. Тот упал рядом с головой Ургала, но зверолюд даже не пошевелился, чтобы поднять его. С жуткой кровавой усмешкой пришелец открыл рот и издал звук, который не смогло бы издать ни одно живое горло, и воспаленный разум зверолюда помутился от него.

Крик ужаса Ургала сотряс черные ветви деревьев, когда убийца потянулся к нему когтистыми руками.

Мало-помалу, по мере того, как сырая плоть зверолюда наполняла его истощенный живот, к Малусу Темному Клинку возвращалось здравомыслие. Его тело, иссохшее от кошмарных испытаний путешествия, словно сморщенный корень, начало дрожать и болеть, когда демон ослабил свою безжалостную хватку. Шок от возврата сознания был настолько сильным, что какое-то мучительное мгновение высокородный был уверен, что умрет. Он упал на спину, все еще сжимая в руках куски плоти, и выл в отчаянной ненависти прямо в бурлящее северное небо.

Часть его была уверена в том, что он уже умер. Его разум отшатнулся от скудных воспоминаний последних недель, что он провел, гонимый на север беспощадной волей демона. Ни сна, ни еды, ни отдыха все дни напролет – такого не выдержало бы ни одно живое тело. Даже практически бесконечная выносливость Злюки подошла к самому краю и ступила за него.

Но они достигли разбитой горы. Рядом лежала дорога из светлого камня и стоял ужасный храм. Много раз за последние несколько недель Малус думал, что это невозможно, но сейчас, так близко от цели, он хотел лишь умереть. При этой мысли он горько заплакал, чувствуя, как текут по щекам ледяные слезы.

– Встань, Темный Клинок, – сказал демон, и его тело ответило на неумолимый приказ. Истощенные мышцы измученно напряглись, заставив Малуса выпрямиться со стоном беспомощной ярости. – Приближается твой последний час.

Тело Малуса качнулось через поляну к Злюке. Губы беззвучно шевелились, пытаясь исторгнуть темные проклятия из разорванного горла. Откуда-то издалека, с лесистого склона, донесся хор завываний и раскатистые, печальные звуки рогов. Шум битвы достиг лагеря зверолюдов, и племя пришло в движение.

Когда он приблизился к седлу, холодный застонал и испуганно огрызнулся. Демон хлестнул науглира своей черной волей, и тот заскулил, подчиняясь. Позволил высокородному рывками взобраться на спину. Продолжая стонать, науглир поднялся на ноги и получил мысленный приказ двигаться дальше, к последнему пункту их долгих ужасных странствий.

Звуки рога стихли, но вой зверолюдов стал ближе, когда демон повел Злюку в обход горного склона. Пока они ехали, стемнело. Малус покачнулся в седле, его взгляд скользнул к мечу с черной рукоятью, притороченному у левого колена. Изо всех сил он пытался заставить свою руку дотянуться до магического клинка, но воля Ц’Аркана держала крепко.

«Все напрасно», – думал он, пока демон гнал его вперед, к храму, словно на заклание. Он вспомнил Хауклира и поля мертвых. Он вспомнил одержимого демоном отари и душераздирающие крики его сестры. Все напрасно.

Ненависть и отвращение пылали, словно уголь, в опустошенной груди... и мизинец на левой руке дернулся.

Малус едва смел вздохнуть. Он не мог надеяться, но даже в пучине горя и отчаяния всегда оставалось достаточно места для ненависти. «С ненавистью все возможно», – подумал он. Его окровавленные губы дрогнули в слабой улыбке.

Полузабытые воспоминания преследовали высокородного, пока они пробирались сквозь заросли папоротников. Эхо охоты зверолюдов напоминало о отчаянном бегстве сквозь эти самые леса ровно год назад. Время от времени они проходили мимо деревьев или поросшей лесом лощины, которая казалась ему знакомой, хотя часть его знала, что то – всего лишь игры разума.

Крики стада зверолюдов раздавались уже совсем рядом примерно в полумиле выше по склону, в чаще леса. Внезапно земля выровнялась, и Малус оказался на дороге из бледных, заснеженных камней, не тронутых тысячелетиями. Дороге, выложенной для шествия завоевателей, где каждый камень был вырезан в форме черепа, а каменные столбы, установленные через равные промежутки по всей ее длине, восхваляли Губительные Силы и славили деяния воинов Хаоса, что правили там. Год назад богохульные руны на них не имели для Малуса никакого значения. Теперь он смотрел глазами, испорченными демоном, и имена, вырезанные на столбах, врезались в мозг. Малус чувствовал, как по мере приближения к храму с каждым мгновением рушится его рассудок. В отчаянии он обратился к своей ненависти, разжигая ее горечью и яростью, которые породил в нем год рабства. Высокородный сосредоточился на рукояти меча и молился всем проклятым богам, каких только мог вспомнить, чтобы у него хватило сил вырвать из ножен нечестивый клинок.

Воздух гудел и потрескивал от невидимой энергии, когда демон внутри Малуса приближался к храму. Потусторонняя сила шуршала по измученной коже друкая, и деревья у дороги стучали черными ветвями и дрожали на невидимом ветру. Шаг Злюки неуклонно становился все быстрее, как будто науглира тянуло вперед, словно железо к магниту. Странный жужжащий гул нарастал в затылке Малуса.

К тому моменту, как они миновали последний поворот извилистой дороги, Злюка уже мчался галопом. Его топот эхом отдавался от растущих поблизости деревьев, и на какое-то головокружительное мгновение Малусу показалось, что его швырнуло назад во времени, что он снова скачет с отрядом закованных в латы слуг за спиной. Он подумал о Далваре, не расстающемся с кинжалом разбойнике, и Ванире, надменном и ненавистном рыцаре. Он подумал о Лунаре, что спокойно скакала рядом с ним, и ее свирепая улыбка сияла в темноте. Сглотнув горькую желчь, высокородный отогнал воспоминания.

А затем воздух задрожал от яростных криков сотен голосов, когда зверолюды вскинули оружие, бросив вызов одинокому всаднику, несущемуся к ним по дороге. Стадо догадалось, куда он направляется, и отрезало его от цели точно так, как и двенадцать месяцев назад.

Но на этот раз с ним не было закованных в броню приближенных, что расчистили бы ему путь. Зверолюды стояли воющей, ревущей толпой, заполнив окруженную лесом дорогу впереди. Топоры, дубинки и ржавые двуручные мечи мелькали в свете пылающих факелов. Злюка запнулся, шипя и визжа от волнения, когда толпа бросилась вперед.

Малус почувствовал свой шанс. Демону придется позволить ему обнажить Варп-меч, иначе их сметут. Всею своей разжигаемой ненавистью волей он попытался заставить себя дотянуться до клинка.

Но всего в нескольких ярдах от холодного толпа упала на колени и прижалась рогатыми головами к камням в форме черепов. Посреди толпы заблеял шаман с единственным красным глазом, сверкавшим из центра узкого черепа.

– Пророчество исполнилось! Пьющий Миры явился! Преклонитесь перед благословенным князем Слаанеша, и да прозвучит панихида Вечной Ночи!

Демон снова хлестнул по разуму науглира, и боевой зверь рванулся вперед, рысцой спускаясь по тропе, что вела через центр распростертой толпы. Малус дрожал в бессильной ярости, когда они беспрепятственно прошли сквозь стадо и проехали еще немного дальше, пока деревья не расступились. За ними возвышалось квадратное многоярусное строение из абсолютно черного камня, без окон и без украшений, столь же холодное и бездушное, как сама Бездна. Храм окружала стена из такого же камня, с воротами в квадратной арке. Год назад там кипела отчаянная битва: скелеты зверолюдов и уродливых зверей Хаоса все еще валялись на земле там, где они пали от арбалетов или мечей друкаев. Они хрустели под тяжелыми лапами Злюки, когда холодный прошел в ворота и остановился во дворе.

Здесь было больше останков, рассказывающих о другом убийстве. Огромные черепа и груды темных костей, которые были когда-то науглирами, и скелеты друкаев в ржавых доспехах. Они лежали в белом снегу там, где их прикончили почти двенадцать месяцев назад.

Малус убил собственных слуг из чувства стыда, не в силах вынести то, что они видели, как его поработил демон. Теперь он встретил их черные пустые взгляды и пожалел, что не может стереть их серые кости в пыль.

Тело друкая пришло в движение, неуклюже соскользнув с седла. Его лицо исказилось гримасой едва сдерживаемой ярости. Высокородный мог лишь беспомощно наблюдать, как его руки отстегнули от седла Варп-меч, а затем забрали потрепанный мешок с остальными реликвиями демона. Когда он снял мешок, Злюка рухнул набок, словно освободившись наконец от страшного груза. Его бока вздрагивали и вздымались, дыхание было прерывистым.

– Пора, – сказал демон, и его жестокий голос эхом отозвался в черепе Малуса. – Теперь быстро! Отнеси реликвии в хрустальный зал, и скоро твое проклятие спадет.

Охваченный ужасом, Малус повернулся спиной к умирающему науглиру и, как приговоренный, вошел в тень храма демона.

ОБОЮДООСТРЫЙ МЕЧ

Хар Ганет, восемью неделями ранее

Дым пеленой висел над Городом Палачей, обвивая широкий холм серыми лентами, пахнущими золой и жиром поджариваемой плоти. Высоко в похожих на клинки башнях звенели жертвенные колокола, призывая верующих обнажить мечи и вознести благодарность за освобождение Хар Ганета. Мучительные крики и вой голодной толпы поднимались, словно победная песнь в облачное летнее небо.

Сражение длилось больше недели, и нижние кварталы Хар Ганета пострадали сильнее всего. Через два дня после прекращения беспорядков узкие, похожие на лабиринты улочки все еще были забиты трупами и обугленными останками сгоревших зданий. Свежие ярко-красные брызги окрашивали стены Белого города в ржавый цвет, а мрачные аллеи смердели покойниками, как поле боя. Лавочники и торговцы осторожно пробирались между грудами мусора, выискивая, что полезного уцелело. По булыжным мостовым бежали группы детей, размахивая крошечными, покрытыми пятнами ножами и шнурами из сыромятной кожи, на которых висели отрубленные пальцы, украшенные серебряными и золотыми кольцами. Топоры и мясницкие тесаки сверкали и с чавканьем врубались в мертвую плоть, с влажным треском отделяя позвонки, когда друкаи собирали отрубленные головы, чтобы сложить их перед окровавленными дверями. Всего несколько дней назад те же самые друкаи подняли факелы и клинки, чтобы восстать против жрецов храма Кхаина, веря, что конец света близок. Но Меченосец Кхаина оказался самозванцем, и лидеры восстания были либо изгнаны, либо убиты, поэтому жители города склонили головы и складывали черепа у своих лавок и домов, молясь, чтобы мстительная тень храмовых палачей прошла мимо них. Услышав топот ног, они ссутулились и опустили глаза на окровавленные камни, боясь привлечь внимание палачей или, что еще хуже, голодные взгляды кровожадных невест Кхаина.

Поэтому, когда по узким улочкам эхом отдавались тяжелые шаги науглира и лязг доспехов, жители Хар Ганета прятали глаза и не обращали внимания на высокородного всадника... или клинок с черной рукоятью, притороченный у его седла. Только городские вороны замечали его появление, поднимая окровавленные клювы от раздувшихся трупов и хлопая большими блестящими крыльями. «Кровь и души! – торжествующе кричали они, глядя на Малуса Темного Клинка желтыми глазами. – Бич! Бич!»

«Проклятая помеха», – думал Малус, из-за мрачного оскала его щеки ввалились глубже и вокруг тонких губ залегли темные линии. Злюка, почувствовав раздражение хозяина, вскинул массивную голову и набросился на скачущих воронов, разбрызгивая из зубастой пасти ядовитую слюну. Высокородный ловко натянул поводья и направил боевого зверя вокруг обгоревших обломков перевернутой повозки. Еще больше черных силуэтов кружило над головой, плывя за ним, словно тени. Он знал, что вороны– священные птицы Кхаина. «Что их так волнует: меч или я?» – подумал друкай.

Что-то холодное и твердое обернулось вокруг сердца Малуса. Голос прошипел, словно расплавленный свинец по костям, заставив его стиснуть зубы.

– Никакой разницы, – усмехнулся Ц’Аркан. – Ты и пылающий меч теперь едины.

Высокородный резко выпрямился в седле, кулаки в латных перчатках сжали толстые поводья так сильно, что кожа скрипнула, когда перед его взглядом поднялась ледяная волна, и он сглотнул дикое проклятие, моргая от темных пятен, что кружили перед глазами как пепел. Пульс бешено стучал в висках, вены набухли черным, маслянистым льдом.

Ц’Аркан практически полностью взял над ним власть.

Именно проклятие демона привело его в Хар Ганет в поисках одной из пяти тайных реликвий, что освободят Ц’Аркана из его тюрьмы-кристалла в Пустошах Хаоса... и позволят Малусу вернуть свою похищенную душу. Варп-меч Кхаина был одной из них, но за тысячелетия, что прошли с момента заключения демона, оружие попало во владение храму Кхаина, где его хранили в ожидании дня, когда избранный Повелителя Убийства потребует его и наступит разрушительное Время Крови. По словам старейшин храма, избранником был не кто иной, как сам Малекит, безжалостный Король-Колдун Наггарота, но Малус знал, что это удобная выдумка, ложь, рассказанная в погоне за мирским богатством и властью.

Истина, как это часто случалось в Стране Холода, была куда как более мрачной.

Малус смог горько усмехнуться.

– Может быть, великий демон запутался в собственной паутине обмана? – прорычал он. – Теперь сожалеешь, что сделал меня своей марионеткой? В конце концов, это твои собственные махинации вложили клинок мне в руки. Моя судьба, как ты радостно выразился.

За десять месяцев, прошедших с тех пор, как он вошел в тюрьму Ц’Аркана на крайнем севере, он узнал многое о судьбе. Судьба была словом, которым марионетки описывают натяжение невидимых нитей. Не судьба влекла Малуса на север в поисках власти и богатства: его направили в сторону храма Ц’Аркана и пустили, словно стрелу, по воле единокровной сестры Нагайры. Однако ею, в свою очередь, манипулировала собственная мать Малуса, колдунья Эльдира. Эльдира каким-то образом проведала о древнем демоне и его планах. Она узнала о пророчестве и Времени Крови и потратила бесчисленные годы, чтобы взрастить плоды своих трудов, но не для того, чтобы послужить Ц’Аркану, но чтобы использовать козни демона в собственных тайных целях. Это был акт великого честолюбия и безжалостности, кульминацией которого стало рождение ее сына, Малуса. Она сделала его рычагом, который привел в движение непостижимые замыслы демона.

Но пророчества по самой своей сути – скользкая и коварная штука.

Другие пытались покорить Малуса своей воле или присвоить себе власть пророчества. Нагайра хотела подчинить его обманом и колдовством, рассчитывая, что демон послужит ее целям. Хуже того, его искалеченный сводный брат Уриал, отравленный в утробе самой Эльдирой и принесенный в жертву храму, выжил в Котле Крови и был посвящен в тайны культа Кхаина. Отступники культа, отказавшиеся принять Малекита в качестве Меченосца Кхаина, верили, что Уриал – избранный, и детали пророчества вполне соответствовали этому. Его втайне готовили к тому, чтобы он потребовал меч, когда придет время, и после того, как Ясмир, любимая сводная сестра Уриала, явилась в качестве живой святой Кроваворукого Бога, он предал Малуса и бежал в Хар Ганет, где призвал храмовых фанатиков свергнуть старейшин культа еретиков.

Неделю Город Палачей разрывало на части, пока фанатики вели его жителей на кровавое восстание. Уриал очень близко подошел к достижению своей цели. Нервирующе близко, вынужден был признать высокородный, рассеянно подняв руку к нагруднику, туда, где вошел меж ребер меч Уриала. Если бы не сила демона, Малус умер бы.

Ц’Аркан глубоко вонзил когти в его тело, распространяя порчу всякий раз, как Малус использовал его проклятую силу. Даже сейчас кожа Малуса казалась ледяной, мышцы – сморщенными и слабыми, жаждущими еще одного глотка демонической мощи. У него осталась всего пара месяцев, чтобы найти последний из пяти артефактов и вернуть их в храм на севере, иначе душа его будет потеряна навсегда, но Малус не мог не спрашивать себя: не слишком ли поздно? Может, последние десять месяцев он сражался ради того, чтобы вернуть свою душу, а в итоге станет вместилищем демона, как только тот окажется на свободе.

У Малуса имелись веские причины верить, что именно в том и заключался изначальный план Ц’Аркана.

– Глупый друкай, – огрызнулся демон, – Варп-меч не предназначен для таких, как ты. Ты видишь в нем не более чем острый клинок, но это талисман божественной мощи. Как всегда, вы играете с силами, которые выходят за пределы вашего понимания.

Высокородный заметил, что Злюка обнюхивает раздутый труп лошади, все еще впряженный в перевернутую повозку. Малус пришпорил науглира, заставив боевого зверя перейти на тяжелую рысь.

– О, но ты ошибся, – ответил он. – Я вижу в нем прекрасное оружие и талисман великой мощи – тот, который я намерен использовать по своему усмотрению. Какая тебе разница, что я делаю с ним, пока следую условиям твоей проклятой сделки?

Откровенно говоря, Малус подозревал, что знает причину обеспокоенности демона. Варп-меч излучал силу, словно раскаленное клеймо, – даже теперь друкай мог чувствовать его жар, сочащийся из ножен и проникающий в кости. Силу достаточную, чтобы вытеснить ледяные дары демона и противостоять воле Ц’Аркана – во всяком случае, Малус на это надеялся.

– Ты воображаешь, будто носишь на бедре простой клинок? Нет. Это сам голод Кхаина, обретший форму, – прошипел демон.

– Ну, тогда я позабочусь, чтобы он всегда был сыт, – ответил Малус.

– Конечно, позаботишься, – издевательски сказал Ц’Аркан. – У тебя нет выбора. Меч завладел тобой, и, если ты не отдашь ему должного, однажды он обратится против тебя, как случилось со всеми прежними его владельцами.

Что-то в голосе демона заставило Малуса задуматься. Он бросил взгляд на черную рукоять Варп-меча и почувствовал внезапный холод.

«Просто еще одна ложь, – сказал он себе. Малус положил ладонь на черное яблоко меча и с наслаждением почувствовал его тепло. Это единственный твой шанс против Ц’Аркана, и демон о нем знает».

– Тогда для тебя лучше, если мы разойдемся до того, как он обратится против меня, – сказал высокородный.

Смех демона кислотой въелся в кости Малуса.

– Нет, лучше для тебя, Темный Клинок. Плохо, что отведенное тебе время заканчивается... Теперь ты играешь с жутким артефактом, который жаждет твоей жизни. Понимаешь? Твоя судьба предопределена! Лучшее, на что ты можешь сейчас надеяться, – найти Амулет Ваурога и вернуться в мой храм на севере, пока с тобой не покончено. Иначе твоя душа будет принадлежать мне до конца времен.

С демоническим хохотом, эхом отдающимся в его голове, Малус пустил Злюку легким галопом, больше не заботясь о том, что холодный мог ухватить щелкающими челюстями или раздавить в лепешку лапами. Мысли кружили, словно смертоносное варево в котле Кхаина, когда он обдумывал свой следующий шаг. Чем ниже спускался Малус по широкому холму, тем более разоренным выглядел город. Районы высокородных у вершины храмовой крепости в основном остались нетронутыми: каждый дом там сам по себе походил на маленькую цитадель, идеально приспособленную для отражения любых атак, кроме самых разрушительных. Бедные районы, расположенные ниже по склону, пострадали гораздо сильнее: сначала от рук воинов храма, а затем – от беспорядков, несколько дней подряд бушевавших в Хар Ганете. Многие каменные строения почернели от огня, а некоторые рухнули целиком, выплеснув на улицу обугленное содержимое.

Но больше всего пострадали торговый и складские кварталы у подножия холма. Многие лавочники закрыли двери в надежде пережить бурю, но, когда беспорядки сменились открытой войной между фанатиками и защитниками храма, квартал стал нейтральной территорией, зажатой между воюющими сторонами. Лавки разграбили и пожгли во время беспорядков, а потом падальщики растащили останки, пока бои еще шли.

За торговым кварталом лежали в руинах склады и рынок рабов. Именно здесь бушевали самые ожесточенные бои, когда Уриал и его фанатики захватили храм и преследовали на улицах его защитников. Толпы обезумевших граждан загоняли большие отряды кровавых ведьм и палачей, и те вынуждены были укрыться в бараках работорговцев или на складах. Пожары, вспыхнувшие во время жестоких боев на улицах, беспрепятственно бушевали много дней, и воздух вокруг развалин был густым от завитков плотного, вонючего дыма. Когда ветер переменился, Малус смог мельком увидеть уцелевшие городские стены. Стены, возведенные, чтобы сдерживать атаки снаружи, смогли лишь остановить и обратить вспять ярость разрываемого на части Хар Ганета.

Он все еще находился в районе складов, менее чем в полумиле от городских ворот, когда услышал первые звуки толпы. Кровожадный рев, крики: «Кровь для Кровавого бога!» – странным эхом разносившиеся по разрушенным улицам, вытряхнули его из горьких грез. Они, казалось, доносились откуда-то сверху, хотя из-за клубящегося дыма Малус ни в чем не мог быть уверен. На мгновение ему захотелось сменить курс, но друкай отбросил эту мысль со вспышкой раздражения. Он догадывался, чего хотела толпа, и мог поспорить, что он ей не понравится. Высокородный пришпорил холодного и поскакал сквозь дым, при каждом шаге под широкими ступнями науглира хрустели угли и обгоревшие останки.

Звуки толпы стихали и отдалялись, заглушаемые хрустом обломков и переменчивым ветром, пока Малус не убедился, что друкаи уходят на запад от него. Крики стихли, и, проехав несколько минут в относительной тишине, он наконец позволил себе расслабиться. Как раз в этот момент, словно вызванный смехом капризного бога, порыв ветра разогнал дым, окружавший высокородного, и толпа менее чем в десяти ярдах слева от Малуса разразилась кровожадными криками.

Их было тридцать или сорок, они заполнили широкий переулок рядом с обломками длинного одноэтажного склада. Большинство – низкорожденные в закопченных одеждах, сжимающие мечи и топоры в грязных руках, но предводительствовали пара молодых кровавых ведьм и горстка храмовых палачей. Служители храма, чтобы толпа могла лучше видеть их, стояли на куче осыпавшихся камней. Белые камни под их ногами были испещрены красными полосами: ярко-алые, они превращались в тусклые кирпично-красные, а затем в темные красно-коричневые там, где застывшая кровь затекала в трещины и промежутки между обломками. Обезглавленные тела валялись на склонах, вывалив внутренности на присыпанную песком мостовую.

Несколько друкаев извивались и шипели в хватке толпы, ожидая своей очереди предстать перед драйхами палачей. Они совершили ошибку, встав на сторону фанатиков во время восстания, и им не хватило ума переметнуться обратно, когда восстание завершилось. А может, их просто поймали не в том месте и не в то время: один из них, отметил Малус, больше походил на торговца из Каронд Кара синим кхейтаном и цепями рабовладельца, свисающими с бедра.

Сейчас несчастным пленникам была предоставлена некоторая отсрочка. Служители храма нашли гораздо более приятный объект, чтобы занять свое внимание. Два друкая покачивались на каменной груде, удерживаемые железной хваткой палачей. Они были раздеты до пояса, но Малус заметил грязные белые одежды с рваными рукавами, собранные у бедер. Мускулистый торс и руки были сильно избиты и почернели – глядя на них, высокородный вполне мог поверить в то, что жертв вытащили из-под обломков одного из ближайших зданий. Примечательно, что ни у одного из них не оказалось на теле ни следа меча или топора, несмотря на дни ожесточенных боев, бушевавших по всему городу.

Это были фанатики, члены секты отступников, что поклонялись истинной вере Кхаина. Не знающие себе равных убийцы, они не носили доспехов в бою и одевались в белое, на котором лучше видна красная милость их бога. Сотни их пришли в Хар Ганет по призыву Уриала и взяли страшную дань с воинов храма во время восстания, но, как только стало ясно, что восстание потерпело неудачу, большинство оставшихся в живых рассеялись по окрестностям, – что делало плененных фанатиков еще более привлекательными для мстительных кровавых ведьм. Под опытными руками ведьм эти двое будут страдать неделями, прежде чем их останки кинут в Котел Крови. Худшая участь для истинно верующих, что каждый день молили Кхаина о славной смерти в битве.

Малус холодно посмотрел на обреченных и возблагодарил Темную Матерь за то, что отвлекла внимание от него. «Лучше уж вы, чем я», – подумал он и раздраженно нахмурился, когда Злюка практически остановился, почуяв запах свежей крови.

Высокородный уставился на своего чешуйчатого зверя и уже хотел пришпорить его, чтобы тот снова пустился галопом, как вдруг с груды камней донесся мучительный крик:

– Убей нас, святой! – закричал фанатик Малусу. – Обнажи свой меч и убей во имя Благословенного Убийцы!

Головы повернулись. Малус кожей почуял хищные взгляды кровавых ведьм и почувствовал, как волосы стали дыбом. Воздух, казалось, внезапно наполнился едва сдерживаемым напряжением, затрещал яростной энергией, словно перед летней грозой. Злюка тоже почувствовал перемену и угрожающе зарычал на толпу.

– Проклятая удача, – выругался высокородный. Он не узнал никого из фанатиков. Малус случайно столкнулся с истинно верующими, когда впервые вошел в город, ища, как бы ему тайно пробраться в храмовую крепость. Он даже приложил руку к началу беспорядков, надеясь еще сильнее отвлечь храмовых старейшин, и получил гораздо больше неприятностей, чем рассчитывал.

Толпа смотрела на Малуса, словно стая диких собак. В своих поношенных одеждах и доспехах, покрытых следами ударов, он больше походил на безземельного рыцаря или изгнанного дворянина, чем на еретика с безумным взглядом. На изможденном лице высокородного выделялись острые скулы и подбородок, глаза цвета меди сияли из впалых глазниц, отмечая его как одного из избранных Кхаина. Еще более отталкивающе выглядел серый цвет лица, как у друкая, пораженного тяжелой болезнью.

– Никто не спасет вас от ваших грехов, еретик, – выплюнул Малус, дергая поводья Злюки. – У Кхаина нет холодной милости к таким, как вы.

Науглир покачал массивной головой и шагнул в сторону, не желая отворачиваться от толпы. Он щелкнул огромными челюстями и угрожающе зарычал, а толпа зашипела в ответ.

Одна из храмовых ведьм направила меч на Малуса. Линии и петли свежей крови блестели на ее мускулистых руках и длинных обнаженных ногах.

– Ты не храмовый жрец, – сказала она хриплым голосом, и словно студеным воздухом повеяло из могилы.

– Я никогда этого и не утверждал, – напряженно ответил Малус, пытаясь обуздать холодного. Злюка кружил и топал ногами, но разворачивался к толпе, словно магнит, тянущийся к железу. Напряжение в воздухе продолжало нарастать, заставив высокородного стиснуть зубы. «Что, во имя Темной Матери, тут творится?»

– Трус! Отступник! – закричал фанатик, вырываясь из рук палачей.

– Схватить его, – холодно велела ведьма.

Толпа разразилась громкими криками и, размахивая оружием, бросилась на высокородного. Злюка кинулся на них с ответным ревом, едва не выбросив Малуса из седла.

Высокородный почувствовал, как сдерживаемое напряжение взорвалось порывом, что с треском пронесся по воздуху, обжигая обнаженную кожу. Это было похоже на бурлящую вспышку открытого пламени или удар летней молнии. Малус вскричал в гневе и замешательстве, пытаясь удержаться в седле, когда Злюка ворвался в толпу. Кости хрустнули, кровь брызнула в стороны, когда холодный схватил кого-то за плечо и откусил ему правую руку. Мучительный крик друкая взвинтил нервы Малуса.

Злюка взревел и бросился на другого мужчину, бежавшего мимо, схватил за бедро и подбросил в воздух. Малус выругался и принялся колотить зверя шпорами по бокам, но науглир пришел в неистовство, безрассудно бросаясь на врагов.

Толпа жадно окружила кусающегося холодного. Лезвие меча звякнуло о нагрудник Малуса. На него смотрели бледные, залитые кровью лица, темные глаза горели жаждой битвы. Голые руки ухватились за край кольчуги и правую ногу, пытаясь стащить его с седла. Рыча как волк, Малус высвободил ногу и ударил пяткой в запрокинутое лицо мужчины, но другие руки схватили его за лодыжку и потащили вниз.

Он почувствовал, как неумолимо сползает с седла. Ярость и отчаяние бурлили в жилах. Не раздумывая, Малус потянулся за Варп-мечом, рукоять была горячей на ощупь, и длинный, жуткий клинок, казалось, выпрыгнул из ножен со зловещим шипением.

Выкрикивая проклятия, Малус вскинул черное лезвие к грозовому небу. Сквозь какофонию толпы высокородный услышал испуганный вскрик одной из храмовых ведьм, а затем описал клинком зловещую дугу по рукам и головам хватающей его толпы. Плоть почернела и иссохла, когда клинок напился горячей крови и смертной боли.

Жаждущий крови рев сменился криками ужаса и отчаяния. Толпа отшатнулась от дымящихся трупов. Выкрикивая имя Кхаина, Малус прыгнул за ними, лицо его застыло в маске неистовой ярости.

Над головой в грозовом небе раздался каркающий смех воронов.

Лицо кровавой ведьмы оставалось странно безмятежным. Малус восхитился белоснежным совершенством ее высоких скул и изящной линией подбородка. Ее медные глаза оставались спокойны, пухлые губы приоткрыты и розовели свежей юностью. В иные времена она могла бы быть княжной потерянного Нагарита с фиалковыми глазами, готовой прошептать свои секреты на ухо любовнику.

Оказавшись достаточно близко, чтобы поцеловать ее идеальные губы, Малус прерывисто вздохнул и высвободил Варп-меч. Древний клинок чиркнул по камню, соскочив с груды щебня за спиной ведьмы, и тело, соскользнув с длинного лезвия, безжизненно упало на землю.

Высокородный пьяно сморгнул, мгновение глядел на тело ведьмы, словно видя его впервые. Кожа горела, будто в лихорадке, а нервы все еще пели угасающими звуками жажды крови. Его взгляд переместился на поникшее острие Варп-меча. Слабый завиток малинового пара поднимался с лезвия.

Усилием воли Малус поднял голову и увидел кровавый след, тянущийся вдоль длинной, широкой улицы.

Изуродованные тела и отрубленные конечности валялись на булыжниках пестрым ковром. У многих на спине зияли раны, полученные, когда друкаи пытались бежать.

Сломанное оружие мерцало в слабом солнечном свете, показывая, где толпа пыталась противостоять голоду бога. Все лица, которые видел Малус, были искажены гримасой ужаса и боли – все, кроме лиц двух пленников. Их обезглавленные тела все еще стояли на булыжниках на коленях, с руками, вытянутыми в жесте религиозного экстаза.

– Благословенная Матерь Ночи, – прошептал Малус с ужасом и благоговением. – Что я наделал.

– Ты утолил жажду пылающего клинка, – прошипел Ц’Аркан. – На время.

«Столько тел, – подумал высокородный, не в силах отвести взгляда от кровавой бойни. – Столько проклятых тел». Последнее ясное воспоминание – как он выхватил меч. После – только смех и ужасные крики. Мысль о подобной потере контроля ужаснула Малуса.

Крики эхом раздавались в отдалении, где-то у торговых кварталов. Высокородный оглянулся в поисках храмовых лидеров и нашел их тела у подножия кучи камней всего в нескольких ярдах от себя, рядом с телом второй кровавой ведьмы. Он попытался сосчитать трупы низкорожденных, но с отвращением сдался. Неизвестно, сколько их было и мог ли кто-то из них спастись и броситься за помощью.

Малус заставил свое тело работать, быстро прокладывая путь среди упавших тел. Он рассеянно отметил, как мало крови: лишь почерневшая плоть и сморщенные внутренности.

Злюка стоял недалеко от того места, где спешился Малус, осторожно доедая одного из мертвецов. Науглир шарахнулся в сторону при приближении высокородного. Малус раздраженно зарычал на боевого зверя.

– Стоять, проклятая тварь! – крикнул он... и почувствовал, как рука медленно сжимается на рукояти Варп-меча.

Малус застыл. Настороженно глядя на черный клинок, он медленно и аккуратно вложил меч в ножны. Дважды тот, казалось, застревал в ножнах, заставляя Малуса чуть вынуть его, а потом толкнуть назад. Когда оружие наконец скользнуло на место, высокородный вздохнул с облегчением. Через несколько мгновений жар, охвативший его мышцы, начал спадать. Он остывал, словно железо, выдернутое из огня, и снова почувствовал себя несчастным и холодным.

«В ловушке между драконом и глубоким морем», – подумал Малус, борясь с волной черного отчаяния. Какая судьба была хуже?

ПРЕДВЕСТНИКИ ТЬМЫ

Лунный свет блеснул на золотой оправе ножен Варп-меча и зажег тусклый огонь в глубине продолговатого рубина на стыке рукояти и клинка. Малус с минуту со страхом любовался реликвией, осторожно держа спрятанный в ножны меч обеими руками. Ему казалось, что он ощущает его тепло, мягко пульсирующее, словно спящее сердце. Друкай нервно облизнул холодные губы, затем с глубоким вздохом положил оружие на ткань, расстеленную на коленях, и плотно завернул его от рукояти до кончика в слои изношенной и грязной парусины. С каждым оборотом ткани он чувствовал себя все более холодным, маленьким и усталым, чем раньше. Закончив, Малус связал сверток петлями из грубой бечевы, а затем отнес замотанное оружие к Злюке. Холодный свернулся под деревьями на противоположной стороне небольшой лесной поляны, осторожно наблюдая красными глазами за хозяином.

С выражением мрачной решимости на лице Малус спрятал меч рядом с седельными сумками, крепко приторочив к седлу рядом с мешком, где хранились остальные реликвии демона. Он неохотно убрал руки с клинка и похлопал науглира по бокам.

– Сегодня никакой охоты, – тихо сказал друкай, вглядываясь в темные глубины леса. – Сложно представить, на что тут можно натолкнуться.

Солнце зашло всего несколько часов назад, и они были почти в десяти милях от Хар Ганета, глубоко в лесистых холмах к северо-западу от города. Малус часто пользовался этой поляной в те два месяца, что бродил по Дороге Работорговцев у Города Палачей. Тут был даже небольшой навес, сооруженный из сосновых веток, чтобы обеспечить некоторое укрытие от стихии, и запас дров. Однако костра высокородный разводить не собирался. Меньше всего ему хотелось выдавать свое присутствие, и он сомневался, что пламя согреет его проклятые кости.

Малус бежал из города без дальнейших происшествий, хотя к тому времени, как достиг широких городских ворот, он услышал первые крики тревоги с места резни. Друкай надеялся, что горожане обвинят в резне банду фанатиков, но не собирался проверять свою теорию. Высокородный почти галопом проскакал через открытые ворота, с облегчением обнаружив, что Дорога Работорговцев почти пуста. Следующие несколько часов он ехал на запад, настороженно высматривая клубы пыли на горизонте.

У Малуса были очень веские причины желать как можно скорее убраться из Хар Ганета. Малекит шел в город с армией за спиной, встревоженный известием о перевороте в храме. Хотя Малус лично положил конец восстанию Уриала, высокородный сомневался, что Король-Колдун выкажет ему благодарность. Малус бежал с начала лета после того, как убил отца в крепости Ваэлгор, милях в двадцати к северо-востоку. Он сделал это, чтобы заполучить кинжал Торксуса, еще одну проклятую реликвию демона, хотя по законам страны его мотив не имел никакого значения. Отец Малуса был ваулкхаром Хаг Граэфа, одним из помощников Короля-Колдуна, а никто не убивал вассалов Малекита без его разрешения. Высокородный надеялся, что Король-Колдун считает его мертвым, убитым вместе с тысячами других друкаев в беспорядочном ночном сражении у Хаг Граэфа несколько месяцев назад, хотя не мог бы поручиться собственной жизнью. Его сводный брат Исильвар, теперь единственный наследник Лурхана и ваулкхар Хаг Граэфа, почти наверняка знал правду. Вопрос в том, что он будет делать с этим знанием? У Исильвара имелись весьма веские причины желать его смерти, и последней из них стал ужасный шрам на горле, который Малус оставил ему в битве под башней их сестры Нагайры некоторое время назад.

Задумчиво нахмурившись, Малус порылся в седельных сумках и вытащил промасленный тряпичный мешочек и небольшую бутылку вина. Затем высвободил из петли на седле науглира тяжелый боевой топор и устало опустился на землю рядом с закованным в броню боком холодного. Когда он прислонился к боку науглира, огромный зверь пошевелился, его массивная голова повернулась и вперилась в него пристальным взглядом маленьких блестящих глазок. Малус надменно посмотрел на него.

– Успокойся, – предупредил он и попытался устроиться поудобнее. Науглир снова отпрянул от его прикосновения, поднялся на ноги и предостерегающе зашипел. – Ладно, ладно! – рявкнул Малус, хватая топор и еду и отправляясь на другую сторону лагеря. Он тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к гниющему бревну, и смерил зверя убийственным взглядом. – Посмотрим, позволю ли я тебе съесть следующую дохлую лошадь, которая нам попадется.

Через несколько мгновений Злюка осторожно опустился на задние лапы и положил морду на землю, следя за Малусом. Науглир вел себя очень странно с тех пор, как они вернулись из города Вечных Королей далеко на севере Пустошей Хаоса. Друкай отправился туда в поисках настоящего Варп-меча, но попал в лапы помешанных на власти фанатиков-друкаев, что украли его. Они намеревались убить Малуса и питаться его жизненной энергией и распяли его на площади перед храмом.

Чтобы бежать, ему не оставалось ничего другого, кроме как прибегнуть к силе Ц’Аркана. События после казались подернутыми туманом. Следующее, что он отчетливо помнил, – как он стоит на каменном мосту перед Святилищем Меча в храмовой крепости Хар Ганета и смотрит на свою сводную сестру Ясмир, пожирающую еще бьющееся сердце их брата Уриала.

Пророчество о Биче утверждало, что он должен жениться на Ясмир, которая ныне считалась живой святой Кроваворукого бога. После того как он увидел, что она сделала с Уриалом, сама мысль о женитьбе на ней заставляла кровь леденеть в жилах. «Может быть, мне повезет, и Варп-меч убьет меня раньше, чем придется решать эту проблему», – мрачно подумал Малус.

По мере того как луны поднимались в облачное небо, становилось холоднее. Даже поздним летом Страна Холода соответствовала своему имени. Малус развернул тощий сверток с соленой рыбой и желтым соусом и начал есть, упрямо пережевывая жесткую плоть и запивая ее глотками кислого как уксус вина. Он не торопился с едой: какой бы отвратительной та ни была, сухарь, который он съест завтра, будет еще хуже.

К тому времени, как он закончил, луны сияли уже практически над головой и от дыхания в холодном воздухе поднимался легкий пар. Малус упрямо допил ужасное вино и собрался с духом. Другая причина, по которой друкай выбрал столь уединенную стоянку, заключалась в том, что он остро нуждался в информации, а некоторые разговоры лучше держать в секрете.

У него также было пугающее предчувствие, что ему не понравятся полученные знания.

Малус вытер лицо, убрал тряпицу и пустую бутыль, затем сел, скрестив ноги, спиной к упавшем бревну, чтобы украденный топор лежал в приделах досягаемости. Высокородный стянул с левой руки латную перчатку. Простое серебряное кольцо сверкало на пальце, словно полоска чистого льда. Он поднес его к лунному свету, с недовольной гримасой отметив, что вены на тыльной стороне кисти почернели от проклятия демона.

Высокородный сжал кулак, сосредоточив свою безжалостную волю на одной мысли: «Эльдира».

Знакомый слабый ветерок пробежал по лицу Малуса, и демон внутри скорчился от гнева. Мышцы напряглись, внутренности сжались: друкай со стоном завалился набок, согнувшись пополам от внезапной волны тошноты и боли. Давление нарастало внутри черепа, будто демон держал его мозг в тисках, заставляя искры плясать перед глазами. Малус перевернулся на живот, и его вырвало на холодную, твердую землю, дыхание оставалось неглубоким и прерывистым – в такт пульсации в черепе.

Высокородный перекатился обратно на бок и прижался к бревну. Он уловил запах пепла, а затем боль и тошнота внезапно отступили, словно черный маслянистый отлив. Стук в голове утих, и Малусу показалось, будто он слышит, как затихает в бесконечной тиши сердитый голос демона. Когда он смолк, друкай остался дрожать от свинцового холода, что исходил, казалось, из самых его костей.

– Что ты наделал? – спросил женский голос, жесткий и ледяной, словно резной мрамор. Слова отдались своеобразным эхом, словно их крикнули из глубины колодца. – Малус, глупец! Что ты наделал?

Глаза высокородного открылись. Над ним маячило сияющее видение, окутанное бледным серебристым светом.

– Приветствую, мать, – сказал он, выдавив горький смешок. – Как я скучал по твоему любящему голосу.

Она была царственна и величественна, облаченная в тяжелые темные одежды монастыря ведьм. Бледные руки сложены на груди, а заплетенные в косы белые волосы казались сотканными из лунного света и ореолом окружали жесткие черты ее лица. Ее фигура была иллюзорна: высокородный мог видеть сквозь нее, различая на другом конце поляны и склонившегося Злюку, и красные угольки его глаз, как будто она была соткана из тумана. Несмотря на все это Малус чувствовал пристальный взгляд Эльдиры, словно острие кинжала на коже.

– Наглый негодяй! – рявкнула Эльдира. – Теперь твое тело полностью принадлежит демону. Твои вены пульсируют грязной энергией, я даже вижу самого демона, морским змеем скользящего под твоей бледной кожей!

– А он сворачивается вокруг моего сердца, словно змеиное кубло? – усмехнулся Малус, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Сжимает ли он мой сморщенный мозг в своих слюнявых челюстях? Твой дар в данном случае бесполезен, мать. Я знал это каждую минуту каждый день уже почти год.

Призрачное лицо Эльдиры вспыхнуло яростью.

– Это гораздо хуже, чем просто власть, дитя! Ты сделал последний шаг. Я предупреждала тебя еще в гробницах гномов!

– Ты что, думаешь, я сделал так по собственной воле? – огрызнулся высокородный. Морщась от боли в животе, он устало поднялся и прислонился затылком к покрытому мхом бревну. – Проклятого Варп-меча все-таки не было в храме. Мне пришлось пойти в Пустоши Хаоса, чтобы заполучить его. – Взгляд друкая упал на руки с черными венами, и гнев сменился волной отвращения. – Либо это – либо смерть. Другого выбора у меня не было. Сейчас я живу, и, пока жив, я могу бороться. – Он встретил грозный взгляд провидицы. – И теперь у меня есть меч.

Темные глаза Эльдиры слегка расширились. Ярость исчезла с ее алебастрового лица.

– Ты обнажил пылающий клинок, – сказала она, ее голос звучал намного глуше, чем прежде.

– На то были веские причины. Не буду утомлять тебя подробностями, – мрачно ответил Малус. – Ц’Аркан еще более недоволен, чем ты. Настолько, что я невольно задаюсь вопросом, не хватит ли силы меча, чтобы разрушить порчу демона.

Эльдира нахмурилась, глядя на сына.

– Возможно, – согласилась она со вздохом, похожим на ветер, веющий из могилы. – Голод Кхаина мало озабочен планами других существ, даже таких могущественных демонов, как Ц’Аркан. На самом деле, – сказала она и вновь посмотрела сердито, – скорее всего, Варп-меч – та причина, по которой ты вообще все еще осознаешь себя. Глядя на тебя, я удивляюсь, как демон еще не заставил тебя плясать, словно марионетку.

При подобной мысли холодок пробежался по спине Малуса. Его взгляд переместился на сверток с Варп-мечом. Мог ли он позволить себе и дальше утолять его голод? Мог ли он позволить себе не делать этого?

– Демон может завладеть моим телом, но, уверяю тебя, моя воля останется неприкосновенной, – сказал он. – Я ни для кого не стану танцевать, и в последнюю очередь – для этого проклятого демона. – Он помолчал, глядя, как под кожей пульсируют черные вены. – Я хочу знать, что случится, когда демон окажется на свободе.

Провидица задумчиво поджала губы.

– Интересный вопрос, – сказала она. – По правде говоря, твоя душа погаснет, словно пламя свечи, если Ц’Аркан захочет использовать твое тело как вместилище своей сути. Тем не менее сейчас... – Помолчав, Эльдира слегка пожала плечами. – Не могу сказать. Вполне возможно, меч может отразить претензии демона на твое тело, но, будь уверен, когда время настанет, Ц’Аркан предпримет все возможное, чтобы решить вопрос в свою пользу.

Малус твердо посмотрел на мать.

– То есть ты считаешь, что еще не все потеряно?

– Я считаю, что тебе нужно быть очень умным и очень удачливым, чтобы суметь сменить одну погибель на другую, – уклончиво ответила провидица. – Варп-меч убьет тебя, Малус, рано или поздно. Теперь, обнажив его, ты уже не можешь ничего отменить.

Высокородный устало вздохнул.

– Мы все умрем, мать, – сказал он, глядя в темноту. – Так что это не такая уж большая цена, не так ли.

– Смелые слова для того, кто никогда не разговаривал с мертвыми, – ответила Эльдира. – Тем не менее, – сказала она, поднимая руку, чтобы оборвать возражения сына, – что сделано, то сделано. У тебя есть меч – вот что важно. Теперь тебе осталось добыть только одну реликвию.

– Амулет Ваурога, – печально сказал Малус. – Я понятия не имею, где он, и у меня очень мало времени на его поиски. Насколько могу судить, у меня осталось два месяца, чтобы вернуться в храм и освободить демона, а только дорога туда займет почти полтора месяца. – Он искоса взглянул на Эльдиру. – Так что если у тебя нет возможности научить меня летать, то у меня есть всего две недели, чтобы найти последнюю реликвию.

Эльдира подобрала призрачный подол своего одеяния и наклонилась к Малусу так, что мать и сын оказались почти нос к носу.

– Хочешь пару крыльев, Малус? – спросила она, и ее голос был опасно ласков.

Саркастический ответ льдом застыл на губах друкая, когда он услышал тон матери.

– Это... щедрое предложение, – осторожно сказал он. – Но, возможно, мне стоит обеспокоиться тем, чтобы сначала найти реликвию, а уже потом пускаться в путешествие.

Эльдира растянула губы в волчьей ухмылке.

– Очень мудрое решение, – сказала она, вновь выпрямляясь. – У меня остается мало времени, – объявила провидица. – Говорить с тобой очень тяжело, особенно теперь, когда демон стал таким сильным. Ты хочешь от меня еще чего-то?

– Я надеялся, ты знаешь что-нибудь об амулете, – быстро ответил Малус, заставляя себя сесть прямо. – Я позвал тебя именно за этим.

– Амулет? – переспросила Эльдира. Ее тело уже теряло свою призрачную плотность, таяло, словно утренний туман. – Мощный талисман, сделанный из метеоритного железа в прошлые века. Никакое оружие не может причинить вред воину, который носит его.

– Неважно, что он делает! – закричал Малус. – Ты знаешь, где он?

Очертания Эльдиры начали расплываться, растворяясь в бесформенном тумане. Ее ответ был не громче, чем вздох:

– Путь к пятому амулету ведет в Наггаронд, – ответила провидица. – Ищи амулет в темных залах Железной Крепости.

К тому времени, как Малус пришел в себя, Эльдира уже ушла. Он посмотрел на Злюку. Науглир поднял массивную голову и раздраженно фыркнул.

– Лучше и не придумаешь, – мрачно сказал высокородный, скрестив руки на груди. – Крепость самого Короля-Колдуна, я мог бы и догадаться.

«Одна погибель или другая», с горечью подумал он, чувствуя, как порча демона черной волной поднимается от костей и растекается по коже.

Малус проснулся от того, что у него болело все тело. Поляна купалась в жемчужном свете иллюзорного рассвета, и завитки тумана вились над землей. Высокородный лежал на боку, плотно закутавшись в тяжелый плащ, пропитавшийся утренней росой. В нескольких футах от него спал Злюка, спрятав голову под длинный хвост и посвистывая, словно кипящая вода под крышкой котла.

Длинные пальцы нежно гладили его по голове, теплые кончики касались липкой кожи. Его затуманенный сном разум наслаждался ощущением, когда пальцы тронули его правое ухо, послав струйку тепла вдоль его изогнутого внешнего края.

Еще один теплый ручеек потек по щеке и губам. У него был вкус соли и железа.

Высокородный распахнул глаза. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова заглушила сокрушительная волна агонии, ударившая из черепа. Малус корчился в ловушке собственного плаща и, как ни старался, никак не мог высвободиться.

Свежая струйка крови потекла по лицу и шее. Она попала в правый глаз, и друкай задохнулся от еще более сильной волны боли.

Беспомощный, смаргивающий капли крови, склеивающие ресницы, Малус повернул голову и увидел фигуру в доспехах, сгорбившуюся у его плеча. Еще больше крови потекло по затылку, как будто ему разбили череп кувшином с вином.

Яркая кровь окрасила бледно-серые руки Лунары, собираясь под неровными черными ногтями и стекая извилистыми струйками вдоль запястий. Ее синие губы растянулись в безумной улыбке, а единственный уцелевший глаз лихорадочно блестел. Другой глаз, распухший и почерневший от свернувшейся крови, беспорядочно вращался в глазнице.

– У нас один разум, милорд, – сказала Лунара, и ее голос клокотал в разлагающихся легких, когда она подняла руки к ужасной ране на правой стороне черепа. С влажным, чавкающим звуком она вдавила серое вещество в своих ладонях глубоко в кишащую червями полость.

– Один разум, – сказала она, а затем потянулась к его лицу. – Одно сердце. Один глаз...

Малус проснулся, с криком мечась по скользкой, покрытой росой глине. Сердце пропустило удар от ужаса, когда он обнаружил, что его руки и ноги крепко связаны. Все еще полуслепой и обезумевший, он извивался и брыкался, отплевываясь и завывая, как проклятый. Затем судорожным рывком он высвободил одну ногу и понял, что запутался в собственном тяжелом плаще.

Натужно дыша, Малус заставил себя закрыть глаза и положить голову на влажную землю. Когда сердце перестало тяжело стучать, он медленно и осознанно распутал руки и ноги и распахнул плащ, не обращая внимания на утренний холод.

Наконец, когда дыхание замедлилось, высокородный открыл глаза. Уже давно рассвело, и слабый солнечный свет струился сквозь плотно сплетенные ветви дерева над головой. Толстый корень торчал из земли под спиной, сильно давя на позвоночник. Нахмурившись, Малус поднял голову. Он лежал на звериной тропе меж высокими дубами. Зеленые, плачущие росой папоротники касались щек, заставляя его вздрагивать.

Он очутился далеко от поляны, на которой разбил лагерь.

Выругавшись, высокородный поднялся на ноги. Лес простирался во все стороны, листва забилась между пластин доспеха, а ладони покрылись грязью. «Благословенная Матерь Ночи, – подумал друкай, – как я сюда попал?» Воспоминания прошлой ночи были крайне расплывчатыми. Он помнил, как сидел в темноте, пытаясь спланировать путь в Наггаронд… а потом все расплывалось. «Неужели я опьянел от проклятого прокисшего вина?» – подумал Малус.

Он медленно повернулся, лихорадочно озираясь по сторонам в попытке сориентироваться. Охотничья тропа выглядела знакомой и, по крайней мере, вела на юг, к опушке леса. Потирая лицо грязной ладонью, он пошел по тропе, внезапно осознав, что его боевого топора нигде не видно.

Малус почти милю двигался по тропе сквозь густую кущу, чувствуя все большее замешательство и тревогу. По пути он замечал признаки, что, возможно, уже шел ею раньше. Судя по неглубоким следам и сломанным веткам, он, как пьяный, брел в темноте. Удивительно, что он не напоролся на низкую ветку и не раскроил череп о ствол дерева.

Пройдя полторы мили, друкай обнаружил, что борется с растущей волной паники, потом с юго-запада донесся знакомый свист кипящей воды под крышкой. Со вздохом облегчения высокородный сошел с тропы и направился на звук, нетерпеливо продираясь сквозь подлесок. Примерно через дюжину ярдов деревья начали редеть, и он наконец наткнулся на свой лагерь. При внезапном появлении Малуса Злюка вскочил на ноги, широкие ноздри раздулись, когда он почуял запах хозяина.

Малус остановился на краю поляны как вкопанный, настороженно оглядывая небольшое пространство. Топор по-прежнему лежал там, где он его оставил. Даже сверток с ужином остался на месте. Друкай осторожно пересек лагерь и подошел к науглиру.

– Полегче, Злюка, – сказал он, доставая седельные сумки.

Холодный фыркнул, красным глазом злобно наблюдая, как высокородный роется в вещах.

Три последние бутылки вина остались нетронутыми. Друкай проверил каждую восковую печать и нашел их совершенно неповрежденными.

Злюка переступил широкими когтистыми лапами и раздраженно заворчал.

– Ладно, ладно, – сказал Малус, закрепляя седельные сумки и похлопывая холодного по боку. – Иди. Охоться. Мне надо подумать.

Высокородный отступил, когда огромный боевой зверь на удивление незаметно скользнул в густой подлесок. Затем высокородный повернулся и еще раз осмотрел землю рядом с тем местом, где сидел. Он не увидел никаких признаков беспорядка. Как будто он просто встал и ушел в темноту. Малус устало прислонился к бревну и попытался счистить с рук грязь. Как ни старался, он не мог вспомнить большую часть ночи после разговора с Эльдирой. Могла ли она что-то сделать с ним? Если да, то зачем? Он раздраженно покачал головой. Это казалось бессмысленным.

Затем он помнил кошмар. Он слышал о друкаях, которые кричали и даже вставали и двигались в плену кошмаров. Было ли в том сне что-то еще, чего он не помнил? Неужели ужасное видение Лунары заставило его бежать вглубь леса?

– Возможно, мне придется снова начать пить, чтобы заснуть, – пробормотал он кисло. – Или стреноживать себя на ночь, словно лошадь.

С севера неожиданно донесся резкий шум бешеного движения. Что-то огромное пронеслось по лесу, ломая ветви и ударяясь о стволы деревьев. Малус тихо хмыкнул; Злюка уже нашел себе завтрак. Затем, словно в ответ, послышались звуки движения на юге, в стороне дороги.

Не раздумывая, Малус схватил топор, перекатился, припав к земле за упавшим стволом, и осторожно выглянул из-за него. Едва осмеливаясь дышать, он сидел совершенно неподвижно и до предела напрягал все чувства. Мгновение спустя он услышал гораздо более слабый шорох в подлеске ярдах в двадцати к юго-востоку. Высокородный закрыл глаза и попытался представить себе окружающую местность. Что бы это ни было, похоже, оно прокладывало себе путь по звериной тропе, по которой он шел недавно.

Затем послышался треск ломающихся веток – теперь строго на юге. Высокородный оскалился.

Это походило на облаву. И она приближалась к нему.

БЕСКОНЕЧНЫЕ

После всего, через что он прошел за последние десять месяцев, Малус уже не верил в удачу. Кем бы ни были охотники, они наткнулись на него не случайно. Он сомневался, что это жители Хар Ганета: лагерь располагался слишком далеко и слишком глубоко в лесу, чтобы привлечь внимание группы беженцев. Возможно – отряд охотников-отари. Тени захватили весь горный хребет и холмы к северу от Дороги Работорговцев. И не было ничего неслыханного в том, что небольшие разбойничьи банды прокрались к южным предгорьям, чтобы похищать рабов из идущих на запад караванов. Но ни один настоящий отари не двигается так неуклюже, чтобы выдать себя, особенно в густом лесу.

Значит, оставался всего один вариант – группа из армии Малекита.

Малус крепче сжал рукоять боевого топора и вгляделся из-за бревна в тень под зарослями деревьев. Возможно, они просто искали еду, охотились на оленей или фазанов, чтобы прокормить отряды Короля-Колдуна. А возможно, они были охотниками иного рода и прочесывали лес в его поисках. «Но как они могли найти меня?» – подумал Малус. Он полагал, что знает местные леса лучше любого воина Наггаронда, и был достаточно осторожен, чтобы прошлым вечером замести следы.

Справа от высокородного, ярдах в пятнадцати, шелестел подлесок. Охотники двигались осторожно и немного отклонились на запад. Малус перевел взгляд на восток, надеясь уловить какие-нибудь признаки движения второго отряда, но густая листва оставалась непроницаема. «Тем не менее, – подумал он, – если я их не вижу, значит, и они не видят меня».

Затем рядом с тропой снова раздался резкий щелчок сломанной ветки. Ярдах в десяти, по прикидкам Малуса, и немного восточнее. Две группы кружили по краю лагеря. Более того, он вдруг понял, что не слышит никаких признаков движения с юга. «Они знают, где лагерь, – подумал друкай, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Они пытаются окружить меня, отрезав путь на север».

Он должен был уходить сейчас, пока петля не сомкнулась. К счастью, Злюка пожирал свой завтрак где-то к северу от него. Если Малус сможет добраться до науглира, то, пустившись на север, в предгорья, наверняка опередит тех, кто преследует его. Конечно, это значило зайти на территорию отари, но, чтобы добраться туда, нужно сначала выжить.

Низко пригибаясь к земле, Малус развернулся и перебежал через лагерь. Как только он его пересек, с востока и запада послышались звуки движения. Охотники сделали свой ход.

Малус пригнулся и пошел по тропе, по которой убежал Злюка. По крайней мере – попытался. Не пройдя и двух футов от края поляны, он влетел головой в заросли шиповника, которые холодный со своей железной кожей просто прошел насквозь. Колючие ветви хлестали высокородного по лицу и шее, заставляя сдавленно шипеть от боли. Малус рубанул топором по живой изгороди, надеясь, что пары хороших ударов будет достаточно, чтобы пробить путь, но тонкие зеленые ветви отскочили от оружия и стеганули в ответ, как хлысты. Хуже того, эта попытка наделала много шума, заставив друкая почувствовать себя в опасности. Малус сдался после нескольких подобных ударов и повернул на запад, ища более легкую дорогу через подлесок.

Он услышал, как кто-то выскочил из укрытия и выбежал на поляну всего в полудюжине ярдов позади. Не дожидаясь, пока тот появится, Малус нырнул, уворачиваясь от поросли деревьев и поникших папоротников, обошел наконец заросли и снова направился на север. Его взгляд напряженно скользил по сторонам, надеясь заметить хоть какой-то признак науглира, но след холодного оставался неуловим для его неопытных глаз.

«Проклятый зверь почти тридцать футов в длину и весит тонну, – раздраженно подумал Малус, – но, когда хочет, может двигаться по лесу, как отари». На мгновение ему захотелось посвистеть Злюке: проще было позвать холодного, чем искать его, но он был уверен, что охотники тоже услышат. Друкай понятия не имел, что будет дальше, и не хотел выяснять.

Малус напрягал слух, пытаясь различить звуки погони, и держался там, где заросли были не такими густыми, пожертвовав укрытием ради скорости. Путь начал медленно забирать выше, обозначая постепенный подъем к низким предгорьям, до которых оставалось еще больше мили. Спустя несколько минут друкай натолкнулся на небольшую лесистую лощину и, повинуясь порыву, не стал огибать, а нырнул в нее.

Под близко стоящими деревьями лежали глубокие тени, но, по крайней мере, это значило, что тут меньше подлеска, через который пришлось бы продираться. Почти сразу же Малус нашел узкую охотничью тропу, вьющуюся через центр лощины, и пошел по ней без оглядки. Через несколько секунд он наткнулся на большую лужу свежей крови, расплескавшуюся поперек тропы, и обнаружил поблизости пару знакомых больших следов.

Тяжело дыша, Малус присел на корточки. Он нашел место, где Злюка устроил засаду на свою добычу, но проклятого холодного нигде не было видно. Науглир, как и многие хищники, предпочитал утаскивать пищу куда-нибудь, где будет чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы поесть. А значит, зверь мог уйти в практически любом направлении.

Какое-то движение в тени слева от Малуса заставило его крутануться с оружием наготове. Там никого не оказалось. Высокородный медленно повернулся, выискивая признаки опасности. Однако, насколько мог судить, он был один.

В дюжине ярдов позади потрескивали ветки. Охотники достигли южного края лощины.

Малус присел, быстро оценивая пространство вокруг. Осмелится ли он встретить их тут или будет бежать дальше? Теперь он жалел, что оставил Варп-меч притороченным к седлу Злюки.

Двигаясь так тихо, как только мог, Малус обогнул кровавую лужу, чтобы не оставлять следов, по которым прошли бы его враги, и боком пробрался в густой лес к западу от тропы. Лоза и колючие ветки цеплялись за волосы и царапали стальные доспехи, но он сопротивлялся искушению разрубить их топором. Вместо этого друкай зарывался в них глубже, надеясь укрыться зарослями, как плащом.

Через несколько ярдов высокородный подошел к обожженному и полуразрушенному стволу старого дуба. Явно пораженное молнией много лет назад, дерево поднималось чуть меньше, чем на десять футов, и заканчивалось зазубренным, покрытым мхом обрубком. Расщелина в широком полом стволе тянулась от корней и примерно до пояса Малусу. Быстро сориентировавшись, он поспешил к ней и осторожно забрался внутрь.

На него дождем посыпалась мягкая гнилая древесина и извивающиеся насекомые. Когда края доспеха царапнули дерево изнутри, Малус закрыл глаза и крепко зажал рот, чтобы не чувствовать сырого запаха обломков, и вжался спиной вглубь дерева. Затем осторожно поднял ногу и нащупал опору в нескольких футах от земли. Через несколько мгновений сапог нашел выступ, который выдержал бы вес друкая. Стиснув зубы, высокородный прижался к стволу и полез наверх. Когда вторая нога оторвалась от земли, он нашел вторую опору прямо у расселины.

Двигаясь быстро, Малус с трудом поднялся еще на три фута по пустому стволу и завис там, едва смея дышать.

Не успел он замереть, как уловил снаружи в лесу слабые звуки. Высокородный подавил горькое проклятие. Он услышал шелест ветвей и треск сухостоя – и голоса, говорящие на языке, похожем на друкир. Насколько Малус мог судить, преследователей было не меньше трех, но он не мог разобрать их речь.

Голоса приблизились. Высокородный услышал приглушенное бряцание доспехов и слабый звон ножен. Малус посмотрел вниз, на узкий луч бледного света, пробивающийся сквозь расщелину, и тут у дыры мелькнула тень. Он затаил дыхание, ожидая в любой момент увидеть заглядывающую внутрь голову. Разговор продолжался еще несколько долгих минут, слова звучали странно приглушенно, и снова Малус не смог разобрать смысл, но по интонациям догадался, что обсуждают, где искать его теперь. Наконец один из охотников, казалось, принял решение.

Ворча, они пошли дальше, видимо, взяв направление на запад. Высокородный медленно выдохнул. Как только он перестал слышать звуки движения, он медленно сосчитал до ста, а потом осторожно спустился назад на землю.

Выбраться из расщелины оказалось гораздо труднее, чем попасть внутрь. В конце концов он вынужден был развернуться и встать на колени, а потом задом пятиться из дыры. В любой момент он ждал клинков или арбалетных болтов в спину, но через несколько секунд оказался на свободе. Вычесывая из волос гнилое дерево и насекомых, Малус быстро сориентировался на местности и скорее отправился на восток.

Не успел он пройти и нескольких ярдов, как услышал где-то на севере знакомое рычание. Теперь, по крайней мере, он знал, куда ушел холодный. Вопрос в том, слышали ли рык охотники и какие выводы сделали.

Малус свернул на запад, направляясь назад к звериной тропе. По едва заметному следу он мог зайти довольно далеко на север, обгоняя преследователей, но, если теперь они пошли в сторону Злюки, он наверняка столкнется с ними. Если только не будет идти дальше на запад, не пересечет звериную тропу и затем не обогнет это место по широкой дуге, зайдя к Злюке с востока. Но последнее займет время. Какой же вариант менее рискованный?

Захваченный внутренним спором, Малус чуть не пропустил мелькнувшее движение справа. Уверенный, что на этот раз ему не показалось, он присел за деревом и прислонился к стволу, всматриваясь в глубокие тени вокруг.

Ничто не двигалось. Не было слышно ни звука, лишь шумел ветер. Малус выждал секунд десять, ничего не увидел и, вздохнув, снова пустился в путь. Он прошел ярдов десять, потом резко остановился и повернул направо.

Вот! Он увидел тень, скользившую в сумраке леса от одного дерева к другому. Размером с ворона, она проносилась в воздухе на высоте плеч. Волоски на шее высокородного встали дыбом. Его преследовала тень, без сомнения, сообщая хозяину о его местоположении. Даже сейчас Малусу казалось, что охотники, с которыми он столкнулся, идут, следуя зову странной ищейки.

Время прятаться прошло. Малус развернулся и побежал к звериной тропе так быстро, как только мог. Под тяжестью доспехов шаги эхом разносились по густому лесу, но теперь главным была скорость. Он так торопился, что на полном ходу влетел в те же заросли, что и раньше. Шипы, как иглы, царапали его лицо и руки, но он рубил ветви с диким рычанием и продирался сквозь них.

Дыша тяжело, как собака, Малус вышел на звериную тропу... и сразу увидел, что он не один.

В нескольких ярдах справа тесной группой стояли три фигуры. На них были черные шерстяные одежды поверх штанов и сапог, а нагрудники из серебристой стали с гравировкой из сложных узоров и магических рун защищали торсы. Тела укутывали тяжелые плащи с капюшонами, а лица скрывали маски из полированного серебра. Три женских лица из холодного металла смотрели на Малуса с любопытством, их отполированные черты, казалось, плыли в черной глубине капюшонов. Одна из фигур подняла руку в черной перчатке, и друкай развернулся и побежал на север так быстро, как только мог.

– Злюка! – крикнул Малус, отбросив всякую осторожность. К счастью для него, звериная тропа извивалась и поворачивала, уводя его из поля зрения трех заклинателей тени. Неужели он все-таки столкнулся с отари? Три женщины, которых он видел, были ведьмами, он не сомневался, но ни одна из тех ведьм, что он когда-либо видел, не носила маску или древние доспехи поверх одежд.

Слева от Малуса раздались крики и звуки движения. Охотники, которых он встретил у дерева, приближались. Ему показалось, что на севере он услышал еще один низкий рык Злюки. Друкай попытался определить, как далеко науглир, но когда свернул на очередном повороте, то на тропу прямо перед ним ступила закованная в броню фигура. На мгновение Малусу показалось, что одна из ведьм каким-то образом смогла опередить его, чтобы отрезать ему путь. На ней были черные одеяния и броня из серебристой стали, но богато украшенные пластины старинного доспеха покрывали охотника от шеи до пят, словно настоящего рыцаря. На поясе висели два меча, а лицо скрывала маска в виде морды злобного демона. Хадрилькар из полированного золота сверкал из глубины капюшона.

Охотник поднял руку в перчатке. Малус стоял слишком близко, чтобы замахнуться топором, поэтому просто выставил древко перед собой и врезался прямо в противника. Дерево с грохотом ударилось о сталь, отбросив фигуру в маске на землю, а Малус перепрыгнул через нее, даже не сбившись с шага.

За спиной раздались еще крики, а затем он услышал позади вспоровший воздух свист. Что-то тяжелое ударило между лопаток, а затем стальная паутина страшным объятием обвила руки и грудь.

Зазубренные крюки заскрежетали по броне, зацепившись за щели. Малус внезапно потерял равновесие и споткнулся. Яростным усилием он попытался выпрямиться, но под ногу попал торчащий корень, и друкай полетел на землю головою вперед.

Высокородный бился и катался, борясь с неумолимой хваткой сети. Позади послышались шаги, и над ним замаячили три фигуры в масках. Одна схватила его за лодыжки, ловко перевернув на спину, в то время как другая вцепилась в переплетение сети на груди. Третий воин, стоявший в нескольких футах, медленно обнажил меч.

С рычанием Малус выпутал одну ногу, и, когда державший сеть начал выпрямляться, он, повинуясь импульсу, пнул его в висок, и противник с приглушенным проклятием упал на бок. Попутно он нечаянно потянул за собой часть сети, высвободив правую руку Малуса. Воин, ухвативший за ноги, отпустил их и бросился на высокородного, но тот быстро перекатился влево и вывернулся из колючих сетей. Отбросив второго воина яростным взмахом топора, Малус с трудом поднялся на ноги – как раз в тот момент, когда мечник в маске накинулся на него слева.

Клинок воина мерцал во мраке леса серебром. Только боевые инстинкты спасли Малуса: не раздумывая, он крутанулся на правой ноге и блокировал удар меча рукоятью топора. Но сила удара едва не заставила Малуса упасть на колени, и, прежде чем он успел опомниться, мечник бросился в атаку, нанеся еще два сильных удара, которые едва не сбили высокородного с ног.

Кем бы ни были воины, они оказались сильными и умелыми противниками. Не говоря ни слова, фигуры в масках рассыпались широким полукругом, явно пытаясь окружить. Однако остальные держали клинки в ножнах, предоставив мечнику пробивать слабеющую защиту Малуса. Высокородный быстро попятился дальше по тропе на север, но через несколько мгновений один из охотников шагнул ему за спину, отрезая отступление.

Малус получил еще один звенящий удар по рукояти топора и рискнул сделать ложный выпад в лицо.

Короткий взмах задержал атаку воина на долю секунды, но этого хватило, чтобы высокородный провернулся на носке левой ноги, а затем бросился на охотника в маске, что кружил позади него. Застигнутый врасплох, тот попытался отступить, но высокородный налетел на него со звериным ревом и яростной атакой, высекшей искры из нагрудника. Сила удара сбила фигуру с ног, и высокородный пронесся мимо, дальше по тропе.

– Злюка! – позвал Малус снова, и тотчас же в десяти ярдах справа от него раздалось резкое шипение. Не колеблясь, высокородный нырнул в подлесок, по пути бешеными взмахами топора срубая кусты и молодые деревца.

Малус уловил резкий запах пролитой крови. Впереди он заметил чешуйчатую спину науглира и свирепо ухмыльнулся. Холодный оттащил добычу на другую поляну, почти на сотню ярдов дальше по лощине.

– Вставай, Злюка, вставай! – крикнул он припавшему к земле зверю. Малус слышал, что воины в масках уже дышат в спину. Когда он нырнул на поляну, его взгляд метнулся к свертку с Варп-мечом на спине холодного.

Вместо него рядом с седлом науглира он увидел фигуру в черном. Рука в перчатке лежала на шее Злюки, а глаза зверя были покорно опущены. Когда Малус резко остановился, ведьма бесстрастно посмотрела на него из-за серебряной маски. Еще две ведьмы бесшумно скользнули из тени слева и справа от друкая в сопровождении двух воинов с мечами в руках. Три преследователя выскочили на поляну прямо за спиной, окружая высокородного.

Малус медленно повернулся на месте, рассматривая каждого охотника поочередно. Он переводил взгляд с одного лица в маске на другое, встревоженный и сбитый с толку их странным видом. Он понял, что они не отари. Ни одна группа теней не была бы так строго упорядочена.

Высокородный остановился как вкопанный. На всех воинах он увидел одинаковые золотые ошейники. Золотые, а не серебряные или даже не из серебристой стали. Пристально вглядевшись в один из хадрилькаров, Малус увидел пару переплетающихся драконов.

У него перехватило дыхание. Малус понял, что это не просто охотники. Он знал, кто они, хотя мало кто видел их лицом к лицу. Личные телохранители и агенты Короля-Колдуна. Бесконечные.

ЖЕЛЕЗНАЯ КРЕПОСТЬ

Черный лед хлынул по венам Малуса, когда семь воинов начали смыкать круг.

Прилив демонической силы потряс его, вырвав ужасный крик из горла высокородного. Время натянулось, словно тетива лука: движения Бесконечных замедлились, они едва ползли, тогда как собственное тело Малуса вскипело безжалостной энергией. Внутренне друкай в ужасе и отвращении отпрянул от неожиданного спасения.

– Я не просил об этом, демон, – прошипел он. – Ты не можешь силой вручать мне свои проклятые дары!

– Все поменялось, Темный Клинок, – ответил тот. Его смех дрожью прокатился по коже Малуса. – Я теперь волен защищать тебя, когда сочту уместным. Я полагал, ты будешь благодарен. Ты что думаешь, Малекит послал своих избранных, чтобы убить тебя? Желай он твоей смерти, послал бы в лес десять тысяч копейщиков, чтобы затравить тебя, как кабана. Нет, они здесь для того, чтобы притащить тебя в цепях в Наггаронд, где ты будешь мучиться под пытками, которые не в силах представить ни один здравомыслящий друкай.

– Забери все назад! – прорычал Малус. – Вынь свой проклятый лед из моих вен. Я не хочу его и не нуждаюсь в нем!

– Нельзя повернуть время вспять, – холодно ответил Ц’Аркан. – У тебя была весна и было лето, маленький друкай. Скоро наступит осень. А там и до зимы недалеко. Лед придет, хочешь ты того или нет.

Малус сжал в кулаке потертую рукоять топора и взревел, словно раненый зверь. Воины в масках все еще скользили к нему, застыв на полушаге. Если бы он видел их лица, они, наверное, вытянулись бы, будто тающий воск, медленно приобретая удивленные черты, когда высокородный, казалось, вдруг расплылся перед ними. Словно мясник, он бросился на первую жертву, приготовившись утопить свое горе в потоке горячей крови. Но не успел он сделать и шага, как холодный мелодичный голос сказал ему в ухо:

– Твое колдовство впечатляет, Малус из Хаг Граэфа, но итог все равно будет один.

Высокородный обернулся, страх сдавил его горло. Топор просвистел в воздухе, целя в шею ведьмы, но она двигалась так, словно друкай стоял на месте. Ведьма без видимого усилия протянула руку и коснулась его нагрудника кончиками пальцев.

Голубое пламя вспыхнуло у Малуса перед глазами. Он почувствовал, что падает, а серебряное лицо ведьмы исчезает во тьме. Ее голос звенел вослед, словно колокол:

– Теперь ты принадлежишь Королю-Колдуну.

Когда он очнулся, уже наступила ночь. Малус от крыл глаза и увидел играющие переливы северного сияния на тревожно-чистом небе уходящего лета. Звезды были холодны и безжалостны, словно алмазы, две луны отбрасывали странные тени на туманные окрестности. На границе зрения бесшумно двигались фигуры в черных одеждах, и высокородный слышал отрывистую приглушенную речь.

Он лежал на твердой земле, словно труп, все еще закованный в потрепанный доспех. Малус не был связан, но тело налилось свинцом. С хрипом он попытался сесть прямого все, что смог, – приподняться на локтях.

Малус сразу увидел, что находится в центре небольшого лагеря, где-то на Дороге Работорговцев к западу от Хар Ганета. Костров не было, лишь шары ведьминого огня, покоящиеся на низких железных треногах, и, пожалуй, дюжина палаток, упорядоченно расставленных вокруг того места, где он лежал. Воины в масках на глазах у высокородного разбирали и укладывали палатки, пока в дюжине ярдов от них другая группа седлала два десятка угольно-черных лошадей, стреноженных на границе лагеря. Серый туман, идущий с моря, клубился вокруг блестящих черных копыт; глаза коней, отражая ведьмины огни, светились зеленым.

Бесконечные вокруг Малуса занимались своими делами, уделяя ему не больше внимания, чем спальному мешку. Быстро оглянувшись, он понял, что топора нигде не видно и два кинжала из-за пояса пропали. Кандалы не сковывали его запястья и лодыжки, что многое говорило о могуществе его пленителей. Бесконечные и их ведьмы были уверены: он не уйдет далеко, если попытается сбежать.

– Ты очнулся, – произнес неземной мелодичный голос. Он был холоден и сладок, словно звук трубы или серебряного колокольчика, и по спине высокородного пробежала дрожь. Он попытался повернуть голову, чтобы взглянуть на ведьму, но усилие истощило его. Малус снова упал на землю, когда друкия в маске обошла его и грациозно опустилась на колени рядом. В одной руке она держала узкий графин из красного стекла, в другой – полированную серебряную чашу. – Это хорошо. Мы скоро уходим.

Она налила в чашу немного черной жидкости и протянула ее Малусу. Высокородный с вызовом смотрел ей в глаза. В мерцающих прорезях маски они казались широкими и темными и больше всего напоминали открытые честные глаза ребенка. Стиснув зубы, он приподнялся на локте и потянулся за чашей.

– Где армия? – устало спросил он.

Ведьма склонила голову набок.

– Армия? Нет никакой армии.

Малус нахмурился, его черные брови сошлись. Он внимательно посмотрел на темную жидкость на дне чашки и сделал маленький глоток. Крепкий напиток обжег язык и, словно расплавленное железо, потек по горлу, заставив слезы выступить на глазах.

– Тогда где же Малекит? – спросил он, борясь с желанием закашляться.

– Король-Колдун – в Наггаронде, – сказала она, как будто это все объясняло. – Нам приказано доставить тебя к нему.

Жидкость бурлила в кишках Малуса, но все же вернула немного сил рукам и ногам. Собравшись с духом, он прикончил чашку.

– Напоминает ламповое масло, которое я пил в детстве, – хрипло сказал он. – По правде говоря, масло было вкуснее.

– Это гномий напиток, называется барвальк, – сказала ведьма, забирая у него чашу. – Темные наездники берегут его ради холодных зимних ночей. Он хранит кровь горячей, а разум – острым.

– От него, наверное, и серебро тускнеет, – пробормотал он, но признал про себя, что конечности его расслабились, а сознание прояснилось. С печальной усмешкой он сел прямо и расправил руки и плечи.

Ведьма стояла в пределах досягаемости. Ее взгляд был бесхитростным, а манеры – непринужденными. Ничего не стоит схватить ее и сомкнуть пальцы на шее. «Ну а дальше?» – подумал Малус. Была ли это та же ведьма, что скрутила его в лесу одним проклятым прикосновением? Он не мог ручаться. И даже если он убьет ее, что потом? Он окружен более чем дюжиной воинов, и, даже если ему каким-то чудом удастся сбежать, Бесконечные уже показали, что могут легко выследить его при помощи своей магии. Защищенные кольчугой плечи поникли. Заковывать его в кандалы не требовалось. Ему некуда было бежать, и они знали это.

Затем он вспомнил, что сказала Эльдира: «Путь к пятой реликвии лежит в Наггаронд».

Вполне возможно, что пленение Бесконечными стало неявным благословением.

– Ладно, – сказал Малус, стараясь выглядеть смирившимся с судьбой. – Что дальше?

Ведьма поднялась на ноги.

– В палатке приготовлена еда, – сказала она, указывая через плечо Малуса. – Если ты голоден – ешь. Мы будем ехать всю ночь, не делая привалов вплоть до завтрашнего полудня.

Малус кивнул. По правде говоря, еда была последним, о чем он думал в тот момент, но лучше, пока есть возможность, подпитать тело и разум.

– Где мой зверь?

Ведьма повернулась и кивнула маской на линию деревьев на севере.

– За твоим холодным ухаживают там, за лагерем, – сказала она. – После того, как поешь, иди к нему и жди приказа выступать. – Не попрощавшись, ведьма пошла прочь.

– Стой! – крикнул Малус. – Как тебя зовут?

Друкия помедлила. Лунный свет блеснул на ее округлой щеке.

– У меня нет имени, – сказала она с детской беспечностью в голосе. – Я Бесконечная. – Не дожидаясь ответа, она присоединилась к группе, собиравшей седельные сумки.

Вскоре Малус уже не мог с уверенностью сказать, кто из них – она.

Высокородный устало покачал головой и поднялся на ноги. Телохранители Малекита продолжали быстро и эффективно сворачивать лагерь, едва удостаивая пленника косыми взглядами. Менее чем в двадцати ярдах к югу караван торговцем живым мясом гнал свои клетки на колесах на север по Дороге Работорговцев, направляясь в Каронд Кар. Малус слышал, как погонщики проклинают бесстрастных волов, тогда как их самих поносят рабовладелец и его сыновья. Один из юных друкаев поднял голову и с любопытством посмотрел на маленький лагерь. Он заметил, что Малус наблюдает за ним, и в знак приветствия поднял свернутый в кольцо бич.

Малус поднял руку в ответ, и молодой работорговец пришпорил коня и поскакал к голове каравана. Все еще качая головой, высокородный направился к шатру, на который указала ведьма, надеясь, что охрана принесла ему немного мяса и сыра и, может быть, хоть каплю приличного вина.

Как только лагерь был свернут, а вещи – упакованы, Бесконечные задали изнурительный темп, возвращаясь с пленником обратно в Наггаронд. Скрывающие лица за масками друкаи скакали всю ночь и половину следующего дня на своих необычных конях, прежде чем наконец остановиться под бесконечным холодным дождем. Лошади фыркали и топали копытами, их дыхание плескалось в стылом воздухе, пока их сводили с дороги в высокую траву. Животные не обращали никакого внимания на науглира среди них. Выведенные от породистых лошадей, привезенных из затонувшего Нагарита, темные кони родились в колдовских стойлах самого Наггаронда и не боялись ни друкая, ни зверя. Родичи темных скакунов, на которых ездили королевские гонцы, пускаясь в галоп, были быстры, как штормовой ветер, и могли днями нестись без устали.

Со своей стороны науглир не обращал внимания ни на что, включая Малуса. После встречи с Бесконечными возле их лагеря в лесу холодный оставался странно подавленным и покорным и подчинялся командам, словно побитый раб. По дороге холодный мчался в том же темпе, что и остальные животные, игнорируя команды высокородного.

Науглир свернул с дороги следом за лошадьми и сел на задние лапы, слегка приподняв голову в ответ на приветственную ласку дождя. Малус соскользнул с седла и попытался размять плечи и бедра. Хотя он был опытным наездником, четырнадцать с лишним часов в седле заставили чувствовать себя так, будто его избили дубиной.

Друкаи в масках легко спрыгнули с седел и молча осмотрели лошадей, опытными руками проверяя копыта, мышцы и сухожилия. Малус точно так же осмотрел Злюку, хотя высокородный искал признаки совсем иного рода.

Через несколько мгновений он нашел скопление магических рун, нарисованных на костлявом черепе науглира синей краской. Дождь не смыл их, и они не исчезли, даже когда друкай потер надписи большим пальцем. Малус обреченно потрепал Злюку по шее. Бесконечные отняли у него контроль над собственным зверем и превратили Злюку в своего рода тюремщика. Даже если бы он захотел, то не смог бы заставить холодного атаковать всадников.

От нечего делать Малус прислонился к боку Злюки и стал ждать. Через несколько минут один из воинов двинулся вдоль шеренги, держа бутыль барвалька и половину кольца колбасы. Малус собрался с духом и взял предложенную чашу, когда подошла его очередь, затем проглотил толстый кусок колбасы. Как только воин закончил обход, то трусцой побежал обратно к началу шеренги, и, не говоря ни слова, Бесконечные снова взобрались в седла. Их полуденный привал длился чуть более пятнадцати минут.

Они ехали остаток дня и до глубокой ночи. Впереди развевалось драконье знамя Короля-Колдуна Наггарота, и караваны рабов, двигавшиеся в обоих направлениях, расступались и ждали, склонив головы, пока черные всадники с грохотом пронесутся мимо. Прошло почти четыре часа после захода солнца, когда Бесконечные наконец объявили привал, уведя лошадей с дороги и принявшись, готовить еду при свете ведьминых огней. Замерзший, промокший с головы до пят и чувствующий боль во всем теле Малус снял с седла Злюки свой спальный мешок и устало упал на землю рядом.

Не успел он закрыть глаза, как одна из ведьм опустилась перед ним на колени, протягивая соленую рыбу и ломоть хлеба, завернутые в промасленный кусок ткани. Он бездумно взял еду, его истощенный разум едва соображал, что уже почти настала полночь, а воины вновь рассаживаются по седлам. Застонав, высокородный сложил спальный мешок и вновь взобрался на науглира. Он съел свою скудную пищу, пока они скакали дальше.

К концу второго дня черные всадники достигли западного края Злого моря и были уже в дне езды от большого перекрестка, где Дорога Работорговцев встречалась с Дорогой Копий, ведущей на север, к Пустошам. Порция барвалька с каждой остановкой становилась все более щедрой, и Малус обнаружил, что привыкает к его вкусу. Напиток не облегчал боль от бесконечной езды, но делал ее намного терпимее. Пока всадники ели и отдыхали, Малус сопротивлялся желанию тела поспать и проводил время, тщательно укладывая седельные сумки. Он порылся в мешке, где были спрятаны три реликвии демона, и выудил сверток с Идолом Колкута. Сквозь слои потертой ткани он чувствовал холод медной фигурки, когда укладывал ее поверх остального содержимого мешка. За день пути высокородный разработал план побега. Как только Бесконечные приведут его в Железную Крепость, он выждет до последнего момента, прежде чем схватить идола и использовать его силу, чтобы уйти от похитителей. Малус был уверен, что, оказавшись внутри крепости, сможет найти достаточно укромных мест и начать охоту за Амулетом Ваурога.

Конечно, при условии, что ведьмы не смогут вновь использовать тени для его поисков и что их колдовство не совладает со Злюкой и не заставит науглира броситься на собственного хозяина.

Пока они ехали, Бесконечные постоянно меняли последовательность строя. Малус не был уверен, зачем, но, возможно, для того, чтобы все они как можно меньше контактировали с ним. На второй день он решил заговорить с одной из ведьм, ехавших рядом с ним, и, к его удивлению, она отвечала на все вопросы. Она рассказала ему, как Бесконечных еще в младенчестве отдают в Железную Крепость – что-то вроде десятины, которую брали с каждой высокородной семьи Наггаронда. Ведьмы проходили обучение у самой Морати, тогда как воинов тренирует высокородный по имени лорд Нуарк, лучший командир армии Короля-Колдуна. Они служили Малекиту до самой смерти, после чего их маску и снаряжение передавали неофиту. Их всегда ровно тысяча – Бесконечных, охраняющих пределы Железной Крепости и марширующих рядом с Королем-Колдуном, когда друкаи отправлялись на войну.

Насколько мог судить Малус, телохранители ни в чем не нуждались и не имели ни малейшего понятия о независимости и честолюбии. Они были, по сути, неподкупны, и осознание этого одновременно и ввергало в отчаяние, и ужасало.

Соблазненный болтливостью ведьмы и ее очевидной бесхитростностью, Малус спросил ее, как им удалось найти его.

– Должно быть, колдовством, – небрежно бросил он. – Как иначе вы догадались бы искать на безымянной поляне посреди леса?

– Мы все обучены отбрасывать тени, – ответила ведьма. В ее наивном голосе слышалось удивление, будто то была самая обыкновенная в мире вещь. – Ничего не стоит вызвать призрака и отправить его искать кого-то, если, конечно, знаешь имя того, кого ищешь.

– Призрака? – переспросил Малус.

Ведьма хихикнула под серебряной маской.

– Слабейшая из теней. Немногим больше, чем фрагмент духовной сущности, достаточно разумный, чтобы понимать команды, но совершенно лишенный воли или инициативы. Ему можно дать простую задачу, но ненадолго. – Она посмотрела на Малуса, снисходительно покачав головой. – Удивлена, что ты так мало знаешь, учитывая, что ты продемонстрировал в лесу.

– Мои знания... ограничены, – ответил Малус. – Так, говоришь, они работают не долго?

Она кивнула.

– Да. У них мало собственной силы, они больше зависят от энергии, которую может собрать призвавший их, чтобы оставаться активными в физическом мире. Заклинатель тени может командовать ею на расстоянии в несколько десятков миль, но не больше.

Высокородный отвел взгляд, сделав вид, что изучает едва заметную линию Крепости Дахлан, надеясь скрыть тем смятение. «Десятки миль, – подумал он. – Возможно, для колдуна расстояние невелико, но это значит: придется использовать идола, чтобы совсем уйти из Наггаронда, очутившись вне пределов их досягаемости. Возможно, если найти место, чтобы спрятаться где-то в близлежащих холмах, а затем использовать идола, чтобы приходить в крепость и уходить из нее...»

Внезапно он выпрямился в седле. Малус повернулся к ведьме.

– Ты сказала, что призраком нельзя управлять дальше, чем на пару десятков миль?

– Конечно, – ответила она.

– Тогда как вы узнали, где меня искать? Я мог быть в Хар Ганете или на пути в Каронд Кар... Я мог быть в море на борту корсарского судна, клянусь Темной Матерью!

Ведьма пожала плечами.

– Нам велели искать тебя вдоль Дороги Работорговцев, – ответила она.

«И как Малекит узнал об этом?» – подумал Малус. Он был уверен: ответ ему не понравится.

Они вышли на перекресток далеко за полночь четвертого дня. Воздух был прохладен и чист, и, когда всадники замедлили ход коней до шага, проходя через лес Горящих Душ, высокородный дрожал в седле, как от усталости, так и от страха.

В последний раз Малус шел этой дорогой во главе небольшой армии, направлявшейся на юг, чтобы завоевать Хаг Граэф во имя Балнета Бейла. Иссохшие фигуры, привязанные к высоким железным столбам вокруг перекрестка и пылающие в колдовском огне, не внушали ему тогда особого страха. Теперь он ловил себя на том, что прислушивается к их слабым, безумным крикам и боится смотреть на пустой кол, который Король-Колдун приберег для него. Лишь высокородные, нарушившие законы Малекита, приговаривались к сожжению на перекрестке. Некоторые из них мучились годами, пока стихия дюйм за дюймом стирала их тела. Когда Малус ехал среди оплывающих светильников, что были когда-то могучими мужами, он не мог не дрожать от страха перед судьбой, ожидавшей его. Он потянулся назад и проверил сумку, в которой хранился идол, убедившись, что сможет быстро достать его, когда настанет пора.

По другую сторону перекрестка лежала узкая лента дороги, призрачно-белая в лунном свете. Дорога Ненависти единственная вела в Наггаронд и была вымощена черепами сотен тысяч эльфов. Копыта темных коней глухо стучали по обработанным магией костям. И всадники выпрямлялись в седлах, приближаясь к дому.

Дорога петляла среди темных безжизненных холмов и гулких лощин, густо поросших дубом и ясенем, а высокие стены и остроконечные башни далекого Наггаронда все выше поднимались в темно-синее небо. Переливающиеся ведьмины огни сияли, словно тысячи глаз города-крепости, придавая ему вид холодного, задумчивого живого существа. Это место было построено не на безжалостной власти, как Хаг Граэф, и не запятнало себя жаждой крови, как Хар Ганет, – Наггаронд являл собой черную, вечную ненависть, возведенную из холодного мрамора и неподатливого железа. Это было обретшее форму неумолимое сердце друкаев.

Еще час они ехали по Дороге Ненависти, пока наконец не поднялись на горный хребет и не вышли на плоскую, безжизненную равнину, простиравшуюся между извилистыми отрогами открытого всем ветрам склона. Наггаронд, словно огромный дракон, свернулся клубком на равнине, окруженный сверкающей стеной почти шестидесяти футов высотой. Высокие башни, ощетинившиеся железными шипами, поднимались от стен примерно каждую милю, расположенные так, чтобы ливни стрел и тяжелых камней обрушились на любого захватчика. Впереди Малус увидел массивную надвратную башню, которая сама по себе была маленькой крепостью, возвышавшейся над двойными воротами из полированного железа почти двадцати футов высотой. Высокородный удивленно покачал головой. Когда-то он думал, что укрепления Хаг Граэфа внушают ужас, но ничто не могло сравниться с грозной тушей Наггаронда.

Темные всадники повели коней прямо через равнину и приблизились к железным воротам. Никаких окриков не раздалось со вздыбившихся шипами стен надвратной башни. Очевидно, одного вида сверкающих серебряных масок Бесконечных было достаточно. Массивные ворота распахнулись со страшным, гулким стоном, и колонна рысью двинулась по длинному широкому туннелю под надвратной башней. Тьма надвинулась со всех сторон, и высокородный изо всех сил старался не горбиться при мысли о горизонтальных бойницах и о желобах для масла, которые, несомненно, пронизывали камень над головой.

Малус ждал, что из туннеля они выйдут на большую, открытую площадь, как в других городах друкаев. Вместо этого они оказались в узком переулке, окруженные каменными зданиями с глубоко утопленными дубовыми дверями. Ведьмины огни горели в фонарях, висящих над многими дверными проемами, отбрасывая лужи мерцающего света на извилистую тропу в бездонной тени. Копыта темных скакунов высекали искры из серых булыжников мостовой, и их оглушительный стук эхом отдавался от тесно сдвинутых стен.

Все города друкаев представляли собой коварные лабиринты, полные тупиков и запутанных поворотов, предназначенных для того, чтобы заманить в ловушку и убить неосторожного, но Наггаронд не походил ни на один обитаемый город, который видел Малус. Внутри стен не было никаких ориентиров. Почти каждая улица заканчивалась перекрестком, который соединялся с тремя другими узкими переулками, ведущими в непредсказуемых направлениях. Ни на одном из увиденных домов не было вывесок или знаков, указывающих, что это такое, а если где-то и существовали рыночные площади, они их ни разу не встретили. Через несколько минут Малус полностью потерялся и отчетливо понимал, что они вошли лишь во внешние кварталы города.

Они ехали по лабиринту больше часа, одни, если не считать эха. Малус не увидел ни единого живого существа по пути: ни горожан, ни стражи, ни пьяниц, ни воров, ни оракулов, ни головорезов. Напоминало дома мертвых – город склепов на востоке, где в каменных гробницах томились древние мертвецы Нагарита.

Еще три крепостных стены окольцовывали город, закрытые тремя тяжелыми железными воротами. Высокие молчаливые дома плотно прижимались к обеим сторонам внутренних стен. Это был первый из шести городов, в котором Малус почувствовал, что тот рос по мере того, как росло и ширилось королевство, снова и снова выходя за свои пределы, пока в нем не образовались кольца, как в стволе старого корявого дерева.

Потому, когда они остановились перед четвертой стеной из сверкающего камня, потребовалось несколько долгих мгновений, прежде чем измученный разум Малуса заметил узкие арочные ворота и надвратную башню из кованого железа. Ведьмины огни сияли в глазницах железных драконов, что поднимались по обе стороны грозных ворот, их распростертые крылья были сделаны из железных пластин, острых, словно мечи. За надвратной башней возвышалось еще множество близко посаженных башен, похожих на заросли полированных копий, пронизанных щелями светящихся ведьминым огнем бойниц. Струйки пара поднимались из-за стен железной крепости среди шпилей, что тянулись когтистыми пальцами к двум лунам.

Наконец они добрались до Железной Крепости, Цитадели бессмертного Короля-Колдуна.

КОРОЛЬ-КОЛДУН

Раскатистый грохот отразился от железной надвратной башни, выведя Малуса из оцепенения, и арочные ворота распахнулись внутрь, провернувшись на древних, сделанных гномами петлях. Высокородный почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда черные створки открылись и он всмотрелся во тьму за ними. Он боялся заходить дальше во владения Короля-Колдуна, но знал, что должен хотя бы мельком взглянуть на территорию крепости, чтобы Идол Колкута смог провести его внутрь. Когда первые из всадников направили своих темных скакунов за ворота, Малус откинулся назад и открыл клапан мешка, в котором хранился идол.

Проход через ворота оказался короче, чем он ожидал, всего двенадцать футов от одного конца туннеля до другого. За ним находился небольшой дворик, вымощенный полированными темно-серыми плитами и окруженный внушительными статуями рыцарей-друкаев и поднявшихся на задние лапы драконов. Над ними, отбрасывая густые тени на измученных путников, возвышались остроконечные башни цитадели Малекита и его приближенных. Когда Малус провел Злюку во двор, то почувствовал тяжесть ужасного взгляда. На мгновение он ощутил себя кроликом, которого накрыла тень летящего ястреба, и холодный, нереальный ужас сковал его сердце и обратил мышцы в лед. Даже Злюка почувствовал это: массивный боевой зверь присел на задние лапы и щелкнул челюстями. Ужасное давление ослабло так же быстро, как и навалилось. Малус уловил намек на волнистое движение среди густых теней, падающих на камни мостовой. Он украдкой взглянул вверх и поймал лишь слабый намек, как будто огромная змея обвилась вокруг одной из самых высоких башен цитадели. Затем он увидел очертания длинной, узкой головы, чернеющей на фоне лунного света, и пару горящих красных глаз, что с высокомерным презрением смотрели на темный город. «Черный дракон», – с содроганием понял Малус. От ужасного зрелища у него отвисла челюсть.

Малус был так захвачен видом ужасающей твари, что не обратил никакого внимания на высокородного, ожидавшего посреди двора, пока тот не заговорил.

– Вы уверены, что нашли, кого надо? – проскрежетал друкай властным, повелительным голосом. – Он похож на труп.

Тон высокородного вывел Малуса из задумчивости. Он видел, как Бесконечные соскальзывают с седел, видел, как воины в масках уважительно склоняют головы перед лордом, который отвечал на это неодобрительным, хмурым взглядом. Усталость и злость развязали язык Малуса.

– Лорд Нуарк, я полагаю?

– Я позволял тебе открывать твой проклятый рот, мальчишка? – зарычал лорд Нуарк. Это был высокий, крепко сложенный друкай, облаченный в пластинчатый доспех, покрытый золотой гравировкой и могущественными рунами защиты над кольчужной юбкой из блестящего итильмара. Его парные мечи выглядели произведением искусства, их эфесы украшали рубины размером с воробьиное яйцо, а сами клинки покоились в ножнах, отделанных красным золотом. Плащ из блестящей черной чешуи ниспадал с плеч друкая. Даже без толстого золотого хадрилькара на шее становилось ясно, что он могущественный дворянин и приближенный из личной свиты Короля-Колдуна. Его острый нос в двух местах был изуродован ударами меча, а звездообразная ямка на шее свидетельствовала об ударе копьем, из-за которого охрип голос.

Черные глаза друкая светились острым умом и намекали на волю, более крепкую, чем сталь. Черные с проседью волосы были зачесаны назад и перевязаны золотой лентой.

– Он не может быть никем иным, милорд, – сказал один из воинов голосом, жутко похожим на голос ведьмы, с которой Малус разговаривал в дороге. – Мы нашли его в лесу у Хар Ганета, как вы и сказали. Тени узнали его по имени.

Малус откинулся назад и сунул руку под клапан седельной сумки. Ледяная поверхность идола обожгла кончики пальцев. Он попытался представить себе место на дороге, где-нибудь у леса и холмов, где можно затаиться и спланировать следующий шаг.

Нуарк снова оглядел Малуса и покачал головой.

– Я бы не поверил. – Он посмотрел высокородному прямо в глаза. – Как такой немощный ублюдок вроде тебя мог убить Лурхана из Хаг Граэфа?

– Мечом. Как еще? – Малус усмехнулся, гнев взял над ним верх. Если Нуарк ожидал оправданий или жалкой мольбы о пощаде, он собирался его разочаровать. – Многие имеют привычку недооценивать меня, лорд Нуарк. Я заставляю их жалеть об этом.

Нуарк мгновение изучал Малуса, затем кивнул.

– Храбрый, но глупый, – заявил он. – Я так и подозревал. – Друкай нахмурился, глядя на высокородного. – Вынь руку из сумки, мальчишка, – рявкнул он. – Мы не для того везли тебя сюда, чтобы красть твои безделушки.

– Нет, вы привезли меня сюда, чтобы повесить на перекрестке, – парировал Малус. – Или я должен быть благодарен за то, что вы не украдете мои вещи после моей смерти?

– Смерти? – воскликнул Нуарк. – Если бы Король-Колдун хотел твоей смерти, у нас с тобой был бы сейчас совсем другой разговор. – Он презрительно скривил губы. – На данный момент Малекит хочет просто поговорить с тобой.

Малусу пришлось замереть и прокрутить в голове слова Нуарка.

– Он хочет поговорить со мной? – переспросил он. Его измученный разум не мог осознать сказанного.

– Я не привык повторять, мальчишка, – зарычал Нуарк. – А теперь вылезай из проклятого седла. Король-Колдун знает, что ты прибыл, но я не отправлю тебя к Драконьему Двору в облике блохастого отари.

Железный скрежет Нуарка привел в движение бесчувственное тело Малуса. Не успел он опомниться, как уже слез со Злюки и неловко встал на серые каменные плиты. Словно по сигналу, из тени появилась пара укротителей зверей в богато украшенных кхейтанах и со стрекалами, готовые увести злобного науглира.

– Следуй за мной, – приказал военачальник и повернулся на каблуках.

Малус, у которого голова шла кругом от внезапных перемен, быстро закрыл седельную сумку с реликвиями и, спотыкаясь, последовал за Нуарком.

«Что происходит?» – думал он, следуя за военачальником через окованную железом дверь в саму Цитадель. И снова слова матери эхом отозвались в его голове: «Ищи амулет в темных залах Железной Крепости».

Что она знала такого, чего не знал он?

Нуарк провел его в холодные, строгие покои в одной из башен цитадели, – насколько было известно Малусу, то могла быть и собственная крепость военачальника, – где трое молчаливых умелых слуг ждали, чтобы привести его в презентабельный вид перед аудиенцией с Королем-Колдуном. Они сняли с Малуса потрепанные доспехи и кхейтан, а также изодранную и перепачканную одежду, разложили еду и вино, приготовили ванну, чтобы смыть дорожную пыль. Ожидая, пока нальют горячую воду, он ел, словно волк, с тоской глядел на вино, но не трогал бутылку. Его разум и так был достаточно затуманен.

Пока он ждал, двое воинов в масках бесшумно скользнули в комнаты, неся в руках его сумки. Малус скрыл свой испуг коротким кивком и быстро проверил их после того, как воины ушли. Удивительно, но все осталось нетронутым.

«Возможно, я заснул в седле, и все это – странный сон», – подумал он. Остальные варианты казались бессмысленными.

Слуги старательно отскребли его и ничего не сказали о свежих шрамах по обе стороны туловища, где меч Уриала пронзил его насквозь, как и о паутине черных вен на правой руке, плече и шее. Без сомнения, слуги шпионили для кого-то – и, может быть, даже не для кого-то одного, – но тут Малус едва ли мог что-то поделать. Пусть докладывают. Он сомневался, что это способно сделать его положение еще более опасным, чем теперь.

Еда и горячая вода сделали свое дело, заставляя веки опускаться. Малус плеснул немного воды на лицо и постарался, оглядываясь назад, сосредоточиться на фактах. Теперь то, как относились к нему Бесконечные, имело больше смысла. Он вовсе не был их пленником, а просто высокородным, которою срочно вызвали ко двору Короля-Колдуна.

«А теперь еще и это», – подумал Малус, устало оглядывая комнаты. С ним обращались не как с гостем, но как с кем-то бо́льшим, нежели просто преступником. «Так чем же это можно объяснить?» – размышлял он.

Ответ был очевиден: Малекиту что-то нужно от него. Что-то такое, чего нельзя достать раскаленным железом или ножами палача. Он отмахнулся от слуг и откинулся на край ванны. Посмотрел на свои сумки, сложенные у двери. Причина в Варп-мече? Малус задумчиво потянул себя за губу. Судя по всему, Малекит так и не получил известий о восстании в Хар Ганете, так что для него клинок по-прежнему покоится в Святилище Меча в храме. И даже если он знал правду, Король-Колдун не нуждался в разрешении Малуса, чтобы забрать меч себе.

Или нет? Раз он обнажил меч, значит ли это что никто не может претендовать на него, пока он жив? Малус печально усмехнулся. Для Малекита это тоже не большая проблема.

Что же такое у него есть, что Малекит не мог просто взять? Он вспомнил все, что сказал Нуарк во дворе цитадели, пытаясь понять, зачем его вызвали. Кажется, Нуарка заботила только смерть Лурхана. Высокородный задумчиво нахмурился. Может, дело в этом? Если не считать единокровного брата Исильвара, который теперь унаследовал титул и имущество их отца, Малус был единственным потомком Лурхана по мужской линии. И хотя сейчас он стоит вне закона и лишен каких-либо прав на наследие Лурхана, Исильвар точно так же нарушил законы Короля-Колдуна. Исильвар и их сестра Нагайра являлись членами культа Слаанеша. Малус сильно подозревал, что в городе Исильвар был иерофантом культа. После того, как культ разоблачили, а большинство его членов – убили, Малус подозревал, что Лурхан обнаружил причастность своего сына и скрыл ее.

Неужели Малекит все узнал? Если так, то он единственный мог бы предоставить доказательства.

Малус сцепил пальцы под подбородком. Это была действительно интригующая возможность.

Дверь в комнаты распахнулась, и Нуарк ворвался внутрь, как штормовой ветер, разметав испуганных слуг, словно листья.

– Это не какой-то проклятый дом плоти, мальчишка, – презрительно прорычал военачальник. – Одевайся. Король-Колдун ждет.

Стиснув зубы, Малус поднялся из ванны и сделал, как ему было велено. Он услышал, как Нуарк удивленно зашипел, увидев работу демона, но лорд не стал задавать неудобных вопросов.

Слуги выложили на стол прекрасный комплект черных одежд и придворный кхейтан из мягкой человечьей кожи. Зарычав, Малус повернулся к слугам, запоздало сообразив, что они пытаются расчесать его черные спутанные волосы. Раздраженно нахмурившись, он позволил им окончить работу и стянуть волосы на затылке кожаной лентой, украшенной золотой проволокой.

Доспехов на замену старым не принесли, и, конечно, не было парных мечей, чтобы повесить у бедра. Очевидно, что интерес Малекита – очень условный. Выданный Малусу новый костюм будет одинаково хорошо смотреться и при дворе, и на железном шесте.

– Ладно, – мрачно сказал он, натягивая новые ботинки, – ведите.

По пути к дверям Малус кинул последний взгляд на брошенные в кучу сумки. Он пытался убедить себя в том, что если бы Малекит желал ему смерти, то не стал бы беспокоиться, чтобы доставили его поклажу.

Малус проследовал за Нуарком через лабиринт темных, пустых коридоров, каждый из которых был тих, как могила. Ведьмины огни в настенных лампах из черного металла отбрасывали по пути одинокие лужицы света, отчего темнота вокруг казалась еще более плотной и гнетущей. Вскоре Малуса начала терзать тишина, нервы натянулись до предела. Тут не было той суматохи, к которой он привык в цитадели Утлана Тира, драхау Хаг Граэфа. Хотя Железная Крепость являлась средоточием власти всего королевства, она оставалась холодной и тихой, наполненной только эхом.

Поначалу он пытался запомнить дорогу, но через четверть часа изнурительного плутания сдался, сочтя затею безнадежной. Как и в городе за пределами крепости, тут не оказалось никаких ориентиров, по которым можно было бы запомнить путь. Только у тех, кто принадлежал этому месту, оставалась надежда найти дорогу. Малус представить себе не мог, как долго придется бродить по мрачным коридорам, прежде чем они выдадут свои тайны.

Лорд Нуарк находил дорогу без труда. Через полчаса они прошли под аркой в длинное пустое помещение, освещенное массивными колдовскими лампами, подвешенными на цепях к сводчатому потолку. Здесь Малус начал замечать скрытные передвижения других друкаев в масках, бесконечной череды аристократов, занятых государственными делами, храмовых писарей и покрытых шрамами робких слуг, тихо скользящих в тенях ко двору Короля-Колдуна и от него. Все расступились перед быстрой, властной поступью лорда Нуарка, который прошел мимо них, даже не кивнув.

Одна длинная комната вела в другую. В большинстве друкайских городов зал для аудиенций драхау был разделен на две части: собственно тронный зал и нижний зал, где в надежде на краткую аудиенцию ожидали своего повелителя менее знатные, простые друкаи. Здесь Малус насчитал не менее четырех нижних залов, каждый из которых мог вместить тысячу или даже больше друкаев, и каждый последующий был богаче, чем предыдущий. Голые стены из полированного черного мрамора уступали место статуям князей друкаев, облаченных в одеяния потерянного Нагарита, которые в свою очередь сменялись титаническими колоннами из исчерченного красными прожилками базальта и барельефами великих битв друкаев с их врагами. В последнем нижнем зале царило пламя, огромные языки которого шипящим столбом поднимались в центре комнаты. Мерцающий свет выхватывал серебряные и золотые нити на огромных древних гобеленах, посвященных страданиям Малекита в огне Азуриана и Семи Предательствам Аэнариона. В дальнем конце огненного зала на двадцать футов возвышались двустворчатые железные двери, на которых были выгравированы изогнутые фигуры ставших на дыбы драконов. Драконы-близнецы, казалось, смотрели на Нуарка и Малуса, когда те шли ко входу в тронный зал Короля-Колдуна. Четыре Бесконечных стояли на страже у дверей с обнаженными клинками в руках. Они поклонились, когда подошел Нуарк, и расступились перед своим лордом. Оглянувшись на Малуса, военачальник положил руки на огромные двери и толкнул их. Массивные железные створки распахнулись, провернувшись на идеально смазанных петлях и отбросив на блестящий черный мраморный пол прямоугольник пляшущего синего света.

Нуарк шагнул в зал, высоко подняв голову. Когда Малус переступил порог, он почувствовал, как Ц’Аркан яростно сжался вокруг сердца. Сила вдруг отхлынула от конечностей так же быстро, как наступает отлив.

– Осторожно, маленький друкай, – прошипел демон. – И помни, есть вещи похуже смерти.

По ту сторону дверей Драконий Двор был едва освещен. Перемена заставила Малуса резко остановиться, почти ослепив его и оставив чрезвычайно уязвимым: он не видел ничего на расстоянии шага – эффект, конечно же, преднамеренный. Когда глаза привыкли к полумраку, друкай увидел, что стоит в конце удивительно маленькой восьмиугольной комнаты не более тридцати шагов в поперечнике. И снова, после вида предыдущих палат, Малус не мог не почувствовать тяжести давящих на него каменных стен. Вдоль них стояли огромные драконы, искусно вырезанные из оникса, расправившие крылья, словно плащи, когда они склонились перед высоким помостом в дальнем конце комнаты. Там, в тенях, глубоких, как Вечная Бездна, загорелись красно-оранжевые глаза, в которых пылал жар горнила.

Огромные железные двери бесшумно закрылись за Малусом, погрузив зал в темноту. Высокородный почувствовал на себе горящий взгляд Короля-Колдуна и склонил голову в искреннем страхе и ужасе.

В темноте раздался голос Нуарка:

– По повелению вашего ужасающего величества я явился с Малусом, изгнанником дома Лурхана, покойного ваулкхара Хаг Граэфа.

Ответивший голос не походил на звуки, способные зародиться в живом горле: он был тверд и неподатлив, словно кованое железо, слова вырывались из горла, как горячий воздух из кузни.

– Я вижу тебя, убийца родичей, – сказал Король-Колдун. Малекит чуть пошевелился во тьме, заставив алый свет выплеснуться через стыки его зачарованной брони. – Ты думал избежать моего гнева, Малус Темный Клинок? Твой отец поклялся служить мне, жить и умереть лишь по моему приказу. Нет прощения подобному преступлению.

Наступила тишина. Малус моргнул в недоумении, обдумывая слова Короля-Колдуна. Это какое-то испытание? Он пожал плечами, гадая, заметит ли Малекит его жест.

– Как скажете, – ответил он.

Послышался скрежет стали о сталь, и еще более красный свет обозначил части фигуры Короля-Колдуна.

– Разве ты не будешь молить о пощаде, убийца родичей? Не склонишься перед моим троном и не станешь предлагать все, что имеешь, лишь бы я сдержал свой гнев?

Вопрос застал Малуса врасплох.

– Я должен верить, будто вы будете тронуты столь жалким зрелищем? Неужели я кажусь таким дураком? – спросил он возмущенно. – Думаю, нет. Вы Король-Колдун. Кто я такой, чтобы убеждать вас в чем бы то ни было? Если вы желаете явить мне свое возмездие, то так и будет.

– Тогда встань на колени и яви мне свою верность.

Малус горько улыбнулся Королю-Колдуну. Часть его разума оцепенела в ужасе от собственной наглости, но он перенес достаточно унижений от Ц’Аркана, чтобы хватило на дюжину жизней.

– Лишь вассал преклоняет колено, – ответил он Королю-Колдуну, – но я больше не вассал, я вне закона по вашему собственному указу. – Он расправил плечи, опьяненный самоубийственным вызовом. – Так что я лучше постою.

Красные глаза прищурились, и Малус понял, что зашел слишком далеко. Он глубоко вздохнул, считая, что это его последний вздох, как вдруг из темноты рядом с троном раздался женский смех, глубокий и жестокий.

Бледно-зеленый свет вспыхнул в тронном зале, отразившись в глубине ведьминых огней, установленных на железных подставках вокруг. И снова Малус растерялся на мгновение, забыв о собственном вызове. Сквозь прищуренные веки он различил высокий черный трон на вершине помоста, и на том железном троне мелькнуло страшное лицо самого Малекита.

Но именно смех привлек внимание высокородного. С помоста грациозно спускалась женщина, облаченная в черные одежды, как и подобает ведьме друкаев или провидице. Высокая и царственная, с чертами, которые казались жесткими даже в разгар веселья. Белые волосы спадали ниже талии, обвитые тонкой проволокой с тонкими костями пальцев. Ее темные глаза сверкнули холодным драконьим умом, взгляд пронзил его насквозь, словно обсидиановый нож.

– Скажи мне, – произнесла она тем же холодным голосом, что и ведьмы Бесконечных, – ты от природы обладаешь столь безрассудным мужеством, или оно исходит от демона, свернувшегося вокруг твоего сердца?

ПОСЛАННИК

Король-Колдун склонился вперед на своем шипастом троне. Явственный жар исходил от швов его брони, размывая воздух вокруг.

– Демон? – прошипел Малекит, его горящие глаза прищурились еще сильнее.

Позади, всего в нескольких шагах за левым плечом, Малус услышал холодный скрежет стали, выскользнувшей из ножен. Друкай почувствовал, как острые когти впились в сердце. То могло быть предупреждение от демона или внезапный приступ страха. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы совладать с собой, прежде чем ответить на вопрос провидицы.

– Мое безрассудство – причина того, что во мне поселился демон, госпожа Морати, – сказал он, глядя прямо перед собой и боясь того, что провидица может заметить в глубине его глаз.

Морати медленно скользнула мимо, не спеша обходя его по кругу. Он чувствовал, как ее ледяной взгляд захлестывает его, словно взгляд дракона во дворе.

– Ты не колдун, – заявила она. – Несмотря на твое происхождение и слухи о преступных действиях твоих братьев и сестер.

– Это проклятие, ужасающая госпожа, – быстро ответил Малус. – Демон захватил меня, когда я был в походе в Пустошах Хаоса.

– Захватил? Зачем? – спросила провидица так просто, будто говорила о погоде. Ее холодный, неестественный голос был сладок, но, как и любой искусственный тон, – хрупок. Малус с ужасом думал о том, что обнажится под ним, если он сломается.

– Он, в свою очередь, пойман в ловушку, моя ужасная госпожа, внутри кристалла далеко на севере. Мне дан год на исполнение определенных задач, чтобы демон обрел свободу, иначе моя душа погибнет.

– Одна из этих задач включала убийство твоего отца? – прорычал Нуарк.

Малус оглянулся через плечо на военачальника, радуясь любому предлогу отвести взгляд от трона.

– Не напрямую, нет, – ответил он. – Лурхан просто встал у меня на пути.

– Демон заставил тебя сделать это? – спросил Малекит.

Малус не мог не нахмуриться. К чему все ведут?

– Силой? Конечно, нет, ваше ужасающее величество. Я сам хозяин своей судьбы. Но обстоятельства оказались... сложными. – Высокородный попытался придумать, как объяснить произошедшее, но сдался и пожал плечами. – Скажем так, это был не мой выбор. Я сделал то, что должен был сделать.

Леди Морати появилась слева от Малуса, все еще пристально разглядывая его. Они стояли достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, и мощь ее присутствия ощущалась как холодная бритва, нежно скользящая по коже. Она излучала такую мощь, какую не излучала даже его мать Эльдира. Лицо ее было молодо, черты царственны и суровы. Красива, но не традиционной красотой, с широким лицом и мягким подбородком, скорее квадратным, чем острым. Ее глаза, словно окна в бездну, впитывали все вокруг.

– У демона есть имя? – спросила она, кривя губы в усмешке.

«Она знает больше, чем говорит, – подумал Малус. – Она проверяет меня, чтобы понять, как много я знаю». Он снова пожал плечами.

– Если есть, он не сказал мне, – ответил он. – С чего бы? Разве это не даст мне силу контролировать его?

– У демонов много имен, – сказала Морати. – Но лишь одно – настоящее, и они всеми силами скрывают его. – Она шагнула вперед, пригвоздив Малуса взглядом. – Как демон называет себя, когда говорит с тобой?

– Себя? Да никак, – кисло ответил Малус, – хотя у него есть множество имен для меня.

Малус услышал резкий, лающий смех лорда Нуарка. Морати еще мгновение смотрела на высокородного, и легкая улыбка тронула уголки ее губ.

– Верится легко, – проговорила она и снова повернулась к помосту. – Это многое объясняет, – сказала Морати Королю-Колдуну, поднимаясь по ступеням, чтобы занять место рядом с Железным троном.

Высокородный в ужасе покачал головой.

– С моей точки зрения, это ничего не объясняет, ваше ужасающее величество. Зачем меня привели сюда, если не для того, чтобы я ответил за свои преступления?

Из рогатого шлема Малекита вырвалось громкое шипение.

– О, ты ответишь за то, что сделал, Темный Клинок, – сказал Король-Колдун. – Но заплатишь мою цену. – Малекит вытянул руку ладонью к потолку. – Смотри.

Над головой раздался тяжелый стон механизмов. Малус взглянул вверх и увидел темное, круглое отверстие в центре куполообразного потолка. С громоподобным грохотом тяжелых железных звеньев из начала отверстия спустилась сферическая фигура. Сначала ведьмин огонь выхватил изогнутые прутья из полированного железа, образующие клетку или корзину, достаточно большую, чтобы вместить взрослого друкая. Сперва Малус подумал, что клетка предназначена для него, но, когда она опустилась ниже, увидел, как зеленый свет отражается от огромного необработанного кристалла в железной раме. Внезапно высокородный понял, что это.

–Айнур Тел, – прошипел он.

Малекит медленно кивнул.

– Глаз судьбы, – сказал он. – Одна из немногих могущественных реликвий, принесенных нами из Нагарита тысячелетиями ранее, вырезанная из корня мира вечность назад.

Огромный кристалл опустился на четырех массивных цепях, погружаясь в комнату, пока не повис прямо перед глазами Малуса. Со скрипом шестерней цепи застыли на месте, и в глубине кристалла начали слабо светиться белым мелкие частицы. Свет стал медленно пульсировать, словно биение огромного сердца. Он усиливался с каждым ударом, пока огромный кристалл не засиял, словно бледное солнце. Малус чувствовал его энергию, омывающую кожу тугими волнами, обжигающую нервы огнем. Он смог лишь удержаться и не отпрянуть от реликвии. Невероятным усилием воли ему удалось унять дрожь в руках и ногах и, не мигая, взглянуть на свет. Голос Морати воззвал к нему с помоста.

– Смотри в Глаз, сын Лурхана, – сказала она. – Брось взгляд на сотни лиг на север.

Нахмурившись, Малус уставился в белое сияние. Сначала он ничего не увидел. Его глаза ослабли, веки затрепетали... и вдруг резкий свет померк, и друкай увидел, как в кристалле появляются расплывчатые образы. Он увидел одинокую сторожевую башню, возвышающуюся над унылой и пустынной равниной. Стены крепости были разрушены, а единственные ворота – разбиты вдребезги, погребены под грудой искореженных, уродливых трупов. Лунный свет заливал закованные в броню тела воинов друкаев во внутреннем дворе башни, и Малус увидел еще больше их – в сгоревшем остове самой цитадели. Сотни рогатых зверолюдов и диких татуированных кочевников лежали среди павших защитников, пораженные арбалетными болтами, пронзенные мечом или зарубленные топором. Было ясно, что сторожевая башня взята штурмом, ее воины – повергнуты одной жестокой атакой.

Через несколько мгновений видение снова расплылось. Картинка показала другую сторожевую башню, на этот раз стоящую на скалистой вершине холма над быстрой рекой. И вновь стены крепости черны от огня, а укрепления снесены и искорежены, словно разорванные когтистыми лапами чудовищ. Закованные в броню тела разбросаны по зубчатым стенам, и Малус видел кучу обугленных трупов там, где у подножия горящей крепости держали оборону последние ее защитники.

Изображение снова сменилось. Малусу показали еще одну сторожевую башню. Его озадаченный хмурый взгляд стал еще более тревожным. Он обеспокоенно взглянул на Морати... и когда он опять перевел внимание на светящийся кристалл, тот показывал очередную сожженную пограничную крепость. На эту напали всего пару дней назад: струйки дыма все еще поднимались от огня, тлеющего в обломках башни. Глаза Малуса распахнулись, когда он увидел останки, раздавленные весом гиганта, чье обнаженное тело было изрешечено мощными болтами крепостных аркбаллист.

– Что это значит? – воскликнул Малус. Набеги искаженных Хаосом дикарей, появляющихся из Пустошей, были постоянной угрозой – вот почему вдоль северной границы стояла линия сторожевых башен. Но налетчики всегда старались избегать крепостей, чтобы не тратить на них силы. – Никогда не слышал, что башни на границе можно разрушить, тем более четыре сразу, – сказал он. Внезапная мысль вызвала дрожь вдоль позвоночника. – Вторжение?

Король-Колдун указал на реликвию.

– Смотри.

Теперь, когда картинка прояснилась, Малус увидел полное огня небо. Темная сторожевая башня стояла на фоне горящего леса, и под клубящимся, пылающим небом бушевала орда воющих чудищ, что бешенной волной разбивались о разрушенные стены. Наконечники копий сверкали на зубчатых укреплениях, блестели топоры, когда осажденные защитники рубили веревки или избавлялись от лестниц, брошенных на стены обезумевшими зверолюдами и разъяренными, окровавленными варварами. Арбалетные стрелы черным дождем сыпались с высокой башни, опустошая ряды противника, но на место каждого упавшего, казалось, становились еще трое.

Огромные фигуры пробирались сквозь бушующую орду сгорбленных, уродливых троллей и ужасных великанов, волочащих дубины, сделанные из сучковатых стволов деревьев. На глазах у Малуса две полоски света сорвались с вершины башни и ударили одного из гигантов прямо в мускулистую грудь. В одно мгновение огромное существо окутало неестественным ужасным зеленым пламенем, жидким драконьим огнем, который ценили и которого боялись как друкайские алхимики, так и корсары. Гигант зашатался в агонии, неуклюже сбивая жадное пламя, пожирающее тело, и отбрасывая куски шипящей, горящей плоти. Та падала на кочевников Хаоса, кружащих вокруг его огромных ног. Малус представил яростные крики, которые, без сомнения, полетели со стен, когда гигант пошатнулся, его лицо расплавилось, а рот открылся в предсмертном реве. С сотрясающим землю грохотом он упал на стадо надвигающихся зверолюдов.

Но штурм не провалился. Другие гиганты неуклюже подошли к воротам сторожевой башни и начали колотить по ним дубинками, казалось, не обращая внимания на болты, которые жалили их толстые шкуры. Магическая молния разорвала пылающее небо, и стаи отвратительных крылатых демонов пронеслись над зубчатыми стенами, срывая копейщиков с крепостных валов и швыряя их на камни пятьюдесятью футами ниже. Толпы рычащих троллей достигли основания стен и начали карабкаться друг на друга, чтобы добраться до защитников. Их черные глаза-бусины жадно сверкали.

Новый заряд драконьего огня вылетел из башни, поразив одного из гигантов у ворот и окутав его пламенем. Чудовище бросило дубину и помчалось назад сквозь надвигающуюся орду, с каждым шагом умножая кровавое месиво, но ущерб уже был нанесен. В воздух взлетели камни и куски металла, когда оставшийся гигант ударил по воротам дубиной и швырнул их на землю в облаке пыли и обломков. В пролом хлынул поток свирепых кочевников, и Малус зарычал от бессильной ярости, увидев, что крепость обречена.

– Крепость Белгур пала, – объявила Морати и видение в кристалле потускнело.

Малус лихорадочно соображал, пытаясь осмыслить увиденное.

– Я не знаком ни с крепостью Белгур, ни с другими что вы показали мне, но если они стоят рядом, то орда пробила брешь в нашей пограничной обороне больше шестидесяти лиг, – мрачно сказал он. – Их, должно быть, десятки тысяч. – Он покачал головой в ужасе и изумлении. – Такое случается в так называемом Старом Свете людей, но здесь? Это невообразимо. – Высокородный повернулся к Королю-Колдуну, его прежняя дерзость и подозрительность на мгновение отступили перед чарами войны. – Что еще нам известно о захватчиках, ваше ужасающее величество.

Но ответил не Король-Колдун.

– Их разведчики пересекли границу почти месяц назад, – коротко сказал Нуарк. – Затем хлынул поток отрядов, по двенадцать-восемнадцать налетчиков в каждом. Четыре сторожевые башни были повержены с разницей в несколько дней, а их защитники – преданы мечу. Затем разбойничьи банды объединились и двинулись на крепость Белгур, западный якорь нашей обороны.

– Значит, они в нескольких днях пути от башни Гронд, – воскликнул Малус. – Если они пройдут мимо Черной башни, то воинство Хаоса окажется на северном краю Дороги Копий – меньше чем двухнедельный переход до самого Наггарота.

Полномасштабное вторжение, подобного которому Наггарот никогда не видел, – высокородный понял это сразу. И оно обрушилось на Страну Холода в самое неподходящее время, когда сезон походов еще не окончен и большинство дворян находятся в море или вдали от дома. Теперь Малус понял, почему Король-Колдун не пошел на Хар Ганет, когда узнал о восстании. Более того, он слишком хорошо знал, как ослабли армии друкаев после битвы в Городе Палачей и короткой, но жестокой схватки между Черным Ковчегом и Хаг Граэфом.

– Но почему сейчас? – спросил Малус. – Племена Пустошей никогда не воевали против нас, если не считать небольших набегов. Кто возглавляет орду, и чего он хочет?

Морати холодно посмотрела на высокородного.

– Действительно, чего? – сказала она. По безмолвному приказу двери в тронный зал распахнулись, и Малус услышал, как по полированному полу заскользили хромающие и шаркающие шаги. Он обернулся – и его бледное лицо исказилось гримасой отвращения при виде ужасной фигуры, идущей к нему шатающейся походкой. Бледная кожа приближающегося высокородного в свете ведьминого огня стала зеленовато-серой, потемнев до пурпурно-черного вокруг глубоких ран на лбу и шее. Доспехи были изуродованы ударами топора, меча и когтей, оставившими глубокие борозды на нагруднике и полностью разорвавшими правый наплечник. Кольчужную юбку разорвали в дюжине мест, а одежда под ней затвердела от гниющей крови. Половина левой руки была обрублена тяжелым клинком, а правая рука – обгрызена чуть выше локтя. Малуса поразило зловоние, исходившее от друкая, как будто тот умер, по меньшей мере, две недели назад.

Каждый дюйм потрепанных доспехов аристократа покрывали замысловатые руны, очевидно, начертанные его собственной кровью. Глаза были призрачно-белыми: не видно ни зрачка, ни радужки, и в свете ведьминых огней они светились магической жизнью. Труп, сопровождаемый парой воинов в масках, ковылял к Малусу, не замечая его. Зашипев от отвращения, высокородный попятился... и воскресший замер, повернув голову на звук. Слепые бельма искали Малуса. Вялые губы трупа дернулись, когда он попытался что-то сказать.

Рука высокородного инстинктивно потянулась к бедру за клинком, которого там больше не было. Он оглянулся через плечо на Нуарка, который злобно смотрел на ожившего покойника.

– Что это, во имя Темной Матери? – вскричал Малус.

– Это, – прорычал Нуарк, – лорд Сухарк. Его крепость, насколько мы можем судить, пала одной из первых. Восемь дней назад наш патруль нашел его бредущим вдоль Дороги Копий и сопроводил до самых врат Наггаронда. – Рука военачальника сжала рукоять обнаженного меча. – Он принес послание от повелителя орды Хаоса.

Прежде чем Нуарк смог продолжить, по всему залу прокатился голос Морати.

– Мы сделали, как ты пожелал, восставший, – сказала она. – Малус из Хаг Граэфа найден и стоит перед тобой. Теперь передай свое сообщение.

Приказ провидицы ошеломил Малуса. Но восставший был воодушевлен вестью. С внезапной вспышкой энергии труп, спотыкаясь, двинулся к нему, потянувшись к лицу высокородного тем, что осталось от покалеченной руки. Малус с испуганным криком отпрянул от существа... только чтобы натолкнуться на Нуарка, который схватил его за шею и грубо толкнул к приближающейся твари.

Холодная, вонючая плоть накрыла лицо Малуса. Он почувствовал, как расколотые кости руки впились в щеку, пока восставший неуклюже изучал его черты. С диким криком Малус вырвался из рук Нуарка и оттолкнул труп. Тот сделал несколько шагов назад, но не упал, а развернулся к Железному Трону. Воздух засвистел в поврежденных хрящах горла воскрешенного, когда он заполнил воздухом свои сморщенные легкие. Когда труп заговорил, голос его клокотал, хрипел и шипел, и Малус в ужасе отшатнулся То, что слова вырывались из горла давно мертвого друкая, было уже само по себе плохо, но еще худшим стало осознание, что он знал этот голос.

– Твое спасение в твоих руках, Король-Колдун, – проговорила Нагайра сквозь разорванное горло восставшего. Уже сейчас твои сторожевые башни лежат в руинах, а моя армия идет на Черную башню Гронд. Сила Черного Ковчега сломлена, а Хаг Граэфу нанесен сокрушительный удар. Твое королевство на грани гибели, если ты не отдашь мне этого преступника. Восставший поднял искалеченную руку и указал на Малуса. – Доставь мне моего брата, и война закончится. В противном случае башня Гронд сгорит и Наггаронд последует за ней. Делай свой выбор, Король-Колдун. Наггарот будет пылать в огне, пока ты не выполнишь требование.

Хриплый свист эхом раздался из закрытого шлема Малекита.

– Я слышал достаточно.

Послышался шорох движения, сверкнула сталь. Бесконечные выхватили клинки и в тот же миг ударили посланника, их мечи разрубили восставшего на части. Когда голова и отрубленные конечности упали на пол, они вспыхнули шипящим пламенем, наполнив зал едкой вонью.

Малус покачнулся, все еще пораженный случившимся. Его сводная сестра многие годы тайно поклонялась Слаанешу, но после того, как высокородный предал ее храму Кхаина несколько месяцев тому назад, сбежала, поклявшись отомстить. Она заключила непристойный союз с Разрушительными Силами, наделившими ее демонической мощью, а сейчас – еще и это...

– Теперь все ясно, – сказала Морати, оценивающе оглядывая Малуса. – Она хочет не тебя, сын Лурхана. Она хочет демона внутри тебя. Без сомнений, она верит, что сможет подчинить его своей воле.

Невероятным усилием высокородный взял себя в руки.

– Без сомнения, вы правы, ужасающая госпожа, – ответил друкай дрожащим голосом. «И кто знает, -подумал он со страхом, – возможно, Нагайра действительно сумеет».

Но это мало что значило для Малуса в тот момент. Его взгляд метался по тронному залу, замечая расположение Бесконечных и пытаясь понять, где стоит Нуарк. Он должен бежать, и быстро. Сможет ли он добраться до военачальника и отнять его меч? Сможет ли призвать силу демона, чтобы прорваться на свободу? Если бы он как-нибудь сумел добраться до Злюки, у него появился бы шанс...

Малус услышал шаги позади, медленно идущие справа налево.

– Бесконечные будут готовы выдвинуться в течение часа, – сказал Нуарк достаточно близко чтобы слова прозвучали прямо в ухо высокородного. – Теперь, когда мы знаем, где орда Хаоса, можем отдать ведьме, что она хочет, и заставить их уйти.

Высокородный крутанулся, разворачиваясь к военачальнику, но обнаружил, что острие меча Нуарка находится в пальце от его горла. Нуарк, качая головой, жестоко ухмыльнулся.

– Не так быстро, мальчишка, – сказал он. – Ведьма ничего не говорила о том, что ты нужен ей целым и невредимым, так что, если хочешь сохранить руки и ноги, держи их неподвижно, как у статуи.

Малус с ненавистью посмотрел на Нуарка, но его ответ был адресован Малекиту.

– Вы не можете дать ей то, что она хочет, – отрезал он. – Она не повернет орду в сторону. Нагайра просто использует меня и демона для осуществления своих захватнических планов. – Друкай медленно повернулся лицом к трону. – Она хочет сместить вас, ваше ужасающее величество. Иначе зачем бы она собрала такую огромную армию?

«Как ей удалось поднять такую орду, – подумал высокородный, – отдельный вопрос».

Провидица задумчиво поджала тонкие губы.

– Если только мы сами не совладаем с демоном, – пробормотала она. – Мы можем приказать ему убить ведьму перед тем, как отдать ей Малуса.

– Невозможно контролировать демона, не зная его имени, – быстро ответил Малус, стараясь не допустить в голос отчаяние.

Нуарк шагнул вперед и схватил Малуса за волосы.

– Тогда я предлагаю послать ведьме его голову и показать ей, что она никогда не получит демона.

– Достаточно! – взревел Малекит, его доспехи пыхнули жаром, словно открытая печь. – Никто не вправе предъявлять требования друкаю, – пророкотал он, наклоняясь вперед на своем шипастом троне. Его красный взгляд обжигал кожу Малуса. – Она не получит от нас ничего, кроме разрушения и погибели. – Он протянул закованную в броню руку и повелительно указал на высокородного. – Ты позаботишься о том, чтобы было так. Когда ты убил великого Лурхана, ты лишил меня моей собственности. Теперь ты принадлежишь мне вместо него.

Малус попытался высвободить волосы, но Нуарк держал крепко.

– Я живу, чтобы служить, ваше ужасающее величество, – прорычал он сквозь сжатые зубы. – Каков ваш приказ?

– Ступай в Черную башню Гронд, – сказал Король-Колдун. – Ее ваулкхар – лорд Куалл. Он не сумел отбросить орду Хаоса, и ты выразишь ему мое неудовольствие. – Бронированная перчатка Малекита сжалась в кулак. – Твои подвиги против Хаг Граэфа хорошо известны, сын Лурхана. Прими командование войсками в Гронде и веди их против захватчиков, пока я не прибуду с армией Наггарота. Ты будешь сдерживать орду у Черной башни, пока я не подойду. Ты понял?

Высокородный глубоко вздохнул. Он все прекрасно понимал.

– Ваша воля будет исполнена, ужасающее величество, – ответил Малус безо всякого выражения. – Я буду служить вам всеми силами, которые у меня есть. – Пока он обдумывал ситуацию, его хищный ум увидел потенциальную возможность. – Однако есть один вопрос, который следует рассмотреть, – осторожно начал друкай. – Народ Наггарота все еще считает меня изгоем и преступником. Трудно будет доказать мои полномочия.

Малекит неумолимо смотрел на высокородного.

– Ты теперь член моей свиты, Темный Клинок, – прошипел он. – Ты поскачешь в Гронд с Бесконечными и понесешь приказ, подписанный мною.

В первый раз за все время Малус попытался улыбнуться.

– Значит, я могу вернуть свои права и статус высокородного?

Король-Колдун помолчал, внимательно разглядывая Малуса.

– Может, со временем. Служи мне верно, и будешь вознагражден.

– Разумеется, ваше ужасающее величество, – ответил Малус, низко кланяясь. – Тогда, с вашего разрешения, я вернусь в свои покои и буду готовиться к отъезду. «Чем скорее я покину Железную Крепость, тем лучше», – подумал он.

Король-Колдун отпустил Малуса взмахом закованной в перчатку руки. Высокородный развернулся на каблуках и быстро зашагал к дверям, бросив дерзкий взгляд на Нуарка. Его мозг уже лихорадочно работал, обдумывая все, что нужно сделать, когда высокородный доберется до Черной башни.

По крайней мере, хоть и недолго, он снова будет командовать армией. Он и не мечтал, что такой день наступит. «Ия должен благодарить тебя, дорогая сестра», – подумал он с дикой усмешкой.

Когда Малус подошел к железным дверям, Морати вдруг окликнула его:

– Демон пустил корни глубоко в твою плоть, – сказала она. – Как думаешь, что случится, когда ты освободишь его?

Высокородный положил ладонь на железную створку.

– Он обещал вознаградить меня соответственно, если я буду служить ему хорошо, – ответил он и вышел.

ЧЕРНАЯ БАШНЯ

По мере того как Малус спускался по гулким коридорам дворца Короля-Колдуна, боль нарастала, давя на глаза, словно пар в закипающем котле. Кровь стучала в висках, словно похоронный барабан, эхом отдаваясь в черепе, пока он не был уже готов поклясться, что чувствует пульсацию зубами. Тонкие губы высокородного растянулись в гримасе боли, привлекая обеспокоенные взгляды дворян и слуг, поспешно отскакивающих с его пути, когда он несся мимо.

Его руки и ноги работали бездумно, пока измученный разум пытался разобраться с последними переменами в судьбе. Как Нагайре удалось заполучить армию под свое командование? Прошло всего три месяца с тех пор, как он встретился с ней в туннелях под Хаг Граэфом, когда она в порыве кровожадной мести пыталась уничтожить город. Он нанес ей ужасную рану Кинжалом Торксуса, магическим оружием, которое разрывало связь между телом и душой и пригвождало душу к месту убийства, чтобы она вечно страдала бесплотным призраком. Но его сводная сестра не умерла: как и у Малуса, у нее не осталось души которую мог бы украсть кинжал. Она заключила нечестивый договор с Богами Хаоса, получив в обмен на службу свои немыслимые силы. Возможно, она использовала новообретенную мощь, чтобы покорить какие-то северные племена, или эти племена были даны ей как часть тайной сделки. Высокородный с горечью узнал, что Губительные Силы умеют свободно распоряжаться собственными дарами, если удовлетворены их интересы.

И все же размах действий Нагайры ошеломил Малуса. Каковы были ее истинные мотивы? Конечно, нечто большее, чем месть. Не охотилась ли она за Ц’Арканом, как предполагала Морати? Неужели один демон стоит таких усилий? Малус почувствовал, как по спине побежал холодок при одной мысли о такой вероятности. Не менее пяти чемпионов Хаоса, могущественных военачальников и колдунов, объединили свои страшные силы, чтобы призвать и заточить демона в храме далеко на севере. Какими бы возможностями они ни обладали, чемпионы знали, что демон сделает их еще мощнее, и, насколько высокородный мог судить, Ц’Аркану это удалось. Какое-то время они попирали землю, как боги, заставляя мир дрожать под их ногами. Малус знал, что Нагайра знакома с историей лучше, чем он. Его холодные руки сжались в кулаки, когда он шел по извилистым коридорам. Она познает внушающие страх способности существа, скрывающегося под его кожей, и узнает, как подчинить того своей воле.

«Как только я попаду в ее лапы, она начнет через меня торговаться с демоном, – понял Малус. Лицо его помрачнело. Она может даже в знак доброй воли позволить демону забрать мою душу, а затем – использовать пять реликвий, чтобы выторговать у Ц’Аркана еще больше мощи. Нагайра отомстит ему и станет в придачу еще сильнее – самая сладкая месть, насколько он мог судить. А потом? Кто знает? Возможно, она все равно пойдет на Наггаронд, чтобы схватиться с самим Малекитом». Вместе с Ц’Арканом Нагайра могла просто свергнуть Короля-Колдуна и объявить Страну Холода своей.

Когда Малус покинул Драконий Двор, боль лишь усилилась. Давление за глазами обострилось, превратившись в иглы, что выкалывали белые точки света в уголках глаз. Через десять минут стало больно дышать. Воздух словно обдирал губы и зубы. Друкай пошатнулся, уперся рукой в голые каменные стены и заставил ноги нести его дальше.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Малус добрался до двери своих покоев, прижался к дубовым створкам и в слепом тумане боли нащупал железное кольцо. Как он дошел назад по лабиринту коридоров крепости, оставалось тайной, недоступной его пониманию. Дверь с грохотом распахнулась, и высокородный, пошатываясь, вошел в ярко освещенную комнату, напугав трех рабов, что раскладывали новую одежду и устанавливали комплект полированных пластинчатых доспехов на подставке в ногах кровати. Его украденный топор, вычищенный и заточенный, сверкал на столе неподалеку.

– Вон, все вон, – прорычал Малус, сердито махнув рукой в сторону расплывающихся фигур, неуверенно кланявшихся в другом конце комнаты. Пошатываясь, он подошел к столу и сжал рукоять топора. – Вон, я сказал! – проревел он, взмахнув страшным оружием, и рабы в безмолвном порыве выбежали из комнаты, прикрыв руками головы. Когда дверь с глухим стуком захлопнулась, он выронил топор и бросился на кровать, со звериным стоном зарывшись головой в простыни.

И тут он услышал голос, по-змеиному шипящий в уши.

– Ты разочаровал меня, маленький друкай, – с ненавистью прошептал демон, и тут друкай почувствовал, как свернувшееся вокруг сердца змеиное гнездо внезапно сжалось.

Боль не была похожа ни на что, что он чувствовал раньше. Малус задохнулся, словно выброшенная на берег рыба, глаза распахнулись, руки тщетно скребли закрытую броней грудь. Высокородный рухнул на пол, с лязгом перекатившись на бок и пытаясь отдышаться.

– Что за глупость преклонять колено перед этой пародией на короля и играть в войну, когда и нас с тобой есть незаконченные дела, – продолжил Ц’Аркан. – Не слишком ли ты привык к моему присутствию за последние несколько месяцев? Ты забыл о сделке, которую мы заключили? Уверяю тебя, Темный Клинок, ты не забудешь о ней.

В ушах у него стоял рев, а перед глазами все покраснело, словно кровь прилила к голове. Дрожа от напряжения, Малус втянул в себя воздух.

– Реликвия, – выдохнул он. Моя... мать...

Хватка на его сердце резко усилилась. На мгновение Малусу показалось, что оно вот-вот разорвется. Все вокруг было красным. Со слабым стоном высокородный зажмурился.

– Какое отношение к этому имеет ведьма? – прорычал демон. Малус почувствовал холодное касание гнева Ц’Аркана. – Еще один из ее жалких планов?

– Она сказала, что реликвию можно найти тут, – простонал высокородный. – Может быть... она... в Черной башне.

– Может быть? – вскипел демон. – Ты повесил свою душу на столь тонкую нить?

– Пока это все, что у меня есть, – выдохнул Малус. В ушах стоял рев, который все нарастал. Сгустилась тьма, и он почувствовал, что стоит на пороге смерти. – Что бы она ни планировала, я – часть ее планов, – прошептал он. – Так что... она не поведет меня... в ложном направлении. По крайней мере, не сейчас.

Демон не ответил. На одно мучительное мгновение Малус почувствовал, что хватка Ц’Аркана продолжает сжиматься... а затем без предупреждения она просто исчезла. Друкай втянул воздух, словно утопающий, перевернулся на живот и закусил губу, чтобы не закричать. Демон извивался и скользил в его груди, проникая черными щупальцами вверх по шее и под череп.

– Молись, чтобы ты оказался прав, маленький друкай, – сказал Ц’Аркан. – Каковы бы ни были ее мотивы, она не та, кого тебе стоит опасаться. Я становлюсь сильнее с каждым ударом твоего несчастного сердца. Скоро я смогу причинять тебе боль, которую ты даже представить себе не можешь. И я буду следить за каждым твоим движением, Темный Клинок. Ступай осторожно.

Малус почувствовал, что присутствие демона слабеет. Давление в голове начало спадать. Прошло несколько минут, прежде чем он смог выпрямиться и недоуменно заморгать в свете бледных ведьминых огней. Болел каждый мускул. Высокородный медленно, со стоном встал на колени. Тяжелые капли упали на камень под его головой, и он понял, что его верхняя губа – мокрая. Малус коснулся ее дрожащими пальцами, и они покрылись холодным черным ихором.

Рядом с пустой ванной стояло зеркало. Малус, пошатываясь, подошел к нему, пристально вглядываясь в серебристую гладь. Он едва узнал смотревшее на него лицо. Оно было еще более осунувшимся и изможденным, чем он помнил, серая кожа туго обтягивала мускулы и подчеркивала тонкие белые шрамы, создавая болезненную маску жестокости и ненависти. Струйки ихора стекали из острого носа, заостренных ушей и уголков глаз.

Глаза! Малус вздрогнул, когда понял, что они уже не цвета расплавленной меди – радужная оболочка превратилась в блестящие черные круги, настолько большие, что почти не было видно белков. Когда исчезла маскировка Ц’Аркана? Мысль, что демон теперь может менять его тело по собственной прихоти, пугала Малуса до глубины души.

Он услышал, как за спиной скрипнула дверь. Друкай поспешно схватил влажную тряпку, висевшую на краю ванны, и прижал ее к лицу.

– Еще один шаг, и я раскрою тебе череп, – рявкнул он на вошедшего.

Можешь попробовать, – раздался знакомый хрип Нуарка. – Но демон ты или нет, думаю, пожалеешь в любом случае.

Высокородный скрыл свое удивление, яростно вытирая щеки.

– Прошу прощения, милорд, – сказал он. – Я думал, это один из проклятых слуг. – Убедившись, что стер остатки ихора, он быстро скомкал испачканную тряпку и бросил ее в ванну. Повернулся к военачальнику и устало указал на одежду и стоящую у постели броню. – Дайте мне минуту переодеться, и я тут же покину крепость.

Нуарк посмотрел на Малуса с неодобрением, во взгляде его читалось сомнение.

– Не похоже, чтобы ты смог сам стянуть с себя сапоги, я молчу уж об еще одном марше, – прорычал он, но затем неохотно кивнул. – Хотя и не жду, что мои слова тебя остановят. Ты жестокосердный, злобный ублюдок. – Военачальник снял с пояса металлическую пластину и подошел к высокородному. – Вот приказ Короля-Колдуна, – сказал он, протягивая пластину Малусу так небрежно, будто предлагал бутыль вина. – Я бы посоветовал использовать его с умом. С этим приказом в руках ты сможешь делать все, что пожелаешь, и никто не посмотрит на тебя косо.

Малус взял пластину из рук Нуарка. Она была очень похожа на Железный Приказ, который ему однажды вручил драхау Хаг Граэфа. Немного длиннее – дюймов восемнадцать – и отлита не из стали, а из полированного серебра. Друкай открыл скрепленную петлями пластину и изучил лежащий внутри пергамент. Он ожидал длинного перечня, где подробно излагались бы его права и обязанности. Но вместо него увидел всего два коротких предложения. «Сей приказ вручен Малусу из Хаг Граэфа, что принадлежит мне и действует исключительно по моей воле. Исполняй, что велит податель сего, или испытай мой гнев».

Под строчкой архаичного друхаста стояла драконья печать Малекита, Короля-Колдуна Наггарота.

Малус осторожно закрыл пластину, наслаждаясь ощущением холодного металла на кончиках пальцев. «Вот что такое абсолютная власть», – подумал он. С этим приказом он мог делать практически что угодно в пределах королевства. Лишь самые знатные друкаи в стране были защищены от его приказов, а он не подчинялся никому, кроме Короля-Колдуна. Голодная улыбка медленно расползлась по его лицу.

– Ловушка, разумеется, – сказал военачальник, читая взгляд черных глаз Малуса. – Уверен, ты понимаешь это.

Высокородный помолчал, его улыбка померкла.

– Ловушка? – переспросил он, осторожно кладя пластину на кровать. Теперь настала очередь Нуарка улыбаться.

– Конечно. Обдумай ситуацию, – сказал он, медленно расхаживая по комнате. – Твоя сестра напала на королевство, когда мы наиболее уязвимы. Она знает это. Ее замечания о Хаг Граэфе и о Черном Ковчеге дают нам понять, что она в курсе того, насколько мы ослаблены. Единственный способ остановить ее – занять достаточно надолго, чтобы Малекит смог обыскать города в поисках каждого воина, которого можно найти, и собрать достаточно большую армию, чтобы противостоять ей. – Военачальник ткнул в Малуса длинным пальцем. – И ты – единственное, что гарантированно привлечет внимание Нагайры.

Малус задумался.

– Если так, почему бы не отправить меня в Черную башню в цепях? Нагайра, пытаясь добраться до меня, все равно разнесет город на куски, есть у меня приказ или нет.

Нуарк косо глянул на Малуса.

– Закуй друкая в цепи, и он будет искать малейшего шанса бежать. Поставь друкая у власти, и он будет сражаться, как демон, чтобы сохранить свое место, каков бы ни был риск. – Он пересек комнату и взял документ. – Этот кусок пергамента прочнее любой кованой цепи, – прохрипел он. – Ты можешь считать себя умным, но Малекит видит тебя насквозь. Ты для него всего лишь пешка. Он будет использовать тебя как подсадную утку, чтобы заманить Нагайру в Черную башню, а когда ее атака будет отбита, ты снова станешь преступником.

Малус протянул руку и взял пластину из рук Нуарка.

– Тогда зачем ты рассказываешь мне все? Разве не предаешь тайные замыслы своего повелителя.

Военачальник резко, скрипуче рассмеялся.

– Для Короля-Колдуна будет лучше, если ты будешь понимать положение, в котором находишься и знать, что ничего не можешь изменить! Я слышал о том, как ты вел войска в последней битве между Хаг Граэфом и Черным Ковчегом. Ты неплохо справился с силами Исильвара. Ты молод и упрям, но подо всей этой ерундой скрывается острый ум. Более того, ты можешь быть демонически непредсказуемым. Вот почему я здесь, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты понял, насколько крепко Малекит сковал тебя. Не пытайся делать глупостей – не сработает и, скорее всего, поставит тебя в еще более шаткое положение, чем сейчас. Лучший способ сохранить голову на плечах – следовать приказам и наслаждаться властью, пока она у тебя есть.

– Пока опасность не минует, – холодно сказал Малус. – А потом ты привяжешь меня к столбу на перекрестке.

Нуарк, не дрогнув, встретил взгляд высокородного.

– Ты бы предпочел нежное милосердие своей сестры?

Малус вздохнул.

– Вы высказали свое мнение, милорд, – ответил он, бросая пластину на постель, и принялся расшнуровывать доспех. – Через час я буду готов ехать.

– Очень хорошо, – коротко кивнул военачальник и повернулся выйти из комнаты. – Я пришлю слуг принести хорошую еду и помочь переодеться. Вероятно, это будет последняя еда, которую ты получишь в следующие несколько дней.

Нуарк вышел в коридор, отдавая приказы слугам. Малус резким, сердитым движением сдернул шнуровку с нагрудника, не сводя глаз с приказа Короля-Колдуна.

Темные скакуны Бесконечных пронеслись над скалистым хребтом и загрохотали вниз по склону, их взмыленные бока вздымались, а блестящие копыта били по утоптанной пыли Дороги Копий, когда они наконец достигли равнины Гронда. Падал легкий снег, порывы холодного северного ветра шептали среди темных сосен.

На вершине хребта Малус натянул поводья и оглядел широкую равнину, скаля зубы от пронизывающего ветра. Щеки и нос уже потрескались от холода, но боль не давала ему уснуть и держала настороже лучше, чем любая порция барвалька. Его измученное, ноющее тело пошатнулось в седле. Нуарк приказал Бесконечным быстро доставить его в Черную башню, и по сравнению с этим путешествие по Дороге Работорговцев казалось неторопливым. Они остановились только раз за несколько дней, чтобы перекусить и выпить гномьего напитка, а спал Малус короткими урывками в седле. Он уже не мог точно сказать, какой сегодня день. По его подсчетам, они преодолели полторы недели пути до Черной башни всего за четыре дня. Даже темные кони, казалось, были уже на пределе своих сил, а высокородный думал, что они неутомимы.

Ниже передовые всадники Бесконечных уже подняли облако бледно-серой пыли, идя галопом по черной ленте дороги, пересекавшей пустынную равнину. Пепельные просторы простирались на восток и на запад, насколько хватало глаз, тогда как горизонт на севере был окаймлен ломаной серо-стальной линией гор, что отмечали край Пустошей Хаоса. Вероятно, в лиге к северу из бледного пепла, словно черное копье часового, поднималась башня Гронд.

Каждый из шести больших городов Наггарота служил определенной цели всех друкаев: Каронд Кар строил гладкие черные корабли, и корсары использовали их для набегов за рабами, в то время как Клар Каронд стал центром торговли плотью, которую поставляли корсары. В свою очередь Хар Ганет ковал оружие и доспехи, вооружая воинов страны, а Черная башня была, так сказать, кузней, ковавшей воинов. Каждый воин Страны Холода направлялся для обучения искусству боя в Черную башню. Отряды копейщиков и кавалерии по очереди патрулировали сторожевые банши вдоль северных границ и проливали кровь во время набегов, которыми руководили сыновья знатных семей, осваивавшие в них основы командования войсками. Черная башня была оплотом северных границ, установленных тогда, когда друкаи боялись постоянной угрозы вторжения из Пустошей.

Когда высокородный пришпорил холодного и пустил его рысью, науглир, недовольно ворча, в несколько прыжков добрался до подножия крутого склона. То немногое, что Малус знал о Черной башне, он почерпнул из книг в библиотеке отца: Лурхан не считал необходимым давать бастарду традиционное образование, которое получали его старшие сыновья.

Гронд мог считаться городом лишь по числу жителей и построек. На самом деле он представлял собой постоянный военный лагерь, его здания предназначались исключительно для военных целей. Город-крепость имел шестиугольную внешнюю стену более сорока футов высотой, достаточно широкую, чтобы отряд рыцарей мог ехать по верху на науглирах колонной по двое. Каждый угол шестиугольника был укреплен треугольным редутом, который сам по себе являлся крепостью: с казармами, оружейной и складами. Редуты выходили за пределы стен, так что лучники и арбалетчики могли простреливать все расстояние вдоль них и ловить нападающих смертельным перекрестным огнем. Как и редуты, двое городских ворот были укреплены внушительными башнями, способными пролить смертельный дождь в ответ на любую попытку прорваться через их окованные железом створки.

С южной башни часовые просматривали Дорогу Копий по всей длине, вплоть до дальнего хребта. По мере приближения Бесконечных над зубчатыми стенами поднимался зловещий вой рога, а массивные ворота медленно распахивались. Одного взгляда на всадников с серебряными лицами и их черных коней было достаточно, чтобы часовые поняли, кто они такие.

Через несколько минут Малус въехал в узкий, освещенный лишь горсткой ведьминых огней туннель под аркой южных ворот. Тяжелые каменные блоки, казалось, давили со всех сторон, и высокородный разглядел узкие бойницы как в стенах, так и на потолке.

Ярдов через десять высокородный с удивлением обнаружил, что туннель резко поворачивает направо, а затем – снова налево. «Крутой поворот для фургона и невозможный – для тарана», – одобрительно подумал Малус. Атакующие, прорвись они через первые ворота, были бы заперты в темных стенах туннеля и безжалостно уничтожены защитниками башни.

Еще через десять ярдов высокородный вышел из внутренних ворот на небольшую площадь, окруженную низкими каменными бараками. Пехотинцы строились на площади, воздух звенел от ударов молотов, доносящихся из ближайших кузниц, где оружейники готовили гарнизон к бою. Когда всадники проезжали мимо, командир пехотинцев поднял меч, салютуя, и снова принялся отдавать приказы.

Пространство между внешней и внутренней стенами города было заполнено казармами, конюшнями, складами, кузницами и кухнями, сгруппированными в укрепленные районы, которые, если внешнюю стену пробьют, могли функционировать как независимые опорные пункты. Захватчику придется потратить драгоценное время и тысячи жизней, отвоевывая эти укрепления и сражаясь на улицах, прежде чем он сможет дойти до внутренней стены. Малус где-то читал, что каждое здание тут построено так, чтобы защитники могли разрушить его, лишив противников потенциальных укреплений, когда последняя надежда будет потеряна.

В отличие от других городов друкаев, улицы Гронда были проложены аккуратными, упорядоченными линиями, чтобы облегчить быстрое продвижение войск. Малус и Бесконечные стремительно мчались по оживленным проходам. Впереди вырисовывалась черная громада внутренней стены, что на шестьдесят футов поднималась над укреплениями города.

Как и внешняя стена, внутренняя была выстроена в форме шестиугольника с шестью небольшими редутами и одинокой, но крепкой надвратной башней. За нею возвышалась сама Черная башня, поддерживаемая башенками поменьше, как и любая другая цитадель друкаев, и ощетинившаяся остроконечными орудийными башнями с тяжелыми аркбаллистами. Когда высокородного и Бесконечных пропустили через внутренние ворота, он не мог не покачать головой в восхищении. Мощь всех вместе взятых сторожевых башен не шла в сравнение с силой, заложенной в этой крепости Несколько тысяч друкаев могли удержать ее против вдесятеро превосходящих сил. Искусно сконструированная смертельная ловушка, созданная исключительно для уничтожения армии вторжения. «И я, – с горечью подумал Малус, – должен стать приманкой».

За внутренней стеной Малус оказался в маленьком тенистом дворике у основания огромной башни. Отряд Черной Стражи стоял в карауле в дальнем конце двора, их бледные лица были бесстрастны, а алебарды – наготове. Когда Бесконечные тяжело соскользнули с седел, из соседней конюшни выбежали слуги в легких доспехах и одежде в цветах драхау. Малус также спешился, задержавшись, лишь чтобы проверить мешок с реликвиями демона и собственнически провести ладонью по обернутой рукояти Варп-меча. Сквозь слои ткани он почувствовал исходящее от нее тепло и испытал сильное искушение вынуть его и повесить на пояс. В конце концов, кто тут сможет узнать этот клинок? Но воспоминание о резне в Хар Ганете заставило его отбросить искушение. Малус не мог позволить себе еще одну бессмысленную мясорубку тут. Глубоко вздохнув, высокородный отдернул руку, вытащил топор из петли на седле науглира, а затем убедился, что приказ надежно заткнут за пояс. В этот момент раздался лязг стали, и из башни во двор выскочил молодой высокородный.

Молодой друкай явно происходил из богатой семьи. Рукояти его двойных мечей были украшены золотом и маленькими рубинами, а на лакированных доспехах красовались золотые завитки и серебряные защитные руны. Серебряный хадрилькар в форме переплетающихся змей охватывал его тонкую шею. Его узкое заостренное лицо раскраснелось от быстрого бега, а пряди черных волос выбились из-под золотой ленты на затылке. Он быстро оглядел собравшихся всадников и выделил Малуса как очевидного лидера. Молодой высокородный подошел, как предписывает хитуан, и низко поклонился.

– Добро пожаловать в Черную башню, милорд, –сказал он. – Я Шеваэль, рыцарь на службе лорда-драхау Мирхаса. Чем могу помочь?

Малус хорошо представлял себе, что за мысли бродят в голове молодого друкая. Новые доспехи высокородного были расписаны золотой филигранью и мощными защитными чарами, а на шее висел тяжелый золотой хадрилькар Короля-Колдуна. Тем не менее у него не было мечей, свидетельствовавших о его положении, и вместо них он сжимал в кулаке потрепанную рукоять боевого топора. «Мальчик, наверное, думает, что я палач Малекита, прибывший нанести визит его господину драхау, – подумал высокородный. – И, судя по всему, он недалек от истины».

– Где владыка Мирхас и его ваулкхар? – спросил Малус хриплым от усталости голосом.

Глаза Шеваэля распахнулись.

– В настоящее время он ведет совет...

– Отлично, – ответил Малус, – веди меня туда.

Молодой высокородный побледнел.

– Но... то есть, может быть, вы не откажетесь немного подкрепиться после долгого пути?

– Разве я просил подкрепиться? – рявкнул Малус. Он позволил топору свободно повиснуть в руке. – Отведи меня к своему повелителю, мальчик, или ты сам хочешь услышать приказ Короля-Колдуна?

Шеваэль отшатнулся на шаг.

– Нет, конечно нет, милорд! То есть... я хочу сказать... прошу, следуйте за мной!

Молодой друкай развернулся на каблуках и быстро зашагал к башне. Малус последовал за ним, по-волчьи ухмыляясь, и Бесконечные шли рядом с ним.

ГОЛОС КОРОЛЯ-КОЛДУНА

Палаты совета драхау располагались на самом верху башни, что не улучшило настроения Малуса.

Подъем по узким извилистым лестницам и тускло освещенным коридорам, казалось, длился несколько часов. К тому времени, как рыцарь довел его и телохранителей к приемному залу Совета, высокородный уже потерял терпение. Вынув из-за пояса приказ, он протиснулся мимо испуганного Шеваэля и решительно направился к двери. Двое алебардщиков Черной Стражи, что стерегли дверь, перевели взгляд с Малуса на его сопровождающих в серебряных масках и осторожно отступили в сторону.

Мрачно улыбаясь, Малус уперся сапогом в дверь и изо всех сил пнул ее.

Дубовая дверь распахнулась и с грохотом отскочила от каменной стены. Высокородные и приближенные в комнате вскочили на ноги с испуганными криками и гневными проклятиями. Малус метнулся внутрь, поймал дверь плоской стороной топора и остановил ее с глухим лязгом.

Большую квадратную комнату перегораживал широкий стол, заваленный картами и пергаментами, заставленный кубками с вином и оловянными тарелками, полными недоеденной еды. Дюжина высокородных в доспехах и их приближенные свирепо уставились на Малуса, многие держали ладони на рукоятях клинков. Еще четверо Черных Стражей выскочили из тени, по двое с каждой стороны от Малуса, державшего в руке топор, и нацелили наконечники алебард ему в горло.

Напротив двери, на дальнем конце стола сидел пожилой высокородный в богато украшенных зачарованных доспехах. На лакированном нагруднике золотом были выгравированы извивающиеся змеи, а правая рука заключена в слишком хорошо знакомую Малусу когтистую перчатку – Кулак Ночи, магический символ власти драхау. Владыка Мирхас, драхау Черной башни, изучал Малуса небольшими блестящими черными глазами. Его вытянутое лицо, подчеркнутое жидкими обвислыми усами, было отмечено десятками мелких шрамов от когтей и укусов меча. Он чем-то напоминал Малусу его покойного отца Лурхана, что еще более омрачило настроение высокородного.

По правую руку от драхау стояла высокая долговязая фигура в богато украшенных доспехах с выгравированным на нагруднике символом башни. Друкай был старше Малуса, но не так стар, как драхау, его кожа потемнела от многолетних маршей в поле. Его пояс с мечом и ножны были усыпаны драгоценными камнями, несомненно, награбленными во время многочисленных набегов в Пустоши. Лорд оказался лыс, как яйцо науглира, и на голове, и на лице виднелись следы многих сражений. Возможно, когда-то он и считался красивым, но все изменилось в тот день, когда ему в четвертый раз сломали нос и клинок врага почти полностью отрезал правое ухо. Левая щека была покрыта шрамами и перекошена, придавая его сердитому, хмурому взгляду ужасный, неуравновешенный вид.

– Как тебя зовут, глупец? – взревел покрытый шрамами друкай. – Хочу знать, чья голова будет торчать на шипах внутренних ворот.

– Я Малус из Хаг Граэфа, холодно ответил высокородный.

Лорд Мирхас выпрямился.

– Малус – убийца родичей? – воскликнул он. – Преступник?

Малус улыбнулся.

– Уже нет. – Он поднял приказ, чтобы его увидели собравшиеся лорды. – Его ужасающее величество Король-Колдун счел нужным использовать мои печально известные таланты должным образом.

Драхау протянул когтистую руку.

– Позволь мне судить об этом, – заявил он. – Я слышал о твоих деяниях, негодяй. И судя по тому, что мне известно, меж этих пластин нет ничего, кроме записульки торговки рыбой.

Малус склонил голову, искренне удивленный обвинениями драхау, и протянул пластину ближайшему лорду, который в свою очередь передал ее лорду Мирхасу. Когда драхау открыл пластину и принялся изучать пергамент внутри, Малус махнул рукой в сторону Бесконечных.

– Полагаю, это – переодетые дочери торговки рыбой.

Лорд Мирхас прочитал пергамент, затем внимательно изучил печать. Его лицо побледнело.

– Благословенная Матерь Ночи, – тихо произнес он, поднимая глаза на Малуса. – Мир перевернулся с ног на голову.

– Так случается время от времени, – мрачно ответил высокородный. – Вот почему Король-Колдун нуждается в услугах таких друкаев, как я.

Драхау побледнел еще сильнее, и Малус не мог не почувствовать прилива жестокого ликования. «Эта роль доставит мне удовольствие», – подумал он и повернулся к высокому лорду рядом с Мирхасом.

– Вы поставили меня в невыгодное положение, милорд. Вы знаете мое имя, а я не знаю ваше.

Ярость сверкнула во взгляде лорда, глаз его слегка дернулся при мысли о том, как все изменилось.

– Я лорд Куалл Чернорукий, ваулкхар Черной башни.

Улыбка Малуса стала шире.

– Ах да. Лорд Куалл. Я проделал длинный путь за очень короткое время, чтобы передать вам послание от самого Короля-Колдуна.

По собранию высокородных прокатилось оживление. Даже драхау откинулся на спинку стула и бросил мрачный взгляд на ваулкхара. Услышав новость, лорд Куалл выпрямился, мышцы на его покрытых шрамами челюстях напряглись. Какими бы он ни обладал недостатками, ваулкхар башни не был трусом.

– Очень хорошо, – ответил он напряженным голосом. – Давайте послушаем.

Малус официально кивнул.

– Как пожелаете. Мой господин и повелитель наблюдал за вашими действиями здесь, на севере, с момента появления орды Хаоса, лорд Куалл, и он недоволен тем, что видит. Очень недоволен.

Собравшиеся лорды зашептались, а драхау настороженно прищурился. Однако лорд Куалл побелел от ярости.

– И что Малекит хочет, чтобы я сделал? – закричал он. – Встретил проклятую толпу в открытом поле? – Он схватил стопку пергаментов и бросил их через стол Малусу. – Король-Колдун читал отчеты моих разведчиков? Орда Хаоса огромна! Когда она движется, то поднимает столько пыли, что ее видно со сторожевых постов на вершине башни. Вы ждете, что я выстрою войска в линию и попытаюсь одолеть такую силу? Нас полностью уничтожат! – Он ударил бронированной перчаткой по тяжелому столу, заставив кубки подпрыгнуть. – И я возглавлял бесчисленные набеги в Пустоши. За все время я ни разу не видел такой орды. Эта крепость, – Куалл ткнул пальцем в потолок, – была построена так, чтобы орды Хаоса разбивались о ее стены. Если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы поняли это, как только вошли в ворота. Единственный разумный план действий – сохранить наши силы и подготовиться к наступлению там, где мы можем обескровить врага нашими укреплениями.

Собравшиеся лорды слушали и кивали, переводя беспокойные взгляды с лорда Куалла на Малуса. Но высокородного это все не впечатлило.

– Так что, пока вы прятались, как кролик в норе, враг шаг за шагом уничтожил почти треть наших пограничных сторожевых башен, – холодно ответил он, – не говоря уже о сотнях убитых солдат, которые держались, ожидая так и не прибывшего подкрепления. Вместо того, чтобы идти им на помощь, вы съежились за этими стенами, пытаясь сберечь собственную шкуру, и теперь королевство на многие годы останется уязвимым для набегов сил Хаоса.

– Орда Хаоса должна преодолеть Черную башню, если надеется продвинуться дальше в Наггарот! – парировал Куалл. – У нее нет иного выбора, кроме как напасть на нас, и тут мы выступим с позиции силы.

– Неужели? – усомнился Малус. – Если я правильно помню, чуть больше половины гарнизона состоит из кавалерии. Насколько полезна она будет для вас при затяжной осаде, если вы не планируете поставить кавалеристов на стены, а их скакунов отправить на кухню. В вашем распоряжении, лорд Куалл, могучая и, главное, подвижная сила, и все же вы побоялись использовать ее против массы невежественных дикарей. Из трусости вы надеялись сразиться с врагом половинной армией, сидя тут, в этих креслах, и ожидая, пока Малекит придет спасти вас. Наш народ воюет не так, лорд Куалл, не так королевство отвечает животным, что вторгаются в наши владения.

– Ты смеешь называть меня трусом! – закричал Куалл, вырывая меч из ножен. Собравшиеся дворяне поспешно попятились от разъяренного лорда, роняя стулья и опрокидывая кубки.

– Я тебя никак не называю, – усмехнулся Малус. – Когда я говорю, это голос самого Короля-Колдуна, и он называет тебя неудачником. – Малус указал на Бесконечных. – Схватите негодяя и насадите его на шипы над внутренними воротами. Если повезет, он проживет достаточно долго, чтобы стать свидетелем поражения орды. – Телохранители в масках бесшумно бросились вперед, в их руках внезапно появились мечи. Куалл отступил с криком ярости, угрожая Бесконечным острием клинка. Но воины не замедлили шага, бесстрашно приблизившись и блокировав длинный клинок лорда своими мечами. Еще два воина схватили Куалла за руки и через несколько мгновении уже тащили бьющегося друкая через комнату к дверям.

Малус наслаждался потрясенным молчанием, воцарившимся после внезапного ухода лорда Куалла. Черные глаза высокородного нашли драхау. Он ждал, что лорд Мирхас сделает следующий шаг.

Драхау встретился взглядом с высокородным, и Малус увидел, что Мирхас взвешивает варианты.

В данный момент драхау был неприкасаем: как один из личных вассалов Короля-Колдуна, он был вне досягаемости Малуса, но и обратное было так же верно. Наконец выражение его лица немного смягчилось, и высокородный понял, что победил.

– Что приказал его ужасающее величество? – спросил драхау.

– Король-Колдун собирает армию Наггарота и готовится немедленно выступить сюда, – ответил высокородный, чувствуя трепет триумфа. – До его прибытия командовать силами Черной башни буду я.

Мирхас ощетинился в ответ на новость.

– Малекит не может назвать тебя ваулкхаром без одобрения лордов башни!

Высокородный прервал протест драхау, подняв руку:

– Я и не говорил, что стану ваулкхаром, лорд Мирхас. Я сказал, что буду командовать армией. Тонкое, но важное отличие, уверен, вы согласитесь с этим.

– Очень хорошо, – мрачно ответил драхау, понимая, что его перехитрили.

– Отлично, – сказал Малус, затем поднял топор и с грохотом вонзил его в столешницу. Все собравшиеся высокородные отскочили с испуганными проклятиями, а Малус склонился вперед и с яростной ухмылкой поднял пустой кубок. – Теперь, в качестве первого официального приказа, я хочу бутыль хорошего вина, а затем вы расскажете мне, кто вы, и отчитаетесь о расположении ваших сил.

Доклады длились почти три часа. Малус внимательно слушал каждый, заставляя себя не спать и впитывать каждую деталь, какую только мог. Короткое время, проведенное им в качестве лейтенанта небольшой армии Фуэрлана, никак не подготовило его к великой задаче командования Черной башней.

Малус пытался запомнить имена множества высокородных, что выходили вперед, чтобы сделать доклад об очередном аспекте приготовления гарнизона и обороны башни. Ему предоставили списки с указаниями численности войск в каждом полку, отчеты о состоянии техники и ее боевой готовности, о количестве и качестве продовольствия, а также – о времени, оставшемся до завершения подготовки перед отбытием в родной город. Было озвучено точное число стрел, арбалетных болтов, тяжелых болтов, запасных доспехов, щитов, мечей, наконечников копий, наконечников стрел, камней для катапульт, галлонов масла, связок факелов...

– Ладно, ладно, – прервал Малус, махнув кубком в сторону двух высокородных, которые докладывали о состоянии кухонь. – Я услышал достаточно. – Оба друкая быстро поклонились и вернулись на свои места, благодарные за то, что ускользнули от его внимания, сохранив свою шкуру. Болезненно поморщившись, Малус поерзал в неудобном кресле и одним глотком осушил кубок.

Высокородный приложил все усилия, чтобы собрать разрозненные впечатления, и протянул кубок ожидающему слуге, чтобы тот наполнил его. Бесконечные стояли у дверей, наблюдая за членами совета из-за своих неумолимых масок.

– Мне ясно, что Черная башня не тратила время даром с момента появления орды. Вы допустили ошибки в приготовлениях, но ваши усилия и самоотверженность стоят награды, – сказал он. Собравшиеся высокородные почтительно кивнули. Рядом с Малусом стояло пустое кресло с высокой спинкой. Лорд Мирхас отбыл на пару часов раньше.

Высокородный сосредоточился на дворянине, который представился командиром кавалерии. Худощавый мужчина в темных доспехах, закутанный в тяжелый плащ из блестящей медвежьей шкуры. Малус никак не мог вспомнить его имя.

– Вернемся к основам. Сколько, вы сказали, у нас легкой кавалерии, лорд...

– Ирхот, лорд ужаса, – спокойно ответил высокородный. У него был длинный крючковатый нос и три золотые серьги, лукаво поблескивавшие в левом ухе и намекавшие на успешную карьеру корсара. – В настоящее время мы располагаем шестью тысячами единиц легкой кавалерии, разделенных на шесть знамен.

Малус кивнул.

– Очень хорошо. – Он повернулся к широкоплечему высокородному, сидевшему рядом с Ирхотом: – А наша пехота, лорд Мармон?

– Мейрон, милорд, – поправил высокородный, болезненно поморщившись. У него были резкие, грубые черты лица и необычно густые для друкая брови. Малус лениво подумал, не переспала ли мать лорда Мейрона с медведем, чтобы произвести на свет такого ребенка.

Лорд Мейрон сверился со своими отчетами и выпрямился.

– В настоящее время мы собрали пятнадцать тысяч копейщиков и тысячу воинов Черной Стражи под шестнадцатью знаменами, хотя четыре из них должны вернуться домой...

– Никто не вернется домой, пока орда не будет уничтожена, – строго сказал Малус.

Лорд Мейрон моргнул под лохматыми бровями и неуверенно кивнул. Высокородный нахмурился «Они тренировали войска и руководили рейдами так долго, что, кажется, уже не могут делать ничего другого, – подумал он. – Что ж, скоро у них появится шанс пересмотреть свои взгляды».

Малус понял, что его кубок полон, и сделал долгий, оценивающий глоток. Он мысленно пометил, когда будет время, подсчитать винные запасы крепости.

– Лорд Сухейр, – сказал он, поворачиваясь к бронированному гиганту справа. – Как поживают рыцари башни?

Лорд Сухейр слегка повернулся в кресле лицом к Малусу, явно немного удивленный тем, что новый командир помнит его имя. Сухейр был на голову выше любого другого друкая в комнате и выглядел достаточно сильным, чтобы колоть орехи руками. Если мать Мейрона вступила в связь с медведем, то несчастная мать Сухейра, похоже, переспала с науглиром. У него оказалось широкое лицо и почти квадратный подбородок – неудачное сочетание для лорда друкая.

– В башне полторы тысячи рыцарей, – ответил он гулким голосом. – А также пятьсот колесниц, которые, насколько мне известно, не использовались ни в одном сражении.

Покачивая вино в кубке, Малус прокручивал в голове цифры. Двадцать четыре тысячи солдат! Вдвое больше, чем в любом другом гарнизоне в Наггароте, за исключением, возможно, Наггаронда. Эта мысль опьяняла высокородного больше, чем любое вино. В его распоряжении оказалась огромная мощь. Пока он размышлял, его взгляд упал на полированную серебряную пластину, лежащую перед ним на столе.

Теперь он прекрасно понимал слова Нуарка.

Высокородный глубоко вздохнул.

– Ладно. Что вы узнали о враге?

Головы повернулись. В конце стола самый старший из присутствовавших друкаев выпрямился в кресле и склонился вперед, упершись локтями в край стола. У лорда Растлана было больше седых волос, чем черных, зачесанных назад и заплетенных в косы, украшенных простыми костяшками и серебряной проволокой. В отличие от других высокородных, он носил лишь плотно облегающую кольчугу поверх кхейтана в грубом стиле, как у отари. Правую щеку украшала закрученная татуировка рычащей собаки – знак, высоко чтимый среди теней, если Малусу не изменяла память. Растлан определенно чувствовал себя уютнее среди подушек и ковров в палатке отари, чем за столом цивилизованного народа.

– Наши разведчики следят за ордой тех пор, как почти месяц назад она объединилась, разграбив большую часть фортов на холмах, – ответил Растлан хрипло. – Куалл говорил правду это самая большая армия из всех, которые я когда-либо видел. Десятки тысяч зверолюдов и людских племен.

– Какие-нибудь тяжеловооруженные войска? – спросил Малус.

– Мои разведчики ничего такого не видели, Ужасающий лорд, – ответил командир. – Но там великаны и огромные горные тролли, и, возможно, еще более кошмарные существа, идущие вместе с ними в центре войска. Похоже, орду возглавляет очень могущественный колдун или шаман, поскольку воздух провонял темной магией.

– Можете быть уверены в этом, – ответил Малус. – Итак, какова ваша самая честная оценка? С какими силами мы столкнулись?

Растлан замолчал, с трудом сглотнув. Кинул взгляд на друкаев рядом.

– Я не могу сказать наверняка, ужасающий повелитель.

Темные глаза Малуса впились в старого лорда.

– Тогда поделитесь со мной вашей лучшей догадкой. Тридцать тысяч? Пятьдесят тысяч?

Взгляд друкая упал на стол.

– Я не хочу гадать...

– Я понимаю, – ответил Малус, и в его голосе послышались стальные нотки. – Так что можете считать это приказом. Скажите мне, насколько, по-вашему, велика орда Хаоса.

Лорд Растлан глубоко вздохнул и посмотрел прямо на высокородного.

– Сто двадцать тысяч или около того, – сказал он ровно. – Я видел их сам. Они затемняют равнины своим числом. Ничего подобного я раньше не встречал.

Остальные высокородные смущенно переглянулись, на их лицах отразился шок. Лорд Сухейр посмотрел на свои широкие руки.

– Куалл был прав, – медленно произнес он. – Мы не можем бросить вызов такой армии в открытом поле. Это будет самоубийство.

Даже сам Малус был шокирован такой численностью, но старался сохранять нейтральное выражение лица. Он внимательно изучал Растлана.

– Вы уверены? – спросил он.

Командир разведчиков кивнул.

– Мне не хотелось верить, поэтому я пошел и сам пересчитал их.

Малус медленно кивнул, его взгляд упал на карту, разложенную на столе.

– И где они сейчас?

Растлан встал с кресла и обошел вокруг стола.

– Орда движется медленно, – сказал он. – Меньше дюжины миль в день. Уничтожив крепость Белгур, она повернула к Черной башне, а значит, орда где-то здесь. – Он указал на область предгорий к западу от равнины Гронда. – Вероятно, в пятнадцати лигах отсюда.

Малус прикинул расстояние и изучил местность. Последние четыре дня он обдумывал все, что сказал ему Нуарк, пытаясь найти выход из многочисленных ловушек, расставленных перед ним. Он отвергал один план за другим, пока рано утром его не осенила идея, которая предполагала вероятность успеха. Теперь, глядя на карту, он принял решение.

– Очень хорошо. Благодарю вас, господа. Вы дали мне все необходимое для разработки плана действий. – Он запрокинул голову и допил содержимое кубка, затем осторожно опустил его на стол. –Полагаю, это был очень долгий день для всех нас. Я собираюсь найти кровать и поспать несколько часов. Мы встретимся снова завтра, и тогда я дам подробные приказы по всем пунктам. – Осторожно положив руки на подлокотники кресла, высокородный встал на ноги. – До тех пор вы свободны. Советую вам всем как можно лучше отдохнуть. В ближайшие несколько дней отдыха практически не предвидится.

Штаб армии поднялся на ноги, обмениваясь недоуменными взглядами, когда Малус решительно направился к двери. Наконец лорд Сухейр набрался достаточно мужества, чтобы заговорить:

– Лорд ужаса?

Малус остановился. Голова его кружилась от вина и усталости.

– Да?

Вам известно что-то, что неизвестно нам? – пророкотал Сухейр. – Лорд Растлан говорит, что орда продвигается всего на дюжину миль в день. Значит, она не доберется до Черной башни еще неделю.

Малус посмотрел на капитана рыцарей и одарил его волчьей ухмылкой.

– Я знаю, и это даст нам достаточно времени, чтобы начать атаку. – Затем он вышел из комнаты, окруженный стремительными тенями Бесконечных.

ВОИН НАГГАРОТА

Малусу снилось, что он снова оказался в лесу рядом с городом Палачей, бежал среди тесно растущих деревьев под светом двух лун. Что-то преследовало его: он слышал тяжелые шаги и треск ломающихся ветвей, когда оно пробивалось за ним через лес. И он откуда-то знал: если оно поймает его, то поглотит саму его душу.

Его доспехи и топор пропали, колючие ветки терзали лицо и одежду. Словно острые, как бритва, когти, они рвали его плотный кхейтан и вещи под ним, сдирали кожу со лба и щек. Горячая кровь струилась по коже, но Малус не чувствовал боли. Он не чувствовал ничего, кроме смертного страха, что тварь поймает его, как бы быстро он ни бежал.

И действительно, тяжелые шаги приближались, как будто его преследователь был гигантом, покрывающим каждым шагом по лиге. Подавив крик страха, друкай понесся еще быстрее, ветви и шипы все глубже впивались в его кожу. Он жаждал найти Злюку, но науглира нигде не было видно.

Малус напряг слух, пытаясь уловить знакомый вой холодного, думая, что тот охотится где-то глубоко в лесу, но ничего не слышал из-за стука собственного сердца и ровных шагов преследователя. Казалось, тот теперь всего в нескольких ярдах позади: кожу на затылке покалывало, но высокородный не осмеливался оглянуться, страшась того, что могло тянуть к нему когти.

Затем он внезапно ворвался в густо поросшую лесом низину и обнаружил, что стоит на коленях на узкой звериной тропе, идущей дальше. Вздрогнув от облегчения, Малус понял, где находится.

Дерево. Он должен найти дерево. Если он снова сможет забраться внутрь, преследователь его не найдет. В отчаянии друкай вскочил на ноги и побежал по тропинке на север, пока не увидел знакомое кровавое пятно. С колотящимся в горле сердцем он рискнул быстро оглянуться и увидел, что его преследователь все еще вне поля зрения. Малус быстро обошел широкое пятно и нырнул в густой лес на западном крае тропы. Колючие плети глубоко врезались в уже кровоточащие раны, но он все шел, молясь Темной Матери, чтобы сумрак и растительность скрыли его.

Через несколько мгновений он оказался рядом с проклятым деревом. Старый ствол мягко поблескивал в лунном свете, словно дар богини. Подавив вскрик облегчения, Малус заставил себя протиснуться в мрачную расселину. На него обрушился дождь из насекомых и гнилья, когда он выпрямился в темноте, и друкай принял это как благословение.

Во сне дерево изнутри было больше, чем снаружи.

Малус повернулся, когда шаги зазвучали ближе, пятясь от тонкого луча лунного света, проникающего снаружи через щель.

Шаги теперь раздавались так близко, что он чувствовал, как дрожит под ними земля.

Бух. Бух. Бух.

Друкай затаил дыхание, не сводя глаз с тонкой полоски света перед собой.

По расщелине прошла тень. Малус увидел в косой дыре всего в ярде от своего укрытия пару обутых в сапоги ног. Он сделал еще один непроизвольный шаг назад, в тень.

Сапоги двинулись влево, потом вправо. Раздался голос.

– Я знаю, что ты тут, маленький друкай, – сказал Ц’Аркан, и его голос был скользким и смертоносным, словно покрытая маслом сталь. – Нет смысла прятаться, я чувствую твой запах. Ты уже почти достаточно близко, чтобы попробовать тебя на вкус.

Дрожь пронизала Малуса при звуке голоса демона. Сапоги снова пошли направо... потом замерли. Одна нога сделала шаг к дереву.

– Ты там? – спросил демон. – Думаю, да.

Крик рвался из горла Малуса. Он отшатнулся еще на шаг и привалился к неровному стволу дерева. От ствола несло гнилью и влажным запахом дождевых червей. Вещество позади слегка подалось под весом друкая, словно мягкая плоть. Затем чья-то рука обхватила Малуса и крепко зажала рот, а другая – обвилась вокруг талии. Он почувствовал запах могилы и вкус разлагающейся плоти на губах. Черви вылезли из запястья мертвеца и, извиваясь, упали ему на горло.

– Не бойся, милорд, – прошептал в ухо знакомый голос. Холодное дыхание, воняющее гниющим мясом, влажно коснулось его щеки. – Демон не может заполучить тебя. Я первой заявила на тебя права.

Малус корчился и извивался в объятиях Лунары, но ее мертвые объятия держали его железной хваткой. Теперь он не чувствовал ничего, кроме запаха гнили и горькой могильной грязи. Его безумный взгляд обратился к лучу света, и друкай увидел, что демон вдруг неуверенно остановился снаружи. Высокородный попытался закричать, позвав демона по имени. Лучше отдать душу ему на съедение, чем задержаться еще хоть на мгновение в грязных объятиях Лунары! Но ее холодная рука крепко зажала ему рот, и Малус не мог набрать достаточно воздуха сквозь миазмы, что сочились из ее разлагающейся кожи.

Снаружи сапоги медленно повернулись.

– Ты не можешь прятаться вечно, Темный Клинок, – сказал демон. – Когда я найду тебя – лишь вопрос времени. – Затем, к ужасу Малуса, Ц’Аркан пошел прочь. Тяжелые шаги быстро удалялись.

Холодный скользкий язык прошелся вдоль шеи Малуса.

– Видишь, я же говорила, что уберегу тебя, – сказала Лунара, и он почувствовал ее дыхание на своем горле. – Никто не причинит тебе вреда, кроме меня.

Затем ее идеальные зубы вонзились в его кожу, и друкай впервые нашел в себе силы закричать.

– Милорд! Милорд, проснитесь!

Малус очнулся и уставился в звездное небо, обрамленное каменной аркой. Он лежал на спине, одетый лишь в ночную рубашку, каким-то образом перекрутившуюся в ногах. Холодный ветер дул в щеку и пах снегом. Сердце болезненно билось в груди, стучало, как грохот шагов атакующего науглира. Над высокородным нависал темный силуэт, подсвеченный лунным светом. Сам Малус отчаянно бился, все еще охваченный кошмаром, а фигура крепко держала его за руку.

– Успокойтесь, милорд! Вы можете упасть через перила!

Резкое предупреждение пронзило его притупленные чувства. Друкай сморгнул последние остатки сна и понял, что лежит на полу узкого балкона высоко на стене Черной башни. Двигаясь медленно и осторожно, он сел прямо, опираясь на сильные руки невидимого слуги. Малус смотрел на белую равнину, слабо мерцавшую в лунном свете. Он увидел темные горы на севере, окаймленные трепещущим светом северного сияния, на северо-западе виднелась едва различимая белая линия предгорий. За ними, во многих лигах к северу и западу, находилась Нагайра и орда Хаоса.

– Сон. Ужасный сон, – сказал он сам себе, ошеломленно потирая подбородок. Тело болело, а вкус во рту напоминал ночной горшок. – Я слишком много выпил, – рассеянно сказал он. – Никогда. Ты слышишь, Хауклир? Никогда больше, проклятый негодяй. Не важно, как сильно я прошу.

– Хауклир милорд? – обеспокоенно спросили его. – Это я, Шеваэль. Драхау поручил мне прислуживать вам. Вы не помните?

Малус отвернулся от перил балкона и пристально посмотрел на друкая рядом.

– Ах да, Шеваэль. Не обращай внимания на мою болтовню, парень. Это просто вино и воспоминания.

– Да, милорд, конечно, – ответил молодой высокородный, но в его голосе не было уверенности. – Как вы вообще оказались на балконе? Когда я проверял в последний раз, вы крепко спали в своей постели.

Малус неуверенно поднялся на ноги. Двойные двери, ведущие из спальни на балкон, были распахнуты настежь, внутри виднелись две рдеющие жаровни, слабо освещавшие широкую кровать и скомканные простыни, которые, словно след, вели туда, где он упал.

– Я, должно быть, встал ночью, – сказал высокородный слабым голосом. Но вспомнил тот случай в лесу, когда проснулся далеко от того места, где спал. «Что, во имя Темной Матери, со мной происходит?» – подумал он. Впервые он понял, что скучает по постоянному присутствию Бесконечных. Благополучно сопроводив Малуса в Черную башню и убедившись, что он назначен командующим армией, они выполнили свой долг и оставили его готовиться к предстоящему прибытию Короля-Колдуна.

Высокородный позволил Шеваэлю отвести себя к постели и укрыть простынями и одеялами. Малус уставился в потолок.

– Который сейчас час?

–Час волка, милорд, ответил молодой высокородный. – Рассвет через полтора часа. Так далеко на севере светает рано.

– Знаю, парень, знаю, – ответил Малус. – Дай мне отдохнуть тут до рассвета, а потом гони отсюда. К полудню мы должны уже быть на марше.

– Очень хорошо, милорд, – ответил молодой высокородный и ретировался из комнаты. У двери он задержался, чтобы бросить полный страха взгляд на Малуса, а потом исчез из вида.

Малус не обратил на это внимания. Он задумался, глядя сквозь открытые балконные двери на движущиеся огни на севере.

Грохот трех тысяч марширующих ног прокатился по всей площади и отдался в грудной клетке Малуса. Он чувствовал размеренный топот сапог сквозь тяжелый камень внешней надвратной башни, и это вызывало дикую улыбку радости на его бледном лице.

Он отдал приказ едва ли через час после рассвета, а силы, которые он выбрал, построились в полном порядке меньше, чем через три часа после. К их чести, высокородные подчиненные и глазом не моргнули, когда он изложил свой план. Возможно, прошлой ночью они, как и Малус, напились до бесчувствия.

Разведчики, как всегда, ушли первыми. Они отбыли почти сразу после его встречи с лейтенантами. Лорд Растлан ушел вместе с ними, лишь в темных одеждах и кольчуге, словно отари. Взглянув на полуденное солнце, Малус решил, что тени уже далеко. Всего часом ранее от внешних ворот донеслись звуки труб и первые три кавалерийских знамени выдвинулись в авангарде армии. Последние несколько эскадронов как раз проходили через массивные ворота, и следующим площадь пересек полк Черной Стражи. Их капитан поднял меч, приветствуя Малуса, проезжая под высокой аркой, и тот гордо ответил на жест, вскинув топор.

За Черной Стражей ждали еще два полка копейщиков, затем рыцари и колесницы, запряженные холодными, что наконец познают свое предназначение на поле битвы. Еще дальше стояли три оставшихся знамени легкой кавалерии, готовые выступить в арьергарде. Вся кавалерия гарнизона и почти четверть пехоты – почти половина всей армии – были поставлены на одну карту. От этой мысли Малус похолодев до мозга костей, но меньшее обрекло бы поход на неудачу.

Внезапно у дальнего конца зубчатой стены поднялся шум. За тяжелым топотом ног Малус услышал сердитые крики и посмотрел вдоль дороги пытаясь понять, что происходит. Стража у ворот, что наблюдала за армией рядом с ним, вдруг смешалась и рассыпалась вокруг, когда к Малусу от стены ринулась одинокая фигура. Высокородный не видел, кто это, но догадывался.

Он выпрямился и убедился, что его сверкающие доспехи выглядят достойно, когда в поле зрения появился драхау Черной башни. Лорд Мирхас был бледен, все его тело дрожало от ярости.

– Что вы себе позволяете? – спросил драхау сдавленным голосом. – Немедленно прекратите это безумие и верните войска в казармы!

Малус с сожалением склонил голову.

– Не могу, – ответил он. – А вы не имеете права приказывать мне, даже если бы я был вашим ваулкхаром.

На мгновение показалось, что Мирхас сейчас схватится за меч, его руки дрожали от ярости. «И от немалого страха», – подумал высокородный.

– Вы не сможете одолеть орду в битве, – вскричал драхау. – Вы посылаете этих воинов на верную смерть и оставляете Черную башню беззащитной!

– Беззащитной? – вскинул бровь высокородный. – Едва ли. Я оставляю вам тринадцать тысяч хорошо обученных копейщиков для защиты крепостных стен. Их должно быть более чем достаточно, чтобы удержать Черную башню против войска в десять раз большего. А если мой план удастся, они вообще не понадобятся.

Драхау его слова не успокоили.

– Но орда…

– Милорд, я не собираюсь сходиться с ордой в решительном сражении, – отрезал Малус, пригвождая Мирхаса яростным взглядом. Орда, подобная этой, не держится ни на умении, ни на дисциплине. Просто корявое оружие, которым их нынешний лидер владеет весьма слабо. Если предводитель умрет, армия ополчится против своих же, словно стая бешенных псов. – Малус указал пальцем в перчатке на север. – Я беру самые быстрые войска, какими могу управлять, атакую ночью прямо в живое сердце орды. Мы проложим путь к шатру их предводителя, и я планирую лично раскроить ее череп.

– Ее? – переспросил драхау, растерявшись на мгновение.

– Неважно, милорд, – ответил Малус. – Суть в том, что быстрый, решительный удар может остановить вторжение. Мне нужна стремительность и ударная сила кавалерии, а копейщики обеспечат надежный тыл, за который смогут отойти эскадроны. – Он склонился ближе к драхау. – Подумайте о славе, которая пойдет о вас, когда Малекит прибудет со своей армией и найдет голову их предводителя на пиках надвратной башни. Ваш героизм станут воспевать по всему Наггароту.

Мирхас задумался. В глазах его слабо блеснула алчность.

– Награда за подобную победу будет велика, – согласился он, затем обеспокоенно нахмурился. – Вы абсолютно уверены, что план сработает?

Высокородный покачал головой.

– В войне ни в чем нельзя быть уверенным, милорд. Но поверьте моим словам, что, хотя предводитель орды Хаоса – могущественная колдунья, она не имеет никакого опыта в качестве командующего. Она не станет ожидать подобной атаки, что даст нам огромное преимущество. В самом худшем случае мы сможем причинить огромный урон и посеять смятение в стане врага, что позволит нам организованно отступить обратно к крепости.

Малус вложил в свои доводы всю искренность, которую имел. Он верил в этот план – единственный план, который он смог придумать и который давал ему шанс улизнуть из когтей Малекита, найти реликвию и вовремя сбежать на север. Если он сумеет убить Нагайру до того, как Король-Колдун прибудет в Черную башню, тогда высокородный сможет использовать временно данную ему власть, чтобы обыскать башню – и останки лагеря Хаоса, если понадобится – без помех. Затем выскользнуть из форта и раствориться в Пустошах так, что никто и не узнает.

Малус пытался хранить терпение, пока драхау обдумывал это. Наконец Мирхас кивнул.

–Я не вижу изъянов в вашем плане, – в конце концов сказал он. – Ступайте, и да будет с вами благословение Темной Матери. Посейте страх и ужас среди наших врагов. – Он улыбнулся. – На самом деле, мне жаль, что я не могу сопровождать вас...

– Ни слова больше, милорд, – прервал его Малус. – Кто-то должен остаться тут командовать гарнизоном и ждать прибытия Короля-Колдуна. При должной удаче я вернусь с армией дней через пять.

Драхау вновь улыбнулся.

– Мы будем ждать вашего возвращения, – сказал он. – И теперь, когда вы напомнили, сколько всего нужно сделать перед прибытием Короля-Колдуна, я вас покину.

– Конечно, милорд, – ответил Малус, глубоко поклонившись. Он стоял в поклоне, пряча удовлетворенную улыбку, пока драхау не поспешил прочь.

Армия шла остаток дня и добрую часть ночи. Малус выдерживал быстрый, но размеренный темп. Он получил достаточно опыта форсированных маршей в последние две недели, чтобы хватило до конца его дней. Злюка после небольшого дневного отдыха и уймы конины, казалось, полностью оправился от напряженной дороги и восстановил силы.

На следующий день они осторожно двинулись через предгорья, ожидая первых сообщений разведчиков. Малус приказал войскам идти шагом, чтобы как можно меньше поднимать предательские облака пыли и чтобы не нарваться с разгону на надвигающуюся армию Хаоса. Определить время их приближения к орде было самой сложной частью атаки.

В полдень перед авангардом появился лорд Растлан, сопровождаемый двумя отари. Малус приказал остановиться и встретил разведчиков в тени рощицы на противоположном склоне невысокого холма.

– Где они? спросил высокородный, пока Шеваэль передавал хлеб, сыр и вино выглядящим устало разведчикам.

– Примерно в пяти лигах к северу, – сказал Растлан, делая глубокий глоток из своей чаши. Тени присели под деревьями и ели молча, глядя на Малуса с непроницаемыми лицами. Лорд Растлан оторвал кусок хлеба и запихнул его в рот, проглотив, почти не жуя. – Они немного ускорили шаг, но до наступления темноты не должны пройти и двух-трех лиг, – продолжил он.

Малус глубокомысленно кивнул. Расстояние было практически идеальным.

– Вы знаете наверняка, где найти шатер предводителя?

Растлан скривился и покачал головой.

– Дикари Хаоса заполонили землю, словно мухи, – сказал он. – От края их лагеря до центра почти три мили. Слишком рискованно идти туда, даже для призраков. – Он указал на отари. – Шатер предводителя должен стоять в центре лагеря. Его должно быть легко найти даже в темноте.

Высокородный кивнул.

– Вы будете готовы к закату?

Один из отари презрительно фыркнул. Растлан усмехнулся.

– Они готовы, милорд, – сказал он. – Мы выполним свою часть плана, не бойтесь.

– Очень хорошо, – ответил Малус в болезненном предвкушении. – Тогда мы подождем тут до темноты. – Он повернулся к Шеваэлю: – Созови командиров – через три часа состоится военный совет для окончательной подготовки, – приказал он. Когда молодой высокородный бросился прочь, Малус повернулся к разведчикам: – А что касается вас, предлагаю вам немного отдохнуть. Скорее всего, ночь будет очень долгой.

Большая из двух лун все еще висела низко над горизонтом, когда армия свернула временный лагерь и начала марш к расположению противника. Днем они обмотали оружие и доспехи толстыми слоями ткани, чтобы заглушить на время движения любые предательские звуки. Каждый полк и каждое знамя шли с парой отари во главе: те держали маленькие, закрытые заслонками лампы с ведьминым огнем, которыми следопыты могли бы подавать сигналы, ведя армию к цели.

Одинокие хлопья снега падали с казавшегося ясным неба, и дыхание Малуса, когда он ехал рядом с рыцарями, поднимало в воздух огромные морозные перья. Для такой огромной силы они продвигались в удивительной тишине, и высокородный не мог не восхищаться храбростью войск, отданных ему под начало. «Достаточно дерзкий полководец мог бы многое сделать с такой армией», – подумал он и улыбнулся звездному небу.

Чтобы преодолеть две мили по предгорьям, потребовалось больше двух часов. Затем следопыты подняли фонари и приказали остановиться. Пока армия медленно останавливалась, рядом с Малусом внезапно появился Растлан.

– Можно начинать построение тут, милорд, – прошептал он, как будто войска Хаоса были прямо за холмом, а не на расстоянии в почти милю. – Мы пойдем дальше и разберемся с часовыми, – сказал он. – Ждите сигнала.

Малус кивнул.

– Да прибудет с тобой благословение Темной Матери, Растлан, – сказал он, и старый друкай исчез, словно призрак.

Сигналы фонарей передавались по всей колонне, и медленно, осторожно армия выстраивалась в боевые порядки на склоне длинного, поросшего лесом хребта. И снова тени с их закрытыми фонарями оказались бесценными помощниками, направляя каждый полк и знамя на должную позицию с наименьшей путаницей. Тем не менее прошло почти два часа, прежде чем армия выстроилась должным образом. После не оставалось ничего иного, кроме как наблюдать за ползущими по небу лунами и стараться не слишком сосредотачиваться на предстоящей битве.

Ожидание, казалось, длилось вечно. Каждое мгновение Малус напрягал все свои чувства, пытаясь уловить хоть малейший признак тревоги, хотя умом поймал, что находится слишком далеко от вражеского лагеря, чтобы услышать хоть что-нибудь, кроме боевых рогов. Рыцари беспокойно ерзали в седлах, для напряженных нервов высокородного скрип кожи казался громким, словно удары грома. Науглир фыркнул и топнул ногой. Несмотря на все предосторожности, звякали крошечные фрагменты упряжи. Спустя почти час Малус обнаружил, что его пальцы, нервно сжимающие поводья, занемели. Глубоко вздохнув, он заставил себя расслабиться и медленно разжать ноющие руки.

Затем они увидели знак, которого ждали. На вершине холма появилась согбенная фигура и открыла заслонку на лампе с ведьминым огнем: раз, второй, третий. Другие следопыты послали тот же сигнал по всей линии друкаев: тени выполнили свою работу и уничтожили вражеские сторожевые посты вдоль целой мили фронта. Некому будет предупредить спящих в палатках зверолюдов и кочевников, пока не станет слишком поздно.

Малус взглянул налево, едва заметив край знамен кавалерии, что тянулись к его флангу. Такой же строй ждал в правом конце боевой линии рыцарей. Их свободный строй растянулся более чем на милю в обе стороны. Справа от него, натянув поводья и готовясь пришпорить коней, ощетинились рыцари Гронда, тихо обнажающие клинки. Позади рыцарей ждала длинная линия колесниц с косами на колесах. В задней части каждой боевой машины горел факел, готовый поджечь стрелы лучников, ожидавших рядом с колесничими.

Еще дальше высокородный видел три полка копейщиков, выстроенных в длинные ряды по двое. Наконечники их копий жестоко сверкали в лунном свете. Хотя, если все пойдет хорошо, эти части не вступят в битву. Они представляли собой настоящую стену силы и стали, за которую могли отступить и стряхнуть с себя преследователей сломавшие ряды кавалерийские части, чтобы перегруппироваться и вернуться в бой.

Медленно и неторопливо высокородный нагнулся и снял с седла топор. Он испытывал сильнейшее искушение взять с собой в бой Варп-меч, но происшествие в Хар Ганете снова заставило его остановиться. Что если он опять поддастся убийственному безумию, когда ему нужно оставаться трезвым и отдавать приказы армии? В конце концов он признал, что никаких гарантии нет, и потому оставил клинок – и сумку с реликвиями – в Черной башне. Как бы его ни беспокоили брошенные без присмотра артефакты, еще хуже была мысль, что они по какой-то ужасной случайности попадут в руки его сестры. Она уже как-то отнимала их, и Малус сомневался, что ему снова повезет вернуть реликвии.

Он повернулся к рыцарям, выстроившимся в сверкающую линию в два ряда, протянувшуюся больше чем на полмили во тьму. Ближе всех к высокородному стояли лорд Сухейр и слуга Малуса Шеваэль. Оба смотрели на него со смесью волнения и настороженности. Каждый в их маленькой армии знал, с чем им предстоит столкнуться: он убедился в этом еще до того, как войска покинули Черную башню. Если они победят, то угроза Хаоса исчезнет. Если проиграют – мало кто из них вернется домой. Они должны либо победить, либо умереть.

Малус наклонился в седле и тихо заговорил с Сухейром и Шеваэлем, уверенный, что его слова повторят вдоль линии.

– Помните, мы – острие копья, – сказал он, глядя яростно. – Пусть колесницы и кавалерия занимаются основной мясницкой работой. Наша единственная задача – прорваться к шатру военачальника Хаоса в центре лагеря, не считаясь с потерями. Как только мы окажемся там, я положу конец вторжению раз и навсегда. Ясно?

Оба торжественно кивнули. Он уже слышал, как воины в линии шепотом передают его слова дальше. Лорд Сухейр отсалютовал поднятым мечом.

– Мы с вами, милорд, – пророкотал он.

Малус кивнул и выпрямился. В этот момент он понял, что двенадцать тысяч воинов ждут его следующего слова, готовые обрушиться на врагов в жестокой бойне. Он улыбнулся про себя, наслаждаясь ощущением власти. Внезапно риски, кроющиеся в его плане, показались несущественными. Может ли хоть какой-то риск в мире быть достаточно велик, чтобы омрачить ужасную радость, которую он чувствовал?

Высокородный перевел взгляд на вершину широкого холма и высоко поднял топор.

– Рыцари Гронда пойдут впереди, – сказал он тихо, затем сверкающей дугой махнул оружием вниз. – Вперед!

Злюка, чувствуя, что битва близка, опустив голову, решительно шагнул. Холодные первой шеренги последовали его примеру, двинувшись вперед единым строем, словно взмахнул длинный стальной хвост. Малус погнал холодного вверх по склону холма, стремясь достичь вершины и увидеть все, что только можно, в окружающем его движении.

Добравшись до вершины, он посмотрел прямо перед собой и увидел еще более холмистую местность, простирающуюся вплоть до горизонта, а слева и справа черной волной над предгорьями вздымалась легкая кавалерия – лунный свет горел на остриях их длинных копий. Позади послышался слабый скрежет и скрип колесниц, становившийся все тише по мере того, как боевые машины набирали скорость.

Армия друкаев неслась по холмам, словно грозовая туча, с тихим рокотом поступи тысяч сверкающих копыт. На вершине следующего холма Малус снова поднял топор и махнул им вниз. Восемь тысяч рыцарей и кавалеристов как один пустили лошадей рысью. Теперь земля сотрясалась от тяжелого топота конницы, и железные колеса колесниц вливали в нее свой собственный гортанный гул. Мимо мелькали голые холмы. Науглиры рыцарей Гронда скользили по холмистой местности, словно охотничьи псы, и слюна текла с их похожих на кинжалы клыков. Пока они ехали, ветер переменился, и стадо малорослых северных коней вдалеке завизжало от ужаса, почуяв запах холодных. В полумиле впереди Малус видел темные купола шатров, сразу за тремя низкими изломанными холмами. Высокородный взмахнул топором над головой и пришпорил Злюку, пустив его легким галопом.

Злюка бросился вниз по крутому склону, быстро вскарабкался на противоположный, несясь длинными скачками, и зарычал, когда почуял добычу прямо перед собой. На этот раз, когда они миновали вершину, Малус увидел, что склоны покрыты ковром из низких, круглых палаток, сделанных из грубых шкур. Шатры орды расстилались до горизонта темные склоны холмов и впадины походили на пятна проказы. Зловоние пролитой крови и разлагающейся плоти окутало их, словно облако, достаточно густое, чтобы легкой дымкой повиснуть над убогими палатками лагеря.

Один только взгляд на размеры орды поразил Малуса невидимым ударом. Одно дело понимать, что представляет собой сотня тысяч солдат, и совсем другое – увидеть собственными глазами. «Мы как ведро воды, выплеснутое в печь, – вдруг понял он. – Как мы можем победить такого врага?» Отчаяние, словно яд, начало просачиваться в его сердце. Но в этот момент в дюжине ярдов от них откинулся полог палатки, и, шатаясь, в ночь вышел заспанный зверолюд. Его тяжелая рогатая голова раскачивалась из стороны в сторону, пока он вглядывался в приближающихся всадников-друкаев, пытаясь понять, что же он видит.

Затем в одно мгновение выражение его морды изменилось от возбуждения до абсолютной паники, и высокородный ухмыльнулся, словно демон из бездны. «По одному, – понял он. – Мы перебьем их по одному».

«Я иду за тобой, дорогая сестра», – с дикой радостью подумал высокородный. Теперь, после стольких месяцев, стольких интриг и предательств, наконец то настанет расплата.

Пригвоздив испуганного зверолюда хищным взглядом, Малус поднял топор и закричал в небеса:

– Воины Наггарота! В атаку!

НОЧЬ И ОГОНЬ

По команде Малуса Шеваэль поднял к губам длинный изогнутый рог и протрубил дикий, воющий сигнал, на который ответили по всей линии друкаев. Рыцари взревели в небеса, переполненные жаждою крови, и ворвались в лагерь Хаоса бурей стали и алой гибели.

Малус кричал, словно мучимый призрак, его лицо светилось демоническим гневом, когда он гнал Злюку по узкой грязной дороге меж палатками из сыромятной кожи. Удерживающие веревки расходились, словно нитки, шесты трещали как щепки, когда тяжелые холодные таранили головами тесно стоящие палатки. Изнутри эхом раздавались крики и стоны, когда науглиры давили пойманных в ловушку зверолюдов или хватали извивающиеся фигуры, пытающиеся выбраться из разрушенных укрытий. Снопы красных искр взметнулись к небу, когда стремительные чешуйчатые ноги разметали и растоптали костры, и оранжевое пламя ярко вспыхнуло там, где угли приземлились на тонкие шкуры или жирную подстилку.

Темная неуклюжая фигура выскочила из палатки впереди справа от Малуса. Он бросил поводья и, подняв топор обеими руками, ударил зверолюда в висок злобным, коварным ударом, раскроившим череп. Еще один зверолюд выскочил из тени палатки слева по ходу движения, размахивая длинным ржавым мечом. Рогатый монстр замахнулся на зубастую морду Злюки, но науглир пригнул костистую голову и откусил ему левую ногу чуть выше колена. Вой агонии твари пронесся над мчащимся высокородным и быстро затерялся позади, когда Малус еще глубже продвинулся во вражеский лагерь.

Звуки битвы и топот копыт смешались в гулкий рев, похожий на грохот лавины. Свалка царила в центре лагеря Хаоса: один бежали, спасая свою жизнь, другие бросались на все, что движется. Рои горящих точек огненными дугами взмывали над головой, когда друкаи на колесницах пускали вглубь лагеря подожженные стрелы. Трубили рога, визжали кони. Кочевники хрипло выкрикивали в небо богохульства.

Впереди чадящая тропа резко сворачивала направо, огибая палатку, увешанную черепами и окровавленными обрывками недавно снятой кожи друкаев. Зарычав, Малус пришпорил Злюку и проскакал прямо через нее. Изнутри донесся вой и бессвязная речь, крики перекрыл топот науглира. Темная фигура, сжимающая изогнутый посох из серого дерева, спотыкаясь, вышла на открытое место с противоположной стороны шатра. Малус мельком увидел, как заклинатель разворачивается на раздвоенных копытах и поднимает когтистую руку, чтобы сотворить какие-то ужасные чары, перед тем как Злюка бросился на зверолюда и откусил ему голову.

Высокородный откинулся в седле, когда его холодный выскочил из рухнувшего шатра. Малус отчаянно взглянул направо, пытаясь заметить своих рыцарей, но увидел лишь шатающиеся пологи полуразрушенных палаток, мелькающие головы в шлемах и рубящие, окровавленные мечи, взмывающие над ними. Куда делся его горнист?

– Шеваэль! – закричал он, и его голос мгновенно потонул в водовороте битвы.

– Тут, милорд! – послышался слабый ответ с другой стороны палаток справа от Малуса. Одно из укрытий разлетелось на куски облаком рваных шкур и болтающихся веревок, когда молодой высокородный проехал сквозь него на науглире. Бледное лицо рыцаря было залито кровью, глаза горели жаждой битвы. – Они бегут! – кричал он, чтобы быть услышанным, хотя они с Малусом были всего в нескольких ярдах друг от друга. – Я никогда не видел такой бойни!

– Держись поближе ко мне, мальчишка! – крикнул в ответ Малус. – Сигналь рыцарям, что нужно сплотиться! Проклятые палатки рассеяли нас! – Высокородный знал, что время работает против них. Сейчас у его армии преимущество внезапности, но, как только шок пройдет, орда сможет сокрушить атакующих друкаев одним лишь числом.

Шеваэль, борясь с поводьями возбужденного холодного, вопросительно посмотрел на Малуса.

– Что вы сказали про палатки, милорд? – прокричал он. И вдруг его глаза распахнулись. – Берегитесь, милорд!

Малус обернулся, но Злюка первым заметил надвигающихся зверолюдов. Науглир развернулся влево, едва не сбросив Малуса с седла, и топор, нацеленный в шею, попал в левый наплечник друкая. Высокородный выругался, пытаясь сохранить равновесие, и нанес яростный удар по вскинутой морде зверолюда, отрубив чудовищу часть уродливого левого рога.

Четыре козлоголовые твари бросились на Малуса из темноты, и теперь они толпились вокруг холодного, нанося удары по нему и всаднику. Один из зверолюдов вонзил копье в морду науглира, оставив глубокую борозду чуть выше верхних клыков зверя, в то время как другой полоснул Злюку по шее тяжелым широким тесаком. Зверолюд с топором грязно выругался и снова нацелился в грудь Малуса. Друкай предвидел удар и попытался отклониться дальше, но четвертый зверолюд вскочил и схватил высокородного за левую руку, пытаясь стащить с седла. Случайно или намеренно, Малус оказался на пути топора, и оружие попало в грудь прямо над сердцем. Обычный стальной нагрудник смялся бы под жестоким ударом, но знаки защиты, вплетенные в броню, держали крепко и с нестройным лязгом и дождем голубых искр отвернули лезвие в сторону. Прежде чем зверолюд успел опомниться и нанести еще одну атаку, Малус прокричал проклятие и обрушил топор на его голову прямо между глаз. Воин упал, расплескав кровь и мозги из щели в черепе, и высокородный уперся пяткой в правый бок Злюки, прежде чем схватившее за руку существо успело повалить его на землю. Повинуясь команде, боевой зверь повернулся направо, взмахнув мощным хвостом по дуге влево. Хвост с сокрушительной силой ударил неосторожного зверолюда в спину, оторвав воина от руки Малуса и отправив в полет изломанное тело.

Капая пеной из клыкастой пасти, зверолюд с топором сменил цель и бросился на Малуса, но Злюка рванулся вперед и, поймав зубами бегущего воина, встряхнул его, как пес кролика. Кости треснули, ломаясь, тесак выскользнул из рук твари. Науглир быстро, судорожно куснул, и воин распался на две окровавленные части. Остался один лишь бледный от ужаса копейщик, который повернулся и побежал вглубь лагеря, спасая свою жизнь.

Малус откинулся в седле и перехватил поводья левой рукой.

– Подай сигнал рыцарям сплотиться и следовать за мной! – прокричал он Шеваэлю и пустил Злюку в галоп. Небо над лагерем Хаоса от пылающих палаток светилось тусклым оранжевым. Звуки битвы эхом отдавались со всех сторон. Малус невольно задался вопросом, держится ли еще кавалерия на флангах рыцарей, но невозможно было понять даже где он сам. Он выбрал самый короткий путь через лагерь, какой только был возможен, гоня Злюку на все палатки по дороге. Позади друкай услышал звук боевого рога Шеваэля, а затем отдаленные крики и топот, возвестившие, что рыцари ответили на призыв.

Полагая, что рыцари следуют за ним, Малус рванулся вперед, отчаянно ища любые признаки того, что палатка Нагайры близко. Как далеко он углубился в лагерь? На милю или полторы? Он не был уверен. «Разведчики говорили, что до центра лагеря три мили», – мрачно подумал высокородный, наблюдая, как согбенные зверолюды убираются с дороги несущегося холодного. Одна из тварей споткнулась о веревку, и, прежде чем она успела опомниться, Малус отрубил ей голову, разбрызгав темную кровь по пологу ближайшего шатра, и пронесся дальше.

Внезапно Злюка выскочил на большую расчищенную площадку, окруженную шатрами. Малус быстро оглянулся посмотреть, где Шеваэль и рыцари, и это едва не стоило ему жизни.

Воздух вдруг наполнился пронзительным визгом лошадей и горькими проклятиями. Два небольших предмета один за другим ударили Малуса: один отскочил от нагрудника, другой срикошетил от наплечника, оставив кровавую полосу на щеке. Пораженный, высокородный повернул голову как раз в тот момент, когда мимо пролетел еще один метательный топор, на дюйм разминувшись с носом.

Он въехал прямо в импровизированный загон, где отряд кочевников стреножил на ночь лошадей. Маленькое поросшее травой пространство было наполнено дюжиной кричащих, встающих на дыбы коней и их хозяев, которые теперь повернулись к высоко родному и напали на него с оружием в руках.

Злюка, почуяв запах лошадиного мяса, жадно взревел и бросился к ближайшему животному. Лошадь взвизгнула и встала на дыбы, рубя воздух копытами, в то время как всадник выкрикивал грязные ругательства и изо всех сил пытался удержаться на месте. Малус был в точно таком же затруднительном положении, вопя на своего боевого зверя и проклиная его, когда тот сомкнул челюсти на шее лошади и оттолкнулся вперед на мощных задних ногах, пытаясь прижать животное к земле.

Еще один топор просвистел над головой Малуса. Татуированные воины, крича, бросились на него слева и справа, размахивая мечами и короткими копьями. Высокородный дернул поводья, пытаясь заставить Злюку отпустить визжащую лошадь, но науглир отказался отдавать свою добычу. Холодный рванулся вперед, опрокинув животное набок. Всадник отскочил в сторону, но застигнутого врасплох внезапным движением Малуса выбросило из седла. Он перелетел над окровавленной головой Злюки и приземлился по другую сторону бьющейся умирающей лошади – в нескольких футах от ее разъяренного владельца.

Кочевник набросился на него в мгновение ока, издав боевой клич на своем варварском языке. Грубая рука схватила высокородного за темные волосы и приподняла его голову, обнажив горло перед занесенным мечом. Малус поймал мчащийся вниз клинок обухом топора, а рукоятью ткнул кочевнику чуть выше колена. Тупая рукоять отскочила от толстых мышц человека, но болезненный удар на мгновение ошеломил противника. Малус снова ударил его – на этот раз в пах, – и хватка кочевника ослабла. Высокородный вырвался и быстро откатился в сторону, вскочив на ноги рядом с умирающей лошадью, чтобы встретить атаку варвара. Из темноты вылетел метательный топор и ударил Малуса в висок.

Неудачно брошенный топор попал не лезвием, а обухом, но мир растворился во вспышке жгучей боли, и друкай смутно почувствовал удар, когда его тело рухнуло на землю. Звуки появлялись и исчезали, и, хотя он по-прежнему мог видеть, разум его не в силах был осмыслить происходящее. Малус отчетливо чувствовал, как ручеек ихора медленно стекает по голове и собирается в ямку на горле. Он ощутил, как земля задрожала под ним и ужасный низкий стон прокатился по воздуху. Мир, казалось, потемнел, и ледяная ярость на мгновение охватила высокородного при мысли, что он вот-вот умрет.

И тут все встало на свои места: он увидел, что тьма – это тень воющего кочевника, нависшего над ним с поднятым мечом.

С криком Малус откатался подальше, но натолкнулся на дергающийся труп лошади. Меч описал размытую дугу, и друкай поймал замах рукоятью топора. Обрушилось еще несколько ударов с потоком жгучих проклятий, некоторые атаки пробили защиту и зазвенели по зачарованным доспехам. Стиснув зубы, Малус вскинул левую руку и поймал следующий удар на наруч, затем рубанул кочевника топором по правому колену. Он почувствовал, как рассек коленную чашечку, и человек упал на ноги высокородного, ревя от ярости и боли.

Быстро оценив свой успех, Малус сел и замахнулся в косматую голову кочевника, но тот остановил его, поймав рукоять топора левой рукой. Злобно глядя из-под нависших бровей, кочевник издал безумный смешок, напряг плечи и руки и отвел оружие в сторону. Малус выругался и сплюнул, топор задрожал в его руках, но страшная сила человека была намного больше его собственной. Медленно, но верно высокородного отталкивали назад, а воин Хаоса склонялся над его телом, вытаскивая из ножен на поясе длинный зазубренный кинжал.

Малус вынужден был завести топор за голову, и изогнутое лезвие зарылось в пропитанную кровью землю. Кочевник навис над ним, его шрамированные губы раздвинулись, обнажив грубо подпиленные зубы. Горячее зловонное дыхание ударило высокородному в лицо. Противник прошептал что-то на своем зверином языке и поднял кинжал для удара.

Внезапно тело высокородного содрогнулось, по венам побежал обжигающий лед. Он вскрикнул от шока, когда иглы боли пронзили его глаза. Кочевник, прочитав написанное в них, отпрянул от Малуса с криком бессловесного ужаса, который окончился резким хрустом, когда Злюка бросился через изуродованное тело лошади и перекусил человека надвое. Малуса окатил ливень крови и вывалившихся потрохов, когда нижняя часть туловища рухнула ему на грудь.

– Матерь Ночи! – яростно выругался друкай, спихивая дышащие паром останки, и поднялся ноги. Злюка продолжил пировать внутренностями лошади, и высокородный ударил науглира по морде плоской стороной топора. – Прекращай думать своим проклятым желудком, ты, огромный кусок чешуи! – крикнул он хрипло.

Науглир вздрогнул от удара, тряхнул окровавленной мордой, словно большая собака, и послушно опустился на задние лапы.

На расчищенной территории толпились рыцари, а искалеченные тела лошадей и кочевников окровавленными кучами лежали вокруг. Малус, шатаясь, подошел к науглиру и на мгновение прислонился ушибленной головой к седлу, прежде чем поставить ногу в стремя и вскарабкаться обратно.

– Милорд! – вскричал Шеваэль с другой стороны площадки. Он натянул поводья и быстро поехал к Малусу с окровавленным мечом на плече. – Я видел, как вы упали, а потом на меня напали кочевники и... Благословенный Убийца! Вы ранены!

Высокородный потер липкое месиво, покрывавшее его лицо и шею.

– Это не мое по большей части, – прорычал Малус, быстро осматриваясь. Он насчитал около пятидесяти рыцарей Гронда, разъезжающих вокруг пустыря в доспехах, забрызганных кровью. Небо над головой пылало ярко-оранжевым, и вонь горящего волоса висела над полем боя, как пелена. С севера и востока доносились слабые крики, но звуки боя почти утихли.

– Где колесницы? – спросил он, выплевывая изо рта ошметки человеческой плоти.

Шеваэль непонимающе посмотрел на Малуса.

– Я... не знаю, – смущенно сказал он. – Мы потеряли их из виду сразу после того, как я подал сигнал сбора. Мы, должно быть, разделились в суматохе.

Малус выругался себе под нос. Друкай рассчитывал, что колесницы поддержат их отступление после того, как он с рыцарями убьет Нагайру. Высокородный выпрямился в седле и попытался разглядеть что-нибудь поверх верхушек покосившихся шатров, но из-за темноты и столбов дыма, поднимавшихся почти со всех сторон, было невозможно разобрать, где находятся его войска. Море грубых палаток теперь работало против друкаев, завлекая всадников в темные извилистые лабиринты, отделявшие отряды друг от друга.

– Слишком тихо, – обеспокоенно сказал он.

– Так уже несколько минут, – ответил Шеваэль. – Орда Хаоса бежала. Внезапная атака вселила в них панику! – взволнованно сказал он, но высокородный обеспокоенно покачал головой.

– Что-то не так, – ответил он. – Мы должны двигаться дальше, Шеваэль. Где лорд Сухейр?

Шеваэль указал на север.

– Всего несколько минут назад он двинулся дальше с большей частью рыцарей, – ответил молодой высокородный. – Он сказал, что заметил скопление палаток у холма и там может оказаться шатер вождя.

Малус собрал поводья.

– Вот где мы должны быть! – рявкнул он и крикнул, поднимая топор: – Рыцари Гронда! За мной!

Рыцари лорда Сухейра уже проложили широкие тропы через нагромождения палаток, растоптав все в своем неумолимом движении на север. Малус выбрал центральную и повел рыцарей быстрой рысцой, высматривая в извилистых боковых ответвлениях шевеление врага. Мог ли противник запаниковать так сильно? Если да, то останется ли Нагайра в своем шатре? Он пытался понять, сколько времени прошло с начала атаки. Пять минут? Десять? Трудно было сказать наверняка. В пылу битвы время то сжималось, то растягивалось. Казалось, оно то мчится мимо, то еле ползет.

Они бросились вперед, во тьму, слыша рев пламени, бушующего впереди и вокруг. Костры разгорались среди грязных палаток, ночное небо затянуло вонючим дымом. Малус напрягал глаза, пытаясь разглядеть ближайший холм, о котором говорил Шеваэль, но ничего не мог увидеть во мраке. Беспокойство начало грызть его нервы: армия вышла из-под контроля, а значит, у него практически нет возможности развернуть ее, если что-то пойдет не так. На случай, если их разделят, все офицеры полков и знамен знали, куда отступать по пути назад, к Черной башне, но отступят ли они вовремя? Минутная нерешительность может стоить тысячи жизней. На мгновение высокородный почувствовал искушение приказать Шеваэлю дать сигнал к отходу, а самому повести рыцарей на поиски палатки Нагайры. Но орда Хаоса тоже услышит рог и, как только увидит, что силы друкаев отступают, то бросится в погоню, оставив Малуса и его отряд идти прямо им в зубы. Друкай в отчаянии ударил по седлу бронированной перчаткой. Он не мог найти хорошего варианта.

Внезапно в темноте раздался дикий крик и лязг оружия. Как по команде ветер переменился, отодвинув завесу дыма и открыв группу низких темно-синих шатров, выстроенных кругом на широком холме меньше чем в миле впереди. У подножия холма шла яростная схватка: Малус видел, как рыцари лорда Сухейра крошат большой отряд зверолюдов, яростно сражающийся против лучше вооруженных врагов.

Силы Сухейра, превосходящие по численности отряд Малуса, быстро продвигались, окружая основание холма и отрезая его от остального лагеря. Очевидно, капитан рыцарей верил, что нашел цель, и, взглянув на группу палаток, высокородный согласился с ним.

– Вот оно! – крикнул он следовавшим за ним рыцарям. – Вперед, вверх по склону. Убивайте всех на пути!

Рыцари Черной башни с криком пришпорили скакунов, образуя клин, узкий и мощный, как наконечник копья.

– Шеваэль, труби атаку!

Молодой высокородный протяжно затрубил в рог, и, как арбалетный болт, клин рыцарей устремился к холму. Рыцари лорда Сухейра услышали звук рога, увидели приближение Малуса и поспешили открыть брешь в рядах, чтобы пропустить всадников. Воющие, ревущие зверолюды ломанулись в проход, не обращая внимания на надвигающуюся гибель.

Несущийся на острие клина Малус поднял над головой топор и обрушил его на противника с диким краснозубым оскалом. Рогатые головы повернулись при приближении рыцарей. Из толпы зверолюдов донеслись пронзительные крики, и огромные создания вскинули на плечи дубины, клевцы и топоры, ожидая атаки.

Злобно глядя на рычащую толпу зверолюдов, высокородный тщательно прикинул расстояние. В последний момент, как раз перед тем, как Злюка ворвался в ряды врагов, Малус уперся пятками в бока науглира и натянул поводья.

– Вверх, Злюка! – закричал он. – Вверх!

С громоподобным ревом холодный пригнулся и прыгнул в массу вражеских войск. Тяжеленный боевой зверь врезался в них, словно молот, с сокрушительной силой раскидывая и топча зверолюдов. Малус рубил по вздернутым мордам и по плечам, чередуя удары слева и справа и нанося ошеломленным противникам ужасные раны. Густая горькая кровь лилась из разорванных артерий и разбитых черепов. Но задние ряды зверолюдов не сдавались: во всяком случае, после атаки Малуса они лишь удвоили натиск. Воющий зверь бросился на высокородного справа, врезав ему дубиной по бедру. Броня Малуса приняла на себя большую часть удара, но друкай взревел от боли и глубоко вонзил топор в плечо зверолюда. Злюка рванулся вперед и откусил голову другому зверолюду. Череп и рога хрустнули меж челюстей науглира, словно хрупкое дерево. Топор отскочил от левой ноги высокородного. Малус выдернул оружие из плеча жертвы и обрушил его на голову врага слева. Мозги брызнули друкаю в лицо. Затем по бокам Малуса хлынула волна бронированных фигур – его догнали остальные рыцари Гронда.

– Еще раз, Злюка! Вверх! – закричал он, пиная его каблуками. Науглир повиновался, подобрался и прыгнул через тонкую линию зверолюдов, преграждавших им путь. Когда он приземлился, Малус резко повернул холодного вправо, используя его мощный хвост, чтобы отбросить в сторону пару зверолюдов, избежавших первой атаки боевой твари. Их число уменьшилось грубым маневром друкая, и оставшиеся зверолюды стали легкой добычей для следовавших за ним рыцарей, а воины Хаоса, сражавшиеся с отрядом лорда Сухейра, начали отступать вверх по холму. Малус повернулся к рыцарям и указал топором на зверолюдов.

– На них! На фланги! – Он пришпорил Злюку и повел отряд вверх по склону холма, перехватывая отступающих тварей. Зажатый сзади, а теперь атакованный с флангов, арьергард зверолюдов рухнул.

Малус продолжал неуклонно подниматься в гору прямо по бегущим, вонзая им топор в спины. Злюка рванулся вперед и поймал еще одного противника челюстями, перекусив пополам и позволив ногам и туловищу скатиться вниз по склону. Хлещущий хвост науглира встретил очередного врага, сломав ему ноги яростным взмахом и оставив зверолюда на растерзание приближающимся рыцарям.

Впереди в темном отверстии первой палатки исчез единственный оставшийся зверолюд. Малус натянул поводья, спрыгнул на землю, держа топор наготове. Через несколько мгновений его окружила еще полудюжина рыцарей, включая Шеваэля и лорда Сухейра.

– Молодец, Сухейр, – сказал Малус, отдавая честь капитану рыцарей, а затем обратился к собравшимся друкаям. – Помните, мы ищем могущественную колдунью. Она, без сомнения, защищена всевозможными магическими ловушками и призванными тварями. Когда мы доберемся до нее, держите открытой линию отступления и позвольте мне разобраться с ней.

Сухейр и рыцари кивнули головами в шлемах, сберегая дыхание для предстоящего тяжелого боя. Малус покрепче перехватил скользкую от крови рукоять топора. «На этот раз тебе не скрыться от меня, сестра, – мрачно подумал высокородный. – Надо было бежать, пока оставалась возможность».

– Ладно, – сказал он. Идем.

С оружием наготове друкаи вошли в сумрак первого шатра. Его освещали несколько масляных ламп, воздух был насыщен мускусными благовониями. Внутри лежали тускло поблескивавшие в слабом свете груды металла: прекрасные мечи и потрепанные доспехи, многие в пятнах засохшей крови и ошметках плоти, тут же были серебряные тарелки, кубки и другие ценные вещи, награбленные из разрушенных сторожевых башен.

Лорд Сухейр с некоторым удивлением посмотрел на груды.

– Странное место для сокровищницы, – пробормотал он.

– Это подношения колдунье, – ответил Малус. – Зверолюды и кочевники в знак покорности отдают ей свою лучшую добычу. Свидетельство силы, а не жадности.

– Похоже, вы хорошо знаете колдунью, – задумчиво произнес Сухейр.

– Лучше, чем хотелось бы, – ответил высокородный, заходя за полог.

В дальнем конце просторного шатра висела тяжелая красная парусина. Малус остановился перед ней, зная, что находится там. Сухейр, подняв щит, плечом протиснулся вперед.

– Я пойду первым, – тихо сказал он, подходя к закрытому проему. Он внимательно изучил ткань и ее края и, не найдя никаких странных отметин, рубанул мечом, открыв зверолюда, притаившегося в засаде по ту сторону.

Рогатый воин с истошным ревом бросился на Сухейра, направляя рубящий удар в защищенную шлемом голову. Тот принял удар на щит и сам атаковал снизу мечом, попав зверолюду в живот. Тварь заревела от ярости и боли, а капитан рыцарей полоснул ее мечом по животу, вывалив внутренности на траву. Зверолюд со стоном осел на землю, и Сухейр отбросил его щитом в сторону, а затем воинственно двинулся вперед. Малус последовал за ним.

Вторая половина шатра была еще темнее и задымленнее предыдущей. Сгрудившиеся фигуры стояли на коленях группами по восемь в каждом углу, их головы склонились в мольбе, обращенные к четыре проходам квадратного помещения. Каждый проход вел к другому куску ткани, включая и тот, через который вошли друкаи. Сухейр вздрогнул, увидев дуэты, потом наклонился и ткнул одного из них острием меча.

– Мертв, – прорычал он. – Похоже на мумифицированных зверолюдов. Полагаю, благовония заглушают смрад.

Малус молча кивнул. Мурашки побежали по спине, когда он вспомнил похожую комнату в храме демона далеко на севере.

– Мы в нужном месте, – прошептал он. Идем в дыру на другой стороне шатра.

Сухейр осторожно прошел между мумифицированными трупами и сорвал занавес на противоположном конце шатра. За ним лежало длинное прямоугольное пространство, освещенное в дальнем конце двумя маленькими ведьмиными огнями. По обе стороны узкого прохода тянулись длинные ряды коленопреклоненных фигур.

– Благословенный Убийца, – тихо выругался Сухейр, изучая мумифицированных слуг.

На этот раз это были не зверолюды, а высокородные друкаи, одетые в потрепанные доспехи и оборванные, окровавленные кхейтаны. Конечности и головы некоторых были грубо пришиты к телам.

Шлемы их были сняты, открывая зияющие раны на головах и демонстрируя гримасы страха и агонии на бледных лицах.

– Новая дань предводителю, – прорычал Малус. – Мы близко. Поторопимся.

Сухейр глубоко вздохнул, серьезно кивнул и двинулся по длинному проходу. На этот раз в дальнем конце оказалась пара занавесей – темно-синяя ткань, расшитая золотыми и серебряными нитями, составляющими загадочные знаки. Невидимый ореол магии окружал полотно, заставив волосы Малуса встать дыбом. Высокородный повернулся к спутникам.

– Ждите здесь, – сказал он. – Сухейр и Шеваэль, идите за мной.

Собравшись с духом, Малус боком протиснулся мимо капитана рыцарей и скользнул за тяжелые матерчатые занавеси. Все казалось неправильным. Где служители? Стража? Он боялся, что шатер был покинут, едва началась атака, и их смелое предприятие напрасно. Друкай прошел мимо занавесей в просторный шатер со столами, маленькими книжными полками и стульями: все завалено книгами, бумагами и пожелтевшими свитками. На нескольких столах горели свечи, пара жаровен в центре испускала красноватый свет.

В дальнем конце, на небольшом возвышении в кресле с низкой спинкой сидела одинокая фигура в темном плаще с капюшоном. На мгновение Малус застыл, ошеломленный, не в силах среагировать. Он чувствовал, как напряженный взгляд в тени широкого капюшона тлеет ненавистью.

– Это ловушка, – заявил он и с ужасающей уверенностью понял, что его догадка верна. Он не мог представить, как Нагайра предвидела нападение, но она ждала здесь, в своем шатре, зная, что он придет за ней.

Крепко ухватив топор, Малус бросился через комнату.

– Услышь меня, Ц’Аркан! – прошипел он. – Мне нужны твои дары! – Это было его единственное преимущество, и он собирался воспользоваться им, когда встретится лицом к лицу с сестрой. Теперь он молил, чтобы ударить достаточно быстро и сорвать устроенную ею засаду.

Черная скверна вскипела в венах Малуса, словно холодный огонь, растекшись под кожей. Друкай в мгновение ока пересек комнату, подгоняемый демоническим ветром. С диким проклятием, горящим на губах, он изо всех сил ударил фигуру в капюшоне. Топор расплылся в воздухе, целя прямо в голову. Быстрее, чем мог уловить глаз, из-под мантии вылетела пара длинных клинков и со вспышкой искр и лязгом стали блокировала удар высокородного. Свободная мантия упала, и фигура поднялась, легко столкнув Малуса с помоста.

Вместо Нагайры Малус оказался лицом к лицу с рыцарем Хаоса, закованным в броню, похожую на броню рыцарей-друкаев, но покрытую нарисованными кровью узорами богохульных рун. Красный свет мрачно сочился из щелей магической брони и сиял сквозь глазницы богато украшенного рогатого шлема чемпиона. Два длинных друкайских меча, подкрепленные неимоверной силой, недвижимо удерживали топор Малуса. На шее чемпиона покоился тяжелый красно-золотой обруч.

– Амулет Ваурога! – прошипел Ц’Аркан, бушуя в груди Малуса.

И на этом ловушка захлопнулась.

ЩИТЫ И КОПЬЯ

«Второй чемпион», – с жутким ужасом понял Малус. Внезапно огромные размеры орды Хаоса обрели ужасный смысл. Нагайра не одна подняла орду, но объединилась с могущественным военачальником и привлекла его на свою сторону.

Воздух в шатре Нагайры задрожал, словно от движения невидимых духов, и внезапно позади друкая раздался хор криков и лязг стали. Затем в отдалении Малус услышал рев, разносящийся до самого невидимого горизонта, – вой сотен боевых рогов, наконец-то пустивших орду Хаоса в атаку.

С яростным криком Малус отвел топор и нанес чемпиону несколько ударов по голове, шее, груди и рукам. Летели искры и пела закаленная сталь, и чемпион блокировал удары со сверхъестественно скоростью. Ответный удар легко проскользнул сквозь защиту Малуса и сорвался с его наплечника. Еще один ужалил, как гадюка, и отскочил от правого запястья. Парные мечи чемпиона скрестились и закружились в грациозном смертельном танце, неумолимо отбрасывая высокородного назад, несмотря на могущественные дары Ц’Аркана.

Малус отразил молниеносный удар в живот рукоятью топора и сделал выпад вверх, надеясь зацепить противника под подбородок изогнутым верхним краем оружия, но воин в доспехах остановил его в последний момент и позволил топору скользнуть мимо, не причинив вреда. Не останавливаясь, высокородный мягко крутнулся на каблуках, развернулся и нырнул, целя в правое колено воина, но чемпион предвидел удар и легко парировал его правым мечом. В тот же момент левый клинок стремительно мелькнул над головой Малуса, и только сверхъестественные рефлексы демона позволили ему отклониться вовремя. Тем не менее клинок оставил глубокий порез на лбу высокородного, и густые потоки ихора заструились вниз по лицу.

Друкай слышал рассказы о феноменальной силе и умении воинов, избранных богами Хаоса, но реальность оказалась гораздо страшнее, чем он себе представлял. Даже фанатики культа Кхаина, поклонявшиеся убийству, не могли сравниться с неумолимым мастерством чемпиона. Быстро соображая, Малус отступил от закованного в доспехи воина, ища способ переломить ход боя.

Даже малейшей заминки хватит, чтобы решить его судьбу. Меч, словно молния, метнулся к лицу высокородного. Малус в последний момент изогнулся, увернувшись от удара с удивленным шипением, но слишком поздно понял, что атака была ложной. Второй меч чемпиона описал зловещую дугу и зацепил его левое бедро чуть выше колена. Огненная боль пронзила ногу друкая, и та подломилась, опрокинув его на покрытую циновками землю. Когда чемпион воспользовался своим преимуществом и навис над высокородным, словно ястреб, тот откатился под дубовый стол, попавший сюда из одной из павших сторожевых башен.

Малус отчаянно замахнулся, целя в живот воина, надеясь упредить его атаку, но замах вышел слабым и лишь поставил его в еще более уязвимую позицию, чем раньше. Правый клинок чемпиона поднялся над защищенной шлемом головой и рубанул наотмашь. Удар пришелся по рукояти топора Малуса над его правой рукой и рассек топорище, словно молодое деревце. Левый меч воина мелькнул, как молния, высокородный вскинул обрубленную рукоять и поймал удар на закаленный дуб как раз между побелевших кулаков. Острое лезвие снова рассекло дерево, и меч врубился в нагрудник друкая достаточно сильно, чтобы выбить воздух из легких.

Тут Малус услышал рев разъяренного быка, и над ним нависла тень. Раздался лязг стали о сталь, и дождь горящих оранжевых углей, казалось, лениво проплыл по воздуху, когда лорд Сухейр швырнул в чемпиона Хаоса одну из жаровен. Могучий капитан рыцарей нанес страшный удар по шлему чемпиона, но воин отшатнулся со змеиной грацией и позволил клинку Сухейра пройти мимо, не причинив вреда, а потом взмахнул мечом в правой руке, и тот в ответной атаке скользнул по наручу противника. Малус увидел брызги крови, разлетевшиеся от места попадания, а затем чемпион сделал выпад левым клинком и вонзил закаленное острие в бок капитана рыцарей. Меч чисто пробил нагрудник Сухейра и погрузился на дюйм выше пояса. Сухейр пошатнулся на миг, затем нанес ответный удар слева, отбросив клинок чемпиона в сторону, прежде чем броситься на бронированного воина, держа перед собой обитый сталью щит. Впервые чемпион, казалось, был застигнут врасплох и яростно отбивался от прущего напролом Сухейра.

Малуса схватили за плечи, пытаясь поднять. Высокородный вскинул взгляд и увидел бледное, испуганное лицо Шеваэля. Движения молодого рыцаря показались неуклюжими и замедленными для демонических рефлексов высокородного.

– Как нам его убить? – простонал юный друкай.

Чемпион Хаоса отступил быстро, но недостаточно. Сухейр с ревом ударил воина по нагруднику краем щита, и противник с грохотом рухнул на небольшой книжный шкаф. Малус схватил Шеваэля за руку и, пошатываясь, выпрямился, сдерживая яростные проклятия из-за боли в раненной ноге.

Всего в нескольких футах от него Сухейр наносил чемпиону один страшный удар за другим, пытаясь пробить оборону. Чемпион ловким движением левой руки блокировал каждую атаку. Затем, когда Сухейр отступил, чтобы нанести еще один сокрушительный удар, чемпион набросился на его руку со щитом отбросив ее так далеко, что смог ткнуть мечом, что держал в правой руке, и задеть левое колено Сухейра. Доспех капитана рыцарей не имел тех чар, что были у Малуса: стальные сочленения сломались, металлические пластины и наколенник разлетелись вдребезги, и меч чемпиона врезался глубоко в сустав. С криком боли друкай упал на здоровое колено, прикрыв раненную ногу щитом, тогда как воин Хаоса вскочил, словно горный кот, и направил оружие в голову Сухейра.

Воин Хаоса был так поглощен тем, чтобы прикончить капитана рыцарей, что не заметил стола, который швырнул в него Малус, пока не стало слишком поздно. Не успевая пригнуться или увернуться от массивной дубовой столешницы, чемпион смог лишь поднять мечи и разнести ее клинками.

Треск толстого дерева перекрыл яростный рев и звон стали о сталь. Чемпион Хаоса отшатнулся на полшага и медленно опустил взгляд на стальное лезвие, всаженное ему в живот на всю длину. Сухейр со страшной силой проткнул его клинком насквозь, и меч вынырнул более чем на фут из спины, пронзив доспех.

И все же чемпион не упал. На какое-то ужасное мгновение оба воина застыли, уставившись на рану, нанесенную друкаем. Струйка густого, черного ихора нехотя стекала по лезвию из серебристой стали. Затем с гортанным рыком чемпион взмахнул мечами, и голова Сухейра, подпрыгивая, покатилась по покрытой коврами земле. Тело капитана рыцарей опрокинулось на бок, заливая землю свежей кровью, тогда как чемпион воткнул один из своих клинков в земляной пол и свободной рукой потянулся к мечу Сухейра, все еще торчащему из живота.

Шеваэль издал панический вопль, и, стиснув зубы от боли, Малус оттолкнул его, быстро захромав через комнату. Пламя, разожженное разлетевшимися из жаровни углями, взбиралось по задней стене шатра и уже лизало книжные полки. Молодой высокородный пошатнулся, его лицо превратилось в бледную маску ужаса и ярости. Дрожащей рукой он обнажил второй клинок, и после глубокого вздоха на лице его появилось выражение жуткого спокойствия.

– Бегите, милорд, – закричал Шеваэль. – Я прикрою ваше отступление.

Мрачный тон его на мгновение лишил Малуса дара речи.

– Нет, малолетний дурак! – закричал он. – У тебя нет ни единого шанса...

Но Шеваэль не слушал. С яростным криком он бросился на чемпиона, воюющего с проткнувшим его мечом. Двойные клинки молодого друкая описывали убийственную восьмерку. Чемпион Хаоса, отшатнувшись от внезапной атаки, споткнулся о кучу рассыпанных книг, и мечи Шеваэля несколько раз попали ему в голову, грудь и ногу. Но удары высокородного были поспешны и плохо нацелены и не смогли пробить тяжелый доспех. Воин Хаоса выпрямился и резким движением выдернул из живота запятнанный ихором меч Сухейра. Все еще проклиная чемпиона, Шеваэль продолжил атаку, но недооценил мастерство противника. Когда юный высокородный бросился вперед, чемпион ударил его в лицо рукоятью окровавленного клинка Сухейра и, продолжая движение, вытянул левую руку, ударив рыцаря в горло. Из ужасной раны хлынула ярко-красная кровь, и Шеваэль рухнул наземь, задыхаясь и хватая ртом воздух.

Горько выругавшись, Малус достиг своей цели. Его пальцы в латных перчатках сомкнулись на железной решетке второй жаровни. Засыхающая кровь на броне зашипела.

Используя демоническую силу, он поднял раскаленную чашу и швырнул ее в чемпиона, попав тому прямо в грудь. Воин упал с оглушающим лязгом и шипением обожженной плоти, его тело обсыпало раскаленными углями и пеплом. Еще больше тлеющих углей попало на стены шатра, прожигая в них дыры и разгораясь на рваных бумагах.

Малус подскочил к Шеваэлю, но кровь уже перестала хлестать из его разорванного горла, а взгляд остекленел. Высокородный грубо встряхнул молодого рыцаря.

– Не смей умирать, идиот! – зарычал друкай, но было слишком поздно. Глаза Шеваэля закатились, а тело обмякло.

Горько выругавшись, высокородный с мрачным взглядом снял рог с шеи Шеваэля, отстегнул пояс с мечом и затянул его на собственной талии. Шатер к тому моменту уже горел со всех сторон, и Малуса окружали волны жара и удушливый дым. Яростно кашляя, он схватил мечи молодого рыцаря, как раз когда чемпион Хаоса пришел в себя и оттолкнул ногой горящую жаровню. Малус боролся с волной черной ярости, пока тот с трудом поднимался на ноги. Друкай ничего не хотел так, как отомстить мерзкому воину, но сейчас было не время. Демоны Хаоса устроили засаду, и, если он не выведет войска из лагеря, их всех убьют. Он скорее увидит, как Ц’Аркан поглотит его душу, чем потерпит такое пятно на своей чести. Бросив последний ненавидящий взгляд на чемпиона, Малус развернулся и помчался назад той же дорогой, которой пришел.

Однако, когда он отдернул занавеси, его остановила кошмарная сцена резни. Длинный прямоугольный шатер кишел бледными фигурами оживших мертвецов. Трупы друкаев, стоявшие в мольбе на коленях вдоль узкого прохода, по какому-то неведомому приказу ожили и напали на рыцарей, которых Малус оставил позади в качестве арьергарда. Многие из заново сшитых воскресших были вновь разорваны на части, но остальные уже склонились над изуродованными телами рыцарей Гронда, их бледные руки были скользкими от крови и разорванного мяса. Несколько лиц с раззявленными ртами повернулись в сторону Малуса, когда он замер на пороге, и высокородный с богохульным проклятием отпрянул от склепа. 1

Чемпион позади него вскочил на ноги и подобрал свои мечи. Друкай быстро огляделся, не видя ничего, кроме пламени слева и справа, и принял решение. Глубоко вздохнув, он поднял клинки Шеваэля и нырнул головой в пылающее полотно по левую сторону.

Жар и дым окутали его на одно обжигающее мгновение, а затем он запнулся в темном пространстве соседнего шатра, заваленного подушками и постелями из меха. Малус, шатаясь, пересек его и двумя мечами рубанул по дальнему пологу. Порыв холодного воздуха обдал лицо высокородного, и он прыгнул сквозь разорванную ткань, вырвавшись в ночной воздух. Крики и дикие завывания эхом отдавались в огненной тьме вокруг холма, когда орда Хаоса покинула свои скрытые позиции за пределами лагеря и бросилась на друкаев. Зная, что для отдельных отрядов кавалерии и пехоты каждая секунда имеет значение, Малус поднес к губам рог Шеваэля и протрубил общее отступление так громко, как только мог. Он протрубил еще три раза, направляя рог на восток, север и запад, затем опустил рог на бок и со всей возможной скоростью отправился обратно к ожидающим рыцарям.

Наконец он появился, окровавленный и закопченный, перед встревоженными рыцарями Гронда. Они стояли большим кругом, обратившись лицами наружу, прислушиваясь к эху вражеских криков и ожидая начала атаки. Даже науглиры почувствовали приближение опасности, роя землю и угрожающе опуская головы.

– Сюда, Злюка! – позвал Малус, когда, шатаясь, подошел к кругу.

Рыцари вздрогнули, ужаснувшись виду высокородного.

– Милорд! – прокричал один из друкаев. – Мы боялись худшего...

– И вы были правы, – мрачно ответил Малус, убирая в ножны левый клинок. – Я завел вас прямо в засаду.

Не дожидаясь, пока Злюка присядет, высокородный глубоко вздохнул и подтянулся в седло. На всякий случай он вскинул боевой рог и еще раз протрубил отступление. Из темноты неподалеку раздался хор свирепых воплей.

– Вот оно! – закричал он. – Сомкните ряды! Мы отступаем к копейщикам и не останавливаемся ни перед кем и ни перед чем. Он поднял меч в правой руке.

– Рыцари Гронда! Вперед! – крикнул Малус и пустил Злюку бегом, как раз в тот момент, когда первые толпы зверолюдов с воем выскочили из пылающей ночи.

Малус и рыцари с грохотом вылетели из сгоревшей окраины лагеря Хаоса, а за ними по пятам с криками неслась орда. Повинуясь его приказу, рыцари скакали напролом, круша и растаптывая вес на пути. Меч высокородного проливал густые струи крови, подхватываемые наполненным пеплом ветром, а морды науглиров блестели от крови и лимфы зверолюдов и кочевников, попавших под лавину стали и чешуи.

Более дюжины холодных без седоков скакали по следу отряда, следуя теперь, когда не было уже направлявших их всадников, вместе с остальной частью стаи. Рыцарей сбивали с седел выскакивающие из тьмы ужасные создания или опрокидывали брошенные в них топоры и копья. Каждая потеря становилась ударом по гордости Малуса – знаком неудачи, который жалил больнее, чем любой меч, и добавляла тяжести катастрофе, разворачивающейся вокруг.

Вырвавшись из дымящегося лагеря, Малус посмотрел на край невысокого холма впереди, и его настроение поднялось, когда он увидел длинные ряды копейщиков, их щиты и наконечники копий, блестящие в свете пожаров. Если они продержатся достаточно долго...

Малус указал мечом налево, и рыцари Гронда ответили ему, резко развернувшись и с грохотом пронесшись мимо правого фланга копейщиков. Высокородный увидел широко распахнутые глаза друкаев в передних рядах, когда они промчались и почувствовал страх молодых воинов. Никто не сказал им, что именно надвигается, но они понимали: что-то не так. Высокородный повел рыцарей вниз по противоположному склону холма и приказал остановиться. Справа, примерно в пятидесяти ярдах, стояла группа из двухсот кавалеристов – одно знамя из шести. Малус быстро огляделся и сглотнул проклятие, когда больше никого не увидел. Он снова повернулся к рыцарям.

– Кто старший рыцарь теперь, когда лорд Сухейр мертв?

Собравшиеся воины обменялись испытующими взглядами. Наконец руку поднял мрачный пожилой рыцарь.

– Я, милорд. Даквар из Клар Каронда.

– Очень хорошо, Даквар. Теперь вы командир, – сказал Малус. – Дайте отдых вашим воинам и позаботьтесь о скакунах. Я предполагаю, что скоро вы мне понадобитесь. – Не дожидаясь ответа, он развернулся и поскакал в тыл копейщикам.

Три отряда стояли в тесном строю, почти щитом к щиту, примерно в четверти пути до подножия холма. Каждый копейщик нес не только собственное копье, щит и короткий меч, но и тяжелый многозарядный арбалет и колчан, полный черных болтов. Сейчас их заряжали последние две линии каждого отряда. Когда высокородный достиг вершины холма, он увидел лорда Мейрона и лорда Растлана, изучающих воющую, ревущую толпу войск Хаоса, скопившихся на склоне холма примерно в двух сотнях ярдов от них. На небольшом расстоянии вниз по противоположному склону Малус увидел разведчиков-отари Растлана, сгрудившихся в небольшую группу, курящих трубки и тихо переговаривающихся друг с другом.

Малус натянул поводья рядом с двумя командирами и поспешно отдал им честь.

– Не могу не похвалить выбор позиции, лорд Мейрон, – сказал высокородный, используя преимущество высоты, чтобы оглядеть расположение отрядов копейщиков. – Я надеялся, что нам не понадобятся ваши копья, но теперь, похоже, вы укрепите наш арьергард. Есть ли вести от колесниц или остальной части кавалерии?

– Нет, милорд, – серьезно ответил Мейрон. – Возможно, колесницы попали в огонь, охвативший вражеский лагерь, – мы уже давно не слышали грохота их колес. – Он пожал плечами. – Что касается кавалерии, то она, вероятно, уже в полудюжине лиг отсюда. Большей частью молодые бандиты похожи на волчат – бегут за всем, что движется.

– Лорд Ирхот мыслит как горец, милорд, – вмешался Растлан. – Он обучил своих знаменосцев отступать перед лицом превосходящего противника и уводить преследователей от остальной армии. Лорд Мейрон хочет сказать, что кавалерия может быть далеко на востоке и западе, оттягивая на себя силы Хаоса.

По выражению лица Мейрона было понятно, что он не имел в виду ничего подобного. Но Малус принял объяснения Растлана с понимающим кивком.

– Тогда помолимся Темной Матери, чтобы ему и его воинам сопутствовала удача, – сказал высокородный мрачно. – Потому что, похоже, тут сейчас собрались все, кто остался, и придется обходиться ими.

Рев какофонией наполнял воздух на краю лагеря Хаоса. Зверолюды запрокидывали головы и выли на затянутую дымом луну, а татуированные люди били мечами по щитам и выкрикивали имена своих нечестивых богов. С каждым мгновением их становилось все больше и больше, они черной волной накатывались на склоны дальнего холма. Малус не мог представить себе размеров этой толпы, но было ясно, что она гораздо многочисленнее друкаев. Шум захлестнул копейщиков, и в строю послышался боязливый ропот. Черная Стража, стоявшая в центре построения, оставалась безмолвна и неподвижна, словно изваяния. Она просто ожидала начала битвы.

Лорд Мейрон развернулся к копейщикам и проревел жестким голосом, прорезавшим рокочущий шум:

– Стойте крепче, сукины дети! – прорычал он. – Щиты вверх, взгляд вперед! Скудоумные ублюдки набираются храбрости, чтобы подняться на этот холм и отдать тут свои жизни! Будь я святым, я бы пал наземь и возблагодарил бы всемогущего Кхаина за таких безмозглых врагов!

Из рядов раздались радостные возгласы и шипящий смех, копейщики начали потрясать оружием в сторону растущей орды. Лорд Мейрон повернулся к Малусу и гордо улыбнулся.

– Не бойтесь, милорд, – сказал он. – Мы позаботимся о тех животных.

– Буду рассчитывать на это, лорд Мейрон, – кивнул в ответ Малус, затем развернулся и поскакал вниз по склону к группе кавалеристов. Легкие всадники отстали от разных знамен и были явно измотаны, их лица и доспехи покрывали слои копоти и крови. Когда высокородный приблизился, всадники выпрямились в седлах и принялись понукать коней, создавая некое подобие строя. Малус быстро подъехал достаточно близко, чтобы крикнуть:

– Закрепите левый фланг копейщиков! Рыцари займут правую сторону.

Командир знамени отсалютовал в ответ на приказ и начал выкрикивать команды своим воинам, а высокородный развернулся и помчался обратно к ожидающим рыцарям.

К тому времени, как он добрался до Даквара, воины Хаоса пришли в движение. Они неслись вниз по длинному склону разношерстной кровожадной массой, мчась, спотыкаясь и подпрыгивая кривыми, скользящими шагами. Толпа размахивала грубым оружием над уродливыми головами и кричала, требуя крови врагов. На взгляд Малуса их было больше десяти тысяч, и даже его черное сердце наполнилось ужасом. «До этого не должно было дойти, – с горечью подумал он. – Как Нагайра предвидела мои ход?»

Земля сотрясалась от топота тысяч ног. Рогатые головы и поднятые клинки чернели на фоне горящего лагеря Хаоса.

Когда первый из вражеских воинов был уже на расстоянии трети пути от подножия дальнего холма, Малус услышал громкий голос лорда Мейрона, прокричавшего: «Са’ан’ишар!» – и мгновенно по рядам копейщиков прокатился шорох, когда воины приготовили щиты и подняли длинные копья. Затем: «Задние ряды! Готовьте арбалеты!»

Рябь пробежала по всей линии облаченных в броню фигур, когда друкаи подняли к плечам многозарядные арбалеты и направили оружие под углом вверх.

Лорд Мейрон поднял меч:

– Готовься... Целься... Пли!

Зазвенели полторы тысячи арбалетов, и дождь черных болтов засвистел в воздухе. Каждый нашел свою цель, врезавшись в массу врагов, и вопли ярости превратились в мучительные крики, когда болты пронзили плохую броню воинов. Сотни людей и зверолюдов упали, их тела затоптали собратья, пока остальная толпа продолжала бежать.

Атакующие войска Хаоса достигли подножия холма. Слаженный перестук разнесся вверх и вниз по линии, когда друкаи принялись перезаряжать оружие.

– Готовься! – крикнул лорд Мейрон. – Пли!

Еще один свистящий шквал болтов обрушился на ряды Хаоса. Еще сотни были ранены или убиты, их тела громоздились у подножия склона. Дикие зверолюды карабкались по изрешеченным трупам, отбрасывая в сторону раненых товарищей, некоторые ползли на четвереньках, пытаясь добраться до линии друкаев.

Снова загремели перезаряжаемые арбалеты, готовясь к очередному залпу. Передние ряды врагов находились менее чем в пятидесяти ярдах.

– Первые два ряда, на колено! – воскликнул лорд Мейрон, и копейщики послушно опустились на одно колено. – Задние ряды, пли!

Черная смерть пронзила нападавших, мощные болты насквозь прошили ближайшие вражеские войска. Первые три шеренги воинов Хаоса осели, словно скошенная пшеница, и даже Малус покачал головой в благоговейном страхе перед масштабом бойни. Не прошло и минуты, как склоны холма превратились в поле боя, устланное телами убитых.

И все же орда Хаоса наступала дальше.

С оглушительным треском стали о дерево, эхом отдавшимся меж склонов холмов, она врезалась в строй копейщиков. Топоры, дубинки, мечи и когти проколотили по щитам и шлемам, и линия друкаев прогибалась под яростью вражеской атаки. Раз за разом она поддавалась, отступая на шаг назад… затем остановилась. Малус услышал грубый голос лорда Мейрона, изрыгающего на солдат дикие проклятия, и Черная Стража ответила ему дружным ревом. Копья мелькали и вонзались в толпу врагов, и вопли ярости превращались в крики агонии, когда друкаи со смертоносной эффективностью применяли свою выучку и дисциплину.

Но достаточно ли этого? Зверолюды и кочевники гибли десятками, но с того места, где стоял Малус, он видел, как выхватывают из рядов и разрывают на части копейщиков, как они падают на землю от страшных ударов. Фланги несли самые тяжелые потери, их задние ряды волновались, словно пшеница, когда из строя вытаскивали раненых, а на их место становились новые воины. Атака Хаоса не проявляла никаких признаков неуверенности, и каждую минуту все больше войск выходили из лагеря, чтобы добавить веса битве. Если хоть один полк дрогнет и побежит, остальные два уничтожат в мгновение ока.

Малус видел, что они не смогут держать оборону долго. Единственным выходом оставалось атаковать. Он обнажил окровавленный меч и повернулся к Даквару.

– Мы должны снять давление с копейщиков, – сказал он. – Рыцари сформируют линию, и мы атакуем ублюдков Хаоса с флангов.

– Да, милорд, – кивнул Даквар, затем развернул своего науглира и рысцой поскакал вдоль строя. – В линию! Приготовиться к атаке! – крикнул он, и рыцари выстроились в боевом порядке.

Взяв инициативу в свои руки, Малус повернул Злюку на восток и повел отряд рыцарей вокруг склона холма, где они могли бы пройти в обход и обрушиться на воинов Хаоса с левого фланга. Прошло несколько долгих минут, пока большой отряд перестраивался. Малус внимательно прислушивался к битве, бушующей на вершине холма, зная, что с каждым мгновением копейщики все ближе к критической точке. Наконец Даквар на дальнем конце линии дал сигнал, что все готово, и Малус поднял меч.

– Са’ан’ишар! Рыцари Гронда, в атаку! – Затем он опустил свой клинок, и рыцари издали ликующий рев, пустив скакунов в галоп.

У них не было ни времени, ни расстояния, чтобы атаковать противника как следует. Рыцари пронеслись по склону, словно огромная стая волков, и врезались во фланг врага с сокрушительным ударом когтей, зубов и стали. Злюка растоптал двух зверолюдов своими широкими ногами и откусил голову третьему. Малус ударил ошеломленного зверолюда в спину и полоснул мечом по шее прыгнувшего кочевника. Толпа отшатнулась от неожиданной атаки, и рыцари пробились глубже, их алые мечи поднимались и падали, а холодные подбрасывали искалеченные тела высоко в воздух. Копейщики Мейрона радостно закричали и удвоили усилия, отвоевав несколько ярдов потерянной земли и оттеснив врага вниз по склону.

Топоры и дубинки били по защищенным броней ногам Малуса. Зверолюд попытался взобраться на шею Злюки, размахивая похожим на тесак клинком у груди высокородного. Малус поймал его правую руку мечом и отсек ее по запястье, а затем поразил воющего монстра в грудь. Тело оставило блестящий кровавый след, когда соскользнуло с холодного обратно, в кипящую толпу ниже, но другой зверолюд прыгнул, чтобы занять его место. Малус, выругавшись, обменялся ударами с тварью и почувствовал, как пара рук справа пытается вытащить его из седла. Атака нанесла противникам значительный урон, но они продолжали удерживать позиции, ободренные подкреплением и ведомые вперед страхом перед своими ужасными вождями. Теперь, завязнув в толпе, рыцари потеряли самое важное преимущество – подвижность. Вскоре против них выступит еще большее число врагов.

Малус сделал ложный выпад в сторону зверолюда перед ним, приглашая ответить на удар. Когда существо бросилось на него с мечом, он был готов и пронзил его горло. Тварь упала на землю, кашляя кровью, и высокородный обратил внимание на ревущее чудовище, дергающее его за левую ногу. Он услышал вдалеке зловещий раскат грома, доносящийся из глубин лагеря Хаоса. Какую новую угрозу посылала ему Нагайра?

Быстрый взгляд вверх по склону показал, что полки копейщиков прекратили наступление, остановившись на своих изначальных позициях у вершины холма. Слева от него, благодаря подоспевшим рыцарям, у одного отряда копейщиков уже не осталось, с кем сражаться. Тем не менее вражеская лавина продолжала накатывать, окружая застрявших в свалке рыцарей и разрывая их в безумной ненависти. Не успел Малус прикончить зверолюда слева от себя, как тяжелый удар пришелся ему в бедро справа. Отчаяние начало овладевать им, и он подумал, не пора ли сигналить отступление.

Внезапно раскаты грома стали сильнее, и Малус услышал справа от себя чудовищный грохот. Воздух разорвали вой и вопли страха, и казалось, что вся вражеская толпа отпрянула, словно единое существо. Малус услышал, как начали кричать копейщики слева, а затем увидел, что воины Хаоса отступают, рассеиваясь в темноте на северо-западе.

Рыцари Гронда пустили холодных в галоп, рубя убегающих врагов, пока громкие команды Даквара не заставили их остановиться.

Грохот эхом прокатился по склону позади Малуса. Он повернулся и увидел одну из боевых колесниц, что сопровождали их от Черной башни. Приподнявшись на стременах, он заметил еще больше колесниц, кружащихся у подножия холма, их колеса и устрашающие лезвия кос были сплошь залиты кровью.

Колесничий позади высокородного натянул поводья холодных, а рыцарь, стоявший рядом с ним, соскочил на землю и поспешил к Малусу.

– Приношу свои извинения за то, что потерял вас во время наступления, милорд, – серьезно сказал рыцарь. – Мы вынуждены были следовать этими извилистыми тропами, и, как только мы разошлись, казалось, уже никогда не сойдемся снова.

Малус откинулся в седле, тяжело дыша и наблюдая, как последние зверолюды исчезают в дыму.

– Потеря была очень болезненна, – сказал высокородный, – но ваше возвращение с лихвой компенсирует все. Собирайте колесницы, командующий. Теперь вы – в арьергарде. Копейщики должны можно быстрей отступить к следующей точке сбора, пока у нас есть минутная передышка.

Командующий колесницами отдал честь и направился к своему экипажу. Малус потянулся за боевым рогом, пытаясь вспомнить, как правильно подать сигнал к отступлению. По милости богини он получил краткую отсрочку, но ему по-прежнему требовалось вернуть остатки армии в башню прежде, чем их разобьют.

ДЛИННАЯ КРОВАВАЯ ДОРОГА

– Они возвращаются! – крикнул один из копейщиков, его голос дрожал от усталости и напряжения.

Всадники кочевников хлынули назад, через пепельный хребет, копыта их тощих коней поднимали клубы белесой пыли, которая липла к голым рукам и лицам всадников. Протяжные завывания поднялись в их рядах, когда воины набрали скорость, устремившись вниз по пологому склону и загрохотав прямо в сторону рваных линий отступающих сил друкаев. Копья и щиты нестройно загремели, когда измученные солдаты приготовились к очередной атаке. Лорд Мейрон быстро глотнул разбавленного водой вина из кожаной фляги, висевшей на бедре и хрипло рявкнул:

– Никому не стрелять! Берегите болты, пока не получите приказ. Первые ряды, держите ваши проклятые щиты выше!

Малус откинулся в седле и попытался протереть глаза от песка и усталости. На этот раз всадников было больше – еще одна группа кочевников нагнала ковыляющих друкаев. Атаки, когда отряды нападали, а потом откатывались назад, становились все чаще и многолюднее. В тысячный раз после рассвета Малус повернулся в седле и посмотрел на юг. До равнины Гронда они добрались с первыми лучами солнца, и вид далекой башни несколько взбодрил их, но за последние четыре часа друкаи прошли всего полдюжины миль. Их постоянно преследовали всадники Хаоса, словно стая волков, кусая за пятки. Атаки стали настолько частыми, что копейщики вынуждены были маршировать в боевых порядках, медленно двигаясь неровной линией, растянутой на шестьсот ярдов.

Они шли всю ночь с дышащими в спину отрядами всадников Хаоса, которые нападали на прикрывающие тыл колонны отступающей армии и снова исчезали во тьме. Большую часть ночи уцелевшее знамя легкой кавалерии упорно сражалось, пытаясь сдержать вражескую конницу, но теперь скакуны были истощены. Малус запоздало понял, что это являлось частью стратегии кочевников, но теперь было уже слишком поздно. Когда кочевники обрушились на ожидающих копейщиков, конница друкаев могла лишь обреченно наблюдать со своих измотанных лошадей далеко позади линии фронта.

Лорд Ирхот и большая часть легкой кавалерии за ночь так и не вернулись. Малус сдерживал отступающие силы так долго, как только мог, в каждой точке встречи, но никаких признаков пропавших всадников не появилось. Наконец в последней точке сбора высокородному пришлось принимать трудное решение. Он вызвал лорда Растлана и приказал ему и разведчикам-отари отстать, попытаться разыскать рассеянную кавалерию и присоединить ее к основным силам. Растлан принял приказ стоически, хотя его виду было ясно, что он не надеялся найти кого-то живым. Это был последний раз, когда Малус видел и его, и разведчиков. Теперь он исчерпал все идеи. За последние пять часов единственные всадники, что появлялись из-за пепельных холмов, были покрыты татуировками и требовали крови друкаев.

Кочевники налетали грохочущей линией и бросались на копейщиков друкаев. Дикие, покрытые татуировками всадники неслись на них, выкрикивая имена нечестивых северных богов, и солнечный свет сверкал на наконечниках их коротких копий. Друкаи по опыту знали, что кочевники до последнего будут притворяться, что идут напролом, затем метнут копья, подскакав почти вплотную, и вновь отступят за гребень холма, чтобы подготовиться к следующей атаке. За первые несколько атак друкаи жестоко наказали их, встретив залпами из арбалетов, поражавших как всадников, так и коней. Но теперь запас болтов подходил к концу. Друкаи забрали все боеприпасы с колесниц, но даже их хватило лишь на несколько залпов.

Колесницы уже давно отдали под перевозку раненых. Что касается науглиров, то они представляли собой грозное ударное оружие, но Малус знал, что лучше не бросать их в погоню за проворными лошадьми кочевников. Как и легкая кавалерия, рыцари и экипажи уцелевших колесниц могли лишь беспомощно смотреть, как Хаос атакует их тылы.

Кочевники приближались с грохотом, окутанные облаками белесой пыли, и крича, словно измученные призраки. Когда до них оставалось двадцать ярдов, копейщики, как один, встали на колено, подняв потрепанные щиты, чтобы закрыть ничем не защищенные лица.

С яростным криком кочевники бросились врассыпную, швырнув по длинной дуге в солдат-друкаев облако черных копий – те с отрывистым грохотом ударили по поднятым щитам. Некоторые скользнули по изгибам шлема, другие зацепились за укрытые кольчугой плечи. То тут, то там вскрикивал и падал, схватившись за глубоко вонзившееся в тело копье, воин.

Когда последнее копье попало в цель, Малус почувствовал, что напряжение отпускает. Он видел, что и копейщики расслабились, слегка выпрямившись и опустив щиты, ожидая, когда всадники развернутся и помчатся обратно за гребень.

На это раз, однако, они так не сделали. Через полсекунды кочевники прошли точку, где всегда поворачивали, и Малус увидел, что что-то не так. К тому моменту, как его измученный разум понял, что происходит, было уже поздно.

Кочевники издали еще один ревущий клич, выхватили из-за пояса мечи и топоры и на полном ходу врезались в строй друкаев. Случайно или намеренно, они налетели на один из потрепанных полков, и копейщики пошатнулись. Не готовые к внезапной атаке, передние ряды полка падали под ударами вопящих воинов Хаоса. Задние ряды, охваченные паникой, начали отступать, убегая под иллюзорную защиту колесниц.

– Да проклянет их богиня! – рявкнул Малус. Он повернулся к рыцарям. – Даквар! Мы идем!

Даквар устало обнажил меч.

– Рыцари готовы, милорд, – серьезно ответил он. После полученной ночью раны от копья его лицо и шея почернели от засохшей крови. Среди оживившихся рыцарей уже раздались крики – они готовились к битве. После каждого ночного отступления они лишь сильнее жаждали пролить кровь врага.

Сломленные копейщики теперь бежали во весь опор, в ужасе бросая оружие, лишь бы ускользнуть от разъяренных кочевников. Малус с радостью встретил черную ярость, поднявшуюся от сердца и наполнившую его тело силой ненависти.

– Са’ан’ишар! прорычал он. В атаку!

Злюка с рычанием рванулся вперед, предвкушая пиршество конской плотью. У кочевников хватило ума напасть на дальний конец линии, подальше от уставших рыцарей, но атакующие холодные покрыли несколько сот ярдов менее чем за десять секунд. Кочевники не заметили приближения собственной гибели, погрузившись в оргию резни, пока не стало слишком поздно.

Малус вскинул голову, обнажив оба длинных клинка, когда науглир прыгнул на ближайшую лошадь кочевника. Шелудивый конь умер с отвратительным криком, когда его позвоночник перекусили щелкающие челюсти холодного. Всадник с диким проклятием отскочил в сторону – лишь для того, чтобы его череп раскроил прогрохотавший мимо Даквар.

– Давай, Злюка! Вперед! – крикнул высокородный, подгоняя холодного шпорами и коленями. С жадным ревом чешуйчатая тварь бросилась на другую шуструю лошадь, схватила за переднюю ногу и откусила в брызгах горькой крови. Визжа и извиваясь, животное повалилось навзничь, а науглир прыгнул прямо на него, кусая и разрывая спину и задние ноги.

Стук копыт заставил Малуса обернуться – кочевник мчался на него сзади слева. Высокородный зажал поводья пальцами левой руки и потянул изо всех сил, оттянув науглира от добычи и повернув зверя мордой к надвигающейся угрозе. Это удалось лишь отчасти – холодный встал боком к атакующему всаднику. Кочевнику пришлось выбирать: свернуть от Малуса к широко распахнутым челюстям холодного или в противоположную сторону, рискуя встретиться со смертоносным хвостом, или обменяться ударами с всадником. Ухмыляясь, словно дьявол, кочевник выбрал последнее.

Малус встретил приближающегося наездника яростным криком, рубанул с левой руки по поводьям лошади и сразу же яростно ударил правой в глаза варвара. Поводья разошлись, словно порванная нить, но второй клинок высокородного всадник отвел в сторону стальным ободом своего круглого щита. Рассмеявшись, кочевник взмахнул топором, и Малус почувствовал, как лезвие ударило его чуть выше ключицы. Железный топор отскочил от зачарованной брони. Шесть дюймов выше, и оружие рассекло бы горло до самого позвоночника.

Злюка взревел и повернулся на месте, схватив коня за круп, но кочевник прижал скакуна к боку холодного и продолжал рубить броню Малуса. Топор снова описал дугу, целя в голову друкая, но на этот раз высокородный поймал изогнутую бородку оружия тыльной стороной левого меча и попытался потянуть к себе. Но его измученное тело оказалось слабее, чем ему думалось, а руки у противника были будто из закаленной стали. Все еще смеясь, варвар прорычал что-то на своем зверином языке и взмахнул топором, ловко выбросив Малуса из седла. Следующее, что увидел высокородный, поцарапанный железный край щита, – когда кочевник ударил им его в лицо. Малус закричал, ослепнув от ярости и боли. Он дико замахнулся мечом в правой руке и попал по ребрам лошади и ноге кочевника. Обе твари испустили мучительный вопль, но всадник продолжал тянуть топором меч высокородного.

Малус не мог дышать, рот наполнился ихором из сломанного носа. Смаргивая слезы боли, друкай поднял взгляд и увидел, что всадник вскинул покрытый ихором щит и целится в вытянутую шею высокородного. С криком Малус мучительно скрутился в поясе и ткнул вверх свободным клинком. Острие вонзилось в бок кочевника, как раз под край широкого кожаного пояса. Всадник напрягся, его смех наконец стих. Красная кровь густо потекла по краю темного лезвия. Малус сжал кулак и провернул меч в ране. Судорожным рывком он вырвал клинок, и человек безжизненно соскользнул с седла.

Когда лошадь без всадника рванулась прочь, Малус откинулся назад и тыльной стороной перчатки потер горящее лицо. Битва уже закончилась. Горстка кочевников мчала обратно, в укрытие за гребнем холма, а рыцари Гронда восседали на науглирах посреди поля, густо усеянного телами людей и диких лошадей. Из рядов Черной Стражи донеслись усталые возгласы, но звук их затерялся и рассеялся в раскатах грома с севера.

Нахмурившись, Малус посмотрел на гребень и увидел, что небо над головой превратилось в клубящуюся массу черных и пурпурных облаков. Их прочерчивали, потрескивая, бледные, молнии, а холодный ветер с привкусом застарелой крови поднимал-пыль и овевал лица потрепанного воинства друкаев.

Теперь цель постоянных атак стала ясна. Кочевники замедляли отступление армии, чтобы остальная часть орды могла догнать и перехватить их.

Лорд Мейрон выкрикивал дикие проклятия в адрес выживших из разбитого полка, загоняя их обратно в строй. Рыцари повернули своих скакунов назад, в тыл линии столкновения, бросая тревожные взгляды на хребет на севере. Малус с минуту оставался на месте, взвешивая шансы. Он посмотрел на юг, на далекий силуэт башни. Так близко. Так ужасно близко.

Погруженный в мрачные раздумья Малус вздрогнул, услышав голос лорда Мейрона.

– Прошу прощения, – хрипло сказал тот. – Капитана этого полка убили при атаке одним из первых. Я лично принял командование и уверяю вас, что они больше не повернутся к врагу спиной.

Высокородный перевел взгляд на гребень холма.

– Скоро разразится буря.

– Вижу, милорд, – спокойно ответил Мейрон.

– У нас мало времени, – сказал Малус. – Я думаю, мы еще в добрых пяти милях от башни. Как быстро могут бежать ваши воины?

– Бежать, милорд? – переспросил командир пехоты. – Мы больше не побежим. Нет, мы примем бой тут.

Малус встретился взглядом с лордом Мейроном.

– Мы не можем, – сказал он. – Нас порежут на куски. Там – основная часть орды.

– Я знаю, милорд. Вот почему нет смысла бежать. Они нас поймали. Если мы побежим, всадники просто опрокинут нас. – Лорд Мейрон выпрямился во весь рост. – И я никогда в жизни не бежал от врага, тем более – от этих животных. И не собираюсь начинать сейчас.

Малус прищурил черные глаза.

– Я могу приказать вам.

Мейрон оцепенел.

– Тогда вы превратите меня в мятежника, милорд, – сказал он. – Вам лучше бы поторопить науглиров и их щегольских наездников. Не думаю, что у нас осталось много времени.

Два друкая понимающе переглянулись. Малус кивнул.

– Хорошо, лорд Мейрон, – мрачно сказал он. – Я этого не забуду, и, клянусь вам, враг не забудет тоже.

Друкай торжественно кивнул.

– Ловлю на слове, Малус из Хаг Граэфа. В этой жизни и в следующей. – Не сказав больше ни слова, командир пехоты развернулся на каблуках и зашагал к своим воинам.

Малус с горечью смотрел ему вслед. «В этой жизни и следующей», – повторил он про себя и натянул поводья. Пустив Злюку рысью, высокородный направился к ожидающим рыцарям. Имея достаточную фору, верховые могли благополучно добраться до башни, и ему было стыдно думать, что какая-то его часть радовалась возможности вырваться из ловушки Нагайры.

«Ты заплатишь, сестра, – подумал он. – Клянусь Темной Матерью, ты будешь стократно страдать за каждого моего воина, которого убьешь».

Он добрался до Даквара и рыцарей и раздал несколько тихих приказов, затем повернулся и поскакал к легкой кавалерии. Кавалерии высокородный приказал выдвигаться немедленно, затем, когда она направилась к башне, перешел к колесницам и отправил их следом. Последними шли рыцари, за ними ехал сам Малус.

Черные тучи уже миновали хребет, неуклонно направляясь на юг, к башне. Свет хлестнул по небу и ударил в спину всадникам раскатами грома.

Последнее, что видел Малус, – измученные ряды копейщиков, линия прямых спин и заросли копий, нацеленных на надвигающийся с севера шторм. Высокородный заметил угловатую фигуру Мейрона, стоявшего в первом ряду своего полка.

Вдоль задних рядов копейщиков юные друкаи украдкой бросали быстрые взгляды через плечо, бледные, непонимающие лица смотрели на отступающую кавалерию и рыцарей.

Грозовые тучи преследовали удрученных всадников до самой башни, настигая их вспышками бледного света и проклятиями грома. Чтобы добраться до высоких черных стен, друкаям понадобился почти час, и все время пути Малус ловил себя на том, что оглядывается, гадая, сражаются ли еще Мейрон и его воины.

Когда всадники направились к воротам башни, вдоль внешних стен выстроились мрачные лица. Малус увидел четыре знамени, развевающихся на зубчатых стенах, их тяжелые полотнища вяло колыхались на слабом ветру. Он увидел увенчанную серебряным венцом черную скалу на белом поле и синее знамя с тремя черными мачтами. Между ними располагалось серое знамя со вставшим на дыбы темно-зеленым науглиром, а надо всем возносилось золотое полотнище потерянного Нагарита.

Малекит прибыл со своей армией, и армии Клар Каронда, Хаг Граэфа и Черного Ковчега Наггора вместе с ним. Во время долгой поездки на север Малус представлял себе возвращение в башню во главе победоносной армии, с головой сестры в руках и с фанфарами, приветствующими его со стен. Теперь он шел побежденным, с остатками разбитого воинства, которое вел. Высокородный чувствовал тяжесть взгляда каждого воина, когда отвел Злюку в сторону, наблюдая, как выжившие части его армии входят в крепость. Когда последний из рыцарей скрылся за стенами, с надвратной башни поднялся скорбный хор рогов. Друкай повернулся в седле и увидел позади себя белую равнину, залитую черным потоком марширующих войск. Орда Нагайры наконец-то добралась до Черной башни.

Ворота крепости начали закрываться со скрипом огромных петель. Малус бросил последний взгляд на север, прежде чем пришпорить науглира. Остальные его войска уже ждали на площади за воротами, выстроившись для смотра по обе стороны от центральной дороги. Одинокий друкай ожидал в центре площади, сидя на огромном черном коне. Малус устало подъехал к старому полководцу Даже Злюка слишком вымотался, чтобы принюхаться к лошади.

Нуарк скрестил руки на седле и окинул высокородного оценивающим взглядом.

– Ты выглядишь так, будто кто-то протащил тебя через скотобойню, – начал он без предисловий.

– Горящую скотобойню, – поправил Малус, отвечая военачальнику мрачным взглядом.

К удивлению высокородного, Нуарк так же мрачно кивнул в ответ.

– Я знаю, о чем ты, – тихо сказал он. Выражение его лица стало деловым. – Малекит хочет услышать твой отчет.

– Да, пожалуй, – со вздохом ответил Малус. Горькая улыбка появилась на его окровавленном лице.

Нуарк нахмурился.

– Тебя что-то забавляет?

– Я просто подумал, что тысячи храбрых друкаев отдали свои жизни лишь для того, чтобы я смог прибыть на собственную казнь, – сказал он. – Ведите, Нуарк. Давайте не будем заставлять Короля-Колдуна ждать.

Нуарк предложил дать Малусу время привести себя в порядок, но тот с невеселой улыбкой отказался. «Лучше, если Король-Колдун и собравшиеся лорды увидят, что готовит им будущее», – подумал он.

Военачальник провел усталого высокородного через внутренние ворота в высокую башню. Походка у Малуса оказалась нетвердой, как у младенца, и он запоздало понял, что провел в седле целых два дня. Удивительно, как ноги вообще работали.

Он заметил, что не чувствует боли от ран. Прикосновения к голове и колену для проверки подтвердили, что, благодаря порче демона, раны действительно заживали очень быстро. Малус невольно задавался вопросом: сколько ударов понадобится палачу, чтобы отрубить ему голову? И будет ли его тело еще несколько часов после биться, словно обезглавленная змея.

Нуарк бросил на высокородного любопытствующий взгляд через плечо. Он что, громко рассмеялся? Малус не мог вспомнить.

Военачальник подвел его к высоким двойным дверям, на которых красовался герб башни Гронд. Два десятка Бесконечных в черных одеждах бесстрастно следили за Малусом, когда двери распахнулись и впустили друкая внутрь.

Малекит изучал его горящим взглядом с Железного Трона, не менее впечатляющего, чем тот, на котором он восседал в Наггаронде. Тронный зал был больше, чем Драконий Двор, и вмещал несколько сот дворян со свитой. У подножия возвышения полукругом стояли четыре богато украшенных стула. Четверо знатных друкаев в боевом облачении вскочили на ноги, пока Малус и Нуарк шли через длинный гулкий зал. Высокородный чувствовал их горячие взгляды, словно раскаленное железо на коже, но после всего того огня, который он пережил, этот жар не производил на него особого впечатления.

Он сразу узнал лорда Мирхаса. Драхау Черной башни был бледен от ярости, но, когда Малуса подвели к собравшимся лордам, в его глазах сверкнул страх. «Без сомнения, он помнит наш разговор в башне, – подумал высокородный. – И боится, что я потяну его за собой. Вполне разумное предположение».

Затем Малус узнал друкая, стоявшего рядом с драхау, и почувствовал, как екнуло сердце. На мгновение ему показалось, что мстительная тень Лурхана поднялась из Бездны, чтобы мучить его. Он узнал богато украшенный доспех отца и великий меч Слахир, древний клинок ваулкхара Хаг Граэфа, но лицо мужчины в доспехе показалось ему незнакомым. В последний раз, когда Малус видел своего сводного брата Исильвара, оно было зеленоватым, рыхлым и оплывшим от десятилетий потворства плоти. Теперь эта рыхлость исчезла, оставив острые кости и глубоко запавшие глаза, сверкавшие почти дикой ненавистью. Черные волосы, по-прежнему перевитые проволокой, были стянуты назад золотым обручем, а жилистую шею охватывал толстый золотой хадрилькар Короля-Колдуна. Малус заметил, что свой знак службы Исильвар носит поверх высокого воротника из мягкой замши. «Без сомнения, чтобы тяжелое золото не натирало его нежную кожу», – саркастически подумал высокородный.

Рядом с Исильваром стоял долговязый друкай в ярко-синих одеждах и изысканном серебряном доспехе, и из всех лордов лишь он смотрел на Малуса с выражением, отличным от гнева или ненависти.

Высокородный предположил, что это драхау Клар Каронда. Единственный из правителей шести городов, которому за последний год он умудрился не нанести смертельное оскорбление. Драхау ошеломленно смотрел на Малуса, словно не понимая, из-за чего весь шум, и тому потребовалось некоторое время чтобы понять – правитель Клар Каронда несколько пьян.

По другую сторону от лорда Мирхаса стоял высокий узкоплечий друкай в доспехах, богато украшенных серебром и золотом. Красивый мужчина с длинным лицом и некрупным квадратным подбородком сразу же напомнил Малусу его мать, Эльдиру. Но в глазах Балнета Бейла не было ничего приветливого – лишь черная бездна бесконечной ненависти.

Если собравшиеся лорды ожидали, что высокородный дрогнет под их испепеляющими взглядами, они остались разочарованы. Малус лишь мельком взглянул на них, сосредоточив все внимание на облаченной в доспех фигуре на троне. Подойдя к подножию помоста, он, окруженный ненавистными лордами, медленно опустился на одно колено.

– Я явился по вашему приказу, ужасающее величество, – просто сказал Малус.

– Ты исполнил мой приказ, Малус из Хаг Граэфа? – спросил Малекит, и его голос с шипением выходил из богато украшенного шлема, словно воздух из горна.

– Я живу, чтобы служить, ваше ужасающее величество.

– Тогда расскажи мне обо всем, что ты совершил.

Так он и сделал, рассказав о своем прибытии в Черную башню и неудавшемся нападении на лагерь Нагайры. Друкай не упустил ничего существенного – даже, к собственному удивлению, рассказал о героизме и самопожертвовании лорда Мейрона и его копейщиков.

– Именно благодаря их храбрости я стою тут, чтобы поведать обо всем, ваше ужасающее величество, – сказал Малус. – Мне стыдно, что я привел к смерти так много ваших лучших воинов.

– Вот видите, он свободно проклинает себя! – провозгласил лорд Мирхас, направив на высокородного обвиняющий перст. Как только стало понятно, что Малус не собирается перекладывать на него ответственность за проигранную битву, поведение драхау вернулось в привычную колею. – Он заслуживает той же участи, что и лорд Куалл! По крайней мере, лорд Куалл не бросил на смерть десять тысяч наших лучших воинов!

– Насколько мы знаем, он повел воинов на смерть в рамках плана, который разработал вместе с самой Нагайрой, – сказал новый ваулкхар Хаг Граэфа. Голос Исильвара, некогда мягкий и утонченный, теперь превратился в гортанный сип, звучавший даже хуже, чем хриплое рычание Нуарка. Этот звук вызвал улыбку на лице Малуса, хотя он старался смотреть лишь в пол. – Он и моя сестра уже много лет строят совместные козни, ваше ужасающее величество. Именно она прошлой весной разрушила мой родной город, и именно он так изуродовал нашего драхау, что тот до сих пор не оправился. Ясно, что они вместе работали над уничтожением Хаг Граэфа, и я верю, что теперь они сговорились уничтожить Черную башню и, возможно, сместить вас. Он должен быть немедленно убит!

– Если ему суждено умереть, ваше ужасающее величество, пусть он умрет от моей руки! – выпалил Балнет Бейл. Самозваный Лорд-Колдун Черного Ковчега встал рядом с Малусом, его руки сжались в кулаки. – Он привел моего сына и его армию к гибели под стенами Хаг Граэфа. Это вопрос кровной мести!

– Пусть Балнет Бейл сразит его, ваше ужасающее величество! – заявил Исильвар. – Пусть он отомстит за своего сына, и вражда между нашими городами тоже закончится!

Но Малекит, казалось, не слышал мольбы своих вассалов.

– Что насчет второго чемпиона Хаоса? – спросил он.

Малус пожал плечами.

– Не знаю, ваше ужасающее величество. – Его появление в палатке Нагайры стало для меня неожиданностью. Но он очень силен. Он несет знаки милости Разрушительных Сил, и его тело нельзя поразить обычным оружием. Я подозреваю, что он та реальная сила, что стоит за ордой. Воины служат ему, а он в свою очередь, – Нагайре.

– Насколько велико войско, что выступает против нас?

Малус помолчал. Теперь он знал, что чувствовал Растлан, когда высокородный задал ему этот вопрос несколько дней назад.

– Я бы сказал, что враг все еще насчитывает около ста тысяч воинов, ваше ужасающее величество.

Число повергло в шок даже Исильвара. Малус отчетливо услышал скрежет стали о сталь, когда Король-Колдун повернул голову и посмотрел на Нуарка.

– В каком состоянии наша собственная армия?

– Мы смогли собрать сорок четыре тысячи солдат, ваше ужасающее величество. Восемнадцать тысяч из Наггаронда, две тысячи из Черного Ковчега и по десять тысяч из Хаг Граэфа и Клар Каронда, плюс мы наскребли две тысячи наемников из поселений в заливе, в Городе Кораблей. Учитывая потери Малуса, гарнизон тут составляет около четырнадцати тысяч воинов. Так что мы можем выставить пятьдесят восемь тысяч бойцов против воинства Нагайры – более чем достаточно, чтобы обескровить ее армию у наших стен. Когда прибудут дополнительные силы из Клар Каронда и Хар Ганета, они прижмут врага к стенам крепости и уничтожат его.

– При условии, что Нагайра не использует свое колдовство, – мрачно сказал Исильвар. – Или мы не столкнемся с предательством изнутри. -

Малус не мог терпеть дальше. Он был избит и изранен, физически истощен, теперь у него начали болеть колени. С болезненным усилием он поднялся на ноги.

– Если вашему ужасающему величеству угодно убить меня, то давайте покончим с этим, – сказал он. – Я признаю свою неудачу. Каково ваше решение?

Некоторое время никто не произносил ни слова. Даже Малекит, казалось, был ошеломлен усталой откровенностью высокородного.

– Я не вижу тут никакого провала, – сказал наконец Король-Колдун. – Ты привел Нагайру к Черной башне, как я и приказывал.

– Но, ваше ужасающее величество, – воскликнул Мирхас, – он потерял половину армии...

– Потерял? – переспросил Король-Колдун. – Он повел ее как военачальник, чтобы достичь своих целей, сражаясь с врагом, который вторгся в наше королевство. Чего никто из вас не сделал.

– Но вы же не собираетесь сделать его ваулкхаром Гронда! – воскликнул Мирхас. – Я не потерплю этого, не после всех тех преступлений, что он совершил против моих приближенных.

– Нет, он не станет ваулкхаром Черной башни, – ответил Малекит. – Он больше не будет командовать войсками в поле. – Король-Колдун наклонился вперед на своем троне и протянул к Малусу когтистую руку. – Вместо этого я называю его своим чемпионом, который будет противостоять врагам государства – и противостоять им от моего имени.

– Вы не можете говорить так всерьез, – услышал Малус чей-то голос. Ему понадобилось какое-то мгновение, чтобы понять, что произнес это он сам.

– Это мой приказ. Малус из Хаг Граэфа, ты будешь назван моим чемпионом и будешь носить на своем доспехе три золотых черепа Тирена, чтобы и враги, и друзья знали, что ты сражаешься во имя мое. Честь королевства лежит на твоих плечах. Не урони ее, иначе гнев Темной Матери обрушится на тебя.

– Я... Я слушаю и повинуюсь, ваше ужасающее величество, – ответил Малус, склоняясь перед троном. Он знал, что это не настоящая награда, a лишь еще один ход в игре Малекита. Он просто слишком устал, чтобы понять, в чем заключается хитрость Короля-Колдуна. Как бы там ни было, высокородный не мог отказаться.

– Как это возможно? – спросил Исильвар и в его сиплом голосе прозвучало неподдельное возмущение. – Он совершил тяжкие преступления против королевства и против вас лично, ваше ужасающее величество. И он не только будет жить, но и удостоился такой чести.

– Он будет жить, поскольку служит целям Короля-Колдуна, – ответил железный голос с другого конца зала. Морати бесшумно выскользнула из тени, ее глаза сверкали холодной угрозой и властью. – Это урок, который всем вам было бы полезно усвоить.

– Как там мои невесты, Морати? – спросил Малекит, имея в виду ведьм, запертых в монастыре Черной башни.

– Глупые слабовольные девчонки, – презрительно ответила Морати, – но мы сможем извлечь из них пользу еще до того, как кончится осада. В их обучении есть пробелы, которые я должна восполнить.

– Да будет так, – ответил Король-Колдун и снова посмотрел на вассалов. – А теперь ступайте готовиться к предстоящему штурму. Пока мы говорим, воины Нагайры окружают город. Служите мне хорошо, и ваша награда будет велика.

Ни у кого из собравшихся лордов не возникло вопроса, какова будет альтернатива.

ХРАМ Ц’АРКАНА

Пустоши Хаоса, первая неделя зимы

За темным порталом великого храма ждала чернильная тьма, пульсирующая скверной. Она вертелась и кружила вокруг Малуса, когда он, шатаясь, шел по узкому проходу, отдергивалась от одержимого друкая, как будто в мольбе к демону, что он нес внутри себя.

Храм сильно изменился с тех пор, как Малус был в нем последний раз. Нет, он менялся сейчас – невидимая мощная энергия пробегала сквозь тяжелые камни и покалывала ледяную кожу. Ц’Аркан болезненно распух в измученном теле высокородного, и силы, работающие внутри огромного здания, упорядочивались в соответствии с волей демона.

Тело Малуса двигалось по собственной воле, толкая его вперед, словно одного из восставших мертвецов. Пройдя коридор до конца, друкай добрался до передней части храма. Более сотни фигур в церемониальных одеждах выстроились вдоль узкого прохода, ведущего через большой зал. Древние слуги стояли на коленях в почтительном поклоне так долго, что тела давно рассыпались в прах, оставив лишь окаменевшие раковины из кожаных одежд и изрезанных рунами костей. Он вспомнил, как увидел эти жалкие фигуры впервые и как понял, какой ужас испытывали храмовые рабы, если вжимались лбом в пол, пока не умерли.

Теперь он прекрасно знал, что это за ужас.

Одинокое эхо его шагов разносилось по пыльному мраморному полу, пока Малус шел среди рядов проклятых. Вдруг он услышал какой-то шорох, похожий на хруст древнего пергамента и потрескивание испорченной кожи, и сердце друкая похолодело, когда он увидел, как ряды храмовых слуг медленно, рывками выпрямляются. Пыль клубилась в глубине их опущенных капюшонов, сливаясь в призрачные очертания похожих на черепа лиц. Зеленые шары света устрашающе сияли из темных глазниц, а призрачные рты двигались в безмолвном обожании возвращающегося повелителя. Бесплотные руки касались сапог высокородного и подола одежд, и жестокая воля Ц’Аркана измеряла каждый его шаг, купаясь в ужасном поклонении измученных душ. В дальнем конце зала устало заскрипела ржавая сталь, когда оболочки-доспехи, стоящие на страже зала, подняли в приветствии ржавые клинки. Зеленые огни горели в прорезях их шлемов, и руны, вырезанные на их броне Хаоса, сочились колдовской энергией.

– Видишь, Темный Клинок? Это лишь проблеск грядущей славы. Мертвые восстанут, чтобы исполнить мою волю, как живые отдали свои души, чтобы насытить мой знаменитый аппетит. Это лишь легкий привкус чудес, которые могли бы принадлежать тебе, если бы ты просто решил служить мне.

Друкай прошел мимо измученных призраков в следующий большой зал, где находились алтари четырех богов севера. За каждым алтарем возвышался ужасный идол, посвященный одной из Губительных Сил. Ц’Аркан подвел Малуса к идолу Слаанеш и заставил встать на колени перед отвратительной фигурой. Руки высокородного чертили в воздухе извивающиеся знаки, а губы складывали унизительные слова, которые не должен был произносить ни один смертный. Ихор пузырился в его горле и стекал по бледным щекам, пока демон заставлял его участвовать в ужасном поклонении Великому Пожирателю. Ритуал продолжался до тех пор, пока Малус не испугался, что зубы его расколются, губы потекут, словно сало, а его измученный разум не завопил об освобождении.

Следующим, что он осознал, был смех демона, жестокий и холодный, эхом отдававшийся в мозгу.

– Ты слаб, Темный Клинок. Так слаб. И это так называемый герой Гронда? Твой разум не смог постичь даже простое благословение послушника. Подумать только, когда-то я видел в тебе такой потенциал.

Ц’Аркан поднял Малуса на ноги и потащил его вперед, в огромное, похожее на пещеру пространство, где ждал огненный мост. Обжигающий жар ударил в бледное лицо высокородного. Запах серы опалил нос и осел в ноющем горле. Сама земля яростно ревела в обширном открытом пространстве, взволнованная гневом существа, пойманного в ловушку в комнате выше. В дальнем конце длинного зала, примерно в пятидесяти ярдах, находилась статуя крылатого демона, сидящего на задних лапах, со спины ее очерчивали мрачные красные отсветы огня. Вид мускулистого, похожего на человека демона с рычащим звериным лицом после ужасов, что Малус видел во время осады Черной башни, казался уже почти комичным.

С каждым шагом жар, бьющийся о кожу, возрастал, и с каждым шагом, казалось, росла и страшная энергия демона. Сила Ц’Аркана исходила от тела друкая: он чувствовал, как она сочится из его пор, словно яд, впитываясь в темные каменные стены и отравляя их изнутри.

Раздался яростный треск, и из огромной пропасти, лежащей за ожидающим демоном, вырвался столб жидкого огня. Малус смутно припомнил, как в последний раз, когда он поднимался по парящей лестнице, река горящего камня лежала на сотни футов ниже уровня зала. Теперь же она вздымалась и бурлила всего в нескольких десятках футов от края площади. Жара стала невыносима. Малус чувствовал, как горит его кожа, а легкие отчаянно болят от каждого неглубокого вдоха. Он попытался закрыть глаза от обжигающего воздуха, но демон держал его безжалостной хваткой, заставляя двигаться вперед, к огню.

Вскоре друкай уже не мог дышать. Струйки дыма поднимались от его изодранной одежды, и он боялся, что его глаза лопнут. Высокородный боролся против демона, его усилия становились все более и более отчаянными по мере того, как он все ближе подходил к пламени.

Ц’Аркан шипел от восторга.

– Твой страх сладок. Нет ничего восхитительнее, чем агония смертного! Но я не позволю тебе умереть, Малус, пока нет.

Раздалось яростное шипение, и пар рванул с края пропасти. Огромные валуны сомкнутыми рядами поднимались из кипящей скалы. Их раскаленные грани светились от жара и истекали жидким огнем в бурлящее море внизу. Они образовывали парящую лестницу к выступу скалы, нависшему у потолка огромной пещеры. Малус знал, что за ним находятся покои храмовых колдунов, а дальше – еще одна пещера, палата дани и темница самого демона.

Его кожа горела. Он чувствовал запах опаленных жаром волос. Его легкие сжались, желая ощутить вкус прохладного воздуха, а глаза стали сухими, как и кожа. И все же он был беспомощен перед железным контролем демона.

«Он хочет сломить тебя, – говорил Малус сам себе. – Здесь, в самом конце, он хочет закрепить свой контроль над тобой. Даже сейчас он боится, что ты можешь нарушить его планы». Друкай сосредоточился на этой мысли, черпая в ней надежду. Хотя его тело было измучено жгучей болью и вынуждено подчиняться демонической воле.

Высокородный поднялся по ступеням, скрытым сбоку от статуи демона, отметив нестерпимый жар, текущий от края каменных крыльев. Разум Малуса туманился от нехватки кислорода, но тело работало, словно деревянная марионетка, тяжело перепрыгивая с одного плавучего камня на другой.

За скалой изгибалась каменная лестница, украшенная причудливой резьбой с десятками обнаженных фигур, скрючившихся в вечных муках. Он смутно помнил тело, распростертое вдоль лестницы, с руками, вспоротыми от запястий до локтей. Как бы он хотел обратить в свое время внимание на молчаливое предупреждение трупа!

Медленно и мучительно демон гнал его вперед, вверх по лестнице, в склепы у святилищ колдунов. Здесь пять чемпионов Хаоса выстроили палаты для себя и своих слуг. Те же самые слуги в конце концов набросились друг на друга, их разум был сломлен влиянием демона, пока они напрасно ждали возвращения своих хозяев и пока не уничтожили друг друга в оргии каннибализма и убийства. Оглядываясь назад, высокородный удивлялся, насколько слеп он был, видя ужасные предзнаменования, лежащие прямо перед глазами. Каким дураком он был... и к какой катастрофе это привело!

Демон гнал его мимо безжизненных, залитых кровью комнат, усеянных истлевшими останками после жестоких боев, что бушевали там. Через несколько минут Малус нахмурился, обводя взглядом полы комнат, через которые проходил, и вглядываясь в тускло освещенные коридоры. Куда делись все тела? Неужели они рассыпались в прах, когда демон сотворил свое отвратительное проклятие?

Наконец он подошел к большой наклонной площадке, украшенной сотнями рун и зловеще ухмыляющимися белоснежными черепами, а также – к высоким двойным дверям из чистого золота. При виде их невыразимый ужас сжал горло Малуса, словно у приговоренного к смерти, увидевшего кол, на который его должны посадить. За этими дверями находился вход в комнату демона и конец его ужасных поисков.

«И вот к чему все пришло, – мрачно подумал высокородный. – Я один вышел из пустошей Хаоса, сражался с культистами демонов и искаженными Хаосом пиратами, командовал армиями и флотами, бился в беспощадных боях за судьбы целых городов. Не так давно в моих руках было целое королевство. Но заканчивается все так – я иду, словно овца на убой». Этого оказалось достаточно, чтобы заставить самого свирепого друкая заплакать слезами ярости.

У него ничего не осталось. В отчаянии он ломал голову над хоть какой-нибудь уловкой, способной обернуть ситуацию против демона, но было уже слишком поздно. Как он мог сражаться с этим существом, если не мог совладать даже с собственным телом?

Демон погнал его вверх по склону. Золотые двери, закрепленные на идеально подогнанных петлях, распахнулись от прикосновения невидимых рук. По ту сторону Малус услышал шорох скелетов о древнюю ткань и скрип высохшей кожи. «Это тела, понял он. – Тела погибших ученых и их слуг».

– Видишь? Мертвые восстают и служат достойным.

Ц’Аркан заставил его переступить порог перед собранием кланяющихся изуродованных трупов, истертых и иссохших от времени. Головы поднялись, чтобы увидеть своего бессмертного хозяина. Высохшие губы расползались в приторных, безумных улыбках. Костлявые пальцы сжимались в кулаки, а пустые глазницы смотрели с потусторонним трепетом, недоступным пониманию смертных.

– Вот твои слуги, Темный Клинок, – насмешливо объявил демон. – Они помогут тебе в том, что должно быть исполнено, – времени осталось мало.

Мертвые слуги скреблись и шуршали, пока высокородный напряженно шел среди них. Они ковыляли вперед на остатках разрушившихся ног, ведомые той же неумолимой волей, что и он, по сверкающему мраморному полу и изогнутым линиям заклятий, что тысячи лет держали демона в плену. Их истлевшие одежды трепетали в волнах невидимой силы, отражавшейся в воздухе. Они остановились перед большими базальтовыми дверями, окруженные массивными статуями крылатых демонов, и ждали его приближения. В тени по обе стороны от ожидающих рабов кружили фигуры из коричневой пыли. Они съежились и преклонили колени перед Малусом, и он вспомнил отвратительные мумии, что лежали в мучительной полужизни перед теми самыми дверями, неспособные найти освобождение в смерти из-за силы связывающих заклинаний, лежащих под ними, словно ловушка.

Когда Малус пересек первую из дугообразных серебряных линий, он почувствовал, как сквозь него прошла дрожь, такая же холодная, как и раньше. Теперь ему казалось, что он заморожен во льду. Дух его был окутан энергией, которую друкай едва мог осознать. Высокородный невольно задавался вопросом, задержится ли он тут, пойманный в ловушку ужасных заклятий, когда демон начнет пировать его душой.

Глубоко внутри мрачного отчаяния, охватившего разум, мелькнула крошечная искорка идеи. Он едва осмеливался думать об этом, боясь, что демон прочитает его мысли. Малус нахмурился. Возможно ли это? Осмелится ли он?

Есть ли у него выбор?

Бессмертные слуги распахнули черные двери и ввели Малуса в холодное сияние зала дани. В огромной комнате хранились богатства десятков разграбленных королевских домов, ныне затерянных в веках: монеты и драгоценные камни, тарелки и резные статуи – больше богатства, чем любой мог бы потратить за тысячу жизней. Даже сейчас, несмотря на тяжелое положение, вид сокровищницы воспламенил алчное сердце друкая.

Но из всех чудес, сложенных в зале дани высокими грудами, ни одно не могло сравниться с огромным кристаллом в центре комнаты, что довлел надо всем. Выше взрослого мужчины, грубо ограненный, он стоял на низком железном треножнике. Огромный камень испускал мягкий пульсирующий синим свет. Странный, манящий свет, если вспомнить о черном зле, заключенном внутри.

Взгляд друкая переместился на маленький скромный пьедестал всего в нескольких ярдах дальше. «Он простоял пустым уже год», – мрачно подумал Малус. Дрожащими руками он снял перчатки и угрюмо уставился на красный камень на своем пальце. Если бы у него была хоть капля истинного мужества, он скорее попытался бы отпилить палец, чем уйти отсюда с этим камнем!

Слуги шаркали среди сверкающего великолепия, ища нужные демону инструменты. Тело Малуса содрогнулось, когда демон вернул свой ужасный контроль над ним.

– Реликвии, маленький друкай, – приказал Ц’Аркан. – Разложи их и подготовься к ритуалу.

Малус мог лишь с замиранием сердца наблюдать, как его тело повинуется приказам демона, как послушный пес. Он осторожно положил на каменный пол свою сумку и вытащил четыре реликвии, каждая из которых была завернута в грязную тряпицу. Сначала Октагон Праана, затем Идол Колкута и Кинжал Торксуса. Наконец он вытащил Амулет Ваурога, и его сердце похолодело при мысли об испытаниях, через которые пришлось пройти, чтобы получить его. Из всего, что Малус пережил, возвращая Ц’Аркану его реликвии, цена, которую он заплатил за этот проклятый амулет, будет преследовать его вечно. Наконец друкай потянулся к висящему на поясе Варп-мечу.

– Нет, – скомандовал демон с такой силой, что из глаз и ушей высокородного хлынул ихор. – Слуги позаботятся о клинке.

Два неуклюжих трупа опустились на колени рядом с Малусом и вытащили из ножен длинный черный меч. Струйки дыма начали подниматься от их иссохших рук, когда они подняли горящий клинок. Друкай наблюдал, как слуги положили клинок рядом с остальными реликвиями, в то время как другая пара слуг вышла из глубины комнаты.

Один из них нес урну, сделанную из золота и украшенную спиралями магических рун. В другой руке он держал пластину древнего выветренного камня, испещренную плотными линиями нечестивых писаний.

– Возьми урну, – приказал демон. – Сними крышку, и я покажу, что нужно делать.

Малус пытался бороться, как осужденный борется с хваткой палачей. Но впервые неукротимая воля подвела его. Друкай беспомощно наблюдал, как его руки взяли тяжелую урну из рук трупа и сняли крышку. Внутри оказался серый порошок, от которого несло склепом.

Высокородный почувствовал радость демона, когда урна была открыта.

– Кости моих мучителей, – сказал он. – Собраны из самых дальних уголков мира. Все пять чемпионов, что поймали меня в ловушку, были размолоты, чтобы заполнить этот сосуд. Все, кроме коварного дурака Эренлиша – в конце концов я получил все, кроме его черепа, но и этого будет достаточно.

Ц’Аркан развернул Малуса и повел его к кристаллу.

– Используй пыль, чтобы начертать знак в точности, как я прикажу, – приказал демон. – Ты должен сделать это сам, Темный Клинок. Я не могу заставить тебя. Следуй моим инструкциям во всех мелочах. От этого зависит сохранность твоей души.

Тут же хватка демона ослабла – перемена была настолько внезапной, что Малус покачнулся и не упал лишь усилием воли. Его взгляд скользнул к черному клинку, лежащему на камне всего в нескольких футах.

– Не пытайся, – сказал демон. – Я остановлю тебя прежде, чем ты сделаешь хотя бы шаг, и тогда заставлю страдать так, что ты и представить не в силах. Помнишь комнату алтарей? Это лишь нежный поцелуй в сравнении с тем, что я сделаю, если буду действительно недоволен. И, в конце концов, у тебя останется еще меньше времени, чтобы спасти свою вечную душу. Приступай.

Указания хлынули в мозг высокородного ледяной грязью. Он задохнулся от ужасных образов, пронесшихся в его голове, и потянулся к урне за горстью пыли.

ПОГОНЩИКИ ТЕЛ

Черная башня Гронд, за четыре недели до описываемых событий

Раскат грома ударил по стенам крепости, словно молот, заставив многих защитников, стоящих на них, пригнуть головы и закричать от страха. Сотрясающий землю рев почти заглушил высокий, пронзительный вой рогов, тревожно сигналящих из-за редутов. Малус поднялся на ноги у зубчатой стены и вгляделся в пронизанную молниями черноту. Свирепый зловонный ветер ревел ему в лицо и путал распущенные пряди пропитанных потом волос.

На пепельной равнине царила кромешная тьма. Малус считал секунды, ожидая вспышки бледной молнии. Вот! Огненная стрела пронеслась по небу, осветив стремительный поток чудовищ, устремившихся к стенам.

– Са’ан’ишар! – прокричал высокородный копейщикам, присевшим рядом у зубчатой стены. – На ноги! Вон они идут!

Теперь сквозь бушующую бурю слышался рев наступающей армии, а вспышки и мерцание молний над головой стали сильнее, обнаруживая кривые тени атакующих уже менее чем в двадцати ярдах от основания стены. Земли уже не было видно под телами кочевников и зверолюдов, и, пока Малус наблюдал, из крутых стен редутов слева и справа на орущую орду обрушился черный дождь арбалетных болтов. Рогатые полуобнаженные зверолюды кричали и спотыкались, пронзенные смертоносными снарядами. Одни бежали дальше, другие падали на пропитанную кровью землю и умирали. Все еще бурлящая толпа неслась вперед, не боясь смертельного града. Длинные лестницы качались над рядами мрачных варваров. Когда одного из них сбивали с ног, другой бежал занять его место. Некоторые шли вперед с двумя-тремя болтами, застрявшими в теле, ведомые жуткой жаждой битвы и благословениями их страшных северных богов.

Когда нападавшие приблизились, Малус выхватил меч и злобно стиснул зубы. Его доспехи были забрызганы засохшей кровью и вонючим ихором, а руки после всех совершенных убийств налились свинцом. Он не мог вспомнить, третья это атака или четвертая. В тот момент он даже не знал, день сейчас или ночь. Облака, что катились перед наступающей ордой, окутали Черную башню, словно саван, закрыв бледное северное солнце. Как только начался бой, время потеряло всякий смысл.

Отряд друкаев, которому было поручено удерживать участок стены, со стонами и горькими проклятиями медленно поднялся на ноги. Это были регулярные войска из Клар Каронда, о чем свидетельствовали их синие одежды и короткие легкие кхейтаны, так любимые среди корсаров. Когда началась первая атака, солдаты пребывали в приподнятом настроении, но теперь их лица стали усталыми и мрачными, покрылись грязью и кровью. Воины нацепили на руки потрепанные щиты и взялись оружие. Каждый третий поднял многозарядный арбалет, тогда как остальные обнажили короткие мечи. Они попробовали занять позиции среди луж засохшей крови, запятнавшей камень, и наблюдали за приближающемся толпой, пытаясь понять, куда, скорее всего, упадут лестницы. Молодой друкай побежал вдоль линии, разбрасывая опилки из деревянного ведра. Они впитают немного крови, как только начнется настоящая битва, но и их будет недостаточно.

Малус откинулся назад и посмотрел вдоль стены вниз, проверяя, все ли войска на местах. Он увидел пару ног, все еще протянутых на брусчатке, и подошел взглянуть.

– На ноги, копейщик, – прорычал высокородный, опускаясь на колени рядом с воином. Им оказалась молодая женщина из тех, кого призвали сражаться наравне со всеми, после того как Малекит объявил войну. На ней не было заметно ни единой раны, но лицо ее стало бледным, как мел, а губы посинели. Скорее всего, удар молота или дубины разорвал что-то внутри, и она истекла кровью во сне. Взяв женщину за кольчугу, Малус подтащил ее к внутренней стороне стены и перекатил через край. На каменных плитах в сорока футах внизу уже лежали груды тел. Мужчины снимали с них доспехи и оружие и тащили трупы к печам. Даже в таком холодном краю мертвые могли принести чуму, способную уничтожить защитников города-крепости.

Насколько высокородный видел, остальная часть линии выглядела готовой. Каждую из восьми секций стены удерживал один полк, растянувшийся между огромными редутами более чем на две с половиной мили. Командир полка укрепился на дальнем конце, тогда как за край Малуса отвечал заместитель командира, чьи мозги были разбрызганы по стене амбразуры всего в нескольких ярдах справа.

Высокородный случайно оказался рядом, когда погиб офицер, и, не задумываясь, занял его место. Это случилось во время второго штурма, и с тех пор он оставался тут.

Объявив Малуса чемпионом, Малекит не дал ему никаких приказов. Без каких-либо войск в подчинении, даже без личного отряда, все выглядело так, будто его отмели в сторону в спешке и смятении перед грядущим приступом. Он нашел дорогу в свои покои, нашел слуг, которые наполнили ему ванну и принесли еду, и наблюдал, как два кузнеца из оружейной крепости крепят три золотых черепа к нагруднику его доспеха. Черепа отмечали его как чемпиона Короля-Колдуна.

Атлан на Дир, Берущий головы. По мнению Малуса, эти черепа делали его заманчивой мишенью для каждого упрямца и варвара, атакующего стены.

Как бы там ни было, когда затрубили рога, он затянул ремни и направился к стене.

Малус ожидал, что, когда атака начнется, ее возглавит чемпион Нагайры. Воин с Амулетом Ваурога должен был стать настоящим орудием разрушения на гребне стен, но друкай надеялся, что с достаточным количеством копейщиков за спиной сможет удерживать чемпиона достаточно долго, чтобы снять артефакт с его тонкой шеи. После они смогут разрубить ублюдка на куски и повесить его голову в шлеме на зубцах стены, а Малус найдет способ выскользнуть из крепости и пробраться в Пустоши.

Но пока все шло не по плану. Чемпион еще не показался в завывающей толпе, а большинство воинов на стене смотрели на Малуса с явным негодованием и враждебностью. Копейщики Черной башни слышали рассказы о его катастрофическом походе на север и винили в потере своих товарищей и командира, лорда Мейрона. Но это было еще не самое худшее: пока Малус шагал по зубчатым стенам, он наткнулся на воинов из Хаг Граэфа и Черного Ковчега, которые после злополучных событий прошлой весны видели в нем самого мерзкого злодея. Они легко могли ударить его в спину или сбросить со стен в самый разгар атаки, чемпион он Короля-Колдуна или нет. Высокородный так долго оставался с полком Клар Каронда именно потому, что был для них просто еще одним офицером.

Арбалеты уже стреляли с зубчатых стен, и в сорока футах внизу Малус слышал крики умирающих.

– Лестницы! – крикнул один из воинов, и высокородный бросился к зубцам стены посмотреть, сколько лестниц приставили поблизости.

Их оказалось всего две: одна – очень близко к редуту справа, а вторая – почти в десяти ярдах слева. Другие, дальше по линии, были не их проблемой.

Быстроногие варвары уже карабкались по длинным лестницам, многие держали в зубах метательные топорики. Еще больше кочевников у основания стены швыряли топоры в защитников, но друкаи не обращали на них внимания.

– Арбалеты к лестницам! – завопил высокородный, пусть и без необходимости: воины уже хорошо знали порядок. Болты из их арбалетов и из арбалетов стрелков ближайшего редута обрушились на цепочку людей, тяжело карабкавшихся на стену. Кочевники бесстрашно двинулись в бурю оперенных черным болтов, продолжая наступление даже после многочисленных залпов. Когда силы покидали их, они падали с лестниц, крича или смеясь как сумасшедшие всю дорогу до земли, и те, кто лез ниже, удваивали усилия, стараясь добраться наверх.

И они доберутся. Так было всегда, несмотря на ужасные потери. Арбалеты могли стрелять сколь угодно быстро, но воины Хаоса не боялись смерти. Медленно, но верно цепочки воинов приближались к месту сражения.

– Четверо к каждой лестнице! – проревел Малус, бросаясь вперед, чтобы приветствовать первого врага, лезущего через зубцы стены. Солдаты послушно сгрудились у каждой лестницы, готовые ударить по нападающим сразу с нескольких сторон. Не поединок и не изящное фехтование – настоящая бойня, в которой убивали как можно быстрее и эффективнее. Пока друкаи не давали вражеским воинам закрепиться на зубцах стены, они могли бить нападающих как угодно.

Внезапно воздух наполнился гудением полудюжины брошенных топоров, мелькнувших в воздухе короткими сияющими дугами, – их бросили воины, стоявшие у вершины лестницы. Раздался лязг стали, и копейщик рядом с Малусом беззвучно рухнул – брошенный топор расколол ему шлем и вонзился в лоб.

– Поднять щиты, будьте вы прокляты! – крикнул высокородный. Берегитесь топоров! – Он сам поднял руку проверить ремень своего нового шлема. Малус с отвращением носил эту штуковину, но альтернатива была намного хуже.

Наверху лестницы появилась демонически ухмылявшаяся голова. Высокородный с криком прыгнул на нее и едва не получил топором в лицо. Его внезапное движение помешало человеку прицелиться, вращающееся оружие пролетело мимо уха, и прежде чем воин успел вытащить меч, Малус пронзил ему горло. Кровь потоком хлынула по татуированной груди варвара, но воин продолжил свой путь, взбираясь вверх по лестнице на зубцы стены. Копейщики кинулись с обеих сторон, нанося удары и рубя шатающегося человека, а Малус потянул его за плечо на себя и ударил в окровавленный живот, отправив в полет со стены.

Но последние мгновения этого воина выгадали несколько секунд для следующего за ним. Удар меча соскользнул с защищенного броней живота Малуса, а затем кричащий зверолюд опустил рогатую голову и боднул высокородного в грудь. Сила удара отбросила друкая на несколько футов назад, и ревущий воин быстро прыгнул на зубчатую стену. Воины-друкаи теснились по обе стороны от врага, нанося удары короткими клинками. Взревев от ярости, Малус тоже бросился в драку, поймав зверолюда в середине поворота и пронзив ему шею сбоку. Горячая кровь брызнула на копейщика, когда рогатый воин пошатнулся под ударом. Один из копейщиков бросился на монстра, намереваясь его прикончить, но зверолюд еще сопротивлялся. С пронзительным криком он опустил широкий меч и поймал нападающего друкая ударом в правое бедро, разорвав мышцу и перерезав артерию. Копейщик с воплем упал, схватившись за смертельную рану, а его товарищи вонзили клинки в спину зверолюду.

Варвар добрался до зубцов стены и прыгнул через умирающую тварь прямо на Малуса, его лицо было искажено безумием, а руки вытянуты в смертельных объятиях. Презрительно ощерившись, высокородный увернулся от безрассудной атаки, затем бросился за кувыркающимся телом безумца и скинул его с внутреннего края стены.

Умирающий защитник крепости попытался вырваться из схватки, оставляя за собой густой кровавый след на свеженасыпанных опилках. Еще один друкай упал на камень, схватившись с вооруженным кинжалом варваром. Малус бросился вперед, ударил кочевника ногой меж лопаток и раскроил ему череп мечом. Еще двое воинов Хаоса взбирались на зубцы стены, а третий ждал наверху лестницы, высматривая место, где бы перелезть. Яростно ругаясь, высокородный нырнул обратно в схватку, для пущей убедительности используя длинные клинки.

Один зверолюд, обменявшись ударами с ближайшим копейщиком, упал с шеей, рассеченной до позвоночника, а кочевник слева от него рухнул, когда острие меча высокородного пронзило его почку. Воин с лестницы прыгнул, чтобы занять их место, но Малус был готов. Он бросился вперед, застал варвара в прыжке, ловко проскользнув под неуклюжим воином, и ударил вверх, в незащищенный живот. Человек закричал, обрушив топор на спину высокородного, но зачарованные пластины брони отразили мощный удар. Стиснув зубы, Малус пошатнулся под тяжестью умирающего воина, но, собрав всю свою ненависть, толкнул его вперед изо всех сил, швырнув обмякшее тело на следующего взбирающегося по лестнице человека. Застигнутые врасплох, оба кочевника рухнули на землю.

Очередной поднимавшийся по лестнице воин так и не добрался до вершины: арбалетная стрела вонзилась ему в голову сбоку. На несколько секунд защитники крепости получили драгоценную передышку.

– Сомкнуть ряды! – закричал Малус. Он указал на обмякшее тело смертельно раненого друкая. – Кто-нибудь, оттащите его в сторону. Быстро!

Взгляд мельком на другую лестницу подсказал, то там все в порядке. До сих пор ни один из нападающих даже не добрался до зубцов стен, погибая раньше под клинками защитников.

Другие копейщики бросились окружать лестницу рядом с Малусом. Тяжело дыша, высокородный отступил, давая им возможность занять свои места. Он повел рукой в перчатке по губам, нечаянно измазав их кровью врага. «Матерь Ночи, мне не помешало бы выпить», – подумал друкай. Тут с редута справа донесся пронзительный звук. Малус нахмурился, пытаясь понять, что это значит. Затем услышал гортанный рев и мучительные крики с соседней стены. Выплюнув грязное ругательство, он повернулся и побежал к железной двери редута всего в нескольких ярдах справа от него. Высокородный забарабанил в нее рукоятью меча, выкрикивая проклятия в адрес друкаев с другой стороны. Через несколько мгновений засовы отодвинулись, и тяжелая дверь открылась, чтобы впустить его.

Высокородный прошел мимо часового у двери и побежал по длинному узкому проходу к соседней стене. Крики и команды эхом разносились со всех сторон: арбалетчики и расчеты аркбаллист, стрелявшие из укреплений, выкрикивали цели и требовали боеприпасы. Малус прошел мимо бочек с водой, где хранились длинные тяжелые болты, увенчанные стеклянными шарами, испускающими зловещий зеленый свет. То были опасные и капризные в применении стрелы с драконьим огнем, которые держали в резерве на случай, если орда пошлет к стенам великанов или других крупных существ.

Коридор тянулся почти пятьдесят ярдов, потом резко повернул направо. Еще через полсотни ярдов высокородный добрался до другой железной двери, охраняемой парой нервных часовых. С той стороны двери отчаянно стучали руки и рукояти клинков. Часовые увидели приближающегося Малуса и вытянулись по стойке смирно.

– Враг захватил стену... – начал один из воинов.

– Я слышал горн, – рявкнул Малус. – Откройте дверь и пропустите меня.

Двое воинов заколебались, но потом увидели грозное выражение лица высокородного. Как один, они развернулись к двери и отодвинули тяжелые засовы.

Почти сразу же паникующие воины распахнули дверь снаружи. Рыча от ярости, Малус шагнул в проход и заорал на солдат с другой стороны.

– Стоять, никчемные собаки! – рявкнул он загораживая проем собственным заляпанным кровью телом.

Бледные копейщики отшатнулись от гневной фигуры, вставшей перед ними, и Малус быстро шагнул на освободившееся место. Железная дверь за ним снова захлопнулась, ударили вставшие в паз засовы.

– Куда это вы собрались, ублюдки? – бушевал высокородный. – Вы должны защитить стену или умереть, пытаясь это сделать. Такой приказ вам дал Король-Колдун!

Но Малус сразу понял, что ситуация действительно очень серьезная. Стены вокруг редута были усеяны телами мертвых и умирающих копейщиков, а кочевники уже хлынули через зубцы. Пятьдесят копейщиков, плотно прижатых к стене редута, стояли между Малусом и бушующим сражением. Насколько он мог судить, противники далеко продвинулись и в противоположном направлении, пытаясь добраться до одного из спусков, что вели вниз, в город. Если это случится, их уже не остановить.

Один спуск располагался справа от Малуса, и кочевники пытались добраться до него. Их удерживала лишь толпа паникующих копейщиков.

– Вперед, будьте вы прокляты! – приказал высокородный. – Тут нет безопасных укрытий! Если вас не убьют враги, это сделаю я! – Воины колебались, взвешивая свои шансы. Одного взгляда на Малуса было достаточно, чтобы понять: высокородный смертельно серьезен и вполне способен исполнить угрозу. Один из копейщиков, старший из них, крикнул:

– Наш командир мертв, высокородный, и у нас недостаточно воинов, чтобы отбросить врага!

Малус подумал было вызвать подкрепление из редута, но быстро отбросил эту мысль. Отодвинув в сторону пару копейщиков, он осмотрел проход в конце спуска и увидел не менее двух сотен друкаев, копошащихся в груде тел у основания стены.

– Кто такие? – требовательно спросил он, указывая мечом на носильщиков тел.

Солдат раздраженно взглянул на друкая. Несмотря на панику, губы его скривились от отвращения.

– Наемники, – ответил он. – Портовые отбросы, нанятые драхау Клар Каронда. Капитан Турлейр отказался поставить их на стену. Сказал, такие чайки годятся лишь на то, чтобы подбирать падаль.

Малус в недоумении тряхнул головой.

– Это и убило капитана Турлейра, солдат, – рявкнул он. Он схватил друкая за рукав кольчуги и притянул к себе. – Как тебя зовут?

Воин взглянул в черные глаза высокородного и побледнел.

– Этен, милорд.

– Ну, теперь ты – капитан Этен, – прошипел Малус. – Возьми этих идиотов и верни их в бой до того, как вернусь я, или я сам сброшу тебя со стены. Тебе понятно?

– Д-да, господин. Понятно, господин.

– Тогда приступай, капитан, – рявкнул Малус, отталкивая мужчину прочь. Не ожидая ответа, он протиснулся мимо другого копейщика и помчался вниз к наемникам по длинному спуску.

Насколько мог видеть высокородный с такого расстояния, портовые крысы походили на корсаров. Рваные одежды разных цветов, легкие кхейтаны и почерневшие кольчуги, обычные для них. И беспорядочный набор оружия, включая множество метательных кинжалов и награбленных метательных топоров. Примерно половина наемников склонилась над телами у основания стены, сдирая с них не только оружие доспехи, но и ценные вещи. Пока он наблюдал, один из друкаев поднес кинжал к безымянному пальцу мертвого офицера, отрезав его одним отработанным движением, – и уронил его в груду трупов. Остальные наемники сидели на камнях мостовой и играли то ли в кости, то ли в драконьи зубы, не обращая, похоже, внимания на отчаянную битву, которая шла на стенах.

– Встать! – крикнул Малус головорезам. – Враг на стене, и пора вам отработать свое содержание!

Корсары посмотрели на далекую фигуру высокородного так, словно он говорил на иностранном языке. Грабитель, шаривший среди трупов в поисках отрубленного пальца офицера, нахмурился, глядя на Малуса.

– Нам нельзя, – ошеломленно крикнул он в ответ. – Вот он, – друкай указал на тело офицера, – сказал, что мы не должны стоять меж настоящих солдат.

– Кроме того, – усмехнулась женщина, собирая кости, – здесь гораздо безопаснее.

– Лишь до тех пор, пока враг не достигнет спусков! – рявкнул Малус. – И вы не сможете потратить свои честно добытые монеты, если вас повесят рядом со знаменем зверолюдов. А теперь поднимайте задницы и идите сюда!

Головорезы переглянулись, обдумывая перспективы. Малус не стал дожидаться их ответа – спор с ними только ослабил бы его и без того шаткий авторитет, так что лучше было действовать так, как будто он ожидал от них повиновения. Он повернулся и побежал обратно по спуску, и через несколько мгновений удовлетворенно услышал, как кто-то внизу на удивление опытно начал раздавать команды. «Хоть кто-то там знает, что делает», – подумал друкай.

На крепостной стене все выглядело действительно мрачно. Захваченный Хаосом участок был уже больше пятнадцати ярдов шириной и неуклонно расширялся. Этену удалось заставить копейщиков вернуться в бой, но их хватало лишь на то, чтобы держать врага подальше от ближайшего спуска. Малус протиснулся в толпу.

– Формируйте клин! – закричал он, толкая локтями проклинающих его копейщиков в некое подобие строя. – Шире! Вплоть до самого парапета!

Надеясь, что солдаты последуют его приказу, высокородный пробрался к острию клина. Там он нашел Этена, доблестно сражающегося против кочевника Хаоса, державшего в узловатых руках два топора. Приближаясь, Малус внимательно наблюдал за человеком, готовясь упредить его удар. Этен бросился вперед, нерешительно атакуя кочевника по ноге, и варвар с ужасным воем врезался в копейщика, вонзив один топор в левое плечо друкая, а другим отбросив меч капитана аж к парапету. Но пока воин разделывался с несчастным Этеном, Малус прорвался вперед и нанес варвару удар прямо в сердце.

Воин с проклятием на губах упал на камни, а Малус схватил раненого Этена за шиворот и слегка подтолкнул его в сторону спуска.

– Воины Клар Каронда! – воскликнул он, вскидывая меч. – Формируем клин на меня! – Не успел он закончить, как рыжеволосый варвар бросился на Малуса с диким воплем. Его меч описал широкую дугу, целя в голову высокородного. Друкай заметил движение и презрительно зашипел, пригибаясь и делая шаг вперед так, что дикий замах прошел над головой, не причинив вреда, а затем ударил воина в пах двумя клинками. Человек упал с ужасным криком, и Малус быстро прошел мимо в гущу врагов.

– Вперед! – приказал он.

Удивительно, но копейщики исполнили его приказ. Теперь враги окружали Малуса с трех сторон, но соратники слева и справа направляли удары на противников перед ним. Воин перед Малусом зарычал и рубанул его топором. Высокородный отразил удар левым мечом, а затем рассек бедро человека справа. Раненый кочевник дрогнул, и стоявший напротив копейщик прикончил его ударом в шею. Когда варвар с топором снова атаковал, Малус блокировал его оружие мечом в правой руке и вонзил второй клинок в человека слева. Затем он полностью сосредоточился на воине впереди, поймав его топор взмахом левого меча и ударив в глаз лезвием правого.

И так началась бойня. Холодно и методично друкаи стали теснить позиции Хаоса. Малус знал, что если они сумеют хотя бы пробиться к вражеским лестницам, то смогут отрезать врага от подкреплений и тогда числом задавят варваров на стенах.

Работая вместе, копейщики неуклонно продвигались вперед. Солдаты падали по обе стороны от высокородного – только для того, чтобы их заменили следующие в линии, и через десять ярдов копейщиков почти не осталось, но Малус видел, что их место заняли сборщики трупов. Моряки явно оказались в своей стихии со стилем боя, привычным к тесным каютам и узким пространствам на палубе корабля. Они нападали на варваров, коварно подрезая жилы на ногах или бросая ножи в горло. Иногда Малус наносил удар в бок человеку, а затем оглядывался назад, чтобы увидеть, как противник перед ним падает с вонзенным в череп метательным топором.

В конце концов они сбросили все вражеские лестницы, а кочевников осталось менее дюжины и тогда стало по-настоящему опасно. Варвары поняли, что попали в ловушку, и решили забрать с собой как можно больше ненавистных врагов.

К Малусу с криком приближался воин с окровавленным мечом в правой руке и потрепанным щитом в левой. Он смотрел дикими глазами, и пена летела с уголков его рта. Он обрушил на высокородного шквал ударов, и тому понадобилась вся энергия, чтобы отразить их. Он попытался сбить мужчину с ног молниеносным ударом в глаза, но кочевник просто принял удар краем щита и ринулся вперед, нанося удары по броне Малуса.

Высокородный был так занят безумным воином, что не заметил, как друкай слева от него поскользнулся в луже крови и упал на одно колено. Его противник торжествующе закричал и обрушил тяжелый боевой молот... на висок Малуса.

Шок был всепоглощающим. Вот Малус сцепился в смертельной схватке с человеком перед собой, а вот уже упал на землю. Он ударился лицом о камни, и разум не мог осознать, как это случилось.

В ушах стоял гул, похожий на яростный рев прибоя, прокатывавшего прямо над головой. Единственное, что высокородный чувствовал с полной ясностью, – тонкую струйку ихора, стекавшую по щеке.

«У меня кровь», – тупо подумал Малус и понял, что сейчас умрет. Но вместо меча или молота, опускающегося на его череп, он увидел каблук друкая всего в нескольких дюймах от своего лица. Рев не стих, а сапог двинулся дальше, и на его место тут же встал другой.

Казалось, Малус очень долго лежал и смотрел, как топают мимо сапоги, и только когда рев в ушах стих, понял, что его все-таки не убили.

Потом он увидел грубые, тянущиеся к нему и пытающиеся перевернуть его руки.

– Это было самое ужасное, что я видел, если вы не возражаете, капитан, – произнес голос. – Напомнило мне одного дьявольски глупого высокородного, которого я знал однажды...

Руки перевернули его, и Малус понял, что смотрит в темноглазое ухмыляющееся лицо.

Он тут же узнал изуродованные шрамами черты и ошеломленно захрипел.

– Вот ты где, Хауклир, проклятый негодяй, – сказал он. – Где то вино, которое я просил? – И с этими словами мир погрузился в кромешную тьму.

ДЕМОНЫ И ГОЛОВОРЕЗЫ

Холодная вода плеснула Малусу в лицо. Он пришел в себя, кашляя и отплевываясь, прислоненный к твердому камню крепостной стены. Лужи крови и части тел усеивали брусчатку вокруг.

Какая-то фигура, держа наклоненную флягу с водой, опустилась на колени перед высокородным.

– Простите, что разбудил вас, милорд, – спокойно сказал Хауклир, но, похоже, нас снова атакуют, так что я не могу позволить себе роскошь дать вам проспаться после того небольшого удара по голове. Нам еще о многом надо поговорить, пока мы оба в состоянии.

Малус попытался стереть воду с воспаленных глаз. Когда к нему вернулось зрение, он обнаружил, что Хауклир пристально изучает его, уделяя особое внимание лицу и шее. Бывший капитан стражи был одет так же, как и остальные наемники, хотя покрой его одежды оказался более изящным, сама она выглядела более ухоженно, а кхейтан изготовлен из толстой и прочной гномьей кожи. На нем была его обычная кольчуга, а короткий меч покоился в смазанных маслом ножнах. В правой руке он держал длинную дубовую дубину с узловатым набалдашником.

Высокородный ошеломленно покачал головой.

– Я думал, что мне все приснилось, – хрипло пробормотал он. Он неуверенно потянулся пальцами и потрогал висок.

– Я думал так же, – сухо ответил Хауклир. Его губы скривились в саркастической усмешке, но темные глаза остались холодными и жесткими. – Не собираюсь спрашивать, как вы стали из преследуемого преступника личным чемпионом Короля-Колдуна. Я видел, как работают ваши проклятые мозги, и меня уже не удивить вашими поступками. Но я хочу, чтобы вы рассказали мне в очень убедительных деталях, почему сочли нужным предать всех, кто служил вам, после того, как мы оставили вас в Каронд Каре.

Черты лица Малуса стали жестче. Дерзкий тон бывшего слуги заставил высокородного ощетиниться.

– Вы были моими проклятыми вассалами! – огрызнулся он. – Я вправе распоряжаться вашими жизнями, как мне угодно! Я не обязан ничего объяснять.

Но Хауклир ничуть не испугался властного тона высокородного. Опасная улыбка медленно расползлась по его покрытому шрамами угловатому лицу.

– Оглянитесь, милорд. Вам не кажется, что вы возлежите в своей высокой башне в Хаге? Нет. Вы сидите на поле боя, окруженный пролитой кровью и выпотрошенными кишками, а единственный дворянин на две мили вокруг лежит у подножия стены вместе с остальным мусором. Прямо сейчас этой частью крепостной стены владею я, так что вы будете играть по моим правилам. Давайте послушаем вашу историю, милорд, и пусть она будет хорошей, иначе я сам сброшу вас с проклятой стены. – Бывший слуга говорил легким, даже веселым тоном, но Малус взглянул ему в глаза и увидел горящий в них гнев. Он абсолютно не сомневался, что Хауклир настроен серьезно. Так что Малус пожал плечами и рассказал своему бывшему телохранителю все.

По крайней мере попытался. Он не продвинутся дальше проклятия Ц’Аркана, когда следующая волна штурмующих с воем обрушилась на стены. Малус был вынужден ждать, пока Хауклир и его воины отобьют атаку. У него отобрали оружие, и он все равно не был уверен, что сумеет встать.

Вражеские атаки прерывали их еще дважды, прежде чем Малус добрался до того момента, когда их с Хауклиром пути вновь пересеклись. Бывший слуга сидел рядом с Малусом, прислонившись к крепостной стене и стирая с изможденного лица засохшие капли крови. Очень долго он не произносил вообще ничего.

– Значит, говорите, демон?

Малус кивнул.

– Демон.

– Ну, это объясняет глаза и тот факт, что вашу голову не разбили о каменные плиты тем проклятым молотом.

Высокородный вздохнул.

– Я не отрицаю, что в сложившей ситуации есть определенные преимущества.

– И вы понятия не имели, что ваш отец был в крепости Ваэлгор? – спросил бывший телохранитель. – Кто еще, по-вашему, там мог быть?

– Кто угодно, Хауклир. В конце концов, Лурхан не вывесил на крепости свое знамя. В тот момент казалось более вероятным, что там Исильвар на пару с моей сестрой.

Хауклир неохотно кивнул.

– Да. Наверное, вы правы. – Он искоса взглянул на своего бывшего хозяина. – Но вы понимаете, что теперь у меня есть еще более веская причина сбросить вас со стены?

Малус развел руки.

– Ты хотел правду, Хауклир. Могу я теперь получить свои мечи?

– Конечно нет. Вы проклятый одержимый!

– Ради Темной Матери, Хауклир! – рявкнул Малус. – я ношу в себе демона с того момента, как вернулся с севера. Я хоть раз пытался убить тебя? Нет. По сути, я сделал тебя богачом.

– До того, как нарушили один из главных законов страны, и я лишился всего.

Высокородный сцепил руки на груди.

– Мне что, просить у тебя прощения? Чего ты хочешь от меня, Хауклир? Я сделал то, что должен был сделать. Думаешь, ты смог бы сделать что-то лучше на моем месте?

– Боги Бездны, милорд. Понятия не имею, – ответил бывший гвардеец. Он вздохнул. – Честно говоря, на мне это не отразилось так жестко, как на некоторых других. Хуже всего пришлось Сайлару. Ему и Арлету Ванну. Дольтейк – тот просто разозлился из-за того, что потерял все золото.

Малус задумчиво кивнул.

– Арлет Ванн думал, что вы все ушли в море после битвы под Хаг Граэфом.

Бывший слуга пожал плечами.

– Это была идея Сайлара и Дольтейка. Я просто последовал за ними. Я не мог больше оставаться в Хаг Граэфе, так почему нет? Те двое решили отправиться в море через день после того, как мы прибыли туда. Искали капитана «Клинка тени». Дольтейк сказал, он знает капитана по одному из летних рейдерских походов. Они спросили, хочу ли я уйти с ними, но я уже повидал весь океан, который мне хотелось увидеть. Так что я остался на верфях, нанимаясь тут и там на случайные работы. А потом столкнулся с этими крысами, – сказал он, указывая на наемников, сидящих на почтительном расстоянии. – Мы за плату пропускали путников через мост, когда города достиг призыв Малекита. После этого драхау собрал и отправил сюда большую часть банд. Уверен, он надеется, что никто из нас не выживет, чтобы вернуться и дальше поганить его драгоценный город.

Малус кивнул. Наклонился и поднял свой помятый шлем.

– Похоже, я обязан тебе жизнью.

– Снова.

Высокородный усмехнулся.

– Да. Снова.

– Вы же не ожидаете, что я опять буду служить вам, а? – спросил Хауклир. – Я больше не ваш слуга милорд. Не после всего случившегося.

Малус покачал головой.

– Формально я все еще вне закона, несмотря на красивый наряд. Я не смог бы заставить тебя следовать присяге, даже если бы захотел.

– Но все же вам нужна моя помощь, – сказал Хауклир.

– Разве?

– О да, милорд, нужна. И вы прекрасно знаете это.

Высокородный развел руки.

– Кажется, от тебя ничто не ускользнет. Ладно. Назови свою цену.

Хауклир сделал из этого целое представление.

– Амулет, который вам нужен, у того чемпиона Хаоса, верно?

– Верно.

– А шатер вашей сестры был битком набит добычей, верно?

– До того, как я сжег его дотла, – да.

Бывший гвардеец кивнул.

– Ну, я думаю, ваш путь вновь приведет вас к ней до того, как все будет кончено, – глубокомысленно сказал он. – Я и мои ребята заберем всю добычу, какую сможем унести, и на таких условиях мы – ваши.

Высокородный ошеломленно взглянул на Хауклира.

– Ты дурак. Надеюсь, ты понимаешь это?

– Мать говорила мне то же самое, – ответил он. – Так мы договорились или нет?

Малус кивнул.

– Договорились.

– Ну ладно, – сказал Хауклир, вставая. – Пойду объясню все ребятам.

Удивленно качая головой, высокородный проследил, как уходит его бывший слуга. Хоть убей, он не мог решить, кто получит больше выгоды от сделки, но внезапно почувствовал себя намного лучше – ему казалось, что теперь у него появился шанс добыть амулет и выбраться живым из Черной башни.

Некоторое время спустя Хауклир вспомнил, что нужно вернуть Малусу его клинки. Рубины из рукоятей были аккуратно вынуты.

Вскоре после двенадцатого штурма бурлящая темнота внезапно отступила, оставив защитников крепости устало моргать в свете раннего утра. Из города послышались радостные возгласы, солдаты приняли солнце как знак того, что осада снята, но измученные воины, державшие крепостные стены, впервые увидели вражеский лагерь и знали, что их испытания, вероятно, только начинаются.

Орда Хаоса стояла широкой полосой, которая полностью окружила город. От сотен походных костров поднимались в небо тонкие струйки дыма, а табуны северных лошадей теснились в огромных загонах по всему периметру лагеря. Пыльная земля кипела движением, темные фигуры бежали по своим делам, словно толпа голодных муравьев. Малус посмотрел на часть лагеря напротив своего участка стены и в ужасе потряс головой. Неужели проклятым тварям нет конца?

Если он вставал в дальнем левом конце стены и высовывался достаточно далеко, чтобы заглянуть за правый редут, то видел павильон из темно-синих шатров – точно таких же, какие друкай сжег несколько дней назад. В воздухе над шатрами и вокруг них висело странное марево, похожее на дымку раскаленного воздуха над горном. Именно там следовало искать Нагайру и ее защитника.

Глаза Малуса болели, живот бурчал, и Темная Мать знает, сколько он уже не мылся. Большинство наемников крепко спали, растянувшись на грязных камнях, прижав оружие к груди. За последние два дня он познакомился со многими наемниками. Ни у кого из них не было имени, лишь прозвища, чтобы городской страже или кому-нибудь еще было труднее выследить их с помощью магии. Он познакомился с профессиональным убийцей по кличке Тесак и неудачливым карманником по прозвищу Толстопалый, с женщиной-игроком, которую звали Два Туза, и бесчисленным количеством других головорезов. Наконец, высокородный узнал, что Хауклира прозвали Тук-Тук, что очень забавляло Малуса.

Поначалу головорезов было около сотни, но после того, как они отбили не менее семи атак, их число сократилось до шестидесяти пяти. Почти половина ранены, кто сильнее, кто слабее. Предположительно где-то находились пункты помощи и лекари, патрулировавшие стены и оказывавшие помощь раненым, но они не видели ничего подобного с тех пор, как взялись защищать стену. У них уже давно кончились болты для арбалетов. Малус пытался использовать свой авторитет, чтобы получить снаряды в ближайшем редуте, но капитан категорически отказал, утверждая, что лишь лорд Мирхас может отдавать такие приказы. Высокородный не стал спорить дальше. Чем меньше ему придется иметь дело с гнездом змей в цитадели, тем лучше.

Как только стало ясно, что никто не собирается посылать им ничего съестного, он все же отправил в город несколько самых талантливых добытчиков на поиски еды и питья. Наемники оказались в этом исключительно успешны, вернувшись к стене с жареной дичью, вареными яйцами, свежим хлебом и сыром и несколькими бутылками приличного вина.

Малус не задавал никаких вопросов, а «фуражиры» были рады не отвечать.

Через три часа после рассвета Малус как раз потягивал вино из одной из бутылок, когда железная дверь дальнего редута распахнулась и на солнечный свет вышла прямая фигура в сверкающих доспехах.

Нуарк медленно, но целеустремленно двинулся вдоль стены, глядя на храпящих наемников с чем-то средним между гневом и изумлением. Несколько все еще бодрствовавших головорезов ответили на взгляд военачальника равнодушным взглядом голодных волков. Когда Нуарк подошел к полулежащему Малусу, выражение потрясения на его лице лишь усилилось.

– Клянусь Темной Матерью! воскликнул он. – Мы уж думали, тебя убили! Тебя несколько дней не видели в твоих комнатах. Нуарк мотнул головой в сторону наемников. Что, во имя Благословенного Убийцы, ты делаешь тут с этим сбродом? – спросил он. Потом лицо его стало серьезным, он склонился к высокородному. – Они ведь не держат тебя тут ради выкупа, да?

Эта мысль заставила Малуса рассмеяться впервые за очень долгое время.

– Нет, милорд. Они прекрасно знают, что я не стою таких хлопот. – Он кивнул военачальнику. – Решили прогуляться по солнышку, генерал?

Нуарк сердито взглянул на ухмыляющегося высокородного.

– Вышел посмотреть, что замышляет враг, и проверить, как дела на стене, – мрачно сказал он. – И, по правде говоря, убраться подальше от воющих дураков в цитадели.

Малус поднял украденную бутыль.

– Могу я предложить вам немного вина, генерал?

К удивлению высокородного, Нуарк принял предложение и сделал глоток, прежде чем отдать бутыль обратно. Этот жест сразу же отрезвил Малуса.

– Насколько плохи наши дела, милорд?

Генерал рефлекторно бросил взгляд на наемников – убедиться, что они достаточно далеко и не слышат их.

– Все могло быть и лучше, – признал он. – Мы удерживаем стены почти три дня, но полки сильно потрепало. Наиболее пострадавшие части заменили свежими, но наши резервы на пределе.

– Заменили? – воскликнул Малус. – Мы тут уже два дня, и никто не принес нам ни еды, ни боеприпасов, никто не послал лекарей к нашим раненым.

– Потому что никто не знает, что вы тут, – мрачно ответил генерал. – Ни одна из рот наемников не входит в списки армии, и никто в цитадели не в состоянии мыслить за пределами собственных планов.

Эта мысль потрясла Малуса.

– Вы хотите сказать, нами никто не командует?

Нуарк покачал головой.

– Каждый драхау думает лишь о своей чести и престиже. Они постоянно интригуют друг против друга, и никто не хочет объединиться для защиты города. Они выясняют, какая стена кому принадлежит, и не обращают внимания ни на что другое.

– Но... но это же абсурд! – вскричал Малус. – Что говорит Король-Колдун?

Генерал пожал плечами.

– Он наблюдает и ждет, какой лорд победит. Таков его путь. Но Мирхас слишком робок, Исильвар – слишком неопытен. Балнет Бейл слишком слаб, а Джедир из Клар Каронда слишком пьян. Единственное, в чем достигли договоренности Мирхас, Исильвар и Бейл, так в том, что тебя следует при первой же возможности предать смерти. К счастью для тебя, они не могут решить, какой способ казни использовать.

Малус изумленно покачал головой.

– А что тогда насчет нашего подкрепления?

Нуарк глубоко вздохнул.

– Любому войску из Каронд Кара придется проделать долгий путь. Даже если они возьмут все доступные судна и направят их к западному берегу Злого моря, – сказал он. – Их не ждут в ближайшую неделю или даже больше. С другой стороны, войска из Хар Ганета уже должны были прибыть. Никто не знает, что могло задержать их.

Малус рискнул бы предположить, но решил, что лучше ему не делать этого. Он глотнул из бутылки и покатал вино на языке.

– Я сожалею, что стоил армии десяти тысяч солдат, – с горечью сказал он.

– Чепуха, – рявкнул старый генерал. – Я мог бы сделать то же самое. План был хорош, но ты ждал от него слишком многого.

Высокородный подумал и кивнул.

– Ладно. Что, вы полагаете, нам нужно делать теперь?

– Я? – ответил Нуарк, несколько удивленный вопросом. Он на мгновение обернулся на лагерь противника, прежде чем ответить. – Я бы оттянул армию назад, к внутренней стене.

Малус моргнул.

– Но тогда мы окажемся в ловушке.

– Мы уже в ловушке, мальчик, – резко ответил генерал. – Внутренняя стена выше, и там меньше пространства, которое требуется защищать. Мы сможем чаще проводить ротацию войск и по-прежнему заставлять врага платить высокую цену за каждую попытку атаки. У нас прекрасные запасы, так что Нагайра не сможет заморить нас голодом, и, в конечном счете, время не на ее стороне. Уже сейчас наши ушедшие в море воины возвращаются домой, и через месяц она столкнется с мощной армией высокородных, идущих с юга. – Нуарк пожал плечами. – Но никто не спрашивал моего мнения.

Высокородный сделал еще глоток и повернул лицо к небу.

– Ну, по крайней мере, солнце светит.

– Я знаю. И это беспокоит меня больше всего, – сказал генерал.

– Почему, милорд? – спросил Малус.

– Потому что до сих пор твоя сестра прилагала массу усилий, чтобы держать город во тьме. По словам Морати, затраты на подобное должны быть значительны, особенно в условиях осады крепости.

– Морати сражалась против Нагайры? А я и не заметил.

– Ты что, вообразил, будто все эти молнии – дело рук твоей сестры? – спросил Нуарк. – Бессмысленно швырять их, когда пытаешься накрыть все тьмой, не так ли?

– Да, полагаю, бессмысленно, – раздраженно ответил Малус.

– То-то и оно. Три дня она противостояла Морати и ее ведьмам – а теперь это. – Нуарк чуть поднял голову, будто принюхиваясь. – Что-то случилось, мальчик. Она меняет тактику.

И тут они услышали звук. У Малуса не было слов описать его: ужасающий, воющий, раздирающий звук, который, казалось, дрожал в воздухе, но все же не был частью его. В одном Малус был уверен – он исходил от шатра Нагайры.

Ц’Аркан отреагировал мгновенно, его демоническая энергия побежала по коже Малуса.

– Способности твоей сестры действительно велики, – прошипел он. – Она открыла большую дверь между мирами.

– Между мирами? – пробормотал Малус. И тут он все понял. – Хаос, – сказал он Нуарку. – Нагайра призывает бури Хаоса. Она призывает монстров, чтобы бросить их на стены!

В тот же миг от редутов донесся сигнал тревоги. Наемники мгновенно проснулись и опасливо поднялись на ноги.

– Нам нужны арбалетные болты, – сказал высокородный. – Быстро!

Старый генерал кивнул.

– Я прослежу за этим, – ответил он и поспешил назад к ближайшему редуту.

Малус потянул свои мечи.

– Вставайте, волки! – закричал он головорезам. – Ублюдки снова собираются испытать удачу!

Хауклир быстро шагал вдоль строя, отрывисто раздавая команды своим воинам.

– Что теперь? – спросил он, держа наготове меч и дубину.

Высокородный мрачно взглянул на него.

– Помнишь остров Морхаут?

– Проклятие... – побледнел Хауклир.

В дальнем конце строя открылась дверь редута, и Нуарк практически швырнул к парапету двух солдат, каждый из которых нес бочку, полную арбалетных болтов.

– Заряжай арбалеты! Быстро! – закричал Малус. – У нас мало времени!

И действительно, высокородный оказался прав. Не успел он закончить, как услышал грохот аркбаллист редута и что-то, не принадлежащее миру смертных, закричало и бессвязно забормотало, скрывшись за скошенным боком редута. Все у парапета повернулись на звук, их лица были полны ужаса.

АТАКА И КОНТРАТАКА

Существо, выскользнувшее из-за угла редута, представляло собой отвратительный узел перекрученных мышц и деформированных костей размером с науглира. Рты – не более чем трубы из мышц, усеянные похожими на кинжалы зубами, – извивались, как змеи, над мясистой массой тела, а огромные, похожие на косы руки хлестали и кололи воздух, стремясь к добыче. Один из болтов аркбаллисты редута пронзил эту мерзость, и тело окутало зеленым бурлящим магическим пламенем. Тварь сделала еще несколько шагов к стене, издав мучительный, безумный вопль, а затем рухнула сморщенной горящей массой.

Однако радость наемников оказалась недолгой – стало понятно, что потустороннее существо далеко не одно.

Огромная стая мелких тварей стремительно обогнула редут, скача, скользя, подпрыгивая и мчась с отвратительной хищной грацией. Они пронеслись мимо горящего порождения Хаоса и устремились прямо к крепостной стене, запрокинув лысые головы и жадно визжа на защитников наверху. Позади них, злобно рыча и покачиваясь, тащили свои туши по пепельной земле еще три чудовища, крупнее и мощнее. Свирепые головорезы закричали, словно испуганные дети, когда кипучая стая зверей Хаоса добралась до стены и начала быстро, по-паучьи, карабкаться по ней.

– Держать строй, псы! – взревел Малус. – Арбалеты! Не стойте столбом! Стреляйте!

Воодушевленная стальным тоном высокородного горстка арбалетчиков подошла к зубцам, перегнулась через край стены и дала залп по монстрам, несущимся вверх. Два болта нашли цель, сбив пару визжащих демонов и отправив их в полет к земле, ударившись о которую, они скрючились, словно дохлые жуки. Успокоенные осознанием, что монстров можно убить, как и любое другое живое существо, наемники восстановили утраченную было храбрость и приготовили оружие, чтобы встретить приближающихся тварей.

Тяжелые аркбаллисты редута ударили еще раз, и две полосы зеленого огня рухнули на неуклюжих чудовищ, все еще ползущих к стене. Один из снарядов ушел мимо цели, разбрызгав по земле лужи обжигающего огня, но другой попал точно. Пылающий монстр продолжал ковылять вперед, даже сдохнув. Его вопли вливались в обрушившуюся на защитников какофонию.

Снова заревели боевые рога, и звуки битвы эхом разнеслись по всей северной части крепости. Выругавшись себе под нос, Малус бросился к парапету и высунулся так далеко, как только мог, вглядываясь в стену за редутом справа. Тот участок стены превратился в поле отчаянной битвы, где копейщики схватились с разъяренной стаей зверей Хаоса. По другую сторону от копейщиков возвышалась северная надвратная башня. Малус не сомневался, что именно туда направятся монстры. Если надвратная башня падет, то будет потеряна вся внешняя стена.

Визжа и ревя, первые из зверей Хаоса вскарабкались по стенам и бросились на поджидающих наемников. Друкай упал, когда многоногий монстр опутал его туловище, но его меч пронзил живот зверя. Еще одно существо присело на зубце стены и хлестнуло двух головорезов похожими на плети щупальцами с крошечными клыкастыми ртами. Малус увидел, как Хауклир тяжелой дубиной блокировал атаку нападавшего и разрубил его коротким мечом. Толстопалый поднял арбалет и еще раз выстрелил в упор, тяжелый болт пробил тело монстра насквозь. Другой наемник закричал в агонии, когда чудовище вонзило в его глаза похожие на клинки передние лапы.

С каждой минутой все больше и больше тварей роилось над стеной. Кровь и ихор окрашивали парапет в равной мере. Малус увидел Нуарка у открытой двери редута, рассекающего монстра пополам исчерченным рунами мечом.

– Нам нужно подкрепление! – заорал высокородный, перекрывая шум. – Мы не продержимся долго!

Но Нуарк покачал головой.

– Подкрепление не доберется сюда вовремя, – закричал он, бросаясь вперед и нанося удар другому зверю, вцепившемуся в горло наемника. – Мы либо удержим стену теми силами, что есть, либо нет!

«Будь прокляты дураки в цитадели!» – подумал Малус. Их мелкие интриги делали за Нагайру ее работу.

В этот момент яростный ветер пронесся над редутом и ударил высокородного в лицо. Он почувствовал запах серы и застарелой крови и услышал хлопанье многочисленных крыльев. Инстинкт заставил Малуса двигаться еще до того, как над головой пронеслась волна крылатых фигур.

– Ложись! – закричал Малус Нуарку, врезавшись в старого друкая и отбросив его назад, к стене редута, как раз в тот момент, когда стая крылатых монстров с ревом пронеслась вдоль парапета. Твари хлестали сражающихся друкаев длинными хвостами с зазубренными лезвиями. Несколько схватили застигнутых врасплох наемников когтями и с криком швырнули их со стены. Под натиском теперь уже с двух сторон храбрость защитников пошатнулась, и они начали сдавать позиции ревущим чудовищам.

Малус с сердитым рычанием оттолкнулся от Нуарка.

– Ни шагу назад! – прорычал высокородный своим воинам. – Вы можете стоять и сражаться либо побежать и умереть! Убейте этих ублюдков раньше, чем они убьют вас! – Он повернулся к перепуганным арбалетчикам: – Стреляйте в проклятых летающих тварей! – И снова защитники удвоили усилия под хлесткими приказами Темного Клинка. Но Малус знал, что долго так продолжаться не может. Еще одна серьезная атака, и битва рискует обернуться разгромом.

Длинная тощая фигура с шестью ногами и зияющим отверстием, усеянным зубами, вместо головы вцепилась когтями в тело ближайшего к Малусу наемника, а затем бросилась на высокородного. Сыпя проклятьями, он поймал чудовище на острие клинка и с криком швырнул его через зубцы стены. Крылатые твари вновь ринулись вперед, но на этот раз несколько из них упали с арбалетными болтами в бледных телах. Когда одна тварь пронеслась мимо, Малус обрубил ее крыло, заставив кривобоко уйти в сторону редута. Еще одного наемника сбросили со стены, но на землю рухнул и друкай, и чудовище с торчащим из груди кинжалом.

Малус почувствовал, что ход битвы начинает поворачиваться в пользу защитников. По крайней мере, стремительные существа больше не появлялись над зубцами стены, а собравшиеся вместе наемники атаковали оставшихся монстров.

Затем он услышал жалобный крик с другой стороны стены, и его сердце дрогнуло. Он совсем забыл о тех двух чудовищах.

Малус бросился к зубцам, заглянул за них – и так же быстро спрятал голову. Один из монстров был почти на расстоянии вытянутой руки скользил вверх по стене, оставляя за собой пятна желтой слизи. Вторая тварь прижалась к стене редута, пытаясь избежать жестких выстрелов, и также почти добралась до верха. Малус в отчаянии врезал по краю зубца. Он понимал – этих огромных существ уничтожит разве что болт драконьего огня.

Его взгляд метнулся к открытой двери редута. Может, стрелки и вовсе не понадобятся.

Малус бросился внутрь редута. Двое часовых, что обычно стояли на страже у двери, очевидно, сбежали или, возможно, были убиты на стене во время первой атаки зверей Хаоса. Он пронесся по длинному коридору еще несколько ярдов, пока не достиг бочки с водой, в которой еще торчала пара болтов с драконьим огнем в стеклянных наконечниках. Он вытащил из воды длинные, похожие на копья болты, стараясь не стукнуть их друг о друга, потом развернулся и поспешил назад той же дорогой, какой пришел.

Нуарк ждал его прямо на выходе. Генерал отпрянул от высокородного с испуганным шипением.

– Что, во имя Убийцы, ты делаешь с ними? – воскликнул он.

– Хочу позаботиться о некоторых вредителях, – ответил Малус как раз в тот момент, когда первый из гигантов с громким ревом появился над краем зубцов.

– Назад! – закричал Малус ближайшим наемникам, уже падавшим друг на друга в попытке спастись от хлещущих конечностей монстра. Затем поднял один из длинных болтов, словно копье, сделал два быстрых шага и швырнул его в бок монстра.

Зверь увидел приближающийся снаряд и быстрей, чем казалось возможным, разбил его в воздухе взмахом похожей на косу руки, расколов стеклянный шар на конце болта и облив себя жидким пламенем. Визжа и извиваясь в агонии, чудовище зашипело, словно брошенный в огонь жир, а затем соскользнуло с зубцов стены и как комета рухнуло на землю.

Пока первое чудовище еще падало, Малус поднял второй болт и осторожно выглянул из-за зубцов стены. В тот же миг пара кос хлестнула его по лицу, не достав всего нескольких дюймов. Чудовище было всего несколькими футами ниже и, скрежеща многочисленными челюстями, неумолимо поднималось наверх. С жестокой усмешкой высокородный встал поустойчивей и тщательно прицелился. Оставалось лишь бросить болт вниз, и через несколько мгновений монстр горел живой кучей у основания стены.

Умирая, последний из мелких зверей Хаоса забрал с собой еще одного из наемников – дальше по стене друкай упал с зубцов, продолжая наносить удары вцепившейся в его грудь твари. Малус проследил, как падала тварь и ее жертва, и безмолвно возблагодарил Темную Матерь за то, что это порождение Хаоса оказалось последним.

Прислонившись к зубцам, Малус оглядел место бойни, что растянулось перед ним по всей длине стены. Повсюду среди луж крови и вонючего ихора валялись тела и конечности. Наемники поднимали на ноги раненых товарищей, но их осталось слишком мало. Всего три минуты назад рядом с ним сражались шестьдесят пять воинов, а теперь он едва насчитал живыми чуть больше тридцати. Высокородный окинул взглядом избитых головорезов, ища Хауклира, и нашел бывшего капитана гвардии в дальнем конце строя, усердно пытающегося подготовить наемников к возможной новой атаке.

Нуарк стоял всего в нескольких футах от Малуса, спиной к стене редута, вытирая с лезвия темную жидкость куском грубой ткани.

– Быстрое решение, – сказал генерал. – Схватить стрелы с драконьим огнем было безумием. Никогда раньше не видел такого.

Малус устало усмехнулся и уже собрался ответить, когда с надвратной башни донесся пронзительный, настойчивый звук горна. Нуарк оцепенел, и высокородный увидел в его темных глазах вспышку страха.

– Что это? – спросил Малус.

Выругавшись под нос, Нуарк бросил тряпку и кинулся к парапету. Малус бросился за ним, краем глаза заметив бойню, развернувшуюся на соседнем участке.

Звери Хаоса сверкающим потоком роились над зубцами, мечась над разорванными телами защитников и стекая по длинным пандусам в город. В дальнем конце стены, там, где она примыкала к надвратной башне, два огромных монстра Хаоса колотили в железную дверь башни и пытались протиснуться в нее.

С окровавленными мечами в руках позади монстров стоял чемпион Нагайры.

Закованную в броню фигуру окружали малые звери Хаоса, что, словно охотничьи псы, кружили у ее ног. Хуже того, более дюжины воинов в доспехах стояли наготове у зубцов позади чемпиона, ожидая, когда сломается дверь. На глазах у Малуса полудюжина крылатых кошмаров тяжело взмыла от основания стены. Каждый из них сжимал в когтях по одному закованному в броню воину.

Сердце у Малуса оборвалось. Атака на их участок стены была лишь маневром, призванным занять их, чтобы они не смогли прийти на помощь надвратной башне. Его снова перехитрили!

– Хауклир! – рявкнул он. – Строй своих волков. Мы должны пробраться к надвратной башне...

– Нет проклятого времени, – сказал Нуарк напряженным от злости голосом. – Твои солдаты истощены, а у врага надежный плацдарм. Тебя разорвут на части еще до того, как ты приблизишься в башне.

– Я могу взять еще драконьего огня...

– И что? Бросить его во врага, а потом пойти в пламя? Думай головой, мальчишка! – огрызнулся Нуарк. – Помнишь, что я говорил о том, что внутреннюю стену защищать проще? Мы должны отступить, пока те ублюдки не открыли внешние ворота, иначе мы ничего не сумеем им противопоставить. Давай!

Не дожидаясь ответа, Нуарк отстранился и поспешил вниз, призывая наемников следовать за ним. Портовые крысы, державшиеся уже из последних сил, были только рады бежать. Малус потратил еще мгновение, чтобы с ненавистью взглянуть на вражеского чемпиона, у которого была единственная необходимая высокородному вещь, способная вернуть ему душу, – и на каждом шагу что-то мешало заполучить ее.

Когда он пристально посмотрел на закованную в доспехи фигуру, чемпион выпрямился и, словно прочитав мысли Малуса, повернул голову в шлеме в его сторону.

Малус вскинул меч и направил его на чемпиона.

– Это еще не конец, – сказал он зловещему воину затем сглотнул горькую ярость и поспешил вслед за Нуарком.

– Сначала он стоил нам десяти тысяч воинов, а теперь внешней стены крепости! – закричал Исильвар, указывая на Малуса обвиняющим перстом. – Говорю вам, он как-то связан с Нагайрой. Как еще объяснить такие потери?

Ваулкхар и три драхау сидели в креслах с высокими спинками и бархатными подушками в зале для аудиенций, который был меньше, чем зал большого собрания в основании Черной башни. Большой мраморный стол перед ними был уставлен остатками роскошного обеда, теперь, после дневной катастрофы, уже забытого. Лорд Мирхас холодно изучал Малуса, перекатывая между бледными пальцами тилийскую виноградину. Лорд-Колдун Балнет Бейл демонстративно изучал пергаментную карту внутренней крепости, разложенную на столе, но что он мог увидеть за блюдами, кубками и кусками еды, было не ясно. Лорд Джедир из Клар Каронда усмехнулся тираде Исильвара и сделал еще глоток вина.

В тени позади четырех лордов, сцепив пальцы, сидел сам Малекит, и красный свет сочился из глазниц рогатого шлема. Король-Колдун не произнес ни слова с тех пор, как Малуса вызвали для доклада. Высокородный вызывающе стоял в конце длинного стола, и Нуарк рядом с ним. Приближенные и слуги тихо передвигались вдоль стен. В северном конце комнаты находился высокий арочный проход, ведущий на узкий балкон, с которого открывался вид на внутреннюю стену и город за ней. Хауклир стоял у открытой арки и лениво чистил ногти маленьким ножичком, деля внимание между тем, что творится снаружи и внутри.

– Не знал, что меня лично назначили командовать обороной внешней стены, – прошипел Малус. В отличие от богато одетых аристократов, он пришел в зал аудиенций сразу после того, как нашел в цитадели место для выживших наемников, и из облачения на нем большей частью были сталь, кровь и черный ихор. – Возможно, это объясняет, почему никто на внешней стене понятия не имел, что происходит, и почему никому не дали ни приказов, ни путей отступления, когда северные ворота пали. И это, конечно, объясняет, почему моя часть стены не получала ни еды, ни боеприпасов, ни лекарей все те два дня, пока я и мои воины держали там оборону. Если бы я только знал, дорогой брат, возможно, я мог бы спасти стену и Темная Матерь знает сколько наших воинов!

Отступление к внутренней стене началось достаточно хорошо. Гарнизон Черной башни был знаком с планами такого маневра, составленными лордом Куаллом, предыдущим ваулкхаром, и регулярно отрабатывал его. Но как только ворота пали, и орда Хаоса ворвалась в город, всех быстро охватили смятение и паника. Без четкой цепочки командования некому было организовать арьергард, чтобы держать наступавших на расстоянии, пока остальные добирались до безопасного места. Хуже того, полкам армии Малекита пришлось иметь дело с потоком противоречивых приказов от каждого из драхау, а те думали в первую очередь о себе, а уже потом – обо всех остальных, если вообще о них думали. Отступление очень быстро превратилось в неразбериху. Полки одного города объединялись, оставляя позади соратников из других городов. Целые подразделения остались отрезанными от остальных, и их полностью уничтожили. И было известно по крайней мере три случая, когда полки друкаев сражались друг с другом, пытаясь избежать схватки с врагом.

Нуарк и Малус сделали все, что могли, собрав разрозненные отряды и сформировав арьергард, который сумел около трех часов продержаться на центральной улице за внутренними воротами, прежде чем его вынудили отступить. В тот момент Малус понятия не имел, удалось им сделать хоть что-то для отступающих или нет. Надвигалась ночь, и высокородный с трудом верил, что всего восемь часов назад он стоял на внешней стене. Он устал сильнее, чем когда-либо в жизни, и сейчас ему больше всего хотелось схватить брата за горло и разорвать его голыми руками.

Исильвар, не дрогнув, встретил взгляд Малуса.

– Факт остается фактом, ты был на стене и, согласно твоему собственному докладу, постоянно находился на линии основной атаки противника. И что довольно интересно не сделал ничего, чтобы остановить ее.

– Я был в центре битвы, – огрызнулся Малус. – А где был ты? Принимал ванну? Подпиливал зубы? Ты проклятый ваулкхар Хаг Граэфа, самый могущественный военачальник самого могущественного города Наггарота. Ты хоть знаешь, как пользоваться мечом, который носишь?

Исильвар вскочил на ноги, его темные глаза заблестели.

– Я покажу тебе, если хочешь.

– У тебя был шанс сделать это в ритуальном зале под башней Нагайры, – со злой усмешкой ответил Малус. – Но тогда ты бежал, словно испуганный олень. Ты говорил себе, что убегаешь ради Слаанеша и его культа, или приберег удобные оправдания на потом? – Он перегнулся через край стола. – Я думаю, если тут кто-то и вступил в сговор с Нагайрой, так именно ты.

Ваулкхар побледнел: от ярости или страха – Малус не был уверен.

– У тебя... у тебя нет никаких доказательств! – прошептал он, невольно поднося руку к горлу.

– Хочешь, проверим, дорогой брат? – спросил Малус, и жестокая улыбка заиграла в уголках его рта. Он заметил, что Мирхас, Бейл и даже Джедир остановили долгий взгляд на дрожащей фигуре ваулкхара.

На другом конце комнаты с выстеленным мрамором полом кашлянул Хауклир. Когда Малус не отреагировал, тот кашлянул снова, громче.

Высокородный повернулся и посмотрел на Хауклира.

– Ты в порядке? – спросил он ледяным тоном.

– В полном порядке, милорд, – ответил он, выпрямившись. Бывший капитан стражи указал ножом на балкон. – Думаю, тут есть кое-что, что вы захотите увидеть.

– По-твоему, я не занят делом, Хауклир? – рявкнул Малус, резким взмахом руки показав на собравшихся дворян.

– Конечно, милорд, но...

– Это может подождать?

Хауклир нахмурился.

– Ну, полагаю, может, – ответил он.

– Тогда напомни мне об этом позже! – раздраженно ответил высокородный.

Бывший гвардеец скрестил руки на груди, сердито глядя на бывшего хозяина, затем пожал плечами.

– Как пожелаете, – сказал он, разворачиваясь к арке.

Малус вновь обернулся к Исильвару, пытаясь восстановить ход своих мыслей. Исильвар все еще смотрел на него через стол, держа ладонь на рукояти меча. «Теперь его лицо намного спокойнее», – заметил высокородный, нахмурившись.

Но прежде, чем он успел продолжить, раздался грохот, прокатившийся сквозь открытую арку рядом с Хауклиром. Все, кроме Малекита, вздрогнули при этом звуке. Малус обеспокоенно взглянул на Хауклира.

– Что там, во имя Внешней Тьмы?

Бывший гвардеец бросил на высокородного саркастичный взгляд.

– Очевидно, ничего важного, – раздраженно ответил он.

Рыча, Малус кинулся к арке, и Нуарк последовал за ним. Даже Исильвар и драхау поднялись со своих мест и осторожно прошли через комнату. Бросив мимолетный взгляд на дерзкого бывшего слугу, Малус вышел на балкон и посмотрел с головокружительной высоты вниз, на внутреннюю стену и сверкающие ряды войск, собравшиеся, чтобы защищать ее. Дальше лежали забитые трупами улицы и тлеющие здания внешнего города, кишащие бандами мародеров – зверолюдов и пьяных кочевников.

Происходящее на широкой площади в нескольких сотнях ярдов от внутренних ворот заставило сердце Малуса замереть. Длинные ряды напряженных зверолюдов тянули вниз по длинной улице на огневые позиции рядом с внутренней стеной пару огромных катапульт, а также третью осадную машину, чье метательное плечо уже было заряжено для следующего выстрела. Пелена каменной пыли висела в воздухе над надвратной башней, указывая на выбранную цель катапульты.

Нуарк рядом с Малусом сдавленно выругался.

– Должно быть, они собрали их под покровом той проклятой тьмы, – пробормотал он. Твоя сестра более изобретательна, чем я себе представлял.

– Ей не хватает боевого опыта, но она хорошо начитана, – мрачно ответил Малус. Как думаете, они смогут снести этим башню?

Военачальник хмыкнул.

– Конечно, смогут. Все, что нужно, – время и снаряды, а в них, кажется, у орды нет недостатка.

Малус подавил волну разочарования. Нагайра ни на секунду не давала ему возможности отдышаться. Ему не пришлось долго думать, прежде чем понять, что делать. Развернувшись на каблуках, он зашагал обратно в комнату. Исильвар и драхау отшатнулись от него, как от чумного, когда он ворвался внутрь.

Высокородный обернулся к лорду Мирхасу.

– Тут есть туннель?

– Туннель? Вы о чем?

– Есть ли тут туннель, ведущий из цитадели во внешний город? – выпалил Малус. – Наверняка должны быть пути для организации рейдов на случай, если защита внешнего города падет.

Драхау Черной башни открыл было рот, но осекся. Малус озадаченно нахмурился:

– Во имя Темной Матери, Мирхас! Вы что, не знаете?

Прежде чем драхау успел опозориться еще сильнее, заговорил Нуарк:

– Есть такой туннель. Я видел его однажды, когда изучал планы цитадели.

Высокородный коротко кивнул.

– Хорошо. Ведите, милорд, сказал он Нуарку, затем дал знак Хауклиру. – Идем, найдем воинов.

Но путь Малусу заступила закованная в броню фигура. Исильвар стоял перед сводным братом практически нос к носу.

– И куда ты собрался? – спросил он, держа ладонь на рукояти клинка.

Разъяренный Малус шагнул вперед, одной рукой схватив Исильвара за руку с мечом, а другой с силой толкнув его. Ваулкхар упал мешком, меч застрял под ним в ножнах.

– Пока вы сидите тут, ощипываете виноград и ссоритесь, словно дети, я позабочусь о катапультах, – прорычал Малус. – Без сомнения, к моему возвращению вы придумаете еще что-нибудь, чтобы оправдать свои чистые руки и слабые сердца.

Исильвар побледнел от ярости, но не ответил. Малус издевательски отсалютовал сводному брату, а затем, зло взглянув на собравшихся драхау, кивнул Нуарку, предлагая идти вперед, и вышел из комнаты вслед за ним.

Тем временем в тени Король-Колдун наблюдал, как уходит Малус, и вел свой собственный безмолвный совет.

ДРАКОНИЙ ОГОНЬ

– Ради Темной Матери! – раздраженно зашипел Хауклир, держа раскрытый мешок так, чтобы наемникам было видно его позвякивающее содержимое. – Кто из вас, полоумных, решил отдать снаряды Толстопалому?

Головорезы обменялись робкими взглядами.

В свете единственного ведьминого огня в руке Малуса трое наемников казались дрожащими тенями. Два Туза ухмыльнулась бывшему капитану гвардии.

– Толстопалый роняет только то, что пытается украсть, – сказала она голосом достаточно громким, чтобы ее услышали ожидающие воины. – Кроме того, мы подумали, что, если он сгорит, о нем никто не всплакнет.

Сдавленные смешки эхом прокатились вверх и вниз по цепочке. Даже Малус с трудом сдержал улыбку. Они находились в двадцати футах под землей, в дальнем конце туннеля длиной в милю, который вел из цитадели во внешний город, прямо в центр кровожадной орды Хаоса. Туннель казался добротно сработанным, камень, в котором его вытесали, был скользким от темных пятен мха и капающей слизи, но все с явным беспокойством посматривали на черные просмоленные поперечные балки, поддерживавшие низкий потолок. Даже слабая попытка пошутить сейчас была встречена с одобрением.

– Тебе легко говорить, Два Туза. Он не должен тебе денег, – ответил Хауклир. Осторожно потянувшись к сумке, он вытащил по одному шару дыхания дракона. Каждый стеклянный шар был обернут толстым слоем необработанного хлопка, чтобы скрыть характерное зеленое сияние и сохранить в безопасности летучие компоненты. Друкай распределил запалы среди воинов отряда, отдав один Два Туза, один – Тесаку, один – Малусу и оставив один себе, потом, с нескрываемой тревогой, вручил один Толстопалому. Молодой карманник принял смертоносный шар с видом глубоко оскорбленного достоинства.

– Я возьму еще один, – сказал Малус, протягивая руку. – И не важно, должен я тебе что-то или нет.

– Хорошо, милорд, – ответил Хауклир, передавая шар. Высокородный аккуратно положил шары в сумку на поясе и в последний раз оглядел отряд. Тут стояло всего семь наемников, включая Хауклира. Малус чувствовал, что у маленькой группы было больше шансов подобраться к осадным машинам достаточно близко, чтобы закидать их шарами, а затем ускользнуть в суматохе. Три головореза были вооружены арбалетами, и Малусу удалось прихватить один для себя из арсенала цитадели. Кроме того, Хауклир заверил, что Тесак и Два Туза двигаются бесшумно и отлично владеют ножом.

– Ладно, – сказал высокородный, поворачиваясь и поднимая ведьмин огонь, чтобы осветить узкую шахту в конце туннеля. Ржавые железные скобы были вбиты в утрамбованную землю, образуя лесенку на поверхность. – Если верить Нуарку, лестница ведет на склад в оружейном квартале. Как только окажемся на поверхности, никакого света и лишних разговоров.

Два Туза медленно подмигнула Малусу и по-кошачьи улыбнулась. Ее алебастровая кожа и острые черты лица напоминали высокородному о маэлити. А черные глаза и подпиленные зубы лишь усиливали впечатление.

– Не беспокоитесь, милорд, – сказала она с грубым приморским акцентом. – У нас есть некоторый опыт в подобных делах.

– Только обычно мы вламываемся на склады, а не вырываемся оттуда, – добавил Толстопалый. Он был самым молодым из наемников, с длинным худым лицом и большими бегающими глазами.

– Ну что ж, приступим, – проворчал Тесак, разминая пальцы в перчатках. Убийца был ниже среднего друкая ростом и имел более темную кожу, что придавало ему экзотический вид. Его лицо покрывали следы перенесенной в детстве оспы, а правое ухо выглядело так, будто его жевали крысы. Насколько мог видеть Малус, Тесак тоже был безоружен: он не заметил у него ни одного ножа.

Малус глубоко вздохнул и кивнул.

– Тесак, Два Туза, вы первые. Посмотрите, что там, и доложите.

Тесак направился прямо к лестнице и быстро поднялся по шахте. Два Туза двигалась с чуть большей осторожностью, медленно следуя за убийцей. Пока пара головорезов карабкалась по шахте, Малус погасил ведьмин огонь, осторожно поставил фонарь на пол туннеля и повернулся к Хауклиру.

– Теперь остается только надеяться, что на люке не стоит ящик с железными прутами, – пробормотал он.

Они ждали в тишине и полной темноте, тихо дыша и прислушиваясь к малейшему шуму. Малусу показалось, что прямо над головой он слышит слабый скрип двери и отдаленные звуки – голоса? Он затаил дыхание. Что если на складе воины Хаоса?

Еле слышные звуки смолкли, оставив лишь тишину.

Когда темнота и тишина окутали его подобно савану, Малус остался наедине со своими мыслями… и демоном.

Лишенный чувственных ощущений, высокородный особо остро осознал свое состояние. Внезапная тяжесть усталости навалилась на плечи и затуманила разум. Обострились голод и боль от полудюжины мелких ран, но все это казалось холодным и едва уловимым, будто доносилось через каменную стену.

Малус размял пальцы, чувствуя, как они скользят по внутренней стороне перчаток брони, но ощущение рассеялось так же быстро.

Встревоженный, он поднял руку и коснулся собственного лица, ощутив холодные стальные перчатки как тупое давление на щеку. Сердце испуганно забилось, и друкай почувствовал, как демон слегка сдвинулся в ответ. Однако теперь движение не напоминало свернувшуюся в груди змею – он чувствовал, что демон перемещается во всем его теле под кожей, словно морское чудовище.

Кожа уже не была барьером, что отделял высокородного от собственного тела, – она отделяла его от самого Ц’Аркана. Власть демона над ним оказалась более полной, чем он боялся себе представить. Как будто они поменялись местами, и теперь сам Малус стал обездоленным духом, скрывающимся в чужом теле.

Тут же демон утих, словно хищник, замерший на полушаге. Стиснув зубы, Малус заставил себя успокоиться, замедлив нервное биение сердца. Ц’Аркан внимательно следил за его реакцией. Очевидно, демон не хотел, чтобы высокородный знал, под каким контролем находится. Но почему? Ответ напрашивался сам собой. Варп-меч. У него была сила противостоять демону. Без сомнения, демон боялся, что, если Малус узнает, как сильно тот контролирует его на самом деле, это заставит его снова взять в руки горящий клинок. Пока Варп-меч оставался в ножнах на спине Злюки, демон одерживал верх... и с растущим ужасом друкай осознал, что тот получит еще больше власти, если все пойдет так и дальше.

«Кошмары, – подумал он. – Что если я не ходил во сне? Что если демон водил меня, словно куклу?»

Внезапно сверху раздался приглушенный крик и топот бегущих ног. Малус услышал еще один сдавленный возглас прямо над головой, затем что-то металлическое зазвенело и загремело по всей длине двадцатифутовой шахты, высекая при падении искры из железных скоб. Малус и головорезы приглушенно выругались, когда предмет с глухим стуком упал на пол туннеля рядом с сапогом высокородного.

Малус наклонился и нащупал его. Закрытые броней пальцы чуть звякнули по металлу, затем рука нашла рукоять меча. Над головой послышалось слабое движение.

– Все чисто, – прошептала Два Туза.

Высокородный нахмурился, глядя во тьму.

– Зачем тогда говорить шепотом? – спросил он обычным голосом.

– Не знаю. – В голосе друкии звучали оправдывающиеся нотки. – Лишняя осторожность не помешает, верно?

– Очевидно, нет, – прорычал в ответ Малус. – Поднимаемся. Постарайся не уронить нам ничего на голову.

Высокородный взял инициативу в свои руки и потянулся к первой из железных скоб, а затем медленно двинулся вверх в пещерной тьме. Его руки, казалось, легко находили перекладины, и он невольно задался вопросом, не ведет ли его демон, используя чувства, недоступные смертным.

Когда он приблизился к концу шахты, то обнаружил, что темнота немного рассеяна слабым оранжевым свечением, выхватывающим из мрака жесткие линии и черные силуэты. Он нашел верхний край шахты и вылез из дыры, обнаружив темную фигурку Два Туза, ожидающей его в нескольких футах от лаза.

Вокруг потайного люка ровными рядами стояли большие ящики, многие из которых были наполнены чем-то вроде металлических полос или листов железа. Рядом с Два Туза лежало тело кочевника. Его покрытая шрамами рука, казалось, тянулась к открытой шахте.

– Мы нашли несколько этих животных, жаривших мясо на маленьком костре по другую сторону ящиков, – прошептала друкия. – Мы с Тесаком перебили всех, но он, должно быть, справлял тут нужду – это его меч упал в шахту.

Малус выпрямился и огляделся. Они стояли у фасада здания, и оранжевое свечение, которое он заметил ранее, исходило от маленького костра кочевников и колеблющегося света гораздо большего огня, струящегося внутрь через открытые большие ворота. Высокородный тихо пересек загроможденное пространство и осторожно выглянул наружу. С наступлением ночи орда Хаоса разводила костры по периметру всего внешнего города, и столбы пламени и дыма вздымались в воздух у складов, разбросанных по всем районам. Теплый голодный ветер, зарожденный играющими столбами огня, шептал под крышей склада, и Малусу показалось, что он слышит разносящиеся в горячем воздухе крики празднующей победу орды.

Но сейчас ближайшие улицы оставались пусты. Малус вздохнул с облегчением. Бросил взгляд на Два Туза.

– Сколько тут было кочевников?

– Пять, считая этого, – ответила она.

Высокородный кивнул.

– Разденьте их, нам понадобятся их плащи и шкуры.

Когда Два Туза принялась за работу, из шахты начали появляться первые наемники. Тем временем Малус продолжал наблюдение, обдумывая план схватки в поисках возможных слабых мест. После разгрома на севере он не хотел запятнать честь новой неудачей.

Через несколько минут Хауклир уже стоял рядом с ним.

– Мы готовы, милорд, – тихо сказал он.

Малус кивнул и обернулся к собравшимся воинам. Он потянулся и поднял первую партию запятнанных шкур из той кучи, что собрали Тесак и Два Туза.

– Хауклир, ты и арбалетчики наденете это, – сказал он, оборачивая вонючую шкуру вокруг плеч. – Два Туза, Тесак и Толстопалый будут держаться в центре группы.

Губы Хауклира скривились от отвращения, но он послушно наклонился и поднял окровавленный плащ.

– Это никого не обманет.

– Должно, если держаться на расстоянии, – ответил Малус. – Мы должны просто выглядеть достаточно похожими на них в темноте, чтобы не вызвать никаких подозрений, пока не достигнем площади.

Как только Хауклир и арбалетчики облачились в одежды кочевников, отряд двинулся в путь, крадучись пробираясь в темноте по усеянным трупами улицам. Выход из туннеля находился к югу от цитадели, поэтому им пришлось почти три часа идти в обход, пока они не приблизились к осадным машинам на расстояние атаки.

Орда Хаоса полностью окружила внутреннюю крепость, заполнив внешний город, словно рой обезумевшей саранчи. В некоторых частях города бушевали бесконтрольные пожары, а воющие банды зверолюдов и кочевников свирепствовали в некогда спокойных районах, грабя и уничтожая все на своем пути. Крики ужаса и боли разрывали ночь. После падения внешней стены враг захватил сотни пленных и теперь удовлетворял ими свои зверские аппетиты всеми возможными способами. Небольшой диверсионный отряд среди такого столпотворения прошел почти незамеченным. Лишь однажды группа кочевников оказалась достаточно близко, чтобы хорошо разглядеть темные фигуры, но кочевников застрелили раньше, чем те успели поднять тревогу. Два Туза, Тесак и Толстопалый забрали их шкуры, и диверсионный отряд продолжил путь.

Наконец сразу после полуночи диверсанты оказались на севере широкой площади, где стояли осадные машины. Массивные катапульты уже несколько часов без перерыва обстреливали город. Каждая осадная машина оказалась размером с дом, они опирались на массивные, окованные железом колеса и крепились металлическими штифтами толщиной с берцовую кость. Почти сотня рабов была приставлена к каждой машине, чтобы приводить ее в движение, а еще пятьдесят работали, загружая ее валунами и кусками каменной кладки весом по сотне фунтов. Толстые стены внутренней надвратной башни и высокие ворота под ней уже несли следы повреждений. Нуарк был прав: со временем машины Хаоса сравняют укрепления с землей.

«К несчастью для них, – со злобной улыбкой подумал Малус, – время почти вышло».

Отряд диверсантов укрылся в разграбленных казармах примерно в двух кварталах к северу от площади. Достаточно близко, чтобы слышать хлопки хлыстов надсмотрщиков и грохот стреляющих катапульт. Малус в последний раз проверил оставшиеся шаги своего замысла. Казалось, все на месте.

«Все идет по плану, – подумал Малус. – Очевидно, я что-то упускаю из виду». Через минуту он жестом подозвал к себе Тесака.

– Милорд? – тихо присел рядом с высокородным головорез.

– Хочу, чтобы ты провел разведку вокруг площади, – сказал Малус. – До сих пор нам везло, но я не знаю, сколько так будет продолжаться. Пойди посмотри, нет ли там чего необычного.

– Верно, милорд, – прорычал Тесак и растворился в темноте. Тем временем диверсанты устроились в тенях и отдыхали, насколько возможно.

Прошло еще полтора часа. По мере того, как ночь переходила в раннее утро, становилось все холоднее, и камни мостовой снаружи блестели тонким слоем наледи. Малус вспомнил о смене времен года и о последних песчинках, оставшихся в часах демона. В той ли битве он сражается, невольно спросил себя друкай. Он рисковал тут своей жизнью ради защитников крепости, тогда как ему требовалось найти способ заполучить Амулет Ваурога и ускользнуть на север. А так у него оставалось всего несколько дней, и после в расход пойдет время, которое нужно, чтобы добраться до далекого храма Ц’Аркана.

На данный момент его положение равнялось положению крепости. Пока Нагайра и ее чемпион окружены армией, до них не добраться. Это необходимо изменить.

Хауклир и еще несколько головорезов спали на своих грязных плащах, когда Тесак наконец вернулся. Он уселся рядом с Малусом.

– Это засада, – сказал друкай в оспинах. – Сотня кочевников ждет в бараках на западе площади, на крыше выставлены наблюдатели.

Среди головорезов разнесся испуганный ропот. Хауклир окончательно проснулся.

– Они ждут, что мы нападем на катапульты?

– Конечно, – ответил Малус, кивая самому себе. – Они знают, что мы не можем позволить им вот так просто обстреливать нас.

– «Вероятно, они даже ждут, что набег возглавлю я, – внезапно понял Малус. – Поступок в моем духе».

Он задумчиво потер острый подбородок.

– Но у нас есть преимущество.

– Потому что мы знаем, где засада, – сказал Хауклир.

– Именно, – ответил высокородный. Он снова посмотрел на Тесака. – Все они в одном здании?

Убийца кивнул.

– Если бы не наблюдатели, я бы никогда не узнал, что они там. Ни света, ни костров – для стада животных они умны.

Малус обдумал его слова. Нужно было принимать важное решение.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Хауклир, бери Тесака и арбалетчиков и окружи их с запада. Когда придете на место, убейте дозорных, а затем забросайте засаду дыханием дракона. Это станет для нас сигналом атаковать осадные машины.

– Для нас? – спросила Два Туза, глядя на Толстопалого. – Что, для нас троих?

– Сотня горящих заживо кочевников должна достаточно отвлечь всех для того, чтобы нам попасть на площадь и использовать собственные снаряды. Затем мы воспользуемся замешательством и вернемся в туннель.

Друкия в ужасе покачала головой.

– Невозможно. Это самоубийство.

Но Малус улыбнулся.

– Ничуть. Я прекрасно усвоил одну вещь: чистая дерзость может принести больше, чем что бы то ни было еще. Просто делай то же, что и я, и мы справимся. – Не дожидаясь дальнейших возражений, он кивнул Хауклиру. – Собери своих воинов и выдвигайся, – сказал он. – У вас полчаса, чтобы занять позицию.

Не говоря ни слова, Хауклир поднялся на ноги и сделал знак арбалетчикам. Через несколько минут Малус увидел, как они исчезли в узком переулке, миновав идущую на запад улицу. Два Туза и Толстопалый собрали оружие и встретили Малуса в дверях.

– Он такой же сумасшедший, как и вы, милорд, – сказала она, кивнув в ту сторону, куда ушел Хауклир.

Малус печально усмехнулся.

– Когда-то он служил высокородному, который любил глупый риск. Полному безумцу. Полагаю, это наложило свой отпечаток.

Друкия нахмурилась.

– Правда? Я должна была догадаться. Какой лжец!

Малус посмотрел озадаченно.

– Ты о чем?

Она пожала плечами.

– Он рассказывал нам, что его старый хозяин был героем, настолько же злобным, насколько умным.

Ухмылка высокородного померкла.

– Он никогда еще так не ошибался, – ответил он, вдруг почувствовав неловкость. – Идем. Мы должны подойти ближе к площади.

Держась в тени, три друкая боком двинулись по длинной аллее к осадным машинам. Вереницы рабов приходили и уходили, таща повозки, груженные булыжниками, что питали большие катапульты. Верховые кочевники хлестали рабов и подгоняли их дикими проклятиями. Всякий раз, как один из всадников приближался, Малус заводил группу внутрь одного из зданий, пока тот не проезжал мимо.

Им потребовалось почти двадцать минут, чтобы пройти два квартала до края площади. Небольшая группа кочевников ждала там, делая вид, будто охраняет выход на улицу, но они передавали по кругу краденые бурдюки с вином и хрюкали на своем зверином языке. Высокородный повел двух наемников в глубокую тень ближайшего переулка.

– Мы подождем тут, – прошептал он. – Держите шары наготове. Когда начнется переполох, я возьму на себя катапульту слева. Толстопалый – ту, что по середине, а Два Туза пойдет к той, что справа. Цельтесь в намоточные барабаны. Даже если у них есть какая-то магия, чтобы тушить пожары, веревки должны перегореть достаточно быстро, чтобы вывести катапульты из строя. Встретимся на другой стороне площади, и – в туннель.

После того, как они оказались на месте, долго ждать не пришлось. Справа они услышали громкий свист и хор диких криков, и внезапно мимо промчались верховые кочевники, изо всех сил нахлестывая лошадей.

– Пора! – прошипел Малус и бросился на улицу вслед за всадниками. Он видел, как на западе, там, откуда раздавался шум, дрожал зеленый свет, и знал, что Хауклир и его воины достигли успеха.

Кочевники, охранявшие вход на площадь, покачивались на ногах и выли, словно разъяренные мертвецы, разрываясь между приказом и желанием немедленно кинуться в бой. Они не обратили внимания ни на всадников, ни на небольшую группу воинов, последовавшую за ними по пятам. Рабы из обслуги осадных машин были поделены на три группы и согнаны разъяренными надсмотрщиками в дальний конец площади, подальше от ожидающих осадных машин. Малус повернулся, кивнул головорезам и направился прямо к катапульте слева от себя, выуживая из сумки шар.

Когда он промчался мимо одной из групп рабов, надсмотрщик с хлыстом обернулся вслед и прокричал что-то вопросительное на своем лающем языке. Малус не остановился, лишь прибавил шагу. Зеленый свет сиял между пальцами его правой руки.

Надсмотрщик вновь закричал, на этот раз – более резким тоном. Малус оскалил зубы, зарычав. Осталось пройти еще десяток ярдов. Два Туза двигалась так же быстро, как и он. В дальнем конце площади послышались звуки неразберихи, когда вспыхнула первая из катапульт. Злые крики тревоги эхом разносились среди кочевников. Отбросив осторожность, Малус побежал со всех ног.

Позади высокородного раздался яростный крик, и он услышал грохот подкованных сапог, топающих за ним. Он добрался до задней части катапульты и побежал дальше, направляясь к огромному взводному механизму впереди. Вторая катапульта справа окуталась шипящим пламенем. Едва Малус достиг дальнего конца орудия, из-за угла выскочил кочевник Хаоса с двумя короткими топорами наготове. Друкай выстрелил рычащему человеку прямо в лицо из арбалета, затем повернулся вполоборота и бросил зеленый шар в нависший над ним барабан с канатом.

Стекло разбилось, и жидкость внутри загорелась с ревом и ослепительной зеленой вспышкой. Порыв горячего воздуха пронесся мимо Малуса, словно дыхание гиганта, и на какое-то ужасное мгновение друкай почувствовал, что его тянет к пламени. Он пошатнулся, затем выпрямился и со всех ног побежал к дальнему концу площади.

К этому моменту всю площадь залило зеленым светом. Брошенный топор просвистел мимо головы Малуса, и он как можно быстрее нажал на рычаг перезарядки арбалета. Тени в двадцати ярдах манили его. В то мгновение эти двадцать ярдов казались двадцатью милями.

По камням справа от высокородного застучали копыта. Всадник пришпорил дико выкатившую глаза лошадь, направляясь прямо на Малуса и держа наготове короткое копье. Стрела арбалета с громким «клац!» встала в ложе, и друкай замер ровно на столько, чтобы поднять оружие и выстрелить кочевнику в грудь. Воин Хаоса бросил свое копье в ту же секунду, оно попало Малусу в правое плечо, отскочив от зачарованной брони.

Удар был настолько силен, что высокородного развернуло вполоборота, и он понял, что, пошатываясь, бежит назад, навстречу почти десятку вопящих кочевников, быстро приближаясь к горящим катапультам за их спиной.

Увидев его лицо, двое мужчин впереди замахнулись и метнули топоры. Первый прошел мимо, но второй топор ударил в левую руку Малуса с такой силой, что выбил у пего арбалет. Друкай выругался и попытался нашарить в сумке второй шар, но через мгновение сдался и просто швырнул сумку со всем содержимым в приближающихся врагов.

Сумка пролетела по воздуху и упала под ноги первому кочевнику. Но завернутый в хлопок и толстую мешковину шар не разбился! Малус выругался и нащупал свой меч – как раз в тот момент, когда первый варвар попытался яростным пинком отбросить мешок в сторону.

Бух! Толпа кочевников исчезла в жаркой вспышке, и даже их крики всосал в себя стремительный поток воздуха. Оскалив зубы в дикой усмешке, Малус развернулся и практически нырнул в глубокую тень переулка за площадью.

Поглощенный гостеприимной тьмой, Малус прислушивался к свирепым крикам врага, эхом разносящимся вокруг. Мечи и топоры зазвенели, когда воины орды в замешательстве кинулись друг на друга. Звуки медом текли в уши Малуса.

Над шумом беспорядка во вражеском лагере поднялся еще один звук, высокий и резкий, словно свист острого лезвия. То ликовали воины Черной башни.

ПРИЗРАКИ ТЬМЫ

Малусу снилось, что он падает в темноту. Холодный ветер, сырой и затхлый, как могила, дул ему в затылок и спутывал черные волосы, пока друкай падал вниз. Время от времени пальцами рук и ног он касался утрамбованных земляных стен узкой шахты. Порой он чувствовал, как проскальзывают мимо пальцев корявые корни, но ни разу ему не удалось зацепиться за них, чтобы спастись.

Тихий демонический смех эхом отдавался в ушах, пока Малус погружался в Бездну.

Последовавший за этим удар поразил друкая. Звук раскатился по зловонной черноте, словно гром, и показалось, что каждая кость в теле разбилась, как стекло. И все же боли не было. Только холод, расползающийся внутри, словно масло. Малус не мог понять, как долго пролежал там. Он чувствовал, как из треснувшего черепа сочится холодный ихор и растекается по земле под ним. Друкай лежал там, ожидая смерти, но тело противостояло ранам.

Затем иной ветер коснулся его лица на этот раз сверху. Он пах кровью, болезнью и телесными пороками – всеми пороками, какие только мог вообразить Малус, и даже большими. А потом он снова услышал смех и понял, что его ждет. Он перекатился на колени, чувствуя, как кости вспарывают внутренности, словно битое стекло. Желудок свело судорогой, и его стошнило на невидимую землю месивом из черной жижи и искромсанных внутренностей.

Ветер щекотал его шею, словно любовница, и высокородный со стоном поднялся на ноги и побежал.

– Я люблю, когда ты убегаешь! – раздался за спиной голос демона. – Оглянись, Малус! Я прямо за тобой!

Но друкай не осмелился повернуть голову. Он знал, что, если оглянется хотя бы на мгновение, Ц’Аркан поймает его. Пока он бежит – он свободен.

Малус, шатаясь, слепо брел по длинному коридору, вытянув руки перед собой. Он врезался в стены из утрамбованной земли слева и справа, твердой как камень и пахнущей могилой. Осколки костей кололи кожу изнутри, прорывали ее и исчезали в брызгах черной жижи. И все же Малус бежал дальше, его тело двигал лишь неестественный страх и ледяное безумие.

Затем внезапно он достиг конца туннеля, врезавшись головой в жесткую грунтовую стену. От удара Малуса швырнуло на землю, но смех демона заставил его мгновенно вскочить. Друкай колотил по стене израненными кулаками, царапал похожую на камень поверхность, пока не содрал плоть с пальцев. Смех в ушах становился громче, а воздух вокруг – холоднее... А потом рука сомкнулась на чем-то твердом и металлическом, выступающем из земляной стены.

Железная перекладина. Малус сразу понял, что это, и начал карабкаться вверх, лихорадочно хватаясь за каждую следующую скобу с почти истерической волной облегчения. Был ли он в туннеле под Черной башней? Наверняка! Понимание этого еще сильнее подстегнуло его, пока не показалось, что смех позади начал стихать. Ц’Аркан будто не знал, как подняться. Безумный смешок сорвался с перепачканных губ друкая. Люк оказался именно там, где он и рассчитывал. Малус толкнул его, и тот распахнулся, позволив хлынуть внутрь потоку теплого оранжевого света. Теперь настала очередь высокородного смеяться, когда он карабкался вверх, отчаянно нуждаясь в отблесках простого огня.

И тут рука сомкнулась вокруг его лодыжки.

– Мы с тобой еще не закончили, Темный Клинок, – прошипел демон. – Ты отдал себя тьме, помнишь?

Малус закричал, пинаясь и дергая ногой, но демон был намного сильнее. Медленно, но неумолимо его тянуло обратно в сумрак.

Пока он не почувствовал, как сильные руки обхватили его грудь и потянули вверх, словно ребенка. Ц’Аркан держал еще мгновение, пытаясь вырвать, но в конце концов железная хватка на лодыжке ослабла. Он мог бы оторвать друкаю ногу, но Малусу в то мгновение было все равно.

Сильные руки вытащили его на свет. Он висел в них, словно младенец, смеясь и плача от облегчения. Темная, окутанная пламенем фигура шагнула к нему. Холодная рука погладила по щеке, прочертив линии в толстом слое грязи, покрывавшем кожу.

– Вот ты где, любимый, – прохрипела Нагайра. Она улыбнулась, и ручейки грязи потекли по ее губам, когда она наклонилась ближе. На ее бледной коже выступали пульсирующие черные вены, и там, где должны были быть глаза, оставалась лишь темнота. Малус заглянул в ее глубины и понял, что там обитают существа более древние и необъемлемые, чем время. Он закричал и попытался сопротивляться, но чемпион Хаоса держал его сзади, закованные в броню руки сжимали руки высокородного до тех пор, пока черная слизь не потекла между пальцами латных перчаток.

– Мы проделали очень долгий путь, чтобы найти тебя, – сказала Нагайра. Ее дыхание было холодным и гнилостным, будто дыхание трупа. Ледяная пустота в ее глазах притягивала. – Я так много хочу показать тебе. Тебе столько нужно увидеть.

Затем ее губы накрыли губы Малуса, и он ощутил вкус стылой гнили, извивавшейся на языке, когда древние существа в глазах Нагайры впервые заметили его, и мир взорвался болью.

Когда Малус открыл глаза, он лежал на холодном каменном полу и его почки болели так, словно по ним били.

– Прошу прощения, милорд, но вы не оставили мне выбора, – услышал он голос Хауклира.

Он попытался пошевелиться и понял, что запутался в чем-то тяжелом и объемном. Со стоном он перекатился на спину и понял, что завернут в простыню и одеяло. Хауклир стоял над ним, глядя мрачно и держа в покрытых шрамами руках дубину. Пять багровых царапин бежали по правой стороне его лица.

– Теперь вы понимаете, кто я? – спросил бывший гвардеец. – Или мне придется снова встряхнуть вашу память?

– Скорее – встряхнуть мое нутро, – морщась, ответил Малус. – Помоги мне встать, проклятый разбойник.

Крякнув, Хауклир наклонился и поднял высокородного на ноги. Малус огляделся и понял, что стоит в коридоре перед своими комнатами. Он прошипел горькое проклятие.

– Опять, – пробормотал он.

– То есть это не первый раз, когда вы ходите во сне и нападаете на кого-то? – проворчал Хауклир.

– Нет, не первый, – ответил Малус, не обращая внимания на его дерзкий тон. – Что, во имя Темной Матери, со мной происходит?

– Если бы я не знал вас, я бы сказал, что вы сходите с ума, – ответил Хауклир. – К сожалению, я вас знаю. – Он быстро огляделся, убедившись, что они одни. – Это демон? – прошептал он.

Малус нахмурился.

– Не знаю. Возможно. Я не так давно сам задавался тем же вопросом. – Он раздраженно потянул обернувшуюся вокруг ног простынь. – Давай уйдем отсюда, пока кто-нибудь не увидел меня в таком виде. Который сейчас час?

– Немногим позже полудня, милорд, – ответил Хауклир, откладывая дубинку и наклоняясь, чтобы помочь высокородному выпутаться. – Господин Нуарк сказал, что мы должны немного отдохнуть, пока есть такая возможность. Помните?

Малус шагнул с покрытых пятнами пота простыней и попытался сосредоточиться.

– Последнее, что я помню, – как ползу по полу своей комнаты и забираюсь в постель. – Он почувствовал знакомый привкус во рту и поморщился. – Было вино, да?

– Совсем немного, – подтвердил Хауклир.

– Думаю, еще немного не помешает, – сказал Малус и, пошатываясь, вошел в открытую дверь своих покоев. Дверь на балкон вновь была распахнута, впуская длинный прямоугольник бледного солнечного света. Шаркающие ноги высокородного столкнули темные бутылки, заставив их зазвенеть и закружиться на полу. – Боги Бездны, – выругался он, оглядывая ряды пустых бутылок. – Сколько мы выпили?

– Мы, милорд?

Не было ин одной бутылки, в которой осталась бы хотя бы капля. Раздраженно рыча, Малус нетвердой походкой пошел к балкону. Ужасная тревога затаилась в глубине его разума, и он не мог с уверенностью сказать, в чем дело.

«Или, лучше сказать, у меня проблемы с точными формулировками, – уныло подумал высокородный. – Темная Матерь свидетельница, сегодня у меня достаточно причин для беспокойства».

Малус прикрыл глаза левой рукой и прищурился от утреннего света. Приглушенный шум шел от внутренней стены, и со своего наблюдательного пункта друкай видел, что ее штурмует орда Хаоса. По какой-то причине зрелище наполнило его тревогой.

– Как давно идет атака? – спросил он.

– Началась прямо на рассвете, – ответил Хауклир, присоединившись к Малусу на балконе. – С тех пор только этим и занимаются. – Он посмотрел на высокородного. – Хорошо, что мы тут, отдыхаем и пьем вино, а не сражаемся там, – многозначительно сказал Хауклир. – Не так ли, милорд?

– Вино... – глубокомысленно произнес высокородный. – Точно. Принеси еще бутылку, хорошо? И что-нибудь поесть: хлеб, сыр что найдешь. Я должен облачиться в броню.

Бывший гвардеец открыл было рот для возражения, но передумал.

– Как пожелаете, милорд, – проворчал он.

Малус нашел лорда Нуарка раздающим приказы в башне внутренних ворот: тот отправлял три полка копейщиков против кажущихся бесконечными волн воинов Хаоса. В нескольких ярдах от ворот все еще догорал таран, окруженный обугленными телами обслуги, а солдаты продолжали сбрасывать длинные осадные лестницы, поднятые ордой вражеских войск. Арбалетные болты наполняли воздух, как рой мух, окружая ближайшие к башне лестницы темными смертельными облаками. По обе стороны высокой стены непрерывно лился дождь из тел, когда кочевников или зверолюдов убивали на зубцах или расстреливали на шестидесятифутовых лестницах.

Головы повернулись, стоило высокородному выйти к парапету. Когда он проходил мимо, копейщики из Хаг Граэфа и Черного Ковчега, салютуя, подняли оружие, и отрывистые приветствия сопровождали Малуса и Хауклира всю дорогу до самой башни. Дерзкий налет на катапульты, от которых остались лишь три обугленных корпуса на площади к северу, за одну ночь превратил Малуса и наемников в героев. По большому счету, это была малая победа, но для усталых защитников она стала первой, и они праздновали ее так, как умеют лишь отчаявшиеся солдаты. Даже привычный взгляд Нуарка смягчился каплей уважения, когда высокородный присоединился к нему в башне.

– Мне казалось, я велел тебе немного поспать, – прокричал военачальник, перекрывая шум.

– Я пытался, но вы тут так шумите, – прокричал высокородный в ответ. – Полагаю, вы не можете вести себя тут потише?

Генерал рассмеялся.

– Ничего не могу с этим поделать, ублюдки отказываются умирать молча, – ответил он.

Покачав головой, Малус изучил боевые построения вдоль стен.

– Насколько все плохо? – спросил он.

– Пока, на самом деле, мы справляемся хорошо, – ответил Нуарк. Тут у нас вдвое больше воинов, чем было на внешней стене, а эта стена выше, взобраться на нее сложнее. Кроме того, хоть враг атакует яростно, но атаки не скоординированы по времени. Думаю, вы разворошили там что-то, когда уничтожили катапульты прошлой ночью.

– Разворошили... – задумчиво повторил высокородный, глядя на останки на площади. – Есть какие-то признаки Нагайры или ее чемпиона?

– Никаких, – ответил генерал. – Не знаю, почему, но я давно понял – когда везет, лучше не задаваться лишними вопросами.

Но чем больше Малус думал об этом, тем тревожнее ему становилось.

– Что-то не так, милорд? – требовательно спросил Хауклир.

– Не знаю, – проговорил Малус. – Хотя нет. Что-то не так. Я просто не могу понять, что.

Хауклир оглядел творящееся на стенах и пожал плечами.

– Отсюда кажется, что все в порядке.

– И это – часть проблемы, – ответил Малус. – Нуарк считает, мы разворошили что-то прошлой ночью, когда атаковали катапульты, но я так не думаю. Они ожидали атаки, и нас ждала засада.

Бывший капитан стражи обдумал его слова.

– Они подготовили ловушку, но мы взорвали ее прямо у них перед глазами. Этого было бы достаточно, чтобы разворошить что угодно, разве нет?

Малуса поразила искра осознания.

– Катапульты были приманкой, – сказал он и посмотрел с ужасом.

Хауклир нахмурился еще сильнее.

– Думаю, да, – ответил он, – но мы сорвали западню.

– Нет! – воскликнул Малус. – Они знали, что у нас не будет выбора, кроме как атаковать катапульты. На самом деле, они рассчитывали на это!

– Но зачем?

– Зачем же еще? Теперь они знают, что у нас есть другой выход из замка.

Хауклир раскрыл рот.

– И если мы смогли выйти, они могут войти. Боги Бездны, милорд! Неужели они настолько умны?

– Мы говорим о Нагайре. Конечно, она настолько умна, – прорычал Малус. Внезапно сон приобрел ужасающую ясность, и вдоль спины пробежался холодок. – Идем.

– Куда? – спросил Хауклир, хотя по тону можно было понять, что он уже знает ответ.

– Собрать твоих головорезов и выяснить, насколько на самом деле умна моя сестра, – ответил высокородный.

Вход в длинный туннель находился в недрах самой Черной башни, на том же уровне, что и огромные водные резервуары крепости. Держа в руках полдюжины ведьминых огней на длинных тонких шестах, Малус, Хауклир и все тридцать наемников мчались по похожим на пещеры сводчатым залам, мимо широких каменных бассейнов, в которых хранились запасы воды. Оружие они держали наготове и бросали настороженные взгляды в каждый темный угол, мимо которого пробегали. Малус шел впереди, опасаясь, что они уже опоздали.

– Даже если предположить, что ваша теория верна, – задыхаясь, сказал Хауклир, – тварям все равно надо будет найти вход в туннель. Я точно знаю, что за нами не следили.

– Чтобы выследить нас, им не осязательно нас видеть, – мрачно ответил Малус. – Они могли пустить по следу собак, они могли пустить по следу зверолюдов, если уж на то пошло. Нам просто повезло, что они еще не нашли дорогу в крепость.

Встряла Два Туза, что бежала следом за двумя друкаями.

– Никто из вас не захватил с собой тех ужасных маленьких шариков?

Малус покачал головой. -

– У нас и так их мало осталось, а если мы разобьем один в туннеле, он прожжет деревянные перекрытия и обрушит все на наши головы. А я не хочу без крайней необходимости отрезать наш единственный путь отступления.

Друкаи огромными прыжками побежали к темной нише в дальнем конце, за рядом резервуаров. Там, в некотором отдалении от остальных емкостей, лежала круглая деревянная крышка, похожая на те, которые закрывали настоящие резервуары башни. По указанию Малуса двое головорезов откинули крышку, открыв спускающуюся во тьму винтовую лестницу.

– Арбалеты вперед, – приказал Хауклир, и бывший капитан стражи повернулся к Толстопалому. – Оставайся тут, – велел он. – Если услышишь звуки драки, как можно скорее беги наверх за подкреплением. Мне все равно, кто это будет.

– Да, капитан, – ответил молодой вор, распахнув глаза от страха.

Малус выхватил арбалет из рук ближайшего головореза и быстро зарядил его. Тесак откашлялся и сказал:

– Надо погасить свет.

Наемники обменялись тревожными взглядами. Два Туза нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы мы спускались туда вслепую?

– Лучше идти в темноте, чем быть на свету, – ответил убийца. – Если те животные нашли дорогу, то, вероятно, возьмут факелы, что сделает из них удобные мишени.

Высокородный решил, что это здравый совет.

– Делайте, как говорит Тесак, – приказал он.

Когда все огни погасли, группу поглотила абсолютная тьма.

– Двое в конце пусть несут фонари, – сказал Малус. – Остальные поставьте свои лампы тут. Когда я скажу: «Свет», – вы зажжете их. Ясно?

Из задних рядов послышались одобрительные возгласы. Высокородный кивнул, чувствуя, как колотится сердце в груди.

– Хорошо, пошли.

Совершенно слепые, они спустились по винтовой лестнице, нащупывая каждую ступеньку. Воины натыкались друг на друга, шепча проклятия, иногда ножны или кончик меча звенели о камень. Воздух постепенно становился холодным и сырым. Малус держал арбалет наготове, пытаясь уловить малейший отзвук приближающихся шагов.

Наконец он почувствовал, как сапог скользнул по земле. Струйка холодного воздуха коснулась щеки и Малус вздрогнул, вспомнив сон, что приснился ему чуть больше часа назад. По обе стороны от него переминались воины.

– Тс-с! – прошептал он достаточно громко, чтобы разобрали чуткие уши друкаев. – Мы медленно пройдем на несколько ярдов и остановимся. Слушайте, когда я дам сигнал.

Тихое ворчание по бокам и позади подтвердило, что приказ поняли.

Они двинулись вперед по длинному туннелю, стараясь производить как можно меньше шума. Чернота была полной и бесконечной. Наемники не слышали ничего, кроме собственного дыхания, вырывающегося сквозь стиснутые зубы. Наконец, после того, как Малус рассудил, что все воины уже спустились с лестницы, он прошептал:

– Первый ряд, на колено.

Он и двое мужчин рядом с ним, крепко сжимая арбалеты, медленно опустились на одно колено. Они всматривались в бездонную черноту и ловили малейший шорох, доносящийся от приближающегося врага.

Прошло несколько минут. Малус не видел во тьме ни намека на свет, не слышал никаких звуков движения. В воздухе чувствовалось явное напряжение, но исходило оно от его собственных воинов.

Время тянулось медленно. Воины неловко заерзали, заставив Хауклира, шипя, одернуть их. Малус оскалился. Они там. Он был уверен.

Воин, стоявший сразу за ним, низко наклонился и прошептал на ухо высокородному.

– Сообщение от Хауклира. Он хочет знать, нужно ли продвигаться дальше по туннелю?

– Нет, – прошептал высокородный. – Враг должен прийти к нам, и лучше встретить его тут…

Он оцепенел. Тихий шорох шагов впереди? Малус слушал, затаив дыхание. Еще звук – возможно, слабый скрежет пряжки или цепи. А может – лишь его воображение, возбужденное напряжением и абсолютной тьмой.

Малус обдумал ситуацию и принял решение. Он поднял арбалет к плечу, прицелился на уровне пояса и выстрелил. Щелчок арбалета оказался достаточно громок, чтобы напугать воинов позади, – но ничто не могло сравниться с агонизирующим криком, раздавшимся дальше по туннелю.

– Обе шеренги, пли! – приказал Малус, быстро перезаряжая арбалет. Снова загремели тетивы арбалетов, и тяжелые болты с глухим стуком врезались в щиты или с отблесками ярко-синих искр отскочили от стальных доспехов. Некоторые болты погрузились в плоть, вызвав еще больше леденящих кровь криков, а затем туннель отозвался топотом бегущих ног, когда войска Хаоса ринулись в атаку.

Тесные стены туннеля зазвенели от неистовых криков и нечестивых боевых кличей. Казалось, на Малуса и его скудные силы надвигаются тысячи воинов. В какофонии криков и воплей, разносящихся вокруг, не было никакой возможности понять, насколько они близко.

– Продолжайте стрелять! – попытался перекричать шум высокородный. – Цельтесь ниже. Они не доберутся до нас, если мы завалим туннель их телами!

Выстрел. Перезарядка. Выстрел. Почти минуту руки Малуса работали в смертельном ритме, нажимая на рычаг многозарядного арбалета и стреляя в темноту. Кочевники кричали и падали с грохотом кольчуг и стальных щитов. В воздухе подземелья сгустился резкий запах крови и содержимого кишок.

Малус выстрелил снова, и на этот раз мучительный крик его жертвы прозвучал почти прямо перед ним.

– Передний ряд, арбалеты назад, обнажить клинки! – взревел он, сунул арбалет воину позади и крикнул наемникам, обнажая оба клинка: – Свет!

Приказ был отдан как раз вовремя. Холодное зеленое сияние залило узкий туннель и высветило варвара с топором в трех футах от друкая. Лицо человека исказилось гримасой гнева и боли – арбалетный болт торчал из его мускулистого левого плеча, всаженный по самое оперенье. Внезапный свет ведьмовского огня на мгновение ослепил воина, и высокородный бросился вперед и вонзил ему правый клинок в бедро. Из раны хлынул фонтан артериальной крови, и кочевник зашатался, завывая от боли. Но не успел он опомниться, как обезумевший соплеменник, стоявший позади, отшвырнул его в стену туннеля и бросился в атаку.

– На колено! – приказал Малус воинам по обе стороны. Низко держа щит, воющий варвар шел прямо на высокородного. Малус сделал ложный выпад правым мечом и отразил размашистый удар топора левым – и в этот момент друкай за его спиной выстрелил человеку в лицо в упор.

Стальной болт пробил череп воина насквозь и ударил следующего кочевника в горло.

Но не успели оба варвара рухнуть, как их соплеменники уже карабкались по их телам, чтобы прорваться сквозь линию друкаев, оказавшихся в тяжелом положении. Малус и его воины в первом ряду дрались, словно крысы, нанося удары по открытым голеням, ступням, бедрам, в пах. Где могли, они вспарывали людям животы, а там, где броня врага была слишком крепка, удерживали противников достаточно долго, чтобы их сразил болт из арбалета.

И все же казалось, что этим ублюдкам нет конца.

Тела перед друкаями сложились в такую высокую кучу, что кочевникам приходилось оттаскивать их в сторону, чтобы добраться до врага. Малус вымок по колено от пролитой крови. Вскоре он потерял счет убитым людям, пытавшимся пробиться дальше по туннелю, а руки горели, устав от непрекращающейся битвы.

Бой, казалось, длился несколько часов, но высокородный знал, что, скорее всего, прошло лишь несколько минут. Вскоре друкаи истощили боеприпасы, и второй ряд, обнажив клинки, присоединился к резне. Теперь кочевники сумели подойти ближе, но перед ними стояла трудная задача – сражаться с двумя мечниками одновременно.

Усталость начала брать свое. Друкай справа от Малуса дрогнул лишь на мгновение, и топор варвара вышиб ему мозги. В тот же миг другой кочевник прыгнул вперед – и упал, когда Малус быстрым движением запястья резанул его по сухожилиям под коленом. Другие друкаи умирали у него за спиной, пораженные брошенным топором или ударом зазубренного клинка. Их строй немного поредел и отступил на несколько футов к лестнице. Малус начал задаваться вопросом, когда же прибудет подкрепление.

И вдруг из темноты в туннель донесся звук рога, и кочевники тут же отступили. Они утащили с собой мертвых, сколько смогли, чего на памяти высокородного никогда не случалось раньше. Уцелевшие друкаи разразились хриплыми криками, но Малус оборвал их резким взмахом руки. Что-то шло не так.

И тут он услышал ее. Тяжелую поступь закованных в броню ног, раскатившуюся, словно гром, навстречу друкаям. Внезапно Малус понял, что враг использовал варваров, чтобы измотать их и истощить боезапас, откладывая удар молота.

– Матерь Ночи! – выругался он. – На ноги! – крикнул он воинам рядом. – Готовьтесь!

Но было уже слишком поздно.

Фигура, что маячила перед ними в ведьмином огне, когда-то была человеком. В каком-то смысле она еще оставалась им, но тело распухло от разложения. Мускулы толщиной с мышцы науглира едва не разрывали натянутую кожу воина, а глаза светились, словно горящие угли, из глубин массивного рогатого шлема из темного железа. Воин Хаоса с головы до ног был облачен в тяжелую броню, покрытую зазубренными шипами и изогнутыми рогами, тяжелыми цепями и грубыми крюками, на которых висели сморщенные головы. Массивные руки сжимали пару топоров, которые казались слишком большими для обычного человека, и все же воин держал их, с леденящим душу ревом устремившись на удивленных друкаев.

Наемник слева от Малуса умер без единого звука, мерцающий взмах топора срезал переднюю часть его черепа. Друкай справа от Малуса с криком ринулся вперед, тыча в дыру в броне воина чуть повыше бедра. Но клинок пролетел мимо цели и, не причинив вреда, скользнул по полированному железу, и воин Хаоса ударил рукоятью левого топора наемника в голову.

Увидев брешь, высокородный ринулся вперед, полоснув по левому запястью воина и наполовину отрубив его в брызгах крови. К ужасу Малуса, воин расхохотался и вонзил правый топор ему в бок. Лишь чары, вплетенные в доспех, спасли высокородного от страшного удара. Но тот сбил его с ног и отбросил к стене туннеля.

Издав дикий боевой клич, Два Туза бросилась на возвышающегося над всеми воина Хаоса, сжимая в маленьких руках меч и кинжал. Воин презрительно зарычал и ударил ее топором. Но проворная друкия пригнулась под размытым кольцом замаха, а затем прыгнула на массивную грудь противника. Прежде чем удивленный воин успел отреагировать, она взвыла, словно горная кошка, и вонзила кинжал по рукоять в его правый глаз.

С булькающим криком воин упал на колени, и Два Туза отскочила за мгновение до того, как тяжелый топор врезался в шею одного из друкаев и в брызгах крови отрубил ему голову. Воин Хаоса с глухим проклятием опрокинул обезглавленное тело и прыгнул на убегающую девушку. Его топоры стремительно свистели в зловонном воздухе.

Друкаи бросились на чудовище с трех сторон – и пали, словно пшеница под серпом. Наемник, атаковавший справа, отлетел к стене, разрубленный на две части. Стоявший впереди головорез бросился, пытаясь прикрыть отход Два Туза, и за свою заботу лишился головы. Малус нырнул под смертоносный выпад и прыгнул справа. Его правый меч ударился о защищенное броней колено, а левый клинок скользнул вверх, вонзившись под подбородок и войдя в воспаленный мозг воина.

Но решимость головорезов исчерпала себя еще до того, как налетели Избранные, и началось паническое бегство. Малус выдернул клинок из павшего воина как раз в тот момент, когда закачались лампы ведьминого огня, а затем вдруг свет их погас, когда отступающие увлекли обоих мужчин, что их держали, обратно, к повороту и лестнице. Во внезапно обрушившейся темноте, требуя крови, взвыло еще больше воинов Хаоса. Яростно ругаясь, Малус бросился к лестнице вслед за своими воинами. Подъем наверх превратился в неистовую погоню за безумно мелькающими огоньками. Воины с лампами, казалось, постоянно ускользали за очередной виток лестницы, так что высокородный лишь краем глаза видел дикие отблески их изменчивого сияния, прежде чем оно вновь исчезало. Он видел испуганные лица, широко распахнутые темные глаза, полные ужаса взгляды, брошенные через плечо, спотыкающиеся фигуры, едва ли не ползущие вверх по ступеням со всей возможной для их рук и ног скоростью. Темнота позади Малуса отзывалась дикими, звериными криками, когда в погоню бросились Избранные.

Затем, без предупреждения, тесная лестница открылась в сводчатый зал резервуаров, и паническое отступление резко прекратилось. Ведьмины огни подпрыгивали и качались в открытом пространстве наверху, проливая потоки бледного света. Малус видел лишь спины четырех или пяти толкающихся друкаев, пытающихся выбраться с лестницы, но отчетливо слышал голос Хауклира, раскатившийся над наемниками, словно гром.

– Любому, кто сделает еще хоть шаг вперед, я лично раскрою череп! – заревел он. – Стоять насмерть! Враг не продвинется дальше в цитадель! Мы должны держаться любой ценой, пока не прибудет подкрепление!

«Подкрепления еще нет? – подумал Малус. – Благословенная Матерь Ночи!»

Он не знал, благодарить Хауклира или убить его. С одной стороны, он остановил начавшееся бегство, но с другой – теперь высокородный попал в ловушку на лестнице, в хвосте колонны, с ордой Хаоса, направляющейся к нему! Злобные ругательства и кровожадные крики эхом отдавались на лестнице. Малус развернулся, поднимая мечи.

– Лицом к врагу! – крикнул он воинам позади себя. – На лестнице они могут нападать только по одному. Если не потеряем самообладания, мы сумеем долго продержаться.

К счастью, к его словам прислушались. Малус почувствовал, как друкаи зашевелились, и над его головой появились клинки. Он собрался с духом и пригнулся, ожидая неизбежного нападения.

Высокородный слышал, как приближающиеся воины Хаоса поднимаются по лестнице. Их крики становились все громче и громче. Но ничего нельзя было рассмотреть дальше, чем в нескольких футах вниз – проклятые ведьмины огни все еще раскачивались, словно подхваченные штормом, отбрасывая на лестницу дикие узоры света и тени. И когда показалось, что воины Хаоса уже достигли очередного поворота лестницы, вой прекратился. Тишина упала, как саван. Малус услышал, как задохнулись наемники над ним. Кто-то испуганно застонал. Он оскалился и крепко сжал клинки.

На каменной лестнице под высокородным послышался скрип сапог. Слабый звон колец перевязей. Затем мерцающий свет озарил блестящее острие покрытого ржавчиной меча. Высокородный уловил запах гнили и мокрой земли, как в недавно вскрытой могиле.

Медленно, достойно чемпион Хаоса поднимался в колеблющемся свете. Шлем его повернулся к Малусу, а Амулет Ваурога сверкнул на шее.

ПОЛУНОЧНЫЕ АЛЬЯНСЫ

Чемпион Хаоса уставился на Малуса взглядом гадюки, наполнив его жилы ужасом. Воин в доспехе, казалось, плыл вверх по лестнице к высокородному, вытянув мечи, словно ждущая любовница – руки.

– Матерь Ночи, – отчаянно выругался Малус, поднимая собственные клинки. – Демон! – прошипел он. – Иди ко мне! Одолжи мне свою силу! – Демон зашевелился, смятенно дернувшись под кожей высокородного, – но обычного прилива ледяной силы не последовало. Малус едва успел заметить предательство Ц’Аркана, как чемпион нанес удар.

Клинки из серебристой стали мелькали и резали высокородного по ногам и животу, высекая искры там, где обходили оборону Малуса и отскакивали от его зачарованной брони. Друкай яростно парировал, ревя от гнева из-за предательства демона. Потому что знал, что даже без ужасной силы амулета чемпиона он не мог противостоять силе воина, подпитываемого Хаосом.

Малус получил скользящий удар в колено и едва успел быстро ответить ударом в пах. Чемпион был не только искусен, но и владел сирийским искусством фехтования. Его техника почти идеально соответствовала технике Малуса, и осознание этого еще больше разъярило высокородного. Друкай направил в атаки всю свою ненависть и ярость, намеренно пропуская некоторые удары, чтобы нанести ответные противнику. Мощные удары сыпались на нагрудные пластины и латную юбку, и раз за разом могущественное колдовство оружейников Наггаронда заставляло их отскакивать. В ответ Малус бил чемпиона по рукам и шее, надеясь отсечь руку с мечом, а еще лучше – снести спрятанную в шлем голову. Но воин был так быстр, что чаще всего атаки друкая поражали лишь воздух или задевали броню вскользь. Как будто воин предвидел каждое его движение.

Среди наемников у высокородного за спиной поднялась бешеная суматоха, но он не мог даже мельком оглянуться через плечо, выяснить, что происходит. Затем мимо его головы просвистел кинжал и ударил чемпиона с такой силой, что пронзил нагрудник прямо под ключицей. Обычный воин был бы ошеломлен таким попаданием, но чемпион едва ли заметил его.

Но удар заставил воина пошатнуться на мгновение, дав Малусу шанс отбросить левым клинком меч противника и вонзить его ему в горло. Темная кровь побежала по лезвию клинка высокородного, но воин соскользнул с кончика клинка, как отскакивают от укола шипа, и тут же возобновил атаку.

Какая-то фигура устремилась мимо Малуса вниз по лестнице к чемпиону. Удар правым мечом Хауклир принял на исщербленную дубину и рубанул противника по запястью коротким тяжелым мечом, но не смог пробить железную броню. Развернувшись с быстротой змеи, чемпион атаковал Хауклира с левой руки, и Малус едва успел отвести его удар в сторону своим клинком.

Мгновение спустя Тесак тоже присоединился к схватке, бросив еще один кинжал, который со звоном отскочил от защищенной броней ноги чемпиона. Воин Хаоса ответил молниеносным ударом в шею убийцы, но друкай с поразительной скоростью отклонился. Увидев открывшуюся возможность, Хауклир бросился вперед и врезал дубиной по правой руке чемпиона. Удар сломал бы кости кого-нибудь не столь крупного, но противник лишь слегка пошатнулся и ответил бывшему гвардейцу выпадом в горло.

Теперь, когда три искусных противника давили на него со всех сторон, чемпион Хаоса вынужден был защищаться. Малус продолжил атаку, осыпая ударами левую руку и плечо воина. От их силы летели искры и обломки железа. Однако чемпион не сходил с места, парируя выпады каждого нападавшего по очереди и отвечая быстрыми ответными финтами. Малус уже начал думать, что они берут верх, – и тут Хауклир накинулся на воина слева, ударив дубиной по правому колену, а затем изменил направление атаки, чтобы поразить в голову. Чемпион Хаоса, казалось, был застигнут врасплох и направил клинок в шею Тесака, но движение оказалось уловкой. Словно молния, его меч метнулся вниз и рассек правое бедро Хауклира. Бывший капитан стражи упал с проклятием, и Тесак с криком ринулся вперед, направляя удар в глаза чемпиона, – лишь затем, чтобы меч в левой руке воина Хаоса глубоко погрузился в его правое плечо.

Вид того, как оба друкая падают в одну секунду, наполнил Малуса страхом и яростью. Испустив ужасный боевой клич, он вложил всю свою силу и скорость в одну атаку, пришедшуюся в висок чемпиона. Полетели искры, от силы удара голова противника резко дернулась, а высокородный рубанул еще раз слева, и удар пришелся в шлем как раз на уровне глаз. Железо треснуло с мерзким лязгом, и шлем разлетелся на куски.

Голова воина мотнулась назад. Черные, слипшиеся от крови и грязи волосы свободно упали на плечи. Бледная кожа болезненно блестела и бурлила черными пульсирующими венами, отдавая в ведьмином огне зеленовато-белым сиянием. Ужасная рана от меча расколола череп воина над вытекшим глазом, и ее рваные края почернели от разложения и кишели паразитами.

Малус взглянул в черное лицо Лунары и закричал от ужаса и боли.

– Боги... Боги Бездны! – вскричал он. – Это не можешь быть ты...

Черные губы Лунары растянулись в безумной усмешке. В отличие от того, что он видел во сне, зубы по-прежнему оставались идеально ровными и белыми. Ее мускулистое тело задрожало, и из горла вырвался ужасный булькающий звук. Это был самый гнусный, самый мерзкий смех, который Малус когда-либо слышал.

– С ненавистью... возможно все, – прохрипела она, отводя мечи, с которых капала кровь. – С ненавистью... И благословением Темных Богов.

Она сделала шаг к нему, Малус взглянул в ее изуродованные глаза и понял, что сейчас умрет.

Его спас высокий пронзительный голос, раздавшийся с вершины лестницы.

– Дыхание дракона! – закричал Толстопалый. – В сторону!

Малус обернулся и увидел молодого вора меньше чем в десяти ярдах от себя, в поднятой руке тот держал светящийся зеленый шар.

– Нет, дурак! – прохрипел Хауклир ему сквозь стиснутые зубы. – Ты убьешь нас всех!

– Кидай, мальчишка! – закричал Малус. – Сейчас же!

Но Лунара уже ушла, стремительной ланью спустившись по лестнице и скрывшись во тьме. Малус выругался и рухнул на ступени. Вид ее ненавистного лица маячил перед глазами, как призрак.

Наемники ринулись вниз по ступеням, чтобы схватить Хауклира и Тесака и оттащить их с места схватки. Хауклир уставился на Толстопалого.

– Кто, во имя Темной Матери, дал тебе этот шар? – прорычал он.

Толстопалый ухмыльнулся.

– Что? Это? Он подбросил шар над головой, вызвав крики ужаса, и ловко поймал его. – Он у меня уже давно. Это мой маленький козырь. – Друкай перекинул шар из руки в руку.

И выронил его.

Толстопалый издал испуганный вопль и бросился к светящемуся шару. Гладкое стекло ускользнуло от его неловких пальцев и устремилось к Малусу, Хауклиру и перепуганным наемникам. Десятки рук попытались поймать шар, но лишь хлопали мимо или отбрасывали его дальше, пока, наконец, он не отскочил и не ударился о стену примерно в четырех футах над головой Малуса. Крича от ужаса, головорезы бросились врассыпную.

Маленький ведьмин огонь взорвался с резким хлопком и запахом, похожим на запах грозы. На Малуса дождем посыпались мелкие осколки стекла.

– Проклятье... – простонал Десять Обрубков. – Моя мать дала мне этот огонь. Он у меня с детства.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Головорезы, еще несколько мгновений назад уверенные, что вот-вот сгорят заживо, зашатались, как пьяные, почувствовав облегчение. Хауклир прислонился к стене у лестницы и посмотрел на помрачневшего вора.

– Клянусь Темной Матерью, я не знаю, расцеловать тебя или освежевать живьем.

Среди головорезов прокатились нервные смешки, быстро превратившиеся в бурю громкого, истерического смеха, когда они осознали свое неожиданное спасение. Пара наемников помогла Хауклиру и Тесаку подняться по темной лестнице. Руки потянулись и к Малусу, но он оттолкнул их. Медленно, неуклюже он выпрямился. Его конечности налились холодным свинцом, а голова будто оказалась в оболочке из горького льда.

Высокородный последним поднялся по винтовой лестнице в холодную тень хранилища. К тому моменту, как он выбрался наверх, гулкое пространство заполнили разъяренные воины. Во главе их стоял лорд Исильвар с бледным от ярости лицом. Головорезы сбились в плотный клубок вокруг своего раненого предводителя, злобно глядя на насмешливые лица копейщиков из Хаг Граэфа.

– Что здесь происходит? – проскрежетал Исильвар.

– Битва, дорогой брат. Что еще? – огрызнулся Малус. Он не ожидал, что Толстопалый приведет подкрепление настолько удачно. Где-то в глубине души он понимал, что они сильно уступают в численности и что у них нет надежных свидетелей, если Исильвар вдруг решит убить их всех. Осознание этого никак не притупило его острый язык. – Понимаю, что, будучи ваулкхаром, битвы ты видишь нечасто. – Малус продолжил прежде, чем Исильвар успел ответить: – Силы Хаоса обнаружили туннель. Нам удалось сдержать их до вашего появления. Но прямо сейчас они могут готовить новое нападение. – Высокородный издевательски ухмыльнулся. – Я предоставлю вам честь отразить следующую атаку, поскольку это соответствует твоему статусу.

Желваки под скулами Исильвара заиграли от ярости.

– Нам придется поджечь туннель и обрушить его, – сказал он. – Орда Хаоса удвоила атаки на стены, и каждый свободный воин нужен там.

– Тогда, если ты меня извинишь, я должен спешить к своим обязанностям, – ответил Малус.

Не ожидая, пока уйдет Исильвар, он дал знак своим воинам, собираясь уходить сам. На мгновение показалось, что ряды копейщиков из Хаг Граэфа не позволят им пройти, но Малус встретился взглядом со старшим из них, и тот, коротко кивнув, отступил в сторону. Остальные друкаи последовали его примеру, и внезапно образовался длинный свободный коридор, ведущий прочь из хранилища. Головы в шлемах, как ветеранов, так и новобранцев, почтительно склонились перед Малусом и его воинами, когда те ковыляли мимо.

Хауклир, поддерживаемый с одной стороны Два Туза, а с другой Тесаком, подошел к высокородному.

– Этот чемпион... – начал он. – Похоже, что она знает вас. Кто она?

– Ночной кошмар, – ответил Малус помертвевшим голосом.

Поначалу он мог слышать лишь голоса. Они звучали приглушенно и отдавались странным эхом, как будто раздавались со дна глубокого темного озера.

– Мое время подходит к концу, – сказала Нагайра. Звук ее голоса был мощным, вибрирующим и совершенно неправильным. Полным разноголосицы, словно звон битого стекла. – Я должна исполнить свои обязательства, могучий. Обязательства, которые нельзя откладывать.

– Не говори мне о времени, – прошипел Ц’Аркан. – Мое также на исходе. Но теперь он знает путь. Он знает, что нужно сделать.

– Но будет ли он действовать? Вот в чем вопрос. – Послышался слабый звон тонко выкованного серебра и звук ножа, разрезающего мясо.

– Кто знает? – прорычал демон. – Ничто из того, что делаете вы, смертные, не имеет для меня никакого смысла.

Чернота начала рассеиваться. По обе стороны от него возникли фигуры. Он лежал на спине, запутавшись в простынях. Холодный воздух ласкал его обнаженную грудь. Нагайра и демон беседовали над его распростертым телом, как взрослые говорят над спящим ребенком.

– Я не понимаю, зачем все это нужно, – сказала Нагайра. – Твой план слишком сложен для меня.

– Настолько же сложен, как твоя месть Хаг Граэфу? – огрызнулся демон.

– Понятно, – ответила она со вздохом. Снова раздался слабый звон металла, и на этот раз высокородный увидел, как расплывчатая фигура его сестры поднесла к губам кубок и сделала глоток. – Но не мог бы ты сам доставить Малуса ко мне?

Внезапно друкай насторожился. Фигуры стали четче. Теперь он ясно видел Нагайру. Она сидела в кресле за банкетным столом и вертела в руках кубок с черными прожилками. Ее прикосновения оставляли черные полосы на изгибах металла. Нож и вилка лежали на краю поставленной перед ней тарелки с дымящимися кусками сочащегося кровью мяса. На Малуса она не обращала вообще никакого внимания, устремив свой черный пустой взгляд на сидящее напротив существо.

– Все не так просто. – Малус повернул голову посмотреть на демона, но его фигура была скрыта в глубокой тени. И перед ним стояла нетронутая тарелка с кровавым куском мяса. – Ты мыслишь так непосредственно, дитя мое. Подумай о последствиях моего плана в полной мере и о том, что он будет значить для тебя, когда мы вернемся с севера.

– Тогда нужно убедить его действовать, – сказала ведьма. Она осторожно опустила кубок на стол перед собой.

– Конечно, – ответил Ц’Аркан. – Поступай так, как считаешь нужным.

Малус попытался пошевелиться, но простыни сковали его туго, поймав в ловушку. Нагайра взглянула на него и потянулась прикоснуться к его щеке длинными изогнутыми ногтями.

– Что останется от моего брата после всего, что будет сказано и сделано?

– Достаточно, – после долгой паузы ответил демон. Темная фигура наклонилась вперед и погрузила когтистую руку в грудь Малуса. Высокородный посмотрел вниз, под подбородок, чтобы увидеть, как Ц’Аркан вынимает из зияющей в груди полости его бьющееся сердце. – Видишь? Оно все еще довольно сильно. Как и его разум. Это должно на некоторое время удовлетворить твои аппетиты. – Демон откинулся на спинку кресла и широким жестом обвел изуродованное тело высокородного. – Хочешь добавки, дитя?

Нагайра склонилась вперед, задумчиво вглядываясь в лицо Малуса.

– Мне бы очень понравились его глаза, – сказала она. – Знаешь, я всегда любила их.

Сильная рука сжала лоб Малуса, вдавливая в стол. В поле зрения появилась еще одна фигура, нависшая над ним. Лунара склонилась над друкаем, ее опустошенное лицо осветилось влюбленной улыбкой. Из зияющей раны на голове на его щеки падали извивающиеся личинки.

Лунара прижала треснувший ноготь к уголку его глаза, и он закричал.

Руки прижимали его к кровати. Малус бился и брыкался, крича от ярости и страха. Он услышал над собой тихие, проклинающие его голоса и какое-то головокружительное мгновение не мог понять, то ли уже проснулся, то ли все еще находится в ловушке сна. С диким усилием друкай высвободил руки и плечи, оттолкнув темные фигуры, нависшие над его кроватью, и перекатился на край – как раз вовремя, чтобы извергнуть на каменный пол поток прогорклого вина.

– Я же говорил вам, что последние две бутылки – чистый уксус, – сказал Хауклир с другого конца комнаты, – но вы меня, конечно, не послушали. Вы были слишком пьяны, чтобы услышать меня в тот момент, но я решил все же попробовать.

Ранний утренний свет просачивался через открытое окно спальни. Хауклир сидел в кресле у входа на балкон, его раненая нога покоилась на низком столике, что подтащили к креслу специально для этой цели. В темной комнате, латая доспех или точа оружие, тихо двигались смутные фигуры. Два Туза и Толстопалый готовили мясо на жаровне в ногах кровати, тихо перешептываясь друг с другом.

Малус выпутался из промокших простыней и, пошатываясь, поднялся на ноги. Разум его мутился от выпитого и от пережитого шока. Сон все еще с пугающей ясностью стоял перед глазами. Был ли он реален? Неужели демон сейчас общается с Нагайрой? Как узнать наверняка? Он посмотрел на Хауклира, но что он может сказать такого, чего тут же не услышит и демон?

– Который час? – спросил он невнятно.

– Раннее утро, – ответил Хауклир. – Очень рано, на самом деле. И спасибо, что поинтересовались, как моя рана. Все совсем не так плохо, как я боялся.

– Мы должны добраться до загона с науглирами, – оборвал его высокородный. – Немедленно.

Хауклир пристально посмотрел на Малуса.

– Вы все еще пьяны, милорд.

– С каких пор это имеет значение? Помоги мне надеть броню, – ответил высокородный, сдергивая грязную ночную рубашку.

За стенами загонов с науглирами поднимались и опускались мясницкие ножи, и огромные лужи крови сверкали в лучах утреннего солнца. Когда Малус и Хауклир подошли к низкой каменной постройке, группа молодых слуг вытаскивала из повозки и сваливала в ряд тела кочевников и зверолюдов чтобы рубщики могли осмотреть их. За день несколько сот науглиров съедали очень много мяса, и друкаи не видели смысла тратить впустую все, что им попадалось.

Рев битвы, доносящийся от внутренней стены, находящейся менее чем в полумиле отсюда, не стихал со вчерашнего дня. Воины Хаоса бесконечными волнами кидались на высокие стены. Хауклир сказал, что скоро им вообще не нужны будут лестницы они смогут карабкаться на стены по грудам собственных мертвецов. Бывший капитан стражи тяжело хромал рядом с Малусом, опираясь на импровизированный костыль, сделанный из пары копейных древков.

– Что за спешка в гости к холодному? – спросил он, и в его темных глазах мелькнуло подозрение. – Если вы планируете быстро умчаться подальше отсюда, то не думаю, что вам удастся ускакать очень далеко.

– Мне нужно достать кое-что из седельных сумок, – коротко ответил высокородный. Он все еще размышлял о смысле своего сна. «Если оглянуться назад, этого следовало ожидать», – раздраженно подумал друкай. Теперь, когда он заручился поддержкой своей матери Эльдиры, а затем связал себя с Варп-мечом, Ц’Аркан должен был найти способ обмануть его, чтобы одержать верх. Он понятия не имел, что демон через его сны может говорить с Нагайрой. Связано ли это с многочисленными кошмарами о Лунаре. Мысль одновременно и пугала, и бесила Малуса.

Глупо было оставить Варп-меч, даже несмотря на возможный риск. Это следовало исправить.

Малус промчался мимо забрызганных кровью мясников и спустился в загоны. В помещении было темно, воздух оказался сырым и едким от запаха десятков огромных боевых зверей. Каждый науглир стоял в своем загоне, похожем на стойло, но сделанном не из дерева, а из обработанного камня и запертом крепкими железными воротами.

Прошло несколько минут, прежде чем высокородный добрался до загона, где стоял Злюка. Науглир дремал на песчаном полу, спрятав морду под изогнутый хвост. Боевой зверь зашевелился, когда Малус быстро снял запор с ворот и проскользнул внутрь загона. Хауклир, чья одежда все еще была в пятнах свежей крови, мудро решил не идти следом.

– Вот ты где, тварь из глубин, – сказал Малус. При звуке голоса хозяина холодный быстро поднялся на ноги. Сила привычки заставила высокородного проверить когти, зубы и шкуру науглира в поисках признаков болезней. – Похоже, те идиоты хорошо ухаживают за тобой, – пробормотал он, глядя на окровавленный песок рядом. – И аппетит у тебя хороший.

Малус перевел взгляд на седло и сбрую, затем на седельные сумки, все еще закрепленные на спине холодного. Мешок с реликвиями был в сохранности, а рядом с ним висел длинный сверток с Варп-мечом. Друкаю показалось: он сразу же почувствовал жар горящего клинка, словно от жаровни с разворошенными углями, ждущей, когда ее снова разожгут. Глубоко вздохнув, высокородный потянулся к мечу.

Спазм жгучей боли мгновенно пронзил тело Малуса. С мучительным стоном он согнулся пополам. Его пальцы сжались в подрагивающие кулаки. Злюка вздрогнул от звука, с предупреждающим рычанием оглянувшись на хозяина. Демон под кожей высокородного шевельнулся и напрягся.

– О нет, маленький друкай, – промурлыкал Ц’Аркан, – я так не думаю.

– Милорд? – крикнул Хауклир. – С вами все в порядке?

Но высокородный не мог говорить. На самом деле, он едва мог дышать от выкручивающей грудь и руки боли. Он смутно видел, как Злюка медленно отползает от него, и опытный глаз высокородного сразу же понял, что он в страшной беде: за ревом в ушах он услышал глубокий клекот в глотке холодного.

Малус напряг каждую толику своей воли, чтобы выдавить сквозь стиснутые зубы:

– От... пусти меня, – проскрежетал он.

– О, я отпущу, маленький друкай, – ответил демон. – Но сначала я, возможно, позволю твоему зверю откусить тебе правую руку. Если захочу, я могу заставить тебя сунуть руку ему пасть. Хочешь посмотреть?

Сильная дрожь сотрясла тело высокородного и его правая рука медленно, неуверенно начала подниматься.

– Милорд! – закричал Хауклир. – Что, во имя Внешней Тьмы, вы делаете?

Злюка на другом конце загона издал рассерженный рев. Другие науглиры тут же подхватили его, сотрясая воздух громовым ревом.

– У тебя такая слабая грубая плоть, Темный Клинок, – сказал демон. – Небольшая потеря – оторвать ее часть. На самом деле, я совершенно счастлив позволить твоему вонючему зверю откусить тебе обе руки, если придется, чтобы удержать тебя подальше от этого меча. Теперь у меня есть новые союзники. Они могут закончить начатое тобой дело и дать мне то, что я хочу.

Тонкий отчаянный вопль сорвался с губ Малуса, когда он увидел, как полностью вытянулась его правая рука. Его тело двигалось, словно детская кукла, резко повернувшись к туше холодного. Злюка опустил голову, мощный хвост напряженно хлестал по песчаному полу. Холодный был готов броситься.

Внезапно фигура метнулась по песку и сбила Малуса на пол как раз в тот момент, когда науглир атаковал. Его массивные челюсти сомкнулись, разбрызгивая ядовитую слюну там, где высокородный стоял несколько мгновений назад.

– Назад, проклятый кусок чешуи! – взревел Хауклир, хлеща зверя по морде костылем в одной руке, другой рукой пытаясь оттащить Малуса подальше. Злюка вцепился в оскорбительную палку и разметал ее в щепы, но это дало Хауклиру достаточно времени, чтобы проволочь Малуса через загон. Ноги высокородного били по песчаному полу, пытаясь отталкиваться и помогать. Холодный издал еще один яростный рев, его когти рыли борозды в песке. Но прежде, чем науглир успел собраться с силами, Хауклир протащил высокородного в ворота и задвинул железный засов.

– Боги Бездны, милорд, что все это значит? – требовательно спросил Хауклир, прерывисто дыша. Свежая кровь запятнала повязку на его бедре.

Прежде чем Малус успел ответить, демон шепнул ему на ухо:

– Будь очень осторожен в своих словах, Темный Клинок, – предупредил он. – Или в следующий раз, проснувшись, обнаружишь, что у твоих преданных слуг перерезано горло.

Высокородный стиснул зубы.

– Я просто проверял свои вещи, – сказал он. – Проклятому зверю плевать на мой запах. Слишком много вина, как ты и сказал.

Бывший капитан стражи нахмурился.

– Вы уверены, что это все? – уточнил Хауклир, внимательно глядя на бывшего хозяина темными глазами.

– А что еще? – с горечью в голосе рявкнул Малус. Прежде чем Хауклир успел ответить, он взмахом руки оборвал его. – Больше никаких вопросов. Я хочу подняться на стену, взглянуть, как идет осада. У меня есть подозрение, что должно произойти нечто важное.

МЕЖ ЖИВЫМИ И МЕРТВЫМИ

Столбы жирного черного дыма поднимались из-за внутренней стены крепости, а воздух загустел от запаха горящей плоти. Через каждые полмили по улице за стеной возвышался погребальный костер из мертвых друкаев, за каждым из них присматривал десяток-другой измученных слуг и пара офицеров с опустошенными взглядами, выписывавшие имена каждого отданного на растерзание огню воина. Еще несколько дней назад прекратили вывозить трупы к погребальным печам, как положено. Мертвецы скапливались гораздо быстрее, чем с ними справлялись похоронные бригады, к тому же на стенах требовались все живые до последнего.

Груды вражеских трупов были еще больше. Они зловонными кучами поднимались на двенадцать и более футов и тянулись по всему периметру стены.

Малус был поражен размахом бойни и в высшей степени встревожен самоубийственным рвением орды Хаоса. «Они завалят нас своими мертвыми телами, если придется, – подумал он со смесью беспокойства и восхищения. – Для них имеет значение только победа и разрушение, и они будут наступать, пока не погибнут их лидеры или пока со стен не будет сброшен последний варвар».

Он поймал себя на размышлениях, что можно было бы сделать с подобной армией за спиной, но без сожалений отбросил подобные мысли в сторону. С Хауклиром, хромающим следом, он поднялся по длинному окровавленному пандусу к зубчатой стене у северных ворот. Тела и обломки доспехов ужасным градом пролетели мимо них, когда воины на стене расчистили последствия недавнего штурма. Последняя атака была в разгаре, пока высокородные шли по внутреннему двору от загона с науглирами, и после нескольких часов криков и кровопролития внезапная тишина на стенах казалась жутко тревожной.

Высокородный был потрясен открывшейся на вершине стены сценой резни. Темный каменный парапет покрывал толстый слой окровавленных опилок и внутренностей, а копейщики-друкаи, слишком измученные и оцепеневшие, чтобы замечать что бы то ни было, сидели или спали прямо в этой грязи. По всей длине стены валялось разбитое оружие, обломки доспехов и ошметки плоти. Огромные вороны скакали и каркали друг на друга в поисках отборных кусочков среди замерших тел живых. Даже Малуса, шагавшего недавно по залитым кровью улицам Хар Ганета, ошеломило увиденное. Он оглянулся на Хауклира и увидел его бледное мрачное лицо.

За стенами внешний город представлял собой развалины из сожженных зданий и грубых шатров. Измученные воины Хаоса, словно стаи диких собак, растянулись вдоль грязных улиц, и место бойни перед внутренней стеной, насколько хватало глаз, устилали сотни и сотни мертвых тел. Среди руин поднимались и стихали завывания и невнятные крики. На языке, которого не знал никто из защитников, неслись проклятия, смысл которых был совершенно ясен. Скоро, слишком скоро резня начнется вновь.

Когда Малус приблизился к двери в башню впереди послышался шум. Трое копейщиков боролись с четвертым, дико кричащим и вырывающимся из их рук воином.

– Они не остановятся! Они не прекратят наступление! – кричал он, его темные глаза были широко распахнуты на покрытом кровью и грязью лице. – Мы не можем тут оставаться! Не можем!

Воины, боровшиеся с запаниковавшим друкаем, обменялись испуганными взглядами. Один из них обнажил острый клинок.

– Что все это значит? – рявкнул Малус. Резкий тон голоса удивил даже его самого. Оказавшиеся в незавидном положении копейщики вздрогнули, когда на них гаркнул командир, и даже запаниковавший друкай затих в их руках.

Солдаты переглянулись, и самый старший из них откашлялся и ответил:

– Ничего страшного, лорд ужаса. Мы просто снимаем воина со стены. Он нездоров.

– С этим солдатом все в порядке, – ощерился Малус, шагнув вперед и проталкиваясь через группу копейщиков. Он схватил испуганного друкая за шиворот и заставил его крепко встать на ноги. – У тебя целы оба глаза и все конечности, – прорычал он, – так что не так?

Копейщик задрожал в руках высокородного.

– Мы не можем оставаться тут, лорд ужаса, – простонал он. – Прошло уже столько дней, а они все наступают и наступают...

Малус встряхнул мужчину, как крысу.

– Конечно, они продолжают наступать, проклятый дурак, – прорычал он. – Они же животные. Это все, что они умеют делать. Он толкнул воина к парапету, заставив его шагнуть к вражескому лагерю. Послушай их! Что ты слышишь?

– Вой! Черные проклятия! – сердито вскрикнул друкай. – Они никогда не сдадутся! Это длится уже много часов!

– Разумеется! – парировал Малус. – Каждая из трех тварей сидит там, в грязи, и проклинает твое имя достаточно громко, чтобы ее услышали все Темные Боги! Знаешь, почему? Потому что они хотят лишь миновать эти стены и убить все живое, до чего смогут дотянуться. Но ты не позволишь им. Это, будь она проклята, самая большая армия, которая когда-либо выступала против Наггарота, и ты стоишь тут, на стене, со своим копьем и удерживаешь их от того, чего они жаждут.

Высокородный швырнул мужчину на покрытую грязью стену.

– Это просто нелепо! Абсурд! Каждый день они вылезают из вонючих шатров и прыгают как дураки перед мерзкими алтарями, впадая в кровавое безумие, которому не может противостоять ничто на земле... И каждый день они с поджатыми хвостами ползут обратно в шатры зализывать раны в тени черных стен. Естественно, они проклинают твое имя! Сама мысль о тебе жжет их кишки, словно уголь, потому что ты громил их всякий раз, как они выступали против тебя. Всякий проклятый раз. – Он указал на вражеский лагерь. – Ты должен наслаждаться этими звуками, солдат. Потому что это плач. Это звуки страха и отчаяния. И это все сделал ты.

Копейщик потрясенно уставился на Малуса. Высокородный посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся.

– Победа в твоих руках, солдат. Позволишь ей ускользнуть сейчас или разобьешь ублюдков раз и навсегда?

– Можете рассчитывать на нас, лорд ужаса! Мы убьем тварей всех до единой! – воскликнул копейщик в нескольких ярдах от них. Пораженный возгласом Малус оглянулся. Он понял, что, пока говорил, большая часть воинов поднялись на ноги и теперь ловили каждое его слово. Их грязные окровавленные лица сияли яростной гордостью.

Перепуганный копейщик неуверенно встал. Он тяжко вздохнул и посмотрел в глаза Малусу.

– Пусть приходят, лорд ужаса, – сказал он. – Я буду их ждать.

Собравшиеся солдаты разразились радостными криками. Малус усмехнулся немного смущенно и махнул рукой оставшимся в живых защитникам стены.

– Отдохните немного, – велел он и повел рукой в сторону вражеского лагеря. – Наслаждайтесь музыкой, пока есть такая возможность.

Воины рассмеялись, а Малус, отвернувшись, быстро зашагал к башне. Нуарк ждал его у входа в укрепление. Лицо генерала было таким же грязным, как и у обыкновенного солдата. Морщины от усталости и недоедания стали глубже. Тем не менее он одарил Малуса восхищенной улыбкой.

– Молодец, мальчик, – тихо сказал он. Я бы, вероятно, просто позволил его товарищам уладить проблему по-своему.

Высокородный покачал головой.

– Так мы выполним за врага его работу, – ответил он. – Я достаточно зол и хочу, чтобы те твари сперва потрудились над каждым, кого убьют.

Нуарк хмыкнул.

– Хорошо сказано. – Он указал на высокородного. – Иди внутрь. Похоже, тебе не помешает поесть.

Нуарк повел Малуса и Хауклира мрачными коридорами башни. Они шли пустынными комнатами и переходами, вдоль которых стояли бочки с тяжелыми болтами, пока не достигли длинной комнаты, пронизанной бойницами, выходящими на поле боя перед воротами. Около дюжины выглядящих устало солдат-друкаев, как мужчин, так и женщин, с арбалетами в руках смотрели на усыпанную трупами дорогу. Жаровня в центре помещения с низким потолком давала достаточно тепла, а на столе рядом лежала пара буханок хлеба, несколько ломтей сыра и кусков сушеной рыбы, стояло полдюжины кожаных стаканов и несколько бутылей вина.

– Угощайся, сказал Нуарк, махнув в сторону стола.

Стоявшие на страже солдаты, словно стая собак, вынужденная вдруг поделиться своим мясом, бросали хищные взгляды на двух незваных гостей, которых так привечали в их обществе. При виде еды Малуса замутило, но Хауклир почтительно кивнул военачальнику и приступил к трапезе.

Нуарк налил немного вина в один из стаканов и сделал небольшой глоток.

– Слухи о твоих подвигах расползаются все шире. Сначала налет на осадные машины, теперь – бой в туннеле. Ты быстро становишься героем дня.

Малус презрительно фыркнул.

– Это если забыть, что битва в туннеле не состоялась бы, не попадись я в ловушку Нагайры, – прорычал он. – Если несчастные дураки считают меня героем, значит, положение действительно отчаянное.

Хауклир усмехнулся с набитым сушеной рыбой ртом, но Нуарк, хмурясь, уставился в глубину своего стакана с вином. Замеченная перемена отрезвила Малуса.

– Все настолько плохо?

– На данный момент мы еле держимся, – серьезно ответил Нуарк. – Насколько можно судить, в разгроме у внешней стены мы потеряли чуть более трети войск, а остальные истощены. У нас нет недостатка в пище или оружии, но постоянные атаки делают свое дело. Еще один день таких же атак, как вчера, и к середине следующего дня мы можем потерять внутреннюю стену.

Откровение ошеломило Малуса.

– А как насчет подкрепления из Хар Ганета и Каронд Кара?

Нуарк покачал головой, глядя мрачно.

– Никаких вестей. Сейчас я сомневаюсь, что они прибудут вовремя, если вообще прибудут.

– А как же проклятые лорды в Черной башне? – прорычал высокородный. Он начал метаться по длинной комнате, словно волк в клетке. – Есть ли у них смелые планы, как спасти нас от катастрофы?

Нуарк снова потянулся за бутылкой вина.

– До меня дошли слухи... – начал он. – Уверен, что не хочешь вина?

– Боги, нет, генерал, – ответил Малус. – С меня хватило этого уксуса, чтобы воздержаться от него еще некоторое время.

Военачальник налил себе изрядную порцию.

– Есть признаки того, что твой брат-ваулкхар обдумывает план, который одним ударом положит конец осаде.

Малус горько усмехнулся:

– Он хочет возглавить гарнизон и выступить против орды Хаоса?

Нуарк покачал головой.

– Он собирается отдать тебя Нагайре.

Слабая улыбка высокородного померкла.

– Вы же не серьезно.

– Хотел бы я, чтобы это было так, – признал Нуарк. – Но вчера ты опозорил Исильвара и других лордов перед Королем-Колдуном – и, что еще хуже, твои подвиги завоевывают восхищение войск. Это делает тебя очень опасным. Поэтому они обеспокоены.

– Малекит никогда не допустит подобного!

Военачальник пожал плечами.

– Я служу Малекиту уже более трехсот лет, мальчик. И я не могу ручаться, что он позволит, а что нет. Мне ясно, что он проверяет Исильвара и других лордов, но я даже предположить не могу, с какой целью. Дело в том, что они тоже начинают понимать, что заставляет их нервничать. Они хотят закончить осаду, отдав Нагайре то, что она жаждет, – самый простой и быстрый способ.

– Если Исильвар действительно верит в это, он еще больший дурак, чем я думал, – сказал Малус, разрываясь меж убийственной яростью и холодной паникой. – Если Нагайра считает, что может захватить Черную башню и в придачу сместить Короля-Колдуна, – она не станет колебаться.

Нуарк поморщился.

– Я боялся, что ты скажешь нечто подобное, – ответил он. – Тогда нам лучше найти другой способ снять осаду прежде, чем Исильвар и остальные лорды решат взять дело в свои руки.

Малус оскалился в отчаянии.

– Пожалуй, я все-таки выпью немного, – сказал он.

В тот же момент с севера донесся сотрясший землю грохот, от которого дубовый стол задрожал, а винные бутылки закачались и зазвенели друг о друга. Странный раскат грома разорвал воздух, словно удар молота по стеклу. Друкаи у бойниц внезапно насторожились. Одна из них испуганно обернулась к Нуарку.

– Вам лучше подойти и взглянуть, милорд, – сказала она. – Что бы там ни было – это плохо.

Нуарк и Малус бросились к бойницам, встав плечом к плечу с распахнувшими глаза воинами. Старый военачальник помрачнел.

– Проклятие, – прошипел он.

Снаружи, за дальним изгибом внешней стены, поднимался в небо огромный столп клубящегося дыма. Зеленые нити молний пульсировали и колыхались в трепещущем мраке, и даже с расстояния в почти шесть миль Малус чувствовал, как магический ветер волнами покалывает кожу. Пока они смотрели, столп темной магии поднялся в воздух более чем на тысячу футов и разлил свою энергию по небу. Чернота растекалась от колонны чернильным бурлящим потоком, бросая на истерзанную войной землю ужасный покров. Еще более мучительный гром пророкотал под испятнанным небом, и внезапный порыв холодного, сырого ветра ударил по внутренней стене.

– Точно, проклятие, – согласился Малус. – Мне это совсем не нравится.

Нуарк повернулся к одному из воинов.

– Давайте сигнал к подъему, – приказал он. – Если не ошибаюсь, враг собирается сильно ударить по нам.

Воин кивнул, побледнев от страха, и выбежал из комнаты.

Поднялся ветер, зловеще завывая в узких бойницах и наполняя ноздри друкаев запахом сырой земли. Зеленая молния прорезала черное небо над головой, отразившись на мечах и щитах зверолюдов и кочевников, которые начали по узким улочкам стекаться к месту бойни перед внутренней крепостью. Над головой прогремел гром, и жирные тяжелые капли дождя застучали по зубчатым стенам над ними, на крыше башни, завыли рога, и их вой почти затерялся в усиливающемся ветре. Через несколько минут дождь превратился в ливень, окрашенный зеленым от постоянных вспышек молний. В бойницы хлынул холодный воздух. Воины с проклятьями отпрянули, давясь всепоглощающим зловонием разложения. Малус гоже выругался, но совсем по другой причине. Через мгновение после того, как он сумел ясно рассмотреть готовящуюся к очередному штурму армию Хаоса, та была полностью скрыта стеной маслянистого дождя. Она могла пройти уже полпути к месту боя.

Высокородный повернулся к Нуарку.

– Морати и ее ведьмы сделают что-нибудь с этим кошмарным дождем? Он может стоить нам внутренней стены, раз мы не видим врага, пока он не взберется на зубцы!

Нуарк беспомощно покачал головой.

– Ее действия предугадать еще труднее, чем действия ее сына. Если Малекит прикажет, то, возможно, она что-то предпримет.

– Тогда вы должны вернуться в цитадель и поговорить с Королем-Колдуном! – Высокородный повернулся к Хауклиру, деловито запихивавшему свертки с едой и бутыль вина в рукава своей одежды. – Хауклир! Оставь это и проводи Нуарка назад в Черную башню. Быстро!

Бывший капитан стражи поспешно сложил руки на груди, спрятав украденные еду и вино.

– Как пожелаете, милорд, – проворчал Хауклир.

Нуарк отдал резкие команды воинам, вызвав полдюжины тех, кто должен будет сопровождать его назад в Цитадель. Малус воспользовался возможностью присоединиться к Хауклиру и прошелся с ним до двери, за пределы слышимости.

– Когда проводишь Нуарка в цитадель, собери портовых крыс и как можно скорее возвращайся, – тихо сказал он. – Возможно, в ближайшие несколько часов нам придется совершить нечто героическое, если мы хотим получить от Нагайры то, что нам надо.

– Героическое? Например? – прошептал Хауклир.

– Честно? Понятия не имею, – ответил Малус с лукавой усмешкой. – Как в старые времена, а?

Хауклир сморгнул.

– Старые времена? Это те, когда мы чуть не утонули, не сгорели и нас чуть не сожрали демоны?

Малус свирепо взглянул на бывшего слугу.

– Слушай... как насчет хороших времен?

– Это и были хорошие времена.

Высокородный сдержал резкий ответ, когда подошел Нуарк с сопровождающими.

– Просто возвращайся как можно скорее, проклятый негодяй, – тихо сказал он.

Малус последовал за небольшой группой к задней части башни и оставил их у винтовой лестницы, которая должна была привести их к железной двери рядом с внутренними воротами. Затем он обнажил парные клинки и направился к внешней стене.

Несколько мгновений спустя он добрался до выхода, ведущего на укрепления, и увидел тяжелую дубовую дверь, гремящую о косяки под порывами воющего ветра. Крики и вопли эхом отдавались с другой стороны. Собравшись с духом, высокородный распахнул содрогающуюся дверь и очутился на пороге ада.

Воины-друкаи шатались под ударами зловонного ветра и дождя, многие пригибались и вжимались верхушками шлемов в зубцы стены, чтобы хоть как-то защититься от ужасной бури. Небо над головой разрывали ветви зеленых молний – казалось, так близко, что можно прикоснуться к ним. Малус увидел бледные лица, озаренные абсолютной безысходностью, и услышал панические крики по всему строю копейщиков. К своему ужасу, он увидел и почти дюжину лестниц, уже поднявшихся над краем стены, их деревянные перекладины дрожали от шагов сотен ног.

Менее чем в двадцати ярдах от него полдюжины воинов боролись с извивающейся на камнях стены фигурой. Малус услышал крики гнева и ярости и увидел, как длинный кинжал снова и снова вонзается в распростертое тело. Черная ярость вскипела в его сердце.

– Лицом к врагу! – взревел он в воющем ветре. С мечами в руках он вышел на стену, не обращая внимания на вонючую воду, что заливала ему лицо и стыки доспехов. – Воины Наггарота не прячутся перед лицом бури! Они сражаются или умирают! – Когда Малус шел мимо, головы поворачивались в его сторону. Вспыхнула молния, придав его лицу демоническое выражение. Медленно, но верно копейщики хватались за оружие и поднимались на ноги. Делали они это из чувства чести, стыда или страха перед тем, что он мог бы сотворить с ними, – Малус не знал, и это его не заботило.

Драка все еще бушевала, когда высокородный добрался до места и с яростным криком принялся пинать копейщиков, которые все били и кололи свою жертву. В ответ на его гневные удары раздались испуганные крики. Один из друкаев даже на мгновение повернулся к Малусу, держа наготове окровавленный нож, пока не понял, кто перед ним, и не отпрянул с испуганным криком.

Теперь Малус увидел под грудой тел бьющегося и рычащего воина. Каждая вспышка молнии выхватывала из тьмы ужасные раны на груди, животе и ногах друкая: кошмарные дыры, оставленные ножами, мечами и топорами. Бледные руки воина обвились вокруг шеи другого копейщика и пытались подтянуть истерзанную жертву к разорванным губам и сломанным, покрытым кровью зубам.

Малус сообразил, как мало крови вокруг рычащего воина, а затем холодный узел осознания превратил его нутро в лед.

Друкай был мертв. Он был мертв уже несколько часов.

С испуганным криком Малус рубанул обоими клинками, отсекая правую руку восставшего по локоть и одновременно срезая половину его черепа. Существо отпрянуло, и его кричащая жертва вырвалась на свободу – но восставший снова попытался броситься на воина, даже несмотря на то, что его мозги выплеснулись на камни под ногами. Высокородный быстро шагнул вперед и ударом меча слева снес голову твари. Только тогда несчастное существо безжизненно рухнуло наземь.

Над самым ухом Малуса прогремел гром. Воины в ужасе закричали. Один из копейщиков взглянул на высокородного, кровь текла из глубоких царапин на его лице и шее. Высокородный узнал запаниковавшего солдата, с которым говорил всего несколько минут назад.

– Это дождь, лорд ужаса! – крикнул он сквозь ветер. – Он попал на лицо Турхана и вернул его к жизни!

– Благословенная Матерь Ночи, – прошептал Малус, внезапно осознав план Нагайры. Он быстро подошел к внутреннему краю стены и посмотрел вниз, в глубокую тень у подножия.

Молния рассекла воздух над головой, и друкай мельком увидел вздымающиеся кучи разорванных и растерзанных трупов: сотни, а может, и тысячи, они пробирались мимо наваленных груд, тянущихся вдоль примыкающей к стене улицы, и, шатаясь, шли к длинному спуску, ведущему на вершину стены.

Насколько мог видеть Малус, так было вдоль всех секций внутренней стены. Адское колдовство его сестры зажало защитников крепости между двумя армиями: живой и мертвой.

«А я только что направил Хауклира и Нуарка в самую гущу этого кошмара», – подумал он.

По всей стене затрубили рога. Малус не мог сказать, был то сигнал тревоги или сигнал к отступлению. Он не мог даже предположить, как одним махом остановить такую пропасть восставших, – ему оставалось лишь удерживать свою часть стены теми войсками и ресурсами, которые у него были. Быстро соображая, Малус повернулся к истекающему кровью воину.

– Ты! Как тебя зовут, копейщик?

– Анурик, лорд ужаса, – пробормотал солдат.

– Теперь ты – сержант Анурик, – рявкнул Малус. Он взмахом окровавленного меча прочертил в воздухе дугу, указывая на друкаев, что боролись с восставшим. – Бери этих воинов, и как можно быстрее идите к башне. Хватайте все болты с дыханием дракона и бросайте их вниз! Понятно?

Воин кивнул.

– Понятно, лорд ужаса!

– Тогда почему ты все еще тут? Ступай! – крикнул он, и воины повиновались. Крики и шум битвы уже звучали по обе стороны от него, когда первые из атакующих достигли зубцов. Едва копейщики побежали назад к башне, Малус развернулся и бросился в противоположном направлении, пытаясь обогнать неуклюжие трупы на пути к вершине крутого ската.

Восемь сегментов внутренней стены были около трех четвертей мили в длину каждый. Но теперь, в хаотически мерцающей тьме, они, казалось, тянулись на многие лиги. Малус поскальзывался на маслянистых камнях и отшатывался, уклоняясь от яростно сражающихся копейщиков и воющих кочевников Хаоса и противостоя неистовым порывам ветра, что грозил сбросить его со стены прямо в толпу неуклюжих восставших. Неистовые вспышки отчаянных схваток возникали и исчезали во мгле, пока высокородный бежал мимо. Упал копейщик, а зверолюд вцепился ему в горло, кровь хлынула изо рта друкая, пока он снова и снова вонзал свой меч в мускулистую грудь нападавшего. Еще один копейщик слепо полз по камням стены, рыдая, как младенец, о разорванной плоти, что когда-то была его лицом. Двое копейщиков протащили за косы размахивавшего руками кочевника и бросили его лицом на стену, после чего один нагнулся и умело перерезал ему горло от уха до уха. Поток дымящейся крови плескался у ног пробегающего Малуса.

Он был в двадцати ярдах от конца спуска и видел, что проигрывает гонку. Первый восставший поднялся наверх, и ни один воин рядом понятия не имел, что творится позади них.

– Замыкающие! Оглянитесь! – закричал Малус, срывая связки, но его слова затерялись в ревущем шторме и водовороте битвы. Зарычав от разочарования, он вновь закричал – но какая-то фигура набросилась на него сзади, вдавив лицом в камень под ногами. Прямо над головой Малус услышал рев зверолюда и почувствовал горячее, зловонное дыхание на затылке. Затем последовал резкий удар, и жгучая боль пронзила челюсть справа, густой, горячий ихор брызнул ему на щеку. Взревев, словно зверь, высокородный попытался вывернуться из-под нападавшего, ударив закованным в броню локтем по костлявой морде воина Хаоса. Зверолюд взревел и снова попытался пырнуть друкая зазубренным ножом, но лезвие соскочило со спинной пластины брони. Повинуясь чистому инстинкту, Малус полностью распластался на земле и быстрым движением правого запястья ослабил хватку на клинке, а затем со всей силой, на которую был способен, провернул меч назад. Лезвие глубоко вошло в бок зверолюда, а высокородный покатился дальше, заставив оглушенного и истекающего кровью монстра сорваться с края стены. Тяжело дыша, Малус поднялся на одно колено и увидел пару восставших, спешащих к нему, вытянув грязные руки.

Восставшие из мертвых твари достигли вершины стены, и друкаи в конце линии уже были уничтожены. Малус увидел, как двоих копейщиков атаковали сзади, и они упали в кучу рвущихся рук и клацающих челюстей. Остальные отступали с ужасными криками, отдавая все больше стены неуклюжим одержимым.

С яростным боевым кличем Малус прыгнул на приближающихся воскрешенных, его парные клинки соткали узор расчленения и смерти. Два быстрых взмаха, и от рук монстров остались лишь неровные обрубки. Высокородный метнулся на шаг влево и двумя быстрыми ударами отсек руку и голову оказавшемуся там мертвецу. Еще до того, как тело ударилось о камни, Малус развернулся и бросился на существо справа, аккуратно обезглавив его единственным размытым движением клинка.

– Цельтесь в головы! – закричал он шатающимся воинам. – За мной! – И, смеясь как сумасшедший, кинулся в толпу.

Восставшие из мертвых воины не знали ни боли, ни страха, но их оружием оставались когти, зубы и сверхъестественная сила. Питаемый яростью и ненавистью, Малус прорезал страшную просеку в рядах приближающихся восставших. Он знал, что если ему удастся добраться до конца спуска и остановить поток существ, то друкаи все-таки сумеют удержать свою часть стены. Он отрубал пальцы и части ладоней, отхватывал руки и головы. Кочевники, зверолюды и друкаи падали перед его мерцающими клинками.

Он прорвался через двадцать ярдов залитой кровью стены, рубя все, что вставало перед ним. Битва, казалось, длилась уже несколько часов, пока бойня не превратилась в какой-то жуткий танец. Малус услышал позади яростные крики последовавших за ним воинов и завыл, словно волк среди овец. Впервые после окончившегося много месяцев назад похода на Хаг Граэф он чувствовал себя по-настоящему живым.

Когда он достиг дальнего конца стены, это застало друкая врасплох. Пара обезглавленных восставших рухнула на камни, и клинки высекли искры из стены дальнего редута, очутившейся вдруг прямо перед ним. Еще больше нежити пыталось пробиться на стену, но теперь плотная стена копейщиков за спиной Малуса добралась до верхней части спуска и с убийственной эффективностью рубила монстров. Высокородный прижался к стене редута и попытался полностью стряхнуть с себя боевое безумие.

В этот момент раздался треск и свист, и полотно зеленого пламени взметнулось вдоль внутренней стены. Среди друкаев раздались радостные возгласы, когда дыхание дракона вспыхнуло посреди неуклюжей орды. Малус обернулся и увидел, что к нему, шатаясь, с усталой обреченностью на лице приближается Анурик. Копейщик поднял руку в приветствии, а потом глаза его закатились, и он рухнул лицом на стену. Из спины молодого друкая торчала пара метательных топоров кочевников.

За распростертым телом копейщика бурлил ожесточенный бой: воины Хаоса хлынули через зубцы стены и набросились на защитников. Друкаи держались из последних сил, но яростным атакам, казалось, не было конца.

Оставив копейщиков удерживать спуск, Малус двинулся дальше вдоль шатающейся линии. Проходя мимо Анурика, он остановился, затем после минутного раздумья опустился на колени и сбросил тело молодого друкая с края стены, отдав его жадному пламени, как и подобает сыну Наггарота. Затем он вновь открыл себя безумию битвы и с воем бросился в бой.

КРОВЬ ГЕРОЕВ

Казалось, убийствам не будет конца.

Шел несущий порчу дождь и выл от ярости ветер, а Малус, словно горный кот, крался вдоль всей линии сражающихся друкаев, молнией обрушиваясь на атакующих воинов Хаоса, а затем перемещался к следующей отчаянной стычке, оставляя за собой порубленные конечности и дергающиеся тела. Он всегда поражал врага под неожиданным углом, нанося быстрый удар в ребра ничего не подозревающего воина или подрезая сухожилия под коленом, пока того занимал друкай перед ним. Его смертоносные усилия не имели ничего общего с честью или славой – холодная, расчетливая резня, снова и снова повторяющаяся по всей длине пропитанной кровью стены.

Друкаи отбивались, словно загнанные в угол звери. Копейщики знали, что отступать им некуда, и чем сильнее на них наседали, тем более свирепыми они становились. Они хватали кочевников и зверолюдов и сбрасывали их в голодное пламя, бушевавшее вдоль пандуса, или, как стая волков окружает оленей, окружали и атаковали их со всех сторон. Друкаи продолжали сражаться, несмотря на тяжелые раны, и падали на камни лишь после того, как проливали последнюю каплю крови. Будто боевое безумие Малуса заразило и их тоже, и соотношение сил мало-помалу начало меняться в пользу друкаев. Кучки сражающихся воинов Хаоса становились все меньше, они все дальше отступали к скользким от дождя лестницам, и вскоре защитники стояли уже у самих лестниц, осыпая ударами головы тех, кто пытался подняться по ним.

Малус не мог сказать, как долго они сражались. Буря бушевала все сильней и сильней, и не думая утихать, и время, измеряемое безумными вспышками зеленого света, потеряло всякий смысл. Снова и снова друкай ловил себя на том, что хочет хоть мельком увидеть среди сражающихся воинов Лунару. Как ни странно, но чемпион Нагайры не объявился в этой отчаянной битве.

Когда на стену обрушилась последняя волна атакующих, Малус был уже в дальнем конце линии у надвратной башни, стоя позади трех живых, залитых кровью копейщиков, засевших, как готовые к атаке змеи, под зубцом у последней лестницы. Они уже давно прятались там, устраивая внезапную атаку на каждого перелезавшего через стену воина, нанося удары снизу вверх по ногам человека, животу и паху, а затем – сбрасывая кричащую жертву в огонь. Они убили так столько людей, что это стало своего рода рутиной, и потому, когда из темноты выскочил массивный зверолюд с бычьей головой, копейщики оказались застигнуты врасплох. С яростным ревом минотавр одним прыжком перескочил поле боя, приземлившись среди пораженных копейщиков и размахивая парой огромных топоров. Один друкай единственной атакой был рассечен от плеча до бедра, другой получил сокрушительный удар в грудь, который швырнул его изломанное тело от внешнего парапета к внутреннему. Третий друкай, все еще охваченный жаждой крови, с яростным криком бросился на огромного зверя и вонзил острый меч ему в бок, но острие проткнуло толстую шкуру чудовища едва ли на палец, и минотавр огрел воина обухом топора, оторвав голову от туловища. Малус оскалился на монстра перед собой и бросился вперед, сверкая двумя мечами. Его первый удар пришелся по огромному мускулистому бедру монстра, вызвав рев боли и свистящий взмах окровавленного топора. Малус попытался увернуться от удара, но оружие все же зацепило край правого наплечника, и высокородного отбросило назад, к надвратной башне, словно пинком науглира. От удара у него перехватило дыхание, и он звучно врезался головой в камни, ослепнув на мгновение. Его слух, однако, работал просто отлично, и Малус услышал яростный рев минотавра, когда тот развернулся к нему и пошел, намереваясь прикончить. Действуя инстинктивно, высокородный бросился вперед, перекатившись между ног минотавра, пока два топора прочерчивали борозды в каменной стене башни. Все еще видя в глазах мерцающие вспышки, друкай вскочил на ноги и полоснул мечами по похожим на тросы сухожилиям под коленями зверолюда. Искалеченная тварь рухнула с мучительным ревом, и Малус опустил клинки ножницами, которые взрезали толстую шею монстра с обеих сторон почти до позвоночника. Красная кровь дымящимися дугами ударила по каменной стене башни, а Малус развернулся на каблуках в поисках новых врагов.

И это стало его ошибкой. Он закончил с минотавром, но минотавр не закончил с ним.

Высокородный услышал яростный рев за спиной, а затем чудовищный удар в левое плечо швырнул его на камень. Обжигающая боль красной волной прокатилась по левой стороне спины, но у Малуса не было времени оценивать полученную травму. Все еще ревя, зверолюд бросился на друкая, наполовину волоча свою огромную тушу.

Выругавшись от боли, Малус перекатился на спину в тот миг, как над ним нависло чудище с бычьей головой. Тяжелый топор врезался в нагрудник. Высокородный вскрикнул, когда ребра треснули под зачарованной сталью, но топор отскочил от изогнутой пластины. Минотавр занес свое оружие для следующего удара, но Малус, словно гадюка, бросился вперед, ловким ударом правого клинка отрубив руку твари. Ревущий, обезумевший от потери крови монстр ударил друкая в лицо кривым обрубком запястья. Осколки кости впились в щеку высокородного, и горячая кровь густо хлынула ему в глаза.

Закричав от ярости, Малус вслепую ударил мечом и натолкнулся на что-то упругое, словно молодое деревце. Он ткнул еще раз, пронзая насквозь, – и голова минотавра упала, ударив высокородного по лицу.

Затем тяжелое, все еще истекающее кровью тело рухнуло на него сверху.

Горячая жидкость текла по лицу и шее высокородного, наполняя ноздри и затекая в хватающий воздух рот. «Я утону на стене замка посреди пепельной равнины», – пришла Малусу дикая мысль. Кашляя и отплевываясь, он попытался оттолкнуть в сторону тяжелое тело минотавра, но мертвый груз не двинулся с места.

Казалось, прошли часы, прежде чем поток крови уменьшился. Малус смутно слышал топот ног и приглушенные крики. Тело минотавра слегка пошевелилось, а потом вдруг откатилось в сторону. Холодный дождь хлестал по лицу высокородного: не вонючий трупный дождь, как раньше, а настоящая, чистая вода. Малус разинул рот, словно рыба, жадно глотая капли. Он вытер с глаз густую слизь и заморгал, глядя на грозовое небо. Зеленые молнии все еще сверкали над головой, но темнота немного рассеялась, побледнев до металлически-серого цвета.

Кто-то вцепился в руки высокородного. На периферии зрения угадывались фигуры. Сверкнула молния, и он различил худое обеспокоенное лицо Толстопалого и циничный оскал Хауклира.

– Вас можно хоть на минуту оставить, чтобы вы не попали в беду, милорд? – спросил бывший капитан стражи. Малус упал им на руки, словно пьяный, морщась от боли при каждом движении.

– Может, будь ты тут во время битвы, ничего и не случилось бы, – прорычал высокородный.

– Ну, мы были бы тут раньше – осторожно, нога, милорд! – но какой-то дурак поджег спуск.

Малус понял, что стоит на коленях, используя его словно лестницу в попытках подняться. На забинтованном бедре Хауклира отчетливо выделялся черный отпечаток ладони. Заглянув за плечо бывшего слуги Малус увидел, как копейщики скатывают с переднего края зубчатой стены последнего убитого врага. Дыхание дракона наконец-то иссякло, его больше ничто не подпитывало. Выжившие друкаи шатались в усталом оцепенении, их окровавленные лица осунулись от потрясения и изнеможения. Малус поразился тому, как мало их осталось. Он насчитал меньше трех десятков там, где совсем недавно была почти тысяча. Никто не радовался. Не было торжества победы. Немногие выжившие были рады тому, что просто выжили. Это все, что имело для них значение.

Малус оттолкнулся от Хауклира. Боль уже утихла, и ледяной узел в боку говорил о силе демона, связывающей воедино сломанные кости. Высокородный оглядел дюжину головорезов, пришедших за Хауклиром из цитадели. Тесак и Два Туза обирали поверженных врагов. У раненого убийцы через плечо тянулась окровавленная повязка, и он руководил работой, указывая Два Туза, где искать. Толстопалый гнался вдоль стены за подпрыгивающей золотой серьгой, на его молодом лице застыла маска раздраженной решимости.

Малус устало покачал головой.

– Ты довел Нуарка до цитадели?

Хауклир кивнул.

– Мы вышли как раз перед тем, как проклятые мертвецы зашевелились, и потрясающе провели время по дороге в башню, – ответил он. – Возвращение сюда – совсем другая история. Сейчас стаи восставших разбросаны по всей внутренней территории.

– Мы удержали остальную часть стены?

Бывший капитан стражи кивнул.

– Кхаин знает как, но удержали. По крайней мере, на данный момент.

Малус нахмурился.

– Что это значит?

Хауклир оглянулся через плечо на измученных солдат, затем кивнул в сторону башни.

– Поговорим внутри? – тихо спросил он.

Высокородного охватили дурные предчувствия. Молча кивнув, он повел головорезов в башню. Однако из-за дождя вонь пролитой крови и маслянистые остатки магического ливня Нагайры облаком поднялись вокруг высокородного, едва не задушив его.

– Наверх, – выдохнул он. – Мы поговорим на крыше.

Они нашли винтовую лестницу, ведущую на вершину башни над воротами, и снова оказались под дождем и порывами завывающего ветра. Закутанные в плащи друкаи сгрудились вокруг четырех установленных вдоль стены аркбаллист, не обращая внимания на небольшой отряд воинов в дальнем конце широкой плоской крыши. Малус снял латные перчатки и попытался почистить их в небольшой луже дождевой воды.

– Ладно, что происходит? – тихо спросил он. Хауклир опустился на колени рядом с высокородным.

– Нуарк велел мне остаться, как только мы доберемся до цитадели, на случай, если ему понадобится передать вам что-то важное. Он долго говорил с Королем-Колдуном, а вышел не один. Ваш сводный брат ушел первый и смотрел так, будто его заставили проглотить горячие угли, а потом появилась целая толпа посыльных. Нуарк вышел последним и принес некоторые интересные новости.

Малус плеснул водой в лицо, провел мокрой рукой по спутанным волосам.

– Ну и что он сказал?

– Он сказал, что Король-Колдун готовится сделать свой ход, – ответил Хауклир. – Пока мы разговариваем, Малекит оттягивает от внутренней стены свои лучшие полки и вводит их внутрь цитадели, а также – всех науглиров из загонов.

Малус обдумал новость.

– Значит, мы позволим орде Хаоса захватить внутреннюю стену?

Хауклир пожал плечами.

– На данный момент я не уверен, что мы сможем остановить орду, даже если захотим. Король-Колдун оставляет позади достаточно арьергарда, чтобы замедлить следующую атаку, но не более того.

Внезапно Малус почувствовал себя таким усталым, как никогда в жизни. Он взглянул вниз, на слои крови и ихора, покрывшие выщербленную броню и разочарованно покачал головой.

– И что хотят от меня Нуарк и Король-Колдун?

– А вот это интересно, – ответил Хауклир. – Я должен сразу же вернуть вас в цитадель.

Малус нахмурился.

– Нуарк сказал, зачем?

– Не слишком многословно, – ответил бывший капитан стражи. – Нуарк сказал лишь, что, по его мнению, Исильвар не прошел испытание Короля-Колдуна... и это ставит вас в интересное положение.

Высокородный минуту обдумывал слова Нуарка.

– Ты... ты хочешь сказать, что Нуарк считает, будто Король-Колдун собирается назвать меня ваулкхаром Хаг Граэфа вместо Исильвара?

– Откровенно говоря, понятия не имею, о чем речь, – ответил Хауклир. – Что бы вы, высокородные, ни делали, для меня это не имеет смысла. Я лишь передаю то, что сказал Нуарк.

Малус кивнул сам себе. Сделает ли Малекит нечто подобное? Почему нет? Он уже назвал его своим чемпионом – возможно же прыгнуть и до звания ваулкхара? При таких мыслях у друкая участился пульс. Как сладостна была бы победа – увидеть Исильвара перед собранием лордов, стать свидетелем его унижения при дворе Хаг Граэфа!

Лишь Ц’Аркан стоял на его пути. Руки высокородного сжались в кулаки. Есть ли шанс стребовать с Малекита должное и одновременно отправиться на север, чтобы положить конец демоническому проклятию?

«Возможно», – подумал он. Если проследить, чтобы осада была сломлена, а Нагайра – уничтожена.

Быстро поднимаясь на ноги, Малус приказал:

– Я немедленно отправляюсь в цитадель, но хочу, чтобы ты и твои воины добрались до загона с науглирами и убедились, что Злюку увели в башню.

Хауклир хохотнул.

– Уверен, зверь в состоянии позаботиться о себе сам.

– Я беспокоюсь не столько о Злюке, сколько о грузе на его спине, – сказал высокородный. – В моих седельных сумках есть реликвии, которые не должны попасть в руки Нагайры. Ты понимаешь?

Бывший капитан стражи испытующе посмотрел на Малуса.

– Да, – осторожно ответил он. – Я все прекрасно понимаю.

– Тогда идем – не хочу заставлять Нуарка ждать.

Но как только Малус и наемники направились к лестнице башни, воздух наполнился мрачным грохотом барабанов. Звук доносился с широкой площади на краю внешнего города. Малус разрывался между желанием поспешить и желанием узнать, что замышляет враг. Наконец он развернулся, плечом растолкал толпу наемников и, ругаясь себе под нос, пошел к краю башни.

Его зоркие глаза увидели заполнившую площадь толпу обнаженных по пояс зверолюдов: их грудь и руки были окрашены алым. Они размахивали обагренными топорами и связками отрубленных голов друкаев, с которых еще стекала свежая кровь. Малус мог различить лишь звуки гортанного пения, вплетающегося в ритм больших барабанов и поднимающегося над ним.

За зверолюдами длинной вереницей вышли, спотыкаясь, голые фигуры, подгоняемые шипастыми плетьми дюжины надсмотрщиков-кочевников. Каждый пленник-друкай подвергся жестоким пыткам от рук тюремщиков, тела носили следы ударов ножа и железа.

Хауклир присоединился к Малусу и презрительно усмехнулся, глядя на процессию.

– Если они думают небольшой пыткой сломить нашу волю, они пришли не по адресу.

– Нет, – осторожно ответил Малус. – Тут что-то другое.

Пленников согнали в кучки по восемь и поставили на колени в определенных точках грубого круга в центре площади. Затем появилась группа зверолюдов с медными символами и ожерельями из черепов на шее, каждый нес широкую медную чашу и щетку с длинным ворсом. Наполнив воздух дикими воплями и лающими криками, зверолюды окунули кисти в сверкающие чаши и начали рисовать на камнях площади сложный символ.

Пока они работали, Малус заметил идущую к краю площади фигуру в темных одеяниях и сверкающей броне. Это был не зверолюд и не неуклюжий кочевник. Высокородный сразу узнал властную походку сводной сестры.

Он развернулся к ближайшим стрелкам.

– Можете попасть отсюда в тех ублюдков?

Один из воинов покачал головой.

– Ни малейшего шанса.

– А если использовать дыхание дракона?

Стрелок с отвращением фыркнул.

– У нас его больше нет. Какой-то проклятый офицер пришел и забрал их все во время последней атаки.

Нагайра в сопровождении двух минотавров, тащивших еще одного пленного друкая, грациозно вошла в центр расширяющегося символа. Несчастный пострадал от палачей Нагайры гораздо сильнее, чем любой другой пленник. Практически каждый дюйм его бледной кожи покрывали глубокие шрамы и свежие клейма, а руки сковывали медные цепи. При звуке барабанов пленник поднял голову, и даже с такого большого расстояния Малус узнал лицо друкая.

– Матерь Ночи! – воскликнул он. – Это лорд Мейрон!

Символ был завершен с грохотом барабанов. Тысячи зверолюдов запрокинули рогатые головы и взревели в бушующее небо. Нагайра раскинула руки и выкрикнула несколько гортанных слов на грязном языке, заставив пленников корчиться от страха и боли. От ведьмы, искажая воздух вокруг нее, исходили невидимые волны силы.

Что-то в ее заклинаниях встревожило Ц’Аркана, заставив демона грозно напрячься под кожей Малуса.

– Маленькая сучка забыла, кому она должна хранить верность, – прошипел демон.

Прежде чем Малус успел задуматься, что имел в виду Ц’Аркан, пение Нагайры достигло верхней точки. Вспыхнула молния, и раскат грома расколол небо, словно кулак разгневанного бога. Зверолюды, как один, с яростным криком вскинули топоры и развернулись к беспомощным пленникам, рубя их на куски в убийственной оргии.

Огненный свет вырвался из линий, прорисованных на камне кровью. Лорд Мейрон напрягся, потом закричал. Воздух вокруг друкая сгустился, и изуродованное тело начало разбухать. Малус почувствовал, как кровь стынет у него в жилах.

– Благословенная Матерь Ночи, – прошептал он полным ужаса голосом.

Хауклир повернулся к Малусу, глядя со страхом.

– Что прикажете делать, милорд? – спросил он.

– Бежать, – ответил высокородный. – Бежать!

Тело Мейрона на площади продолжало распухать. Спина высокородного выгнулась в агонии, а мускулы вздулись так, что кожа треснула, как переваренная колбаса, обнажив блестящее мясо внутри. Лицо Мейрона слезло с мокрого, еще вопящего черепа, и из спины друкая, словно клинки, поднялась пара новых конечностей. На глазах у Малуса они развернулись в два кожистых крыла.

Демон продолжал расти, окутанный кипящей кровью сотен принесенных жертв. Свет и тепло сгустились вокруг рук явившегося из Хаоса существа, принявших форму сверкающего топора и ужасной шипастой плети.

Возвышаясь над воющими на площади зверолюдами, окровавленный демон запрокинул раздавшийся вширь череп и проревел вызов защитникам Черной башни.

Друкаи, стоявшие у аркбаллист, закричали от ужаса, и несколько воинов бросились к лестницам вслед за побежавшими наемниками. Малус проследил, как Хауклир и головорезы начали спускаться по винтовой лестнице, и понял, что они не доберутся до основания башни, если только не сделать хоть что-нибудь, что удержит демона на расстоянии.

Он снова повернулся к возвышающемуся демону и, встретив взгляд его медных глаз, с вызовом поднял оба клинка. Ц’Аркан встрепенулся в груди Малуса, послав спазм боли в сердце.

– Что ты делаешь, Темный Клинок? – прорычал демон.

– Разве ты не хочешь, чтобы Нагайра осознала свою ошибку? – спросил Малус.

Покрытый кровью демон расправил крылья и с кровожадным ревом взмыл в небо. Малус запрокинул голову, рассмеялся, словно проклятый, и черная энергия Ц’Аркана побежала по его венам.

Отчаянные команды эхом отдавались вокруг высокородного, когда друкаи, все еще стоявшие у аркбаллист, с трудом развернули тяжелое орудие, чтобы прицелиться в крылатый ужас. Демон, казалось, заполнил все небо перед ними, его медные глаза и изогнутые клыки блестели в тусклом свете. Грохнули тяжелые тросы, и четыре болта взмыли в небо. Один пролетел меньше чем в ярде от головы атакующего монстра, другой пробил аккуратную дыру в правом крыле. Последние два болта ударили прямо в широкую грудь, их железные наконечники глубоко вонзились в стальные слои мышц и костей.

Двойное попадание тряхнуло демона в середине полета. Воя от ярости, он врезался в край стены надвратной башни, на куски разбив каменные зубцы и послав паутину трещин вдоль толстой крыши постройки. Малуса отбросило назад, выкинув за широкую дугу, описанную ужасным топором демона. Предназначенный ему удар просвистел в воздухе и разнес в щепки аркбаллисту. Кровь и части тел трех воинов ее команды разлетелись по широкой дуге. Зарычав, демон набросился на аркбаллисту слева, хлестнув шипастой плетью, и захватил и ее, и двух членов расчета в сеть плетеных хвостов. Дерево затрещало и металл застонал, когда демон использовал плеть, чтобы втянуть свое массивное тело на зубцы стены. Крики пойманных в ловушку воинов превратились в бульканье, когда колючие хвосты натянулись, рассекая их плоть до костей.

Издав звериный рев, Малус вскочил на ноги и стрелой помчался на вооруженного сейчас лишь топором демона. С силой Ц’Аркана высокородный казался размытым пятном черной брони и отточенной стали. В мгновение ока он пересек ломающуюся крышу, очутившись в пределах досягаемости демона, и яростно рубанул его по руке с топором. Острые клинки зазвенели, столкнувшись со стальными мускулами и костями, а затем Малус почувствовал, как жаркое, зловонное дыхание коснулось его лица, когда демон щелкнул мощными челюстями.

Малус почувствовал выпад демона и в последний момент попытался увернуться. Поэтому вместо того, чтобы откусить ему правую руку, челюсти демона сомкнулись на плече. Клыки не смогли пронзить зачарованную броню, но высокородный издал мучительный вопль, когда металлические пластины сжались, вывернув его руку из сустава и сломав ключицу, словно сухую ветку. Демон поднял его с земли и вновь укусил, скрежеща сломанными костями в груди друкая. Он отбросил его в сторону, как собака – дохлую крысу. Малус сильно ударился о каменную крышу, снова закричав от боли, и проскользил больше дюжины футов, пока не замер у одной из двух оставшихся аркбаллист на дальнем краю крыши.

Даже когда он замер, демон все еще двигался внутри него. Мышцы свело спазмом, и они скрутились сами собой, с треском сухожилий и костей заставив искалеченную руку вернуться на место. Малус кричал и метался с дикими от боли глазами, но ужасная воля Ц’Аркана не позволила ему потерять сознание. Безумный взгляд высокородного упал на двух воинов расчета, съежившихся от ужаса за аркбаллистой всего в нескольких ярдах от него.

– Стреляйте... в него! – прохрипел он сквозь покрытые ихором губы. Друкаи взглянули на Малуса широко распахнутыми глазами и принялись за дело, лихорадочно заработав сдвоенными рукоятями, натягивая стальной лук орудия.

Демон поднялся во весь рост, с ливнем расколотого дерева и стали выдернув окровавленную плеть из искореженной аркбаллисты. В дальнем конце башни другая выжившая команда обслуги потеряла мужество и побежала, спасая жизни, но их крики привлекли внимание крылатого демона. Он бросился на убегающих друкаев, разрубив одного ударом топора, а другого поймав колючими хвостами плети. Демон развернулся к Малусу, взмахнув плетью по дуге, заставив пойманного воина кувыркнуться в воздухе и закричать. Размахивающий руками друкай пролетел всего в нескольких футах от последней аркбаллисты, прежде чем кануть в темноту за краем башни.

Трос аркбаллисты с громким щелчком зафиксировался в боевом положении. Команда поднялась заложить еще один болт в канал, когда крыша башни задрожала под грохочущими шагами демона. Малус стиснул зубы и снова вскочил на ноги, чувствуя, что жизнь вновь вернулась в держащую меч правую руку. Затем он бросился навстречу атакующему демону.

Он предугадал удар плети и нырнул под ее свистящие хвосты, затем рубанул вправо и вонзил кончики двух клинков в левое бедро монстра. Оружие погрузилось глубоко, вырвав завитки черного дыма из окровавленной плоти. Сердито взревев, крылатый демон замедлил шаг и, развернувшись, рубанул Малуса топором. Как бы ни был быстр высокородный, он не сумел избежать скользящего удара в грудь, который сломал ему ребра и отбросил в сторону, словно детскую игрушку.

Когда Малус вновь покатился по крыше башни, последняя аркбаллиста выстрелила, и еще один болт с железным наконечником ударил демона в живот. Чудовище пошатнулось, а затем ударило бичом по машине и команде. Зазубренные хвосты разорвали обоих воинов в клочья, а саму машину сорвали с креплений.

Оскалив зубы в дикой усмешке, демон развернулся к Малусу, но высокородный уже вновь стоял на ногах, подпитываемый яростью и болью от того, как Ц’Аркан своей волей вернул на место сломанные ребра.

Малус увернулся от мощной атаки топором, затем рубанул мечом и нанес рваную рану по всей длине мускулистой руки демона. Зарычав, словно волк, друкай ловко уклонился от ударившего наотмашь демона – а затем хвосты плети плотно обхватили ноги высокородного.

Малуса сбило с ног, и он сильно ударился о неподатливый камень. Лишь сила Ц’Аркана позволила ему откатиться в сторону, когда рядом с ним обрушился топор демона. Камень раскололся, и огромная часть крыши рухнула в ливне пыли и обломков, швырнув высокородного и демона вниз.

Друкай сильно ударился о камни и покатился к груди демона. Прежде чем тот успел среагировать, Малус поднял левый клинок и изо всех сил вонзил в плечо демона, погрузив оружие по самую рукоять. Рыча от ярости, монстр попытался отшвырнуть Малуса бичом, но высокородный держался изо всех сил и вогнал другой клинок в его мускулистое горло.

С яростным ревом демон расправил крылья... и вдруг новые потоки черного дыма хлынули из его многочисленных ран. Жар исходил от его тела, словно из покосившегося горна. Крича от неудержимой ярости, демон взмыл в небо – и взорвался с раскатом грома и вспышкой света.

Малуса швырнуло вверх, он ударился о сломанный край крыши и прокатился по всей ее длине. Высокородный тяжело привалился к зубцам ограждения, что выходили на цитадель. Его кожа была обожжена, в ушах звенело от взрыва. Мечи исчезли – он потерял их, изгоняя демона. Собрав все свое мужество и доверившись силе Ц’Аркана, друкай поднялся на ноги и перепрыгнул через зубцы стены, нырнув, словно ястреб, на мостовую в шестидесяти футах под ним. Он ударился о землю достаточно сильно, чтобы расколоть камни мостовой, но тело восприняло столкновение со сверхъестественной стойкостью.

Трудно было не улыбнуться. Какими бы ужасными ни были дары Ц’Аркана, временами они приводили в восторг.

Гортанные завывания сотрясали воздух вдоль зубцов. Демон Нагайры, может, и проиграл свою схватку, но он обратил в бегство защитников-друкаев, и теперь орда Хаоса наконец-то захватила внутреннюю стену.

Темные фигуры уже мчались вниз по длинным спускам во внутренний двор, по пятам за отступающими копейщиками. Рыча, словно волк, Малус поднялся на ноги и понесся во тьму. Осада стремительно приближалась к концу, и Король-Колдун в Черной башне готовился сделать свой ход.

ПОВЕЛИТЕЛЬ ПОГИБЕЛИ

В стенах внутреннего замка воздух вибрировал от криков ужаса и гортанных завываний мертвых.

Двор был полон паникующих друкаев, мчащихся к безопасности Черной башни. Отбросив копья, солдаты с пустыми руками спотыкались на булыжной мостовой и карабкались друг на друга, пытаясь спастись бегством. Ремесленники, подмастерья, слуги и рабы бежали вместе с ними. Словно обезумевшие от страха животные, они бросались друг на друга в диком стремлении избегнуть смерти. Малус видел, как солдаты обнажают заточенные клинки и бросаются на всякого, кто встал у них на пути. Друкай в фартуке кузнеца с криком упал, пытаясь нащупать кровавую рану на спине. Его ученик развернулся и тяжелым молотом вышиб мозги копейщику, забрызгав себя и товарищей каплями крови. Малус натолкнулся на полкового офицера, лежащего на брусчатке лицом вниз. Из его перерезанного горла растекалась лужа темной крови. В безжизненной руке покоился меч с украшенной драгоценными камнями рукоятью, а из разорванного кошеля вывалилась горсть золотых монет: богатство большее, чем большинство низкорожденных видели за всю жизнь, но никто не удостоил его хотя бы лишним взглядом.

В неестественной темноте, кружась вокруг Малуса словно стая перепуганных птиц, мелькали бледные искаженные страхом лица. Большая часть охваченных паникой солдат оглядывались назад, туда, откуда они бежали, прислушиваясь к ликующему реву и завываниям рогов воинов Хаоса, роящихся на внутренних стенах. Паника сделала их легкой добычей для крадущихся, словно волки, в глубоких тенях внутреннего замка монстров. Восставшие Нагайры стягивали воинов вниз, словно испуганных оленей, и разрывали им глотки когтистыми пальцами, пируя горячими внутренностями. Не раз Малусу приходилось пробегать мимо кричащего друкая, погребенного под кучкой рычащих, терзающих его когтями монстров.

Однажды пара бледных иссохших рук потянулась к нему из тени ближайшего дверного проема. Восставший некогда был копейщиком-друкаем, теперь у него не хватало половины лица, срезанного ударом топора северянина. Поломанные ногти впились в горло Малуса. Зарычав, высокородный сорвал шипящее существо за шею и одним движением отделил его голову от плеч. К тому моменту, как обезглавленное тело упало на землю, он уже давно исчез. Он бежал по длинной дороге к цитадели так быстро, как только мог.

Тело казалось холодным и опухшим. Мускулы скользили под кожей, словно стальные тросы, покрытые толстой маслянистой коркой. Дары демона, к которым Малус обратился на надвратной башне, не ослабли – осознание этого одновременно и успокаивало, и тревожило.

Он скользил, словно призрак, с неестественной демонической скоростью сквозь сумятицу разгрома. Очутившись меж ордой Хаоса и восставшими, Малус боялся, что ни один из той пятерки, кого он отправил в Черную башню, не достигнет цели. Малекит поступил мудро, оттянув свои лучшие силы от стен перед атакой Нагайры.

Высокородный мог догадаться о намерениях Короля-Колдуна. После кровавой погони орда Хаоса будет рассеяна и дезорганизована, опьянена после резни, добивания измученных остатков полков копейщиков, и точно так же будет истощена магия Нагайры. Когда Малекит начнет контратаку, подкрепленную колдовским искусством Морати и ведьм монастыря Черной башни, роли полностью поменяются. Более половины вражеской армии окажется в ловушке во внутреннем дворе, где столкнется со свежей дисциплинированной пехотой и жаждущими битвы рыцарями Короля-Колдуна. Малус подумал, что это будет потрясающая резня, зрелище, стоящее даже тех сотен друкаев, что были принесены в жертву за стеной.

Если Нуарк прав насчет намерений Короля-Колдуна, то именно он может возглавить атаку, как и подобает ваулкхару Хаг Граэфа. При этой мысли Малус жадно улыбнулся. После того как уничтожит войска внутри замка, он соберет армию и поведет ее во внешний город и за его пределы. Они не остановятся, пока голова Нагайры не повиснет на одном из трофейных крюков Злюки.

Из тени навстречу ему, раскинув руки, выскочил еще один из восставших. Малус схватил существо за плечо и шею сбоку и разорвал его пополам, словно лист мокрого пергамента. Он отбросил части в стороны и громко расхохотался в темное небо, предвкушая грядущую славу.

Через несколько секунд он достиг другого широкого двора, что лежал у самого подножия башни. По обе стороны от высокородного зловеще мерцал зеленый огонь двух больших костров, отбрасывая на булыжники мостовой вытянутые пляшущие тени. Полированные шлемы двух полков копейщиков, выстроенных снаружи у врат великой цитадели, были начищены до блеска. Трупы валялись по всей широкой площади: восставшие с простреленными зоркими арбалетчиками черепами и несколько несчастных друкаев, попавших под перекрестный огонь.

Малус немного замедлил шаг, после того как огромными прыжками вбежал на площадь. Поднял раскрытые руки, приблизившись к двум полкам. К его удивлению, когда он двинулся вперед, копейщики разразились хриплыми приветствиями. Этот звук заставил то немногое, что осталось в его жилах от крови, бежать быстрее, и он ответил на признание своих заслуг поднятым кулаком и волчьей ухмылкой.

Высокородный прошел по узкому проходу между двумя полками и увидел, что на другой стороне его ждет конный офицер, Малус поднял меч в знак приветствия.

– Рад видеть вас, лорд ужаса, – прокричал офицер, перекрывая оглушительный шум. – Король-Колдун послал меня на ваши поиски и приказал вам немедленно явиться на военный совет.

Улыбка Малуса стала еще шире.

– Я не заставлю его ужасающее величество ждать, – гаркнул он в ответ. – Не проходила ли тут в последнюю четверть часа группа пехоты с холодным? Я послал слуг к стойлам за моим скакуном как раз перед тем, как напали на надвратную башню.

Офицер покачал головой.

– До сих пор мы пропустили лишь горстку солдат, – прокричал он, – и никого с науглиром.

Улыбка Малуса померкла. Он оглянулся, оценивая расстояние между цитаделью и стойлами. Где, во имя Темной Матери, их носит? «Что-то пошло не так», – решил он. Их могла настигнуть толпа восставших или произойти столкновение с группой запаниковавших солдат. Малус боролся с приливом отчаяния. «Хауклир приведет их вовремя. – повторял он себе. – Наглый негодяй порой доставляет мне немало хлопот, но он ни разу не подвел меня в важных вещах».

Высокородный повернулся к офицеру:

– Найдите их и убедитесь, что они пройдут внутрь башни, – крикнул он. Больше он ничего не мог для них сделать. Офицер кивнул и повернул коня, направив его к ожидающим войскам. Малус бросил последний взгляд на переполох, бушевавший за кострами, и побежал к башне.

За боевыми порядками широко распахнулись врата цитадели, готовые принять тех немногих счастливчиков, которым удалось спастись. Зеленое сияние ведьминых огней сдерживало темноту в похожих на пещеры залах внутри, и воздух наполняли звон и лязганье. Отряды копейщиков стояли наготове, их покрытые шрамами лица застыли масками сосредоточенности, пока друкаи проверяли оружие и амуницию, в то время как рыцари с оруженосцами наводили порядок в собственном боевом снаряжении и следили за нуждами своих чешуйчатых ездовых тварей. Воздух был напряжен, словно готовый к стрельбе арбалет. Малекит отвел закованный в броню кулак и теперь просто ждал подходящего момента для удара.

Малус на мгновение замер в дверях, не зная, куда идти дальше. Будет ли Король-Колдун проводить свой совет в тронном зале или в менее официальных покоях на вершине башни? Как только друкай решил найти кого-нибудь из прислуги, чтобы выяснить это, один из них появился рядом.

– Если вы последуете за мной, лорд ужаса, – сказал слуга, низко кланяясь, – я провожу вас в палаты Совета.

Высокородный коротко кивнул.

– Веди, – рассеянно ответил он, его мысли путались. Малус шел за слугой, погруженный в спешное составление плана сражений для маленькой армии Короля-Колдуна.

Он последовал за слугой наверх, поднявшись в высокую башню, к комнатам совета. Малус едва заметил подъем, поддерживаемый ледяной силой демона и мыслями о будущей славе. «У нас будет еще одна последняя встреча, дорогая сестренка, – мрачно подумал он. – А потом я отправлю тебя, вопящую, в Бездну, где тебе самое место».

Перед дверью в Зал Совета стояли два стража с обнаженными клинками. Когда Малус приблизился, они отдали честь, и слуга отступил с еще одним глубоким поклоном. Высокородный замер в дверях, внезапно осознав, насколько испачкан. Каждый дюйм его полированных пластинчатых доспехов покрывали пыль, грязь и кровь, и лицо было немногим чище. Затем друкай пожал плечами, позволив себе мрачную улыбку. «Король-Колдун хочет, чтобы во главе его армий стоял воин, – подумал он. – У него будет воин». Он положил руку в перчатке на дверь и широко распахнув ее, быстро шагнул внутрь.

Маленькую комнату заливал тусклый свет всего двух жаровен. По широкому столу, как и в прошлый раз, были разбросаны карты и бумаги. Слуги тихо двигались в тенях, следя за сидящими лордами, которые наблюдали за приближением высокородного. Балнет Бейл холодно смотрел на Малуса справа, а лорд Мирхас слева. Малус сразу заметил, что лорд Джедир отсутствует. «Скорее всего, лежит где-нибудь лицом в луже вина», – презрительно подумал друкай.

Когда он остановился перед столом, слуги отступили к дальним стенам комнаты, и Малус, нахмурившись, понял, что тут нет ни одного серебряного лица Бесконечных.

Его взгляд упал на темную фигуру в дальнем конце стола, и сердце его похолодело.

– Да здравствует герой-победитель, – презрительно усмехнулся Исильвар, и его надломленный голос сочился ненавистью. Он выпрямился в кресле, склонившись к Малусу, и красный свет жаровен окрасил его щеки в тусклый цвет засохшей крови. – Видите, милорды? Я говорил вам, что он доберется до цитадели целым и невредимым. У моего сводного брата есть талант выпутываться из бед, которые он сам и призывает.

– Где Малекит? – спросил Малус, борясь с медленно поднимающейся паникой.

Исильвар жестоко улыбнулся.

– Ниже, в зале для аудиенций. Он созывает военный совет. Разве ты не слышал?

Малус по-волчьи оскалился, злясь на то, что его так просто обманули.

– Я слышал. Он приказал мне присутствовать там. – Высокородный холодно оглядел Исильвара и его союзников. – Полагаю, Джедир тоже там. Любопытно, что Король-Колдун ценит советы пьяницы больше, чем советы таких, как ты, тебе не кажется?

Он повернулся на каблуках и увидел четверых воинов Исильвара, преградивших ему путь. В их руках блеснула сталь. Внезапно Малус остро ощутил, что ножны на его бедре пусты.

– Нам не нужны советы, брат, – ответил Исильвар. – Наш план уже приведен в действие. Эта осада началась тобой и тобою закончится, Темный Клинок. Как бы мне ни хотелось увидеть, как тебя в цепях притащат в Хаг Граэф и разорвут по кусочку на части, насущные потребности требуют, чтобы я отдал тебя нашей дорогой сестре. – Улыбка ваулкхара стала еще шире. – Я уверен, у нее есть для тебя нечто особенное.

Малус лихорадочно соображал, пытаясь найти выход из ловушки сводного брата. Он посмотрел на лорда Мирхаса и Балнета Бейла и невольно задался вопросом, насколько крепок их союз на самом деле.

– Ты трижды проклятый дурак, – сказал он Исильвару. – Я чемпион Короля-Колдуна. Думаешь, ты сможешь просто вывести меня из ворот цитадели и вручить Нагайре?

Исильвар хохотнул.

– Конечно, нет. Тем не менее благодаря тебе нам не придется этого делать. – Он махнул рукой с длинными пальцами в тень. В темно-красном свете бесшумно скользнула фигура в капюшоне, одетая как друкай, в поношенный кхейтан из гномьей кожи. Из глубины капюшона, там, где должен был быть единственный глаз, слабо светилась могильная плесень.

Малус развернулся и бросился на охранявшего дверь друкая. Подпитываемый силой демона, он в один миг преодолел расстояние между ними. В мгновение ока он выхватил меч из рук одного из ошеломленных воинов и ударил стража в грудь, повалив на пол. Меч мелькнул в руке Малуса, и еще один охранник отступил, схватившись за окровавленное горло.

Высокородный потянулся к железному кольцу двери – и все его тело содрогнулось от ледяной боли. Стиснув зубы, Малус заставил пальцы сомкнуться вокруг кольца, но его мышцы взбунтовались. Дрожь сотрясла его закованное в броню тело, пока он напрягал каждую толику воли, чтобы спастись, но казалось, будто плоть и кости превратились в неподатливый лед.

Стон сорвался с его тонких губ. Демон внутри злорадно хохотнул.

– Твоя сестра ждет, маленький друкай, – сказал Ц’Аркан. – Мы же не хотим разочаровать ее, правда?

Медленно, мучительно его тело отвернулось от двери. Украденный меч выпал из пальцев. Исильвар наблюдал за ним с другого конца комнаты со смесью жестокого восторга и ошеломленного удивления. Он повернулся к Лунаре.

– Полагаю, моя сестра понимает суть обмена?

Фигура в капюшоне кивнула.

– У тебя будет твоя победа, Исильвар, – сказала она, ее голос клокотал в мертвых легких. – Уничтожь всех в пределах внутренней стены, и остальные отступят на север. Преследуй арьергард сколько хочешь. Мы ускользнем с приходом ночи.

– Отлично. – Он улыбнулся собратьям-лордам. – К ночи мы все станем героями, и Король-Колдун вознаградит нас, как должно. – Ваулкхар взглянул на Малуса, который все еще дрожал от сдерживаемой ярости. – К завтрашнему дню Малекит забудет о моем потерянном брате. – Он небрежно махнул рукой в сторону Лунары. – Отведи его вниз по потайной лестнице к резервуарам, – велел он. – Мы опаздываем на военный совет Короля-Колдуна.

Лунара сдержанно поклонилась Исильвару, затем протянула руку Малусу. Демон внутри него зашевелился, и, к ужасу высокородного, его ноги начали двигаться. Сначала медленно, потом – с нарастающей силой, он пересек комнату, словно послушная собака, и пристроился рядом со своим бывшим лейтенантом. Лорды поднялись с мест и прошли мимо Малуса. Балнет Бейл смерил высокородного ненавидящим взглядом и плюнул ему прямо в лицо.

– Жалею лишь о том, что не могу убить тебя сам, – прорычал он. – Этим вечером я буду молиться, чтобы твоя сестра на много дней продлила твои страдания.

Следом шел лорд Мирхас. Качая головой в испуганном изумлении, он с головы до ног оглядел Малуса.

– Ты еще больший дурак, чем я думал, – сказал он и ушел.

Исильвар был последним. Он склонился к неподвижному лицу Малуса.

– Жаль, ты не видел собственного лица, когда вошел в комнату, – произнес он, и слова звучали сладким ядом. – Неужели ты думал, что я смиренно сяду и позволю тебе отобрать у меня титул? Я не увижу, как ты умрешь, брат, но я наблюдал, как твои мечты в одно мгновение обратились в прах, и я буду наслаждаться этим моментом веками.

А потом он ушел. Дверь захлопнулась, и слуги принялись убирать тело друкая, убитого Малусом. Лунара повернулась к своему бывшему господину. Ее холодное дыхание пахло плесенью и разложением. Она подняла руку в перчатке и провела кончиком пальца по подбородку Малуса.

– Наконец-то мой, – сказала восставшая, и ее тело затряслось от ужасного, булькающего смеха.

АМУЛЕТ ВАУРОГА

В дальнем конце зала Совета была скрытая лестница, ведущая вниз до самого основания башни и дальше – на нижние уровни. Малус послушно, как пес, следовал за бывшей приближенной, кипя изнутри яростью, пока Ц’Аркан, словно искусный кукловод, двигал его конечностями. Время от времени высокородный слышал голоса и приказы, которые выкрикивали с другой стороны проемов и потайных дверей вдоль лестничного колодца. В какой-то момент он мог поклясться, что они прошли всего в нескольких ярдах от зала военного совета Малекита.

Малус боролся на каждом шагу, он молился всем богам и богиням, которых знал, чтобы кто-нибудь услышал их шаги или натолкнулся на них по пути.

Но Лунаре повезло, и железная хватка Ц’Аркана держала друкая беспомощным, как младенца.

Вскоре по коже Малуса пробежал холодок, и он понял, что они спустились под землю. Через несколько минут Лунара провела его через узкую дверь в подвалы с резервуарами. Они шли в полной темноте, с неестественной легкостью пробираясь мимо глубоких колодцев. Малус поймал себя на том, что на каждом шагу мечтает, чтобы демон поставил его ногу неправильно, отправив его в холодную солоноватую воду. В полных латах он пойдет на дно, словно камень. Утонуть казалось лучше, чем оставаться рабом в собственной шкуре!

Исильвар так и не поджег секретный туннель, как обещал. В пылу битвы Малусу ни разу не пришло в голову, что сводный брат попытается использовать туннель в своих целях. Однако, думая об этом теперь, Малус понимал, что Исильвар оставался единственным в башне, кто мог успешно общаться с Нагайрой, благодаря их связям с культом Слаанеша.

Они вышли на развалины внешнего города, теперь, когда большая часть орды выла у подножия Черной башни, почти опустошенные. Лунара провела его по забитым трупами улицам, мимо сгоревших зданий, покрытых непристойными символами, и площадей, заполненных жертвами жертвоприношений и низменного разгула. Гронд превратился в город мертвых. Кровавая резня превосходила все, что Малус видел на окровавленных улицах Хар Ганета. Страшная осада превратила Черную башню в город-призрак, а впереди ждало еще более жестокое сражение.

За внешними воротами раскинулись грубые шатры лагеря Хаоса. Ни один часовой не окликнул Лунару, пока она вела Малуса через пепельную равнину. Люди из лагерного обоза и жалкие рабы, одетые в рваные лохмотья, осторожно выглядывали из-за пологов шатров либо разбегались, словно крысы, пока чемпион вел высокородного к павильону из темно-синих шатров, который Малус заметил еще несколько дней назад. Воздух все еще дрожал и кипел вокруг места, где концентрировалась сила Нагайры. Чем ближе Малус подходил к ее шатрам, тем сильнее чувствовал странное давление, будто что-то невидимое настойчиво давило на череп изнутри. Ц’Аркан тоже отреагировал на это, болезненно распухая в груди высокородного, пока Малусу не показалось, будто она вот-вот лопнет.

Огромные рогатые фигуры стояли на страже у палатки Нагайры – больше двух десятков минотавров, одетых в грубые железные доспехи и держащих в руках страшные двуручные топоры. Они вызывающе замычали на приближающуюся Лунару, пока чемпион Хаоса не откинула капюшон, показав лицо. При виде ее ужасного облика монстры, как один, склонили огромные головы, их ноздри подергивались, пока Малус неуклюже шел мимо.

Павильон был не так сложно составлен, как предыдущее обиталище Нагайры. Малус насчитал девять меньших шатров, украшенных тайными знаками и конструкциями из свежевычищенных костей друкаев, собранных вокруг более крупного по центру. Высокородный решил, что малые шатры отданы личным слугам Нагайры. Он невольно задался вопросом, который из них принадлежал Лунаре. Неужели такое существо, как она, вообще испытывает потребность в сне или в укрытии от стихий?

Когда они приблизились к центральному шатру, Малус почувствовал, как воздух вокруг него закружился, взбаламученный потусторонней энергией, исходящей изнутри. Тяжелый кожаный полог, закрывавший вход с обеих сторон, распахнулся при их приближении от невидимого ветра, щелкнув, словно хлыст. Слабые крики и вопли ужаса поднимались и стихали внутри.

Лунара и демон повели Малуса внутрь. Он уже не мог сказать, кто кого ведет; что касается Ц’Аркана, то он, казалось, набирался сил и упорства от кипящей вокруг палатки мерзкой энергии. За входом просторное пространство разделяли тяжелые парусиновые занавеси, напомнив высокородному шатер его сестры во время марша на Хаг Граэф. Здесь, однако, комнаты были расположены в виде грубой спирали, ведущей их по своего рода лабиринту по окружности шатра ведьмы. По пути они миновали ряд тускло освещенных помещений, каждое из которых отмечали сложные знаки, вычерченные истертым в порошок золотом, серебром и перемолотыми костями. Эти порошки оказались единственным признаком богатства, который заметил Малус. «Вот тебе и мечты Хауклира о награбленном», – мрачно подумал друкай.

Вскоре Малус уже не мог сказать, то ли он еще в мире смертных, то ли ступил уже на порог другого, гораздо более страшного царства. Темнота вокруг него бурлила, словно чернила, скользила по коже, как дым, и странный шепот ужаса и безумия эхом отдавался в ушах.

– Узри свое будущее, – услышал Малус потусторонний шепот. То ли это сказала Лунара, то ли Ц’Аркан, то ли он сам – он уже не был уверен.

Комнаты сужались по мере того, как они шли. Высокородного плотно обступали полотняные занавеси, напитанные маслянистой тьмой и магической энергией. Страх рос в нем, но конечности больше не подчинялись ему. Демон нес его вперед сквозь удушающую черноту, пока они не завернули за последний поворот и не оказались в самом сердце святилища Нагайры.

Тут не было света, но казалось, будто сам воздух, пропитанный тенью, создавал режущий глаз серый мрак. Малус не видел ни стен, ни купола. Ужасное надрывное пение, выходящее из напряженных глоток девяти шаманов-зверолюдов, наполняло измученный воздух. Они стояли на коленях широким кругом, их рогатые головы были запрокинуты назад, а мускулы шей напряженно дрожали в странной полутьме. Внутри круга, образованного искаженными фигурами зверолюдов, лежало около дюжины сморщенных трупов, беспорядочно распластавшихся перед силуэтом, который заставил содрогнуться от ужаса истерзанный разум Малуса.

Силуэт был соткан из чернильных слоев темноты и тонких оттенков дыма и тени, кружащихся в форме, походящей на друкая, стоящего с вытянутыми руками, словно любовник, манящий беспомощно плывущую к нему плачущую жертву. Жертвой оказался отари. Его обнаженное тело было безупречно, если не считать десятков ритуальных татуировок, змеящихся по мускулистым рукам и плечам. Тело, растянутое, словно на невидимой дыбе. Все до единой мышцы напряглись и проступили под кожей, словно веревки.

На глазах у Малуса из каждой татуировки отари начали подниматься струйки пара, сверкающие словно тающим инеи, и принялись завиваться тонкими кольцами вокруг сотрясающейся в агонии фигуры Клочья магической силы потекли к темному силуэту словно их жадно вдохнули. Поверхность его тела задрожала, и Малус увидел десятки ужасных лиц, проявившихся вдоль конечностей и туловища. Грубые лица пили магическую вязь над отари, пока туман вокруг не стал бледно-розовым, а затем и ярко-малиновым. Тело тени начало съеживаться, его мышцы потекли, словно воск, а кожа обратилась в пепел. Крики его превратились в клокотание, глаза лопнули, а язык развалился на части. Через несколько мгновений все было кончено. Еще одна дымящаяся сморщенная оболочка ударилась об пол рядом с остальными, и ужасное пение зверолюдов перешло в хор радостных лающих криков.

Манящий силуэт окутался малиновым туманом, кружась и сливаясь с потоками тьмы, пока тот не превратился в патину смуглой кожи, так хорошо знакомой Малусу. Тело чуть сместилось, обретя соблазнительные изгибы и длинные черные волосы. За два удара сердца монстр принял облик его сводной сестры, обнаженной и совершенной. У Нагайры не было пустых глазниц, которые Малус видел в одном из своих сновидений, – темные агатовые сферы, такие же, как у него. Ее тонкие губы изогнулись в жестокой улыбке. Однако, когда она заговорила, ее голос оказался тем же шепчущим хором из его худших кошмаров.

– Отари звериная порода, но они понимают природу духов и то, как их связывать, – сказала она. – Их души сильны и сладки, как вино. Даже тот высокородный дурак, что вел их, обладал достаточной силой, чтобы стать аппетитным. – Ее кошачья улыбка стала еще шире. – Прекрасный подарок, брат. Я сохранила их всех до последнего. – Она поманила его когтистым пальцем. – Теперь ты здесь, и финальный ход игры близок.

Запертый в границах разума, Малу рычал, словно пойманный волк, но его тело двигалось по приказу демона. Он и Лунара вошли в круг, и зверолюды низко поклонились, прижав рогатые головы к полу. Ц’Аркан даже не пытался перешагнуть через груды тел разведчиков Черной башни. Кости хрустели, словно ветки, а серая кожа под сапогами Малуса обращалась в пепел.

Сам воздух, которым он дышал, сжался вокруг высокородного, словно кулак, стал горячим и плотным, обжигающим легкие. Когда Нагайра двинулась к нему, ужасное давление только усилилось. Вихрь силы исходил не от колдовского круга Нагайры, а от нее самой. Он просачивался, словно кислота, сквозь ее кожу, отпечатываясь на ткани реальности вокруг. К удивлению высокородного, даже Ц’Аркан уменьшился при ее приближении, и Малус подумал о множестве запредельных голосов, смешавшихся с ее собственным. Сколько договоров с Губительными Силами заключила она ради мощи, которую получила, и как он мог надеяться победить ее?

Нагайра подошла ближе, ее глаза сверкали, словно змеиные.

– Ты не поцелуешь меня, дорогой брат? – спросила она своим потусторонним голосом. Она наклонилась к нему, ее сила пронзила его броню и послала волны боли сквозь плоть. Губы слегка прижались к шее Малуса, и его сердце екнуло от этого прикосновения. Когда она отошла, ее губы блестели черным ихором.

Челюсти Малуса задвигались, но то говорил демон.

– Будь осторожна, ведьма, – сказал Ц’Аркан, – теперь это мое тело, а не тело твоего брата. Я вложил в него слишком много для подобных ласк.

Нагайра склонила голову.

– Я забылась, Пьющий Миры. Мы с братом давно не виделись. Я стольким хотела бы поделиться с ним. – Она повернулась к Лунаре. – Где же реликвии? – рявкнула она, словно говорила с рабом.

Вопрос застал Лунару врасплох. Она пристально посмотрела на Малуса, как будто мысленно вычерчивала курс каждой черной вены, вьющейся под его болезненно бледной кожей. Рассеянно моргнув, она повернула изуродованное лицо к Нагайре.

– Реликвии? – спросила она, испуганно нахмурившись на мгновение и сведя гноящиеся брови. – Не было никаких реликвий, ведьма. Только он.

Быстрее змеи Нагайра ударила восставшую тыльной стороной ладони. Удар эхом прокатился по потустороннему пространству, его хватило бы, чтобы сломать шею живому друкаю.

– Дура! – зарычала ведьма. – Без реликвий мы не можем двигаться дальше. Неужели личинки сожрали столько твоего мозга, что ты не в силах понять это? – Она ткнула пальцем в Малуса. – Пока Великий Ц’Аркан не освобожден, Малус принадлежит ему, ты понимаешь? Мы должны найти реликвии, иначе ты никогда не сможешь свершить свою месть.

От удара Лунара покачнулась на пятках. Ее единственный глаз горел от ярости.

– Я обыскала его комнаты и ничего не нашла, – прошипела она.

На мгновение Малус посмел надеяться. Он увидел лазейку, которую можно было использовать, но затем губы его шевельнулись, и демон ответил:

– Он хранит четыре реликвии на спине своего науглира, – сказал Ц’Аркан. – Он послал своих слуг забрать его из стойла рядом с цитаделью, но те так и не вернулись.

Холодные кулаки Лунары сжались при звуке голоса демона.

– Значит, мы найдем эти игрушки среди мертвых, как только закончим разгром Черной башни, – презрительно сказала она.

– Тогда приготовься, – холодно ответила Нагайра. – Король-Колдун зашевелился в своей башне, и скоро начнется настоящая битва за город, не подведи снова, восставшая. Взгляды Темных Богов устремлены на тебя.

Если Нагайра хотела напугать восставшую угрозами, то ничего не добилась. Лунара коротко поклонилась и, бросив взгляд на Малуса, повернулась на каблуках и быстро вышла из комнаты.

Прищурившись, Нагайра посмотрела ей вслед.

– Ты допустил смертельную ошибку, предав ее, – сказала она Малусу. – Она свирепа и неумолима, как зимний шторм. Кто знает, сколько она пролежала под сенью храма Ц’Аркана с ужасной раной на голове? И все же она отказалась умирать. Она лежала там и молила Тьму всеми силами своей воли, пока Ждущие Боги не ответили наконец на ее последний вздох. Они дали бы ей все, что бы она ни попросила, но она хотела лишь одного. Ни богатства, ни власти, ни даже здорового тела. Нет, она хотела лишь чистой кровожадной мести. – Нагайра улыбнулась с невольным восхищением. – К тому моменту, как я нашла ее, она уже собрала в окрестностях горы значительную армию из зверолюдов и человеческих отбросов. Как только я поняла, как сильно она жаждет тебя, стало достаточно легко заключить союз и повесить ей на шею Амулет Ваурога. – Она холодно рассмеялась. – Я думаю, дура любила тебя, брат. Это дорогого стоит, не так ли? Что еще могло породить столь ужасную ненависть? – Ведьма улыбнулась брату. – Иногда, когда думает, что одна, она шепчет себе под нос все те ужасные вещи, которые хочет сделать с тобой. Она так прекрасно озлоблена и целеустремлена, – сказала Нагайра со страшным вздохом. – Это делает ее легко контролируемой, прямо как тебя когда-то. Кто знает? Если она хорошо послужит мне в грядущей битве, я, может быть, отдам тебя ей в качестве награды. Если мы преуспеем тут, я смогу позволить себе такое великодушие.

– Значит, ты намерена предать Исильвара, – сказал Ц’Аркан.

Ведьма насмешливо фыркнула.

– Предать? Для этого у нас, прежде всего, должен был быть союз, – сказала она. – Он приполз ко мне, ища выход из ловушки, в которую угодил. С самого начала осады я знала, что он попытается сделать нечто подобное. Мне оставалось лишь надавить и ждать.

– А Король-Колдун?

Нагайра пожала плечами.

– Чем дольше продолжалась осада, тем более предсказуемым становился Малекит. Он ни за что не сдаст Черную башню без боя, и, как только мы одолели внешнюю стену, контратака стала неминуемой. Сейчас колоссальное высокомерие Морати заставило ее поверить в то, что в последнюю атаку я исчерпала свои силы и сейчас – самое время нанести удар. Неужели ты думаешь, будто я могу упустить такой шанс?

Демон усмехнулся.

– Полагаю, у тебя нет выбора. У тебя есть хозяева, которым ты должна служить, ведьма. Такие силы не даются без обещаний страшной расплаты.

Лицо Нагайры окаменело.

– Заключены... соглашения, – признала она. – Малекит и его мать станут прекрасными подарками для Ждущих Богов, а те никогда не были так уязвимы, как сейчас. Я думаю, ты будешь доволен, – надменно добавила она. – Кажется, союзник на Железном Троне облегчил бы выполнение твоих планов?

– Планов? – переспросил демон.

– Ты – Бич, – просто ответила она. – Пророчество было написано тобой когда-то, чтобы проложить тебе путь к власти. Ты хочешь использовать друкаев в качестве средства достижения своих целей в этой вселенной.

– А ты? – спросил демон.

Ведьма слабо улыбнулась и поклонилась.

– Я живу, чтобы служить Князю Наслаждений, – сказала она своим потусторонним голосом.

Ц’Аркан улыбнулся.

– Ты забавляешь меня, ведьма, – ответил он. – Но осталось совсем мало времени для битвы. Мое время почти истекло. Теперь Малусу придется до смерти загнать науглира, чтобы вовремя попасть к храму.

– Загнать? Великий Ц’Аркан, как только я предложу Короля-Колдуна и Морати Темным Богам и захвачу Железный Трон, мы полетим к твоему замку на крыльях драконов, – сказала она. – У меня достаточно времени для мести, которой я жажду. – Она склонила голову набок, словно прислушиваясь к какому-то слабому звуку. – Я должна проститься с тобой, лорд ужаса. Ветра магии пришли в движение. Морати и ее жалкие послушницы готовятся к атаке. – Она собралась уходить, но замерла, задумчиво глядя на Малуса. Ведьма пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь разглядеть демона во тьме зрачков высокородного.

– Вы так привязаны к этому телу? – спросила она, изогнутым когтем касаясь нагрудника Малуса. – Как только освободитесь, вы сможете принять любую форму, какую захотите.

– Это так, – согласился демон, – но пророчество привязано к его имени. Какое-то время после того, как стану свободным, мне придется оставаться Малусом. – Друкай чувствовал нутром веселье демона. – Конечно, если бы ты могла гарантировать, что настоящий Темный Клинок исчезнет...

Нагайра рассмеялась.

– Будьте уверены, лорд ужаса. С этим не возникнет никаких проблем.

– Тогда мы снова обсудим все в храме на севере, – ответил Ц’Аркан. – Ступай и требуй свое возмездие, ведьма. Я останусь ждать тут твоего возвращения и смаковать отчаяние твоего брата.

Нагайра снова поклонилась и вышла из шатра. Зверолюды, как один, поднялись и последовали за ней в темноту. Снаружи взревел боевой рог. Малус почувствовал движение вокруг лагеря Хаоса – последние резервы орды готовились к битве. Неужели Нагайра и в самом деле обладала силой, способной заманить в ловушку и уничтожить самого Короля-Колдуна? После того, что он видел, Малус решил, что возможно.

Все еще окаменевшему, словно статуя, высокородному оставалось лишь удивляться тому, что королевство друкаев балансирует на грани погибели. Отчаяние грозило захлестнуть его с головой.

Свернувшись в темноте, словно змея, Ц’Аркан делал глубокие глотки из источника боли Малуса.

Малус вскоре потерял всякое представление о времени. Редкие звуки проникали в шатер Нагайры, и как только она ушла, воцарилась абсолютная тьма. Он мог простоять там несколько минут, часов или даже дней. Каждое мгновение было более мучительным, чем следующее, поскольку ловушка Нагайры становилась все ближе к тому, чтобы захлопнуться. Сначала он не заметил звуков. Они вторглись в его сознание медленно, словно слабый шорох шныряющей в стене крысы.

Малус сосредоточился на шуме. Он то стихал, то возвращался, но всегда – с одного направления, слева от высокородного. Через некоторое время царапанье превратилось в пилящий звук. Затем он услышал резкий шепот.

– Сколько палат может быть в одном проклятом шатре?

– Заткнись и пили дальше, – прошипел знакомый голос. – Мы уже должны быть близко к центру, – сказал Хауклир.

– Ты говорил так два последних раза, – выпалил в ответ первый голос. Малус подумал, что он похож на голос Два Туза.

Демон внутри Малуса зашевелился. Высокородный почувствовал холодную, жестокую улыбку Ц’Аркана.

– Темные Боги щедры, – промурлыкал демон. – Нам будет чем развлечься, пока мы ждем возвращения твоей сестры.

Ц’Аркан развернул Малуса и зашагал через внутренние покои. Он протянул руки и нащупал брезентовые стены. Мгновение спустя что-то острое ткнулось в ткань с другой стороны.

Губы Малуса зашевелились.

– Хауклир? – прошептал демон голосом высокородного.

– Милорд? – спросил бывший слуга. – Приятно вас слышать! Вы связаны или ранены?

– Нет, я в порядке, – ответил демон. Но Нагайра опечатала комнату каким-то заклинанием. Я не могу выйти.

– Мы позаботились об этом, милорд, – ответил Хауклир. Предмет туго натянул ткань. Через мгновенье внутрь прорвался острый кончик кинжала.

– Боги Бездны, – прошипела Два Туза. – Все равно что резать камень.

– Не останавливайся, – приказал Хауклир. Пока Два Туза продолжала работать над зачарованной тканью, бывший слуга прошептал Малусу: – Мы вытащим вас через минуту, милорд.

Демон улыбнулся.

– А как же реликвии?

– Они с нами, – ответил Хауклир. – Злюка поблизости.

– Прекрасные новости, – сказал Ц’Аркан. Малус мог лишь в ужасе наблюдать, как его рука скользнула к кинжалу на поясе. Медленно и тихо демон обнажил оружие.

Два Туза вонзила нож в брезентовую стену и начала пилить вниз. Через несколько мгновений она прорезала щель, достаточно большую, чтобы в нее мог протиснуться мужчина. Демон поднял кинжал Малуса.

– Заходите внутрь, – сказал он. – Здесь есть золотые и серебряные статуи. Пора вам получить свою награду.

Малус беспомощно бушевал в пределах собственного тела, пытаясь восстановить контроль над своими конечностями, но хватка демона была сильнее стали. Он предчувствовал грядущую резню в тот момент, когда Хауклир просунул голову в щель.

– Это лучшая новость, которую я слышал за весь день, – ответил слуга. – Дайте мне руку.

– Конечно, – ответил демон, перекидывая кинжал в левую ладонь Малуса и протягивая в дыру правую. Он слепо потянулся к Хауклиру, пытаясь нащупать его закованными в броню пальцами. Затем вдруг его рука наткнулась на что-то и сомкнулась вокруг этого. Малус почувствовал гладкую рукоять меча и мучительный прилив жара, что разлился по руке и воспламенил вены.

Демон издал яростный крик, когда Варп-меч Кхаина захватил Малуса в собственную пылающую ловушку. Ц’Аркан попытался отпустить клинок, но пальцы высокородного больше не повиновались ему. Голодный огонь опалил Малуса с головы до пят, и он закричал в агонии и триумфе, когда был сломлен контроль демона.

Через мгновение Малус понял, что Хауклир настойчиво шипит на него. Он заставил себя сделать глубокий вздох и ответить:

– Что?

– Я сказал: не могли бы вы кричать немного громче? Уверен, на другой стороне Пустошей Хаоса есть еще пара рассеянных племен, которые не услышали вас.

Малус тихо рассмеялся, сжимая пальцы вокруг рукояти клинка.

– В сторону, проклятый разбойник, – сказал он и аккуратно вспорол всю матерчатую стену. Ткань расходилась с шипением подожженных нитей.

Хауклир, Два Туза и Тесак вломились внутрь, держа каждый по маленькому ведьминому огню. Бывший слуга оглянулся и нахмурился.

– Не вижу никакого золота и серебра, – сказал он.

– Нет, – обессиленно выдохнул Малус, не опуская меча. – Это была полнейшая ложь.

– Следовало догадаться, – со вздохом ответил Хауклир.

Высокородный посмотрел на головорезов с удивлением.

– Что, во имя Темной Матери, вы тут делаете?

Хауклир пожал плечами.

– Вините во всем холодного, милорд, – сказал он. – Нам понадобилась целая вечность, чтобы пробиться к стойлам. Толпы проклятых восставших, казалось, таились за каждой дверью. И как только мы наконец добрались туда и выпустили Злюку на волю, окаянная тварь понюхала воздух и просто убежала. Мы не могли остановить его, поэтому просто последовали за зверем посмотреть, куда он идет, – продолжил друкай. – Он вывел нас через южные ворота, а потом – за пределы города. Мы были уверены, что нас кто-нибудь остановит, но лагерь опустел, Нагайра собрала все свои войска в городе. Во всяком случае, через какое-то время мы поняли, что науглир ищет – вероятно, вас.

Малус кивнул.

– А он? – спросил он, показывая Хауклиру меч.

– О, это было легко, – ответил он. – Очевидно, что тогда в загоне вы пытались достать его, но демон остановил вас. Я решил, что, раз вы оказались тут, значит, к этому приложил руку демон, и я подумал, что взять меч с собой будет мудрым шагом. Я был прав?

– Ты даже не представляешь, насколько, – ответил Малус. – На самом деле ты, возможно, спас Наггарот. – Он быстро рассказал наемникам о планах Нагайры. – Она верит, что у нее есть силы уничтожить и Малекита, и Морати, – закончил он.

Головорезы испуганно переглянулись.

– А она может? – спросил Хауклир.

– После всего, что я видел... Да, думаю, может.

– Тогда, полагаю, нам нужно взять вашего скакуна и бежать, спасая свои жизни, – ответил Хауклир.

Но Малус покачал головой.

– Нет. Малекит, может, и уязвим, но и Нагайра – тоже. Вероятно, у нее достаточно сил, чтобы справиться с Королем-Колдуном и Морати, но не с нами троими сразу, – сказал он. – И она должна быть уничтожена.

– Ради спасения королевства?

– Не будь дураком, – огрызнулся Малус. – Ради меня. Ведьма слишком много знает.

– Ах да, конечно. Прошу прощения, милорд, – сухо ответил Хауклир. – Тогда чего вы хотите от нас?

Пальцы Малуса на пылающем клинке сжались крепче. Теперь он чувствовал его голод в собственном животе, жгучий, как угли.

– Следуйте за мной, – велел он наемникам, – и, когда начнется бойня, держитесь от меня подальше.

Они как раз выходили из лагеря Хаоса, когда Король-Колдун начал атаку.

С высокой башни донесся пронзительный звук боевых рогов, и Малус увидел, как темная фигура подняла над цитаделью змеиную шею и с вызовом взревела в небо. С мощным взмахом кожистых крыльев драконица Малекита Серафон взмыла в мрачное небо. В тот же миг зеленые молнии ударили в темноту, разрывая ее и отбрасывая назад. В обжигающих вспышках света высокородный разглядел закованную в броню фигуру на спине дракона, размахивающую сияющим мечом перед ордой Хаоса.

Меч устремился вниз, и с громоподобным ревом Серафон нырнула, наполнив внутренний двор потоком шипящего пламени. В воздух поднялись крики и вопли умирающих воинов, и последняя битва началась.

Малус, Хауклир и головорезы остановились в четверти мили от распахнутых городских ворот. Злюка шагал рядом с маленьким отрядом, осторожно принюхиваясь. Бывший слуга повернулся к высокородному.

– Нам туда? – спросил он, указывая на город. Столбы огня и дыма уже окутывали Черную башню, и с того места, где они стояли, слышался лязг мечей и доспехов.

– Только до площади за внутренними воротами, – ответил Малус. – Полагаю, там мы найдем Нагайру.

– Как вы собираетесь остановить ее?

– Не волнуйся, – ответил Малус, – у меня есть план.

– Я хочу его знать? – спросил Хауклир.

Высокородный покачал головой.

– Вероятно, вы правы, – согласился Хауклир. – Ведите.

Небольшой отряд во главе с Малусом мчался сквозь руины внешнего города. Разветвленные зеленые молнии хлестали с кипящих небес, снова и снова ножами вонзаясь в площадь за внутренними воротами. Серафон все так же низко кружила над внутренним комплексом, поливая пространство залпами огня, пока уступающая орде числом армия друкаев прорывалась из цитадели. Где-то впереди, в гуще сражения, Лунара будет сеять кровавый хаос в войсках Короля-Колдуна.

Малус ожидал, что орда Хаоса отступит, увлекая войско друкаев за внутренние ворота и на большую площадь. Именно тогда Малекит вступит в битву против самой Нагайры, и она захлопнет ловушку.

Они приблизились к площади менее чем на сто ярдов, прежде чем путь им преградило ждущее стадо зверолюдов. Их внимание было целиком сосредоточено на жестокой битве, что шла неподалеку.

Малус повел группу в тень сгоревшей казармы.

– Тут мы и расстанемся, – сказал он. – Я должен встретиться с Нагайрой один.

– Что требуется от нас? – спросил Хауклир.

Высокородный посмотрел в глаза бывшему слуге и глубоко вздохнул.

– Я хочу, чтобы вы обошли площадь кругом и ждали, – ответил он. – Когда я атакую Нагайру, Лунара побежит к ней – это лишь вопрос времени. Вы должны задержать ее настолько долго, чтобы я успел разобраться с сестрой.

– Благословенный Убийца, – сказал Тесак. – В прошлый раз она чуть не убила меня.

– И меня, – добавил Хауклир.

Малус кивнул.

– Как твоя нога? – спросил он.

– Хорошо, как ни странно, – ответил бывший слуга. Он потянулся и сдвинул запятнанную повязку. Там, где меч Лунары поразил ногу, остался лишь смутно различимый черный шрам. – У меня нет объяснения.

Малус заметил темневшие на бинтах пятна ихора. «Это энергия демона, – подумал он. – Я пролил свою кровь на бинты, и она просочилась в рану». Он стиснул зубы.

– Удачно, – ответил он. – А вам понадобится вся удача, какая есть. Просто задержите ее достаточно долго, чтобы я успел разобраться с Нагайрой. Это все, о чем я прошу.

Головорезы переглянулись. Хауклир пожал плечами.

– Мы зашли так далеко. Переживем и это.

Малус кивнул и хлопнул Хауклира по плечу.

– Тогда ступайте. Скоро увидимся, – сказал он, надеясь, что так и будет.

Головорезы двинулись на восток. Малус положил ладонь на морду Злюки.

–Встань, – приказал он, оценивающе потирая чешую науглира. – Жди, пока не позову, зверь из глубин. Ты и так уже достаточно сделал для меня.

Затем с мечом в руке он вышел на улицу и побежал. Стадо воинов Хаоса, заполнившее улицу перед площадью, не подозревало о надвигающейся опасности, пока не стало слишком поздно. Отвлеченные столбами молний и оглушенные грохочущими взрывами, они не заметили темного пятна, мчащегося на них по усыпанной обломками улице, пока оно не настигло их. Полдюжины зверолюдов упали замертво, пылающие раны вспыхнули в их груди раньше, чем твари успели отреагировать на появление друкая. Малус с диким воем ворвался в ряды врагов, Варп-меч срезал их, словно коса. Оружие ломалось, доспехи плавились от одного прикосновения клинка. Руки и ноги падали на булыжники, головы слетали с плеч. С каждым ударом высокородный становился сильнее, и движения его врагов, казалось, замедлялись, пока они как будто вовсе не замерли. Он скользил мимо их слабых замахов и убивал десятками, пока наконец противник не сдался и не отступил отовсюду. Те, кто пытался бежать через саму площадь, были разорваны на части яростными ударами молний, бушевавших на ней.

Покрытый дымящейся кровью, Малус пьяно шатался на краю открытого пространства. В центре площади сияла полусфера зеленого света более шестидесяти шагов в диаметре. Молния вспыхнула и отскочила от этого магического щита, поддерживаемого шаманами Нагайры, которые сидели, как обычно, кругом и пели в небо тайные тексты. Внутри круга Нагайра парила в нескольких футах над землей. И снова она была не больше чем черной тенью, которую высокородный видел в шатре, окруженной витками темного дыма, что обвивали ее, словно змеи.

За ней Малус видел сражение у внутренней стены. Контратака Малекита отбросила осаждающих почти к внутренним воротам. Очень скоро Король-Колдун достигнет площади и попадет в лапы Нагайры. Времени у Малуса было мало.

Размахивая пылающим клинком, он бросился на светящиеся фигуры шаманов. Молния, казалось, лениво лилась из воздуха, разбрызгиваясь по куполу и играя на площади. Он ударил по сияющему куполу Варп-мечом, и по поверхности полусферы поползла сеть красных трещин. Зверолюды тут же заметили его и принялись выкрикивать заклинания, указывая на повреждения костяными амулетами. Трещины исчезли, едва Малус отвел клинок, но он бил по поверхности снова и снова. Медленно, но верно сфера разрушалась все больше.

Снова сверкнула молния, как будто Морати почувствовала перемену колдовских энергий и удвоила усилия. Зеленое свечение начало тускнеть, сила купола была почти на исходе. На другой стороне площади Малус увидел огромные фигуры, размеренно бегущие к куполу, – телохранители-минотавры Нагайры. Не устрашившись, высокородный продолжил атаку.

Внутри полусферы Нагайра медленно повернулась к нему лицом. Ее измученное схваткой лицо было лишено всякого выражения, но он чувствовал холодное давление ее яростного взгляда.

Еще одна молния обрушилась на купол. Малус подгадывал свои удары под раскаты грома, усиливая атаку Морати. И вдруг, без предупреждения, щит рухнул, разбившись, словно стекло под ударом молота. Сверкнула вспышка света, и несколько зверолюдов рухнули, из их ушей потекла кровь. Еще несколько были сожжены зелеными молниями, оставив обугленные останки, разбросанные по камням. Молния попала даже в саму Нагайру, ошеломив ее на мгновение.

Когда щит рухнул, минотавры помчались к Малусу через разделявшее их пространство напрямик, держа топоры наготове. Высокородный бросился на них с яростным криком, и пылающий клинок запел в воздухе. Один из огромных воинов широко размахнулся – и был разрезан пополан, когда высокородный пронесся мимо. Другой бросился, размашисто ударив, и потерял обе руки.

Топор врезался в наплечник Малуса. Высокородный развернулся и вонзил клинок в живот минотавра, вскипятив его внутренности. Еще один топор попал друкаю прямо в нагрудник. Смеясь, Малус выдернул меч и отрубил ноги вражескому чемпиону.

Молнии бушевали среди воющих минотавров, сбивая их на землю. Разряд ударил в Малуса и отбросил его вверх, заставив пролететь несколько ярдов в сторону. Еще дымясь, друкай вскочил на ноги и снова ринулся в бой. Только три ошеломленных чемпиона остались стоять после сотрясшего землю разряда, и Малус зарубил их.

Затем странное жужжание наполнило воздух, словно взмыл рой разъяренных шершней, и Нагайра ударила высокородного молнией абсолютной тьмы.

Она прошла сквозь доспех, будто никакой брони и не было, и Малус почувствовал, как тают от прикосновения его органы. Копье чистой агонии пронзило его грудь, и он выплюнул на камни шипящий ихор. Сестра нависла над ним почти в дюжине ярдов, окутанная завитками тьмы. Беспримесная ярость осязаемыми волнами исходила от нее.

– Ты разочаровываешь меня, – прогремела Нагайра. Молния ударила в нее, но сестра не обратила на это внимания. – Я считала тебя мудрее. – Внезапно она бросилась на него, в мгновение ока преодолев пространство между ними. Ее кулак врезался в Малуса и швырнул его через площадь, как игрушку. Высокородный влетел в стену склада в пятнадцати метрах от места, ударившись о камень так сильно, что расколол его, прежде чем снова упасть на мостовую.

– Мудрый спрятался бы во тьме в ожидании гибели, – сказала Нагайра. – А ты? Ты ищешь ее.

Она снова накинулась на него. На этот раз Малус взмахнул Варп-мечом по шипящей дуге и рассек живот ведьмы. Нагайра пошатнулась с криком бесчисленных истерзанных душ, но почти сразу же оправилась. Ее пальцы сомкнулись на горле Малуса, и она швырнула его головой вперед.

На этот раз он врезался в обгоревший остов одной из катапульт Хаоса. Дубовые балки вдребезги разлетелись от удара, и друкай тяжело упал у основания осадной машины.

Нагайра последовала за ним. Молния снова и снова хлестала по ее дымчатой фигуре, замедляя ее движения. И все же друкия шла вперед не останавливаясь.

– Я могла бы прихлопнуть тебя, как муху, дорогой брат, – кипятилась она. – Клянусь всеми богами, мне следовало! Но Ц’Аркан должен быть освобожден, и потому я должна довольствоваться лишь тем, что покалечу тебя. – Она наклонилась и хлопнула высокородного ладонью по груди, сломав ему ребра, словно яичную скорлупу.

Малус закричал в агонии и вонзил меч в грудь Нагайры. Клинок проткнул ее насквозь, вызвав крик ярости. На кончике лезвия дымился черный ихор. Она отвела руку – ударить его вновь, но очередная вспышка колдовской молнии поразила ее, отбросив друкаев друг от друга.

Сдерживая волну сильной боли, Малус тяжело приземлился на спину. Нагайра упала всего в нескольких ярдах от него. Теперь тело ведьмы приобрело серый оттенок, и завитки дыма, окутывавшие ее, почти исчезли. С яростным проклятием она выкрикнула заклинание, разорвавшее воздух вокруг, и ее тело вернуло себе часть силы. Затем какая-то тень пронеслась над ней. Нагайра подняла взгляд как раз в тот момент, когда Серафон накрыла ее столбом драконьего огня.

Малус видел, как яростное пламя окутало черную фигуру. Друкия закричала, широко раскинув руки, и магическая сила запульсировала в ее теле. Драконица сделала вираж, но нечеткая фигура Нагайры повернулась, проследив за ней взглядом. Дымящимся пальцем она указала на небо, и хор демонических воплей наполнил воздух. Щупальца дыма вырвались из ее тела, словно натянутые хлысты, и потянулись к закованной в броню фигуре на спине атакующего дракона.

Призвав на помощь свой гнев, Малус с трудом поднялся на ноги и бросился через площадь. В последний момент Нагайра увидела его и швырнула сквозь брата вместе с заклятием еще одну вспышку огня. Он пошатнулся, чувствуя, как его нутро превращается в кашу, но клинок удержал его, заставив двигаться дальше. Малус поднял горящий меч и глубоко вонзил его в грудь Нагайры.

Она выла и извивалась на клинке, ее потустороннее тело шипело и кипело под прикосновением оружия. Тем не менее она подняла щупальца к небу, потянувшись к Королю-Колдуну.

– Ты не можешь убить меня! – воскликнула она. – Сами Темные Боги наполняют меня своей силой!

Малус выплюнул в лицо сестры полный рот ихора.

– А еще они не терпят поражений, – ответил он, проворачивая клинок в ее теле.

Нагайра снова закричала, и дымящиеся щупальца дрогнули, едва не достигнув цели. Ее тело снова стало серым. Кипя от ярости, она прошептала череду проклятий, прося еще сил у богов. Но она уже вытянула слишком много, и терпению непостоянных богов Хаоса пришел конец.

Щупальца змеями повернулись, ища добычу полегче. Они нырнули, как стрелы, зарывшись в череп Нагайры.

Малус отскочил от сестры, потянув за собой пылающий клинок. Пока он смотрел, по всему ее телу проявлялись демонические лица. Жадно работали рты, пожирая сестру изнутри. Все еще крича, она исчезала в воздухе прямо на глазах.

Последнее, что осталось, глаза. Нагайра уставилась на Малуса с выражением всепоглощающей ненависти. А затем исчезла в ужасном раскате грома.

– Наслаждайся милостью богов, дорогая сестра, – мрачно сказал Малус. И тут, словно черный ветер, на него набросилась Лунара. Он не услышал ее приближения. Лишь Варп-меч спас его. Казалось, он повернулся в руке, потянувшись к небу, как раз в тот момент, когда окровавленные клинки Лунары устремились к его горлу. Его тело бездумно двигалось, в ливне искр отбив двойные клинки в сторону. Не было времени ни на испуг, ни на проклятия, ни на хитроумные уловки. Она обрушилась на него словно шторм, и Малус мог лишь пытаться выжить.

Горящий глаз Лунары зловеще сверкал из глубин шлема, пока она вела Малуса через площадь. Варп-меч превратился в размытое пятно, встречая каждый удар звенящим блоком, едва спасавшим от смерти. Ихор уже сочился из множества мелких порезов на лице и шее высокородного.

После нескольких долгих мгновений Малус наконец оправился от безумной атаки Лунары. Она не говорила ни слова, рубя и тесня его с рожденной отчаянием и безумием настойчивостью. Там, где Нагайра излучала ярость и силу, его бывшая приближенная была движима лишь горькой болью и отчаянием. Он чувствовал теперь, что она знает – ускользает шанс отомстить.

Страстное желание мести сделало ее небрежной. Лунара замахнулась, целясь в шею Малуса, и он нырнул под удар, рассекая Варп-мечом ее живот. Меч взрезал ее броню как бумагу, края расплавились от жара клинка. Ихор заструился из раны, и Лунара застонала – но продолжила драться.

Это зрелище ошеломило Малуса. Даже Варп-меч не мог убить ее!

Лунара прыгнула на высокородного, и тот уперся ногами в землю, блокируя ее двойные клинки и останавливая бросок, пока она не оказалась с ним почти нос к носу. Он почувствовал ее зловонное дыхание и увидел шрамы от ожогов, вытравленные бледными линиями вдоль ее горла. В глубине ее шлема Малус увидел изуродованную скулу, сломанную ударом Нагайры.

Внезапно он все понял. Никакой клинок не мог убить того, кто носил Амулет Ваурога.

Малус знал, что ему надо делать. Стиснув зубы, он выпустил пылающий клинок.

В тот же миг сила Ц’Аркана прорвалась сквозь его тело, наполняя мощью и сотрясая болью. Взревев от муки, друкай обхватил ладонями шлем Лунары за бока и сжал его, оказавшись с ней лицом к лицу. Он услышал ее крик, когда сталь подалась и прогнулась. Лунара пыталась вырваться, но у нее не хватало пространства, чтобы нанести удар, а сила демона была непреодолима. Малус почувствовал, как растет сила Ц’Аркана, и осознал, сколько времени прошло с тех пор, как им овладел демон.

Лунара застонала. Ее тело содрогнулось, кости хрустнули. Черный ихор брызнул ему на лицо.

Она судорожно вздохнула.

– Я... любила тебя, – прошипела она. Эти слова прозвучали как проклятие.

– Я знаю, – ответил Малус и расплющил шлем.

Обезглавленное тело Лунары рухнуло на землю.

Молния сверкнула на красно-золотой поверхности Амулета Ваурога, когда тот упал с ее тела. Быстро наклонившись, Малус схватил Варп-меч. На мгновение он испугался, что демон воспротивится ему. Его пальцы дрожали, но усилием воли друкай вцепился в рукоять меча и почувствовал, что его огонь удерживает демона на расстоянии. Затем поднял амулет и повесил обруч себе на шею.

Малус запрокинул лицо в небо, ища Короля-Колдуна. Серафон низко летела над зубцами внутренней стены, срывая зверолюдов с парапета и швыряя их на землю. Другие спешили вниз по осадным лестницам, пытаясь бежать из превратившейся в смертельную ловушку цитадели. Осада наконец была снята.

Малусу хотелось вознести свой триумф к небесам, но тут он увидел одинокую фигуру, хромающую через площадь. Варп-меч дернулся в его пальцах, но затем друкай понял, кто это. Выругавшись под нос, он бегом пересек заваленную трупами площадь как раз в тот момент, когда Хауклир рухнул на камни. Его короткий меч и верная дубина исчезли, а кольчуга пропиталась кровью. Лунара ударила Хауклира в грудь не один, а два раза. Его кожа была бледной, а дыхание поверхностным и прерывистым. Когда Малус встал над ним, он тупо сморгнул.

– Я думаю, мы проиграли, милорд, – сказал он.

– Нет, – с горечью ответил Малус. – Ты молодец, проклятый разбойник.

– Мы держали ее, сколько могли, – сказал Хауклир. – Проклятье, она была быстра. Прикончила сперва Тесака, затем Толстопалого. Потом достала меня. Не знаю, что случилось с Два Туза. Когда я упал, они с этой сучкой помчались дальше.

– Я уверен, Два Туза спаслась, – ответил Малус, не веря ни единому своему слову. – Просто успокойся. Войска будут тут с минуты на минуту, и мы доставим тебя к целителям.

Хауклир посмотрел на Малуса.

– Так плохо вы еще никогда не врали, – сказал он. – Вы бросите меня. Я вижу по вашим глазам.

Малус подавил гнев.

– Я должен идти, Хауклир, – тихо ответил он. – У меня нет времени.

Лицо Хауклира стало вдруг серьезным.

– Я знаю, – сказал он. А потом отвернулся и закрыл глаза.

Малус долго смотрел на бывшего слугу, потом медленно развернулся. Горечь жгла его изнутри, как уголь, но он ничего не мог поделать. Страшное предупреждение демона все еще звучало в голове: «Ему придется загнать холодного, чтобы добраться до храма вовремя». Он понял, что, возможно, уже опоздал вернуть свою душу.

«А теперь еще теряю и остатки чести», – подумал Малус.

Через дюжину шагов он остановился. Медленно вернул Варп-меч в ножны. По мере того, как угасал его жар, Малус чувствовал, как возвращается сила демона.

– Будь я проклят, – пробормотал друкай, развернулся и побежал назад к Хауклиру. Стиснув зубы, он опустился на колени рядом с бывшим слугой и расстегнул пояс с мечом. Быстро отложил меч в сторону, и сила демона возросла. Малус взглянул на свои испачканные ихором ладони и прижал их к ранам Хауклира.

– Вставай, чтоб тебя! – прорычал высокородный. – Ты слышал меня, мерзкий разбойник? Вставай! Ты почти год раздражал меня, и будь я проклят, если ты умрешь прямо сейчас! – Страх наполнил высокородного, но он сосредоточил всю свою волю и призвал, силу Ц’Аркана, пытаясь влить ее в раны Хауклира.

Хауклир судорожно вздрогнул и закашлялся. Малус отпрянул от тела друкая, когда увидел, что раны покрылись тусклой черной коркой.

Малус выдавил нервную улыбку.

– Вот твоя награда. Можешь поблагодарить меня позже, – сказал он и метнулся к безопасности Варп-меча. Он лежал всего в шести дюймах. На середине рывка демон схватил его невидимым кулаком, прервав движение. Малус тяжело упал, растопырив пальцы, но спасение уже было вне пределов досягаемости.

Агония пронзила друкая, когда Ц’Аркан проник в его мозг. Боль длилась и длилась, растекаясь в глубинах сердца и разума.

– Молись, чтобы твоя драгоценная честь помогла тебе в долгом путешествии, – торжествующе прошипел демон. И мир растворился в тумане безумия и боли.

КОНЕЦ ВРЕМЕН

Пустоши Хаоса, первая неделя зимы

Прах древних военачальников просыпался из рук Малуса Темного Клинка, вычерчивая последние сегменты мистического круга, замкнувшегося вокруг массивного кристалла, служившего темницей демона. Почти час прошел с тех пор, как он начал: череп пульсировал от богомерзких знаний демона, а конечности болели от напряжения. Друкай тщательно отмерял шаги, стараясь как можно точнее изобразить магические символы. Большая урна была уже почти пуста, а сложный узор – практически завершен.

Когда измельченная кость просыпалась меж его пальцев, он почувствовал, что вместе с ней ускользают последние мгновения жизни. Она утекала из его рук волной неизбежности, движимой неумолимой волей демона. Когда вокруг него замкнулся магический круг, Малус мельком увидел огромный клубок интриг и кровавых деяний, сотворенных демоном на протяжении тысячелетий, и все они вели к этому моменту. Империи поднимались и падали, колдуны и короли восходили на вершину славы и опрокидывались в грязь, и тысячи, а возможно, и миллионы жизней были отняты – все ради того, чтобы высокородный оказался в этот час в этой комнате и рассыпал прах костей завоевателей на каменный пол.

Он видел, что ждет его в будущем. Ц’Аркан намекнул ему о грядущем мире в пылающем Хаг Граэфе, на залитых кровью улицах Хар Ганета и при ужасной осаде Черной башни. Приближалась эпоха тьмы и погибели. Демон будет ходить среди друкаев в обличии Бича и превратит их в оружие, которое утопит мир в крови.

Малус опустил взгляд на последние струйки тонко молотого порошка, высыпавшегося из его руки. «Все мы – лишь пыль в глазах богов», – подумал он, удивляясь, что не чувствует ярости от осознания этого. Весь жар покинул его. Его сердце оставалось холодным и тяжелым, как камень.

Время вышло. Все его планы в конце концов завершились ничем. У Ц’Аркана были тысячелетия, чтобы сплести паутину, проверить ее нити и туго натянуть их. Теперь высокородному ничего не оставалось, кроме как пройти несколько последних шагов.

Пришло время Ц’Аркану вырваться из своей древней тюрьмы, а Малусу Темному Клинку – умереть.

Последняя пылинка просочилась между пальцами, приземлившись точно в положенном месте и замкнув огромный, сложный круг. Друкай почувствовал дрожь воздуха, как будто последний фрагмент ужасной огромной головоломки стал на место.

– Вот так, – прошипел демон. Он прижался к костям Малуса, словно зверь к прутьям своей клетки. – Теперь пластина. Прочти начертанное на ней заклинание. Быстрее!

Ступая осторожно, Малус вышел за пределы круга и занял место у основания могущественного символа. Слуги храма поднялись, как один, и подошли к пяти реликвиям, ожидавшим неподалеку. Их древние тела скрипели и потрескивали от напряжения. Восставшие подобрали артефакты и разложили по кругу, затем опустились на колени перед ними. Последним артефактом, занявшим свое место, стал Варп-меч. Древний слуга положил длинный клинок почти у ног Малуса.

В следующее мгновение слуга с каменной табличкой встал на колени рядом с ним, подняв молитвенно руки. Словно во сне, Малус потянулся и выхватил табличку из рук восставшего. Повернулся к ближайшему пьедесталу и положил табличку на него. Письмена, более древние, чем Наггарот, возможно – более древние, чем сам мир, выжигали ломаные линии в его мозгу. Нечестивое заклинание не имело для высокородного смысла, но его странные звуки легко слетали с губ друкая благодаря жестокому контролю демона.

Слова обжигали губы и царапали горло, но чем дальше Малус говорил, тем легче они прорывались наружу. Потрескивающая энергия заполнила огромную сокровищницу. Горячий ветер кружил вокруг сверкающего кристалла, трепля волосы высокородного и шевеля древнюю одежду слуг. Дикая боль пронзила грудь Малуса, но у него не было воздуха, чтобы мучительно крикнуть. Вместо этого он произносил слова, ослабляя древние оковы, наложенные на Ц’Аркана тысячу лет назад.

Ветер усилился, призраком завывая в гулком пространстве. Малус почувствовал, как змеиное гнездо у его сердца развернулось и начало прокладывать путь к горлу. Дым потек изо рта и носа, завихряясь, словно масло, вылитое на поверхность бурлящего моря. Дым расплылся в воздухе черным пятном, завис перед кристаллом, когда заклинание достигло своей неизбежной кульминации.

Когда были произнесены последние слова ритуала, ветер превратился в ужасный ураган. Вонючий ветер бил по мертвым слугам, рвал их гнилую одежду и сдирал с них иссохшую кожу, заставляя падать на колени. Чернильный дым извивался и пульсировал, освещенный изнутри дугами прозрачного пламени, пока он сжимался перед глазами высокородного в бесформенную массу.

Затем с брызгами черного ихора из горла Малуса вырвалось последнее слово, и друкаю показалось, что его тело рвется на части. Каменная пластина разлетелась на бритвенно острые осколки, когда демон наконец разорвал свои путы.

С резким звуком, похожим на прерывистое дыхание, облако дыма Бездны уплотнилось еще сильнее, приняв вид ужасной, возвышающейся надо всем фигуры, которая нависла над согбенным Малусом. Тело демона было похоже на тело друкая, но гораздо шире и мускулистее. Прекрасное, настолько выше предела совершенства, что один взгляд на него сводил с ума.

Лишь широкая уродливая голова и горящие глаза выдавали в нем порождение бурь Хаоса. Когтистые руки поднялись к небу, и Ц’Аркан распахнул удлиненные уродливые челюсти и закричал, как новорожденный бог.

– Свободен! – пророкотал демон. Не из камня, а от самого Малуса. Осознание не удивило высокородного. На самом деле, часть его давно подозревала это.

Ледяное прикосновение силы демона мгновенно покинуло тело высокородного, не оставив после себя ничего, кроме ужасной боли. Малус скрючился в агонии, опрокинув набок тонкий пьедестал.

Он знал, что должно произойти дальше, и странное спокойствие охватило его.

– Я сделал то, о чем ты просил, – прохрипел высокородный. – Теперь ты должен выполнить свою часть сделки. Верни мне мою душу.

Ц’Аркан, Пьющий Миры, посмотрел на жалкую фигуру высокородного и обнажил три ряда игольчатых зубов.

– Ты получишь все, что заслужил, – ответил демон с ненавистным смехом, – но сначала нужно поесть!

Слишком быстро, чтобы заметил глаз, демон рванулся вперед, прижав массивную ладонь к нагруднику Малуса. Глубоко в груди друкай почувствовал, как что-то подалось, словно порвалась нить, и его сердце наконец остановилось. Боль отступала, как стремительный отлив, оставив за собой лишь холодную пустоту.

Демон отшатнулся, потянув сквозь зачарованную броню высокородного поток темной субстанции.

Малус наблюдал, как Ц’Аркан вынул его душу из тела и поднес ее к разинутому рту. Умирая, он медленно опустился на пол. Умирая, но еще не умерев. Древнее колдовство храмовых оберегов замедляло течение времени в большом зале. Это было единственное место, где последний вздох друкая мог занять тысячи лет.

Поглощенный триумфом, Ц’Аркан начал пожирать иссохшую душу высокородного. Пьющий Миры не заметил, как рука Малуса потянулась к темной рукояти Варп-меча, лежащего всего в нескольких футах.

Его пальцы коснулись рукояти пылающего клинка и почувствовали, как жар оружия разжигает угольки ненависти в омертвевшем сердце. Испачканные губы Малуса растянулись в зверином оскале. «С ненавистью все возможно, – подумал он, – как в жизни, так и в смерти». Варп-меч Кхаина, казалось, сам прыгнул ему в руки, и он взмахнул им по шипящей дуге, целя в нависающую фигуру Ц’Аркана.

Варп-меч пронзил живот демона, воспламенив его колдовскую форму. Вой боли и ярости пронесся по сокровищнице, ударив Малуса, словно штормовой ветер. В ответ раздались пронзительные крики и вопли ужаса, когда восставшие слуги Ц’Аркана съежились от гнева своего хозяина.

Это был риск, возможно – самая большая ставка, какую высокородный когда-либо делал. В его расчетах воля Кхаина противостояла голоду демона. Черный клинок и символ в сокровищнице навели его на мысль: неужели Варп-меч позволит Ц’Аркану так просто забрать его душу? Малус верил, что этого не случится, если есть хоть малейшая надежда на то, что он сможет одолеть демона.

«А если я ошибся, значит, так тому и быть», – подумал друкай, отводя клинок для следующего удара. Он не собирался уходить во Внешнюю Тьму без борьбы.

Тело высокородного, когда он бросился на демона, было легким и быстрым, оно мчалось на гребне волны той жажды битвы, что передал ему ужасный клинок Кхаина. Но прежде, чем Малус успел нанести удар, он увидел уставившийся на него пылающий взгляд демона, и громовой голос Ц’Аркана произнес слова силы, опалившие воздух между ними. Когтистый кулак демона сжался вокруг темной, как ночь, души Малуса, заключив ее в клетку кривых молний, а затем протянул другую руку ладонью вперед прямо к груди высокородного.

Малус почувствовал, что воздух между ним и демоном потрескивает неведомой силой, и бросился в сторону за долю секунды до того, как из ладони Ц’Аркана вырвался разряд энергии. Черная стрела со звуком рвущейся ткани вспорола воздух и оставила за собой застывший туман из крови и желчи. Он, словно язык дракона, лизнул воздух чуть больше чем на волосок от руки высокородного, и Малус кожей почувствовал его мерзость, даже несмотря на то, что был защищен зачарованными доспехами. Заряд пронзил вопящую толпу слуг, одним лишь прикосновением растворяя их сгнившие тела. Золотые монеты плавились и текли, как сало. Алмазы и рубины потемнели и рассыпались от прикосновения разрушительной энергии. Жадный черный огонь вспыхнул по всей длине сокровищницы и врезался в толстую стену с треском раскаленного камня.

Ц’Аркан все еще горел, края раны на его животе загибались и чернели, словно пергамент, пока мерцающее желтое пламя оплывало и вливалось в его неестественно совершенную плоть. Демон безумно захихикал, голос дрожал между весельем и убийственной яростью, когда он вновь повернулся к Малусу. Черный пар клубами поднимался с его вытянутой руки. Она потянулась к высокородному, словно предлагая благословение.

Черное пламя вновь бросилось на Малуса. Повинуясь инстинкту, он упал ничком, его закованное в броню тело рухнуло на полированный каменный пол, и вновь друкай едва избежал всепоглощающего прикосновения заклятья. Оно иссушило пьедестал, на котором покоилась каменная пластина, и оставило глубокую борозду в полу, прошив еще больше несчастных слуг. Тонкие крики переходили в шипение и клокотание, когда их тела осыпались дымящимся пеплом.

Но демон еще не закончил. Ц’Аркан все поворачивался, хлеща по Малусу дугой магического огня словно плетью. Колонны взрывались от ее мимолетного прикосновения, осыпая свод пылью и свистящими осколками. Глиняные урны лопались с резким хлопком, когда их содержимое вскипало в мгновение ока. Зачарованные доспехи на стойках сминались, словно были из фольги. Затем обжигающий огонь заплясал по полу, черня блестящие изгибы огромного узора защитного заклинания, а потом дуга промелькнула у приземистого железного треножника, на котором покоился кристалл-темница. Темный металл прогнулся, словно горячий воск, и огромный ограненный камень накренился и тяжело рухнул вперед. Разрушительный хлыст Ц’Аркана ударил по сверкающему кристаллу, и в тот же душераздирающий миг его грани отразили во все стороны щупальца чудовищной силы, полосуя огромную комнату, словно буря неостановимых ножей. Мгновение спустя кристалл почернел изнутри, язва в его ядре росла с пугающей скоростью, пока не достигла краев камня и не разорвала его на части с сотрясшим землю взрывом. Малуса бросило вперед, о закованное в броню тело ударило несколько осколков кристалла размером с кулак друкая.

«Мне нельзя продолжать в том же духе, – понял он. – У меня не получается приблизиться к Ц’Аркану, и удача в любой момент может отвернуться от меня». С полминуты Малус раздумывал, не поторговаться ли с демоном: чтобы вернуться в Наггарот, Ц’Аркану ведь нужно его тело? Но даже размышляя над этим, он знал, что время интриг давно прошло. Он должен был придумать что-то другое и быстро.

Со звоном в ушах Малус огляделся в поисках укрытия от черного огня демона – и тут его взгляд уловил блеск меди всего в нескольких ярдах, на краю круга призыва. «Ну конечно!» – подумал друкай. Подтягивая ноги, он отчаянно пополз к ближайшей реликвии, хотя воздух позади потрескивал от нарастающей силы. Ищущие пальцы высокородного сомкнулись вокруг медного восьмиугольника, когда магическая сила демона метнулась к нему. Малус развернулся, подняв перед собой Октагон Праана, и стрела черного огня взорвалась, ударившись о его поверхность. Неровные полосы энергии рикошетом отскакивали от амулета, изгибаясь от его силы и врезаясь, словно молнии, в потолок, стены и пол. Высокородный почувствовал волны жара, исходящие от реликвии, и, к своему ужасу, увидел шипящие капли расплавленной меди, стекающие с поверхности артефакта. Полная мощь демона была страшнее, чем он себе представлял.

Было ясно, что амулет не выдержит еще одного удара. Малус отбросил поврежденную реликвию в сторону и отыскал у края большого круга следующий артефакт. Лицо высокородного помрачнело. У него оставался лишь один шанс, и он обязан был его использовать.

Малус бросился через дымящийся пол, потянувшись за реликвией. На другой стороне круга призыва затих смех Ц’Аркана. Пламя, лизавшее дыру в его груди, вспыхнуло и погасло.

– Ты ничтожный червяк, – прошипел демон. – Я вырвал из тебя жизнь, а ты все еще корчишься. Все, чем ты когда-либо был, все, о чем ты мечтал, я у тебя отнял, и все же ты отказываешься принять свою жалкую судьбу! Все кончено, Малус Темный Клинок. Ты действительно был беспокойным слугой. Временами я не верил, что мы достигнем сего блистательного момента. Но, как бы ты ни боролся со мной, в конце концов ты все равно исполнял мои приказы, понимал ты это или нет. – Демон ядовито хохотнул. – Как только я уничтожу твою душу, я приму твой отвратительный облик и вернусь в Наггарот, начав правление Бича, – сказал демон. Разряды темной силы потрескивали меж его когтистых пальцев. – И я не смог бы сделать все без тебя, Темный Клинок, как бы слаб ты ни был. А теперь ты получишь свою награду.

Малус сомкнул пальцы на реликвии.

– Вот тебе знак моего уважения, прорычал он, перекатываясь на спину и левой рукой швыряя в демона Кинжал Торксуса. Кинжал, превратившись в темное пятно, вращаясь, пролетел над разбитым кругом и зарылся в грудь Ц’Аркана. Раздался оглушительный треск подавленной энергии, когда сила, которую демон собирался высвободить, была разрушена силой реликвии. Яростные плети черного огня хлестали по торчащей рукояти ужасного кинжала, вырезая жуткие раны на неестественно идеальной плоти демона. Кинжал Торксуса тоже начал чернеть, его эфес и рукоять уже испарились под действием колдовской цепной реакции.

– Нет! – взревел Ц’Аркан, отчаянно цепляясь за рукоять кинжала. Его тело начало рассыпаться под натиском огня, кожа растворялась, а плоть текла водой. Яростный вой демона с каждой минутой становился все более диким. – Ты не сможешь остановить меня, негодяй! Этот мир теперь мой! Услышь слова Ц’Аркана и простись с надеждой! Пришло время погибели! И со временем ты будешь...

Остальное потерялось во все нарастающем грохоте взрывов, когда сила демона и энергия Кинжала Торксуса разорвали друг друга на части. Последним усилием Ц’Аркан выдернул дымящееся оружие из своей груди, а затем и демон, и кинжал исчезли в ослепительной вспышке белого света и оглушительном раскате грома.

Стон вернул Малуса к действительности. Он кое-как встал на колени, все еще сжимая правой рукой горящий клинок. От его потрепанных доспехов поднимались струйки дыма, а в тускло освещенном склепе висели тяжелые облака каменной и металлической пыли.

Ц’Аркан исчез. Уничтоженный или изгнанный обратно в свое забытое богиней царство – высокородный не знал и знать не хотел. Малус глубоко вздохнул, не обращая внимания на запах горелого металла и обожженной плоти, сгустившийся в воздухе. В доспехах он чувствовал себя легким, почти невесомым. Только теперь он осознал, насколько тяжким бременем на самом деле было для него присутствие демона.

Мягкий смешок сорвался с его разбитых губ. «Я победил, – подумал он. – Я победил». Его взгляд упал на перчатку на правой руке. Положив Варп-меч на ноги, Малус снял бронированную перчатку обнажив кольцо с рубиновым кабошоном, что издевалось над ним столько месяцев. Дрожащими пальцами он схватил кольцо и потянул. Оно легко соскользнуло с его пальца, выскочило из рук и, чуть звеня, покатилось по полу. Высокородный торжествующе улыбнулся. Еще один усталый смешок сменился диким смехом радости.

– Я победил! – закричал он.

Что-то раздражало его на щеке. Малус рассеянно потянулся свободной рукой смахнуть. Щека была холодной на ощупь. Нахмурившись, высокородный сомкнул пальцы вокруг маленькой зазубренной щепки, зарывшейся в кожу. Почувствовав тупую боль, он вытащил ее и вытянул перед собой.

Это оказался кусок хрусталя размером с золотую монету, с краями острее любого ножа. Малус даже не почувствовал, как тот впился ему в лицо. Хуже того, на хрустале не было крови. Даже темного пятна ихора. У высокородного пересохло в горле.

Он снова потянулся и осторожно прижал руку к горлу. Как ни старался, он не мог почувствовать пульсацию крови в венах.

– О нет, – выдохнул он. – Ах ты, мерзкий демонический ублюдок. Ты взял ее. Ты забрал мою трижды проклятую душу!

Крик ярости высокородного заглушил еще один зловещий стон. Раздался треск ломающегося камня, а затем – громоподобный грохот, когда часть потолка сокровищницы обвалилась. Тяжелые обсидиановые плиты ударились об уже поврежденный пол и провалились сквозь него, пролив на нижний уровень дождь из загубленных сокровищ и тонн мусора.

Внезапно воздух над Малусом наполнился угрожающим гулом и резким треском.

– Матерь Ночи! – прорычал Малус. Демон все еще мог убить его, обрушив свой проклятый храм ему на голову.

Высокородный посмотрел на открытую дверь. Что случится, когда он окажется вне защитных барьеров? Неужели смерть наконец-то заберет его? Прямо над Малусом раздался резкий звук, и кусок обсидиана размером с его торс упал на пол всего в нескольких футах левее. Это помогло друкаю решиться. Если он останется на месте, то все равно умрет. Он схватил перчатку и меч и побежал, спасая жизнь.

Не успел он сделать и дюжины шагов, как остальная часть потолка обрушилась с протяжным скрежещущим воем. Мимо пронесся порыв ветра, на мгновение поглотив высокородного удушливым черным туманом. Стиснув зубы, Малус помчался дальше, направляясь туда, где, как он знал, должен был находиться дверной проем. Пол под ним задрожал, когда с потолка храма посыпались тонны щебня.

Внезапно друкаю показалось, что пол уходит из-под ног, и он, споткнувшись, головой вперед полетел в пустоту. Он падал долгое головокружительное мгновение, а затем рухнул лицом на накренившийся каменный пол. И снова боль показалась Малусу странным эхом истинных ощущений. Он знал, что ранен, но не был уверен, насколько сильно. Высокородный почувствовал, что его снесло на полдюжины футов, прежде чем он докатился до ровного пола. Он попытался прочистить мозги, яростно тряхнув головой, и запоздало осознал, что упал на длинный скат, ведущий к жилым комнатам на уровне под куполом.

Воздух все еще был густым от пыли и дыма. Малус с трудом поднялся на ноги и закашлялся, пытаясь вдохнуть серо-коричневую мглу. Пол продолжал дрожать под ногами, и звуки падающих камней слились в один долгий приглушенный рев. Держа Варп-меч перед собой, друкай бросился в туман, ориентируясь по памяти, пока не отыскал начало винтовой лестницы.

Камни падали вокруг, пока Малус бежал. Он спотыкался о груды мусора на пути, но всякий раз поднимался и мчался дальше. Минуты тянулись бесконечно, пока ему не начало казаться, что он повернул в темноте куда-то не туда и окончательно заблудился. Но, как только высокородный начал падать духом, ему в лицо ударил порыв ветра, и он запнулся на свободном участке, где вверх поднимался горячий, как из печи, поток воздуха. Винтовая лестница лежала перед ним, ее изогнутая стека освещалась зловещим оранжевым светом.

– Матерь Ночи, – выругался Малус, помедлив на верхней ступеньке, и беспомощно покачал головой. – Только вниз, другой дороги нет, – наконец сказал он. – Если это не согреет мои кости, их уже не согреет ничто.

Глубоко вздохнув, он бросился вниз по лестнице. Жар давил на плоть, как стена, но друкай чувствовал лишь слабое эхо тепла. Воздух дрожал и мерцал, как пустынный мираж, пока Малус спускался все ниже к озеру огня.

Он ступил на порог из плавящегося камня, к клокочущей драконьей пасти. Магма бушевала в сотне футов внизу. На глазах у Малуса куски скалы с потолка пещеры погружались в бурлящее море, на десятки футов вверх расплескивая фонтаны расплавленного камня. Крылья каменного демона на краю комнаты понизу светились бело-оранжевым и стекали в озеро потоками тающего камня.

Малус вложил меч в ножны, натянул правую перчатку и быстро побежал вниз по лестнице. Однако, когда он шагнул на первый из плавающих валунов, лестница под ним дико закачалась. Многотонный валун пошатнулся... и начал тонуть, стремительно набирая скорость.

– Благословенная Матерь Ночи! – воскликнул Малус, и его темные глаза испуганно распахнулись.

Он разбежался и прыгнул к следующему валуну, и тот начал так же стремительно тонуть. Не осмеливаясь остановиться, высокородный ускорил шаг, перепрыгивая с одного камня на другой и опускаясь все ближе к озеру магмы внизу. Массивные валуны врезались в озеро позади него и разлетались на куски, высоко расплескивая расплавленный камень.

Последние ступени лестницы висели всего в десяти футах над огненным озером. Когда сапоги друкая коснулись камня, тот провалился под ним, почти сразу же коснувшись магмы. Струи пара повалили из трещин, и валун под ногами высокородного разлетелся на части. Сыпя всеми известными ему проклятиями, Малус бросился вперед и перепрыгнул последние несколько футов на мерцающие камни площади. Он тяжело приземлился на колени и локти и услышал шипение стали о горячий камень.

Поверхность под Малусом задрожала, и зловещий гул над его головой начал нарастать. Вскочив на ноги, он бросился через широкую площадь и через зал Богов Хаоса, лежащий за ней. Лики Губительных Сил злобно смотрели на него со своих пьедесталов, пока он бежал мимо. Если бы у него было время, он с радостью протащил бы каждого из них через площадь и опрокинул головой вниз в море огня.

Рокот нарастал. Малус почувствовал, как ветер за его спиной набирает силу, когда храм начал рушиться с убийственной скоростью. К тому моменту, как друкай добрался до первого зала храма, он выл как сумасшедший, ожидая, что крыша обрушится на него в любой момент. Призраки, все еще запертые в комнате силой своих древних клятв, с молчаливым ужасом смотрели, как он бросает их на произвол судьбы.

С отчаянным воем Малус вырвался на свежий ночной воздух – как раз в тот момент, когда храм за его спиной полностью рухнул. Земля задрожала, будто под ударом молота бога, бросив высокородного вперед, на мерзлую почву. Позади несколько долгих минут все еще слышались звуки раскалывающегося камня и проседающей земли. Когда они наконец стихли, над лесом повисла оглушительная тишина.

Медленно, осторожно Малус поднялся на ноги. Он обернулся и увидел, что храма Ц’Аркана больше нет. Огромное здание провалилось само в себя, осев в жадном огненном озере. Все, что осталось, – лишь груды обсидианового камня, окутанные ядовитыми испарениями бушующей ниже магмы. Высокородный смотрел на развалины и удивлялся, что не чувствует облегчения от того, что спасся. На самом деле, он вообще ничего не чувствовал.

Тихие звуки движения у ворот храма заставили Малуса обернуться. К нему приближалась группа зверолюдов, их уродливые лица выражали благоговейный трепет, когда они смотрели на останки великого храма. Их предводитель, одноглазый шаман опустился перед Малусом на колени.

– Что это значит, великий князь? – прохрипел он на своем зверином языке.

Взгляд высокородного скользнул по растущей толпе, затем остановился на ошеломленном шамане.

Его ярость испарилась. Тело казалось пустым, а кости холодными, словно камень. «Победа, подумал Малус, – не должна ощущаться так».

– Что это значит? – эхом отозвался его мертвый голос. – Конец мира, конечно же. Для тебя, я имею в виду.

Он обнажил пылающий клинок Кхаина и продемонстрировал его столпившемуся стаду. А затем показал им, на что тот способен.

Малус Темный Клинок выжал последние капли крови из сердца зверолюда в клыкастую пасть Злюки, а затем бросил его в кучу к остальным. Задумчиво нахмурившись, он снял окровавленную перчатку и прижал ладонь к морде науглира. Малус не мог сказать, стал ли науглир теплее.

– Ну же, будь ты проклят, – прошептал он. – Тут достаточно мяса, чтобы накормить стадо холодных. Тебе нужно просто поднять свою чешуйчатую морду и поесть.

Науглир не двинулся к груде отрубленных конечностей, которые Малус сложил всего в нескольких дюймах от его челюстей. Боевой зверь смотрел на него большим красным глазом. Покачав головой, высокородный поднялся на ноги.

– Я сделал для тебя все, что мог, ты, огромный кусок чешуи. Если собираешься умереть тут сейчас – давай, все зависит от тебя. Но если хочешь отомстить мне за то, что я делал с тобой последние пару недель, тебе придется восстановить силы.

Вздохнув про себя, высокородный повернулся и зашагал к ревущему костру, который соорудил из расплавленного камня и груды поленьев. Земля вокруг костра и на протяжении десятков ярдов во все стороны превратилась в грязное красноватое месиво. Повсюду, насколько хватало глаз, ее усеивали трупы и куски тел. Малусу удалось сохранить достаточно самообладания, чтобы пощадить несколько десятков последних зверолюдов и заставить их работать над разделкой товарищей и сбором дров для костра. Он намеревался убить их, как только закончат, но, пока был занят тем, что кормил Злюку, они ускользнули во тьму. Высокородный сомневался, что увидит их снова.

Следующий час он провел, собирая кости своих павших слуг и одну за другой скармливая их пылающему костру. Малус считал, что многим обязан им, хотя ничего не чувствовал, бросая останки в огонь.

«Я омертвел изнутри, – подумал он, глядя на чернеющие в пламени кости. – Мертвый внутри, мертвый снаружи. Истинный Повелитель Погибели».

Ц’Аркан сказал правду. Когда казалось, что до самых сокровенных желаний лишь подать рукой, демон отнял у него все. «Я мог бы вернуться домой, – размышлял Малус. – Я все еще чемпион Короля-Колдуна, и после горькой победы при Гронде ему понадобятся сильные руки, что помогут защитить королевство». Он все еще мог расплатиться с Исильваром. Он мог бы найти Хауклира, если тот еще жив, и заняться восстановлением своего положения.

И все же... все же он ничего не чувствовал. Ни голода. Ни радости предвкушения при мысли о сладкой мести последнему выжившему брату. Ни ненависти к прощальному предательскому удару, что нанес ему демон. «Никакой ненависти, – подумал он, качая головой. – Друкаи не живут так».

Малус долго смотрел в огонь, наблюдая, как расплавленный камень превращает кости его слуг в пыль. Когда ночь пошла на убыль, посыпались первые хлопья снега. К тому времени, как рассвет высветлил небо, друкай уже решил, что нужно делать.

Он обернулся к Злюке и увидел, что науглир стоит на ногах, жадно обнюхивая груды мяса зверолюдов, лежащие перед ним. Зрелище вызвало мрачную улыбку на лице высокородного. Пока боевой зверь ел, Малус проверил ноги и хвост Злюки, ища признаки болезней и повреждений. Злюка наблюдал за работой хозяина и зловеще рычал, заглатывая куски. Малус встретил красный взгляд науглира с показным недовольством.

– Я уж было подумал, что ты сдался, – сказал он. – Приятно знать, что я не зря назвал тебя Злюкой.

Малус дал науглиру отдохнуть бо́льшую часть дня, тем временем обдумывая свой план и собирая мясо для предстоящего путешествия. Он слышал, что провидец Черного Ковчега Наггора владеет могущественной реликвией, способной показать путь к тому, что хочет найти ее владелец, где бы оно ни находилось. Ему понадобится этот инструмент, если он собирается идти туда, куда скрылся Ц’Аркан.

Он намеревался вернуть свою душу. Малус понятия не имел, как, но он либо совершит это, либо умрет, пытаясь. Куда бы ни бежал демон, пусть даже в сами Бури Хаоса, Малус собирался найти его и вернуть то, что принадлежало ему. В конце концов, какой смысл мстить, если нет возможности насладиться местью?

К полудню Злюка готов был отправиться в путь. Малус проверил потрепанные сумки и свежие припасы, а затем тяжело взобрался в седло. Он повел науглира к квадратным воротам, мимо десятков заснеженных трупов, и остановился в месте, откуда дорога уходила вдаль.

– Ты где-то там, демон, – прошептал высокородный в ледяной ветер. – И если ты меня слышишь, лучше тебе приготовиться. Повелитель Погибели идет за тобой. – Малус Темный Клинок опустил ладонь в перчатке на чешуйчатую шею Злюки. – Вперед, зверь из глубин, – сказал он. – К Черному Ковчегу, к царству демонов, к самой Бездне, если только туда ведут дороги. Наше путешествие окончено. Теперь начинается охота.