Книга подготовлена для гильдии переводчиков форума Warforge.ru

Любое воспроизведение или онлайн публикация отдельных статей или всего содержимого без указания авторства перевода, ссылки на WarForge.ru запрещено.

Перевод © Desperado

Верстка и оформление Zver_506

Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

Блестя на солнце, человеческая кровь медленно стекала по скелету Анракира Странственника, покрытого ею с головы до ног. Он и сейчас слышал стоны и крики умирающих, которые умоляли о пощаде и звали на помощь. Они вслух возносили молитвы какому-то божеству, впустую тратя силы и последние мгновения своей жизни, ведь после смерти ничего их не ждало. Анракира не трогали ни их мольбы, ни просьбы. Без тени жалости его бесстрастная маска взирала на этих существ, пока они истекали красной органической жидкостью, а их глаза стекленели.

Анракир Странственник — так называемый владыка некронов — обрушился на Келрантир губительным вихрем. С собой он принёс упорядоченность. Определённость. Планета подхватила болезнь. Она была заражена серыми постройками серого народа.

— Что за безмозглые создания, живут в собственной грязи, — задумчиво протянул Анракир, но никто не отреагировал на его высказывание. Те некроны из его войска, что обладали интеллектом, находились далеко, изливая свой гнев на обитателей мира. Кругом были только неразумные воины, шагающие по улицам и проспектам города. Некронские фаланги шли напролом сквозь строения и толпы разбегающихся людей, и трупы ковром устилали дороги там, где проходили роботизированные солдаты, стреляя из гаусс-оружия. Всюду горели пожары, от которых в бирюзовое небо поднимался чёрный дым.

Очаги сопротивления вспыхивали неуверенно. Отдельные группки вели огонь из примитивных лазерных винтовок по стальным легионам. Понемногу, однако, решимость укреплялась. Машины, похожие на бронированные коробки на колёсах, выкатывались из укрытий и давали слабые очереди по колоссальным монолитам, откалывая кусочки обсидиана, но в целом не нанося какого-либо существенного ущерба. Войска некронов спускались по широким дорогам местного поселения, круша брусчатку. Параллельно продвигались вражеские солдаты.

Лязгая металлическими ступнями о камень, Анракир помчался к ним и подобно копью метнул в корпус одной из боевых машин своё холодное оружие. Когда актиничные энергии разорвали находящихся внутри людей на куски, Странственник залился замогильным смехом. Страшная ярость боевой косы соприкоснулась с какими-то боеприпасами, и танк разворотило на миллион раскалённых частей, отчего Анракира откинуло назад. Врезавшись в одно из серых зданий, своим весом он пробил стены и упал рядом с плачущими и завывающими животными, что нашли там прибежище.

Владыка поднялся на ноги. Откуда-то снаружи доносился глубокий рёв, регистрируемый на низких частотах человеческого голоса.

Анракир не обращал внимания на органиков, что с криками убегали от него вглубь здания, внутренние стены которого были исписаны различными рисунками и пиктоглифами, изъедены ржавчиной и испачканы грязью.

— До чего отвратительные твари, — с этими словами Анракир пошёл обратно на свет, звеня юбкой из металлических пластин. Встав у бреши, он выглянул на солнце и огляделся. Некроны-воины, подчиняясь слабым проблескам инстинкта любопытства, проникали внутрь человеческих строений. Из их сжатых челюстей слышался треск статики.

Снаружи стояли три триархических преторианца, которые прибыли вместе со Странственником.

— Космические десантники, — сказал Хатлан, а Доветлан добавила: «Уже здесь».

— Откуда информация? — спросил Анракир.

Ответа не последовало. Все трое с надменным видом хранили молчание.

— Вот же одиозные конструкции, — прошипел он.

И снова тишина. Шпионы Безмолвного Царя представились пиррийскому владыке посланцами своего повелителя и уверили его, что служат интересам некронской расы. Быть может, так и есть, но в чем, по их мнению, заключаются эти интересы?

Только Анракир ступил на землю, как из-за спины опять раздались крики. Для устранения выживших в проделанную в стене дыру полезли воины.

Кругом горела техника, от которой в ярко-голубое небо поднималась густая завеса дыма. Фаланги некронов-воинов и парящих Уничтожителей что-то разглядели сквозь эту пелену и теперь ждали с терпеливостью самой смерти.

Внезапно в строй некронов полетели какие-то цилиндрические предметы. Уже на бегу Анракир скомандовал солдатам рассеяться, но оказалось слишком поздно. Рядовые солдаты, лоботомированные по соглашению с К'тан, отреагировали чересчур медленно. Прогремели взрывы, и во все стороны разлетелась шрапнель, превращая в металлолом расходящихся воинов и разумных командиров. Разорвались очередные гранаты, и последовали новые жертвы в лагере некронов.

Тут из смога обрушился град пуль, заколотивший по телам древних. В ответ заговорили гаусс-винтовки, стреляя в покров тьмы, а над головой с рёвом расчертили небосвод «Ночные саваны», отчего дым завихрился. Бомбардировщики сбросили смертосферы туда, где находился неизвестный враг. Боеснаряды с антиматерией поглотили дым, уничтожив углеродные частицы и пробив дыру в реальности.

Странственник высоко поднял боевую косу, приказывая своим разбросанным и дрогнувшим войскам двигаться вперёд. Неумолимые, как горный поток, фаланги перестроились и перешли в наступление. Сквозь дым по опустошённой земле стремительно приближались мясные создания, причудливо облачённые в броню. Элитные солдаты человечества.

— Космодесантники, — сплюнул Анракир. Преторианцы оказались правы.

Неприятель ударил по некронским порядкам с гудящим и воющим оружием в руках. Остриё атаки глубоко вонзилось в передние фаланги Анракира. Разрывные снаряды разносили сражающихся воинов на мелкие детали, а жужжащие мечи выбивали из тел некронов снопы искр, отсекая конечности.

Вражеский клин уткнулся в группу гигантских Бессмертных — высоко ценимых солдат армии Анракира и последних выживших с покинутой Пиррии. Они скрепили порядки некронов и ослабили давление противника на фаланги воинов. Их гаусс-бластеры прошивали доспехи насквозь и распыляли плоть под ними, и люди спотыкались и падали, истерзанные в клочья скоординированным огнём. Тесла-карабин в руках у одного из громадных воинов испепелял сразу по несколько жертв, пуская скачущую по телам живую молнию.

Неожиданно с неба явилось отделение космических десантников, из сопел заплечных ранцев которых выбивался огонь, и на Бессмертных обрушились удары силовых топоров, пробивающих тела и ломающих металлические кости. Анракир бросился к их позиции, зная, что, если Вековечные проиграют, тогда остальным его воинам придётся очень туго. Странственника охватило разочарование. Расчётливыми движениями Анракир поднимал и опускал боевую косу, раскалывая зелёную бронированную оболочку противников, но прежде чем он успел достичь Вековечных, на поле боя показался предводитель людей. Он был облачен в витиевато украшенный доспех зелёного цвета с золотистыми деталями, на всех пластинах которого повторялось изображение черепа со звездой.

Изо рта органика вырвалась невнятная речь, длинные скучные проклятия и непонятные слова, сильно отличающиеся от «готика», на котором обычно говорили эти животные. Подчиняясь вложенным протоколам, некроны-воины предоставили владыке свободное пространство для боя, и вокруг двух командиров наступило затишье.

На красноватом лице космодесантника ярко блестели глаза. Животное улыбнулось и затем воздело меч в некоем подобии приветствия.

Анракир проигнорировал этот жест, продолжая стоять молча и без движений. Глупые побуждения этих существ ничуть не трогали его. Противник сделал обманное движение мечом, одновременно стреляя во владыку из своего грубого огнестрельного оружия в другой руке.

Точными взмахами боевой косы Анракир отразил пули, и они отскочили с резким пронзительным звоном.

И всё же оказалось не так-то легко убить этого паразита. Сражение длилось часами под нежно-голубым небом Келрантира. Часами они бились в самом центре бушующей вокруг них битвы. Анракира подпитывало отчаяние, гнев за полученный от судьбы отказ. Он прибыл на планету, ожидая найти мир-гробницу, на который смог бы распространить своё влияние. Вместо этого он обнаружил людскую заразу. И теперь изливал на противника всё своё недовольство и злость.

К чести космического десантника, он бился куда дольше, чем можно было ожидать. Из прорезей меж пластин тёмно-зелёного доспеха капала алая кровь. Перерубленные трубки искрили. Анракир же казался суровой стихийной силой. На его оболочке виднелись только немногочисленные вмятины и щербины.

— Сдавайся, — потребовал Анракир. — Подчинись порядку.

В ответ животное только громко фыркнуло. Оно что-то гневно болтало своим дряблым органическим языком, отчего черты лица подёргивались, сокрытые под потом, кровью и броней из золотого и зелёного цветов.

Анракир окончательно устал от этого создания. Когда оно стало тяжело дышать, владыка до позвоночника вогнал ему в живот боевую косу, а после поднял в воздух и вперил свой бессмертный взор в умирающие глаза.

— Ты — грязь, — пробормотал он и, отшвырнув израненного человека, оставил его валяться на земле. Тут же подбежали любопытные криптеки, движимые желанием изучить анатомию Астартес. Со смертью командира сопротивление людей на Келрантире было подавлено.

Армия Анракира маршем шла по поселению людей, стирая с лица земли любые признаки жизни. Рядом со Странственником, победоносно шагающим по погибающему городу, плыл чудной Уничтожитель по имени Арменхорлал и что-то жужжал себе под нос. Через какое-то время к ним пристроились вышедшие из дыма три преторианца, держащие жезлы завета поперёк груди.

Покидая горящую площадь, Анракир лениво перебирал рукой горстку камней, которые подобрал на заснеженных равнинах Карр-энн-Дерака.

Карр-энн-Дерак — последнее поле битвы, где он побывал. Планета, название которой за шестьдесят миллионов циклов, что некроны дремали, на языке эльдар упростилось до Карнака. Место, где произошёл недавний конфликт с древним врагом, очередная битва Войны в небесах, продолжающейся до сих пор. Последний мир-гробница, который он осенил своим присутствием.

Анракир не знал предназначения покрытых рунами камней, но их вездесущность и то, как эльдар кричали, когда увидели, что он взял их себе, говорили о большой значимости. Порой, как, например, сейчас, владыке казалось, будто он видит слабые проблески внутри и слышит едва уловимые горестные стенания, доносящиеся оттуда.

Тогда Анракир дал выход своему раздражению, сорвавшись на мировом духе эльдар — недоразвитом наборе обслуживающих программ и хранилищ личностей, которые весьма отдалённо напоминали мощные системы, запрятанные в мирах-гробницах некронов. Такие жалкие попытки воспроизвести подобную технологию выглядели оскорблением, ещё одним напоминанием о неудачах низших рас. Повреждённую конструкцию забрал себе Тразин Неисчислимый по условиям соглашения, которое обеспечило победу над эльдар.

Теперь Анракир прибыл на Келрантир, чтобы пробудить легендарные легионы мира-гробницы и принять их в свою растущую империю. В груди теплилась надежда, которой хватало, чтобы переселить отвращение к жалким червякам, какими ему представлялись местные аристократы. Келрантирцев, в равной степени славящихся как своей надменностью, так и колоссальной численностью, можно было назвать необходимым злом. Анракир находил странным, что им только предстояло проснуться, выползти из своих нор.

Странственник кинул под ноги один из тускло сияющих камней и стукнул по нему кончиком боевой косы. Он ожидал что-то увидеть или испытать и для этого проанализировал собственную реакцию, изучил показания тактильных датчиков при раскалывании камня и исследовал произошедшие в структуре изменения, когда он разбился на осколки. Однако металлическая оболочка не передала никаких чувств. Внутри ничего не зашевелилось — там царила абсолютная пустота. Спокойствие, уверенность, упорядоченность. Осталось лишь праздное любопытство, неудовлетворённое этим небольшим экспериментом. Владыка отпустил остальные камни, нанизанные на цепочку из призрачной кости, которая висела на шее. Ему не удавалось понять, почему эльдар так дорожили ими, но с другой стороны от него вообще часто ускользали мотивы, движущие живыми.

Зажав поднятые осколки камня в сверкающей пятерне, запятнанной кровью людей-животных, Анракир постарался не обращать внимания на предательское шипение органической жидкости, которая стекала по позвоночнику. Он сложил вместе пальцы на другой руке и позволил пришедшей вместе с этим жестом волне спокойствия прокатиться по телу. Позволил дугам молний целиком окутать себя и смыть все пятна жизни; там, где заряды стирали грязь, поднимался дымок.

Под ногами трещал гравий. Вокруг мельтешили воины. От антигравитационных моторов поднимался гул, заставляющий череп Анракира вибрировать. У ног звенела металлическая юбка. Какое-то лишнее движение привлекло внимание Странственника и вызвало его гнев. Группа воинов, побросав своё оружие, пировала поверженными противниками, вырывая куски мяса и пихая в пустые полости рта. С рассерженным видом владыка смотрел, как органическая материя падает сквозь их грудины в пыль под ногами, и кровь блестит при полуденном солнце.

— Болезнь. Проклятые, — сказал Анракир. Внутри вспыхнуло омерзение. Не поворачиваясь, он сделал жест парящему Уничтожителю, что следовал за ним. Затронутые Свежевателем были сущей проблемой на Келрантире. Обычно они следовали за войсками Анракира небольшой гурьбой, напуганные излучаемой угрозой и величием владыки. Обитающие в собственной кошмарной реальности в регионе с подходящим названием — Вурдалачьи звёзды, где, если верить слухам, ими правил некий Валгуль, Освежёванные редко беспокоили Анракира. По крайней мере до пришествия на Келрантир. Что-то в этом мире-гробнице заражало его воинов, провоцировало проклятие Свежевателя переписывать их и без того повреждённые души и психику.

— Позаботься о них, — распорядился Анракир. — Усмири затронутых Свежевателем. Очисти внявших предсмертным словам Лланду'гора.

Произносить истинные имена К'тан больше не казалось странным. Анракир и весь его род избавились от этого запрета, когда разбили звёздных богов на осколки и обратили их в слуг. Так они демонстрировали свою власть над созданиями, которым когда-то присягнули на верность: Мепхет'ран, Лланду'гор, Сян'ла и другие, затерявшиеся в полузабытой мифологии некронов.

Уничтожитель загоготал. В смехе ощущалось его собственное безумие — нигилизм, крепко укоренившийся в нём и других таких же. Вдоль позвоночного столба некрона побежал свет, когда он начал собирать энергию, вытягивая её из самой атмосферы на микроскопическом уровне. Тяжёлые стволы гаусс-пушки, служившей Арменхорлалу рукой, стали ярко-зелёными, и из дула вырвалась губительная энергия, по цепи прошедшая по отряду воинов, невольно ставших свежевателями, и испарила их. Тени некронов на миг растянулись, отчётливо став видны при ослепительном зелёном свете. Распространяющийся вирус мстительного Лланду'гора проявлялся всё чаще среди тех, кто шёл под знаменем Странственника, и всех, кто ещё поддастся ему, ожидала та же участь.

Арменхорлал стал издавать непонятные звуки, похожие на детское гуление, — пережиток его былого существования в смертной оболочке. Анракир знал, что разум Уничтожителя повредился из-за какой-то накладки во время преобразования, но ему было все равно. Пока что Уничтожитель приносил пользу. Арменхорлал стал кружить над головой Анракира, разгоняясь все быстрее и быстрее.

— Хватит. Прекращай, — произнёс Анракир, подняв руку. Голос Странственника протрещал в измятой голове Арменхорлала, дойдя до повреждённого в сражениях рассудка, и Уничтожитель остановился. — Так много. Так много свор Проклятых. Откуда они берутся? Что притягивает их сюда? Эти мясные создания едва ли годятся в пищу. Тем более для таких как мы, сбросивших оковы смертности.

Анракир пнул слабо подёргивающееся тело у себя под ногами, едва ли обратив внимание на пронёсшийся при этом животный крик боли. На долю секунды ему показалось, будто он уловил проблеск интеллекта в глазах существа перед ним, некий намёк на наличие разума.

Кругом простирались примитивные сооружения людей, представляющие собой не более чем укрытия от стихии и украшенные изображениями птичьих крыльев из серых и чёрных плиток. По стенам решительно и агрессивно колотили рядовые воины, тогда как некроны посообразительнее ощущали внутри присутствие людей и приказывали тем, что потупее, разобраться с ними.

От того, насколько органические создания испортили Келрантир, внутри Анракира поднимался гнев. Сокровище одной из древних династий его народа заселили дикари, отвоевала сама жизнь, следы которой некроны в прошлом великодушно вычистили. Жизнь всегда сопротивлялась порядку. В этом заключалась её суть. И однажды Анракир пожелал увидеть, как органики подчинятся и с честью примут дар, что он приносит.

Над головой пролетели три Уничтожителя вместе с силами авиации. Вдалеке территорию патрулировал монолит, чьи чёрные обсидиановые бока блестели на солнце, словно мокрые. По руинам маршировали фаланги рядовых воинов, чьи энграммы личности изъели эпохи, прошедшие со дня превращения. Ни Анракир, ни Арменхорлал не испытывали к ним жалости.

Три триархических преторианца неотступно следовали за Анракиром и Уничтожителем. Они загадочно молчали точно так же, как их повелитель. Они редко вставляли комментарии или выражали неодобрение. Они просто наблюдали. Ждали. Они служили.

Несмотря на то, что с тех пор как они стали следовать за Анракиром, прошли десятилетия, троица так и не сообщила своих имён. Первое время Анракира злило их умышленное пренебрежение, а затем он сам дал им имена — Хатлан, Доветлан и Аммег. Не мудрствуя лукаво, он просто присвоил им названия первых трёх цифр из системы счисления некронов. Преторианцы никогда не оспаривали его выбор, и порой даже откликались на эти имена.

Как известно, служители Безмолвного Царя могли склонить даже самых непокорных фаэронов. И то обстоятельство, что они не оставляли его, приглядывали и ходили за ним, тревожило владыку. Зачем они здесь? Чего желал последний правитель Империи Некронов от Анракира?

Ему не давало покоя, что эти воины отказались погружаться в Великий сон и скитались среди звёзд на протяжении всего шестидесятимиллионного цикла, выполняя поручения Безмолвного Царя. Анракир подумал, что и сам мог бы поступить так же, ибо обладал волей не менее сильной. Но в отличие от него, эти триархические преторианцы действительно блуждали по космосу, вмешиваясь в развитие смертных рас, изучая происходящее и молча наблюдая со стороны подобно бессмертным божествам, и прошедшие эпохи оставили на них свой отпечаток. Время подкосило их. Сделало жалкими. Металлическая оболочка потускнела; бронзовая окантовка истёрлась и почернела от выстрелов. Да, их облик не производил былого впечатления, но то, что они собой воплощали, и та разрушительная мощь, которой они обладали, более чем компенсировала их нелепый и дряхлый вид.

Под локтями у Аммег болтались сломанные и измятые красные шлемы, принадлежащие одной воинской касте презренной расы людей. Грубые, но впечатляюще грозные. По-видимому, подобранные на каком-то поле битвы. Как и Анракир, Аммег тоже носила эльдарские камни душ, хотя их возраст явно был старше, чем у него. Также вокруг неё развевались изорванные одежды каких-то низших созданий, а от металлических костей шёл грибковый смрад.

Каждый из преторианцев имел какое-нибудь напоминание о человеческих воинах. Спину Хатлана усеивали серповидные ячейки, которые люди использовали в своём оружии. Они шли в три ровных ряда, и от них воняло взрывчатым веществом, что человечество применяло в своём грубом огнестрельном оружии. Кроме того, имелись у триархического служителя и всякие вещи от других рас и культур.

Вокруг лица Доветлан веером располагались стальные ножи людей, простые и плохого качества. Все клинки украшал значок крылатой капли крови.

Преторианцы не рассказывали ни о том, при каких обстоятельствах добыли эти предметы, ни зачем с гордостью их носили. Любая попытка расспросить их об этом приводила к тому, что они принимали раздражённую позу и смотрели на него пустым взглядом. Бесполезное занятие. Поэтому Анракиру оставалось лишь догадываться о происхождении артефактов. Когда же преторианцы говорили, они лишь констатировали очевидное.

Из бокового здания высыпали люди, ведомые несколькими мужчинами. Анракир отпрянул в отвращении, сердитый и обеспокоенный тем, что какой-нибудь из их грязных снарядов может испачкать его оболочку. Не успел Арменхорлал навести свою гаусс-пушку, как лазерные иглы застучали по его корпусу. Уничтожитель сначала тихо захихикал, а после засмеялся в голос, когда принялся жестоко молотить нескольких убегающих.

Хатлан и Аммег взмыли в небо на антигравитационных модулях. Доветлан встала перед Анракиром, который молча наблюдал за происходящим. Сама Вселенная застонала, когда мощные волны света вырвались из жезлов завета преторианцев. Плачущие люди, выплёвывающие проклятия один за другим, превратились в облака горящего пепла. Остальных вытащили из здания наружу лишённые сознания и эмоций воины и выстроили в ряд для испепеления.

Анракир не переставал поражаться тому, как жизнь всегда идёт по проторённым путям. Будь то мужские или женские особи. Высокие или короткие. С розовой или коричневой плотью или любого другого цвета. Все обладали схожим строением: две руки, две ноги, одна голова. Как невероятно знакомо. Вселенная самостоятельно старалась привнести порядок, начиная от эльдар и некронтир и заканчивая этим людским отребьем. Занятное совпадение или свидетельство некого великого замысла? И то обстоятельство, что всё вело к энтропии и распаду, к хаосу, извечно вызывало досаду. Лишь некроны отказались принять судьбу, решив пойти по иному пути, а не катиться по наклонной дороге, ведущей к уничтожению.

Только при твёрдой гегемонии некронской империи Вселенная наконец обретёт желанные ею упорядоченность и определённость. Анракир посвятил свою вечную жизнь этой цели, и ради неё он объединял сородичей под своим знаменем и покорял низшие расы.

Пока Анракир продолжал идти по поселению людей, у него за спиной на каменное крошево опустились Хатлан и Аммег и грозно зашагали позади. За ними хвостом плёлся Арменхорлал, на теле которого местами горел огонь. Уничтожитель опять гудел себе под нос.

Всюду валялись груды пепла, взрывались топливозаправщики — некроны-воины систематично стирали любые следы присутствия людей.

Слабый ветерок, раскачивающиеся деревья и даже мягкий солнечный свет — всё бесило Анракира, вызывало сильный гнев где-то глубоко внутри, в том месте, что он принимал за свою душу. Всё провоняло жизнью — тем временем, что он искренне хотел бы забыть. Каноптековые пауки в это время бросали собранные трупы в порталы изгнания монолитов. Так с поверхности Келрантира постепенно исчезали остатки органической жизни.

В бирюзовых глубинах безоблачного неба над головой тускло сияло слабое, умирающее солнце, которым ещё до Раскалывания питались К'тан. Звёздные боги в отчаянной попытке утолить свой голод выкачивали из него все соки, прежде чем открыть для себя приятные на вкус души.

Жизнь, которую когда-то истребили некроны, называвшие этот мир родным, снова вернулась сюда, возможно, занесённая космическими ветрами или каким-нибудь далеко забредшим странником. В любом случае Келрантир плохо пережил минувшие эоны.

Перемены порождали гнев. Смерть же представлялась константой, известной величиной. А ничто так не радовало Анракира, как то, что оставалось известным и неизменным.

Послышался хруст гравия под металлическими ступнями. Крадущиеся шаги. Циклопический глаз вперился в Анракира. Криптек. Он быстро защебетал, и его тело согнулось в позе, говорившей о волнении. Сложив руки вместе, он пальцами выражал обуревавшие его эмоции, которые ни за что не смог бы показать череп.

Возбуждение. Облегчение. Почтение.

Анракир замахал рукой, чтобы криптек перестал.

— Слушаю.

— Мы изучили карты и прогнозы, мой лорд. Примерный вход найден.

— И где же мои легионы? Где фаланги этого мира?

Глубокая печаль. Неприятные вести.

— Похоже, за время Великого сна там вырос горный хребет. Врата погребены.

К собственному удивлению Анракир спокойно воспринял эту новость.

— Ну, так откройте их. Откопайте. Я должен получить свои легионы.

Признательность. Рвение.

— Разумеется, — ответил криптек и торопливо покинул его.

Солнце заслонила странная тень, и атмосферное давление понизилось, отчего сам воздух взвыл. Анракир расслышал слабое жужжание и в смятении повернулся к триархическим преторианцам. Те, ничего не говоря, посмотрели на него в ответ.

По воинам прошёл импульс. Все застыли. У тех некронов, что ещё обладали разумом, появились вопросы.

Из карманных измерений вышагнули смертоуказатели. Совершенные шпионы и терпеливые убийцы. Ненавистные хитрые конструкции, чьи методы вызывали неприятие. Однако от них была своя польза, и потому Анракир терпел их присутствие в армии, в отличие от омерзительных свежевателей, разносящих свою болезнь. Владыка до сих пор вздрагивал при их внезапном появлении.

Один из них показал вверх. Странственник посмотрел в небо и увидел, что оно окрасилось в бежевый и красный. По всей линии горизонта на планету обрушивались орды насекомообразных чужаков.

Он знал их, знал тварей, что прибыли попировать Келрантиром. От желания плеваться проклятиями Анракир даже бессознательно принял позу, выражающую сильный гнев и слабо намекающую на крайнее разочарование. С созданиями, которых смертные расы называли тиранидами, он бился всего несколько раз, но каждая встреча с ними чуть не окончилась катастрофой. Они одолевали его безмозглые полчища за счёт многочисленности, и одно то, что они оказались на Келрантире, осмелились помешать его замыслу, было нечестным.

Тираниды представляли угрозу для некронов. Они воплощали ничем не стеснённую жизнь, беспорядочно развивающуюся и предсказуемую только из-за своей прожорливости. Они поедали низшие расы, что беспокоило правящие круги некронских династий, поскольку ставило под угрозу их конечную цель по полному умиротворению Галактики, полной хаоса.

А теперь они прибыли сюда, на Келрантир.

Небо расчерчивали полосы огня от проникающих в атмосферу объектов. Громадные биологические корабли переходили на нижнюю орбиту.

Некроны принялись противодействовать угрозе.

С ползущих по воздуху монолитов стали срываться зелёные молнии, однако в небе было слишком много падающих тел. Фаланги воинов не реагировали никак вообще. Они просто замерли на месте, не замечая тучи тиранидов, затянувшие небеса.

Хатьеля нельзя было назвать замкнутым в себе. Бесстрастный, заслуживающий доверие, надёжный — скорее, таким был сержант второй роты Кровавых Ангелов. Он гордился теми цветами, что носил — красным и золотым, и положением, которое занимал. Своё звание он получил несколько столетий назад, сражаясь с орками на Лареде VII, и в том же звании собирался умереть, считая, что ему не предназначено подняться выше.

Прекрасные херувимы с высоты глядели, как космодесантники собираются на мостике фрегата «Золотое обещание». Настоящее произведение искусства, а не обыкновенное рабочее помещение. Целые поколения Кровавых Ангелов вложили в него свой труд. На поле битвы свет не мог изгнать всю тьму, притаившуюся в душах сыновей Сангвиния, поэтому творчество ходило у них в почёте. Хатьель, например, собственными руками сделал резной трон, на котором сейчас сидел. Взяв радиоактивное дерево с Ваала, он создал шедевр, на который не был способен ни один смертный мастер. Спинку вручную покрашенного и позолоченного трона, который возвышался над мостиком, украшали крылышки ангелов, сделанные из алебастра, добытого в недрах Ваала-Прайм. И когда Хатьель откидывался назад, как сейчас, они напоминали печать, которую все Кровавые Ангелы и их сервы носили на плечах и которая отмечала все части их доспехов: крылатая капля крови возлюбленного примарха.

Хатьеля можно было назвать слегка надменным, но не более чем требовал его ранг. На броне каждого из его бойцов был изображён тот же символ с отдельными деталями, отделанными золотом. Модификация боевых пластин поощрялась с разрешения орденских магистров кузни, но только доспех Эмудора был почти лишён блеска и великолепия, поскольку ему недоставало художественных навыков. На неровных пластинах были вырезаны филигранные завитки и спирали, создающие дорожку теней, которая умаляла красоту его лика, разделяла его и преумножала талант к маскировке. Она выражала его характер: задумчивый, мрачный и умеренно саркастичный.

Хатьель же имел сангвинический темперамент, как говорили, и его это устраивало. Он хотел жить и служить примарху и Императору в своей должности. Сержант знал, что ему не хватает способности вдохновлять. Доблести, в какой нуждались некоторые его братья. Знал, что другие члены капитула смотрят на него и его отделение сверху вниз. При этой мысли на его морщинистом, измученном заботами лице появилась широкая ухмылка. Он и не хотел продвижения по карьерной лестнице. Он занимался тем, что у него получалось лучше всего — управлял отделением.

Что, впрочем, нисколько не облегчало его нынешний долг.

— Когда ещё столько врагов обрушивалось на одну систему, как эту? — задумчиво спросил он, всматриваясь в окно купола. Вопрос был риторическим. Хатьель задал его едва ли осознанно и все же получил на него ответ. Его дал прилежный и любознательный Вентара, обладавший быстрым и светлым умом. Его зелёные глаза сияли так же ярко, как и изумруды, усыпавшие его нагрудник.

— Армагеддон.

— Нет, — отрезал седой Асалия, который был даже старше самого Хатьеля. — Ошибаешься, дружище. На Армагеддоне было несладко, уж поверь. Не хочу принижать славу воинов, что сражались и проливали кровь за тот мир, и делают это и сейчас. Но та война близко не стоит с тем, что происходит здесь.

Асалия говорил со знанием дела. Помимо красного и золотого, на его доспехе были представлены чёрный и серебряный цвета. Череп с перекрещёнными костями и значок инквизиции гордо сверкали на его левом наплечнике. Ветеран прослужил у ксеноборцев два срока и поклялся никому не говорить о том, что произошло за этот период в Ордо Ксенос, но приобретённый там опыт и ужасы, которые он повидал, оставили свой след на его лице. В каждом движении его глубоко посаженных глаз проглядывали далёкие образы, триумфы и тьма. Он был правой рукой Хатьеля, опорой знаний и опыта.

— Говори, что хочешь, о чёртовых орках, но они берут числом. — Ветеран зачесал тёмную бороду, нащупывая под ней шишки и борозды шрамов и морщин, которые приобрёл за время службы у секретных начальников, полное сражений и тайн. — Всегда брали и всегда будут. Но вот флот-улей, — Асалия едва вздрогнул. — У него сил не счесть, проще звезды на небе сосчитать.

Хатьель благодарил крылатого примарха за то, что Асалия никогда не предавался меланхолии, хотя такое часто случалось с вернувшимися из Караула Смерти. В самом деле, многих пожирал «чёрный гнев», прежде чем по возвращении они успевали поделиться с капитулом своим ценными опытом и знаниями.

Громогласный голос Асалии утих, но сказанные басом слова эхом прошли по мостику. Наступила тишина. Собравшиеся обменивались тревожными взглядами и хмурили брови. Сверху на космодесантников стеклянными глазами безмолвно взирали резные фигуры херувимов.

Раздалось шипение и потрескивание вокса, но и оно не рассеяло тишину. Разинувший рот сервитор забормотал на лингва-технисе.

В систему Криптус пришла война. Война такая, какая в Империуме случалась нечасто. Погибель, кровь и ихор. Наползающий ужас. А Хатьель находился в стороне.

Где-то там Имперский Военно-Космический Флот прямо сейчас удерживал рой кораблей-ульев, пока солдаты Астра Милитарум готовились встретить наступление на земле, когда имперская армада неизбежно потерпит поражение. Вскоре Кровавые Ангелы прибудут им на помощь, чтобы остановить чужаков здесь, прежде чем они обглодают все планеты до костей и двинутся дальше, угрожая самому Ваалу.

Но Хатьель? Его отделение отправили на «Золотом обещании» впереди основных войск лорда Данте с заданием наблюдать за сражением и посматривать на мёртвый мир под названием Пердита. Хатьель не стал спрашивать, почему выбрали его. Космодесантник знал свои обязанности. И всё же это задание вызывало в нём досаду.

Сержант переключил внимание на планету, медленно вращающуюся внизу. Пердита не представляла никакой ценности. В прошлом здесь, по-видимому, произошла какая-то катастрофа, а может она просто такой родилась при образовании системы.

И вновь молчание нарушил Вентара:

— Зачем нам охранять эту пустошь? — И снова вопрос, который не давал покоя. Хатьель и сам не переставал задавать его себе. Почему они не сражаются вместе со своими братьями? Почему им нельзя взять «Золотое обещание» и присоединиться к битве?

— Доверяй магистру капитула, — стальным голосом ответил Асалия.

Вентару такой ответ, явно, не устроил.

— А кому вообще взбрело в голову когда-то сбросить на Пердиту вирусные бомбы?

— Думаешь, здесь проходили бои Великой Ереси? — К разговору присоединился новичок отделения, Кассуэн.

— Нет, — коротко ответил Вентара. — Планета погибла миллионы лет назад, парень, никак не тысячи.

С лица Кассуэна сошла улыбка.

— Тогда может эльдар?

— Не исключено, но я никогда прежде не видел, чтобы они полностью очищали мир, как здесь, — сказал Хатьель. Эти увёртливые коварные пришельцы редко опускались до столь систематического уничтожения. Они предпочитали ударить и отступить или заниматься разбоем.

В космосе проплывали блоки из неизвестного ксеноматериала, загораживая удаляющийся флот. Медленно танцующие друг с другом по сложным траекториям, конструкции временами, казалось, складываются в какие-то знаки, а порой принимают замысловатые полигональные формы. Поначалу считали, будто они сделаны из резной кости, коей славятся эльдар, однако позже выяснилось, что эти массивные сооружения, к которым большой интерес проявляла Инквизиция, сделаны из камня и исписаны инопланетными иероглифами иного вида.

Снова опустилась тишина. Отделение сидело на командной палубе с вытащенным оружием. Хатьель уложил свою булаву себе на колени так, чтобы её красивое золотое навершие аккуратно лежало на подлокотнике командирского кресла.

Атмосфера наполнялась нетерпеливым ожиданием и тупиковым бессилием. Сервы суетились с потупленными лицами.

На грани зрения Хатьеля заплясали тени. Тени из иной эпохи. Он обнажил клыки и ощутил, как по членам проходит призрачная боль.

— Нет, — пробормотал он. — Только не сейчас.

Наскос Вентара озабоченно посмотрел на него.

— Сержант?

— Ничего, всё в порядке, — выдавил Хатьель и показал на экран. — Смотри.

Корабельный астропат Амантер Кидрун — женщина, которая неделями что-то тараторила, напуганная видениями стрекочущей разумной тьмы, — закричала, и её жуткие вопли разнеслись по всему мостику.

Она упала в припадке и заколотила пятками по позолоченной палубе, своей обувью оставляя царапины на напольных фресках.

— Великий Пожиратель, — орала она. — Рой, нечестивый рой. Он обрушится на нас. Поглотит нас!

Среди сервов распространилась тревога. Хатьель чувствовал страх, исходящий от них, ощущал омерзительную животную вонь ужаса, пустившего корни в души экипажа. Сержант встал на ноги. На его грубом лице разразилась буря эмоций. Серые брови нависли над синими глазами.

— Хватит!

Асалия и Эмудор утащили мечущуюся женщину с мостика и спустя какое-то время вернулись и заняли свои места. Все взгляды были обращены к экранам.

Разноцветные стаи появились на краю карты, а после раздулись на весь экран, словно перезревший фрукт. Присутствующие космодесантники помрачнели.

— Святой трон, — прошептал кто-то, и эти слова стали повторяться вновь и вновь, походя на безумие. Затем раздался крик.

Хатьель ударил кулаком в бронеперчатке по подлокотнику командирского кресла, отчего дерево треснуло. Сервы подпрыгнули на месте, но никто из них не выглядел виноватым. Сержант понял, что сказанное каким-нибудь капитаном или офицером богохульство просто эхом прошло по воксу.

— Вырубите этот звук, — приказал он.

— Слушаюсь, — ответил связист.

Хуже всего было ожидание. Триллионы людей и женщин, которые называли Криптус своим домом, возьмут в руки оружие, чтобы защитить свою жизнь и родной мир, и будут ждать встречи с врагом. В их ряды вольются солдаты Астра Милитарум, которые станут ядром сил обороны в бою с неисчислимыми миллиардами тиранидских организмов, каждый из которых создан убивать и поглощать.

Хатьель стиснул зубы, подчиняясь долгу. Пердита не имела пищи для ксеносов и, по всей вероятности, её обойдут стороной. Разочарование охватило Хатьеля. Но у него был приказ, и поэтому «Золотое обещание» продолжит оставаться на орбите мёртвой планеты.

Когда рой ксеносов стал пролетать мимо, устремляясь к центральным густонаселённым мирам, недовольство и страх прошли по мостику. Капитан фрегата — суровая ваалская женщина по имени Дабрия Корбел, имеющая страшные шрамы от радиации, — вздрагивала при каждой вспышке света, когда вдалеке умирал очередной корабль Имперского ВКФ. Она стояла рядом с Хатьелем, облачённая в красную униформу с черными и золотыми вставками орденского серва.

— По-моему, рой слишком близко, мой лорд, — бросила она.

На взгляд Хатьеля, не слишком близко, но он всё же кивнул.

— Мы ничего не можем сделать.

— Можно уйти на обратную сторону планеты, — предложил Эмудор.

— При всем уважении, господин, — произнесла Корбел, — не выйдет. Они заметят вспышку наших двигателей. И что хуже, ауспик показывает, что они и на другой стороне.

— Мы будем придерживаться плана лорда Данте, — заявил Хатьель. — Затаимся на орбите и…

В действительности он не знал, что ещё им делать. Магистр ордена просто сказал удерживать Пердиту. А как именно — не сообщил.

— Мы удержим мир или погибнем с честью, — выпалил Асалия, заметив нерешительность командира.

— Как просто, — съязвил Вентара.

— До этого не дойдёт, — уверенно заявил Эмудор. — Мы не несём опасности для тиранидов, а Пердита не представляет для них интереса. Пока не прибудут наши братья, мы спокойно будем оставаться на орбите мёртвого мира.

Одетый в униформу серв подошёл к капитану Корбел с инфопланшетом. Движение привлекло внимание Хатьеля, но сержант всё же проигнорировал этих двух, поскольку подобного рода сцены часто повторялись на «Золотом обещании». Люди совещались около двух минут, а после младший служитель вернулся на свой пост. Корбел приблизилась к креслу командира с широко раскрытыми глазами и поднятыми бровями. На лбу проступили складки, поднявшие чёрные с проседью волосы. На лице ясно читалась беспокойство.

Она передала сержанту планшет, отступила на пять шагов, скрестила руки и стала нервно постукивать ногой по палубе.

— И что это? — спросил Хатьель, пробегая глазами по содержимому. Он и сам знал ответ, но хотел услышать мнение капитана.

— Сигнатуры прибывающих космолётов, мой господин.

— Ксеносы? — спросил он, приподняв бровь.

— Нет, — ответила Корбел. — Судя по размеру и показателям, человеческого происхождения.

— И они летят к Пердите?

— Учитывая текущую скорость и направление, похоже, что так, господин.

Остальные члены отделения собрались вокруг женщины. Гудение работающей силовой брони наполнило пространство мостика.

— Сержант, есть какие-нибудь зацепки, указывающие на то, кто это может быть? — спросил Вентара.

Хатьель вопросительно посмотрел на капитана.

— Пока никаких, мой лорд. Мы пытаемся связаться с кораблями, но они не отвечают.

— Но зачем лететь к нам? Откуда они вообще знают, что мы здесь? — сказал Вентара.

Хатьель не стал продолжать разговор на эту тему. Он предпочитал иметь дело с фактами.

— Через сколько они прибудут?

— Двадцать четыре часа, господин.

Это обещало стать непредвиденной и ненужной трудностью для их миссии. Независимо от того, чьи это были корабли, они могли привлечь тиранидов, подстегнув интерес чужаков к мёртвому миру.

В голове появилась мысль.

— Совершал ли приближающийся звездолёт какие-либо значительные корректировки курса после отправления?

Сдвинув брови и поджав губы, Корбел стала листать данные в инфопланшете.

— Да, зарегистрированы трижды, мой господин.

Она указала время.

— А уровень полномочий этих манёвров?

— У первого случая стандартная подпись ВКФ, вероятно, сделанная при отправке. Согласно маршруту, они направлялись к одной из ближних планет. — Корбел нахмурилась. — Вторая подпись, скорее, говорит об отчаянии и попытке привлечь внимание. Мощность двигателя резко поднимается и затем падает. Что-то пошло не так на этих кораблях.

Валнир и её лич-стража решительно продвигались по тёмным помещениям пробуждающегося миры-гробницы. Из затенённых проходов выглядывали бдительные каноптековые конструкции. Из трещин в обсидиановой плитке доносился странный скрежет. Сверху из тьмы свисали крупные сталактиты, за несчётные циклы образованные капающей с поверхности планеты жидкостью.

Криптек вместе с охранниками шагала по мемориальной аллее — главному проспекту, что проходил через весь Келрантир. Это была церемониальная дорога царей и фаэронов, по обе стороны которой когда-то выстраивались живые. Теперь же забытое величие скрывали пустые тени. Скарабеи бегали по стенам, пытаясь заделать зияющие щели в орнаменте. Кругом возвышались огромные фризы, изображающие некронов Келрантира на пике славы. Представители бесчисленных миров-гробниц преклонялись перед мощью келрантирских династов.

Кругом царила тишина, прерываемая лишь лязгом шагов самих некронов. Слабое зеленоватое свечение исходило от линз мельтешащих скарабеев. Тишина приободряла Валнир, поскольку означала порядок, уверенность.

Временами, когда проспект перетекал в очередной мост со статуями, Валнир видела внизу ряды молчаливых солдат, собранных в легионы. Большая часть населения планеты, у которой стёрли личности и сознание, спокойно ожидала указаний во тьме. Когда-то эти воины были обычными гражданами Империи Некронов: детьми, матерями и отцами, ремесленниками, крестьянами, писателями, артистами и купцами. Теперь это ничего не значило, потому как в результате обмана Мепхет'рана они превратились в безмозглых созданий и навсегда прекратили своё существование.

Где-то внутри Валнир отчасти жалела их, раскаивалась в том, что стало с огромным населением империи. Но всё-таки лучше они, чем она. Её бросало в дрожь при одной только мысли о разделении их судьбы, и она вряд ли могла представить себе вечность бессмысленного служения против своей воли. Они вызывали отвращение из-за того, что напоминали о былой славе её расы и нынешнем упадке. Они олицетворяли её глубочайшие страхи. Показывали, что получится, если удалить всё, что делало её индивидуальной, ради создания бездумных, неразумных и послушных конструкций, которые были не лучше скарабеев, обслуживающих миры-гробницы.

Раздался скрежет металла по камню, и когда за звуком когтей, выбивающих искры из обсидиана, последовали быстрые шаги, лич-стража взяла наизготовку своё оружие. Сверкая глазами, из тьмы вырвалась группа деформированных воинов. Все они прошли те же метаморфозы, что и погибший Поблааур. По телу бегали красные огоньки, а пальцы вытянулись и превратились в ножи. Согнутые пополам неестественным ненасытным голодом, они подбирались всё ближе и ближе, произвольно бормоча и визжа. На инфразвуковой частоте Валнир уловила непонятный низкий гул.

— Освежёванные, — сказала Шаудукар.

Лич-стража образовала защитную стену, встав между заражёнными и криптеком. Активированные на щитах рассеивающие поля отбросили шаркающих свежевателей к обсидиановым стенам, и три лич-стража стали их удерживать, пока остальные приближались, чтобы помочь. Сверкнувшие в сумраке боевые косы разбили черепа больных, и в глазницах воинов сразу же угас свет, когда тела громко упали на пол. Боевые косы ударили снова, отделяя туловища Освежёванных от ног в уязвимой области позвоночника.

Затем лич-стража синхронно отошла назад и вновь образовала вокруг криптека оборонительное кольцо. Из теней послышалось шипение, но уже громче. Всё больше и больше красных огоньков вспыхивало, когда, клацая челюстями и плюясь помехами, вперёд выходили шаркающие искажённые создания, чьи оболочки померкли за несчётные тысячелетия.

— Госпожа? — бросила через плечо Шаудукар.

— Пройдём сквозь них.

Прикрывшись щитами, лич-стражи начали продвигаться дальше, и затронутые Свежевателем отлетели в стороны, оттолкнутые рассеивающими полями.

Вместе со своими телохранителями Валнир мчалась по глубинам Келрантира, разглядывая на ходу его ветхое величие и постепенно отрываясь от свор Освежёванных. Её отделяли какие-то километры от конечного пункта — усыпальниц правителей династии. Километры, заполненные спящими воинами и древними камерами. Чем ближе они подбирались к склепам знати, тем больше виднелось разрушений. Трещины шли по потолку, глубокие бреши бежали по резным стенам. Здесь велась большая активность: скарабеи роились во тьме, каноптековые призраки и прочие конструкции летали над головой, выполняя запрограммированные задачи и занимаясь той же рутинной работой, что и на протяжении шестидесяти миллионов лет. Они охраняли хозяев от нарушителей, которые никогда не придут, и проводили ремонт повреждённых участков, которые уже никогда не починить.

— Сколько же мы потеряли, пока спали? Насколько потускнела наша слава?

— Госпожа? Я не помню.

— И я тоже.

Валнир была поражена тем, что это сказала. Часть её воспоминаний ушли, и теперь она ощущала на их месте дыры — ноющие раны в её сознании, боль от которых заглушало ощущение какой-то злобы, неподдающееся анализу.

Из трещин пробивался слабый солнечный свет, падающий с высоты в несколько миль. Когда они прошли между лучами, Валнир на секунду испытала радость от этого зрелища.

Что-то кричало. Что-то пугающе походящее на живое существо. Крики приближались, двигались со свирепой стремительностью. Перед некронами приземлилось непонятное создание красного и желтоватого цветов и вытаращило на них свои чёрные глаза, в которых читался злой интеллект. Из головы тянулись щупальца, извивающиеся будто черви или змеи. Из плеч росли крупные конечности с шипами, грозно нависая сверху. За спиной стегал длинный хвост. Ротовые отростки протянулись, и мерзкая слизь закапала из пор, усеивающих их поверхность.

Некроны замерли. В их глазах горел зелёный свет, сканирующий и анализирующий пришельца.

Чужак не спускал с них взгляда и глубоко дышал, что выдавало его органическое происхождение. Он направился к ним, быстро передвигаясь прыжкам. От его плоти исходило биологическое свечение, создающее на теле сложные узоры из теней. Отдельные части существа сливались с окружающими каменными поверхностями. Когда он приблизился к лич-стражам, зверь наклонил голову то на одну сторону, то на другую, а после вытянул свои щупальца и пронзительно завизжал. Из груди выстрелили крючья и звонко ударились о щиты некронов.

— Что это за мерзость? — спросил кто-то.

Сверху послышались новые вопли, когда лич-стража ринулась в бой. Перевернувшись в воздухе, существо перепрыгнуло через некронов и по приземлении разделило одного из охранников Валнир на две части своими шипастыми конечностями. Телохранитель продолжил идти в атаку даже несмотря на то, что его разорвали пополам. При помощи боевой косы и щита павший лич-страж неуклонно полз вперёд, приближаясь к чужаку. Но существо не дало ему возможности отомстить и метнулось в сторону криптека. Валнир сжала свой посох и начала копить энергию, нужную для остановки времени, чтобы затормозить животное, но понимала, что оно движется слишком быстро.

— Нет, — завопила она. — Я не собираюсь здесь умирать. — Её овладевала паника. Жужжание подавляло её чувства.

Шаудукар схватила существо за хребет, отчего оно задержалось и взревело от боли, но не оставило своей попытки добраться до криптека. Лицевые щупальца задрожали, будто тварь выдохнула воздух. В следующий миг Шаудукар вырвала зверю позвоночник вместе с большим куском мяса. Чужак замертво рухнул на обсидиановый пол, сияя на его фоне отвратительно бледной кожей.

Некроны в изумлении застыли вокруг лужи крови. Эта был первый представитель органической жизни, которого они увидели с момента начала Великого сна, и, умирая, он кричал и корчился в судорогах. На его вопль ответили из темноты другие. Из брешей в стенах поползли похожие создания, и жужжащие тучи скарабеев отправились им навстречу, стреляя дугами зелёных молний, которые забили из крошечных орудий, сжимаемых в челюстях. Крупные каноптековые конструкции выстрелили воющими потоками энергии, и ошмётки чужаков дождём посыпались вниз на голову Валнир. Однако поток противников был слишком велик.

Вниз спускались четырёхрукие твари с огромными пастями, полными острых зубов. За ними следовали более крупные монстры со щупальцами на морде. Стремительные пришельцы летели в сумраке быстрее, чем могла уследить Валнир, и казались ей синими, красными и лиловыми пятнами. Стрекочущие крылатые организмы схлестнулись со скарабеями, ведя воздушные бои в миниатюре.

Охваченная отвращением Валнир просто наблюдала за происходящим. Внезапно она ощутила голод, вспомнила полузабытое чувство, которое вдруг почему-то вернулось. Лич-стражи замерли, глядя вверх на падающих монстров. Валнир знала, что они обдумывают, оценивают, просчитывают действия наступающих чужаков. Однако врагов было слишком много, а некроны были весьма медлительными. Их сметут.

На проспект высыпало больше каноптековых конструкций, и Валнир на мгновение растерялась, приняв надвигающуюся волну поблёкшего металла за отголосок утраченной славы её народа. Парадная аллея в последний раз исполнила своё прежнее назначение.

Из скрытых расщелин появились затронутые Свежевателем и, вонзая в трещины в камне свои когти, принялись карабкаться по стенам, чтобы взобраться на мост.

— Вперёд, — скомандовала Валнир. — Надо найти способ нейтрализовать обе эти угрозы.

Её слова эхом пронеслись сквозь треск статики, идущий от проклятых Свежевателем, и органические звуки чужеродных организмов. За всем этим гвалтом она услышала едва дразнящий смех некронтир, и к ней пришла идея.

— Стойте, — приказал она. — Слушайте.

К ним неслись пришельцы, и не без усилий криптек сумел заморозить время, когда враждебные чудища находились уже в считанных метрах. Отовсюду вокруг доносился тихий отдалённый шум городской суеты, шум давно мёртвых и давно забытых. Из-за непрекращающегося гама его едва удавалось различить. Валнир сосредоточилась и определила, откуда шло эхо. В голове начал складываться новый план. Отчаянный и дерзкий, но на что ещё ей стоило сейчас рассчитывать?

— Спускаемся вниз! — закричала она и со свитой побежала по пустым жилищам, на которых были нанесены знаки, говорившие, что это обиталища ранних некронских учёных. Чужие и Свежеватели бросились в погоню, подхваченные ходом битвы и голодным зовом.

Валнир знала этот район, поскольку при жизни работала здесь. Его пустота тревожила её, но отчаяние взяло вверх. Не знающие усталости ноги сами несли её туда, а страх только подгонял. Она убежала далеко вперёд своих охранников, так как они вели безрассудный арьергардный бой с обоими противниками, что преследовали их. Криптек услышал слабый крик, оглянулся и увидел, как на одного из лич-стражей набрасываются свежеватели и разрывают на части под массой мелькающих острых конечностей.

Валнир завернула в боковой проход, и за ней последовали телохранители. Жилища сменились заброшенными лабораториями, и отголоски ужаса и горя стали громче, отчётливо намекая, что когда-то здесь случилось несчастье. Валнир не обращала внимания на источаемую ими боль, чтобы сконцентрироваться и понять, откуда они идут.

В конце прохода, вырезанного в обсидиановой тьме, находилась открытая лаборатория, возле которой в сумраке двигались едва различимые фигуры, бледные и полупрозрачные. Валнир промчалась прямо сквозь них, не уделив внимания застрявшим в прошлом призракам её утраченного рода. Она ворвалась в просторное помещение, где слышались звуки битвы, что велась в невообразимых глубинах прошлого.

— Охраняйте вход, — сказала она Шаудукар, когда спустя мгновение внутрь вбежала лич-стража. — Выиграйте мне время.

Подчинённые некроны кивнули и заняли позиции. Они сомкнули щиты и приготовились выполнить приказ своего криптека. Валнир выбросила их из головы и попыталась не обращать внимания на окружающие её звуки: завывание чужаков, электронные визги свежевателей и израненные временем отголоски её заблудших сородичей. Ею двигали паника и страх. В сознании, в некоем тёмном уголке её естества, какая-то часть Валнир настойчиво требовала, чтобы она выжила.

Она помнила эту камеру и знала, что она из себя представляет. Именно здесь первые хрономанты практиковали своё искусство и совершенствовали навыки, которыми пользовалась сама Валнир. И в теории она знала эксперимент, что здесь проводился.

Валнир принялась читать нараспев, активируя давно дремавшие протоколы лаборатории. Камни стали сыпаться, свет заморгал. На стенах красовались древние картины славных свершений из истории некронтир, служившие вдохновением для тех хрономантов, кто работал здесь в прошлом. Панели с фресками опустились, открывая мигающие датчики и быстро вращающиеся механизмы.

Вбивая команды исключения, Валнир просто назвала своё имя и своих лич-стражей. На тонкую настройку того, что она пыталась сделать, времени не оставалось. Отголоски вокруг стали громче, звуки битвы и стенания смешивались с зацикленным треском статики Освежёванных и воплями инородных захватчиков.

— Дайте им пройти! — выпалила она.

Лич-стражи не ответили на её слова. Они и так отходили назад. Некоторых из них свалили на пол чужеродные организмы или свежеватели.

Валнир тоже решила отступить и побежала к стене с мрачной фреской, показывающей сражение между эльдар и некронтир, но споткнулась, и на неё тут же накинулся чужак, выставив вперёд четыре лапы с острыми когтями. Валнир рефлекторно подняла посох, чтобы отбиться от нападающего.

Думать о последствиях того, что она намерилась сделать, уже не было времени, как и на то, чтобы в точности воспроизвести общую картину. Осознавая, что действовать надо прямо сейчас, криптек выкрикнул команду активации.

Вспыхнул свет. Звуки растянулись. Гудение стало громче.

Затем свет исчез, и в камере наступила тишина.

Чужаки и свежеватели исчезли. Трое её лич-стражей тоже. Хотя Валнир заметила, что больше даже не помнит их имена.

Новое панно на стенах привлекло её внимание. Некронтир бились с созданиями, в которых безошибочно угадывались искажённые некроны и безымянные чудовища — новое событие в истории Келрантира, но теперь уже давно случившееся. Такова была мощь хрономантского искусства Валнир.

— Госпожа? — спросила Шаудукар, возвращая её из раздумий.

— Как и прежде, мы должны добраться до династов.

Только она это произнесла, как издалека послышались знакомые треск статики других свор Освежёванных и неразумные вопли живых созданий.

Планы Анракира быстро рушились под натиском тиранидов, из-за чего в нём стремительно рос гнев. Его и без того истощённая армия, состоящая из некронов с десятков разных миров-гробниц, столкнулась с бесчисленными чужими. И то, что их полчища отвлеклись на поглощение сочных останков людей, не слишком-то утешало. Существа-воины уже начали прощупывать его оборону, нападая на порядки некронов. Шпионы-смертоуказатели, сидящие в своих карманных измерениях, доложили о громадных щупальцах, впившихся в океаны, после чего криптеки сообщили, что орбита планеты дестабилизировалась из-за колоссальных объёмов жидкости, перекачиваемой на космические корабли.

Сейчас на землю пикировал монолит, со всех сторон облепленный злобными крылатыми существами. Пробив стену здания, он проделал просеку в фаланге сражающихся некронов-воинов и рядах поспешно удирающих когтистых тварей. Пусть на поверхности планеты армия владыки билась с несчётными пришельцами, она всё-таки оставалось уязвимой для атак с воздуха. Пока что монолиты удерживали линию, но их постепенно сбивали одного за другим.

Перед Анракиром открылась брешь, когда в воздух взметнулись тела некронов и разбились о землю, а Уничтожителей разорвали на части вопящие животные с большими когтями, и теперь громадные тиранидские монстры неслись к нему и его разумным сопровождающим. Из толпы меньших собратьев, сотрясая землю, вырвалось огромное создание, которое было выше Анракира в три раза. Крупные косовидные руки поднялись в небо, из пасти вырвался звериный рык, и оно твёрдо зашагало прямо на владыку, выставив свои клыки, с которых стекал ихор.

Владыка выставил в защиту от наступающих тиранидов клин из наделённых интеллектом некронов — Бессмертных и им подобных. Но гигантское чудовище перескочило через них и придавило его скелетную оболочку своей тушей. Странственник упал лицом вниз и оказался в неудобном положении — копьё застряло под ним. Тиранид массой своего тела вдавливал Анракира в камень, но некронский лорд всё равно отчаянно боролся, чтобы вытащить оружие и получить преимущество над зверем. Сверху капала кровь, пятная тело и разъедая некродермис, но живой металл восстанавливал ущерб моментально.

Странственник понял, откуда стекает жидкость: с гребня на черепе, показывающего его владычество над Пиррией, и стал водить головой из стороны в сторону, прорезая подкожный жир и плоть нависшего над ним существа, которое тут же взревело от боли и ярости. Анракир проделал для себя свободное пространство и наконец смог сесть на колени и достать копьё.

Стекающий по его машинной оболочке едкий ихор оставлял следы на древнем металле, но Анракир постарался игнорировать раздражение, угрожавшее целиком овладеть им. Открылось больше места, и он даже смог увидеть мелькающую зелёную молнию и услышать крики умирающих тиранидов сквозь дрожащую плоть монстра. Провернув копьё, владыка попал во что-то жизненно важное, и мощный поток кислотной жидкости и внутренностей потёк из животного. Его движения замедлились, и в конечном счёте оно перестало дышать.

Анракир же продолжал пробиваться дальше, прорываясь через кожу, кости и хитин. Наконец он выбрался наружу, встал на массивную тушу поверженного противника и принялся обозревать поле битвы.

Тираниды бездумно кружили на месте, словно испытали какой-то шок после гибели левиафана. Воины и прочие медлительные некроны беспрепятственно карали тварей, пожиная и убивая их. Странственник воздел копье к небу, будто пронзая им диск келрантирского солнца. От окружающих его измятых некронов, наделённых разумом, донеслись одобрительные восклицания.

Позади него в дальнем конце теснины его криптеки, сломанные воины и программируемые конструкции вгрызались в горный хребет, под которым скрывалось то, ради чего стоило приходить на эту планету — гробницы келрантирской знати, где дремали легионы воинов. Анракир не сомневался, что их хватит, чтобы утопить этих мерзких чужаков в море металла. И не только их, но и жалких людей, поселения которых растут в мирах, когда-то принадлежавших некронам, словно грибок.

Но ему придётся подождать, чтобы их заполучить. Он должен продержаться достаточно долго.

Тираниды неистово кидались на его порядки, не заботясь о собственных потерях, однако некроны-воины стойко держались под напором врага. Анракир наблюдал, как один за другим его солдаты исчезают под мечущимися тиранидами, как их утягивают вниз раздирающие когти, тщетно скребущие по металлическим оболочкам, а уже секунды спустя они встают и сбрасывают с себя тварей с похвальным упорством, рождённым из невежества.

Что творилось в головах его воинов, Анракир даже не мог представить. Могли ли они думать? Осознавали ли, что сражаются? Впрочем, это ничего не значило для него.

Странственник направился в самую их гущу и встал плечом к плечу с едва разумными подчинёнными, что составляли основу его воинства и всей его расы. К нему метнулась истекающая кислотной слюной тварь и замолотила шипастыми конечностями прямо перед носом. Её челюсти вцепились ему в голову, и твёрдые как алмаз зубы пробили металл черепа. Нечто похожее на боль пронеслось по искусственным синапсам. Толстый блестящий язык зашлёпал по предсмертной маске, пытаясь найти ротовую щель. Острые лапы скребли по телу, цепляясь за пустые промежутки меж рёбрами. Челюсти сжимались. Анракир схватил их и стал вытаскивать.

Существо отчаянно и испуганно сопротивлялось. Что-то треснуло, и Анракир продолжил тянуть. Голова разошлась пополам ровно посередине, изнутри выпали извивающиеся черви, и на владыку опять попала кислотная кровь. Но передышки все равно не наступило, поскольку другие твари уже неслись к некронам.

Ещё больше организмов с руками-лезвиями мчались вперёд, прыгая в последнюю секунду. Анракир пронзил одного из вопящих монстров, и из его хитиновой спины вырвался фонтан ихора вместе с наконечником копья.

Громадные создания — немногие из тиранидов, которые, казалось, обладают независимым мышлением и самостоятельно могут принимать решения — направляли своих младших собратьев, которые кишели вокруг, словно живое море плоти и костей.

Уничтожители высматривали подобных «вожаков» и сосредотачивали на них огонь, вслух читая катехизисы ненависти, вырывающиеся из их ротовых динамиков. Под руководством Арменхорлала нигилистически настроенные некроны изливали свою злобу на крупных синаптических монстров.

Жуки, выпускаемые текущими стаями тиранидов, с хрустом отскакивали от некродермиса, но один из них попал во что-то важное в теле Уничтожителя, прогрызшись сквозь позвоночник. Когда скиммер отсоединился от туловища, произошёл взрыв из-за критического сбоя, и разлетевшиеся во все стороны металлические осколки попали в парящих поблизости Уничтожителей. Не знающие боли, они не обратили на это никакого внимания и продолжили вести стрельбу по наступающему рою.

В небе взорвался монолит. Зелёная молния переросла в огромный шар, поглотивший хлопающих крыльями тиранидов, которые обрекли машину на гибель. Анракир внимательно наблюдал за происходящим, записывая всё в подробностях и обозревая ход битвы. Его воины держались, но с большим трудом. И хотя большинство уловок тиранидов не действовало на неустанные металлические тела, противник брал числом. С каждой проходящей секундой механические солдаты тонули в приливных волнах вопящих биокошмаров с безжизненными глазами. По обе стороны от владыки воинов валили на землю и разрывали на части под жуткий скрип напряжённого металла. Некоторые поднимались секундами позже; зелёные молнии вспыхивали у сочленений, когда живой металл восстанавливал сам себя. Однако большинство не вставало обратно в строй, будучи похороненными под потоком плоти — реанимационные протоколы попросту не могли активироваться.

Поток тиранидов пошёл на убыль. Отвратительные создания, что возвышались над младшими сородичами, вперили взоры в Анракира, а после скрылись в рядах сородичей. Взгляды были оценивающие, обдумывающие. И Анракир решительно встретил их.

Над головами крупных тварей замигали зелёные световые метки, которыми помечали свои цели смертоуказатели.

Помимо криков и щебета тиранидов появился новый звук, низкий гул, за которым последовали ритмичные толчки. С обеих сторон ущелья каскадом посыпались камни, давя безмозглых некронов-воинов. Поднялась пыль, и ручейки гравия потекли под ногами у Анракира. На дно теснины, рыча, спрыгнуло несколько тиранидских чудищ в высоту чуть ли не само ущелье и с массивными мешками подрагивающей плоти под подбородками. Анракир пытался разгадать их замысел, понять, что они собираются сделать. Он успел всё осознать за секунды до того, как стало бы слишком поздно.

— Блокируйте ущелье! Убейте тварей! — закричал он.

Оставшиеся три монолита спустились вниз, и антигравитационные поля завыли от напряжения, когда они врезались в землю, закрывая Анракиру обзор на огромных монстров.

Громкий рык волной прошёл по некронам, а после послышалось шипение пара, когда в разлом полилась губительная жидкость. От монолитов практически сразу повалил дым. Поток биокислоты огибал гладкосторонние конструкции, заполняя ущелье смертельным веществом. Целые фаланги воинов полностью растворялись под его воздействием.

С запозданием включалось смещающее поле, когда в воздух поднялись криптеки, присоединившиеся к битве. Все больше и больше их отвлекалось от земляных работ, чтобы укрепить просевшую линию обороны Анракира.

Теперь, когда монолиты рухнули, некроны оказались полностью беззащитны для нападений с воздуха, и позади их порядков стали падать споры, сбрасываемые с биокораблей. С отвратительным свистом выходящих газов и вонью горелой плоти они раскрывались и выпускали тиранидских воинов, которые сразу же шли в бой.

— Отступаем! — прогремел Анракир. По синаптической сети до тусклых разумов сражающихся солдат дошли команды. Более автономные конструкции — некроны, что пережили биоперенос с частично нетронутыми чувствами и рассудком — стали быстро возвращаться, пока безмозглые роботы медленно отходили, шагая в ногу. Многих из них тираниды цепкими когтями утаскивали в толпу, где валили с ног и принимались грызть, однако их ждало разочарование, поскольку никакой биоматерии внутри для них не было. Звуки стрельбы гаусс-оружия, будто разрывающего саму ткань мироздания, стали редкими и недолгими.

Отступление было взвешенным решением. В нём отсутствовали признаки паники и бессознательного страха. И хотя высшие процессы Анракира приблизительно могли сойти за подобные биологические реакции, он давно заблокировал любые эмоциональные отклики такого рода. Вместо этого пиррийского владыку наполнял гнев. Его глаза пылали, а гребень на голове дрожал от лёгкой вибрации. От его оболочки исходил пульсирующий свет. Анракир вознёс левую руку и раскрыл пальцы в жесте, означающем нерешительность и опасение. Его тело отключилось, когда энергия перетекла в небольшое оружие, встроенное в его запястье.

Разумные некроны взвыли в ужасе, осознав, что сейчас произойдёт, а триархические преторианцы встали на защиту перед Странственником. Зелёная молния заиграла на его предплечье, а затем из запястья с необычным гудением вырвался крошечный объект, представляющий собой частичку некродермиса самого Анракира. Вместе с ней вылетел и мельчайший фрагмент всего того, кем он был.

Сама реальность возопила, но этот феномен никак не был связан с варпом, в отличие от сверхъестественных сил эльдар или примитивных человеческих космолётов. Эта была некронская наука в своём самом чистом виде — одни только законы физики и материальной вселенной, познанные до конца.

Тахионная стрела набирала массу, словно снежный ком, производя материю из воздуха в процессе алхимического преобразования. Она ударила передние ряды тиранидов и пробила нескольких крупных существ, а после вошла в землю. Мир раскололся. Камни полетели вниз. В один миг погибли сотни тиранидов, а многих воинов владыки разорвало на части или погребло под тоннами скальных пород.

Однако Анракир ничего этого не видел, поскольку его системы мгновенно вырубились из-за того, что вся энергия ушла на питание тахионной стрелы. Но сейчас они перезапускались, пока его тело относило назад от отдачи оружия.

Что-то было не так. После использования тахионной стрелы всегда что-то было не так. Это было последнее средство, используемое только в чрезвычайных обстоятельствах.

Ради задействования этого устройства вместе с серебристой крупицей своего некродермиса он лишился и столь же неосязаемой частички себя самого. Частичка того, что составляло Анракира Странственника, того, что двигало великим владыкой некронов, безвозвратно исчезла в бездне забвения. На её месте образовалась ноющая пустота, но он не мог определить, что именно пропало.

Перспектива утратить самосознание пугала Анракира. Страшно было представить, что он может лишиться своей личности, стать таким же тупым и никчёмным, как Арменхорлал, или, что ужаснее всего, превратиться в лоботомированного дрона наподобие одного из воинов, что входили его легионы.

Пока пыль оседала, тираниды нерешительно ползали по мягко сверкающим кускам спечённого стекла, оставленным при ударе тахионной стрелы, но им быстро становилось плохо из-за утечки неестественной радиации в этом месте. На место погибших прибывали новые твари, которые в смятении продвигались вперёд. Тираниды, казалось, бесцельно снуют туда-сюда, как если бы связь с направляющим их интеллектом ослабела. Это было только начало.

Чужеродные организмы умчались и оставили в покое убегающую группу Валнир, сосредоточившись на более серьёзной угрозе, какую представляли затронутые Свежевателем. Что за разум бы их ни направлял, какой бы коварный интеллект ни скрывался за их чёрными глазами, но эти существа всё же могли расставлять для себя приоритеты. Все как один, пришельцы закричали и двинулись вперёд столь же слаженно, как и марширующие легионы некронов. Когда криптек со свитой ушли, плоть столкнулась с металлом. К схватке присоединялось всё больше чужаков, хотя некоторые, наоборот, рассеивались, чтобы проникнуть глубже в мир-гробницу.

Разрозненные кучки шипящих и истекающих слюной тварей все же пустились в погоню, но всех их стёр в пыль свет, вырвавшийся из посоха Валнир, зрение которой после потери большого количества энергии на время ухудшилось.

Так некроны снова отправились к своей цели.

Когда двое телохранителей остались стоять на страже у места, где парадный проспект сужался, Валнир оглянулась через плечо и напоследок запечатлела образ двух сгорбленных воинов, которые, склонив головы, держали наготове щиты и боевые косы.

Украшения залов понемногу становилось изысканнее, чем глубже они проникали в мир-гробницу. Обсидиановая плитка сменилась полированным металлическим покрытием, а резные картины двигались с точностью часов, рассказывая о подвигах знати Келрантира.

В одной из камер висела колоссальная голограмматическая карта Галактики, где были отмечены все миры-гробницы. Построенная по законам ныне забытой науки, она самостоятельно обновлялась, отражая происходящие во Вселенной события, благодаря чему Валнир смогла увидеть, как всё переменилось за шестьдесят миллионов циклов, сколько планет-гробниц было утеряно и в каком печальном состоянии сейчас находилась некогда великая империя.

Дальнейший путь преградили уходящие высоко во тьму массивные металлические врата со слабо сияющими иероглифами, которыми были записаны имена и деяния всех келрантирских династов, начиная с ранних дней появления некронтир во времена Плоти. На поверхности были запечатлены представители знати в том виде, в каком они выглядели при жизни.

Из раскрытого рта отца-основателя династии вырвался зелёный луч и просканировал прибывших с головы до ног. По другую сторону ворот послышался приглушенный скрежет, за которым последовали ритмичные глухие удары. Скарабейчики прекратили убегать и рекой потекли в пазы, когда врата с грохотом стали открываться, разделяя громадное резное лицо на две половины. Из явленного взору просторнейшего помещения из всех, что видели Валнир и её охранники, полился свет, и на криптека нахлынули воспоминания о годах жизни, проведённых в этой части города. Для серых масс некронтир — а позднее некронов — доступ сюда был закрыт, только фаворитам династов разрешалось гулять по его улицам. Когда-то Валнир проводила здесь эксперименты. И хотя она занимала довольное высокое положение в иерархии жителей мира-гробницы, его всё-таки не хватило, чтобы она имела право на захоронение в недрах прекрасного династического дворца. Даже несмотря на порученное ей задание пробудить знать, она была вынуждена пройти по церемониальной дороге. Это должно было напомнить о том, что в прошлом она была лишена генетического величия и благородного династического имени.

Когда группа некронов прошла в открывшийся проход, огромные двери медленно закрылись позади, ограждаясь от вопящих ксеносов и остальной части пробуждающегося мира-гробницы.

— Приготовьтесь отразить нападение абордажных групп, — через каждые тридцать секунд повторял спокойный искусственный голос, вещающий на весь содрогаемый фрегат «Золотое обещание».

На мостике горели красные огни и звучали аварийные сирены. Бормочущие сервиторы докладывали о повреждениях, а в это время снопы искр били прямо из взорванных консолей, выведенных из строя обратной реакцией. Воины Хатьеля держали в руках заряженное оружие и настраивали себя на неминуемое сражение.

Настенные картины, изображающие грандиозные космические баталии, отъехали в сторону на пароприводных петлях и обнажили стойки со сверкающими и запечатанными в пластек дробовиками и лазерным оружием малой мощности. Их никогда прежде не доставали, поэтому они так и оставались в оригинальных упаковках.

Второстепенные члены экипажа получали комплекты укреплённой брони и штатное оружие. Винтовки по списку полагались офицерам, которые, однако, до сих пор сидели на своих боевых постах, следя за ходом продолжающейся битвы, и были полностью сосредоточены на том, чтобы уничтожить как можно больше тиранидских абордажных капсул, прежде чем они пробьют обшивку «Золотого обещания».

— Ваши артиллеристы нанесли чужим весомый урон, — сказал Хатьель. — Весьма достойное достижение. Примите мою похвалу, капитан. О большем нельзя было и просить.

Корбел стойко приняла слова сержанта, хотя в этот момент на её бледном лице читалось немалое напряжение.

— Это была честь, мой господин, — сказала она, словно уже прощаясь.

Впрочем, Хатьель и сам прекрасно понимал, что они находятся в критической ситуации. Достаточно было взглянуть на любой экран, чтобы понять это. Главные батареи не переставали посылать снаряды в приближающихся тиранидов, но их было слишком много. Небольшие башенные установки, расположенные на корпусе, тоже беспрестанно поливали огнём вездесущих тварей.

Оба сердца до того бешено колотились, что Хатьель ощущал пульсацию позади глаз, нечто вроде жуткой мигрени. Давление продолжало нарастать и нарастать. Четыре барабанные перепонки вибрировали одновременно с биением сердец. Во рту пересохло, и скопилась кислотная слюна. Из-за перспективы скорой битвы на передний план постепенно выходила «красная жажда».

Наблюдая за сражением через экраны панорамного купола вместе с остальными тремя космодесантниками, Эмудор первым заметил:

— Они прорвутся посередине корабля, — невозмутимо заявил он по каналу связи отделения.

Звездолёт дико затрясся. Гравитационные генераторы вышли из строя, и смертные пристегнулись ремнями к своим креслам. Хатьель видел, как они периодически бросают беспокойные взгляды на громадные адамантиевые двери, закрывавшие вход на мостик.

— Капитан, — начал сержант, поднимая к верху свой болтер, — мы выпроводим чужаков с этого корабля. — Слова звучали бесстрастно, даже отстранённо. — Кассуэн, ты остаёшься охранять мостик.

Молодой Кровавый Ангел едва заметно кивнул.

— Капитан Корбел, желаю вам умереть благородной смертью, — напоследок произнёс Хатьель.

Движимые желанием убивать, миллионы неразумных биоформ с криками погружались в ряды некронов. На каждые десять — двадцать тысяч сражённых дисциплинированными воинами некронов приходились сотни тысяч новых тварей.

Анракир прижимался спиной к стене, царапая металлом камень. Уже показалось подлинное свидетельство присутствия под землёй некронов — знаменитые врата Келрантира, которые, по слухам, когда-то имели колоссальные резные изображения правящих представителей династии. На взгляд Странственника, это была пустая трата времени и ресурсов, очередное подтверждение слишком очевидного высокомерия местной знати. Криптеки и каноптековые конструкции прорезали путь сквозь изваяния, обращая их в атомную пыль.

Рядом с владыкой располагались хрономанты, каждый из которых смотрел на стену и гармонично гудел, нарушая пространственно-временной поток. Они проецировали поле ускользающего времени, внутри которого некроны двигались с повышенной скоростью, благодаря чему работа занимала минуты вместо часов.

Но даже несмотря на подобные меры, процесс всё равно протекал чересчур медленно. Некронов погибало слишком много, а, чтобы бессознательно отомстить своим убийцам-тиранидам, возрождалось слишком мало.

Падающие с неба шустрые существа за счёт ускорения во временном пузыре разлетались гейзерами губительной плоти, врезаясь в каменную поверхность и оставляя в ней углубления. Один из чужаков, попав в работающего каноптекового паука, смял его и вместе с ним упал на землю.

В черепе Анракира родилась идея.

— Как просто, — прошептал он. — Вы, — он показал на трудящихся криптеков. — Мне нужны трое.

Трое учёных оставили свою работу и, словно размытые пятна, прошли до границы темпорального поля. Приближаясь к Анракиру, своими движениями они демонстрировали беспокойство и раболепие.

— Чем можем служить, наш господин? — хором сказали они. Их оболочки украшали витиеватые знаки и тайные символы, идущие по всему телу. Циклопический глаз на предсмертной маске каждого криптека, не мигая, глядел на него. Расцветка родного мира-гробницы Анракира, Пиррии, выделяла их среди прочих. Они были одними из немногих первоначальных служителей Странственника, основную массу войск которого теперь составляли солдаты с разных миров-гробниц. Его собственные субфаэроны и лорды с Пиррии наслаждались определённой степенью независимости и бродили среди звёзд, разнося весть об отстраиваемой Анракиром империи и начиная дипломатический процесс.

Странственник схватил одного из криптеков за плечо и грубо развернул.

— Ступайте на фронт. Помогите моим воинам своей хрономантией. Пускай время станет нашим союзником в жатве. Видеть не могу этих тиранидов.

Троица поклонилась и спешно удалилась. Если они и почувствовали тревогу или страх, узнав, что им предстоит занять место на передовой вместе с безмозглыми собратьями, Анракир всё равно не обратил внимания, поскольку его это нисколько не волновало.

С неба спустились триархические преторианцы и окружили Анракира Странственника. С обоих концов их жезлов завета поднимался пар.

— Ничего не выйдет, — заявил Хатлан, а Доветлан добавила: «Этот мир ничего тебе не даст».

И словно в подтверждение этих слов в расширяющемся шаре зеленоватого света взорвался ковчег «Судный день».

— Скройтесь, — холодно отмахнулся он, хотя внутри испытывал волнение. То, что говорили преторианцы, оказывалось пророческим. — Вы накликаете беду.

Не двигаясь с места, преторианцы буравили Странственника взглядом.

— Ничего не выйдет, — повторил Хатлан.

— Вы уже это говорили, — прорычал Анракир. — Что вы знаете? Что здесь случится?

Аммег пожала плечами.

— Слишком много тиранидов.

— А как же спящие внизу легионы? — поинтересовался Анракир.

— Бесполезны, — невозмутимо вставила Доветлан. — Ты лично убедишься.

— Поэтому тебе понадобятся союзники, — сказал Хатлан.

Анракир засмеялся. Теперь он понял их игру. Предполагалось, что в отчаянии он обратится за помощью к их повелителю.

— А Безмолвный Царь отзовётся? Полагаю, всё, что мне нужно сделать, так это присягнуть ему на вечную верность.

— Нет, — отрезала Аммег, чем сбила владыку с толку. Он ожидал услышать совсем иное.

— Тогда кто же? — спросил он.

Все трое обменялись взглядами.

— Тебе понадобятся союзники, — повторил Хатлан.

— С чего вы так решили? — В голосе Анракира сквозило разочарование.

— Давным-давно Орикан Предсказатель сообщил это последнему триарху, — объяснила Аммег.

— И вы говорите мне об этом только сейчас?

Преторианцы резко подняли головы. Что-то на передовой привлекло их внимание. Сутулые фигуры неловко зашагали туда.

— Поговорим позже, — бросила через плечо Доветлан.

Наглость загадочных служителей Безмолвного Царя выводила Анракира из себя. Он последовал за ними, пробираясь по кислотной крови, затопившей поле боя. Шаг увеличился, когда со стороны тиранидского роя донёсся скрипучий визг.

Пространство над головой потемнело от летучих тварей. Подняв свои гаусс-винтовки к небу, воины пустили вверх полоски молний, и вниз дождём посыпались дымящиеся трупы, отчего сама земля затряслась.

Вокруг хрономантов, приступивших к демонстрации своего искусства, завихрилась энергия, вырабатываемая тучами соединённых в одну сеть скарабеев, а затем насекомообразные дроны разом упали, когда жадная технология высосала их силы до последней искры. Спустя мгновения проступили первые результаты.

Всё началось неприметно: небольшое повышение темпа стрельбы гаусс-винтовок выдало эффект игр со временем. Однако после грянул сущий апокалипсис. Синхронные залпы огня, сметающие потоки тиранидов, превратились в сплошные простыни зелёной молнии, идущие одна за другой. Разрывающий саму ткань мироздания рефрен гаусс-оружия возвысился до оглушающего крещендо, по звуку похожего на многократно усиленный и непрерывный стук камней.

Анракир сделал шаг в пузырь убыстрённого времени, изумлённо наблюдая, как тираниды перед ним замедляются. Чужеродные создания тяжело ползли к нему, словно пробираясь по трясине. Анракир засмеялся. Именно о задействовании подобной техномагии он и просил.

Однако некоторые существа, набравшие чудовищную скорость, беззаботно прорвались вперёд. Часть из них обошла смертельные залпы некронских воинов и попала в поле.

Под ногами сильно задрожала земля. Неуклюжие воины попадали, не сумев сохранить равновесие от толчков. Скала треснула и разошлась. В пяти метрах справа от Анракира червеобразный тиранид с шестью парами хватких конечностей сбивал его воинов и плевался кислотой. Подобные ему монстры вырывались из земли по всей линии фронта.

Анракир побежал к зарывающемуся животному, но оно скрылось в норе раньше, чем он успел приблизиться, а затем снова вылезло на поверхность прямо под Странственником. Изливающего проклятия владыку опрокинуло, ноги оказались зажаты в челюстях злобного организма.

Оно стало извиваться, рвать и кусать, пытаясь утащить некронского властителя под землю. Анракир отчаянно сопротивлялся. В голове стремительно проносились мысли и давние планы, но воинские инстинкты взяли своё, отточенные в те времена, которые он едва помнил. Копье метнулось вниз и погрузилось в голову твари. Она раскрыла пасть и выдохнула, окатив Анракира страшной вонью. Своим ударом владыка проделал целую борозду в хитиновой оболочке, защищающей черепную коробку, но тиранид по-прежнему был жив, пусть и истекал кровью.

Зарычав от усилия, чудовище продолжило тащить добычу за собой под землю. Тогда Анракир отпустил копьё и уцепился за край воронки в попытке удержаться. Ничего не вышло, его неумолимо утягивало вниз.

— Мне нужна помощь, — закричал Анракир, но никто не ответил ему.

Вспыхнул свет, и существо, что не отпускало его, обратилось в облако пепла. У края дыры показались Доветлан и Аммег. Они ничего не сказали, и Анракир, не став их благодарить, просто поднял своё копье и снова занял место на передовой.

Вернувшись, он обнаружил, что порядки некронов прогнулись из-за подземной атаки, а временной пузырь лопнул под давлением многочисленных противников, проникающих сквозь него. Когда он исчез, тираниды устремились вперёд, более не сдерживаемые непрерывными залпами гаусс-огня.

Что-то заревело с такой силой, что череп Анракира задрожал. Из тумана, образованного вскипающим ихором, тяжело ступая на заострённых лапах, вышел зверь размером с какую-нибудь огромную боевую машину людей. Крестовидная голова осматривалась по сторонам. У челюстей щелкали кривые жвала. Позади стегал шипастый хвост. По бокам от него сновали меньшие организмы, но не менее грозные, каждое высотой с некрона.

Всем своим видом это чудовище показывало, что занимает важное место в иерархии тиранидов. Оно опять зарычало, и тираниды с возобновлённым упорством понеслись в бой. Из отверстий на теле животного вывалились новорождённые создания, готовые к схватке.

Анракир огляделся вокруг, пытаясь придумать, как бы устранить эту угрозу. Мало что могло помочь, рядом находились только бездумные воины.

Приободрённые тираниды крушили некронов, оттесняя их шаг за шагом к воротам. На поиски какого-то другого оружия времени не оставалось, поэтому Анракир взвесил в руке копьё и помчался вперёд.

К его удивлению, вслед за ним бросились триархические преторианцы и с помощью жезлов завета проделали для него брешь в линии стражников существа.

Он зашагал по пруду крови, давя железными ступнями червеобразных тварей и прочих трудно опознаваемых существ, что роились там. Анракир метнул копьё и глубоко вогнал его в голову матери тиранидов, вследствие чего она замедлилась и пронзительно завизжала. Анракир предпринял рывок, но густой слой крови не позволил быстро разогнаться. Тогда он перешёл на лёгкий бег, а после прыгнул и вонзил пальцы в бок существа. Меньшие твари не переставали вылезать из отверстий на теле, но Анракир не обращал на них внимания, поднимаясь наверх. Тонкие струйки ихора вытекали из небольших ран, оставляемых им на коже существа. Наконец он взобрался на спину и взбежал на шею.

Чудовище взбрыкнуло и задёргалось, пытаясь сбросить с себя владыку некронов. Анракир едва не потерял равновесие, но всё-таки избежал перспективы упасть и быть раздавленным под массивными ногами твари. Перед ним открылось отверстие и изнутри высунулось шипящее создание. Анракир кулаком размозжил его череп, сломав и хитин, и кости.

Копье Странственника сверкало там же, куда он его вонзил, торча из громадной головы монстра, словно флаг. Он обхватил руками рукоять и надавил вниз, погружая копье глубже в черепную коробку. Перед тем как рухнуть замертво, зверь проревел в последний раз.

Аккуратно спрыгнув в ихоровый пруд, владыка задержался на мгновение, чтобы насладиться личным триумфом, однако это чувство показалось ему ложным. Тираниды утратили скоординированность и стали кружить в смятении.

Анракир оставил позади громадную тушу и присоединился к основным силам своей армии.

Тиранидов отбрасывали назад, расщепляя на молекулярном уровне. Дымящие куски мёртвых пришельцев то и дело врезались в скалу. Накатывая густыми волнами, словно сок от миллионов срубленных деревьев, их едкая кровь омывала теснину, не в состоянии протечь сквозь твёрдый камень. Биокислота, проедающая ступни и голени сражающихся некронов, шипела и пузырилась, отчего поднимался вонючий химический пар. Чужаки продолжали наседать, движимые невыразимым голодом и злобным интеллектом.

Некоторые из меньших существ едва ли могли пробраться по останкам своих сородичей, из-за чего неистово кричали и били лапами, утопая в крови собственного рода. Наступление задохнулось. Только самые крупные из тиранидов могли справиться с поднимающейся волной ихора, но их разрывали потоки сфокусированного гаусс-огня, когда в пустых черепах механических воинов активировались протоколы целеуказания. Скарабеи ковром падали на землю, когда у них отнимали последние остатки энергии.

Благодаря усилиям некронов наступила передышка.

Ликование Анракира приумножилось, когда ему преподнесли хорошие новости. Стремительный поток воздуха развеял изорванное древние одеяние, ниспадавшее с его металлических плеч. Каноптековые конструкции издали торжествующие искусственные крики. Рабочие криптеки встали вокруг Странственника и одновременно поклонились.

— Доступ к Келрантиру получен, — хором произнесли они.

Анракир отвернулся от мёртвых чужаков. Великие врата, вырезанные из обсидиана, наконец удалось отворить. Из-за перепада давлений изнутри подули мощные ветры, когда мир-гробница открылся впервые за несчётные годы.

Пролитая кровь тиранидов маленькими струйками текла под ногами у Анракира. Зелёный свет заиграл в кромешной тьме гробницы, которая, казалось, ещё спит, никак не потревоженная суетой на поверхности.

— Наконец-то, — сказал Анракир. Если бы мог, он бы обязательно улыбнулся.

Проснувшись, Валнир обнаружила, что лич-стражи на плечах несут её к великим вратам Келрантира. Атмосфера царила напряжённая. Шаудукар вслух препиралась с лженекронами.

— Криптек заражён, — в который раз констатировал Нуэнсис.

— Нет, — утомлённо поставила точку Шаудукар. Её тон говорил о том, что она неоднократно повторяла это отрицание.

— Я… в порядке, — вмешалась Валнир. — Опустите меня.

Великие врата были открыты. Зелёные глифы до сих пор светились, заявляя о безупречной славе Келрантира и его несокрушимых воинств. Ироничность ситуации не ускользнула от Валнир.

Теперь их стало больше. К ним присоединились другие некроны с незнакомой для криптека символикой. Группа Уничтожителей, кряхтящих на собственном тёмном наречии, летала над головой вне досягаемости Свежевателей. Каноптековые конструкции, притянутые отчаянием некронов, роились поблизости. У ног Валнир плескалась какая-то едкая жидкость, которая оставляла отметины на металле, шипя и поднимая облачка пара.

— Кровь, — довольно резко объяснила Шаудукар. Валнир бросила на неё взгляд и увидела, её поза выражает настороженность. Криптек с трудом противился желанию встать на колени и лизнуть органическое вещество языком, которого у него уже давно не было. Его затрясло. «Откуда исходят эти мысли?»

Снаружи лился солнечный свет, рассеивая мрак, царивший в гробнице, и всё больше незнакомых некронов заходило внутрь. Снаружи слышался знакомый стон некронского оружия.

Келрантирцы образовали защитное кольцо, притаившись в тени и готовые ко всему. К шипению чужаков, доносящемуся откуда-то сзади, прибавились электронные вопли затронутых Свежевателем. Сотня келрантирских некронов, вероятно, последних из тех, кто оставался в здравом рассудке, приветствовала своих сородичей-иномирян.

— Жалкое зрелище, — пророкотал голос. — И всё же приятное. — Около тысячи некронов приближалось к ним. — Я уж было засомневался, что гробница проснулась, поэтому рад видеть, что келрантирцы встречают меня.

— Да, мой лорд, — сказала Валнир, подумав, что лучше действовать с предельной осмотрительностью. От основной группы отделились и встали близ ворот несколько некронов, в которых Валнир тут же распознала коллег-криптеков. Громадный портал с шумом закрывался, приводимый в движение песнопениями этих чужеземных учёных.

— Судя по твоим словам и твоему присутствию, мир-гробница пробуждается. Однако твоя поза выдаёт, что ты бы хотела, чтобы это было не так, — говорящий прервался. — Что произошло?

Один из чудно выглядящих некронов, что сопровождали лорда, прошептал:

— Вас предупреждали, лорд Анракир.

Валнир ответила:

— Предсмертные слова Лланду'гора преследуют нас.

Предводитель разразился проклятиями. От врат послышался глухой стук, будто что-то громадное и органическое врезалось в обсидиановые двери. Владыка скомандовал своим криптекам:

— Запечатать ворота!

Валнир наблюдала, как они выполняют поручение, и характерное хрономансткое излучение сосредотачивается на громадном портале.

— Нуль-поле? — поинтересовалась она, не в состоянии сдержаться.

Лорд некронов повернулся к ней, сложив руки в знак сильного разочарования. Счищая кровь и кусочки внутренностей, по его телу скакали электрические разряды, пока каменную поверхность вокруг него вытирали от ихора трудолюбивые скарабеи.

— Да, — ответил он.

Какая демонстрация способностей, какое непревзойдённое знание древней науки. И всё ради того, чтобы запечатать врата в стазисном поле, где время не властно. Больше они никогда не откроются и не познают на себе тягот энтропии. Но чтобы такое провести, криптекам приходилось тратить всю свою энергию. Вытекающие из всех этих фактов выводы ошеломляли.

— Что гонится за вами? — простонала Валнир.

— В этот мир пришёл рой тиранидов, криптек, — протянул Анракир, будто говоря с ребёнком.

— Тиранидов? — спросил Маантрил. — Что это за существа?

Нуэнсис сердито фыркнул:

— Чужаки, что проникли в нашу гробницу.

— Получается, мы здесь в ловушке, — подвёл итог Маантрил. Другие аристократы подхватили его слова. — Мы в ловушке, и отсюда нет выхода.

Новоприбывшие двинулись с места, и один из них, парящий Уничтожитель, спросил:

— Что с дольменными вратами?

Владыка не ожидал услышать такого вопроса от Уничтожителя с вмятинами на черепе.

— Должен быть путь наружу.

Три триархических преторианца встали по разные стороны от владыки, держа наизготовку жезлы завета, чтобы добиться ответа.

— Он есть. Но мы не хотим им пользоваться, — объяснила Валнир.

— Куда он ведёт? — потребовал один из преторианцев, вокруг черепа которого веером располагались сломанные ножи. Остальные хором повторили тот же вопрос.

— К Заратузе, — ответила Валнир.

Владыка охнул.

— Ну, конечно же, — пробормотал он. — Нельзя терять время. Ты, — показал он на одного из келрантирцев, — веди нас к дольменным вратам.

Тени Келрантира расступались перед воинством Анракира Странственника, которое продвигалось по парадным проспектам под пристальными взглядами легионов солдат, что в прошлом называли этот мир-гробницу своей родиной, а теперь блуждали по пустым залам, словно жуткие призраки ушедшей славы. Обитатели Келрантира были обречены на судьбу, куда более страшную, чем обычная смерть, от которой они сбежал только ради того, чтобы в один день обнаружить, что личности их стёрты, а стремления напрасны и неправильны.

— Какая трагедия, — потрясающе здраво выразил свои мысли Арменхорлал. — Мир мёртв, и его жители тоже.

Анракир ничего не ответил, и Уничтожитель с идиотской непринуждённостью стал издавать детский лепет.

Чем глубже они спускались в гробничный комплекс, тем отчётливее проявлялись общая обветшалость помещений и буйство технологий. Машины громыхали, пол и стены дрожали от едва слышимого гула. Всюду виднелись зелёные предупреждающие знаки, оставленные каноптековыми конструкциями, которые таким образом отмечали разрушенные кварталы некрополей, где произошло обрушение или затопление.

Свернув в проход, они увидели прозрачные смотровые окна по левую сторону дороги, из которых открывался вид на огромную пещеру, расположенную в центре пустотелого ядра Келрантира. Сферический потолок уходил в бесконечную даль, растворяясь где-то во тьме.

Воздух наполняло странное монотонное гудение.

— Варп, — слегка дрожащим голосом произнёс Арменхорлал.

Из передних рядов армии поднялся радостный крик. Анракир, который готовил себя к худшему, увидел нечто такое, что определённо вызвало бы на его лице улыбку, будь это возможно. Над колоссальной пропастью внизу в доках парили корабли.

Наделённые разумом некроны нарушили строй и выглянули из окон. От их присутствия зажегся яркий свет, который рассеял мрак в сердце мира-гробницы. В самом центре планеты благодаря технологиям, давно забытым даже самыми старейшими криптеками, в воздухе висели дольменные врата, а перед ним маячил громадный полумесяц, в котором безошибочно угадывались очертания корабля-гробницы типа «Каирн».

Хатьель проснулся от боли, какой в жизни не испытывал. С головой творилось неладное, будто что-то там сломалось. Открыв глаза, он увидел зелёные линзы своего шлема и вознёс благодарность примарху за то, что системы по-прежнему функционировали. Он лежал в куче снега вперемешку с пеплом. Это сразу подсказало, где он находится, однако разум отказывался фокусироваться.

Сержант Кровавых Ангелов выставил под собой руки и постарался подняться, отчего сервомоторы противно завизжали. Не сумев удержать равновесие, он грузно упал лицом вниз. Под ним собралась целая лужа тёмно-красной крови. Хатьель снова предпринял попытку встать, хрипя и глотая воздух, который обжигал лёгкие. Что-то было не так, и он это понимал. Пепел и снег растаяли, и их заменила усеянная звёздами чернота. Обе картины зарябили, накладываясь друг на друга.

— Нет, — выкрикнул он.

Когда вдруг давление на спину увеличилось, прозвучал низкий успокаивающий голос.

— Спокойно, сержант, только спокойно.

Что-то щёлкнуло, после чего его ранец завыл, и энергия монотонно загудела в реактивированном доспехе.

— Ну вот, — сказал Асалия и поднял сержанта на ноги. — Хреново, Хатьель, — сквозь стиснутые зубы произнёс он. На открытом холодному воздуху лице ветерана Караула Смерти застыла маска боли. Всю плоть изрезали глубокие борозды, в которых торчали мелкие камешки, которые, по-видимому, застряли, когда он проехал лицом по земле. Хатьель не понимал, к чему относится реплика Асалия — к нему, к себе, к «Золотому обещанию» или всей ситуации в целом. Догадавшись, Асалия взглядом показал на правый бок Хатьеля. Космодесантник посмотрел вниз и понял, почему он так и не смог самостоятельно подняться. Правой руки не было. Драгоценная силовая булава тоже пропала.

Хатьель растеряно перевёл внимание с Асалии на пылающий остов фрегата.

— Что с сервами? — поинтересовался он, напрягая растянутые лицевые мышцы и двигая челюстью. Левой рукой он с хрустом вставил её на место.

— Ни один смертный без должной защиты не пережил бы крушение. Нам повезло, что мы находились в смотровой. При падении нас вышвырнуло из корабля. Твоя голова спасла нас, сержант. Клянусь, твой каменный череп иначе как благословением не назовёшь. — Асалия изобразил улыбку, а затем скорчился от боли.

Хатьель выдавил безобразный смешок и спустя мгновение спросил:

— А что с Вентарой?

— Пока не нашёл, сержант. Но зато нашёл это. — Асалия показал болтер Вентары. — Нам нужно вооружиться.

— Благодарю, брат, — сказал Хатьель и принял болтган, неуклюже прижав его к себе обрубком правой руки. — Придётся привыкать.

— Думаю, ты справишься, — ухмыльнулся Асалия.

Космодесантники выбрались из-под обломков и двинулись прочь от горящего «Золотого обещания». Хатьель заметил, что стонущий корабль, который торчал из поверхности Пердиты, уходит в глубины планеты.

— Что внизу?

— Сеть пещер, похоже, — пожал плечами Асалия. — В тактической сводке отсутствовал хоть какой-либо намёк на её существование.

— Надо выяснить, есть ли оттуда угроза. Постараемся найти ксеносов, что появились на орбите.

— Как скажешь, сержант. Как скажешь, — кивнул ветеран, и вдвоём они стали неуклюже спускаться по предательски дрожащим под ногами опорам — выступающие из земли Пердиты металлические балки предоставляли рискованный путь вниз.

Когда они спустились глубже, гранит сменился обсидианом. Большие кабели змеились по каменной поверхности, искря в тех местах, где их разорвала туша «Золотого обещания». Расплавленный адамантий, расколовшийся и перегревшийся при катастрофическом спуске с орбиты, стекал сверху обжигающими потоками.

Хатьель тяжело дышал. Настойчивое мигание одной из иконок на экране его шлема говорило о том, что его череп треснул. На него вдруг налетели тени. Тени, которых, он знал, не существует на самом деле. Моргнув, он прекратил мерцание руны.

Когда они уже приближались ко дну пролома, Хатьель поскользнулся и упал. Без правой руки, которая помогла бы обеспечить устойчивость, сержант с лязгом заскользил вниз во тьму, зная, что Асалия последует за ним так быстро, как только сможет.

Сержант скатился с края и кувырком полетел вниз, на последних метрах потеряв сознание. Под ним заскрипели кабели, существенно замедлив спуск, но, продержавшись микросекунды, порвались в фонтане искр и электрической дуги. Он всё падал и падал, растягивая новые кабели, пока не оказался почти у самого дна пропасти. Последнее скопление проводов выдержало, и сержант повис, раскачиваясь в темноте.

Капающая сверху жидкость барабанила по кроваво-красным пластинам брони. Хатьель сморгнул. Иконки сообщали, что его череп треснул, и мозг пострадал от отёка, что сказалось на его работе. Трещины в сознании стали шире. В очередной раз он проигнорировал показания биодатчиков.

— Сержант, — позвали его.

Хатьель узнал тембр, но не смог вспомнить имя говорящего.

— Это Асалия, — снова прозвучал голос. Асалия. Разумеется. — Я тебя сниму. Виси тихо.

Хатьель слегка рассмеялся и повторил: «Виси тихо». В сложившейся ситуации эти слова казались нелепыми. Во тьме наверху замаячило бледное и встревоженное лицо ветерана.

Неожиданно прогремела очередь из болтера, забили искры и Хатьель полетел вниз. Спустя пятнадцать метров он ударился о гладкую полированную плитку. Камень и ребра затрещали. Керамит раскололся. Сержант вырубился от боли.

Джо Паррино — автор ряда историй во вселенной Warhammer 40000, среди которых: «Щит Ваала: Пожиратель», аудиодрамы Alone и Damocles: Shape of the Hunt, рассказы Witness, «Терпеливый охотник», Nightspear, In Service to Shadows и «Нет худшего греха». Живет, творит и работает он на Тихоокеанском Северо-Западе США.