Владения Смертных опустошены. Разоренные последователями богов Хаоса, они стоят на грани полного уничтожения.
Города-крепости Сигмара - островки света в море тьмы. Постоянно
штурмуемые маниакальными ордами последователей Хаоса и полчищами
чудовищных зверей. Кости хороших людей толстым слоем лежат за воротами.
Оплоты Порядка сражаются не только снаружи, но и изнутри, ибо Хаос
соблазняет жителей обещаниями могущества.
И все же поборники Порядка продолжают борьбу. На рассвете звонит
Походный Колокол, и новый поход отправляется в путь. Грозорожденные
Вечные идут плечом к плечу с храбрыми ополченцами, стойкими дуардинами
и грациозными эльфами. Облаченные военной мощью, Рассветоносные
походы отправляются для основания новых очагов цивилизации. Мрачные
первопроходцы несут с собой огонь надежды. И все же идут в адскую пустошь.
В диких землях колонисты восстанавливают цивилизацию в разрушающемся
мире. Пристальные взгляды направлены на горизонт в ожидании нашествий
орд варваров, влачащих своё существование на костях древних империй, среди проклятых земель и ледяных морей. От доблести поселенцев будет
зависеть судьба Владений Смертных.
Настигающие поселенцев ужасы принимают самые разнообразные формы.
Варвары-каннибалы и безумные убийцы выползают из потайных логовищ. Из
разрушенных замков выходят одетые в черную сталь воины Хаоса. Дикие орды
Разрушения громят приграничные города до тех пор, пока не останется камня
на камне. В темноте ночи приходят воющие толпы нежити, жаждущие
полакомиться живыми.
Против таких врагов храбрость - самая верная защита и самое эффективное
оружие. Избранные Сигмара не испытывают в ней недостатка. Но не всегда их
сил хватает на то, чтобы одержать победу, и даже в случае успеха каждая
новая битва лишь все больше опустошает их души.
Это - время смуты. Эра войны.
Это - Эра Сигмара.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ЗАМЕТКИ О ЯЗЫКЕ ДУАРДИН....................................................................................................................... 5
ГЛАВА 1. СТАРЫЙ ДРУГ .................................................................................................................................. 7
ГЛАВА 2. ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ДЕЛА............................................................................................................. 15
ГЛАВА 3. ЛЕГЕНДЫ О МЕРТВОМ ЭФИРЕ ................................................................................................... 27
ГЛАВА 4. ОТПЛЫТИЕ ИЗ МОРНАРА .......................................................................................................... 40
ГЛАВА 5. СВЕЖАЯ КРОВЬ ............................................................................................................................ 51
ГЛАВА 6. ВНУШИТЕЛЬНЫЙ ЗВЕРЬ ................................................................................................................ 57
ГЛАВА 7. НЕВЕРОЯТНАЯ ДРУЖБА ............................................................................................................ 67
ГЛАВА 8. НАСТОЯЩЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ...................................................................................................... 73
ГЛАВА 9. ЛЕД В НЕБЕ .................................................................................................................................... 77
ГЛАВА 10. УЗКИ НА БОРТУ ......................................................................................................................... 84
ГЛАВА 11. ПРОЛИВ ЗАМЕРЗШИХ СЛЕЗ ...................................................................................................... 90
ГЛАВА 12. ТРОГГОТЫ .................................................................................................................................... 96
ГЛАВА 13. МЕРТВЫЙ ЭФИР ......................................................................................................................... 106
ГЛАВА 14. ЗАТЕРЯННЫЙ НЕБЕСНЫЙ ПОРТ .............................................................................................. 119
ГЛАВА 15. РАЗВАЛИНЫ ................................................................................................................................ 130
ГЛАВА 16. ПОСЛЕДНИЙ ДУАРДИН .......................................................................................................... 137
ГЛАВА 17. ШЕСТВИЕ ДУШ ............................................................................................................................ 142
ГЛАВА 18. ОБЕЩАННЫЕ БОГАТСТВА ...................................................................................................... 148
ГЛАВА 19. САМОВОЛКА УЗКИ .................................................................................................................. 154
ГЛАВА 20. В НЕДРАХ .................................................................................................................................. 165
ГЛАВА 21. ВЗЯТИЕ АЭЛСЛИНГ ...................................................................................................................169
ГЛАВА 22. ПАДЕНИЕ БОККО, ЭНДРИНОМЕХАНИКА ...........................................................................176
ГЛАВА 23. ЗАГНАНЫ В УГОЛ ..................................................................................................................... 181
ГЛАВА 24. АТАКА АЭЛСЛИНГ .................................................................................................................. 192
ГЛАВА 25. ГИБЕЛЬ БАРАК-МИНОЗА ........................................................................................................ 201
ГЛАВА 26. ПРИЯТНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ ..................................................................................................... 206
ГЛАВА 27. СЕРАЯ КОМПАНИЯ БАРАК-МОРНАРА ................................................................................ 213
ЗАМЕТКИ О ЯЗЫКЕ ДУАРДИН
Как ранее уже отмечалось, дуардины Владений Смертных общаются между собой на
группе близких друг другу диалектов, происходящих от Кхазалида – древнего языка
дуардинских империй со времен Эры Мифов.
Однако, как мы отмечали в нашем первом исследовании этой темы, диалект Харадрон
заметно отклонился от праязыка и продолжает это делать с высокой скоростью, поскольку
общество и технологии Владык развиваются в радикально иных направлениях по сравнению
с другими культурами дуардинов. Основные различия между Кхазалидом и этим новым
диалектом, обычно именуемым Харадрид, включают:
1) Большое количество новых слов, относящихся к технологиям харадрон и их образу жизни
высоко за облаками. Большинство из них являются составными формами более старых слов
Кхазалида и поэтому легко понимаются другими дуардинами, хоть и странно звучат для них.
Тем не менее, по мере развития Харадрида, сами составные слова сократились, а затем и
объединились с другими фонетическими элементами, и такие новые слова уже зачастую
непонятны носителям Кхазалида;
2) Языки дуардинов связаны с концепциями клана, постоянства и способностей такими
способами, которые нелегко понять другим народам. Более того, они полны устоявшимися
формами, характерными по отношению ко времени, месту и субъекту, что создает
дополнительные проблемы в понимании, поскольку для дуардинов эти нюансы просто
необходимы для осмысленного общения. Находясь в отчаянной гонке технологического
развития на протяжении столетий, харадроны не уделяют должного внимания этим тонкостям, и, таким образом, заслужили репутацию прямых и грубых, даже среди других дуардинов, ранее прослывших таковыми среди других народов. Традиционные культурные концепции
ослабли, что привело к определенному адумгакиту (очеловечиванию) их образа мышления, по крайней мере так считают Обездоленные. Культурные проблемы харадрон в настоящее
время больше вязаны с наукой, выживанием, инновациями, ограниченной меритократией и, прежде всего, прибылью – гораздо более эфемерной, чем в старой определенности
Кхазалида. И их язык отражает это.
3) Некоторые синтаксические изменения, в основном усложнение грамматических форм.
Харадроны предпочитают использовать условные формы предложений в тех случаях, когда
другие дуардины использовали бы простое прошедшее время. Харадроны используют
больше вспомогательных глаголов для более точного указания на фазы событий. Опять же, это предположительно связано с особенностями их культуры. Цивилизация Владык Харадрон
основана на спекуляциях и быстрой адаптации к новому, что ставит её в оппозицию
постоянной и традиционной культуре караков.
Хорошим примером является удвоение слогов в определенных глагольных формах.
Например, глагольные префиксы ан и анад. В кхазалиде они означают «буду»/ «должен»/
«намереваюсь с определенной целью» и «собираюсь или должен сделать».
В харадриде добавление дополнительного «ан» добавляет ещё больше акцента, обозначая
завершенное действие. В сути тождественно, хотя и не полностью, совершенным глагольным
формам, встречающимся в некоторых человеческих языках.
Использование таких более определенных форм привело к уменьшению связанных с ними
более простых исходных значений. Так, в харадриде «ан» означает «будет» или «должен», в то
время как «анан» означает «делать с целью» или «определённо будет». «Анад» означает
«будет сделано» или «должно быть сделано», а то время как «ананад» означает, что такие
действия должны быть определённо завершены. Часто к любой из этих форм добавляется
суффикс «ит» для ещё большего акцентирования. Здесь следует указать на важность
контрактов и клятв в культуре харадрон применительно к этим глагольным формам, которые
также являются своего рода обязывающими обещаниями. Так, если взять Кхазалидский глагол
ганд в значении находить или открывать, то анганд означает «найду», ананганд –
«действительно найду», а то время как анангандит – «абсолютно уверен, что найду».
Как уже отмечалось, все эти нововведения означают, что харадрид может быть очень
сложным для понимания другими дуардинами народа Грунгни. Если харадрон говорит ясно и
с уважением к своему слушателю, его, конечно, поймут в большинстве дуардинских поселений, но, учитывая коммерческий характер многих предприятий Харадрон, они зачастую сами не
желают этого.
За небольшими исключениями, Дрекки и его спутники постоянно используют харадрид. Их
речь представлена как слегка стилизованный общий язык, чтобы отразить их аэронавтовую
предысторию за редким исключением тех случаев, когда перевод прямого выражения чувств
отсутствует или просто, чтобы подчеркнуть тот или иной аспект дуардинской культуры. В таких
случаях используется исходный кзазалид или харадрид с краткими пояснениями.
ГЛАВА 1. СТАРЫЙ ДРУГ
Не впервые Дрекки Флинт оказывался в тюрьме, но на этот раз он пришел сюда по своей
воле, чтобы посетить одного заключенного.
— Рад, что вы получили сообщение, капитан Флинт, - приветствовал его старый тюремщик.
Это был старобород из низших классов, облаченный в тюремный вариант медношлемной
униформы. Его рот прикрывали пышные усы, местами ещё каштановые, несмотря на
возраст. — Он спрашивал о вас с тех самых пор, как попал сюда три недели назад.
— Было занятным сюрпризом, так сказать, получить приглашение в тюрьму, - ответил
Дрекки. Трокви, его механический буреклюв, с подозрением выглянул из-за его плеча.
— Обычно сюда приводят силой.
— Ты уверен, что он не называл своего имени? – спросил Кедрен Груннссон, бортовой
рунный кузнец и второй в группе Дрекки. — Может есть какая-то зацепка или, возможно, намек?
Кедрен спустился по лестнице за капитаном. Адримм Адриммссон следовал за ним, бормоча себе под бороду о том, как он страдает от всего. Поскольку тюремщик был
практически глухим, Кедрену пришлось говорить громче, чтобы быть услышанным.
— О, боже мой, нет. Тюремщик сделал долгий, глубокий вдох. — Он же безумен, как стадо
полудохлых сквигов. Извините, конечно, но он будет получше некоторых, что я видел. Мы
часто не знаем, что делать с
с хорошей бородой и талантом потерян из-за
с любым из нас, и вы, по крайней мере, пришли. Пожилой тюремщик достал объемистый
носовой платок из поясной сумки и долго и протяжно высморкался в него. Получившийся гул
некоторое время эхом носился вверх и вниз по лестницам, которые уходили вниз очень и
очень глубоко. Казалось, конца им не было. Они были широкими, выкованными из хорошей
стали и уставлены эфирными лампами в стойках, чтобы освещать путь. Таково было
мастерство, демонстрируемое в любом крупном воздушном порту, даже в Морнаре, который
был известен скорее коварством, чем искусностью в ремеслах.
В воздухе висело отчаяние и холодная сырость. Они были недалеко от нижних ярусов, и
ледяное безразличие облаков Улгу было совсем рядом за внешними стенами портового
корпуса.
— Ох, прошу меня простить за скорость, - сказал тюремщик, которой едва шаркал. — Это
всё мои колени, знаете ли. Я уже не такой проворный, каким был во времена, когда бороздил
воздух, как вы. Меня и уволили с корабля из-за моих колен, хотя я и хотел остаться. Даже
завидую вам.
— Все в порядке, отец долгобород, - почтительно сказал Дрекки, хоть это и было не так.
1 Кхазалид/Харадрид: Безумец. Буквально "сошедший с ума от блуждания по горам
2 Кхазалид: Безумие
Темп старого дуардина сводил с ума. У Дрекки ныли икры. Несмотря на эфироматические
усиления, его доспехи из тяжелого металла железной звезды на такой скорости лежали на нем
тяжким грузом. Косички его бороды с золотыми украшениями звенели по нагруднику при
каждом шаге. Отсутствие оружия на поясе заставляло его чувствовать уязвимость. Они
вынуждены были оставить его у охраны на входе, а в Морнаре безоружность всегда
беспокоила дуардина. Он хотел провернуть это дело как можно скорее. Но этого попросту не
происходило, и Дрекки подозревал, что медлительность была лишь напускной. Мелкие
чиновники часто обладали назойливостью, которая выходила за рамки их властных
полномочий. Тюремщик не был исключением.
— Я повидал много арканавтов, которые стали
старобород. — Слишком много ужасных начинаний, утрата всего эфира за столами с игрой в
алмаз. Плохие вылазки, плохие решения и неудачные вложения. Так много способов, которыми дуардин может утратить свой путь и свой разум. Тюремщик печально покачал
головой. — Вопиющий позор.
— Капитан должен всё знать о такого рода неудачах, - проворчал Адримм позади.
— Полагаю, он испытал их все на себе. Его черные брови нахмурились под копной волос. На
его смуглом лице глаза сверкали с постоянным неодобрением.
— Ладно, Хороша-Погодка, ладно, - сказал Дрекки. — Прекрати ныть перед славным
старобородом.
Кедрен неодобрительно зажевал собственную бороду. Рунические бусины зазвенели.
Кожа у него была бледнее, чем у Дрекии или Адримма, и в неровном свете ламп он выглядел
так, словно восстал из мертвых.
— Зачем ты взял с собой Адримма? – спросил он, ткнув большим пальцем в кожаной
перчатке через плечо. — Мне и так хватало его манер
Дрекки вздохнул. — Не скажу точно, - сказал он, желая, чтобы тюремщик ускорил шаг и
размышляя, не получится ли того ускорить, если немного подтолкнуть. — Полагаю, какая-то
тяга к страданиям. Его хмурые взляды – как удары
эффектную паузу. — Слабые, неприцельные удары кинжала хилого, полуголодного
прогремел он, наполняя лестничный пролет своим голосом. — Но все равно удары.
Он немного повернулся, чтобы лучше видеть хмурый взгляд Адримма. Дрекки подмигнул.
Морщины на лбу Адримма стали глубокими, как
Его маленькие металлические коготки царапали по доспехам Дрекки.
Приглушенные, неразборчивые голоса закричали внизу.
— О, тише, тише, капитан, пожалуйста! – заругался тюремщик. – Лучше не волновать
заключенных.
3 Кхазалид/Харадрид: Ворчун
4 Кхазалид/Харадрид: Убийца-предатель
5 Кхазалид/Харадрид: Глубоко прорезанные линии; морщины на лице старого дуардина
— Мои извинения, - сказал Дрекки. И он произнес так, будто именно это и имел ввиду.
— В любом случае, все эти гитзаки, - продолжал тюремщик, вернувшись к разговору в
упрямой манере дуардина, решившего доказать свою точку зрения. — Их приводят сюда, и я
беру их. Вместо этого они должны были бы отправиться в
столько денег, чтобы лечить их всех, и столько кроватей, чтобы содержать. Как я это вижу: кто-то должен о них заботиться, но разве это не стоит денег?
— Так зачем это тебе? – хрипло спросил Кедрен. — Никогда не встречал дуардина в
Морнаре, кто проявлял бы подобный альтруизм.
— Ох, мы, добрый народ, существуем! – воскликнул тюремщик. — У Морнара есть
определенная репутация, это справедливо, но какими бы мы были дуардинами, если бы
позволяли нуждающимся так страдать? Называйте это моим общественным долгом.
Кедрен наклонился вперед и прошептал Дрекки: — Он захочет за это денег.
— Естественно, - ответил Дрекки не слишком тихо, уверенный, что старобород достаточно
глух, чтобы его не слышать. — Он готовился торговаться все время, пока мы спускались.
Они достигли небольшой площадки, которая заканчивалась бронированной дверью.
— Совсем скоро мы увидим вашего приятеля, - сказал тюремщик, вытаскивая большую связку
со множеством ключей. С другой стороны двери доносились кричащие голоса.
— Посмотрим, является ли он нам приятелем, - сказал Дрекки, на случай, если тюремщик
рассчитывал получить немного золота при любом раскладе.
— Хмм, - бормотал тюремщик, перебирая ключи на связке. – Не этот, - он провел ключом
по кольцу со сводящим зубы визгом и тот с тихим звоном упал в связку. — Дай-ка
тебя рассмотрю, - он выбрал другой ключ и прищурился. — Ага! Эээ, нет. Последовало
медленное и уверенное движение по кольцу. — Боже мой, - он вытащил платок и ещё раз
долго и впечатляюще прочистил нос. Затем вернулся к ключам. — Колени и глаза, колени и
глаза! Они всегда отказывают первыми, да?
— Может тебе нужна помощь? – предложил Кедрен. Он спрятал своё нетерпение за
манерами столь же искусно как помещал магию в металл.
— О, нет-нет, я прохожу через эту дверь несколько раз в день! – хихикнул тюремщик. — Я
мигом. Он замолчал и нахмурился, глядя на Кедрена. Кедрен бы облачен в летный костюм
арканавта, как и прочие, но носил ремни по-другому, и они были украшены символами
Обездоленных. — Непривычно видеть рунного мастера в облаках, - сказал тюремщик, лязгая
шестым ключом. — Ты не против, если я спрошу, как ты попал на службу к такому, как Флинт?
— А, это на самом деле очень интересная история… - начал было Кедрен.
6 Кхазалид: Хирург, доктор, врач
— Но это также очень
возражение Дрекки в промежуток между вдохом Кедрена и выдохом дальнейшего рассказа.
— Можем сдвинуть дело с мертвой точки? У меня еще полно дел.
Последняя фраза имела характерную форму и видимость правды, но на самом деле
являлась ложью. Недоброжелатели Дрекки, которых было весьма много, могли бы сказать, что
тот отправился в тюрьму только потому, что ему было некуда идти и нечем заняться. Барак-Морнар оказался таким же бесплодным, как и самые отдаленные скалы Небесных Отмелей.
Однако Дрекки одолевало любопытство. Когда приходит такое сообщение, то что поделаешь?
Послание принес молодобород из Гильдии гонцов. Оно было длинным, перегруженным
бюрократическим языком, за доставку взымалась солидная плата, но короткая версия была…
— Сброшен прямо с небес в Хамоне, и, говорит, прямо в их сети, - сказал тюремщик. Он
уже рассказывал это пару раз, но забывчивость и желание заполнить время, пока он искал
правильный ключ, привели его к очередному повторению. — Они пробрались далеко вглубь
Небесных Отмелей, смельчаки, и рискнули забраться близко к краю. Как бы то ни было, этот
парень угодил в их сети, ругался и бредил об Оке, о падении, об утерянном Барак-Минозе.
Хах! Давненько я не слышал этого названия. Мы потеряли много аванпостов. Главное в игре, когда вы занимаетесь экспансией, - быстро и дешево. Он говорил это как само собой
разумеющееся, но никто из команды Дрекки не знал ничего о глубоко-воздушной
колонизации, о которой говорил этот шмыгающий носом старик. — В конце концов они
привезли его в трюме, полном рыбы, сюда, в Улгу, в Барак-Морнар. Они не знали, что с ним
делать, эти дуардины-рыболовы. Как они сказали, он просто продолжал рассказывать одну и
ту же историю снова и снова, всю дорогу обратно в порт. А теперь давайте пройдем в уютную
камеру, где он находился последний месяц. Тихий он, в основном. Молчаливый. А потом как-то сказал…Аха!
— Аха? – спросил Адримм, который слышал эту историю столько же раз, сколько и
остальные, но был менее благословлен мозгами. — Так и сказал?
— Нет, парень. Это не он сказал. Это я. Я нашел правильный! – тюремщик ухватился за
ключ. — Гитзаки сказал: «- Капитан Флинт! Приведите мне капитана Флинта!», а затем снова
начал бредить. Бедняга даже не помнит своего имени. «Капитан Флинт» - самое осмысленное, что из него можно было вытянуть. Старобород вставил ключ в замок и провернул его. Замок
выразительно лязгнул. Дверь распахнулась вовнутрь. Их обдало холодным ветерком, полным
выкриков.
Они смотрели в тюремный отсек с большим количеством камер. Высокая комната, двадцать
центру, с галереями у каждой стены. Ряды по десять камер по обе стороны помещения и на
обоих этажах насчитывали сорок камер, и все они были одинаково маленькими. Трое
вооруженных дуардинов в форме
7 Кхазалид: Сорок два грунти составляют один уфжен. Сто двенадцать уфжен составляют один раадфатом.
8 Кхазалид: Тюремная охрана. Буквально "привратники камер". В Морнаре эту роль выполняет
специализированное, менее оплачиваемое подразделение медношлемов.
поясах и острых козырьках фуражек, бороды были коротко подстрижены в целях
безопасности, и они били по прутьям решеток своими эфиродубинками.
— Тихо! – рявкали они, но это не давало никакого заметного эффекта.
— Все камеры полные, - сказал Кедрен, повысив голос. — Я-то думал, что преступники
правят Морнаром, а не заперты в клетках.
— Кор, глянь, кучка бородатых
вида аэронавт.
Тюремные кружки, одинаково маленькие, загремели по прутьям. Раздалось
скандирование.
— Вазз-оки! Вазз-оки! Вазз-оки!
— Тсс, - прошипел тюремщик. — Прости, капитан, прибытие посетителей всегда
провоцирует шум, думаю, ты понимаешь. Не обращайте на них внимания. Ваш дуардин там, -
он указал на конец коридора.
В помещении стоял сопревший воздух, чего стоило ожидать даже от большого
пространства, наполненного дуардинами в
нижнего белья. Вероятно, воздух застоялся бы ещё больше, если бы не решетчатый пол, открывающийся прямо в небо, позволяя свежему прохладному воздуху проникать внутрь, а
нечистотам заключенных выходить наружу.
— Ох, как мне это не нравится, - сказал Кедрен, глядя вниз в бесконечную серость туманов
Улгу.
— Я думал, что ты уже привык к высоте, землетоп, - сказал Адримм.
— Может к вашим летающим кораблям и привык, но не к ходьбе по воздуху.
— По толстой стали, - поправил Адримм.
— По воздуху, - настаивал Кедрен.
— Уменьшает расходы на уборку и вентиляцию, - сказал тюремщик и снова глубоко
вздохнул. — Просто обливаем заключенных и камеры дважды в неделю. Легко.
— Вазз-оки! Вазз-оки! Вазз-оки! – радостно скандировали заключенные. Их были десятки, по четверо в камерах. — Вазз-оки! Вазз-оки! Вазз-оки!
— Здесь нет ваззоков, - сказал Дрекки, весело помахав им рукой. — Разве что Адримм.
Адримм закатил глаза.
9 Кхазалид/Харадрид: Глупец
10 Кхазалид/Харадрид: обыкновенное нижнее бельё дуардинов - высотой по грудь, с широкой талией и длиной
до колен.
11 Харадрид: типичное нижнее белье аэронавта "все-в-одном", охватывающее руки и ноги, с карманом на все
случаи жизни. Менялось редко.
— Вазз-оки! Вазз-оки! Вазз-оки!
— Молчать! – заорали охранники. Они просунули свои эфиродубинки через прутья камер, и несколько заключенных получили удары током. Обстановка несколько успокоилась, поскольку общее скандирование прекратилось, сменившись индивидуальными насмешками.
Некоторые из них были изобретательно оскорбительными.
Дрекки и его команда достигли конца коридора. Там было несколько камер, в каждой из
которых содержалось только по одному заключенному, и ни один из них, казалось, не был в
здравом уме.
— Те - сплошь негодяи, - сказал тюремщик, указывая на заключенных позади себя. — А
эти, увы, все безумны. Он покрутил пальцем у виска.
Один дуардин средних лет сидел на табурете совершенно голый и без конца плакал.
Другой подпрыгивал на корточках, высоко подняв руки и визгливо кричал на каждом
четвертом прыжке: «— Я – скальный прыгун!» на тот случай, если окружающие не поймут, кого
он изображает. Третий, и этот заставил всех вздрогнуть, методично выщипывал последние
волосы из бороды, выпучив глаза и пристально глядя на какое-то невидимое и ужасное
зрелище по ту сторону стены. — Они меня не поймают! Не поймают! О, нет, - бормотал он.
— Бедняги, - сказал Кедрен, покачав головой. — Это неправильно. Они должны быть в
месте получше этого.
— Мы в Морнаре, помнишь? – ответил ему Адримм. — Здесь везде не густо с комфортом.
— Мы пришли, - сказал тюремщик, остановившись у последней камеры. — Вот он.
В камере на одной из четырех двухъярусных кроватей под грязным одеялом лежал комок.
— К тебе пришли гости, безымянный! – мягко сказал тюремщик. — Давай просыпайся!
Комок пошевелился и одеяло соскользнуло. На них сонно уставился неопрятный дуардин.
Когда же он увидел Дрекки, то его глаза расширились от восторга, хотя и не столь широко, как
у Кедрена.
— Не может быть, - воскликнул Кедрен.
— Капитан Флинт! О, капитан Флинт! Гудки, свистки и все эти красивые воздушные рыбы, это ты! Дуардин бросился на решетку и начал плакать от счастья, колотя по ней грязными
кулаками. — Я спасен, спасен!
— Так вы его знаете? – спросил тюремщик. — Готовы взять ответственность за него?
— Конечно я знаю его, - ответил Дрекки. — Это Эвторр Бьярниссон. Мой сигнальный.
— Это и взаправду он! – продолжал удивляться Кедрен. — Эвторр? Ты не…умер?
Адримм просто разинул рот.
— Да, да! Эвторр! Эвторр! – радостно выкрикнул Эвторр. — Это моё имя? – его грязное
лицо сморщилось от замешательства. — Думаю, это моё имя. Было моим именем? Ммм? – он
захлопал глазами.
— Великолепно! – тюремщик надулся от удовлетворения. — Редкий случая счастливого
воссоединения. Мы сомневались, что найдём вас. Было непростой задачей отыскать нужного
дуардина среди сотен небесных капитанов, находящихся в доках. Ему повезло, что ваш
корабль был в реестре и нет двух Дрекки Флинтов.
— Мир с двумя Дрекки Флинтами, - произнес Кедрен. — Да сохранят нас боги.
— И вот я здесь, - решительно продолжил Дрекки. — И есть только один Дрекки Флинт. Я
удивлен, что ты не слышал обо мне.
— Нет, - ответил тюремщик, мотая головой. — Не могу припомнить.
— Но ты должен был о нём слышать! – с энтузиазмом сказал Эвторр. — Он - герой, головорез, мошенник, пилот, инженер, и он здесь, чтобы спасти меня! Капитан, мой капитан!
— Правда? Как по мне, так больше похож на пирата.
— Я не пират! - отрезал Дрекки.
— Конечно нет, - ответил тюремщик, подмигнув.
Дрекки нахмурился и повернулся к Эвторру.
— Твой брат будет рад тебя видеть, - сказал он. — Мы скучали по тебе.
— Мы не очень-то скучали по его виршам, - проворчал Адримм.
— Мне холодно, - внезапно сказал Эвторр и сдернул одеяло с кровати, укутался в него.
— Так холодно!
— Так ты его выпустишь? – обратился Дрекки к тюремщику. — Отвезем его домой и
отогреем.
Тюремщик почесал затылок и посмотрел через стальную решетку, как будто в клубящемся
внизу тумане скрывалось что-то очень интересное. — Да, насчёт этого. Я же говорил, что у
нас финансовые трудности, когда дело касается ухода за такими парнями, как эта бедная, потерянная, но теперь вновь обретенная душа. Он покачал головой, словно переживая всю
трагичность ситуации. — У нас тут накладные расходы. Еда, уборка, свежее постельное белье…
— Это шланг-то считается уборкой, эй, плутоватый небобород! – рыкнул Кедрен.
— Расходы на воду, - грустно продолжал тюремщик. — Потом плата за сообщение…
— Которую я уплатил, - вставил Дрекки
Тюремщик продолжал. — И плата за информацию, чтобы узнать, кто ты, и найти тебя, - он
цокнул. — Вопиющее безобразие, что этот народ застрял здесь. И что же нам делать?
Благотворительное пожертвование не помешало бы, чтобы помочь и следующему бедняге, который попадет сюда.
— Сколько? – спросил Дрекки. Он принес кошель с талерами Морнара, потому что в этом
порту альтруизма не существовало. Но даже будучи подготовленными, сумма, которую назвал
тюремщик, заставила их всех поперхнуться.
— И они ещё говорят, что это я - пират! – произнес Дрекки.
— Ворьё, все вы! – сказал Кедрен. — Такие же разбойники с большой дороги. Ободрали
бы собственную мать ради выгоды.
— О, это несправедливо, так несправедливо, - посетовал тюремщик. — Да, его ведь искала
и другая группа, но он не захотел с ними идти, поэтому я и оставил его здесь. Доброта, вот как
я бы назвал это, если спросите. И разве дуардин не должен быть хоть немного вознагражден
за свою доброту?
Дрекки со своими спутниками обменялись обеспокоенными взглядами.
— Эти другие, кто они? – спросил Дрекки с подозрением. В его голове промелькнул список
врагов. У него было немало недоброжелателей, которым было бы выгодно держать Эвторра
в плену.
— Какой-то корпоративный толкователь Кодекса, - ответил тюремщик, оглаживая бороду.
– Она не назвала своего имени. Он многозначительно поднял брови. — Слишком все
загадочно для меня. Мы, члены Гильдии исправительных учреждений, - честный народ, и
можем быть добры к таким, как этот бедняга, - многозначительно сказал он Кедрену. — С
другой стороны, если вы хотите усомниться в моих моральных качествах, то дерзайте. Есть и
другие, кто проявит больше уважения и заплатит больше золота.
— Так что или мы забираем его сейчас, либо не заберём вовсе, потому что вы продадите
его другим? – сказал Кедрен. — Возмутительно!
Тюремщик вновь высморкался и изобразил скорбное выражение лица. — Более
справедливо, вот что это значит. Я хочу от вас только, - он протянул руку и раскрыл ладонь, -
небольшого вознаграждения.
— А его снаряжение, где оно?
— А, это. Да, наверху, вместе с вашим оружием, на посту охраны. Без дополнительной
платы, - тюремщик улыбнулся. — Право на спасение, понимаете?
— Ты получишь половину и твои моральные принципы не пострадают. А теперь открывай
эту дверь, - угрожающе сказал Дрекки. Трокви затрещал и защелкал. Маленькое сверло его
клюва начало вращаться.
Тюремщик хихикнул. — О, дорогуши, у меня же здесь на руках все козыри, вы ведь
понимаете? Давай же. Справедливость есть справедливость, и я был более чем справедлив.
Ворча, Дрекки потянулся за своим кошельком. В нем и там было пугающе мало эфирных
жетонов, и он стал практически пуст, когда цена была уплачена. Но что поделать? Зато Эвторр
вернулся из мертвых!
ГЛАВА 2. ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ДЕЛА
Огор Горд объяснял свой любимый рецепт вареных гротских почек Хенне Грондсдоттр, когда Дрекки вышел из парадного тюремного входа. Горд опирался на арку, возвышаясь над
Хенной и с энтузиазмом размахивал руками пока описывал вкус, полотно его костюма
арканавта опасно скрипело, когда его мускулы вздувались. Судя по потрясенному лицу Хенны
– оно стало ещё бледнее обычного, - она бы не спешила пробовать стряпню Горда.
Отерек Журафон стоял сбоку от ворот, готовый к любым неприятностям. То, что он –
эфирохимик, становилось совершенно ясно по рифленым пробоотборным трубкам, формирующим бороду его шлема, и тяжелому оборудованию на его ранце.
Дрекки забрал свое оружие на маленьком посту охраны. Он подозрительно взглянул на
охранника-медношлема с щетиной вместо бороды прежде, чем внимательно осмотреть свое
снаряжение: трехствольный пистолет, Карон, названный в честь его матери, и большой топор
арканавта, в который был встроен гарпун, а лезвие украшали глубоко вырезанные руны. Он
также истребовал снаряжение Эвторра и получил мешок, от которого сильно разило рыбой.
Сам Эвторр стоял между Адриммом и Кедреном, все также завернувшись в вонючее
тюремное одеяло.
Горд оттолкнулся от металлических усов массивного лица предка, которое образовывало
надвратную арку, когда Дрекки вышел к ним.
— Ты закончил, босс? – спросил огор. — Что там у тебя? Еда? – он принюхался. — Брр!
Дурной запах!
— Нет, это - не еда. Эвторр Бьярниссон, вот кто это, - сказал Дрекки, пристегивая кобуру
пистолета к поясу. — И он дурно пахнет, потому как дурно проводил время. Но мы приведем
его в порядок.
— Эвторр? – удивленно спросила Хенна. Она огляделась по сторонам. — Эвторр
Бьярниссон?
— Собственной персоной, девчуля, - ответил Кедрен.
— Вот это поворот, потрясающе, - добавил Отерек. — И это еще мягко сказано.
— Как это возможно? – спросила Хенна.
— Разве он не умер? – спросил Горд. Огор выглядел озадаченным, а затем решительно
потряс пальцем. — Нет, он умер! Я видел, как он свалился с корабля.
— Но он не умер. Не знаю, как, - ответил Дрекки. — Сейчас он с нами, и вытащить его из
этого места обошлось мне в кругленькую сумму.
— Если он мертв, - упорно продолжал Горд, — могу ли я его съесть?
— Нет, ты не можешь его съесть! – рявкнул Дрекки. — Что на это скажет его брат?!
— Я дам Эврокку немного денег за лучшие куски, - резонно заметил Горд. — Ведь Эвторр
мертв. Ему больше не нужны никакие куски.
Но затем Эвторр сделал несколько шагов и брови огора нахмурились, отчего его лысая
голова сморщилась. Челюсть двигалась вокруг клыков. Он с трудом мог осознать, как мертвый
дуардин может двигаться под одеялом.
— Совершенно очевидно, что он не умер, Горд, - сказал Отерек. — Перестань думать
своей утробой, ты от этого глупеешь.
Горд почесал брюхо под броневой пластиной, и затем потянулся, чтобы похлопать
укрытого Эвторра, от чего дуардин взвизгнул. — Справедливо. Живой. Извини, Эвторр.
— И нам нужно позаботиться, чтобы живым он и оставался, - сказал Дрекки. — Пару дней
назад о нем спрашивал кто-то другой. Кто-то, кто предпочитает держаться подальше от
эфироскопа. Кто-то с юридическим представительством.
Все навострили уши.
— Кто? – спросила Хенна.
— У меня полно врагов, - ответил Дрекки. — Выбирай любого.
Он внимательно следил за проходящими мимо. Барак-Морнар пробуждал парноидальную
подозрительность в каждом.
Они находились намного ниже главного
краю поселения дорога была достаточно широка, чтобы по ней разъехались шесть повозок в
ряд, и искусно сделана. Арочные контрфорсы были выполнены в виде голов предков, несущих
вес платформ наверху. Их волосы и бороды сияли золотом, медью, платиной и эфирным
блеском. Здесь, на удалении от жилых кварталов, находились уровни фабрик, где всё гудело
промышленными звуками. Громкие механические шумы то и дело разносились по улице, горячей от жаркого кузнечного воздуха, что подавался из вытяжных вентиляторов.
На улице было оживленно. Они находились неподалеку от портовых районов, и дорога
была полна народа, снующего по своим делам, что в Барак-Морнаре зачастую означало дела
самого сомнительного характера. Здесь были дуардины всех мастей: богатые торговцы в
шелках и вычурных одеждах, с возмутительно уложенными бородами; команды арканавтов, ковылявшие мимо, уставшие от долгих путешествий и жаждущие насладиться прелестями
города; горожане, возвращающиеся домой со своих рабочих смен, серые от недостатка
дневного света и грязные от машинного масла. Среди них были и люди, и иногда аэльфы и
12 Харадрид. Букв.: "Металлический путь". Большие туннелеобразные улицы внутри города-порта.
13 Харадрид. Букв.: "Голубой небесный путь". Широкие проспекты, пересекающие верхние уровни небесного
порта, но Морнар находится в туманном Улгу, поэтому небо там видно редко.
14 Кхазалид/Харадрид: Крепость
15 Кхазалид/Харадрид: Зал, в диалекте харадрон чаще "особняк".
даже другие существа странного или экзотического происхождения. Царило буйство красок, из-за чего трудно было удержать внимание на ком-то одном, хотя Дрекки уже и заприметил
несколько пристальных взглядов на укутанного Эвторра, что ему совершенно не понравилось.
— Мне это всё не нравится, – произнес Дрекки. — Если бы я собирался достать кого-то из-за решетки, когда бы не мог действовать законно, то выждал бы, когда этот кто-то выйдет
другим путем, а напал после этого. Нам нужно вернуться на корабль, и быстро.
— Следует оставаться на дороге, - сказал Хенна, - на виду.
— Ты разве ещё не бывала в Морнаре, да? – мрачно добавил Кедрен. — Тебя ударят
ножом в спину на глазах у толпы, если будут уверенны, что всё сойдет с рук, и, поверь мне, найдут способы скрыться.
— Будет безопаснее пойти в обход, – сказал Дрекки, оглядываясь по сторонам.
— Желательно коротким путем. Скрытым где-нибудь вне поля зрения.
— О, если спрятаться в укромном переулке, то шанс получить перо под ребро резко
уменьшится. Великолепный план! Надежный! – саркастически прокомментировал Кедрен.
Никто не обратил на него внимания.
— Я знаю дорогу, - сказал Адримм.
— Знаешь? – спросил Дрекки.
— Есть черный ход, там, за прилавками с козами, где подают карри, - указал Адримм.
— Там ничего нет, - сказал Кедрен.
— Вот почему это хороший маршрут, - самодовольно ответил Адримм.
— Ты уверен?
Адримм кивнул. — Конечно, как в волосах своей бороды. Это служебная дверь. Ведет в
нутро этого места. Доступ только для эндринеров. Прямо на виду, но заперта.
— Тебе понадобится инженерный ключ-пропуск для неё, парень, - сказал Дрекки.
— Тебе бы понадобился, да? – небрежно бросил Адримм.
Дрекки одарил Адримма долгим оценивающим взглядом. Арканавт провел больше
времени в Морнаре, чем большинство из них. Он учился в местной академии, где получил
вторую по величине оценку на своем курсе, и любил этим хватстать.
— Хорошо, ответил Дрекки. — Покажи нам путь. Горд! Возьми снаряжение Эвторра и
расчисти нам дорогу.
— Слушаюсь, капитан! – ответил Горд. Он закинул мешок на плечо. Тот был набит тяжелым
снаряжением, но для огора это было словно пушинка.
Они двинулись. Брюхо Горда рассекало толпу и за ним оставалось достаточно места, чтобы
беспрепятственно следовать за ним. Отерек шел прямо за огором, придерживая Эвторра за
плечи и шепча тому слова поддержки.
— Откуда ты знаешь, что проход там? – спросил Кедрен. Он и в лучшие времена не
отличался доверием, а Морнар ещё больше проявил подозрительную сторону его натуры.
Адримм выглядел уже не столь самодовольным. — Эмм, я уже бывал в этой тюрьме. Как
клиент, так сказать.
— Ты знаешь путь наверх с этого уровня, потому что уже бывал здесь однажды? - спросила
Хенна.
— Я бывал здесь несколько раз, - ответил Адримм. — На самом деле даже гораздо, больше
чем «несколько», - смущенно добавил он.
— Тебя ловили? И не раз? В Морнаре? Да ты больше преступник, чем арканавт! – заметил
Дрекки.
— Это было не настоящее преступление. Пьянство, - его голос упал, — и, э-э-э, ворчание
четвертой степени.
— Как раз в те времена, когда ты получал свою знаменитую оценку или уже позже? –
невинно спросил Отерек.
Дрекки смелся вместе с остальными, пока рывок за руку не заставил его мгновенно
остановиться. Он повернулся, опустив руку на рукоять пистолета, и расслабился, когда увидел
молодого дуардина, шагавшего с ним в ногу. Тот был очень беден, если только его
потрепанная одежда не была какой-то хитрой маскировкой. В Морнаре никогда нельзя было
быть уверенным в чем-либо, но Дрекки посчитал его безобидным, потому что никто в
маскировке не стал бы носить настолько фальшивую бороду. Та была густой и мохнатой, и
можно было разглядеть щель, где волосы касались кожи.
— Эй, старобород, тебе не нужен ещё один матрос в команду?
— Ступай прочь, бороденыш, - ответил Дрекки.
— Я не бороденыш! – возмутился парень. — Мне сорок шесть!
— Тебе не сорок шесть, - произнес Дрекки и сдернул накладную бороду. Резинка
зацепилась за уши парня. Под его подбородком едва ли наметилась настоящая
растительность: мягкий пушок над губами и по щекам, а там, где когда-нибудь гордо ниспадет
настоящая борода, подбородок был лыс и немного блестел, покрытый мокрицей. — Ты
бороденыш, каким и всегда был, - продолжал Дрекки, — и я никогда не видел такой плохой
накладной бороды. Поскольку моя оценка была верна, то повторяю: ступай прочь.
Мальчишка не пошевелился. Дрекки продолжил идти.
— Ладно-ладно! Я бороденыш, но лишь на самую малость. Мне скоро тридцать пять, и
этого достаточно, чтобы вступить учеником в Гильдию. Честное слово! Я просто выгляжу
молодо для своих лет. Моя борода вот-вот вырастет!
— Тогда иди и вступи в Гильдию, - прорычал в ответ Дрекки.
— Нет, это не по мне, я ищу приключений в небе. Думал, что смогу начать, как только смогу, понимаешь? Заранее наберусь опыта.
— Ага, а торчать на дороге и приставать к невинным путникам – твой способ этого
добиться, так? – сказал Дрекки. — Попробуй поступить в Академию. Если тебе и вправду
тридцать пять, то ты сможешь пройти отборочный тур и получить звание арканавта. Тогда-то
и сможем поговорить. Так что пока-пока, парнишка, увидимся лет через шесть.
— Я не смогу поступить, - сказал удрученный парень. — Меня не пустят. Понимаешь, нет
денег даже на экзамены. Он пританцовывал с ноги на ногу, даже когда просто шел. Хотя
взрослые дуардины были более флегматичными, но бороденыши обладали удивительным
количеством энергии, прежде чем научались использовать её в торговле. — Я буду трудиться, капитан. Обещаю! И я быстро учусь.
— Готов поспорить, что ты говоришь это каждому встречному небесному капитану. К
скольким ты уже подходил?
— К нескольким, - признался мальчишка. — Но ты особенный, потому что…
Трокви предупреждающе пискнул. Дрекки хлопнул рукой по своему кошельку как раз в тот
момент, когда бороденыш намеревался его стащить.
— Ага, ты ещё и карманник. Скачи отсюда.
Бороденыш улыбнулся, словно ничего плохого не сделал. — Я просто показывал тебе, на
что способен…
— С меня хватит. Убирайся! – Дрекки сильно оттолкнул его в толпу.
Команда сомкнула ряды, и они двинулись вперед. Добравшись до прилавков с козьим
карри, они едва снова не потеряли Эвторра, который остановился как вкопанный, начал
напевать песенку и двинулся вперед лишь после строгого оклика Отерека. Затем Горд резко
повернул налево, как только пряный запах ударил ему в нос, угрожая разрушить их маленькое
построение. Дрекки сильно толкнул огора в поясницу.
— Соберись, Горд!
Огор хмыкнул и пошел дальше. Продавец за прилавком выглядел разочарованным. Огоры
обычно много тратили на угощения. Эвторр прошел мимо, высунув лицо из одеяла, и весело
помахал бакалейщику рукой.
— Я был мертв! – громко провозгласил он.
— Грундиз Грунгни, мы должны убрать его с улицы, - произнес Дрекки.
— Нам сюда, - сказал Адримм. Он подошел к неприметному служебному проёму, наполовину скрытому большой железной вывеской на колесиках в виде стилизованной
головы дуардина с роскошной бородой, выделанной из блестящей бронзы. Рунический
слоган, тянущийся дугой поверху, гласил: «
— Горд, сдвинь его так, чтобы оно прикрыло проем полностью.
— Так точно, капитан, - ответил Горд и подвинул вывеску ближе к прилавку с карри, предоставляя команде возможность укрыться позади. Как и говорил Адримм, в стене была
дверь, тяжелая, металлическая, с резиновым уплотнителем по всему периметру. Богато
украшенный двойной рычаг отвечал за управление скользящими затворами сверху и снизу
двери. Центральный блок удерживал рычаг в закрытом положении. Панель с рычагом была
выполнена в виде лика предка с прорезью рта шириной примерно с палец посередине. Глаза
лика свелились красным под нахмуренными бронзовыми бровями, указывая, что дверь
заперта.
Адримм ухватился за дверную ручку и вытащил из набедренного кармана металлический
прямоугольник. Он был очень тонким, украшенным резьбой и, когда он повернулся к свету, Дрекки разглядел зубцы тонкого механизма внутри. Адримм подцепил и поднял с поверхности
двери рукоятку, искусно сделанную так, чтобы она вписывалась в плоскость двери, когда не
использовалась, и осторожно повернул её. Ползунок привел в движение механизм.
— Так, у тебя есть ключ эндринера, - сказал Дрекки. — Да уж, сегодня ты полон сюрпризов, Хороша-Погодка!
— Ага, капитан, - ответил тот, вставляя ключ в дверной замок. — Только не спрашивай, где
я его взял. Он торжествующе ухмыльнулся и нажал на ручку. Она не сдвинулась с места.
Индикаторы замка двери оставались решительно красными.
— И? – спросил Дрекки.
Адримм нахмурился.
— Я как раз собирался об этом спросить, - добавил Кедрен. – но поскольку оно не
сработало, то не буду беспокоиться.
— Сработает! – уверил Адримм.
Дрекки выглянул из-за повозки и осмотрел улицу. Трое дуардинов в отделанных медью
доспехах дневного дозора Морнар проталкивались через толпу, высматривая что-то.
Или
виднелись пистолеты в кобурах.
— Поторопись, - сказал Дрекки. —
16 Харадрид: Медношлемы. Буквально" "Красные металлические шапки", слегка уничижительное название
городской стражи Харадрон.
— Нет ничего такого, с чем мы не совладаем, - произнес Кедрен. — Я даже не буду
испытывать угрызений совести, поколотив стражников. Они наверняка все продажные.
— Со всем уважением, мастер-кузнец, но если мы это сделаем, то вызовем большой
переполох, - ответила Хенна.
— Она права, наша цель – не привлекать внимания, - сказал Дрекки. — Пока мы сражаемся
с этими, подтянутся другие и нас арестуют. Люди, разыскивающие Эвторра, возможно, и не
преуспели в подкупе тюремных охранников, но местная уличная стража – совсем другое дело.
Это я знаю, - добавил Дрекки, поглаживая усы, - потому что мне не удалось подкупить ни
единого.
— Я - проблема? – спросил Эвторр.
— Может быть, ты мертв и можешь разговаривать, - осторожно сказал Горд. — Это
ненормально. Он поправил свою пластину на животе, надетую поверх огромного
аэрокостюма. — Знаешь, что? Я собираюсь немного разжиться козлятиной. Всё это топтание
на месте – голодная работа, - объявил он. Прежде, чем Дрекки успел остановить его, Горд
преодолел расстояние от двери до прилавка одним махом, к большой радости бакалейщика.
Медношлемы медленно приближались. Жители Морнара не особо их жаловали и не были
склонны расступаться перед ними.
Эвторр посмеивался себе под нос, глядя на кончики своих пальцев и шевеля ими.
— У меня на каждой руке по пять таких червячков! Посмотри, как они двигаются, разве они
не смешные?
— Давай же Адримм, - сказал Дрекки, осторожно уводя Эвторра обратно в укрытие за
прилавок с карри.
— Я стараюсь, стараюсь! – ответил Адримм. Он вытащил ключ, повернул его, подул в
механизм, затем снова вставил обратно в прорезь. — Пылающая борода Гримнира, думаю, они поменяли кодовые шестеренки!
— Чепуха, небобород, - сказал Кедрен. — Что может быть не так с рунным замком?
— Беру четыре штуки, - говорил Горд, указывая на кучки пирожков, — и шесть этих.
— Извивающиеся червячки! – хихикал Эвторр.
— Что с ним? – спросил бородёныш.
— Он не в себе… - ответил Дрекки и резко повернул голову. — Мне помнится, что я сказал
тебе потеряться!
— Ты так и сказал, - невозмутимо продолжал парень. — Но я не могу здесь потеряться. Я
знаю это место как свои пять пальцев.
Дрекки поднял руку. — Должен тебя предупредить…
Хенна встала между ними. — Ты слышал капитана, уходи.
— Прочь! – процедил Дрекки.
— Будь добрее, капитан, - сказала Хенна. — Он всего лишь бороденыш.
— Они идут, Дрекки, - предупредил Кедрен. Он ослабил крепление своего рунного топора
на поясе. Рука Дрекки непроизвольно потянулась к рукояти Карон.
Дуардин на улице решил помочь и жестикулировал в разговоре со стражей, указывая в
сторону Горда.
— Кто идет? – спросил парнишка, подпрыгивая, чтобы разглядеть.
— Катись отсюда. Адримм, скорее! – сказал Дрекки.
— Проклятье, будь ты проклята, - тихо бормотал Адримм. Он зажал край ключа кончиками
пальцев и шевелил им в замке. Он издал тихий стон разочарования, но затем раздался
щелчок, и красная эфирная лампа вспыхнула зеленым. — Ага, добро пожаловать!
Он открыл дверь. Дуардины ввалились внутрь. Горд последовал за ними, его свободная
рука была нагружена бумажными пакетами, источающими аппетитные ароматы. Парнишка
хотел пройти следом, но Горд обернулся и покачал своей угловатой головой. Паренек сглотнул
и отступил назад. Горд кивнул, затем согнулся почти вдвое, чтобы протиснуться в проем, сделав это на удивление элегантно для своих габаритов, но он был привычен к замкнутому
пространству. Адримм аккуратно закрыл дверь за ними.
— Сможешь заблокировать так, чтобы они не попали внутрь? – спросил Дрекки.
— Если сломаю его в скважине, - ответил Адримм, помахивая металлической пластиной, -
но это стоило мне це…
Кедрен выхватил ключ у него из рук, вставил в щель наполовину и резко согнул, переломив
пополам. Крошечные шестеренки зазвенели по полу.
— Вот и все, - сказал Кедрен. — Спасибо, Адримм.
— Эй, он обошелся мне в сумму акций за целую экспедицию!
— Чепуха, небобород, - решительно ответил Кедрен.
— Бороденыш может нас выдать, - сказала Хенна. — Может быть, стоило затащить его
сюда. Она приложила ухо к двери.
— Тихо, все! - скомандовал Дрекки. Все замолчали. Лишь позади раздавался громкий звук
жевания. Дрекки бросил на Горда тяжелый взгляд. — Есть возражения?
Огор сглотнул и сложил недоеденный пирог в пакет. — Извини, капитан. Сохраню его на
потом.
— Что слышно? – шепотом спросил Дрекки.
Хенна поморщилась. — Бороденыш… Он разговаривает с ними. Он… - её глаза
расширились от удивления. — Он посылает их вниз по улице.
— Хороший парнишка, - сказал Дрекки. — Видишь, Кедрен, сегодня в Морнаре у нас уже
два хороших исхода. Возрадуемся же. И давайте двигаться дальше. Он поддолкнул Эвторра, который считал заклепки на стене, проводя по каждой пальцами. — Отерек, заставь его
двигаться.
Они были в довольно узком коридоре, который оканчивался лестничным маршем, ведущим вверх и вниз.
— Наверх, как я полагаю, - сказал Кедрен.
— Ага, - ответил Адримм, протискиваясь вперед. — Это путь к нашим докам. Он громко
фыркнул. — Надеюсь, у них нет гончих, а то вонь, которую испускает эта козлятина… -
простенал он.
— Надеюсь, они есть! – радостно ответил Горд. – Мне нравятся гончие. Они очень вкусные.
По лестнице они поднялись на несколько уровней выше, прежде, чем попасть к другой
двери. Эта запиралась вентилем. Адримм повернул его. Когда дверь распахнулась, то их
обдало резким порывом свежего туманного воздуха, который был вечным спутником Барак-Морнара.
— Давайте, все ещё далековато и нам следует оставаться незамеченными. Это бедный
район. Никому ни до кого нет дела. Но как по мне, то наденем наши шлемы обратно? - сказал
он, отстегивая свой от пояса и водружая на голову.
— Что насчет Эвторра? – спросил Кедрен.
— С ним все будет в порядке, - ответил Отерек. — Воздух немного разрежен, но им можно
дышать
— И ещё тут стоит сортирная вонь, которую мне бы хотелось избежать, - добавил Адримм.
Он вывел их в проход для технического обслуживания. Такой, какие пересекают внешние
слои всех небесных портов, чтобы бригады эндринеров могли выполнять свою работу по
поддержанию огромных городов на плаву в воздухе. Проход был скрыт из виду навесом
шипящих труб, что тянулись прямо над макушкой Горда. Стена слева была металлической, местами со следами коррозии, то и дело из неё выступали распределительные коробки
кабелей и узлы соединения труб, и все по нескольку раз перекрашенные в тщетных попытках
защиты от вечной сырости Улгу. Над ними тянулись тонкие узкие ряды окон многоэтажных
заводских общежитий. Сточные трубы и желоба сочились стоками. Серое белье хлопало на
стойках, подпертых стеной. Справа сверху донизу прохода было лишь ограждение из
транспортерной сетки, за которой не было ничего, кроме серых, бездонных и липких туманов
Владения Тени. Эфирокорабль пронесся мимо, отправив тяжелые капли воды в закрученный
танец. Навигационные огни пробивались сквозь мрак, но корпуса или окружностей эндринов
они разглядеть не смогли.
— Не нравится мне это, - произнес Кедрен, с подозрением глядя в туман. — Там может
скрываться всё, что угодно.
— Лучше не думай об этом слишком много, - ответил Адримм. Он, как и другие арканавты, относился к туману проще, чем Кедрен, ведь все они провели значительную часть своих
жизней на материнских бараках, но даже они были начеку. Иногда в туманах скрывались
мегалофины, готовые утащить неосторожного дуардина с палубы.
— Достану детекторы, - сказал Отерек, — на всякий случай. Он покрутил корпус над
правым глазом, установив термочувствительную линзу на место. – Никто не сможет к нам
подкрасться незаметно.
Они поспешили дальше, и туман приглушал лязг их ботинок. Шум колоссальных размеров
эфирных эндринов, удерживающих город в небе, пробивался сквозь туман, всепроникающий
и вездесущий. Из спален общежития наверху доносились звуки спора и играющей через
эфироприемник музыки. Адримм добрался до ворот, преграждавших путь, огляделся, чтобы
убедиться, что за ними никто не следит, и затем ухватился за висящий замок парой компактных
болторезов, снятых с поясных ремней.
Неподалеку от ворот дорожка вела к большой шестиугольной платформе. Запертые
металлические ящики с эфирными машинами располагались по её краям. Лестница
зигзагообразно поднималась выше, теряясь в тумане.
— Нам ещё выше, - сказал Адримм. Он ускорил шаг, и их группа загрохотала ботинками.
Они прошли несколько пролетов. Вблизи лестницы стены были сплошными, без окон и
проемов. Шестиугольная платформа исчезла в тумане после того, как они миновали четвертый
пролет, и теперь ни основания, ни завершения лестницы не было видно.
Именно тогда дела пошли хуже.
Отерек внезапно издал громкий крик с металлическими нотками, вырвавшийся из его
переговорных труб.
— Тревога!
Он с силой прижал Адримма к стене, шлем арканавта зазвенел, ударившись, как раз в тот
момент, когда пара небольших арбалетных болтов просвистела прямо в том месте, где была
его голова секунду назад. Один ударился о перила со стеклянным звоном, другой исчез в
тумане.
— Нас атакуют! – взревел Дрекки, открывая огонь из Карон в том направлении, откуда
прилетели болты. Темная, тонкая фигура осветилась яркой вспышкой эфирного выстрела
прежде, чем снова исчезнуть в тумане. —
Все происходило почти одномоментно. Туман сгустился у лестницы, клубясь и принимая
вид лохматой фигуры. Дуардины сбились в круг, направив оружие наружу. Горд выстрелил из
17 Кхазалид/Харадрид: Темные аэльфы, один из нескольких терминов, используемых дуардинами для
обозначения аэльфийского населения Улгу.
своей ручной пушки, пробив широкую дыру прямо во лбу туманного зверя, к своему
собственному удивлению.
— Я попал! Видели? Я попал!
Существо взревело и отступило назад.
— Это все не реально! Иллюзия. Магия коварных аэльфов. Я разберусь! – горячо выпалил
Отерек, отстегивая воронку атмосферного анатомайзера от креплений на своем рюкзаке. Это
был внушительный, тяжелый предмет, собранный из литых металлических пластин, накрепко
скрепленных заклепками. Рукоять сверху позволяла управлять им, и Отерек навел
анатомайзер на туманного монстра и нажал курок. Иллюзия взорвалась с золотым эфирным
сиянием, обратившись обратно в водяной пар, но к тому времени вокруг неё образовались и
другие формы, и некоторые из них, определённо, уже становились материальными.
Проблемой было определить, что же является реальностью, а что - иллюзией. Вскоре все
дуардины начали палить из своих пистолетов.
— Я ни черта не вижу! – проревел Дрекки, продолжая палить из Карон, и выстрелы из трех
стволов разрывали туманных монстров направо и налево. Ещё больше арбалетных болтов
свистело в тумане, стуча по толстой броне арканавтов. Молнии танцевали среди зверей, освещая их разинутые пасти и глаза.
— Типичные аэльфы, подкрадывающиеся в тумане, - произнес Отерек.
— Здесь один! – выкрикнул Кедрен, направляя своего друга. Химик навел свой
анатомайзер. Поток эфира смыл туманные формы, обнажив на мгновение бледнокожего
аэльфа, сидящего на перилах по другую сторону лестницы. Дрекки без промедления
выстрелил, пробив тому плечо эфирной пулей. Аэльф от боли выронил кинжал и зажал рану
рукой. Хенна навела на него своё оружие, но тот успел отскочить обратно в туман, под
мерцающий свет её эфировыстрела.
Кедрен бессильно уставился в туман. Он сжимал свой рунный топоор в правой руке, но у
него не было стрелкового оружия, так как громоздкий мушкетон он оставил на борту
— Эй вы, клятые аэльфийские трусы! Выходите и сражайтесь честно!
Отерек осмотрел туман с помощью своих приборов, что одинаково легко проникали сквозь
шторма и чары. — Их пятеро, - произнес химик. — Покажите свои лица, элги-головорезы, -
выкрикнул он следом, — или я поджарю вас прямо в тумане!
Ответом аэльфов стал град метательных клинков, со звоном отлетевших от его шлема.
— Будь по-вашему! – Отерек повернул рычаг на своем анатомайзере. — Спокойно, парни, сейчас может немного закружиться голова!
С оглушительным ревом анатомайзер изверг огромное облако сияющего эфира. Оно
взметнулось во все стороны, разрывая на части чудовищ из тумана, и полностью очистило
лестницу. Один из нападавших попал под действие облака, оступился и свалился с лестницы, но быстро оправился и вскочил на ноги.
— Наконец-то и для меня есть дело! – радостно выкрикнул Кедрен и метнул свой рунный
топор. Тот просвистел в воздухе между Хенной и Гордом, вонзившись в грудь аэльфа с
хрустящим звуком ломающихся ребер. Аэльф упал наземь с пронзительным криком.
Последние трое аэльфов теперь были обнаружены. Раненый убегал, оставил за собой двух
других Тенеходцев, вооруженных кинжалами и арбалетами, и ещё одного в зеркальной маске
Ткача туманов.
— Рарг! – проревел Горд, его выбор боевых кличей никогда не был особенно
впечатляющим. Когда огор бросился вперед, аэльфы выпустили в него шквал арбалетных
болтов. Один задел запястье Хенны, распоров плотную ткань её летного костюма и вызвав
резкий вздох боли. Три отскочили от набрюшной пластины Горда. Ещё два засели в его плече
с мягкими хлюпающими звуками. Горд выдернул их и неуклюже продолжил пробираться вверх
по лестнице, прикрыв себе голову и произведя ещё один выстрел из своей ручной пушки. Ещё
один сюрприз за день: огор не забыл её перезарядить.
Это стало последней каплей для аэльфов. Ткач туманов взмахнул своим посохом и послал
завесу густого тумана вниз по лестнице. Когда через мгновение она рассеялась, аэльфы
исчезли. Дрекки ткнул мертвого своим ботинком.
— Теперь-то мы точно знаем, что за нами следят. Интересно, кто послал их за нами? Он
оглянулся на Эвторра, который сьежился под одеялом в углу пролета. — И почему им так
нужен Эвторр?
Остальные настороженно осматривали туман.
Хенна пошевелила запястьем и поморщилась.
— С тобой все в порядке, арканавт?
— Он едва распорол мой летный комбинезон, капитан, - ответила Хенна. — Никаких
повреждений. Всего лишь царапина. Однако придется залатать ткань.
— Отлично, - Дрекки снова посмотрел в туман. — Выдвигаемся. Нам лучше идти. Они могут
вернуться.
Горд почесал раны на плече, когда они проходили мимо мертвого аэльфа. На мгновение
показалось, что он заберет труп «на потом», как он любил говорить.
— Даже не думай об этом, Горд, - сказал Дрекки. — Ты же не знаешь, где он мог побывать!
ГЛАВА 3. ЛЕГЕНДЫ О МЕРТВОМ ЭФИРЕ
Когда они вернулись на корабль, то поднялась суматоха. Весь экипаж столпился вокруг них, взволнованный воскрешением Эвторра. Пораженный Эврокк выбрался из кабины пилота и
затем разрыдался, увидев своего брата живым. Он обнял его, бессвязно вопя от радости, но
Эвторр не ответил тем же. Он стоял ошеломленный, пока его обнимали, и через некоторое
время спросил, можно ли его отпустить.
— Что с ним? – спросил Эврокк. Он был всего на пару лет моложе брата, и они выглядели
очень похоже: большие носы даже для дуардинов, темная кожа и светлые волосы, характерные для народов Трунда. Однако разница между ними была тревожащей. Эврокк был
аккуратным и опрятным, в то врем как его брат – грязным и растрепанным.
— У него небольшой шок, только и всего, парень, - сказал Кедрен. Он и Отерек обменялись
многозначительными взглядами. Они были достаточно мудры, чтобы не произносить вслух, что думают о последствиях прохождения через огромные, нестабильные Врата Владений Ока, и о том, что это может сотворить с разумом, даже таким непоколебимым, как разум дуардина.
Они обсудят это позже, вне пределов слышимости братьев.
— Привет, я - Эвторр, - сказал Эвторр с широко растянутой глупой улыбкой. — Мне
нравятся стихи. Кто ты?
Эврокк держался за брата вытянутыми руками. — Это я, Эврокк! Твой брат. Ты разве не
помнишь меня? Эврокк! – он улыбнулся, желая, чтобы брат вырвался из пелены
помешательства, но его улыбка померкла, когда Эвторр просто моргнул. Не было и проблеска
узнавания.
— Брат? - переспросил Эвторр. — Один из этих, ну тех, кто дает гроби взбучку? Он высунул
язык в напряженном выражении мысли и погладил свою неухоженную бороду.
— Ты даже слова такого не знаешь? – Эврокк посмотрел на Дрекки, и в его глазах снова
заблестели слезы. — Он даже слова такого не знает, капитан!
— Не все сразу, парень. Он ещё придет в себя.
— Ты заплатишь за лекаря? – спросил Эврокк.
— Знаешь же, что так и будет, парень, - любезно сказал Кедрен. — Ты ведь пошлешь за
ним, да, Дрекки?
— Да, - сказал Дрекки. – Урди!
Урди Дантссон подошел. Когда-то он был очаровательным и дерзким парнем, известным
свой любовью к женщинам и вину. Теперь же он выглядел робким и унылым, его глаза были
налиты кровью, а лицо будто сморщилось от стыда. Остальные затихли при его приближении.
Он шел немного горбившись, как будто постоянно ожидал упрека. Дрекки сурово посмотрел
на него.
— Урди, как видишь, Эвторр вернулся.
— Чудесные новости, капитан, - ответил Урди. — Я очень рад, правда.
— Готов поспорить, - прорычал Умхерт.
— Ему нужен лекарь. Ты пойдешь и приведешь его сюда, - приказал Дрекки.
Хотя разносить сообщения – работа для бороденышей, Урди был не в том положении
после событий в Бастионе18, чтобы спорить, и согласился без жалоб.
— Пока мы ждем, то немного расспросим его о том, где он был, - сказал Дрекки. — Не
могу поверить, что он побывал в Оке Тестудиноса и выжил. Это невозможно, сказал бы я вам, и всё же – вот он. Дрекки оглядел свою команду. — Отерек и Кедрен, идете со мной. Эврокк, ты тоже. Бокко, принеси нам глинтвейна. Умхерт, где Хрунки?
— Внизу, - ответил Умхерт, старобород, стоявший на краю толпы и куривший трубку.
— Бокко, приведи её тоже. Она лучше всех здесь разбирается в исцелении.
Бокко, корабельный эндриномеханик, был занят другими делами. Его округлое, честное
лицо было искажено беспокойством, пока он суетился вокруг Хенны, которая прислонилась к
планширю.
— Капитан, Хенна тоже ранена!
— Всего лишь царапина, Бокко, - сказала она, отмахиваясь от него. — Эвторр нуждается в
помощи гораздо больше меня.
— Но ты вся бледная!
— Я всегда такая, - ответила она, похлопав его по руке. — нас такими делают в Тринге.
Уверена, ты заметил, - поддразнила она.
Умхерт ухмыльнулся, его старое лицо в татуировках покрылось морщинами от улыбки.
— Так и есть, - сказал он. — Грезит о тебе уже несколько месяцев!
Бокко покраснел и быстро отвел взгляд.
— Ты слышал её, парень, с ней всё в порядке, - произнес Дрекки. — А теперь иди в
магазин. Забудь про царапину Хенны, она крепка, как череп оррука. Возьми с собой Хрунки.
Принеси эль. Эвторр вернулся из мертвых, и у него, наверняка, сильнейшая жажда.
— Я помню, я помню, я помню, - твердил Эвторр, его остекленевшие глаза смотрели вдаль
и были полны странного света. — Я падал и падал, вечность, а потом ещё одну. В руках он
сжимал кружку подогретого эля. — Только падал не вниз, а летел вбок. Да, - задумчиво
произнес он и сделал глоток своего напитка. – Прямо на стену огня и пустоты. Он вздрогнул.
— Это было ужасно, подниматься и опускаться раз за разом. Я не различал направления, не
понимал где верх, где низ. Око! Ужасный свет! Жуткий жар! Мне стало плохо, я крутился снова
18 См. события в "Клятве арканавта"
и снова, - он хихикнул. — Как эфирокруты на ярмарках. Уииии! – он начал смеяться и не
собирался останавливаться.
— Выпей-ка ещё пивка, Эвторр, и не торопись, - сказал Дрекки.
Эврокк обеспокоенно посмотрел на капитана и схватил брата за запястье. В небольшой
пассажирской каюте их было шестеро – кроме него ещё Отерек, Кедрен и «Хрунки» Тордис.
Каюта была тесной, это было единственное уединенное пространство на борту, помимо каюты
капитана. Они использовали её для пассажиров или в качестве карантина, если экипаж болел.
Помимо иллюминатора, кровати, выдвижного стола и компактного табурета, она была ничем
не примечательным местом, состоящим из заклепанных металлических пластин. Небольшой
эфирный обогреватель работал на полную мощность, поджаривая их всех, но Эвторр включил
бы его ещё жарче, будь у прибора ещё более мощный режим.
— Холодно, - сказал Эвторр. — Помню, что было холодно. Но, эмм, что было после? – он
сделал ещё один неаккуратный глоток, оставив пену капать с его грязной бороды.
Он напевал себе под нос, как бороденыш. Затем резко поднял голову вверх, отчего из
кружки выскочила струя эля и шлепнулась обратно.
— Затем я попал в него. Все пошло не так. Всё! Я мог видеть все, - прохрипел он. — Все.
Везде. Все Владения, кружащиеся, кружащиеся, ох, кружащиеся сквозь время и пустоту, и
великий свет пылающего Азира, и раны Хаоса на мире. А потом… Потом…
Он сглотнул. Вздрогнул. Эврокк сжал его плечо.
— Сюда, сюда, – сказал он. — Все позади, Эвторр.
Эвторр почесал бороду и улыбнулся. — Ты очень добр ко мне. Спасибо.
— Потому что ты - мой брат, Эвторр, - сказал Эврокк с отчаянием. — Это я, Эврокк.
Эвторр хихикнул и снова начал напевать мелодию.
— Ты помнишь эту? – тихо сказал Эврокк. — Я тоже. Он присоединился и подхватил песню.
— Золото сверкает, эфир возгоняется, алмаз блестит и ограняется, - подпевал он.
Эвторрр радостно кивнул и загудел немного громче.
— Медный отблеск, блик серебра, сталь же крепка и тверда, - продолжал Эврокк.
— Помнишь, как наша мать пела нам её, когда у нас ещё даже усов не было?
Улыбка сползла с лица Эвторра. Он покачал головой. — У меня нет матери. Нет
брата.
Это был ужасный звук, слишком высокий для дуардина и полный безумия. Эврокк сильнее
сжал плечо брата.
— Капитан, - сказал он. — Пожалуйста, давайте закончим побыстрее. Не думаю, что ему
на пользу столько вопросов.
Дрекки кивнул, в нем не было и намека на легкомыслие. — Эвторр. Эвторр не ответил.
Дрекки щелкнул пальцами у того перед глазами. — Эвторр, что произошло дальше?
Эвторр вздрогнул, все ещё глядя куда-то сквозь стены каюты.
— Грохот! Вспышка! Я видел море, окруженное скалами из костей, - ответил он. – Потом
это исчезло, и… И… – он нахмурился. — Не знаю. Потом я падал сквозь холодный воздух, падал и падал. И на этот раз точно вниз. Было так холодно. Холодно! Потом я увидел его.
Все дуардины в комнате склонились к нему.
— Мертвый Эфир! – провозгласил он. — Он реален. Действительно существует! Разбитые
корабли и металиты, все вперемешку. И парящий посреди всего этого Барак-Миноз!
Утраченный Барак-Миноз! Я видел острова во льду. А потом… - он выглядел озадаченно. — Я
оказался в сети с кучей рыбы.
— Ты уверен? – спросил Отерек.
— В чем? – спросил Эвторр. — В рыбе? Он снисходительно улыбнулся. — Разве ты не
знаешь, что такое рыба? Он понюхал свою подмышку. — Я все еще чую этот запах.
— Нет, в том, что это был именно Барак-Миноз? – медленно произнес эфирохимик.
— Да, потому что я видел его. Я его видел, и он был там. Утраченный небесный порт… Я
его видел! Видел его! – выкрикнул Эвторр. Затем он начал безумно смеяться, одновременно
делая попытки выпить весь свой
Эвторр поперхнулся и из его носа пошла пена. Он снова засмеялся, а затем ударился в слезы.
— Я хочу домой, - прорыдал он.
— Хватит! Всё, хватит! – выкрикнул Эврокк, лицо его омрачилось, он вскочил на ноги и
замахал руками в сторону двери. — Уходите все!
— Погоди, парень, пока ещё я здесь капитан, нам нужно… - начал было Дрекки.
Но Эврокк не слушал, будь то капитан или кто угодно другой, и прогнал их всех.
— Что такое Мертвый Эфир? – спросила Хенна спустя примерно полчаса, когда большая
часть команды уже сидела в капитанской каюте. Она была родом из Барак-Тринга, далеко от
Отмелей, и была не так хороша знакома с местностью, как те из команды, кто был родом
оттуда.
— Легенда наших краёв, девчуля, - тихо сказал Отерек. Он осторожно набил свою длинную
бронзовую трубку душистым табаком и привычно огляделся, чтобы убедиться, что их не
подслушивают, хоть это и было невозможно в пределах капитанской каюты.
Каюта Дрекки была просторной и занимала большую часть пространства под кормой, и, тем не менее, в ней всегда было тесно, особенно, когда команда собиралась вокруг складного
19 Харадрид: Стандартная единица эля во многих небесных портах. Чуть больше двух пинт.
обеденного стола. Однако, внутри было по-домашнему уютно. Койка Дрекки была отгорожена
занавеской в алькове сзади. Письменный стол был завален всякой всячиной в маленьких
коробочках, а книжные полки снабжены специальными креплениями, удерживающими тома
на местах, что говорило о Дрекки как о занятом и хорошо организованном дуардине. Он часто
хвастал, что ленив или импровизирует на ходу. Один взгляд на стол раскрывал его с совсем
другой стороны.
Внутри были Отерек, Кедрен, Хрунки, Бокко, Хенна, Адримм, Умберт и Дрекки. Локланн, новый казначей, отправился закупать припасы. Урди ещё не вернулся с лекарем. Эврокк
остался с Эвторром, а Горд, как бы ему не хотелось присутствовать на собрании, не мог
поместиться в каюте.
Было темно. Иллюминаторы плотно задраены, во избежание сырости. Снаружи тускло
светился эфир, преломляясь сквозь туман.
Отерек поджег табак в трубке и затянулся. Трава вспыхнула красным. — Это место в
Небесных Отмелях. Причудливый вихрь, что движется по Владению. Там, должно быть, сокровища, потерянные корабли, редкие и чудесные артефакты. Ходят слухи, что именно там
оказался утраченный когда-то порт Барак-Миноз.
Умхерт торжественно кивнул, держа свой эль обеими руками. — Поговаривают, что там
даже часть того, что наш народ утратил при падении
страницы истории… Он затих, потерявшись в грезах о воображаемых сокровищах.
— Ходят слухи, что там есть даже великие машины из древней Ахромии, - сказал Бокко
Хенне. Он вел себя несколько странно, наполовину запинаясь. Дрекки бросил на него
любопытствующий взгляд.
— С тобой все в порядке, эндриномеханик?
Бокко поспешно кивнул. — Да, капитан. Казалось, он не мог смотреть Дрекки в глаза.
— Много чего говорят, - сказал Кедрен. — Что думаешь, капитан?
— Парнишка Бокко действительно втюрился в кое-кого, - встрял Умхерт, похабно
ухмыляясь.
Бокко втянул голову в плечи и уставился в свой эль.
— Полагаю, ты считаешь, что это все
— Ты знаешь, что я думаю, - ответил Кедрен. — Миноз – миф. Прекрасно, что Эвторр
вернулся, но очевидно, что бедняга потерял по пути рассудок.
— Он свалился в Око, - продолжал Дрекки, — а затем вывалился обратно. Ты не
допускаешь, что он действительно видел то, про что рассказывает?
20 Кхазалид/Харадрид: Точное значение — «выносливый», но обычно употребляется в отношении крепостей
или королевств дуардинов.
21 Кхазалид/Харадрид: Бессмыслица. Буквально «Трогготский навоз».
— Откуда нам знать, что он видел Мертвый Эфир, а не другое место? – спросил Адримм.
— В Нав-Гильдии уже давно существует гипотеза, что между Оком и Мертвым Эфиром
существует какая-то связь, - сказал Отерек. — Око, видите ли, - это все Врата Владений
древней Ахромии, сжатые в гигантский водоворот магии в центре Отмелей. В хрониках Брокки
Цудердампфа упоминается, что иногда, если боги соблаговолят, упавшее в Око не будет
уничтожено, а окажется в Мертвом Эфире. Цундердампф утверждает, что был этому
свидетелем. Упоминает, что видел там Барак-Миноз, что может быть своего рода
доказательством.
— Цундердампф был старым пройдохой! – ответил Кедрен. — Его последнее плавание
обернулось катастрофой, и он умер с позором. Он и писал-то эту чушь, лишь бы немного
заработать.
— А, может, он всё же говорил правду? – Дрекки поднял глаза от своей пинты с серьезным
лицом, но затем широко улыбнулся. — Барак-Миноз располагался очень близко к Оку, чтобы
добывать из богатых пластов эфирного золота, что формируются вокруг вихря. Он пропал, уфф, уже около тридцати лет назад. Обычно предполагают, что сгинул в Оке. Если это так, то, возможно, он вывалился обратно, как Эвторр. И, возможно, всё, что туда попадает, действительно оказывается в Мертвом Эфире. Я бы сказал, что гипотеза получила
подтверждение.
Кедрен покачал головой. — В этом есть своя логика, я признаю, но недостаточно причин, чтобы оправдать экспедицию в это место.
— А есть ли причины не делать этого? – ответил Дрекки. — Задумайся! Если Мертвый Эфир
существует, и в нем есть всё, что когда-либо попадало в Око, то он полон богатств, не говоря
уже о самом Барак-Минозе!
— Звучит чертовски опасно, - с сомнением в голосе произнес Адримм.
— Для меня это звучит как слишком много «если», - добавил Кедрен.
— Может быть, это изменит ваше мнение, - Дрекки склонился к столу. Остальные
последовали его примеру, пока столешница не оказалась скрыта за соприкоснувшимися
головами и бородами. — Абсолютная уверенность, что Барак-Миноз был полон эфирного
золота. За несколько дней до того, как он исчез, была запланирована разгрузка кронвоя.
Поэтому я считаю, что эфир-злато всё ещё находится там. Он переводил взгляд с одного лица
на другое. — Если нам повезет, то часть его будет очищена до твердого состояния, и, следовательно, его будет легко перевозить.
— Абсолютная уверенность? – спросил Адримм.
— Ну, почти, - ответил Дрекки.
— Но как мы можем быть уверены? – спросил Адримм. Все пристально смотрели на
капитана, но Адримм смотрел на остальных. — Я имею ввиду, как капитан может быть уверен, да?
— Потому что он пропал вместе со всем экипажем, парень, - сказал Дрекки. — Выживших
нет. По крайней мере, про них ничего не известно. Ни об одном жителе Барак-Миноза не
сообщалось ни из одного небесного порта или откуда-либо ещё. Само собой разумеется, что
эфир-злато будет там либо в резервуарах, либо что ещё лучше, уже очищенным и
перегнанным в слитки и готовым к транспортировке.
Умхерт облизнул губы. — Может быть, все так и есть, как говорит капитан.
Жажда наживы вспыхнула в глазах всех, кроме Кедрена. — Безумие, - сказал он. — Вы, небобороды, никогда не продумываете до конца. Каждая таверна в Бастионе гудит от сотен
баек, подобных этой, про Мертвый Эфир. Вы связываете то, у чего нет связи. Если вы меня
спросите, то никогда не находиться в одном месте – очень уж удобно для места, которого в
действительности не существует! Он хмыкнул и откинулся назад, скрестив руки на груди. Это
моментально разрушило товарищеские чары, и остальные тоже распрямились.
Отерек протянул другу свой табачный кисет. Кедрен скривил губы, но принял его.
— Справедливо, но у нас есть свидетель, - произнес Дрекки.
— Безумный свидетель, - парировал Кедрен.
— Это правда, - ответил Дрекки. — Но я думаю, что во всем этом есть еще кое-что, что вы
все упускаете.
— Что же это, Дрекки? – спросил Кедрен.
— Нападение, - самодовольно ответил Дрекки.
Остальные переглянулись.
— Как нападение может быть доказательством того, что Мертвый Эфир реален, и в нем
находится Барак-Миноз? – усмехнулся Кедрен.
Дрекки улыбнулся с превосходством, словно он разгадал что-то, что ускользало от
понимания всеми остальными. Он чувствовал себя умным.
— Потому что они пришли не за мной. Давай попробую объяснить. Эвторр видел Барак-Миноз. Это всё, что знали нападавшие. Вот почему они пытались его купить у тюремщика, у
которого, к счастью для нас, оказалась толика чести.
— Пффф! – произнес Кедрен.
— Я полагаю, что они хотели допросить его. Итак, зачем?
Команда снова выглядела озадаченной. Улыбка Дрекки стала ещё шире.
— Уже давно ходят слухи, что Барак-Миноз подвергся саботажу с целью сохранения
господствующего положения Барак-Морнара в регионе.
— О нет, только не снова, - выдохнул Адримм. — Любимая теория заговора капитана.
— Это правда? – спросила Хенна. — Разве они смогли бы так поступить?
— Ты не знаешь, на что способен Морнар, девчуля, - ответил Кедрен.
— Когда армии Сигмара выступили из Азира и отбросили силы Хаоса назад, - смущенно
начал объяснять Бокко, в основном глядя в стол, так как был слишком застенчив, чтобы
смотреть на Хенну, - то места, вроде Небесных отмелей, внезапно оказались хороши для
разведки и добычи эфирозлата, тем более после того, как
пласты. Отмели богаты эфирным золотом благодаря разбитым металитам. Там много
высвобожденного газа. И много парящих островов, ведь именно эфир позволяет им летать.
Он размахивал руками для демонстрации.
Остальные захихикали над искренним объяснением Бокко. Гладкое, ещё мальчишечье
лицо эндриномеханика немного омрачилось.
— Продолжай, Бокко, - устало сказала Хенна.
Это был чертовски длинный день, подумал Дрекки. Вероятно, она слишком быстро выпила
свои первые шесть пинт.
Запинаясь, Бокко продолжил. — М-Морнар и Нар заявили свои права на Отмели и
основали свои форпосты одновременно. Барак-Трунд был основан Барак-Морнаром, и оттуда
мы родом, - добавил он для Хенны. Прозвучало немного покровительственно, так как она уже
знала это, но её, похоже, ничуть не волновало, и она одобряюще кивнула.
— Я не из какого-то летающего лодочного сарая, - проворчал Кедрен. — Безумие.
Остальные его проигнорировали. Он был на борту
подобное без всякого стеснения.
— Барак-Миноз был основан Барак-Наром, - продолжал Бокко. — Была большая ссора
из-за взаимных претензий, высказанных на
претензия предшествует другой. В конце концов, они, похоже, договорились разделить
находку согласно Кодекса, но потом Миноз внезапно исчез.
— И он провалился в Око? – Хенна деликатно отрыгнула. Она покачивалась на своем
сидении, хоть и старалась изо всех сил сосредоточиться на том, что говорил Бокко.
— Как удобно, - ехидно добавил Умхерт.
— Итак, - сказал Дрекки. — Мы подошли к тому, о чем я говорил. Долгое время ходили
слухи, что кто-то устроил диверсию в Минозе.
— Никогда в это не верил, - ответил Адримм. — Это был бы открытый акт, начинающий
войну между Бараками.
22 Кхазалид/Харадрид: Некротрясение.
23 Харадрид: Наднациональный орган небесных портов. Гельдраад — это нечто среднее между судом и
верховной властью. Совет старших дуардинов выбирается каждым небесным портом, количество советников, которых каждый имеет право назначать, определяется текущей рыночной капитализацией порта на
гельдрангбурз (фондовый рынок Харадрон). В Гельдраад разрешаются споры, и там же заключаются важные
соглашения, которые влияют на всю цивилизацию Харадрон. Это самое близкое к единому органу управления, что есть у независимых небесных портов.
— Скрытый акт, - парировал Отерек. — Но все же да, предвестник войны.
— Ты и не жил, парень, если считаешь, что это хоть что-то меняет для здешних главарей! –
хихикнул Умхерт. — Темные дела творятся в Городе Теней.
— Не все придерживаются Кодекса, - сказал Дрекки. — Барак-Трунд был поддержан
Адмиралтейским советом и Гильдиями Морнара, но в конечном итоге аванпосты
финансируются частным капиталом, а частные предприниматели играют грязно, когда на кону
прибыль, что дважды подходит под ту ситуацию.
— Ой да ладно! – ответил Адримм. — Мы же сами с одного из аванпостов Морнара!
Признаю, мы можем немного трактовать Кодекс в наших интересах, но только потому, что
другие слишком чопорные. Мы же никогда не опустимся до убийства сородичей. Он
нахмурился. — Ну, не в таких масштабах по крайне мере.
— Не отрицай эту мысль, парень. Многие почтенные долгобороды могли сильно выиграть, играя так грязно, и теперь им есть, что терять, если всплывут доказательства, что Барак-Миноз
был саботирован, - сказал Дрекки. — По крайней мере, Нар точно потребует возмещения
ущерба. И речь может идти про миллионы акций. Мы сейчас рассуждаем о крупном
переполохе на Гельдрааде. А затем против причастных начнется уголовное преследование.
Они не оставят это на произвол судьбы. Морнар получит клеймо обид.
— Такие дуардины были бы гораздо счастливее, оставайся Миноз пропавшим без вести, -
размышлял вслух Отерек. — Доказательство существования может вылиться в экспедицию, неловкие вопросы и ещё более неловкие ответы. Он смачно затянулся из своей трубки. — Так
вот, что ты хочешь сказать, Дрекки, — объявляется наш Эвторр, разглагольствует о Минозе и
поднимает на уши всех заинтересованных. Они пытаются добраться до него, чтобы выведать
больше, но тюремщик отказывается отпускать его с незнакомцами, поэтому они ждут, пока мы
вытащим его из очень охраняемой тюрьмы, в которой он содержался, и пытаются убить с
помощью кучки наемных
— Превосходно. Так и есть, - сказал Дрекки. — Вот и доказательство!
— Выкладывай, - проворчал Кедрен.
Дрекки ткнул пальцем в стол. — Покушение на Эвторра доказывает, что Миноз там. Зачем
ещё кому-то желать ему смерти? За преступления против поэзии?
— Это возможно, - ответил Адримм. — Он был печально известный нищий
— Что ещё он знает, что убедило бы хоть кого-то потратить на него столько денег? –
продолжал Дрекки. — Не то, чтобы это сработало, потому как они не учли Дрекки Флинта …и
его отважную команду, – поспешно добавил он. — Полагаю, это весьма убедительно.
— Ты бы так и поступил, это в твоем стиле, - сказал Кедрен.
— Это мог быть Трокк. Мог быть любой из твоих недругов, капитан, - произнес Адримм, но
начал выглядеть нервно.
24 Кхазалид/Харадрид: Аэльфы.
25 Харадрид: Корабельный поэт, скальд
— Элги – ассасины не кажутся мне стилем Трокка, - неохотно признал Кедрен. — Как сказал
Дрекки, нужно немало денег, чтобы нанять тенеубийц, не говоря уже о подкупе медной
стражи, чтобы провернуть такую аферу. Трокк далеко, в Хамоне. Даже его возможности не так
велики. И тогда возникает вопрос, зачем Трокк пытался вытащить Эторра до того, как мы
добрались туда. Это не имеет смысла ни для него, ни для кого-либо другого, кого я могу себе
представить.
— Так и есть, - сказал Отерек. — Капитан прав. Это местные. Целью был Эвторр, а не
Дрекки.
— Ты веришь в это? Очень мило со стороны тюремщика не отдать его тому, кто больше
заплатит, - внезапно вмешался Адримм, внезапно переходя к конспирологической стороне
дела. Он мог быть таким, Хороша-Погодка, меняющим стороны спора при малейшем
дуновении ветра. — Это может быть ловушкой.
— Это - не ловушка, - ответил Дрекки. — Нам просто немного повезло.
— Как повезло вляпаться во что-то подобное? – спросил Адримм. — Если им был нужен
Эвторр, то теперь нужны и мы.
— Тогда нам лучше использовать эту возможность, парень, - произнес Дрекки. — В этом
зарыто золото, помяни мои слова.
— Но… но что если они явятся за нами? – продолжал Адримм. Его ошеломленный
несчастный разум прорабатывал все худшие сценарии.
Дрекки поднял руки. — Тебе можно было не задавать этот вопрос. Потому что они
обязательно это сделают. Надеюсь, все согласны с тем, что при любом раскладе сейчас нам
следует покинуть Морнар, сегодня же ночью.
— Правильно, - сказал Отерек, глубокомысленно кивнув. — Итак, если принять все за
чистую монету, то мы снова в беде, но на этот раз у нас есть прекрасная возможность. Остался
вопрос, как мы, черт возьми, собираемся добраться до Барак-Миноза?
— Не понимаю, о чем ты, - невинно произнес Дрекки.
— Да кому ты стелешь. Ты уже проложил маршрут. Если верить Эвторру, то он вывалился
из Ока высоко в Пятом Воздухе, а, значит, и Мертвый Эфир именно там.
— Это объясняет его жалобы на холод, - заметил Бокко. — В этом есть смысл. И его
привезли кольпиловы. Кольпи водятся только высоко. Холодно-воздушные рыбы не живут на
низких высотах.
Мудрые головы кивнули в ответ на ихтиологическую экспертизу Бокко.
— Подняться так высоко будет трудно, - сказал Отерек. — В тех местах, где его нашли, много опасностей. И нам придется поторопиться.
— Потому что если мы этого не сделаем, то обнаружим, что всё это место исчезло. Кедрен
отложил трубку, которую набивал, и хлопнул в ладоши. — Если оно вообще существует! Ещё
одна охота за чертовым диким
— А что насчет Брокки Цундердампфа? – спросил Дрекки.
— Старый бестолковый сапожник – вот что я скажу про Брокки Цундердампфа, - хмыкнул
Кедрен. — Давайте и не забывать про остальную часть легенды. Мертвый Эфир населен
призраками, что наводнили его за время скитаний по небесам.
— Эта часть может быть неправдой, - ответил Дрекки.
— Понятно, значит, мы выбираем только те части легенд, которые нам нравятся, да?
Небобороды! – Кедрен вскинул руки. — Вы же знаете эти истории. Мертвый Эфир рассекает
своим призрачным путем Небесные Отмели, движимый с места на место волей Нагаша, и его
обломки и скалы населены духами тех, кто там сгинул. Он ненадолго остается в самых гиблых
местах, заманивая жадных и слишком любопытных, чтобы пополнить свои армии новыми
обреченными душами. Голос Кедрена стал громче, глаза – более дикими, и он стукнул
ладонью по столу. — Была даже чертова песня, которая заканчивается плохо, напоминаю вам!
И я уверен, что Эвторр спел бы её нам, не будь он наполовину безумен.
— Ну же, - сказал Дрекки. — Фантастический вызов с узкими временными рамками, чтобы
разгадать тайну, о которой годами шепчутся в Бараках, и с несметными сокровищами в конце!
Что может не нравиться? Звучит, как подходящее приключение для команды Дрекки Флинта!
— Ага, айсберги, морозы, монстры, отсутствие воздуха и легионы призраков, - парировал
Кедрен. — И это только для начала.
— Вполне реальная возможность. Я не буду плести косички на бороде судьбы и завязывать
их красивыми бантами, чтобы вы последовали за мной в какую-то дыру, - ответил Дрекки.
— Это потому, что мы уже влетели в одну, - проворчал Адримм.
— Однако это искушает тебя, Хороша-Погодка! Я вижу, - сказал Дрекки, тряся пальцем.
— У всех так. Я чую перемену в ветрах. Эфирные жилы движутся в нашу сторону. У меня нос
зудит от этого.
— Слишком рискованно, - ответил Кедрен.
— Ни один великий вызов не обходится без риска, - продолжал Дрекки, постукивая по
столу. — Или ты хочешь продолжить выполнять поручения местных торговцев? Продолжить, как сопровождение кронвоев? Я знаю, что нет. Знаменитый Дрекки Флинт – не какой-то гонец-бородёныш!
— Известность – это пшик. Здесь никто о тебе даже не слышал, - сказал Адримм. — Не то, что дома.
— Тогда отправимся домой, - ответил Дрекки.
26 Кхазалид: Свинообразное животное, когда-то распространенное в горах вокруг некоторых караков.
— Нам никогда не найти Мертвый Эфир, - произнес Кедрен.
— Кольпи подобны эфиру и постоянно перемещаются, - ответил Дрекки. — Но я могу
значительно сузить круг нашего поиска. Он вытащил из заднего кармана карту. – За
небольшую плату Аква Гиранисом я раздобыл это у одного капитана кольпиловов. Этого
достаточно, чтобы найти его.
— Когда ты успел? – спросила Хрунки.
— Ещё до того, как мы пошли в тюрьму, - ответил Дрекки.
— Но зачем?
— Планировать заранее – выгодно.
Кедрен бросил на него тяжелый взгляд.
— Что? Мне было любопытно! – Дрекки развернул карту. — На случай, если наш
таинственный заключенный окажется важен. Так и оказалось.
Кедрен посмотрел на карту, затем снова на капитана.
— Ты серьезно? Ты показывал это Эврокку? Курс прямо на Высокую Ледяную Бухту!
— Это единственный вариант, с которым мы можем быть уверены, что доберемся туда
раньше, чем Мертвый Эфир двинется дальше, - ответил Дрекки. — Согласно легендам, он
нигде не задерживается дольше нескольких месяцев. Исходя из дат возвращения Эвторра, полагаю, что у нас максимум шесть недель. Этого хватит, если идти кратчайшим путем.
— Самый опасный маршрут, - с ухмылкой сказала Хрунки. Она была более склонна к
авантюрам, чем Кедрен.
Умхерт, который был такого же мнения, оскалился. — Золото! – произнес он. — Там будет
много золота.
— Никто не знает Бухту, - заметил Отерек.
— Я знаю кое-кого, кто знает высокие пределы Отмелей лучше кого бы то ни было.
Кедрен прищурился в раздумьях, а затем его глаза широко расширились в осознании. — О, нет, Дрекки, да ладно тебе, ты ведь не серьезно? Не Рамариус. Не снова.
Дрекки одарил его самой обаятельной из обаятельных улыбок, дополненную озорством.
— Где же твоя жажда приключений? Я уже сделал заказ в лавке Рангазака Двинрина.
Заказал товары, что понадобятся для оплаты. Они будут здесь через час. Если мы порадуем
Рамариуса, то он поймет нас правильно.
— Так ты знал, что в камере сидит Эвторр? И все это спланировал заранее? – с
подозрением спросил Кедрен.
— Может быть, знал. А, может и нет, - Дрекки подмигнул. Никто не смог понять, серьезно
ли он это сказал.
— Я склоняюсь к тому, что в этой задумке и вправду есть прибыль. Но я согласен с
Кедреном по поводу Рамариуса. Он ненадежен. Опасен. Он дорого обходится во всех худших
смыслах, и вдобавок ко всему, он
Ответ Отерека был прерван стоном и грохотом опрокинутой кружки. Пиво разлилось по
полу. Хенна лежала лицом на столе.
— Хенна! – вскрикнул Бокко.
— Да она просто пьяна, - сказал Умхерт. — Пора ей немного расслабиться. У этих
традиционалистов из Тринга нет кишок для настоящего эля.
— Помолчи, старый дурак! – Хрунки вскочила на ноги. — Это не из-за эля. Она оттолкнула
Умхерта и засуетилась.
— Хенна не может быть пьяна. Она едва выпила галлон! – сказал Бокко. Он встал на колени
рядом с Хенной, поднял её руку и ахнул. — Помилуй нас Грунгни! Этот порез! Ох, ей следовало
его осмотреть.
— Порез? – нахмурилась Хрунки. — Никто не говорил, что её ранили. Покажи, где.
Бокко указал на кожу чуть ниже её ладони. — Это был всего лишь порез. А теперь…
Хрунки покачала головой и цокнула. Она подняла безвольное запястье и осторожно
повернула его. Рана распухла, стала фиолетовой и опухшей по краям, и то, что ещё недавно
было лишь царапиной, теперь широко зияло, как рот.
— Неважно, насколько мала рана, - сказала Хрунки. — Это все те аэльфийские
теневые
— Горда ранило дважды, и он в порядке. Это не выглядело серьезным.
— Горд – огор,
разговаривать с капитаном. Она аккуратно надавила на кожу с обеих сторон раны. Из той
засочилась прозрачная желтоватая жидкость. Хрунки бросила резкий взгляд на Дрекки.
— Да, она точно отравлена, - сказал Бокко, вскакивая на ноги. — Я приведу доктора!
— Так он придет к Эвторру! – крикнул ему вслед Дрекки. — Урди его приведет.
Бокко уже перемахнул через борт корабля.
Хрунки вздохнула и покачала головой. — Мне кажется, кому-то нехорошо. И я говорю не
об этой отравленной бедняжке.
27 Кхазалид: Маленький кусочек твердого сыра, который древние шахтеры-дуардины держали под шлемом на
случай чрезвычайных ситуаций.
ГЛАВА 4. ОТПЛЫТИЕ ИЗ МОРНАРА
В эту ночь на борту
отплытию. У них и так не хватало рук. Хотя Дрекки периодически находил новобранцев, чтобы
пополнить команду после истории с талисманом Ахромии, новенькие приходили и уходили в
каждом Бараке, который они посещали на Аэлслинг. Пока в конечном утоге их не стало уходить
больше, чем наниматься. Так, на борту Аэлслинг все ещё не хватало троих из штатного состава
в четырнадцать арканавтов. Двоих, если считать Эвторра, но Дрекки полагал, что пройдет ещё
немало времени, прежде чем бывший сигнальщик снова сможет выполнять свои обязанности, если вообще когда-нибудь сможет вернуться к службе.
Казначей, Локланн Дундерссон, был их единственным пополнением команды за последнее
время. Он был выходцем из Морнара и прошел обучение на толкователя Кодекса, поэтому
знал соответствующие статьи и как их лучше всего применять. У него был талант заключать
самые выгодные сделки. Дрекки счел его полезным.
Половина арканавтов занималась погрузкой вещей, которые понадобятся для оплаты услуг
Рамариуса, а остальные - подготовкой корабля к путешествию. Трое из них управлялись с
эфирокраном и опускали в трюм стальной поддон, аккуратно набитый раздутыми мешками.
Дрекки колебался, ему хотелось пойти и направлять их, но команда знала, что делает, и
отлично справлялась и без его бороды, щекочущей их уши.
Вместо этого он решил пойти и проверить сняряжение Эвторра, но сначала позволил себе
немного расслабиться и облокотился на перила, наблюдая за движением кораблей в Больших
Доках Морнара. Это была прекрасная гавань с открытыми причалами для арканавтов, на
которой они могли швартовать свои корабли сразу на нескольких уровнях. Здесь были десятки
судов. В отличие от менее цивилизованных небес, почти все корабли были харадронскими, и
среди них преобладали темно-синие корпуса в цветах Морнар. Это был цвет Дрекки, как и
Морнар, по местным воззрениям, – столицей его народа, но он не ощущал себя здесь как
дома. Для харадрон Морнара он был всего лишь очередным провинциальным деревенщиной.
Надо признать, что хоть на Отмелях он и считался довольно большим китом, но там было куда
меньше воздуха, чем здесь. К тому же, были и настоящие герои, с настоящей репутацией.
Дуардины, действительно достойные упоминания. Такие, как Оври Ганлингсбок, Дон
«Донронк» Донврак или Жазенна «Хитрюга» Эскисдоттр. Да что там, такие герои были даже
сейчас рядом с
Боркринссона, прямо над палубой его корабля «
видел, как знаменитый капер Клинток Бронк отплыл из Высокого порта. Это были настоящие
имена в этих краях. Не он. Никто не слышал о Дрекки Флинте в Морнаре, в этом Адримм был
прав.
— Приветствую. Что ты делаешь? – раздался голос с пристани, источник которого Дрекки
не заметил, и лишь когда посмотрел вниз, то увидел открытое худощавое лицо бороденыша и
Нижнего города, фальшивая борода которого была прочно закреплена на месте.
Дрекки перегнулся через планшири. — Думаю, вот что. И более уместным вопросом бы
стал такой: что здесь делаешь ты, беспокоя меня, бороденыш?
— Мы так и не закончили наш разговор, - ответил молодой дуардин.
— А я-то думал, что всё кончено, - сказал Дрекки. Он махнул рукой, изображая
задумчивость. — Как будто, когда перед моим носом кто-то захлопывает дверь, то я склонен
воспринимать это как намек, что наше небольшое взаимодействие завершено.
Это не было правдой, так как Дрекки в такой ситуации просто бы постарался вскрыть эту
дверь, но сейчас он хотел отделаться от мальчишки.
— Оу, - ответил бороденыш. — Но ведь я помог тебе, правда? Отослал прочь тех медяшек.
— Полагаю, что так, - сказал Дрекки.
— Хотя ты и вправду закрыл дверь перед моим носом.
— Всё так.
Дрекки повернулся и пошел по палубе в направлении носовой части.
— Так ты подумал о моём предложении? – спросил бородёныш, идя по пристани и ни на
шаг не отставая от Дрекки.
— И что это было за предложение?
— Чтоб ты взял меня в свою команду! – выпалил бороденыш. — Я наблюдал. У тебя
немного не доукомплектована команда, капитан Флинт.
Дрекки остановился, и это было хорошим делом, так как мальчишка был всего в трех шагах
от того, чтобы вывалиться за край пристани в открытый воздух. Он развернулся к мальчишке
и на его лице медленно расплылась улыбка.
— Ты знаешь, кто я?
— О, да, - ответил бороденыш, — я знаю, кто ты. Знал и раньше. Куча людей знает тебя!
Особенно во внешних кварталах. Ты – герой!
— Знают? Меня? – проговорил Дрекки, оживляясь. — Почему ж ты сразу не сказал?
— Я пытался, но ты не дал мне шанса. Бороденыш пожал плечами. — Наверное, стоило с
этого начать. Но я попробовал быть похожим на тебя. Знаешь. Немного инициативы.
— Хотел произвести на меня впечатление?
— Так точно, капитан Флинт!
— Странно. Было чертовски трудно найти хоть какую-то работенку здесь, потому что меня
никто не знает.
— Правда? – недоверчиво спросил бороденыш. — Мой старый отец рассказывал мне
истории о тебе, о Небесных Отмелях и обо всех твоих приключениях.
— Бывает. Может твоему отцу стоит рассказать свои истории ещё нескольким людям?
Спроси его. Немного повысим ставки.
— Он умер, - как ни в чем не бывало ответил бороденыш.
— Оу, - сказал Дрекки. — Мне жаль.
Парень пожал плечами. — Я разыскивал тебя, как понимаешь. Моя подруга Йенна
рассказала мне, что Аэлслинг в порту, я ей не поверил, но она настаивала и я отправился на
поиски и нашел тебя у стен тюрьмы.
— Так и было.
— И это правда! Я имел ввиду именно то, что сказал тебе тогда. Я хочу стать арканавтом.
Дай мне шанс. Я хочу путешествовать по воздушной синеве! Увидеть Небесные Отмели своими
глазами.
Дрекки коротко рассмеялся. — Теперь это потому, что ты слышал о чудесах тех краев, или
же потому, что ты полагаешь, что получить место на моем корабле будет проще, чем сдать
экзамены и обставить всё, как полагается?
Нижняя губа мальчишки дернулась всего один раз, но он сохранил самообладание и
остался с открытым выражением лица, а угрожавшие политься слезы не намочили его глаз.
— Кстати, меня зовут Узки. Узки Френек. Он выпятил грудь.
— Ты ведь ещё мальчишка. Что случилось с твоим папкой?
— Не знаю, - ответил Узки. — Пропал без вести. Корабль пал. Говорят, что это были пираты
из небесных гротов. Мама тоже умерла. Счетоводы сказали, что папа не следил за своими
страховыми взносами, поэтому мы ничего не получили, но это вранье. Он всегда платил их. И
нас выгнали из наших комнат. Мама вскоре заболела и умерла, воспаление легких. С тех пор
мы и живем на улице.
— Так вот почему ты не можешь пройти сбор. Нет денег?
Мальчишка кивнул. — Но я не приму их. Не хочу тратить жизнь на фабрике. Не позволю
богатым и влиятельным указывать мне, что делать. Я хочу стать арканавтом. Ты мог бы взять
меня в ученики и аккредитовать, как это было в былые времена. Тогда мне не пришлось бы
идти в Академию.
— Знаешь, что, Узки Френек? Я впечатлен. Это похвально.
— Так ты возьмешь меня?
— Я этого не говорил, - Дрекки вздохнул и взялся за перила— – Так уж сложилось, что я
тоже скучаю по своему отцу. Он тоже пропал, исчез, попав в Око Тестудиноса вместе с моими
братьями. Знаешь, что это такое?
Бороденыш кивнул. — Знаю.
— Недавно один мой товарищ проделал тоже самое, но выбрался. Так что полагаю, что
моему отцу могло повезти. Дрекки подмигнул и поднес палец к губам. — Только тссс, никому
не говори. А то они будут на меня сердиться.
— Но ты разыскиваешь своего папку!
— Моего отца, не их, да и не совсем так. Не более, чем вероятность и предмет молитвы. Я
ищу не его. Не в этот раз. Скорее подтверждение концепции, что-то в этом роде. Если мои
догадки верны, то у меня появится надежда, и не более чем, и ты знаешь, что они скажут.
— Лишь эфир ценнее, и даже он не поддерживает тебя так же сильно, как надежда, - сказал
Узки, цитируя старый афоризм. — Так значит, капитан не может рассчитывать на свою команду
в поисках своего старого отца? Можешь положиться на меня, арканавта первого класса Узки
Френека! – бороденыш отдал честь, комично серьезно. — Я понимаю тебя, потому как у
самого нет папы.
— Извини, парень, - ответил Дрекки. — Там, куда мы отправляемся, слишком опасно. Но я
тебе сочувствую. Ужасно терять родителей в столь юном возрасте, ещё до того, как отросла
борода.
— Я уже не бороденыш!
- Я не это имел ввиду. Вот, - Дрекки отцепил от пояса кошелек с деньгами. Он взвесил его
на ладони. Немного подумав, отсыпал половину содержимого, завязал узлом и бросил
мальчишке, который поймал кошелек одной рукой. — Ты пытался украсть его. Сейчас я отдаю
тебе его сам. Я скоро или разбогатею, или погибну – и при любом раскладе он мне не
понадобится. Трать с умом.
— Но я не пытался его украсть. Не по-настоящему. Лишь пытался показать тебе, что могу….
— Тсс, тихо, - сказал Дрекки, махнув рукой. — Это неважно. Приведи себя в порядок, купи
новую одежду, а затем отправляйся в Академию. Денег хватит и на это, и на вступительные
экзамены.
— Это все замечательно, но ведь мне нужен ещё поручитель!
— Я буду поручителем, обещаю. Отправлю туда сообщение с буреклювом прежде, чем мы
отправимся. Он похлопал Трокви. — Я обещаю. Узки Френек, говоришь?
Узки кивнул.
— Очень хорошо, Узки Френек. Взамен пообещай кое-что сделать для меня.
— Что? – спросил бороденыш. — Что угодно, капитан Флинт!
— Всего две вещи. Во-первых, усердно трудись, в Академии довольно высокий процент
неудач. А во-вторых, расскажи всем обо мне, расскажи все те истории своего отца, чтобы мне
было чуть проще вести здесь дела, когда я вернусь.
Узки кивнул.
На другой стороне корабля поднялась суматоха. Локланн что-то кричал через борт. Он
распорядился быстро спустить трап и позвал Дрекки. — Капитан, прибыл хирург для Хенны!
Дрекки обернулся посмотреть. Запыхавшийся Бокко отчаянно поторапливал щуплого, умного дуардина на корабль, как будто тот двигался недостаточно быстро. Урди шел сзади, взмокший от усилий и бега, и не выглядел этим довольным.
— Мне нужно идти, - сказал Дрекки бороденышу. Ответа не последовало. Когда Дреки
повернулся, Узки уже нигде не было видно. — Справедливо, парень, - тихо фыркнул он.
— Поступай по-своему, я это уважаю.
Вечером того же дня, Дрекки сдержал обещание и отправил Трокви в Академию
арканавтов Морнара с письмом о поручительстве за некоего Узки Френека. Он так и не
получил от них ответа, и был слишком отвлечен тем, что произошло позже, чтобы обратить
на это внимание.
Вернувшись в каюту Дрекки, доктор вынес вердикт о состоянии раненых в команде.
— Эта твоя девчонка крепкая, надо отдать ей должное, - сказал занкулидаву. Он был
невысоким, худым, а его плечи и грудь были увешаны медицинским оборудованием, среди
которого были различные устройства для проведения диагностики и емкости для лекарств. Его
длинные закрученные усы были уложены воском, а борода подстрижена в манере, модной
среди определенных кругов жителей Морнар в этом сезоне. — Я дал ей хорошую дозу
серебряной соли, что выводит яды, которыми обычно пользуются эти тенеходцы.
— Много вызовов насчет них? – спросил Дрекки.
— О да, ужасно много, эти чертовы аэльфы, - ответил доктор, — Улгу кишит ими. Хорошо, что вы позвали меня взглянуть на неё, иначе все могло закончиться плачевно, если не
обезвредить яды элги на этой стадии. Полагаю, что это была «Капля тумана», отвратительное
варево.
— С ней всё будет в порядке? – Бокко переминался с ноги на ногу позади доктора, почти
подпрыгивая от беспокойства.
Занкулидаву повернулся к нему.
— Должно быть. Легко пропустить такие мелкие раны, но мы вовремя их обнаружили. Она, вероятно, будет плохо себя чувствовать в ближайшие дни и за ней следует присматривать.
Странные сны и тому подобное. Она будет много спать и, скорее всего, у нее будут сильные
головные боли какое-то время. Выжившие говорят, что «капля тумана» - как похмелье без
предварительной пьянки.
Бокко заламывал себе руки. — Ох, нет.
— Успокойся, мой добрый друг, - утешил его доктор — Чтобы навредить телосложению
дуардина, требуется нечно большее, чем яды элги, и, на мой личный взгляд,
покрепче, чем
— Тогда ты точно знаком с Хрунки, - заметил Дрекки.
— Я не оставлю её, - сказал Бокко.
— Будете присматривать за ней по очереди! – скомандовал Дрекки. — У тебя есть
обязанности. Просто из интереса, - обратился Дрекки к доктору, — как этот яд подействует на
моего огора? В него попали дважды.
— Огора? – удивился маленький доктор. — Любопытно. Думаю, что с ним всё будет в
порядке, насколько могу судить. Огоры столь крупны и, чтобы навредить им, потребовалось
бы много доз этого яда. К тому же, на мой взгляд, у огоров нет воображения для
галлюцинаций, а мозг слишком примитивен, чтобы страдать. Он просто проспит. Теперь, что
касается другого пациента, - доктор серьезно взглянул на Дрекки. — Обсудим наедине?
— Что-то серьезное? – спросил Дрекки.
Доктор кивнул.
— Хорошо. Бокко, ступай отсюда.
Когда дверь за Бокко закрылась, Дрекки встал. — Хочешь немного освежиться? У меня есть
отличный акшийский огненный ром.
— Очень любезно с твоей стороны, капитан. Не возражаю.
Дрекки подошел к маленькому столику, где в устланных войлоком углублениях стояли
различные графины. Он на мгновение замер: над выпивкой висел портрет Аэлслинг.
— Твоя добрая леди дома?
— Что-то вроде того, - ответил Дрекки, оторвав взгляд от картины. Он взял графин. Ром
вспыхнул и засиял изнутри, словно в бутылке было пламя.
Дрекки поставил стаканы на стол. Этот была добротная мебель из крепкого дерева, в
отличие от обеденного железнозвездного стола, который сейчас был сложен в пол. Богато
украшенный резьбой, стол был реликвией далекой эпохи, когда дуардины ещё жили под
землей, а не в небесах. Потертая кожа устилала поверхность.
— Негусто, - заметил занкулидаву.
— Ты ещё скажешь мне спасибо. Огненный ром – довольно крепкий напиток. Итак, Эвторр.
Каков твой прогноз?
— Он потерял берега во всех смыслах этого слова, - ответил доктор.
— Он что, действительно обезумел? – спросил Дрекки. Он отхлебнул ром сквозь зубы и
поморщился. Напиток обжигал самым восхитительным образом.
— Как объевшийся грибов грот под луной. Ужасное состояние.
— Он поправится? Можно ли его как-то вылечить?
Доктор пожал плечами. — Я не знахарь. Он тоже отхлебнул немного рома и ахнул. — Я, -
сказал он и закашлялся. — Уф! Какой отличный горячительный напиток. Он сильно ударил
себя в грудь. — Кхм. Я имею ввиду, что вам, вероятно, было бы лучше попробовать лечить его
с тем, кто сведущ в колдовстве. Он ведь попадал под действие какой-то магии?
— Почему ты так решил? – невинно спросил Дрекки.
— От его болезни разит магией, - ответил доктор. — Я уже видел такое раньше. Магия, особенно необузданная, засоряет мозг. Есть шанс, что он поправится сам, если дать ему
достаточно времени, но готовьтесь к худшему. Хоть я и ничего не могу поделать с его головой, но я дал той жуткой квинн из вашей команды мазь от обморожений.
— Так ты встречал Хрунки, - сказал Дрекки. — У него ещё и обморожение?
— Было. На ногах. Легкое. Уже ничего опасного. Его не лечили, что могло усугубить
ситуацию, но этого не произошло. Наверное, сейчас это место просто немного болит. Знаешь, где он мог его получить? В этой части Улгу вообще редко встретишься с холодом, даже на
высоте.
Дрекки покачал головой. История Эвторра подтверждалась все больше и больше.
— Понятия не имею, - солгал он.
Доктор допил свой стакан и встал. Затем потер свой живот и рыгнул. — Время – лучший
целитель, как говорится. Отведите его к волшебнику, чтобы он осмотрел его разум. Я же сделал
всё, что мог. Теперь о моем гонораре…
— Подойди к моему казначею, и выставь ему счет. Утром прослежу, чтобы его оплатили.
Видишь ли, мои средства в банке.
Доктор бросил на Дрекки долгий тяжелый взгляд.
Дрекки поднял руки.
— Извини, не люблю таскать с собой слишком много ликвидных, - он улыбнулся,
— исключая ром, активов. Это делает меня мишенью для воров.
— Видишь ли, судя по активности на палубе, похоже на то, что вы готовитесь к отплытию.
Это же Барак-Морнар, капитан. Нельзя легкомысленно всем доверять. Если вы меня обманете
с оплатой, то я затаю обиду на вас вместе со всей своей Гильдией.
Дрекки ответил обаятельной улыбкой. — Мы правда отплываем. Завтра, но только после
того, как я схожу в банк. Не волнуйся, мне можно доверять. Ты получишь свои деньги. Он не
добавил, что доктору, вероятно, придется немного подождать, потому что, купив свободу
Эвторра и сжалившись над бороденышем, Дрекки Флинт был практически разорен.
Доктор не послушал ничего из этого. —
хороший кошелек. Я уверен, что в нем достаточно монет, чтобы оплатить мой счёт. Изволь, капитан, ты должен отдать мне его содержимое и уже потом сходить в банк, а не оставлять
меня с обещаниями. Услуги все же оказаны. Я не буду ставить твои удобства выше моих. Для
убедительности доктор положил руку на рукоять пистолета, висевшего у него на поясе. — Не
28 Кхазалид: В широком смысле «бессмыслица» (один из нескольких различных вариантов).
держи меня за дурака! Неуплаченный долг влечет за собой те же последствия, что и обида
третьего порядка, статья семь, поправка триста шестьдесят пять.
Брови Дрекки в недоумении сошлись вместе. — Кошелек?
— Ну да. Вон там, на полке позади тебя.
Не желая поворачиваться спиной к гражданину Барак-Морнар, кем бы он ни был, пусть
даже доктором, Дрекки медленно оглянулся.
На его книжной полке, за решеткой, удерживающей книги на местах, действительно лежал
кошелек, который он бросил бороденышу.
От удивления Дрекки вскочил на ноги. — Да ладно! Он подошел к полке и взял кошелек.
Ещё один сюрприз! Тот был тяжелее, чем тогда, когда Дрекки его отдал. Открыв кошелек, он
обнаружил, что тот полон монет самых разных сортов, помимо скудной коллекции талеров
Морнара, которые он хранил в нем раньше.
— Хм, - сказал Дрекии. — Полагаю, я смогу рассчитаться с тобой прямо сейчас.
Они отсчитали деньги, и занкулидаву и капитан пожали друг другу руки. Маленький
дуардин удалился в дымке легкой обиды. Дрекки было все равно. Он оскорблял так же легко, как другие дышали, и его мысли уже были заняты другими делами.
— Как, во имя всех Владений, он его сюда положил? – пробормотал он, а затем широко
ухмыльнулся. У него возникла догадка, как это могло произойти. Он подбросил кошелек в
воздух, поймал его и повесил обратно на свой пояс. — Так-так, юный Узки Френек. Таков твой
путь. Посмотрим, на что ты способен.
— Тише, мастер Эврокк! – крикнул Дрекки с такелажа сферы переднего эндрина.
— Так точно, капитан Флинт! – выкрикнул Эврокк в ответ.
Дрекки улыбнулся ветру, трепавшему его бороду. Золотые навершия косичек звенели по
счастливой татуировке.
— Как же я люблю новые приключения, - сказал он.
Хиш был на подъеме и небеса Улгу залиты медным светом, когда Аэлслинг поднялась над
городом. Трокви мчался вперед, лязгая крыльями, движимыми эфиром, солнечный свет
отражался на металлических перьях, и издавал радостные трели. Воздух над Морнаром в это
утро был чистым, и огромный город дуардинов мирно покоился на подушке из облаков, что
были белее бороды Дрекки. Сверху Морнар был огромен – вытянутая овальная форма, напоминающая гигантское блюдо, огромные нависающие концентрические стены делили его
на кварталы, которые становились все более богатыми и вычурными по мере приближения к
центру, где располагалось сердце города, демонстрируя фантастическое богатство – огромные
парящие особняки, вместительные семейные крепости и гигантские общественные здания, сгруппированные вместе.
Приземистые
башни
охраняли
каждый
перекресток.
Большие
проспекты
скареноффригрина проходили прямо через их центр, а полированные поверхности сияли
чистотой по утрам. Корабли всех мыслимых форм и размеров вылетали из доков и
направлялись по большой небесной дороге к
Морнар.
перевозчиками Морнара. Дуардины Города Теней могли иметь репутацию бесчестных
проходимцев, но оставались дуардинами, и небесные дороги над их городом работали
безупречно; корабли стройными рядами шли к высоким серебряным вратам в воздухе.
Морнар дрейфовал туда, где было эфирное золото, как и все небесные порты, и увлекал
Умбардубрам, волоча за собой разрыв во времени и пространстве с помощью
эфироматических машин, связанных с городом паутиной стальных тросов, натяжение каждого
из которых в точности контролировалось Гильдией Врат и сопровождающей
группировкой
выезде из Морнара: один – городским властям, другой – Гильдии Врат на содержание их
машин. Даже Дрекки не мог уклониться от этих поборов. Харадроны Морнара были
щепетильны в отношении чужих денег, но платить за Аэлслинг было решительно нечего, исключая обычные сборы за проход, поскольку трюмы были в основном пусты, а груз, который они везли, не облагался таможенными сборами. По крайней мере, на этом настаивал
Дрекки, когда счетоводы гильдии поднялись на борт у двух близнецов зонбеков, охранявших
последний проход к Вратам. Двое остались на страже на палубе, пока третий, их офицер, начал
осмотр.
— Что это? — требовательно спросил счетовод Гильдии, спустившись в трюм. Он постучал по
крышке бочки.
— Перебродившие рыбьи кишки», - ответил Дрекки. — В этих семи. В тех пяти - знаменитый
— Шипение эфира в каждом глотке?32
— То самое. Кроме того, там ещё пять бочек голов гор-грунт, и три с углем.
— С углем?
— Да.
— Кто в наши дни жжет уголь?
— Деятельность дуардина — его личное дело, не так ли?
Счетовод бросил на него недружелюбный взгляд.
29 Харадрид: Буквально «Врата торгового тумана».
30 Харадрид: Лит. «Солнечный маяк», старое слово, обозначающее маяк. На харадридском диалекте охватывает
широкий спектр строений – от маяков до крепостей и передовых аванпостов.
31 Крепкий морнарский эль, известный не только слоганом «Шипение эфира в каждом глотке!», но и
изысканными вкусовыми качествами. Слоган настолько широко известен в пределах Барака, что его произносят
при каждом упоминании эля, что наталкивает на мысли, что напиток вызывает жуткое привыкание.
32 Я же говорил
— Коммерческая конфиденциальная информация, — добавил Дрекки. — Вы понимаете, больше
ничего не могу сказать.
— И что это? -переписчик указал на поддон, заваленный мешками.
—
— Предназначение?
— Увы, их предполагаемое использование также является коммерческой тайной, - сказал
Дрекки, постукивая себя по носу и подмигивая. — Я честен, все эти вещи именно то, что я
называю. Можете открыть бочки и мешки, чтобы убедиться, если хотите, но будьте осторожны
с элем, и советую поверить мне на слово относительно рыбьих кишок».
Счетовод подозрительно посмотрел на бочки.
— Хм, — сказал он с сомнением. — Ферментированные рыбьи кишки? Жутко воняют, я
уверен. Он снова постучал по одной из бочек сверху.
— К сожалению, но это - излюбленный деликатес в некоторых дальних странах, - сказал
Дрекки. Чувствуя себя довольным из-за того, как он разговаривает с дуардином, он внезапно
осознал, что на самом деле говорит правду, и поэтому ему не нужно устраивать
представление. Тем не менее, он вспомнил, как хотел отправить из Барак-Морнара что-то
контрабандное. — Как видите, таможенные отметки все в порядке. Всё здесь - внутренние
продукты Барака, все на экспорт, и с них не взимается пошлина. У меня есть
хотите взглянуть.
Счетовод приподнял несколько таможенных пломб. Они были из гофрированного свинца, и на каждой были проштампованы правильные руны погрузки, как и говорил Дрекки.
— Мы вернемся с полной погрузкой, - сказал Дрекки. — И вы получите хорошую плату.
— Вы из Барак-Трунда?
— Да.
— Дрекки Флинт, я слышал о вас.
— Вы слышали?
— Слышал, что вы больше авантюрист, чем... торговец углем.
33 Харадрид: «Две тысячи». Лит. «Двадцать сотен». От оригинального старохазалидского
двадцадка) и
Харадридском это слово обозначает конкретный вес: две тысячи хундраков. Поскольку хундрак – это чуть
больше фунта, то
34 Харадрид: Счет. Лит. «Абстрактный счет».Это одно из нескольких слов на Харадриде, которые вернулись в
Кхазалид, заменив в боле древнем наречии слово бринакрекконазкронки – слово, которое не только гораздо
труднее и дольше произносить, но оно еще и имеет множество коннотаций клытвы и долга, не совсем уместных
при свободном обмене товарами и деньгами.
— Немного честной торговли - мой долг перед Родиной-Бараком, сделать ее богатой
вместе со мной, - сказал Дрекки, махнув рукой. — Зачем лететь с пустым трюмом, если все
равно отправляешься в путь? В торговле всегда есть деньги.
— Хм, - все, что произнес счетовод.
Он взял лишь основную плату за проход, заполнил таможенный лист с копировальным
кодом, оторвал верхнюю копию для Дрекки и ушел, не проронив больше ни слова.
Эврокк вел Аэлслинг от зонбеков. Врата заполнили все небо, испуская маленькие вспышки
каждый раз, когда корабль входил или выходил через них. Носовая фигура Аэлслинга
протянула в их направлении свой молот. Дрекки выглянул за борт. Морнар степенно удалялся.
Город выглядел великолепно, но он не собирался упускать этот вид.
— Врата на высоте пятисот раадфатомов! - выкрикнул Отерек из наблюдательного купола
наверху сферы заднего эндрина.
— Всем приготовиться к переходу! - крикнул Дрекки. — Вперед на четверть скорости!
Колокол корабля зазвонил, подтверждая получение приказа. — Трокви, пора входить!
Магия Врат мерцала, как вертикальное озеро ртути. Это было самое яркое, что Дрекки
видел в Улгу. Трокви легко приземлился на его плечо. Барьер между мирами приблизился, затем стал еще ближе. Свет залил палубу. Вытянутый молот Аэлслинг коснулся мерцающей
стены, был поглощен ею, затем вся носовая фигура и передняя сфера вошли в нее следом.
Серебро поглотило палубу, а потом и Дрекки.
Наступил ужасный круговорот, момент, когда казалось, что все возможно, и не в хорошем
смысле. Он прошел так же быстро, как и появился, и внезапно Дрекки очутился совсем в
другом месте.
Ночь в Хамоне.
Он вдохнул воздух, такой тяжелый от паров металла, что слегка отдавал кровью.
— Ах, снова вкус железа в небе, - сказал Дрекки. — Как хорошо вернуться домой.
ГЛАВА 5. СВЕЖАЯ КРОВЬ
Две недели
Трети над Спиральным Перепутьем, среди постоянно перемещающихся континентов Хамона, накладывающих причудливые узоры теней друг на друга. Они обходили стороной великие
шторма в центре и избегали опасностей Проклятых Небес. Тем не менее, в любой момент
могли грянуть стальные или мерцающие бури, а с пробуждением бога Разрушения Крагноса
воздушные чудовища стали куда агрессивнее обычного, и потому дуардины внимательно
следили за окружением, но
заскучала и занялась теми развлечениями, которые были доступны на воздушном судне. Они
резали по китовой кости, дымили трубками, горланили небесные песни, а когда Хиш тускнел
и металлические земли Владения обращались сверкающими драгоценностями, то
предавались игре в алмаз, по крайней мере до того случая, где Адримм проиграл всё свои
деньги Урди Дантссону, и всплыли старые обвинения в предательстве, что едва не привело к
драке. После этого Дрекки пришлось положить играм конец.
— Гримнир и Грунгни, оба, упасите меня от скучающих арканавтов, - обреченно
пробормотал он тогда.
Дрекки проводил большую часть времени в своей каюте, корпя над картами. Однажды
днем, когда Дрекки сверял миграционные маршруты косяков кольпи с течениями Верхнего
Второго воздуха, к нему зашел Локланн Дундерссон.
— Больше никаких драк? – устало спросил Дрекки. — Умхерт начинал нервничать. Он
никого не поколотил, да?
— Нет, капитан, - ответил Локланн. Дундерссон был практичным дуардином, и поэтому еще
меньше церемонился, чем прежний казначей Дрекки. Он зашел и уселся в одно из кресел, не
спрашивая разрешения, и затем столь же непринужденно налил себе огненного рома, который как раз оказался на навигационном столе. По правде говоря, Дрекки и сам скучал.
— Располагайся, Локланн. – мягко сказал он. Локланн бросил на него нахмуренный взгляд.
Его бледное лицо резко контрастировало с темной кожей Дрекки, но так было со многими
дуардинами Морнара. Там было столь много тумана и мрака, что они могли никогда не
ощущать касания Хиша. Дай ему несколько лет в открытом
бы добавило ему здорового цвета.
— Благодарю, капитан, - ответил Локланн. У него был голос, как у жабы, что перекатывала
в горле гравий. — С удовольствием.
Дрекки хотел было указать Локланну на его фамильярность, но тот был достаточно хорош
в своих обязанностях и достаточно уважителен, по-своему. Дрекки мог доверять казначею, что имело для дуардина большое значение.
— Как обстоят дела? – спросил Локланн, взглянув на карты.
— У меня есть хорошее предположение, откуда мог выпасть Эвторр, и, следовательно, где
находится Мертвый Эфир, - Дрекки ткнул пальцем в карту. — Всё дело в кольпи. Видишь ли, 35 Кхазалид/Харадрид: Небо
рыба мигрирует по определенным маршрутам. И Эвторр угодил прямо в сети глубоконебного
траулера, способного к промыслу на окраинах.
— Не знаю термина «Мертвый Эфир», - сказал Локланн. — Да и ничего про окраины, если
честно. Мои путешествия проходили в основном в Улгу, а здесь, когда бывал в Хамоне, - в
пределах центра Спирального Креста, - он пожал плечами. — Признаю, слабое оправдание
для невежества.
— Жители континента редко бывают любознательны в отношении Небесных Отмелей, -
продолжил Дрекки. — Их редко называют так, чаще это просто «окраины», и даже тогда их
едва ли найдут на карте, если попросить показать, - он грустно улыбнулся. — Мы можем
носить цвета Морнара, и Трунд платит Морнару должное, но Улгу никогда не станет для нас
домом. Здесь, в дикой синеве открытых небес между парящими островами – наше место.
— Справедливо, - сказал Локланн и налил себе ещё два пальца рома.
— Только один дуардин имеет право утверждать, что видел Мертвый Эфир. Брокки
Цундердампф, - Дрекки потянулся за спину и достал с полки тонкий томик. — Зашли, вышли.
Он написал об этом свою книгу. Немногие ему поверили. Например, мой отец.
— Я слышал про это. Он отправился в Око, так сказал Кедрен.
— Да, он так и сделал. С моими братьями. Слова Цундердампфа убедили его, что можно
пройти через водоворот.
— Тогда это личное.
Дрекки кивнул. — В какой-то мере.
— Не буду совать нос в чужие дела.
— Так что ты хотел?
— Я? О, да ничего особого. Просто подозреваю, что у нас есть безбилетник.
Дрекки ухмыльнулся. —Ха. А я всё думал, когда это всплывет. В трюме? Локланн кивнул. —
Так и думал, пошли.
Они встали.
— Да, тебе, возможно, стоит взять свой шлем, - сказал Локланн. — На месте поймешь, почему.
— Гримниров
— Припасы для Рамариуса, - ответил Локланн, надевая шлем прежде, чем спускаться по
узкой лестнице трапа, что шла вдоль внутренней поверхности корпуса. Хиш светил через
открытый люк, оставляя прямоугольное пятно света в темноте.
Трюм был самым крупным помещением на небесном судне, хотя по сравнению с
грузовыми отсеками специализированных торговых танкеров он был совсем небольшим и
36 Кхазалид/Харадрид: Слабость кишечника, вызванная чрезмерным употреблением эля
тесным из-за припасов, занимавшим большую его часть. Большой спаренный загрузочный
люк закрывал почти весь потолок. Он не был ничем украшен и выполнял чисто утилитарные
функции. Создан исключительно для дела, в стиле Харадрон.
— Сегодня утром спустился и обнаружил, что одна из бочек с рыбой открыта, - продолжил
Локланн.
Дрекки сделал несколько шагов вниз по железной лестнице. — Ух ты, а запах
действительно усиливается, да? Никогда бы не подумал, что может так вонять, даже если
учесть, что это рыбьи кишки. Теперь понятно, зачем был нужен шлем. Дрекки надел свой. —
Какой способ заявить о себе!
Дрекки и Локланн подошли к бочкам с рыбой, составленным в углу. Одна из них была
вскрыта, и от нее поднимался ужаснейший смрад, который был столь густым, что заполнил
трюм, как вода.
— Только Горд мог есть рыбьи потроха, - сказал Локланн.
— Ему сюда не спуститься, - ответил Дрекки.
— Да, и поскольку именно он рассказал мне о запахе, то полагаю, что он непричастен к
этому небольшому акту кражи. Локланн стоял над бочками, помахивая рукой перед латунным
носом своего шлема. — Лучший топор Грунгни, как же я рад что на мне шлем. И этот запах
все равно стоит в носу! Зачем нам это дрянь, мы же не собираемся ловить мегалофинов, да?
Ненавижу стейки из мегалофинов.
— Скоро увидишь, - ответил Дрекки с улыбкой. — Но точно не для наших алчных утроб.
— Кто это открыл? – спросил Локланн.
— Тот, кто не умеет читать таможенные отметки, - ответил Дрекки, небрежно прогуливаясь
по трюму. — Кто не имел возможности помыться с тех самых пор, как обмазался
ферментированными рыбьими потрохами. В стене была вентиляционная панель, которая, будучи открытой, впускала в трюм свежий воздух, и сейчас это было нужно как никогда ранее, но, тем не менее, она была наглухо закрыта. — Кто, вероятно, очень и очень голоден и не
продумал свой план как следует, - с этими словами Дрекки повернул болты с полукруглыми
шляпками, удерживающие панель закрытой, опустил её на пол и залез внутрь по самые
подмышки. Он повозился там, затем поднял свои брови и вытащил грязного бородаченка за
воротник. — Кто-то вроде юного Узки Френека.
Узки робко улыбнулся. — Приветствую, капитан Флинт!
— Откуда он взялся, черт возьми?! – спросил Локланн.
— А я знал, что он здесь с самого начала, - беззаботно ответил Дрекки. — Отменя ничего
не ускользает, Узки.
— Почему ты ничего не сказал? – спросил Локланн. — У нас не хватает каменного хлеба, должно быть, именно он его и украл. Мне было не до того, чтобы выяснять, почему запасы не
сходятся. До сих пор.
— Прошу прощения, Локланн. Я хотел посмотреть, из какого теста этот парень, - сказал
Дрекки. — И он произвел на меня впечатление. Верно, Узки?
— Да-да? – осмелился бороденыш.
— Вот это душок, - сказал Дрекки. — Ладно, малец, пойдем со мной. Он громко фыркнул
в свой шлем. — Но держись по ветру.
— Ты мог умереть, знаешь ли, - сказал Дрекки. — У тебя ни еды, ни снаряжения, да и Кодекс
позволяет мне выбрасывать безбилетников за борт, если мне заблагорассудится. Спроси у
Локланна. Он обучался на толкователя Кодекса.
— Правда? – встревоженно спросил Узки.
— Нет, - ответил Локланн.
Дрекки рассмеялся. — Да я подшучиваю над тобой, парнишка. Я это только что придумал.
На самом же деле, где-то была поправка, что я должен отвезти тебя в ближайший порт и
высадить там. Верно, не так ли?
— Так точно, капитан. Где-то в Статье Восемь, - ответил Локланн.
— Но остальное правда. Ты замерз и проголодался, не так ли?
Узки кивнул: — Голодал. Замерз!
Дрекки оставил Локланна внизу, чтобы тот прибрался, и вывел мальчишку из трюма. Они
остановились наверху лестницы.
— Если не сможешь пристроить крцшку обратно, - крикнул Дрекки Локланну, — то скорми
содержимое Горду. Лучше пусть он пару дней пахнет рыбой, чем провоняет весь корабль.
— Прости, капитан, - сказал бороденыш.
— Слишком поздно для извинений, - ответил Дрекки.
Они выбрались на палубу через небольшой люк. Узки взрогнул от пронизывающего ветра.
Экипаж был занят работой. Урди был ближайшим и сматывал запасной стальной трос. Он
остановился, посмотрел на мальчишку, затем на капитана. Дрекки отмахнулся от него
аккуратным взмахом руки.
— Сейчас мы в Четвертом Воздухе, - сказал Дрекки. — Здесь, наверху, холодно, и будет
ещё холоднее. Как только мы поднимемся в Пятый, то воздух станет таким разреженным, что
ты не сможешь дышать.
— Я знаю это, - проговорил Узки.
— И как тогда ты собирался дышать, когда мы туда поднимемся, а? – спросил Дрекки. —
Если ты собираешься быть моим учеником, то придется многому научиться. Нельзя просто
придумывать всё по ходу дела, - он скривил губы. — Во всяком случае большую часть времени.
— Тогда…тогда ты не собираешься меня отсылать?
— Бороденыш с твоим упорством заслуживает шанса, - ответил Дрекки. — Но не
обольщайся, это всего лишь шанс! Облажаешься – и вылетишь с корабля в первом же
небесном порту, куда мы зайдем, слышишь? Слушай внимательно, делай, что говорят, и ты, возможно, лишь возможно, останешься. Пока что я всё равно не могу от тебя избавиться,
потому что мы посреди
неприятности.
Узки отдал честь. — Так точно, капитан! - сказал он, срывая бороду с лица. Он был очень
грязным и под ней.
— Ладно, давай приведем тебя в порядок и попросим Бокко найти тебе комбинезон, пока
ты не замерз, задохнулся или ещё чего-нибудь не приключилось. Хрунки! – позвал Дрекки.
Она была на верху единственной корабельной эфирной турели и полировала её до блеска.
— Капитан? – она посмотрела вниз и её обветренное лицо вытянулось от удивления. — Кто
этот бороденыш?
— Новый юнга. Он хочет стать арканавтом, поэтому мы сделаем это по старинке. Обучение
непосредственно на практике. Ты за наставника. Сначала его нужно искупать, он воняет
рыбьими потрохами. А потом найди ему занятие.
Озадаченность Хрунки сменилась ехидным оскалом. Она проворно спустилась с
орудийной башни. — Потрясающе! Всегда хотела своего личного бороденыша. Давай, маленький лысый подбородок, - сказала они таким голосом, с каким обычно говорят с очень
молодым дуардином.
— Я не бороденыш, - запротестовал Узки. — Мне почти тридцать пять!
— Пока капитан не скажет иначе, ты- мой бороденыш, - сказала Хрунки и потеребила его
за щеку. — Пора немного искупаться. Тебе нужно потереть спинку? – пощекотала она его.
— Эй, прекрати!
— Никто не говорил, что жизнь на корабле легкая и веселая, бороденыш! – строго сказал
Дрекки, пока Хрунки тащила его мимо. Он сохранял серьезное выражение лица, пока Узки не
скрылся из виду, а затем он и вся команда на палубе взорвались смехом.
Единственная жестяная ванна на корабле наполнялась холодной водой. Дрекки отправился
на поиски Бокко. Как и ожидалось, он был с Хенной в пассажирской каюте, кормил её супом
и держал за руку.
— Бороденыши, отравленная квинн и романтичекие связи, - пробормотал Дрекки, возвращая своего эндриномеханика к его обязанностям. — И это мы ещё даже не начали.
Бокко изо всех сил трудился над аэронавтным снаряжением Узки, жалуясь, что бороденыш
ещё не совсем вырос, и это означало укорачивание летного комбинезона, чтобы тот стал по
размеру. Пустая трата комбинезона, а, значит, и денег, потому что он просто вырастет из него, и не можгли бы все вести себя тише, потому что у Хенны болит голова. Дрекки парировал это
тем, что Узки уже почти закончил расти, будучи практически взрослым, так что комбинезон
следовало не подрезать, а проявить немного своей знаменитой изобретательности и утянуть
с помощью ремней. Он также напомнил Бокко, что у того есть обязанности за рамками
мечтаний о Хенне, что заставило эндриномеханика замолчать.
Они летели сквозь изменчивые наполненные металитами ландшафты Владения Металла, через движущиеся по своим орбитам, словно грубо сделанные механизмы, парящие острова
и гигантские континенты. Команда была начеку, и они ввели непрерывный дозор, поскольку
небеса здесь были вовсе не безопасны. Несколько раз Хиш тускнел и разгорался с новой
силой, следуя по своему небесному маршруту вокруг раздробленного Владения и сложному
циклу смены дней и ночей, скрываясь и появляясь снова из-за парящих суб-Владений. Они
пересекли Домтангуанские горы, затем свернули в сторону над старым Просперисом, чьи
земли в ночное время были усеяны огнями вольных городов Сигмара, а затем вышли за
внешние границы Креста, откуда Небесные Отмели свободно раскинулись по небу. Здесь
Дрекки отдал приказ подниматься выше. Воздух становился все более разреженным, а дни –
все более холодными, пока сквозь завесу ледяных кристаллов
самые нижние уровни Пятого Воздуха.
ГЛАВА 6. ВНУШИТЕЛЬНЫЙ ЗВЕРЬ
Дрекки висел на перилах наверху заднего эндрина, недалеко от тог места, где Отерек
возился со своими приборами в наблюдательном куполе. Химик всегда приговаривал, что
пробы следует отбирать всегда, потому что никогда не знаешь, когда можно случайно
наткнуться на хорошую жилу эфира.
Убывающий Хиш был тусклым так высоко в разреженном воздухе. Он не столько угасал, сколько оплывал, как прогорающая свеча, когда наступал вечер, окрашивая небо с роскошной
синей окантовкой в пурпур. Усеянные снегом парящие металиты кружили свой
величественный танец над кораблем, и руды, пробивающиеся сквозь скальные породы, сверкали в последних лучах Владения Света. Говорили, что если подняться на пару десятков
миль выше, где это голубое небо станет золотым, то там начнется неистовство необузданной
магии края Владения. Немногие арканавты пытались достичь этих высот, и ещё меньше
выживали при этом. Дрекки чувствовал жгучее желание попробовать.
— По одному немыслимому делу за раз, - сказал он себе. — Сначала Мертвый Эфир, потом
Око. И когда-нибудь край Владения, может быть.
Созвездия появлялись на небесах. Спирали богозверей мерцали на сколько хватало глаз, но пока лишь бледным предвестником их ночного великолепия. Высокий Азир сиял, соперничая с Хишем, пока последний уменьшался всё больше и больше.
— Боги, - сказал Отерек. — Холод кусает все злее! Он вздрогнул в своем бронированном
костюме, и из его бронированного ранца вырваля шумный поток пара.
— Будет ещё холоднее, - добавил Дрекки.
Воздух был полон
шлем практически постоянно, независимо от того, было холодно или нет, из-за встроенного
эфироматического оборудования. Дрекки же пока обходился только стеганной кожаной
шапкой, чтобы держать голову в тепле. Его лицо было хорошо укрыто бородой, но вот скальп
ощутимо замерзал.
— Таковы недостатки отсутствия волос на голове, - посетовал он, натягивая шапку
поплотнее. — Видел сегодня что-нибудь интересное?
— Пока ничего. Небо мертво, как Шаиш, и никаких признаков эфира.
— Полагаю, что отсутствие знаков – само по себе хороший знак.
—Да, сказал Отерек на мгновение задумавшись. — Это опасный маршрут, Дрекки. Пока
нам везет.
— Нельзя этого отрицать. Дрекки замолчал. — У тебя ведь нет никаких опасений, да?
— нет. Я бы пошел за тобой ккуда угодно, и золото в конце – весьма хорошая перспектива.
— Уверен, мы справимся.
37 Здесь, конечно, метафора, но существует редкое метеорологическое явление высоко в Пятом Воздухе, когда
воздух буквально прорастает зубьями льда. Харадроны из Барак-Трунда называют его
— Дело ведь не только в твоем отце? – спросил Отерек.
Дрекки погладил бороду в задумчивости. — Совсем немного. Если есть шанс узнать, что
случилось с моей семьей, то я должен им воспользоваться. Возможно, в Мертвом Эфире и
есть наводка, но главная цель - золото.
— Понимаю. Я бы тоже хотел найти своего отца, если бы он пропал.
Дрекки усмехнулся. — Ха, да ты не так понял, Отерек. Если я его там найду, то врежу ему.
Отерек хмыкнул. — Ты и твоя семья.
— Мы добьемся успеха, даже если придется обходить правила, - сказал Дрекки. Он
похлопал химика по плечу. — Не беспокойся об этом. Мой отец – загадка другого дня. Будь
начеку, мастер эфирохимик.
— Как всегда, капитан.
Дрекки спустился с эндрина, а затем по металлическим вантам - на палубу.
Хрунки сидела на складном кресле, читала книгу и краем глаза следила за бородаченком, который мыл палубу перед ней. Его комбинезон арканавта едва подходил ему даже с
подгонкой Бокко, и свисал с него, словно мешковатая носорожья кожа.
— Хиленький, да? – спросил Дрекки, подтолкнув Хрунки.
Она оторвалась от книги. — Точно так и есть. Его плечи ещё не окрепли. Но несмотря на
свою худобу, он усердно трудится, стоит отдать ему должное.
Узки энергично кивнул. — Так точно, капитан, учусь изо всех сир. Правда ведь, Хрунки?
— Для тебя – Гуннер Треккисдоттр! Только мои товарищи по команде могут звать меня
Хрунки, ты, безбородое чудо! Продолжай драить палубу, - рыкнула она, но с улыбкой.
— Не слишком привыкай так посиживать, Хрунки. Как только он сможет работать без
присмотра, ты вернешься к своим обязанностям.
— Ты прав, капитан. Она откинулась на парусиновую спинку кресла. — Но ведь это
произойдет не сегодня или завтра, так что прошу меня простить, что наслаждаюсь отдыхом.
Дрекки пошел дальше. Горд сидел у двери каюты под ютом, проверяя журналы учета
пайков. Он стал очень подозрительным после небольшого воровства Узки. Горд почти не умел
считать, кроме тех случаев, когда дело касалось еды, где он демонстрировал поразительные
способности. Это обнаружил Локланн. Велунти, их бывший казначей, никогда бы не подпустил
Горда к еде.
Урди проверял натяжение палубных поручней. Адримм громко насвистывал, занимаясь
заточкой груды небесных крюков. Экрокк находился на посту пилота на корме. Дрекки
одобрительно наблюдал за ними. Даже Бокко наконец оставил Хенну и занимался делом.
Сейчас он копошился за бортом
животе был закреплена емкость с синей краской, а в руке он держал распылитель, подкрашивая борта корабля. Это нужно было сделать, но Дрекки был почти уверен, что Бокко
отправился этим заниматься, чтобы побыть в уединении, и чтобы его не дразнили. К этому
моменту уже все знали, что он держал эфиролампу для квинн.
Дрекки удовлетворенно кивнул. Корабль был прекрасно организован.
Шум донесся со стороны переднего эндрина. Сначала Дрекки подумал, что произошла
какая-то поломка, которая позволит ему хорошенько расслабиться за ремонтом, но затем что-то быстро пронеслось мимо на быстро мельтешащих плавниках. Затем ещё одно. И ещё.
Внезапно воздух наполнился рыбой – огромный косяк кольпи мчался прямо на них, столь
большой, что заслонил небо от края до края, и сверху до низу, вздрагивающими
серебристыми телами. Они грохотали о передний эндрин, как град. Одна рыбина упала к
ногам Дрекки, ошеломленная, разинув рот, и ее выпученные огромные глаза придавали ей
вид комичного удивления. Она лежала всего мгновение, а затем её длинные прозрачные
крылья-плавники снова затрепетали, кости неистово застучали по металлу, и она, извиваясь, подпрыгнула и взмыла обратно в воздух.
— Свежая рыба! – выкрикнул счастливый Горд. Он бросился за сетью, хоть в этом и не
было необходимости, потому что кольпи бились о него и падали замертво к его ногам на
металл, золотисто-зеленые тела сверкали на солнце, как сокровища.
Остальная команда тоже оторвалась от дел. Они укрывали лица от ударов рыб, прячась в
укрытиях. Бокко болтался под ураганом рыб, краска попала ему на лицо, пока Урди и Адримм
затаскивали его за страховочный трос обратно на борт.
Кольпи были крупными воздушными рыбами, самые большие из них могли достигать почти
пятидесяти грунти в длину. Нижняя челюсть была длиннее верхней и была усеяна бритвенно-острыми и прозрачными, как стекло, зубами для ловли
рыбы, двигающейся на большой скорости, вполне мог сбить с ног дуардина.
— Косяк кольпи, большой! В укрытия! – выкрикнул Дрекки. По всей палубе команда
разматывала страховочные тросы и пристегивала их. Дрекки поднялся на корму к посту
пилота, пытаясь хоть как-то укрыться от рыб, бьющихся об его корабль. Точно будут синяки, подумал он.
— Спокойно пока она идет, арканавт Эврокк, -- громко сказал Дрекки. Удары о корпус
были как хриплый барабанный бой. Рыбы было так много, что стало невозможно ни
разглядеть отдельную особь, ни уклониться. Кольпи накатывала извивающимися, грохочущими волнами, сводя видимость к нулю, и врезаясь в переднюю часть корабля с
настойчивым стуком.
За редкими просветами изредка виднелось что-то огромное и темное, преследующее рыбу
и ввергающее её в бурлящую суетливую панику, которая слепо отправляла косяк на
— Я собираюсь спустить нас, - громко сказал Эврокк. — Я вытащу нас из этого косяка
прежде, чем они сломают воздушные винты.
38 Харадрид: Лит. «Воздушные креветки». В небесах Хамона обитает огромное количество воздушных и водных
существ, большинство из которых, прежде, чем подняться в небеса, провели хотя бы часть своего жизненного
цикла в океанах Владения. Почти все слова, обозначающие этих существ, имеют исключительно харадридское
произношение, потому что обитающие на земле дуардины редко (если вообще когда-либо) сталкиваются с
ними
— Впереди киты, - выкрикнул Отерек с заднего эндрина. — Надвигаются сверху. Семьдесят
раадфатомов!
Дрекки вгляделся в круговорот перепуганной рыбы. Теперь он и сам увидел его, огромного
зверя, вчетверо длиннее Аэлслинг, массивные плавники рассекали воздух и тот гнал свою
добычу перед собой. Хотя обычно киты обычно не проявляли враждебности к воздушным
кораблям, всегда оставался риск столкновения в суматохе при их питании.
— Маневр уклонения, он идет прямо на нас! – прокричал Дрекки.
Утробный рев сотряс воздух. Эврокк отрегулировал триммерные клапана.
— Волосы с бороды Грунгни, Эврокк, ты отлично справляешься! Не снижайся плавно, просто нырни!
— Так точно, капитан!
Эврокк переключил рычаги, его ноги надавили на педали, которые управляли высотой.
Направляющие подкрылки повернулись, эфирное свечение в эндринах потускнело, когда
механизмы внутри сбросили подъемную силу, и нос корабля резко опустился вниз.
Кольпи прыснули во все стороны, когда еще один кит прорвался сквозь середину косяка, промчавшись прямо перед носом Аэлслинг, широко раскинув мандибулы, похожие на тонкие
сети, и затягивая в пасть сотни рыб. Он был намного меньше и моложе первого, но
столкновение с кораблем не пошло бы на пользу ни кораблю, ни киту.
—
Эврокк
надавил
на
штурвал,
и
корабль
принял
почти
вертикальное
положение.
челюсти не захлопнулись в этот самый момент, то нос корабля непременно угодил бы в его
пасть, но у кита не было намерения съесть
друг от друга, серая шкура скользнула в опасной близости от металлического корпуса. Дрекки
мгновение созерцал впечатляющую длинную челюсть, усеянную китовыми ракушками, и
вращающийся глаз с белой окантовкой на широкой морде. Плавучие мешки кита раздували
его глотку, мощные плавники били по воздуху, и шумное дыхание вырывалось из его ноздрей
сверху.
Китовые песни наполнили небо. Аэлслинг прорвалась на дальнюю сторону косяка кольпи
прямо к полудюжине воздушных чудовищ.
— Братья-боги, - вымолвил Эврокк. — Там целая стая и они набивают свои кишки.
Киты летели мимо. Они держались на расстоянии от корабля и пели друг другу, предупреждая сородичей держаться подальше от дуардинов.
Дрекки с облегчением выдохнул. — Прорвались! Выравниваемся прямо сейчас, если тебя
не затруднит, Эврокк.
39 Харадрид: Непереводимая игра слов, но буквальное значение – «некачественная оснастка»!
— С радостью, капитан, - ответил Эврокк. Он потянул штурвал на себя, нажал на педали, и
корабль вернулся в горизонтальное положение. Несколько верениц кольпи пронеслись мимо.
Теперь, когда рыба не закрывала обзор, команда увидела большой металит в небе прямо по
курсу.
— Было близко, - сказал Дрекки. — Если бы этот малёк был взрослым, то проглотил бы нас.
— Не специально, капитан, - ответил Эврокк, который любил китов.
— Проглочен намеренно или нет, какая разница, - сказал Дрекки. Он дернул цепь
эфиророга. — Экипаж, рассчитайсь!
Каждый член команды выкрикнул свой имя, звание и «здесь». Дрекки наблюдал, как Хрунки
подталкивала Узки сделать тоже самое.
— Бороденыш, похоже, напугался, капитан, - заметил Эврокк.
— Разве ты выглядел лучше, когда впервые увидел кита? Он держится просто отлично.
Веди нас прямым курсом, - сказал Дрекки. Тем не менее, он спустился на середину судна, где
Узки и Хрунки отстегивали свои страховочные тросы. — Ты в порядке, малец?
Узки кивнул. Вблизи он не выглядел напуганным, скорее взволнованным и потрясенным.
— Видеть такое – вот для чего я рожден, капитан, - сказал он. Его глаза искрились
неподдельной радостью и Дрекки вспомнил первый раз, когда сам увидел китов много лет
назад. — Это ведь были киты?
— Да, это они, - ответил Дрекки. — Охотятся.
В нескольких сотнях раадфатомов сверху кольпи все ещё метались взад и вперед в
попытках уклониться от своих преследователей. Киты загоняли кольпи в огромную сферу, а
затем ныряли в неё, широко расставив челюсти, и выныривали, загребая рыбу тоннами.
— Они не причинят нам вреда. Это одни из немногих безопасных для нас обитателей
небес, - сказал он. — Я считаю встречу с ними удачей. Но это не мешает время то времени
китам врезаться в корабли, так что будь осторожен, если когда-нибудь окажешься у штурвала, а вокруг буду киты. Посигналь. Позвони в корабельный колокол, дай им знать, что вы делите
с ними воздух.
Раздался громкий визжащий крик.
— Это один из китов, капитан? – спросил Узки.
— Хмм, нет, - ответил Дрекки. Он осмотрел облака, но ничего не обнаружил. — Проблема
с китами, которые охотятся в том, что в это же самое время кто-то охотится на них. Дрекки
схватил трос и повернулся назад, чтобы быть услышанным. — Эврокк! Спокойно, мы почти на
месте. Мы хо хотим никаких инцидентов.
— Так точно, капитан.
Послышался ещё один крик. Молодой кит издал испуганный вопль. Размахивая хвостом, он
быстро поплыл вниз, пытаясь спастись от преследовавшего его темного существа с крыльями
летучей мыши на спине. Он был слишком медлителен. Кит извернулся, жалобно крича, когда
существо его ранило, и начал быстро терять высоту. Кровавый дождь пролился на палубу, а
за ним и оторванный плавник, который ударился о корабль столь сильно, что тот содрогнулся.
Кит пролетел мимо них, и что-то быстрое и дикое преследовало его столь быстро, что они не
смогли как следует его разглядеть.
— Что это за существа? – спросил Узки, нервно сглотнув.
— Чаще всего
его преследователь исчезли в холодных белых облаках. Хоть он и не поделился своим
беспокойством с бородаченком, но был рад, что встреча закончилась.
Рамариус жил на металите из льда и камня, что по форме напоминал клык. Он пронзал
небеса своим зазубренным ледяным пиком, а снизу торчал раздвоенным каменным
основанием. Скала была усеяна медными жилами халькопирита. Отерек отметил это
автоматически, ведь Рамариус вряд ли позволил бы хоть кому-то извлекать здесь медь. Четыре
тонких водопада истекали из пещер в основании. Все это выглядело крайне неустойчивым, словно могло опрокинуться при первом же сильном порыве ветра, но арканавты Дрекки
выставили свои сходни, и Адримм и Бокко без всякой опаски двинулись по льду. Тяжелые
ботинки с хрустом проминали снег, пока они вбивали стальные швартовочные шипы в землю
при помощи эфиро-поршней прямо через снег, лед и камень. Когда четыре крепления были
установлены, арканавты прикрепили стальные тросы к сходням наверху, усилил натяжение и
мягким рывком потянули Аэлслинг в сторону.
— Вот так, хорошо, - сказал Дрекки. У него был небольшой сундук, который он осторожно
нес перед собой. — Отерек, идешь со мной. И Кедрен. Горд, Умхерт – тоже, мне нужны самые
устрашающие в команде. И прихватите пушки побольше.
Умхерт хохотнул и с удовольствием достал своё залповое ружье.
— Капитан, обратился к нему Урди. — Я бы хотел пойти. У нас с Рамариусом всегда было
взаимопонимание, ему нравятся мои истории и…
— Даже ему не понравится история, которую я мог бы рассказать ему о Бастионе, - строго
ответил Дрекки. — Ты все ещё на возвращаешь доверие, Дантссон, и потому остаешься здесь.
Урди разочарованно опустил голову. — Слушаюсь, капитан, - произнес он и поплелся
прочь.
— Разве Рамариус не дружелюбен, капитан? – спросил Узки. — Он ведь твой друг?
Умхерт рассмеялся ещё громче, кивнул бороденышу и многозначительно вставил эфирный
магазин в своё ружье.
— С Рамариусом никогда нельзя быть уверенным, - ответил Дрекки. — Не собираюсь
темнить, мы собираемся быть вежливыми. Остальные, достаньте его дары из трюма и
выложите их. Вы знаете, каков он. Если позволить ему задуматься, то мы проторчим тут весь
день или ещё хуже – он будет пытаться водить нас за нос своим серебряным языком. Когда он
спустится сюда, я хочу, чтобы он увидел все эти прекрасные сокровища, выложенные для него.
Жадность – лучший путь к его сердцу, минуя разум.
— Если он спустится, ты имел ввиду, - пробормотал Адримм.
40 Кхазалид/Харадрид: Дракониды, драконы
— О, спасибо, Адримм, что напомнил о себе. Принеси образцы даров. Это изменит
расклад в пользу «когда» нежели «если», стоит ему взглянуть на них.
Адримм выглядел ошеломленным. — Что, прямо все? Даже рыбьи потроха?
— Да, даже рыбьи потроха, просто убедись, что ты поместил их в надежно запечатанный
контейнер. Не хочу вдыхать этот запах всю дорогу. Он настолько ужасен, что у меня голова
закружится.
— Легко тебе говорить, - простонал Адримм. — Не тебе ведь их нести
— Это потому что я – капитан! - рявкнул Дрекки. — А теперь двигай. Узки, хочешь пойти?
– спросил он бороденыша, но быстро ответил за него. — Конечно, хочешь, парень!
— Мне тоже дадут оружие? – с надеждой спросил Узки.
— Пффф! – ответил Дрекки. — Конечно же, нет.
— Никакого оружия для бороденышей! – поддразнила Хрунки.
— Я не бороденыш!
— Последнее, что нам нужно – чтобы ты испугался и выстрелил в Рамариуса. Ему это
совсем не понравится. И вызовет проблемы. Выдвигается! – сказал Дрекки.
Отряд спустился по трапу. Узки нес облегченный небесный крюк, Отерек – свое
оборудование эфирохимика. Кедрен держал на плече свой мушкетон. Примитивный черный
порох, но команда знала, что лучше не издеваться над особыми боезапасами рунного
кузнеца. Горд взял свой кинжал и ручную пушку. Умхерт, как и всегда, тащил залповое ружьё.
Оно было частью арсенала корабля и технически являлось собственностью Барак-Трунда, а, следовательно, в конечном счете, – Барак-Морнара, но он так часто его использовал и так
тщательно ухаживал за ним, что стал считать его своим. Адримм шел последним со звенящим
мешком на плече и контейнером с рыбьими потрохами, который он держал на вытянутых
руках так далеко от себя, насколько это было возможно.
Трокви спрыгнул с плеча Дрекки, взлетел на высоту около двадцати раадфатомов и сделал
широкий круг над местом швартовки, приземлившись обратно.
— Пут! – уверенно свистнул он.
— Все чисто, - сказал Дрекки. — Идем. И помните: молчите! Рамариус, вероятно, уже знает, что мы здесь, но если нет…Ну, вы все знаете, что он не очень любит сюрпризы.
— Где его дворец? – спросил Узки, ожидавший увидеть башню замок или какое-нибудь
другое впечатляющее поместье.
— Дворец? Рамариус не живет ни в каком дворце! – сказал Умхерт.
Арканавты рассмеялись. Узки покраснел.
— Да, так и есть, не живет. Он живет вон там, - ответил Дрекки, схватив парнишку и указав
ему на пещеру из голубого льда, которая вела прямо в гору. За входом царила тьма. На
утрамбованном снегу перед ней были странные следы, исцарапанный лед и пятна крови. Кости
лежали кучками по обе стороны от входа. — Красиво, не так ли?
Пещера была настолько холодной, что заставила бы даже дуардина задрожать. Длинный
туннель петлял под крутым углом вверх. Кто-то или что-то пробило его прямо через древний
лёд, и стены были удивительного оттенка синего, прозрачного и чистого, там, где они не были
поцарапаны или протерты проходом чего-то тяжелого. Сверху поддувал сквозняк, колючий
от холода и надвигающегося снега, и от этого температура опускалась ещё ниже.
Узки замешкался у трех огромных выбоин на льду.
— Если тебе интересно, - шепнул Умхерт на ухо Узки, — то это следы от когтей.
Дрекки положил руку ему на плечо и слегка подтолкнул. — Идем. Рамариус не кусается.
Ну, обычно.
Узки громко сглотнул. — Кто он?
— Забавно, что ты спрашиваешь, - ответил Дрекки. — Увидишь. Тебе страшно?
Узки стиснул зубы, но кивнул. — Немного.
— Это честно, парень. Хорошо признавать это и мне, и себе. Быть храбрым – это не значит
не испытывать страха, это значит справляться с ним. Не обращай внимания на свой страх. Ты
хотел как можно раньше получить опыт, и ты его получаешь. Приключения – именно то, чего
ты жаждал, но приключения опасны, независимо от того, насколько тебе весело. Секрет лишь
в том, чтобы не бояться. И, как говорил мой отец, - Дрекки подмигнул, — тогда
приключения
— Пока не умрешь. Как Данзик Альбо.
— Спасибо, Адримм, - вздохнул Дрекки.
— Он погиб в огне, - продолжал Адримм. — Или Брок Барунки. Его доконали гигантские
пауки ещё до того, как нас поймали за побег в прошлый раз. Потом ещё был Гюнтерр, которого поймали обычные гроты… - не унимался Адримм.
Чем дальше они продвигались по туннелю, тем шире он становился. Они добрались до
большой выдолбленной во льду впадине, размером с добрую пещеру. Она была полна кусков
мертвых животных. Некоторые из них были весьма большими. И все сохранялись благодаря
холоду. Киты, медведи, большие лоси и огромные воздушные рыбы. На полу замерзли темные
ручейки крови.
Узки замедлился и остановился.
— Да это - всего лишь кладовая, - сказал Адримм. — Он любит мясо, этот Рамариус!
— Хотел бы я такую кладовую, - мечтательно сказал Горд. — Тут полно всякого, - бросил
он оскливый взгляд на сваленные туши.
— Отставить! – сказал Дрекки. — Не давай ему повода убить нас.
Остальные мрачно посмеялись. Дрекки краем глаза поглядывал на Узки. Мальчишка
держался хорошо.
Сквозняк превратился в ветер и принес с собой странный запах, который был
одновременно и кислым, и сухим, но не был неприятным. Животный запах. Хоть и оставалось
холодно, к ледяному воздуху примешивались короткие сильные порывы сильного жара. До
них донесся звук бегущей воды. Туннель выровнялся и раскрылся в большую пещеру. Не
темное место, а огромное пространство, окруженное стенами из рифленого льда, сквозь
которые пробивались ослепительными потоками света лучи Хиша. Сосульки свисали с
потолка, преломляя солнечный свет радужными всполохами. Высокие трещины на дальней
стене пропускали воздух и больше света, являя собой изломанные белые линии от снега на
их острых краях. Возвышающиеся шпили ледяных сталактитов закрывали центр от обзора, но
там чувствовалось присутствие кого-то. Кого-то большого и первобытного. В основном это
ощущение исходило от громкого, тяжелого дыхания, заполнявшего каждую цель пещеры.
Дрекки сложил руки рупором вокруг рта. — Рамариус! Это я, Дрекки! Я захожу.
Голос Дрекки разнесся по помещению. Ответом был лишь шум воды.
— Мне это не нравится, - сказал Адримм. — Вдруг он одичал?
— Да не мог он.
— Точно. Знаешь, истории, которые ты сам мне о нем рассказывал, вовсе не исключают
такой исход.
— Я уже встречал его, - сказал Умхерт.
— Ну, мог он одичать?
— Я бы сказал, вполне вероятно, - ответил Умхерт.
Горд усмехнулся.
— Все будет хорошо. Я – Дрекки Флинт, вы же помните, - он поправил ремень. — Ладно, ребята, выдвигаемся. Он двинулся вперед, но затем остановился и указал на Умхерта.
— Умхерт, никаких резких движений.
— Что такое? – спросил Умхерт, пожимая плечами с видом уязвленной невинности.
— Знаешь сам. Не нервничай. Идем.
Они вошли внутрь. Пещера имела природную форму чаши, и снизу, среди льда, свет был
тусклым и синеватым. Странный запах усиливался, и жаркие порывы становились чаще
ледяных, по мере того, как дыхание становилось все громче и громче.
Узки споткнулся, посмотрел вниз и ахнул.
Половина трупа вмерзла в лед, замороженная рука тянулась вверх, цепляясь за ноги
неосторожных путников.
— Хмм, - произнес Умхерт. — Человек. У Рамариуса нет на них времени. Давай, двигаемся, бороденыш, - он подтолкнул Узки прикладом своего ружья.
Впереди было ещё больше тел и костей, многие из которых были раздроблены в цепки.
Обугленные скелеты тут и там торчали из странных складок на льду. Узки, да и не только он, подскакивал от каждого нового встреченного ужаса. К тому времени, как они проблрались, все были на грани. Дрекки остановился за ледяной колонной, усеянной костьми и черепами.
Он поправил свою броню и широко улыбнулся.
— И вот мы здесь.
Они вышли на середину пещеры.
Прямо в самом центре, на груде из перемешанных костей и золота, похожей на птичье
гнездо, но только в тысячи раз больше, располагался дракон. От него исходил странный запах
и жар, такой сильный, что плавил лед, превращая его в ручейки воды, что стекали по стенам
пещеры и журчали в отверстия в полу. Голова дракона лежала на передних лапах, словно это
была кошка, сторожащая очаг, одна когтистая лапа придавила полусъеденную тушу молодого
кита. Он смотрел прямо на них желтыми глазами, каждый из которых был размером с голову
огора.
— А, так Рамариус – дракон! – произнес Узки, хотя его голос и дрожал, выдавая браваду.
— Да неужели, этот, да? – съехидничал Адримм.
— Он не
Дрекки. Он театрально прочистил горло. — Узки, это Рамариус, потомок Дракотиона, Тринадцатый лорд Ледяного Предела, принц своего народа, и просто мой хороший друг.
Последнее он произнес с особым акцентом. — Рамариус, это Узки Френек. Дрекки оглядел
мальчишку с головы до ног, подбирая подходящий эпитет. — Бороденыш, - сказал он.
ГЛАВА 7. НЕВЕРОЯТНАЯ ДРУЖБА
Дракон широко зевнул, высоко подняв свою массивную голову на змееподобной шее, и
выпустил струю пламени, водя ей вперед и назад так, что потолок стал мокрый.
Продемонстриовав свою мощь, Рамариус прекратил выдыхать пламя и снова зевнул. Его
дыхание пахло сырым мясом. Дракон был огромен, длиннее корабля. Его чешуя была бело-голубого цвета, как свежий снег, и была идеальным камуфляжем в лледяных просторах верхних
слоев воздуха. Клочья меха, или, может быть, перья, напоминающие волосы, росли вокруг его
ног, суставов и живота. На спине располагался ряд шипов, а голову венчали две пары
великолепных рогов. Он впечатлял. Уверенность дуардинов в своих машинах и даруемым ими
господстве в небесах ставилось под сомнение самим фактом существования такого существа.
И Рамариус даже не был большим по меркам драконов.
Капли воды застучали по полу.
Дракон мерил их своими отталкивающими желтыми глазами.
— Дрекки Флинт, - равнодушно сказал Рамариус. Драконий голос был гулким и нарастал с
каждым словом, разбиваясь в конце, как огромные волны о пустынный берег.
— О, да, - прошептал Адримм Узки. — Он умеет говорить.
Узки не двигался. Его глаза были широко распахнуты и размером с блюдца. Бороденыш не
смог бы убежать, даже если бы захотел. Он чувствовал гипнотическое притяжение желтых глаз
дракона, настолько подавляющее, что был прикован к месту.
— Все потомки Дракотиона могут говорить, Адримм Хороша-Погодка, - произнес
Рамариус, — просто большинство не желает утруждать себя разговорами с такими, как ты. Его
голова метнулась вперёд. Адримм подавил вопль. Рамариус фыркнул горячим воздухом над
ним и вернулся на место.
— Рамариус! – сказал Дрекки, широко раскинув руки. Он вышел вперед группы и поставил
на пол сундук, а затем встал рядом, расставив ноги и уперев руки в бедра. «Лучшая поза для
капитана», как они любил её называть. — Хорошо тебя снова увидеть!
— Хорошо? – Рамариус покачал головой. Из его груди раздался низкий рык, заставив
внутренности дуардинов сжаться. В этом звуке было обещание силы. Ощущение, что даже
только рев может убить. — Нехорошо вновь увидеть тебя, пират!
— Пират? – сказал Дрекки, делая обиженный вид. — Я не пират. Наверное, слово «друг»
подошло бы больше?
— Друг, прогрохотал Рамариус. Он оглядел свою пещеру. — Какая польза Рамариусу от
друзей? У него здесь есть всё, что ему нужно. Пища, золото, удобство. Мясо, - он обвел одним
своим огромным когтем свою пещеру, затем наклонился вперед, глядя на дуардина. Когда он
двинулся, его чешуя заскрежетала и зацепила обгоревший шлем из кучи. Он прокатился вниз
по груде костей и металла, остановившись у ног Адримма. Внутри шлема все ещё был
обгоревший череп.
Адримм сделал шаг назад.
— Тогда деловые партнеры, - продолжал Дрекки.
— Когда-то да. Теперь – нет, ты обманул меня. Знаешь, Дрекки Флинт, Рамариус видел, как
ты приближаешься. Рамариус подумывал сжечь тебя прямо в небе. Но Рамариус не сделал.
Сегодня Рамариус щедрый.
— Очень любезно с твоей стороны.
— Может быть, - продолжал дракон, — Рамариус передумает. Он может съесть вас всех
Его язык высунулся наподобие змеиного. — Убеди Рамариуса, что он не должен этого делать.
Дракон сделал паузу. — Хотя Рамариус не станет есть Горда. Ты слишком глуп, чтобы нести за
это ответственность, огор.
— Спасибо, - произнес Горд и помахал рукой. Только он не проявлял никакого страха.
— Остальным из вас стоило лучше думать, когда выбрали последовать за этим дуардином,
- сказал дракон. — Из всех негодяев, порожденных вашей расой, Дрекки Флинт – самый
отпетый. Он уставился на Узки. — Ты привел этого…Узки, - он понюхал парня. — Юнец?
Интересно, - длинный язык вновь скользнул по безгубому рту. — Съедобный.
Узки глубоко вдохнул, начал говорить, запнулся, набрался смелости и выкрикнул дракону.
— Ответственность за что? – спросил он.
— Хм? – произнес дракон. — Так он говорит, этот маленький безбородый.
— Ты сказал, что Горд не несет ответственности. За что?
Рамариус заурчал глубоко в своей груди. — Ты когда-нибудь слышал о Яйце Ладониркиры, молодой дуардин?
Узки кивнул. — Да.
— О! Тогда расскажи об этом Рамариусу. Расскажи ему то, что знаешь, - сказал дракон.
— Это было…Это было яйцо древней воительницы-дракона Ладониркиры, что сражалась
с Крагносом во времена Эры Мифов, - ответил Узки. Его голос выровнялся. Это была одна из
историй, которую ему рассказывал отец. — Она была великим чемпионом Империи
Драконитов, и она отложила яйцо прежде, чем отправиться на своё последнее сражение, где
была убита. Без матери, которая могла бы согреть и высидеть его, яйцо за эоны превратилось
в твёрдый, бесценный кристалл, - он перевел дух. — И Дрекки Флинт нашел его и вернул в
Храм Дракона в самом смелом из своих приключений!
Рамариус рассмеялся, издав низкий, гортанный звук, который вновь перетряхнул их
внутренности. — Вот как рассказывают эту историю в наши дни? – он пристально посмотрел
на Дрекки. — Ведь на деле всё совсем не так. Аэлслинг Рогисдоттр, жена Дрекки Флинта, вырвала яйцо из оскверненного храма, где оно томилось, и она смогла это сделать лишь
потому, что с ней там был Рамариус и помогал ей. Дрекки Флинт играл незначительную роль.
Он всегда преувеличивал свои заслуги.
— Я отвечал за поддержку! – ответил Дрекки. — Прикрывал вас, чтобы вы все вернулись
обратно!
— Рамариус помнит, что ты застрял. На дереве, - сказал дракон. — Каков герой. Что ещё
хуже, Дрекки не отдал то, что должен был Рамариусу.
— Это все вина Аэлслинг! – парировал Дрекки. — Я свою клятву сдержал. Она забрала
яйцо и бросила меня! Вся награда досталась ей, а я ничего не получил.
— Аэлслинг, - дракон сделал вид, что смотрит поверх головы Дрекки. — Где она?
— Разведены, - сказал Адримм, прикрывая высказанное слово неубедительным кашлем.
Дракон опустил взгляд, приподняв бровь.
Умхерт энергично закивал.
— Не имеет значения, - сказал Дрекки, махнув рукой своим друзьям. — Это временное
состояние, и оно сейчас не имеет значения, так что неважно, что случилось с яйцом, с тобой, со мной или с Аэлслинг. Он улыбнулся. — Ла и мы с тобой давным-давно знакомы.
— Твоя жизнь, Дрекки, в сравнении с нами, драконитами – лишь жужжание насекомого. Я
знал тебя лишь пару мгновений.
— По крайней мере выслушай меня.
Дракон выдохнул. Вместе с воздухом вырвался язычок пламени. — Рамариус устает.
Говори.
Напрягшиеся плечи Дрекки расслабились, и он начал быстро говорить.
— Во-первых, на этот раз я даю большую часть оплаты вперед. Семь бочек
ферментированных рыбьих потрохов для начала.
— Шесть, - поправил Горд. Он издал отрыжку с самым отвратительным рыбным запахом.
— Извините.
— Шесть, - согласился Дрекки. — И это ещё не всё. Покажи образец, Адримм. Адримм все
ещё держал контейнер как можно дальше от себя. Он неопределенно помахал им дракону.
— Давай, открывай! – приказал Дрекки.
Адримм закатил глаза. Он снял крышку и безбожный запах рыбьих потрохов мгновенно
заполнил пещеру. Дуардин поперхнулся, но ноздри Рамариуса раздулись от интереса.
Воодушевленный, Дрекки заговорил быстрее. — Ещё у нас есть пять бочек знаменитого
эфирного портера Монко Бука…
— Эль Бука? – переспросил Рамариус. Его язык снова пробежал по зубам.
— Именно! – сказал Дрекки. — Три бочки угля, пять засоленных голов гор-грунт и
скорканатуз стоящих медных орехов. — Адримм!
Адримм развернул свой мешок, показывая образцы каждого наименования.
— Медь, ты сказал? – спросил Рамариус, невольно показывая всё большую
заинтересованность.
— Да, медь! – сказал Дрекки, потирая руки. — Прекрасная, блестящая, мягкая и скользкая
медь. Знаешь, как сложно раздобыь столько медных орешков столь высокого качества? Они
используются только в самых сложных эфирных работах. Они обошлись мне в целое
состояние! Но как на них будет удобно спать такому большому дракону, как ты!
— Хмм, - произнес Рамариус.
— Почему, - спросил Узки. — Почему не золото?
Рамариус взглянул на него. — Нам, драконам, необходимо спасть на негорючих
материалах. Обычно думают, что мы жадные до сокровищ, но это всё байки. Все, чего мы
хотим – это комфорт, и здесь медь лучше золота.
— И я принес тебе подарок, от себя лично, чтобы сделка стала ещё лучше, - сказал Дрекки, открывая маленький сундук. Он извлек из него украшенную шкатулку. Сбоку был ключ. Дрекки
быстро завел механизм и поставил шкатулку на пол. — Смотри, тебе точно понравится!
Из шкатулки раздалась пятичастная гармония и крышка с шумом отворилась. Маленький
заводной дуардин, одетый в старом стиле павших караков, поднялся из глубины и начал
танцевать под музыку. Сначала его руки выгнулись над головой, и он исполнил короткую
джигу, затем музыка сменилась, и он скрестил свои руки на груди, присел на корточки и
пустился плясать в присядку.
— О, это прекрасно, - сказал дракон. — Рамариусу это нравится.
Дрекки поднял шкатулку и захлопнул крышку. Музыка прекратилась. Рамариус нахмурился.
— Снова! – он ловко протянул лапу к шкатулке.
— Не так быстро, - сказал Дрекки, прижимая шкатулку к груди. — Я отдам еду и медь прямо
сейчас, но если хочешь оставить эти милую безделушку себе, то придется постараться.
Рамариус растопырил когти по обе стороны от Дрекки. Они были огромными. Удар любого
из них раздавил бы его. Пот катился по затылку Дрекки.
— И что нужно сделать Рамариусу ради этой коллекции сокровищ?
— Мне нужен проводник, только и всего, - ответил Дрекки. — Ничего сложного. Ты знаешь
Пятый Воздух лучше, чем кто бы то ни было.
Рамариус фыркнул. — Дрекки Флинт часто хвастается своими навигационными навыками.
Он, должно быть, действительно в отчаянном положении.
— Я знаю, куда иду, но этот маршрут слишком опасен, чтобы отправляться туда в одиночку,
- ответил Дрекки. — И ещё фактор времени.
— И куда же? – спросил Рамариус, все ещё глядя на музыкальную шкатулку.
— Мы разыскиваем Мертвый Эфир, - честно ответил Дрекки.
Рамариус рассмеялся. Смех начался как ворчащий гул в его огромном теле, прокатился по
его шее и загрохотал, как артиллерийский огонь, из его рта. Пещера содрогнулась. Дуардины
отпрянули. Узки зажал руками уши. Только Горд, глуховатый от многих лет, проведенных в
состязаниях по реву огоров и использовавший ручную пушку, никак не отреагировал, вместо
этого уставившись на своих товарищей в изумлении.
Смех прекратился. Огромная пластина льда, оторвавшаяся с потолка от грохочущего
веселья Рамариуса, рухнула и разбилась на сотни осколков. Дуардины взяли себя в руки.
— Мертвый Эфир? Даже Рамариус дважды подумает прежде, чем отправляться туда.
— Я знаю, знаю, - сказал Дрекки, протягивая руки ладонями вниз, будто это могло
успокоить дракона. — Как я уже сказал, у меня есть его местоположение. Один из моих людей
прошел через него. Из его слов, полагаю, что он в Высокой Ледяной Бухте. И мне нужно твое
покровительство, о, могущественный Рамариус. Тебе самому не нужно входить в Мертвый
Эфир. Я лишь хочу, чтобы ты отвел меня туда.
— Хмм, – произнес Рамариус. — Тебе известно, что Мертвый Эфир движется вместе с
приливами и отливами Владений? Гравитация Хиша, притяжение Шаиша, раскаленная тяга
Акши… Нет ни одного смертного, кто знал бы, что заставляет его двигаться, но это так.
— Я учёл это. Думаю, что у нас есть время, - ответил Дрекки. — Если мы поторопимся.
— Тебе также известно, что он кишит душами мертвых?
— Слышал про это, да.
— И Высокая Ледяная Бухта, - задумчиво произнес Рамариус. — Еще одно опасное место.
— Опасность – моё второе имя, - с нотками гордости сказал Дрекки.
— Вот как? - дакон глубоко вздохнул. — Сколько Мертвый Эфир находится в текущем
местоположении?
— Шесть недель, плюс-минус. И скорее больше плюс, чем минус, если честно.
— Серьезно? Это меняет дело, - ответил дракон. — Хм, так Дрекки Флинт говорит, что
заплатит вперед? Все, исключая музыкальную шкатулку?
— Всё, что я предлагал, выгружается прямо сейчас. Можешь забирать, а это, - он
приподнял музыкальную шкатулку и слегка её встряхнул, — как только мы прибудем.
Рамариус потянулся. Затем встал, став на вид ещё больше. Его шея выгнулась, и он
посмотрел на них сверху вниз.
— О,
— Рамариус мог бы просто сжечь вас всех и забрать ваше добро.
— Можешь попробовать, - сказал Умхерт, снимая предохранитель со своего залпового
ружья.
— Но ты этого не сделаешь, - произнес Дрекки.
— Рамариус не сделает? Почему?
— Ты не сделаешь этого, потому что несмотря на все твои угрозы и запугивания, ты из
благородного рода Дракотиона, и хоть ты и решил жить совсем один здесь, в этой пещере, на
куче рыбьих костей, но ты бы никогда не запятнал честь своих предков актом такого
бессмысленного разбоя и насилия. Я знаю, что у тебя добрые намерения, иначе бы не пришел
сюда, учитывая тот факт, что ты – огромный дракон, который может убить меня без задней
мысли, - Дрекки ухмыльнулся и пожал плечами. — Я прав?
Дракон зарычал.
— Если ты не хочешь этого делать, то так и скажи, и мы уйдем, но если ты поможешь мне, то получишь прибыль, - продолжил Дрекки. Он замедлил свою речь, говоря искренне перед
41 Харадрид: Обсцентный термин, обозначающий открученную гайку, которая упала в механизм, где лежит вне
досягаемости самых длинных клещей дуардина
последним аргументом к сделке. — И ты получишь этот подарок от своего друга. Меня, Дрекки
Флинта, и имя Рамариуса снова зазвучит в городах людей и дуардинов, где бы ни была
рассказана эта история. Твоя репутация будет расти! Помоги нам, так ты поступишь правильно.
Он сложил пальцы домиком. — И ещё тут замешаны большие деньги. Сможешь купить много
рыбьих потрохов и эля, если дело выгорит.
Дракон долго смотрел на них.
— Ты взываешь к чести Рамариуса.
— А что мне ещё делать, ты раз в двести больше меня, - ответил Дрекки.
— И к его тщеславию. И желудку. Рамариус тихо прорычал. — Очень хорошо. Это
сработало. Рамариус в последнее время немного заскучал, и он устал от китов. Когда думаешь
выдвигаться?
— Как только выгрузим твою плату? – предложил Дрекки.
— Правильный ответ, - сказал Рамариус с драконьей ухмылкой. — Нет подарков - нет и
дракона.
ГЛАВА 8. НАСТОЯЩЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Они поднимались все время с того момента, как тронулись в путь. Каждые двадцать минут
Эврокк объявлял высоту, затем звонил в корабельный колокол, чтобы отметить прохождение
очередной терции Пятого Воздуха. Дрекки и его команда родились в Барак-Трунде, высоко в
Четвертом Воздухе, и в какой-то мере были привычны к холоду, но текущие температуры, с
которыми они столкнулись, были экстремальными даже для них. Замеры по приборам
показывали всё более низкие значения, и в конце концов команда начала топать ногами и
хлопать руками в рукавицах, сетуя о недостаточной эффективности обогревателей в их
эфирных ранцах. В этом не было настоящего недовольства, лишь притворное ворчание, перемежаемое дружескими шутками, потому что ощущение приключений на ветру всё
больше усиливалось.
На средней линии медианы Пятого Воздуха Дрекки приказал Эврокку выровняться.
Рамариус вырвался снизу, отчего Адримм снова вскрикнул.
— Как бы я хотел, чтобы он перестал так надо мной подшучивать! – простонал Адримм.
Огромный зверь расправил одно крыло и прижал другое к себе, войдя в затяжную петлю
вокруг них, а затем пристроился рядом с
— Шесть дней, если будете двигаться на полной скорости, - прорычал им дракон. — Вы
медлительны, но Рамариус обещает, что не оставит вас позади. Уговор есть уговор! Он резко
спикировал, затем взмахнул крыльями, используя свой импульс для разгона, и унесся высоко
и далеко вперед. — Рамариус разведает, что впереди! – прокричал он, и голос его становился
тоньше по мере его удаления от корабля.
— Дракон-выпендрежник, - сказал Дрекки. Все были в полной экипировке, за
исключением Умхерта, который бродил по палубе, подставив свою лысую татуированную
голову стихиям. Он клялся, что не чувствует холода. — Ты - тоже выпендрежник, - сказал ему
Дрекки.
— Я - частично ледяной! – хихикнул Умхерт.
— Да, и полностью поехавший, - пробормотал Адримм. — Эм, без обид, Эврокк, -
поспешно добавил он, когда пилот бросил на него сердитый взгляд.
Тепло и свет Хиша были надежно укрыты за плотными рядами возвышающихся облаков
чистейшего белого цвета. Там, где они не клубились подобно нечёсаной шерсти, небо было
лишь бледной плоскостью, лишенной глубины. Дрекки выполнял свой обычный обход
корабля, начав с копии Аэлслинг на носу, затем зигзагом по палубе, проверив люки, потом
достал свой разводной ключ, чтобы проверить болты на вантах, соединявшие корпус с
эфирной сферой эндрина, хмуро поглядел на циферблаты, затягивая гайки потуже. Он провел
пальцами в перчатках под сферами, проверяя выходную мощность и эффективность их работы
исключительно по тому, насколько теплыми они были.
Узки следовал за Дрекки словно тень, внимательно следя за ним на каждой остановке, словно за наблюдением мог научиться быть небесным капитаном. Он старался не подавать
виду изо всех сил, но его дрожь была видна сквозь складки костюма, свисавшего с его
конечностей.
— Не волнуйся, парень, - сказал Дрекки, отечески положив руку на плечо бородача.
— Мне тоже холодно. Медь на лицевой маске, изображающей моего предка, уже охладилась
куда ниже нуля, - он постучал по ней костяшкой пальца. — Если я прикоснусь к ней без
перчаток, то она обморозит мне пальцы. Погляди на ребят. Он указал на свою команду, каждый в которой был причудливо покрыт инеем наподобие причесок. — Выглядят забавно, да?
Узки кивнул. — Так холодно!
— Это тяжело, когда все, что ты знаешь – это тепло Бараков. Они никогда не бывают
холодными. Ты привыкнешь к этому. В основном, со временем. Он вздрогнул. Его эфирный
ранец изо всех сил старался согреть его. Тепло, которое он производил, обычно избыточное, сейчас было лишь слабым подспорьем. — Но да, - продолжил он, — довольно холодно.
— И ты говоришь, что я стенаю, капитан! – сказал Адримм, проходя мимо.
— Это потому, что ты так и делаешь, Хороша-Погодка. Это было мимолетное дополнение, так что заткни эту дырку в бороде.
— Да, капитан, - ответил Адримм.
— Мало кто забирается так высоко, знал это, бороденыш? – спросил Дрекки мальчишку.
Узки грустно кивнул.
— Хей не надо быть таким. Помнишь те истории, которые рассказывал тебе отец?
Узки вздрогнул. — Д-да.
— Тогда помнишь и мою команду, что знаменита почти как я. Они не стонут. Последуй их
примеру. Им так же холодно, как и тебе.
— Слушаюсь, капитан. Прости за жалобу. Я согреюсь.
— Ха! Если бы жалобы были преступлением на моем корабле, парень, то я бы вышвырнул
Адримма за борт много лет назад. Мужайся! Все любят время от времени хорошенько
поворчать. Знаешь, ты напоминаешь мне моего младшего брата. Он был примерно твоего
возраста, когда я пошел учиться. Он всегда был беспокойным и немного ныл, но в конце
концов всегда справлялся. Он становился свирепым, если поставить его в затруднительное
положение. И ты такой, я это вижу. Снаружи беспокойный, но здесь у тебя железное сердце,
- он похлопал Узки по груди. — Да, прямо здесь.
Капитан на мгновение замолчал. Узки залдумался, пропал ли этот брат вместе с отцом
Дрекки. Спрашивать было невежливо.
Одна из дверей над кормой распахнулась.
— Ага! – сказал Дрекки, снова оживляясь. — Что касается холода, помощь уже здесь…
Кедрен вышел в облаке пара. Ни шлема, ни летного костюма на нем не было, но поверх
одежды был надет длинный кожаный фартук и кузнечные перчатки из толстой кожи.
— Прямо сейчас, - сказал Дрекки, — Кедрен поможет всем нам. Не так ли, Кедрен? Ты же
знаешь, что он рунный кузнец старой закалки? Он утверждал, что сможет унять нашу дрожь.
— Да, черт подери, могу, - пробасил Кедрен, топая к ним. Он странно переступал по
палубе. У него была походка воздухоплавателя, но она отличалась от походки харадрон, что
родились для жизни в небе. — Если бы вы, небобороды, просто использовали старые добрые
руны вместо всех этих новомодных машин, то не мерзли бы так часто.
— Давай же, Кедрен, мы достигаем успеха, потому что открыты новому. Тебе следует это
признать. И ты был бы счастливее, если бы и сам сделал это.
— Расскажи это Огнеубийцам, - Кежрен издал едкий смешок. — Им тепло, да? Все время!
В любом случе, у меня есть эти руны, и они вдохновлены нашими пламенными родичами. Он
взвесил на ладони гость маленьких аккуратных металлических знаков. Руны были совершенно
идентичны, хоть и были сделаны вручную, потому чтто именно так делал Кедрен. — Идеально, традиционно.
— Это прекрасная работа, - сказал Дрекки. — Так же хороши, как если бы их отштамповала
машина.
— Лучше! – насупился рунный кузнец.
— Не думаю, что хоть что-то способно меня согреть, - сказал Узки.
— Это лишь потому, что ты не был воспитан, как настоящий дуардин, - сказал Кедрен.
— Жить в небе на большой металлической лодке! Мне жаль тебя. Тебе следовало бы провести
своё
милостыню на улице! Так что я прощу тебя за то, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
Повернись и дай мне закрепить руну на твоем ранце, тогда сам всё поймешь.
— Делай, как он говорит, парень, - сказал Дрекки.
Узки послушался.
— Так, хорошо, - произнес Кедрен, несмотря на всё свое презрение к машинам, достающий маленькую дрель, работающую на эфире. — Сейчас замри. В старые времена не
было нужды во всех этих эфирных прибамбасах. Хитрые дуардины, похожие на меня, - он
стрельнул в Дрекки ехидной ухмылкой, — могли запереть ветра магии в самом металле, и этого
было достаточно. У вас же никакой гармонии в жизни. Инженеры прибрали к рукам все.
Старые короли знали, что это не приведет ни к чему хорошему, о, да.
У Дрекки не хватило духа возразить и сказать, что Владыки Харадрон процветали и
приумножались, в то время как Обездоленные превратились лишь в тень былой славы, умоляя
Азир приютить их. Он уже пробовал однажды. Больше не станет никогда.
Кедрен издал тихий похрюкивающий звук соредоточения. Дрель завизжала. Несколько
завитков бронзовой стружки упали на палубу. Кедрен выключил дрель и положил её обратно
в нагрудный карман фартука, а затем достал из-за пояса небольшой молоток. За спиной Узки
раздалось легкое постукивание.
— Но вы, в небе, оставили всё позади. Если хотите знать, то вы совсем не дуардины. Кедрен
хлопнул Узки по спине. — Как тебе, парень?
— Я чувствую… В голосе Узки проскользнуло удивление. — Я чувствую тепло!
42 Кхазалид: Букв. «Лысый подбородок», что означало «детство» на старом языке дуардинов
— Это Руна Огня, связанная с латунью. Не сильный хар, не такой, какой накладывают на
оружие, а нежное тепло. Маленькая руна, правильный металл, поэтому медленное
высвобождение. Я поместил её в твой обогреватель. Теперь тебе должно стать гораздо теплее.
— Ух ты, - вымолвил Узки.
— Пожалуйста, - ответил Кедрен. — Тебе нужна одна, капитан? Или ты счастлив замерзнуть
насмерть, полагаясь на неэффективность своей магической техники?
— Кедрен, мой старый друг, ты прекрасно знаешь, что я не испытываю ничего, кроме
уважения к твоему ремеслу, поэтому ты и на борту моего корабля.
— Ха! Ты не нанимал меня. Я шел в комплекте с Отереком.
— Может быть так было вначале, и я признаю, что был удивлен, когда химик приволок за
собой рунного кузнеца, но я научился уважать тебя. Я лишь говорю, что всё, что работает
вместе, старое и новое, можно у нужно использовать. Почему нет? Ты научил меня этому.
Кедрен снова достал дрель и принялся возиться с эфирным ранцем Дрекки. — Чушь, небобород, - сказал он. Процесс занял всего мгновение. Раздался стук металла о металл.
Кедрен что-то затянул и слегка ударил по ранцу. Сразу же восхитительное тепло затопило
конечности Дрекки, прогоняя холод. И не просто тепло, а глубокий, обволакивающий жар, напоминающий жар кузниц, где металл обрабатывали молотами, что держали надежные руки
дуардин, собравшихся у очагов.
— Бороденыш прав, Кедрен, «ух ты» - подходящее слово для описания. Дрекки похлопал
Кедрена по плечу. — Позаботься об остальных.
Дрекки сделал шаг вперед. Узки хотел проследовать за ним. Капитан мягко развернулся и
остановил его.
— Иди найди Хрунки, парень. Пора продолжить твой обучение.
Дрекки пошел дальше, выкрикивая приказы и обмениваясь шутками с Умхертом. Солнце
пробилось сквозь морозные туманные облака, сверкая на его доспехах, и Узки подумал, что
это самое завораживающее зрелище, какое он когда-либо видел.
Резкий стук по его шлему разрушил очарование.
— Давай, безбородый, - сказала Хрунки. — Теперь тебе снова тепло, поэтому пора
приниматься за работу. Сегодня чистишь
43 Кхазалид/Харадрид: Культура с высокой питательной ценностью, которая хорошо произрастает даже на
бедных почвах. Одно растение зпуда дает бушель клубней. Их выращивали в больших количествах в караках
Кхазалидской Империи, а Харадроны до сиъ пор выращивает зпуд в огромных автоматизированных теплицах.
Существует множество разновидностей, но все они твердые, как камень, и требудт длительной подготовки к
тому, чтобы стать сьедобными.
ГЛАВА 9. ЛЕД В НЕБЕ
Каюта Дрекки огласилась глубоким, хриплым храпом. Эфирные лампы были приглушены
до тусклого свечения. Стол был покрыт картами, аккуратно выстроенными в один большой
план Пятого воздуха и придавленными свинцовыми черепами гротов, чтобы держаться на
местах. Новая пунктирная линия проложила их маршрут к Мертвому Эфиру.
Какие сны видел Дрекки Флинт? Тем, кто спрашивал, и многим, кто не спрашивал, он
рассказывал о ночах, полных приключений и мерцания эфирного золота, и он оборачивал эти
сны как головокружительные приключения, некоторые из которых потом пересказывались, приукрашивались и передавались другим по душным кабакам на востоке Хамона, пока в конце
концов они не стали кредо жизни Дрекки, и народ не мог отличить его настоящие
приключения и грезы.
Так нравилось Дрекки.
Но правда была куда прозаичнее. Большие, коричневые руки Дрекки дергались во сне. Его
брови сошлись на переносице. Рот был сжат, словно он собирался закричать, но слова во сне
были лишь ворчанием и всхлипами, полными утраты. Потому что правда была в том, что
Дрекки видел в своем сне Аэлслинг, как и каждую ночь. Он видел её такой же, как и впервые
в мастерской Роги Трокка. Её локоны цвета бледного золота выделялись на фоне смуглой
кожи, а глаза были яркими изумрудами. Её любопытство к ремеслу отца было очевидным и
острым, хоть тот и старался всегда держать её подальше от него. Для Дрекки не существовало
таких драгоценностей во всех Владениях, которые могли бы сравниться с этими глазами. Он
помнил её смех. Помнил её улыбку.
Когда он просыпался по утрам, то его сердце вновь и вновь оказывалось немного
разбитым.
Пока он спал, тишина сменилась слабым дождем, что барабанил по обшивке корабля, а
затем звук стал жестче, тяжелее и более дребезжащим. Ветер трепал снасти сначала нежно, потом требовательно, а затем – агрессивно. Дрекки продолжал спать. Эфирная лампа на стене
каюты начала пульсировать в знак предупреждения. Раздался гудок клаксона. И только тогда
капитан проснулся.
Дрекки резко сел, стукнувшись головой о потолок над своей койкой.
— Аэлслинг! – закричал он. Затем потер лицо. — Ауч.
Аэлслинг накренилась. Дрекки вскочил на ноги, пошатнувшись. Клаксон продолжал
настойчиво подвывать. Капиатан заканчивал поправлять свое снаряжение арканавта, когда в
дверь начали стучать.
— Входите! – крикнул Дрекки.
В каюту ввалился Урди Дантссон. Корабль нырнул у него под ногами. Небо позади было
темным, и дождь лил струями, разбиваясь о металл. На эндринах блестел лед.
— Капитан, скорее! – сказал Урди. — Ледяной шторм. Мы теряем управление!
Дрекки, пошатываясь, подошел к двери и остановился на пороге. Дождь был едва выше
двадцати четырех
— Нам лучше надеть шлемы, - сказал он Урди и закрепил свой на голове.
— Бип-бип! – пропищал Трокви.
— Нет, дружище, ты остаешься здесь, - сказал Дрекки своему механическому спутнику.
— Для тебя там слишком опасно.
Дрекки вышел и едва не упал. Палуба была покрыта льдом, прозрачным, как стекло. Если
бы не слабые отблески, которые он отбрасывал с металла, отражая свет портов эндринов и
эфирных ламп, то был бы вовсе невидим.
Лед покрывал весь такелаж, цепляясь за тросы длинными клыками-сосульками.
Эндриновые порты ярко пылали, освещая палубу. Они быстро жгли эфир. Если вес корабля
продолжит расти, то топливо у них могло закончиться раньше, чем они доберутся до пункта
назначения, при условии, что лёд не отправит их на дно раньше.
— Обледенение! – выкрикнул он. — Все на палубу! Рубите лед, иначе он нас погубит!
Урди, Бокко и Эврокк были в дозоре, на полувахте, последнем и самом темном часе, прежде чем Хиш отправит свое золотистое приветствие новому дню. Бокко уже был на льду с
топором. Эврокк боролся со штурвалом. Было отчаянно, ужасно холодно. Прозвенел колокол.
Дрекки двинулся. Его летный костюм захрустел, и осколки льда посыпались с его
снаряжения, разбиваясь о палубу. На ранце Урди замигали предупреждающие лампочки.
— В пары! - выкрикнул Дрекки. — Не давайте товарищам замерзнуть!
Дрекки ударил по спине Урди прежде, чем лед успел замерзнуть на вентиляционных
клапанах его ранца.
— Дай мне топорик! – крикнул он Урди, поддталкивая того к шкафчику у стенки позади.
— Рулевой, набери высоту!
Дрекки двигался по своему кораблю так быстро, как только мог, его ноги все время
скользили на льду, создавая риск поскользнуться и свалиться за борт.
— Ноги дуардинов не созданы для катания, - проворчал он, хватаясь за ванты и позволяя
скользкой палубе нести его вперед, пока он не ощутил под ногами опору.
Небеса бушевали над ним и под ним, многоуровневая буря в высоком воздухе была как
под килем, так и над верхушками эндринов. В Хамоне такие ламинарные шторма могли
охватывать несколько воздушных потоков, взбивая небо на мили вокруг. Молнии трещали
повсюду. Видимость была близка к нулю, и ширину неба заполнили завесы холодного дождя.
Вихрящийся снег и град смешивались с бурей, но опасность представлял именно дождь.
44 Харадрид: Харадроны определют температуру иначе, чем их сородичи Обездоленные, поскольку
харадронская шкала учитывает давление воздуха помимо температуры. Так, двадцать четыре рункеллена – это
примерно точка замерзнания воды при атмосферном давлении срединного Пятого Воздуха, тогда как при
околоземном давлении Третьего Воздуха это будет уже десять рункелленов. Важно отметить, что рункель –
нелинейная шкала, и скорее продиктована сложностью термодинамических взаимосвязей давления и
температуры, которые слишком эзотеричны, чтобы вкратце описать их.
Передний эндрин уже был покрыт коркой льда, вода мгновенно замерзала, ударяясь о
металл, несмотря на вырабатываемое двигателями. Дождь стал зловеще тихим. Теперь он
ударялся о лед вместо металла и замерзал ещё быстрее, словно бесшумный убийца.
— Передний эндрин покрылся! – заорал Дрекки. — Тащите сюда топоры, немедленно!
Остальные дуардины очнулись ото сна, надели своё снаряжение арканавтов и вывалились
из дверей на палубу. Один из них упал, едва они вышли, его ноги взлетели так высоко, словно
его дернули, и приложился эфирным ранцем о палубу. Дрекки не мог сказать, кто это был, потому что проливной дождь уже заволакивал линзы его шлема, но он заметил потрескивание
заземляющего эфира, пока другие помогали арканавту подняться. Ранец был неисправен.
— Отойдите от него! – выкрикнул Дрекки и побежал по палубе. — Отойдите! Возвращайся
внутрь и сними эфирный ранец!
Бесстрастные лица, отлитые из бронзы, стали и латуни, повернулись к нему. Корабль
накренился, эндрины стонали от быстро нарастающего веса. Дрекки потерял сцепление одной
ногой, пошатнулся, заскользил и затем упал с катастрофическим грохотом. Нос Аэлслинг
нырнул, этот проклятый лед вокруг переднего эндрина потянул его вниз. Дрекки скользил по
палубе, безнадежно царапая скользкую обшивку. Вокруг него раздавались крики других
цеплявшихся арканавтов, и он врезался в тяжелое тело, перелетел через него, сцепился и
заскользил к поручням палубы. Его шлем лязгнул о ботинок, и лицо приложилоь к забралу, выбив звезды перед глазами. Но он знал свой корабль, и его рука метнулаь вперед, ухватившись за перила, когда он отскочил от планширя. Арканавту, который присоединился к
нему в неожиданной совместной поездке по льду, повезло меньше: он так сильно приложился
о перила, что они согнулись и выпали за борт.
— Арканавт за бортом! – закричал Дрекки. Он высунулся. Арканавт запутался в перилах, но они гнулись под его тяжестью, и нарастающий на них лед никак не помогал. По безбородой
маске он поянл, что это была Хрунки, висящая теперь над бурлящей пустотой.
— Держись крепче, Тордис! – прокричал он. Дождь усилился, приморозив его к палубе и
сделав парусину его комбинезона жесткой и негнущейся. Несмотря на натужную работу его
эфирного ранца и руну кедрена, холод был суровым и вгрызался в его плоть с такой яростью, что у Дрекки перехватило дыхание. — Помогите прямо сейчас! – прокричал он. — Арканавт
за бортом!
Никто не услышал. Ветер был свиреп и уносил его слова. Шипение дождя словно
издевалось над ним. Он попытался протянуть руку, но его облачение скрипело под тяжестью
льда, и он не смог. В своей колыбели из погнутого металла и льда Хрунки Тордис
пошевелилась. Перила провисли ещё больше. Осколки льда унеслись прочь в бушующую
бурю.
— Хрунки, не двигайся! – крикнул ей Дрекки. Её голова немного поднялась, она посмотрела
в сторону и инстинктивно дернулась назад, будто спасаясь от падения. Ослабленный поручень
погнулся ещё больше.
— На помощь! – проревел Дрекки.
Он неожиданно появился из темноты, маленький арканавт в хлопающем на ветру
комбинезоне, сбивая лед отовсюду. Узки скользил туда-сюда, но не падал. Страховочный трос
с визгом слетел с катушки, закрепленной на его поясе. В его руках был небесный крюк,
которым он ткнул в сторону Хрунки. Как оказалось, чересчур сильно, так как острие вонзилось
ей в плечо, и ткань начала темнеть от крови. Но Хрунки пришла в себя.
— Осторожно! – выкрикнул Дрекки. Он освободил руку из ледяных оков и оттолкнулся ею.
Ледяная корка, покрывавшая его, треснула и обвалилась, и он смог встать. Ради богов-братьев, как же он замерз. — Хватайся за древко, Хрунки. Узки, тащи её!
Появился ещё один дуардин. Умхерт, судя по тому, как он оттолкнул бедного Узки в сторону
и перехватил небесный крюк. Узки не испугался, встал на колени рядом и защелкнул второй
страховочный трос за карабин на поясе Хрунки. Канонир была спасена. Настала очередь
корабля.
— Сбейте лед с эндринов или мы все погибнем! – взревел Дрекки.
Дуардины суетились повсюду, скользили по такелажу, останавливаясь прежде, чем
соскользнуть за борт, и сбивали своими инструментами лед с эндринов. Грохот ломающегося
льда сменился глухим
Бокко был в рубке, размахивая руками в сторону эндринов. Эврокк был там же на
дежурстве. Его было трудно заставить отдыхать, но он был лучшим пилотом. Дрекки не мог
слышать, о чем они говорили. Стук топоров, треск раскалывающегося льда, и завывания ветра
были слишком громкими. Отерек был ближе к кабине, и переговорные трубы в его шлеме
усилили его голос.
— Слезьте с эндринов! – выкрикнул Отерек.
Дрекки достаточно хорошо знал свой корабль, чтобы распознать нарастающий гул
эндринов в сферических корпусах. Металлические кожухи вибрировали и сбрасывали
ледяную оболочку. Он понял, что пилоты собирались продуть эфир. Но другие арканавты не
имели об этом понятия.
— Отойдите! – приказал Дрекки, оттаскивая Урди назад. — Горд!
Огромный огор был рядом, колотя по эндринам парой одинаковых молотков, сделанных
для него Кедреном, чтобы выправлять вмятины на корпуе.
— Капитан?
— Убери их! Дрекки оттаскивал своих арканавтов от эндринов. — Все в заднюю часть
корабля. Сейчас будет продувка.
Экипаж начал выходить из-под сфер эндринов и собираться на задней части корабля. По
пути Дрекки остановился у рубки.
— Сначала продуйте передний, - приказал он. — Только осторожно!
Эврокк напряженно трудился. — Мы все ещё теряем высоту.
— У Бокко правильная идея, - сказал Дрекки. Он быстро подсчитал в уме. — Всё еще не
хватает двух. Подай сигнал, прежде чем начать!
Эврокк покрутил множество колес на многочисленных трубах, теснящихся у поста пилота.
Затем потянулся и дернул цепь судового гудка. Тот сначала застонал, так как забился льдом, но затем из него вырвался перегретый пар и он завизжал достаточно громко, чтобы команда
услышала, и подал трехкратный сигнал продувки эфира.
Последняя пара арканавтов покинула верхушку эндринов, хватаясь за скобы лестниц, спускающихся по бокам, они с грохотом ступили на палубу и побежали на корму к остальным, пошатываясь и поскальзываясь. Кедрен был первым, неловкая походка рунного кузнеца
выдавала его даже под проливным дождем. За ним следовал Адримм, которого можно было
узнать по втянутым плечам и жалостливой позе. Затем, к своему удивлению, Дрекки
обнаружил и третьего задержавшегося, и, включая его самого, на палубе собралось
одиннадцать дуардинов.
— Эвторр? – он схватил дуардина за плечо и развернул к себе.
— Все ещё могу держать топор, капитан. Все еще помню, что такое лед.
— Молодец! – Дрекки хлопнул Эвторра по плечу.
Клапана на сферах эндринов со скрипом открылись. Лед потрескался. Дедяной дождь с
шипением превращался в пар, попадая на горячие внутренние механизмы. Дрекки поднял
глаза. Один клапан оставался закрытым. Он понадеялся, что остальные все ещё исправны.
— Продуть первый эндрин!
— Так точно, капитан, приступаю! – выкрикнул в ответ Эврокк.
Сверкающее облако пара вырвалось из эндрина. В большинстве подобных устройств
работу выполняло само эфирное золото, но механизмы, которые выжимали из него все до
последней капли, нагревались и нуждались в охлаждении. В качестве хладагента
использовалась вода, которая поглощала излишнее тепло и превращалась в пар, который
подавался для вращение воздушных винтов.
Порыв тепла был колоссальным. Лед растаял под печным жаром эндрина. Вода хлынула
на палубу. Часть замерзла, но куда больше её стекло по стокам на планширях.
— Выключай, - скомандовал Дрекки.
— Тяга увеличивается, - произнес Эврокк.
— Выровняй корабль и держи нас ровно, - сказал Дрекки.
— Будет сделано! – Эврокк мягко надавил на педали управления. Хвала Азиру, дождь
стихал, хоть шквальный ветер всё еще продолжал дуть.
— Эврокк, продуй задний эндрин и снизь уровень охлаждающей жидкости до минимума.
Пускай тепло эндринов не даст льду намерзнуть снова.
Бокко, который склонился к Эврокку и давал ему указания, резко поднял голову. На его
маске предка отросла внушительная вторая борода изо льда. — Мы не может их обезводить!
— Я и не говорил их сушить, - ответил Дрекки. — Я сказал снизить до минимума, чтобы
отводы оставались влажными и работали. Главная задача воды – охлаждение, а здесь
чертовски холодно, и я не понимаю, какая к гроту разница. Команда, переходим на нос.
Сбивайте любые большие куски льда, которые сможете. Умхерт, уведи Тордис вовнутрь.
— Я уж думал, ты никогда не скажешь, - огрызнулся он.
— Ты тоже, бороденыш, помоги старобородам.
— Так точно! – сказал Узки и неуклюже отдал честь.
Умхерт зарычал на Узки, когда тот попытался помочь Хрунки, поддерживая её с другой
стороны.
— Пошел прочь! Ты поранил её, глупый боздок бороденыш. Поровые крысы должны
оставаться на причалах. Тебе никогда не следовало отправляться с нами.
Хрунки оттолкнула Умхерта, как могла, что все ещё было тяжело, даже несмотря на её
ранение.
— Оставь его в покое, старый сварливый белобород! Я бы умерла, если бы не эта портовая
крыса. Иди сюда, Узки, можешь помогать сколько потребуется, потому что так поступают все
арканавты экипажа. Помогают друг другу, - многозначительно сказала она Умхерту.
— Ладно, ладно, я понял, - сказал Умхерт.
Хрунки хлопнула Узки по плечу раненой рукой. Из её шлема раздался стон боли, но они
оба подхватили её под руки и помогли спуститься вниз.
— А теперь, Эврокк, - сказал Дрекки, — давай убираться из этой непогоды.
Холодный день неохотно наступал над Аэлслинг. Дрекки, Бокко, Кедрен и Отерек обходили
корабль, морщась от следов топоров на металле. Стало ещё холоднее, чем раньше. Они
поднялись на сотню раадфатомов выше, чтобы избежать нового попадания в дождь, и шли
вслепую сквозь облачные гряды. Гром грохотал внизу и оповещал о продолжающейся буре, подтверждая, что они приняли верное решение. На этой высоте они уже не могли обойтись
без снаряжения арканавтов, даже внутри корабля, и это привело всех в дурное настроение.
— Эту нужно заделать, Бокко, - сказал Дрекки, указывая на глубокое повреждение в сфере
переднего эндрина. — Слишком глубоко, почти насквозь.
Бокко попытался сделать заметки ручкой, но нахмурился, увидев замерзшие чернила, и
отложил блокнот.
— Должно быть, Умхерт, - произнес Кедрен. — У него руки, как поршни.
Дрекки поднырнул под ванты и высунулся, посмотрев наверх. — Ещё несколько по бокам.
— На втором эндрине тоже несколько, - сказал Отерек. — Но меня больше беспокоит, как
мы обращаемся с топливом. Мы сожгли двухдневную норму эфира за несколько часов
прошлой ночью. И это случится снова. Я снял метеорологические показания. Холод и шторма
в каждом слое Пятого воздуха. И мы продолжим сжигать эфир с невероятной скоростью.
— Можешь ещё немного поколдовать со своими устройствами? – спросил Кедрен.
— Если бы. У меня здесь нет показаний по жилам сырого эфира. Слишком штормит, чтобы
залежи смогли сформироваться. То, что есть в воздухе, слишком рассеяно. Даже если бы я
смог найти подходящее количество, мы никогда не сможем очистить достаточно с приемлемой
скоростью с тем оборудованием, которое есть на борту, чтобы добраться туда, куда мы
направляемся. Лучшее, что мы можем, - это дотащиться обратно в порт.
— Загвоздка, верно – сказал Дрекки.
— Ты как-то жизнерадостно реагируешь, - заметил Кедрен. — Это вызывает у меня
подозрения.
Бокко двинулся дальше, выполняя обязанности эндринера. Капитан, рунный кузнец и
эфирохимик остановились с подветренной стороны передней эндриносферы и орудийной
башни.
— Кажется, на этот раз мысли Бокко сосредоточены на нужной даме, - сказал Дрекки, ударяя по заледеневшим перилам. — Хенна идет на поправку. Лишь жалуется на что-то
хроническое из-за шума. Бедняжка.
— Перестань увиливать от темы, Дрекки, - ответил Отерек. — Что ты задумал? Когда ты
весел и уклончив одновременно, это не очень–то укрепляет мою уверенность.
Смех Дрекки задребезжал в его шлеме. — Есть короткий путь.
— Так ведь это короткий путь, – произнесли Кедрен и Отерек одновременно.
— Можно срезать и по короткому пути, - ответил Дрекки.
Кедрен и Отерек с сомнением переглянулись.
— Увидишь, мой самый превосходный и мудрый из старобородов, - продолжал Дрекки.
— Просто доверься мне. Я сверился со своими картами и внес изменения.
— О, - ответил Кедрен, — так теперь это лесть, да?
Дрекки остался непреклонен. — Всё будет хорошо.
— Ты всегда так говоришь, - заметил Отерек.
— А разве бывало иначе?
Ни один из старобородов не ответил. Было множество примеров, когда дела шли не очень-то хорошо. Но они все ещё были живы, а иногда - и невероятно богаты.
— Ладно, - сказал Отерек. — Так куда мы направляемся?
Дрекки смущенно кашлянул. — Кхе. Эта часть тебе, вероятно, не понравится, но я
гарантирую, что когда мы пройдем через него, то окажемся на месте до того, как Мертвый
Эфир снова придет в движение.
— Через? – спросил Кедрен. — Куда мы, черт подери, идем?
— Через Пролив Замерзших Слез.
— Фунти дракк, - ответил Отерек. — Никто ещё не смог пройти через него.
— Я смогу, потому что…
— Да-да, -прервал его Кедрен. — Мы это уже слышали. Потому что ты - Дрекки Флинт.
— Вообще-то я собирался сказать, что потому что я дружу с Рамариусом. Он нас проведет.
Он иногда там охотится.
— Если он ещё жив, - ответил Кедрен. — Его крылья могли замерзнуть в той буре.
— Были причины, по которым я хотел, чтобы именно Рамариус нас сопровождал, - cказал
Дрекки. — Случайно не умереть в подобной буре – одна из них. Он вернется.
ГЛАВА 10. УЗКИ НА БОРТУ
Дрекки был прав. Рамариус объявился позже, похулил их за то, что они вообще влетели в
шторм, и рассмеялся, когда Дрекки сообщил ему, что хочет пересечь Залив Замерзших Слез, но повел их прямо к нему.
С тех пор лед на корабле нарастал ежедневно. Туман и исходящий пар покрывали все
слоем наледи. Рассветы встречались стуком топоров, сбивающих ледяной покров Аэлслинг, и
грохотом обломков по палубе. Это была шуманя и жаркая работа, заставляющая дуардинов
потеть, но им становилось лишь холоднее, когда она прекращалась, и это заставлял их
ругаться. Отерек и Кедрен приложили свои силы, чтобы растопить лед на судне, но во всех
случаях, за редкими исключениями, когда талая вода могла свободно стекать, их усилия
создавали больше проблем, чем помогали в решении, поскольку вода снова замерзала в
труднодоступных местах.
Узки наблюдал всё более поражающие воображение виды Высокого Пятого. Он каждый
день видел что-то удивительное: огромные металиты из золотистого льда, скрывающиеся в
облаках радужных кристаллов; гигантских хищных птиц, двухвостых и хриплых, с перьями, покрытыми инеем. Или ледяных китов, что были меньше и изящнее своих сородичей из
нижних слоев воздуха, которые, по очереди таранили парящие острова своими бивнями по
причинам, которые Узки не мог понять, а никто на борту не хотел ему объяснить. Самым
потрясающим зрелищем было то, когда Аэлслинг пролетела мимо разрушающихся руин
Данврекара, великого города дуардинов древних эпох, останки которого по какой-то
космической причуде держались практически вместе. Улицы были вымощены воздухом, в
каждый городской квартал представлял собой отдельный металит, парящий в воздухе в
сводящем с ума беспорядке. В руинах светились странные огни. Изнутри строений понимались
узкие нити дыма. Узки был уверен, что в окнах видны бледные лица, но город находился
достаточно далеко, что быть убедиться в этом наверняка.
Рамариус заметил, куда он смотрит, и поднырнул вниз, чтобы полететь вровень с кораблем.
Мальчишки, с которыми Узки вырос в Морнаре, никогда бы не поверили, что он разговаривает
с настоящим драконом. Было трудно поверить, что он не спит.
— Не смотри в окна, - сказал Рамариус. — Они смотрят в ответ. Дракон полетел дальше, хлопнув кожистыми крыльями. — На смотрите на город! – прогрохотал он всем. — Держись
от него подальше, капитан Флинт.
Хрунки положила руку ему на плечо, заставив юнгу подпрыгнуть.
— Спокойно, Узки, - сказала она.
— Ты больше не зовешь меня лысым подбородком?
— Ты спас мне жизнь. И я больше никогда не назову тебя безбородым. Ты заслужил свои
усы в моем представлении, если считаешь иначе – то это твое личное дело. Исключая те
случаи, где я направляю тебя в обучении. Если ты не возражаешь, это уже моё дело.
Узки кивнул. — Более чем согласен.
— Тогда по рукам. Она подняла раненую левую руку на перевязи, и Узки мельком увидел
свежую брезентовую заплатку, натёртую воском, на дыре, которую он оставил на ее летном
костюме. — Сегодня тебе придется взять на себя часть моих обязанностей из-за этого.
— Прости, - произнес Узки.
— Не переживай. Ты спас мне жизнь. Не против поработать за меня?
— С радостью! – сказал Узки, воодушевленный доверием Хрунки.
— Молодец, - сказала она. — Давай приступать.
— Сейчас остановимся и проведаем наших больных, - она поманила его внутрь корабля.
— Разве у нас нет судового доктора?
— Он у нас вроде как был, но также и с кучей других обязанностей. Он стал предателем. И
поделом ему. Он был немного чокнутым, этот Велунти, и умер из-за предательства. Но я могу
понять, почему он был недоволен. У него было слишком много дел. Теперь же целитель я.
Немного понимаю во врачевании.
— Но ведь ты – канонир!
— Если бы это было единственное, что я могу делать то от меня было бы мало толку, хоть
я и стреляю из пушки лучше, чем любой другой в нашей команде. Нам всем приходится делать
понемногу всего.
Она становилась.
— Вот глянь на него, это Адримм, чернобородый нытик.
Адримм рубил гирлянду сосулек, свисавшую с вант по левому борту.
— Он все время стонет, но в то же время он – отличный стрелок, надежный в бою, приличный рулевой на полдороги и готовит вкусное рагу из харкракена. Потом взгляни на
Кедрена, он даже не харадрон.
Кедрен водил руками над заплатками, которые Бокко установил накануне, проверяя, что
все панели в порядке. С ним был Урди, который нес емкости со смазкой и портативный
сварочный аппарат.
— Он занимается рунной магией, но также смыслит в машинах, несмотря на все его стоны
о них. Он понимает металл в том числе такими способами, которые…э, ну…магия. Рядом с ним
Урди, умный болтун, любитель выпивки. И при этом немного ловелас, вот в чем загадка. Не
спрашивай его об этом, ты ещё слишком молод для такого, но он может знать очень многое
из того, что тебе знать нужно.
— Можно ему доверять? – спросил Узки, сбитый с толку. — Я видел, как ведут себя с ним
остальные. Урди молчал, опустив голову, терпеливо ожидая, пока Кедрен перейдет в
следующему месту ремонта. Или, может былть, он ждал прощения, подумал Узки. — Что он
натворил?
— Он взял плату у человеческого лорда, чтобы следить за капитаном.
— Нет!
— Не спеши судить. Жизнь достаточно тяжела. Иногда ты принимаешь то, что подкидывает
тебе судьба. Его ошибка была в том, что он действовал за спиной своих товарищей, а так не
следует поступать никогда. Понимаешь? Доверие – вот, что связывает нас. Он его разрушил.
Ему потребуется время, чтобы мы смогли доверять ему снова.
Они двинулись дальше. Горд протопал мимо, насвистывая что-то под нос. Узки всё еще не
привык к огору-арканавту.
— Что насчет него? – спросил Узки.
— Горд? Даже он приносит пользу не только своими мускулами. Он не такой глупый, каким
кажется. Он лучше всех считает, когда дело касается подсчета порций или планирования
ужинов. Она усмехнулась. — Просто никогда не позволяй ему подавать тебе одно из его
удивительных блюд, иначе ты и вправду будешь удивлен, и не в хорошем смысле. У всех нас
разные навыки. И все они востребованы в небольшой команде. Каждый должен вносить свой
посильный вклад, ежедневно, разными способами. Она остановилась и повернулась к нему
лицом.
— Итак, парень, чем думаешь заниматься? Что умеешь делать?
Узки посмотрел на суетящихся арканавтов. Он читал истории. Мечтал об этом, но только
на борту осознал, насколько он неопытен.
— Я…я…не знаю. Я - неплохой карманник, - он слабо усмехнулся. — Но здесь от этого мало
толку.
— Значит, будешь хорош в чем-то другом. Давай узнаем, в чем именно, - сказала она.
Они спустились вниз. Внутри было ненамного теплее. Стены покрылись конденсатом, а на
внутренней стороне иллюминаторов виднелись паутинки льда. Хрунки отвела Узки на камбуз, где на эфирном кольце кипела кастрюля с супом. Даже это слабое тепло казалось райским
после изнуряющего холода.
— Два пациента, две миски супа, - сказала Хрунки. — Давай, наполни их.
Он сделал, как было велено, и последовал за Хрунки в пассажирскую каюту, где она
остановилась и приложила палец к губам своего шлема.
— Там Бокко, что так же верно, как и то, что гроты зеленые, - прошептала она.
— Эндринер?
— Эндриномеханик, парень. Не накидывай ему званий выше его должности. Давай
постучимся. Мы же не хотим их смущать. Она хихикнула.
— Что? – спросил Узки, не понимая, о чем речь.
— Увидишь.
Она сильно постучала в дверь. — Пора обедать! – выкрикнула она, затем быстро открыла
дверь.
Хенна лежала на кровати, подушка поддерживала её спину. Ей было неудобно в её
облачении арканавта. Воздух был слишком разреженным, чтобы свободно дышать на этих
высотах, и все они были ограничены своим снаряжением. В каюте тоже было холодно.
Эфирный обогреватель был выключен ради экономии топлива, и единственный иллюминатор
представлял собой непрозрачный круг изморози. Бокко устроился на крошечном табурете в
узком пространстве между стеной и кроватью.
Оба выглядели взволнованными.
— Даже не держитесь за руки? – лукаво спросила Хрунки.
Оба смутились ещё больше.
— Узки, дай Хенне её суп.
Хенна сняла шлем, чтобы поесть. Некоторое время можно было обойтись и без подачи
воздуха. Она благодарно кивнула. Она выглядела очень уставшей, бледной, с темными
кругами под глазами.
— Тордис, - сказала Хенна. — Можем поговорить?
— Конечно, - ответила Хрунки.
— Наедине?
— Правильно. Хрунки подтолкнула Бокко. — Выходи.
— Но…
— Наружу, - сказала Хрунки. — Вон!
Узки и Бокко вышли из каюты.
Бокко вертелся у двери вместе с Узки. Женщины разговаривали, но они не могли
расслышать, о чем.
Хрунки вышла и закрыла за собой дверь.
— Хенна передает большое спасибо за помощь, но сейчас её следует оставить одну.
Бокко погрузился в себя.
— Да ладно, разве у тебя нет обязанностей, которые следует выполнить?
Бокко кивнул и удрученно отправился прочь.
— Прямая борода! – выругалась Хрунки. — Ты ей нравишься. Просто ей нужен покой. Не
навязывайся так. Слышишь? Хенна не какая-то там барак-принцесса, она – арканавт, как и ты.
И ей не нужно, чтобы ты суетился вокруг неё. Хочешь, чтобы она полюбила тебя? Так прояви
немного уважения к её силе.
— Я ей нравлюсь? – переспросил Бокко почти в бреду.
— Ты не слышал, что я тебе только что говорила? Иди отсюда! – Хрунки пнула Бокко под
зад. Бокко пошатнулся.
— Как ты можешь им командовать? Ты ведь арканавт, - спросил Узки.
— Главный канонир, Узки.
— А он – эндриномеханик! Они ведь выше канониров по званию.
— Хах! Да он ненамного старше тебя, - сказала Хрунки, хотя это было изрядным
преувеличением. — Дело в
— У тебя нет бороды, - дерзко заметил Узки.
Хрунки рассмеялась. — Это факт. Но это неважно. Старшинство приходит с возрастом, с
бородой или без неё.
Они вошли в основную кают-компанию: длинное, низкое помещение прямо над трюмом
с двумя рядами аккуратно составленных сундуков для снаряжения с крючками
для
снузаков были аккуратно сложены у стен, хотя между сменами здесь всегда отсыпалась пара
дуардинов.
Узки вздрогнул, вспомнив храп Умхерта и то, что безумный старый боздок был ночью на
той же вахте, что и он, так что завтра придется слушать целую симфонию похрапываний.
В каюте не было никого, кроме Эврокка и Эвторра в конце помещения. Эвторр сидел на
своем сундуке, подтянув к себе колени и обхватив их руками, и смотрел на неровно
написанные мелом руны на полу. Его брат нервно навис над ним.
— С ним все в порядке? – спросила Хрунки.
— Он почти ничего не помнит, - ответил Эврокк. Узки мельком заметил потухшие глаза
через линзы шлема. Эврокк слегка покачал головой. — Он – мой брат, но он не помнит. И я
не понимаю. Он был почти в порядке в шторм, казалось, что он почти вернулся, но сегодня
вот так… Голос Эврокка был настолько полон страдания, что Узки устыдился быть свидетелем
такой личной боли. Он был достаточно умен, чтобы понять, что Эврокк снова оплакивает
своего брата, но теперь его ещё и мучает надежда.
— Ты в порядке, Эвторр? – тихо спросила Хрунки.
Эвторр молчал.
— Чем занимаешься?
Эвторр вновь ничего не ответил. Его голова слегка двигалась от руны к руне. Он бормотал
себе под нос неразборчивые слова, которые зловеще отдавались в его шлеме.
— Полагаю, он пытается вспомнить, - сказал Эврокк. Его голос был полон тоскливой
надежды. У Узки возникло сильное желание уйти и дать им немного времени побыть одним.
Хрунки почувствовала его порыв и положила здоровую руку ему на плечо.
— Одна команда, помнишь? – сказала она. — Мы все здесь – семья, Узки. И Эвторр - твой
брат тоже.
Узки не был уверен. Эвторр обычно был маниакальным и странным. Сейчас было ещё хуже.
— Сможешь его накормить?
45 Харадрид: Гамак
— Могу попробовать, - ответил Эврокк.
— Эвторр? – Узки протянул ему миску с супом. Эвторр посмотрел на неё и отвернулся.
— Я возьму, - вымолвил Эврокк.
— Заставь его поесть, пока суп не остыл. Потом верни миску на камбуз, когда закончите, и
не забудь вымыть! – сказала Хрунки. Затем, более мягко продолжила. — И убедись, что
выспался. Ты не будешь нести вахту. Поешь чего-нибудь тоже. Идем, Узки.
Они оставили Эвторра с его рунами, которые не имели никакого смысла для остальных.
— Ему станет лучше?
— Может быть, - ответила Хрунки. — А, может быть, и нет. Но у него есть мы. Будь рядом, и когда тебе понадобится, будут рядом с тобой. Экипаж – это семья. Не забывай об этом.
Они открывали дверь обратно на палубу, когда дважды прозвенел корабельный колокол, и Адримм прокричал, указывая вперед.
— Небоберги прямо по курсу!
ГЛАВА 11. ПРОЛИВ ЗАМЕРЗШИХ СЛЕЗ
Впереди, в нескольких тысячах раадфатомов виднелась стена небобергов из древнего
голубоватого льда. Сквозь них просвечивало золото, эфир, содержащийся внутри, мерцал, создавая ощущение, что они живые. Лед тянулся далеко вниз и вверх, на мили из стороны в
сторону так далеко, что айсберги терялись на горизонте. В любом направлении от Аэлслинг
был один и тот же огромный трехмерный лабиринт. На другую сторону был только один путь, и это был путь насквозь.
Аэлслинг пришвартовался у одинокого парящего металита. Рамариус приземлился на него
сверху, и его огромный вес утопил корабль и скалу на шесть раадфатомов. Дракон потряс
головой, рассыпая ледяные осколки с шеи во все стороны. Сосульки лопнули на металле
корабля. Команда припала к палубе.
Кедрен вскочил на ноги, его достоинство было немного задето. — Осторожнее!
— Всего лишь немного воды, - сказал Рамариус.
— Замерзшей воды, острой, как ножи, - проворчал Кедрен.
— Пролив Замерзших Слез уже рядом, - продолжил дракон. — Дрекки Флинт все ещё
хочет идти этим путем?
— Дрекки Флинт… - начал было Дрекки и запнулся. Странная манера речи Рамариуса была
заразительна. — Мы уверены. Время против нас. Если мы промедлим, то Мертвый Эфир
сделает тоже, что и всегда, - он изобразил невнятный жест пальцами. — Переместится куда-то ещё.
— Лед будет также против вас, - сказал Рамариус. — Пролив непостоянен. Лед вокруг него
сильно движется. Рамариус не повел бы вас этим путем, если бы Дрекки не попросил. Это
рискованное дело, которое Рамариус предпринимает ради вас, мои бородатые друзья.
Дрекки повернулся к своей команде. — Мы все хотим этот эфир, так ведь?
— Да! – раздался крик в ответ.
— Есть возражения?
— Нет, капитан!
— Ни одно предприятие не обходится без прибыли, и впереди нас ждет большая прибыль,
- сказал Дрекки. — Мы готовы.
— Мне нужен доброволец для дозорной вахты на носу, - сказал Дрекки. — Это будет
опасно.
Урди шагнул вперед без колебаний. — Я сделаю это, - сказал он, заслужив короткий кивок
от Дрекки.
— Тогда начнем.
Экипаж разошелся по кораблю выполнять свои обязанности.
— Вот и всё, Узки, - сказал Дрекки бороденышу. — Если тебе когда-нибудь понадобится
воодушевить дуардинов из владений Барак-Морнар на какие-то свершения, то просто
напомни им о грядущей прибыли.
Они зашли в Пролив во всеоружии и готовые ко всему. Все находились на палубе, даже
Эвторр, который, когда опасность замаячила снова, казалось, снова нашел себя. Дуардины
расположились по бортам корабля с шестами в рука, пистолетами и резаками на поясах.
Адримм, Эвторр и Хрунки Тордис – с одной стороны, Кедрен и Локланн – с другой. Урди, как
и всегда, взял на себя самый опасный пост, расположившись на носу корабля и осматривая
путь впереди с яростной концентрацией.
Умхерт разместился сразу за кабиной пилота, его залповое ружье было смазано и
заряжено. Горд занял позицию посередине и держал в руках большой небесный крюк, готовый отправиться туда, где требовалась его невероятная сила. Отерек устроился наверху
эндринов, его оборудование для раннего обнаружения гудело. Бокко расхаживал взад и
вперед, гремя поясом, увешанным инструментами. Узки был рядом, его руки дрожали под
тяжестью кабельных мотков и зазубренных гвоздей для гвоздезабивного пистолета Бокко.
Кучка заплаток для корпуса была аккуратно уложена между дверями, ведущими под корму.
Дрекки настоял на том, чтобы пилотировать самому. — Как бы ты ни был хорош, Эврокк, -
сказал он, — в таких щекотливых обстоятельствах, как эти, ты пока не так хорош, как я. Погоди!
– добавил он, когда Эврокк начал выбираться из кабины пилота. — Останься здесь. Ты нужен
мне как помощник. Это работа для двух дуардинов. Я встану за штурвал, а ты следи за
скоростью.
Так расположился экипаж, все готовы и полны мрачной решимости на своих позициях. За
исключением Хенны вниззу, все были на палубе.
Корабль приблизился на четверть расстояния. Айсберги издавали глубокие, пугающие, чудовищные звуки, похожие на голоса, и разрывали воздух, словно пролив знал об их
приближении. Сначала раздались серии мощных тресков, похожие на звуки падающих
деревьев или пушеных выстрелов, а затем – непрерывный стон и что-то, похожее на крики.
Следом послышался грохот, напоминающий стук железа о полое дерево, и метрономное
тиканье, которое длилось, казалось, целую вечность прежде, чем внезапно оборваться, как
остановившиеся часы. Звуки накладывались друг на друга, становились громче, и команда
притихла, насторожившись. Все затаили дыхание и не двигали головами, чтобы даже бороды
не шелестели в шлемах.
Рамариус пронзительно прокричал сигнал удерживать позицию, пока он летал вверх и
вниз вдоль айсбергов в поисках прохода. Дрекки остановил свой корабль. Через десяток минут
Рамариус остановился и сделал петлю, ускорившись на выходе, пока пролетал ледяную стену.
— Вот и все. Он нашел путь внутрь, - сказал Дреки. — Вперед на половину скорости!
Эврокк повернул эфироматическое колесо для воздушных винтов, открывая клапаны в
компрессионные камеры и увеличивая мощность. Рамариус кружил в небе, пока они не
настигли его. Там они и заметили узкий разлом во льду.
— Сюда! – позвал он. — За этим узким проходом открывается более широкий. Вам
повезло. Рамариус поведет! Двумя мощными взмахами крыльев он устремился в лабиринт.
Дрекки прищурился на ледяной проход, отметив движение небобергов вокруг него.
— Поднимайся на двадцать процентов, на четверти скорости, - приказал Дрекки. Эврокк
повиновался. Дрекки вносил небольшие коррективы штурвалом. Аэлслинг двинулась вперед
и вверх. Их окутала тень цвета индиго, а вместе с ней – жгучий холод. Они вошли в каньон из
голубого льда. Причудливый свет играл на корабле от всполохов таинственных сил, беснующихся внутри небобергов.
— Мы идем слишком быстро, - сказал Эврокк.
— Нам нужно поспевать за драконом, - ответил Дрекки.
Рамариус был немного впереди. Разлом был шириной в добрых пятьдесят раадфатомов, с
довольно большим пространством для маневра, и уходил далеко вглубь лабиринта. Дрекки
свистнул, и Трокви взлетел, гремя металлическими перьями. Его задача заключалась в
разведке маршрутов, мимо которых пролетал Рамариус, на всякий случай. Впереди разлом
раскрывался шире.
— Выглядит хорошо, капитан, - с облегчением сказал Эврокк.
Дрекки кивнул один раз, его голос был напряженным от концентрации. — Все равно лучше
не торопиться.
Они оставили открытые небеса позади. Хотя они и шли по прямой первые пару сотен
раадфатомов, но когда они оглянулись, то больше не смогли увидеть выход, потому что
движения лабиринта закрыли его.
Через полчаса проход сузился. Впереди был острый, как нож, айсберг, который разрезал
ущелье надвое. Рамариус повернул вниз по левому проходу, за ним следовала маленькая
мигающая точка – Трокви. Большие глыбы льда парили на пути корабля, от чего Эврокк
выругался.
— Мне только кажется, или проход становится уже? – спросил Адримм достаточно громко, чтобы его могли услышать все. Перезвон упавших ледяных кристаллов раздался на эндринах.
— Просто следи за этими валунами, Хороша-Погодка, - сказал Дрекки. — А заботу про
узкие места оставь мне.
— Ещё валуны прямо по курсу! – выкрикнул Урди с носовой части. А через секунду сверху
раздался голос Отерека: — Поток становится плотнее!
— Приготовиться отбиваться! – выкрикнул Локланн.
Рой ледяных глыб преградил путь. Они вращались, потревоженные пролетом дракона, врезались друг в друга и посылали вокруг брызги ледяной шрапнели. Уклониться от всех было
попросту невозможно.
— Приближаемся! – крикнул Дрекки. — Приготовиться!
Эврокк протрубил в эфирный рог.
— Контакт! – выкрикнул Урди.
Кедрен и Локланн ударили по первому валуну, отталкивая его. С эфиром внутри он был
практически невесомым и недостаточно массивным, чтобы помешать движению Аэлслинг. Он
ударился о стену, отскочил и плавно остановился.
Небольшой валун ударился о передний эндрин, встревожив Бокко. Другой проскрежетал
по корпусу. Внезапно все засуетились и начали орудовать своими баграми. Горд хрюкнул, отбрасывая в сторону огромный ледяной валун. Мелкая шрапнель загрохотала по корпусу, словно град.
Из переговорной трубы раздался голос Отерека. — Поднимаемся, капитан, их плотность
редеет выше. Четырех раадфатомов должно хватить.
— Увеличь высоту, Эврокк, - скомандовал Дрекки. Сам он смотрел вперед и следил за
крыпными глыбами, прокладывая курс. Небесные корабли не реагировали мгновенно.
Хорошее чувство предвидения отличало опытного пилота, и Дрекки обладал им в избытке.
Эврокк крутанул колеса клапанов, предоставляя Дрекки полное сосредоточение на штурвале.
Прозрачные трубки ярко светились, наполненные газообразным эфирным золотом на пути к
эндринам.
Аэлслинг поднялась. Дрекки стиснул зубы. Повсюду были глыбы, грозящие столкновением
с его кораблем. Такой проход сгубил бы менее опытного арканавта, но он сохранял
самообладание. Минута усилий, и худшее осталось позади.
— Где дракон? – крикнул Дрекки.
— Спереди, четыреста раадфатомов, он не медлит, - выкрикнул Урди.
Немного солнечного света совсем скрылось. Из переговорной трубы раздался голос
Отерека. — Осторожно, наверху!
Дрекки откинулся назад, чтобы взглянуть наверх. Небоберги образовывали своего рода
крышу впереди, вращались и сцеплялись между собой, создавая недолговечную пещеру.
Большие куски, откалывающиеся от каждого столкновения, и их огромный вес приводили к
тому, что айсберги лишь плотнее прилегали друг к другу. Они сердито грохотали.
На корабль обрушились ледяные валуны. Огромна глыба врезалась в левую ванту, проломив половину металлических перекладин. Дрекки обеспокоенно взглянул, но такелаж
устоял.
— Узки, Бокко! Давайте! – выкрикнул Дрекки.
— Небоберги сходятся впереди! – крикнул Урди через сложенную рупором ладонь. Другой
рукой он указывал вперед. — Нет выхода впереди! Поднимайтесь! Поднимайтесь!
— Где Рамариус? – выкрикнул Дрекки.
— Наверху, за скоплением. Он провался до того, как лед сомкнулся, - ответил Урди.
Айсберги перекатывались друг по другу. Проход впереди сужался, словно сжимающаяся
пара рук, но на каждой стороне было пустое пространство, напоминавшее ковш, и эта
сходящиеся пустоты по обеим сторонам проложат путь наружу, когда встретятся.
— Эврокк, больше эфира по моему сигналу! – выкрикнул Дрекки. — Нам понадобится
быстрый взлет.
— Капитан…
— Делай, как я говорю!
Дрекки следил за айсбергами. Нужно было выбрать правильный момент. Эврокк неохотно
положил руки на вентили подачи эфира.
— Готов, капитан, - сказал пилот.
Свет становился ярче. Лед истончался. Айсберги были близки к столкновению.
— Сейчас! – рявкнул Дрекки.
Эврокк крутанул колеса. Газообразный эфир с ревом устремился по открытым трубам.
Аэлслинг накренилась. Пустоты прокатывались друг по другу и айсберги расходились.
Аэлслинг вырвалась сквозь щель на открытый воздух. Айсберги столкнулись с пугающим
грохотом в нескольких ладонях от киля.
— Это было слишком близко, - пробурчал Дрекки себе под нос.
Они оказались на открытом пространстве между воздушных слоев. Было сумрачно, солнце
не пробивалось сквозь них, а слабый свет, что все же проникал, был тусклым и голубоватым.
Сверху и снизу небоберги толкали друг друга, но путь вперед был свободен. Дракон тоже был
здесь.
Рамариус замедлился, мягко скользя крыльями по воздуху и позволяя Аэлслинг догнать
себя. Дрекки передал пилотирование Эврокку. — Штурвал на тебе.
— Да, капитан.
— Держи скорость.
Дрекки подошел к борту, чтобы поговорить с драконом. Рамариус снизился вровень с
кораблем.
— Славный день! – беззаботно начал Дрекки.
— Я бы так не сказал, - пробурчал Адримм, сметая лед с палубы неподалеку.
— Впереди более свободный путь, - сказал Рамариус. — Дрекки Флинт может отдохнуть.
Путь будет свободен на протяжении многих миль. Мы будем лететь в течение полутора дней, потом преодолеем ещё несколько узких мест. Затем будет выход. Он спикировал вниз и
рассмеялся. — Во имя всех богов Владений, что за прекрасный полет!
Рамариус ускорился. Эврокк отрегулировал эндрины, и воздушные винты равномерно
крутились. Ледяные кристаллы вихрились около носа корабля, словно брызги морской пены.
Небоберг наверху развернулся, открыв чистое небо и далекий Хиш. Солнечный свет копьем
пронзил мрак, и ледяные туманы озарились мерцанием.
Вид так подействовал на Эвторра, что тот начал бормотать и дергаться из стороны в
сторону. — Красиво, так красиво! – воскликнул он.
Эврокк крикнул Локланну, чтобы тот взял штурвал, и поспешил к брату.
— У него истерика! – сказал он по пути. Но когда он добрался до Эвторра, потерянный
небоходец твердо стоял на ногах. Он поднял руку перед собой и начал декламировать.
— Взгляни на свет, на сияние, на эфир-злато вверху и внизу! На голубоватый оттенок
ледяных отблесков, что погружает это место в холодную ночь! На этот мороз, что танцует в
небесах, и ветер, что вздыхает во время полета Аэлслинг! Он весело шепчет: «Смотри, Дрекки
идет туда!».
Он слегка поклонился. Команда зааплодировала.
— Послушайте, он может и слегка чокнулся, но его поэзия стала лучше, - сказал Дрекки.
— Эвторр, Эвторр! – произнес Эврокк. Он обхватил руками шлем брата и заглянул в линзы.
Его голос был полон надежды. Но Эвторр снова замолчал и замер, его голова дергалась.
— Мне все равно, обрел ли он свою музу и может ли связать несколько рифм, - простонал
Адримм, засовывая метлу под мышку и хлопая в ладоши. — Мне фунти холодно!
ГЛАВА 12. ТРОГГОТЫ
Полтора дня прошли без происшествий, Рамариус привел их к выходу, как и обещал. Когда
они начали приближаться к краю, стало очевидно, что лабиринт Пролива обитаем. В конце
концов, Рамариус охотился здесь, поэтому некоторые существа должны были выбрать это
место своим домом. Но что-то особое дало Кедрену повод для беспокойства. Он наклонился
через край, пристально всматриваясь.
— Капитан! – сказал Кедрен. — Посмотри туда! – он указал на грязный выступ льда.
Дрекки достал подзорную трубу. Уступ был нависающим, образуя почти пещеру. Через
стекло он увидел пятна навоза и крови на нем повсеместно.
— Видишь? Подозреваю, что это - признак трогготов.
— Хм, - сказал Дрекки. Кедрен кое-что знал о трогготах. — Готовь команду. Возможно, нам
придется вступить в бой.
Открытый воздух постепенно смыкался, становясь уже. Высокое, широкое и открытое
пространство разрывали ледяные клыки. Одиночные поначалу, эти выступы становились все
многочисленнее, а ледяной потолок – все ниже, пока Аэлслинг не полетела по сети узких
каналов. Они двигались медленно. Вокруг становилось все больше и больше эфира, пока весь
лед не засиял золотистым светом, а возбужденные выкрики Отерека не стали соперничать по
громкости с его инструментами.
Дрекки проверил корабельный компа. Заряженная эфиром стрелка всегда должна была
указывать на край Владения, но в проходах она сходила с ума от огромного количества эфира, заключенного во льдах, и беспрестанно вертелась вокруг своей оси на хамонитовом
основании.
Дрекки постучал по стеклянному колпаку. Это не помогло остановить выходки стрелки. Он
огляделся. Это был сложный участок. Каждая глыба льда выглядела, как все остальные.
Проходы постоянно менялись. Дрекки предположил, что продержится примерно час без
Рамариуса прежде, чем окончательно потеряется.
Его команда не видела опасности. Вокруг них повсюду сияло жидкое золото эфира. Даже
закрытые шлемами, глаза блестели. Золото казалось таким близким, что его можно было
черпать ведром.
— Только взгляните на это! – сказал Адримм. Эфирный свет плясал по всему его телу.
— Мы должны разработать это место, - жадно добавил Бокко. Его инструменты безвольно
повисли в его руках. Все больше экипажа дрейфовало к планширям, позабыв об обязанностях.
— Богатый пласт, - сказал Отерек. Его приборы гудели громче, чем когда-либо. Его
волнение нарастало. — Очень богатый!
— Если бы мы застолбили участок, - проговорил Умхерт, — нам больше никогда не
пришлось бы работать.
Узки дико смеялся, сомртя на все это.
Они были очарованы золотом, каждый погрузился в личные размышления о богатстве.
Кроме Дрекки. Не было ни единого способа, которым Гельдраад профинансировал бы
экспедицию в столь опасное место, как это, пока есть более легкие для разработки залежи.
Дрекки знал это, хоть притяжение золота было трудно преодолеть, но он непременно отводил
глаза от заманчивого блеска. Он твердил себе, что любой участок будет практически
бесполезен, и Отереку потребуются часы, чтобы собрать достаточно показаний для
обеспечения хорошей сопровождающей документации. Он повторял это себе снова и снова.
И все же, тяга к золоту в его сердце была сильна.
Он отправился в кабину пилота и протрубил в рог.
— Команда, посмотрите на себя! Вас лихорадит! В конце нашего приключения ещё будет
много эфира. Возвращайтесь на позиции! Горд, проследи за этим! А ты, Эврокк, смотри
вперед.
Горд, чей интерес к золоту любого вида ограничивался способностью покупать за него еду, начал отталкивать остальных от борта.
— Возвращаемся к работе! – сказал он. — Продолжаем! Время блеска закончилось.
Затем он встал как вкопанный.
— Смотрите туда! – проревел он, и его громкий голос вырвал харадрон из замешательства.
— Троггот!
Горд не медлил и выстрелил из своей руной пушки, скрыв то, что он увидел за облаком
дыма. Когда дым развеялся, там, куда он указывал, уже ничего и никого не было. Дрекки было
достаточно и предупреждения.
— Всем арканавтам! Приготовиться к бою! – выкрикнул он.
Завыл корабельный рог. Зазвонил колокол. Хрунки запрыгнула в башню и захлопнула люк
над своей головой. Эфирный свет засиял, когда она приготовила пушку к бою. Остальные
ощетинились своим оружием наружу, золотое очарование спало.
Некоторое время ничего не происходило. Они продолжали полет, Эврокк тио ворчал на
каждую корректировку курса, которую ему приходилось делать. Эфирное сияние потускнело, айсберги сгрудились плотнее, делаясь все темнее с каждым поворотом.
Рамариус вылетел обратно к ним, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Трокви
жужжал над его головой.
— Впереди трогготы. Их много, - сказал дракон.
— Мы заметили, - ответил Дрекки. — Есть ли другой путь?
— Нет, - сказал Рамариус. — Лети быстро и правильно, и Дрекки останется жив.
Он развернулся и полетел вперед. Канал стал таким узким, что ему пришлось сложить
крылья и отталкиваться ногами от небобергов, чтобы пробраться дальше.
Когда Аэлслинг приблизилась к проходу, Трокви опустился на свое место на плече Дрекки.
— Лучше бы не было теснее, - сказал Эврокк.
— Места больше, чем у резака в ножнах! – пошутил Дрекки с ухмылкой. Шипение долго
вдоха Эврокка лишь рассмешало его. Корпус коснулся льда с обеих сторон. Дрекки услышал, как что-то шепчет и движется, и разглядел блеск ледяных глаз в глубоких трещинах. Но они не
атаковали, и он осмелился надеяться, что корабль сможет уйти нетронутым. У него возникла
мысль.
— Узки, спускайся вниз.
Узки запротестовал, но взгляд Дрекки был непреклонен даже сквозь линзы шлема.
Мальчишка отправился внутрь корабля, понурив голову.
За узким проемом проход немного расширялся и раскрывался в путь, освещенный светом
дня. Они почти выбрались. Сейчас они была в большой полости во льдине, в пещере, стены
которой состояли из огромных, движущихся глыб льда. На дальней стороне была высокая
расщелина плоского, сияющего в полутьме белого цвета. Оттуда дул слабый бриз.
— Выход там! – сказал Рамариус. — Идем сейчас же, дуардины!
Именно тогда кусок льда размером с кулак взорвался на переднем эндрине.
Дрекки выбежал на плубу межу двух жндринов и посмотрел наверх.
— Движение! Подсветите!
Прожектор корабля повернуля вверх и вспыхнул, высветив огромные фигуры, карабкающиеся по потолку. Их когти глубоко вонзались в лед и их было непросто заметить, так как сами они были белыми, с замерзшими клочьями голубоватого меха на предплечьях и
икрах. Десятки пар холодных голубых глаз смотрели на корабль.
Дружное шипение наполнило пещеру. Трогготы хватали айсберги, без усилий удерживаясь
на качающемся льду, вырывали огромные куски и швыряли их в Аэлслинг. Валуны сыпались
нескончаемым дождем.
Дрекки нырнул обратно под укрытие эндринов. — Открыть огонь! -проревел он, когда лед
отскочил от палубы. Эфирные выстрелы били во все стороны от Аэлслинг. Мерцающие
вспышки света отражались от льда, превращая каждое движение в судорожную анимацию
механического зоопарка для бороденышей. Трогготы издавали вопли ярости, когда в них
попадали. Но они были крепкими и славились своим быстрым исцелением. Хоть трогготы и
завывали, но их тела поглощали большую часть энергии эфирных выстрелов, и они
становились все злее.
Хрунки прицелилась в одного и выстрелила. Это сработало: троггот взорвался, а его сосед
сорвался и с ревом упал на лед внизу.
— Ха! Попробуй регенерировать из такого, - позлорадствовал Адримм.
Дрекки стоял на корме и стрелял из Карон. Он не мог видеть, куда направлялись выстрелы: слияние многочисленных вспышек эфирных орудий в темном пространстве с отражающими
стенами делали прицеливание бессмысленным. К тому же, трогготы были идеально
замаскированы. Как гласила древняя мудрость, они принимали аспекты того, что ели. Эта
группа, судя по всему, съела много льда. Они сливались с ним, становясь невидимыми, не
считая светящихся глаз.
Сквозь мерцание он увидел, как с потолка пещеры спрыгнул троггот. Он ударил Аэлслинг, взревел и обнажил ряды ржаво-оранжевых от железа клыков.
— Фунти друкк! – выкрикнул Адримм, разворачиваясь и стреляя в троггота. Тот отпрыгнул
назад, размахивая огромными ледяными когтями. Умхерт обстрелял его дробью. Троггот
отбросил его в сторону, и тот покатился на спине, громко ругаясь. Затем он ударил АДримма
кулаком, отправив арканавта в полет. На уступах пещерных стен собралось ещё больше
трогготов. Некоторые готовились прыгать.
— В сторону! – закричал Кедрне, выпуская огненный всполох из своего мушкетона.
Рунические дробинки с ревом разлетелись конусом, загораясь налету. Плоть троггота, пробитая дробью, зашипела, он взвыл и отступил назад, пытаясь сбить пламя от выстрела, которое подожгло его мех. Раны на его коже не зарастали. Огонь был для его рода
проклятием. Кедрен бросил мушкетон и вытащил топор из поясной петли. Руны, вырезанные
на топоре, загорелись и ожили, лезвие вспыхнуло, и рунный кузнец пошел вперед, замахиваясь.
Пушка громыхнула снова. Ещё больше трогготов свалилось со своих насестов, но теперь
они прыгали, многие из них. Один троггот рухнул на палубу с отвратительным хрустом костей, но пока Дрекки смотрел, то услышал, как его кости встают на место, и увидел, как его раны
затягиваются. Дрекки бросился вперед, занеся свой топор, и обезглавил чудище прежде, чем
тот успел подняться. Пылающий топор Кедрена сбил первого троггота с ног. Орудийная башня
снова выстрелила. Лед свалился с потолка пещеры, задев корабль. Дрекки разрядил Карон и
направился к носовой части.
— Хрунки! – Дрекки забарабанил по орудийной башне. Речевой люк опустился. — Хрунки!
Вылезай оттуда. Ты обрушишь на нас потолок. Нам нужен твой глаз на палубе.
— Так точно!
Люк башни распахнулся. Хрунки вышла, стреляя из пистолета в своей целой руке. Сейчас
они были окружены трогготами. Дрекки никогда не видел их в одном месте в таком количестве, и даже никогда не слышал о подобных ордах. Их были десятки, возможно сотни, все облепили
небоберги и швыряли куски льда в корабль, что-то ревя на своем грубом наречии.
Большинство из них были слишком далеко, чтобы причинить кораблю вред, но было более, чем достаточно, и тех, кто мог.
Пули сжатого эфира шипели в воздухе, сохраняя палубу свободной от противника. Каждый
троггот, прыгающий на борт, получал порцию концентрированного эфирного огня и
добивался огненным топором Кедрена.
Раздался лязг эндринов. Дрекки предположил, что это троггот, карабкающийся по ним, острыми, как бритва, когтями сдирающий металлическую стружку со сфер. Бокко и Отерек уже
сражались, он слышал их выкрики. Бокко позвал на помощь. Огромный поток перегретого
воздуха вырвался из анатомайзера Отерека. Обожженый труп троггота соскользнул с эндрина, отскочил от планширя и исчез в глубинах за бортом.
— Кедрен! Хочешь поупражняться с топором? – выкрикнул Дрекки. — Там наверху их ещё
в достатке.
Кедрен расколол череп троггота, с которым сражался, затем одним ударом отрубил ему
остатки головы. Он кивнул. Вместе они поднялись по вантам. Дрекки – к переднему эндрину, Кедрен – к заднему.
Они прибыли как раз вовремя. Дрекки поднялся и увидел, как над Бокко нависает троггот, занесший кулаки на эндриномеханика. Бокко отчаянно отбивался от того своим резаком. Это
больше походило на рубку, чем на фехтование, и он быстро выдыхался. Отерек беспомощно
наблюдал, водя анатомайзером, не в силах вмешаться из-за страха мгновенно вскипятить
своего товарища.
Дрекки выстрелил небесным крюком из навершия своего топора, направив тот в лед на
раадфатом впереди Аэлслинг. Затем нажал на рычаг, компактная эфирная лебедка натянула
леску, и он позволил гарпуну поднять себя вверх над верхушкой эндрина. Когда он достиг пика
своего короткого полета и был почти у потолка, троггот попробовал ударить его, и Дрекки
сделал грубый жест свободной рукой.
— Проваливайте с моего корабля, мерзлые боздоки! – заорал он.
Находиться так близко к одному из них было неприятно. Они воняли, как и все трогготы, нечистотами, кровавым навозом и вывалившимися кишками своих несчастных жертв.
Спуск Дрекки был стремительным, леска становилась все короче, пока Аэлслинг проходила
под застрявшим крюком. Дрекки ухмыльнулся своему идеальному расчету, приземлившись на
широко расставленные ноги. Резким рывком он вырвал крюк из потолка, одновременно
вытаскивая Карон из кобуры и открывая огонь.
— Насладись резкими словами моей дорогой старой матери, - проговорил он. — Ибо она
говорила также резво, как этот ствол!
Широкий конус выстрела врезался в спину троггота. Тот застонал и стал себя царапать, испытывая боль от пуль и ожогов. Дрекки взмахнул своим массивным топором другой рукой, руны, которые Кедрен вырезал на его лезвии, вспыхнули, и лезвие окуталось пламенем.
Троггот стоял неуверенно. Дрекки воспользовался этим, неустойчивая поверхность не
представляла никаких проблем его опытным ногам, а магнитные ботинки прижимали его к
сфере эндрина. Дрекки разрубил ногу троггота широким взмахом топора. Троггот начал
падать, когти на его целой ноге оставляли глубокие борозды на металле. Бокко сильно ударил
его в живот, после чего тот пал замертво.
— Вовремя, капитан! – выкрикнул Бокко.
— Так и есть, Бокко, лучше поздно, чем никогда. Выписывая топором восьмерки перед
собой, Дрекки устроил целое огненное представление. Трогготы на расстоянии удара
отпрянули от пламени.
— Капитан! – крикнул Бокко. — Сзади!
Дрекки резко ушел в сторону. Бокко выстрелил, попав подкрадывающемуся трогготу прямо
между глаз. Плечом к плечу Дрекки и Бокко сдерживали других трогготов, которые делали
попытки взять корабль на абордаж. Кедрен и Отерек делали тоже самое на другом эндрине.
Потерпев неудачу, трогготы раскачивались взад и вперед на потолке, визжа и бросая
сосульки, словно копья. Потолок отдалился. Трогготы наверху остались позади. Но всё еще
оставались те, кто был на уступах по сторонам. Дрекки рискнул взглянуть вниз. Команда была
невредима, никто не пострадал. Лед завалил палубу и был запятнан черной пахучей кровью
трогготов.
— Друкк! Но их много. Он толкнул локтем своего эндриномеханика. — Все еще хочешь
разрабатывать эту ледяную залежь, Бокко?
— Надеюсь, с Хенной всё в порядке, - сказал он. — Этот шум плохо действует на неё. У
неё…
Дрекки закатил глаза — Мигрень. Ага. Мы все знаем.
Впереди раздался рев. Дрекки взглянул на жндрин и молот Аэлслинг, вечно вытянутый
вперед. Рамариус летел на них, широко раскрыв пасть. Это было устрашающее зрелище, и
Дрекки содрогнулся.
— Прикройте лица! – взревел Рамариус.
—
Слишком поздно. Последовал поток пламени, омывший всю длину Аэлстлинг. Дрекки
отвернулся от него, огонь хлестал его по ногам. Внезапный, невыносимый жар сменился
пронизывающим холодом. Несомненно, трогготам было хуже, они визжали и падали за борт, окутанные пламенем. Рамариус торжествующе взревел и пронесся мимо.
— Ты с ума сошел? – выкрикнул Бокко ему вслед.
Металл опасно застонал. За доли секунды холод сменил жар. Кое-где лопнули заклепки.
Рамариус разворачивался для следующего захода.
— Нет, Рамариус! – закричал Дрекки. — Нет!
Он отчаянно размахивал топором. Трокви рванул с плеча капитана прямо к морде дракона.
Рамариус резко остановился, огонь погас в его горле прежде, чем он успел его изрыгнуть.
— Последнее, что нам нужно, так это огонь по льду, - выкрикнул Дрекки, отбрасывая
троггота с уступа выстрелом своего оружия прежде, чем тот успел напрыгнуть. Другой
подбирался на четвереньках. Дрекки выстрелил ему в оскаленную морду, и тот тяжело упал, заскользил вниз с свалился с края.
— Выход впереди, капитан! – выкрикнул Урди.
— Я лучше спущусь пока, - сказал Дрекки. — Ты в порядке, эндриномеханик?
Бокко кивнул и вставил в свой пистолет ещё один эфирный магазин. Дрекки отцепил свои
магнитные ботинки и аккуратно спустился к краю сферы эндрина, используя свой топор, чтобы
удержаться на ногах. Затем спрыгнул вниз.
Он приземлился посреди рукопашной. На борту было трое чудовищ, и корабль дрейфовал
близко к уступам, где еще больше трогготов носились взад и вперед, набирая скорость для
прыжка. Эврокк повернул Аэлслинг в скользящий поворт, чтобы уклониться. Прыгающие
трогготы попадали в резко образовавшийся зазор, в то время как арканавты лишь едва
покачнулись на ногах.
46 Кхазалид/Харадрид: Части тела дуардина, до которых он не может дотянуться, чтобы почесать.
Что же касалось трогготов на борту: одного из них загнали в угол Умхерт и Хрунки, которые
так нашпиговали его эфировыстрелами, что тот, наконец, согласился умереть. Другого схватил
Горд. Их борьба была тем ещё зрелищем; громадные и мощные мускулы Горда против
жилистой, скользкой трогготовой силы. Огор боролся, не обращая внимания на раны от
когтей, и двинул локтем в пасть троггота, когда тот попытался его укусить, пока мало-помалу
не переместился за спину, обхватил руками трогготову голову и с победным ревом сломал ему
шею. Горд сбросил его за борт прежде, чем тот успел восстановиться. Последний был на носу.
Небесные крюки и пушки удерживали его там.
— Держать палубу чистой! Никого больше не пускать на борт! Эврокк, полный вперед! –
скомандовал Дрекки.
Корабль ускорился. Валун отлетел от корпуса. Проход снова сузился.
Троггот свесился со льда и схватил Эвторра за ногу. Тот скватился за перила, но монстр
сильно дернул, утаскивая его Грунгни знает к какой судьбе. Адримм вскинул свою винтовку на
плечо и мощным выстрелом отстрелил трогготу лапу у самого запястья. Затем затащил Эвторра
обратно на палубу, тот боролся с ещё живыми пальцами лапы, пока, наконец, не сумел
освободить свою ногу и выбросить лапу за борт.
Рамариус вновь пролетел над ними, выдыхая пламя на стенки прохода. Когда он перестал
дышать огнем, то пролетел сквозь огненные всполохи, оставляя дымный след от крыльев.
Дрекки двигался к носу корабля, стреляя на ходу. Последний троггот упал со странным
скулежом. Урди немедленно подскочил и отрубил ему голову, Дрекки пробежал мимо. На носу
он бросился к фигуре Аэлслинг и высунулся, ухватившись за нее. Должно быть, он был в
ярости. Обычно он никогда не обращался с фигурой бывшей жены с таким непочтением.
— Мы почти выбрались! – крикнул Дрекки. — Целься в пролом!
Устье пещеры быстро приближалось, теперь он было высоким овалом, все ещё
ослепительно белым. Он предположил, что снаружи, должно быть, идет снег.
— Это…кулак? – спросил Урди, разинув рот.
Дрекки резко взглянул в сторону пещеры.
—
Потому что он действительно смотрел на то, что являло собой гигантский кулак.
Небоберг, примыкающий к левому края выхода из пещеры, был вовсе и не небобергом, а
самым большим данхольским трогготом, которого когда-либо видел Дрекки. Кто знает, отчего
он стал таким большим? Кто вообще знает, как эти твари появились впервые. Он слышал о
подобных существах только в самых невероятных сказках и посмеивался над выдумкой вместе
с остальными. Он уже сражался с трогготами раньше, да и какой дуардин не сражался?
Последний раз даже не так давно, в потерянном караке вместе с Кедреном. Тот тоже был
большим. Но не таким, как этот. Этот был таким огромным, что скорее напоминал мифическое
существо. Но он был реален, и он был огромен – гигантское, камнеподобное чудище с ледяной
голубой плотью и замерзшими трещинами. Глаза цвета зимнего неба блестели в
пещероподобных глазницах. У него были длинные волосы, похожие на иней, странно тонкие, 47 Кхазалид: Обритый предок!
они струились по его плеам. Его пальцы были размером с пушку каждый, а язык был размером
с Дрекки. Он двигался грузно, лед, покрывавший его огромные конечности, громко трещал.
— Дайте рамариусу с этим разобраться! – выкрикнул Рамариус, как оказалось чуть позже
– с огромной самоуверенностью.
— Арроооооо! – взревел гигантский троггот, и из его пасти вырвался ледяной поток, отразивший пламя Рамариуса, обхватывая дракона и сковывая его крылья. По коже ящера
пробежала морозная патина. Рамариус замер и рухнул вниз.
— Грунгни
— Принять меры уклонения, - заорал Дрекки на всю палубу. — Хрунки, обратно в башню!
Их беды не ограничивались гигантским трогготом. Из пещер во льду появилось ещё больше
его меньших собратьев и они забегали по уступам. Затем стали бросаться в воздух. Поначалу
они врезались в борта, некоторые с такой силой, что даже отскакивали, но затем одному
удалось забраться на борт, а следом полезли и другие.
— Да ты шутишь! – воскликнул Адримм позади. Один из считавшихся мертвыми трогготов
неуверенно встал и двинулся к дуардину. Дрекки выдвинулся ему на помощь, но завяз в
новоприбывшем. Адримм был один.
— За такое моя доля слишком мала! – выкрикнул Адримм, стреляя без остановки. Но
трогготу, казалось, становилось лишь лучше, а не хуже. В конце концов чудовище побежало
на Адримма.
Появилось размытое пятно, впечатляющего роста и размера брюха. Горд врезался в
троггота сбоку, сломав тому голень, сунул локать под мышку, приподнял и перебросил его
через планширь. Хрунки прокладывала себе путь через палубу, отбрасывая отрубленные
конечности с дороги, которые все еще шевелились и царапали пол в поисках своих
владельцев. Умхерт прикрывал её, его эфировыстрелы свистели от нее в опасной близости.
Дрекки сосредоточился на решении собственных проблем. Троггот, с которым он
столкнулся, был необычайно быстрым, и удары топора чаще попадали по металлу, чем по его
плоти. К нему метнулись когти. Всё, что он мог сделать – увернуться.
На него упала тень. Дрекки наполовину ожидал второго врага, но это был Горд, подошедший сзади. Он что-то проревел на языке огоров и ударил своим кинжалом в грудь
троггота. С тем же успехом он мог бы колоть лед в холодильнике. Троггот сильно ударил Горда
в ответ своим кулаком с ледяными шипами, отчего голова Горда развернулась, а щека
оказалась рассечена. Горячая кровь потекла по эндринам.
Троггот повернулся к Дрекки и заревел, обнажив железные зубы. Карон рявкнула в ответ, выпустив три пули за раз. Мерзкая тварь просто ухмыльнулась. Горд был ошеломлен на
мгновение. Но только на мгновение. Он зарычал, когда троггот бросился на капитана. Горд
выстрелил ему в голову. В упор. Даже Горд не мог промахнуться. Куски морды, упавшие у ног
Дрекки выражали крайнее удивление. Он выпнул их с корабля прежде, чем они успели
48 Кхазалид: Фразеологический оборот без прямого перевода. Грубо говоря, означает «неплохое горе», но
только в гораздо более сильных выражениях.
срастись обратно. Горд снова вонзил свой кинжал в грудь троггота и использовал его как
рычаг, чтобы сбросить тушу за борт.
Горд мог справляться с крупными трогготами, но действительно большой парень был на
другом уровне. Он собрал на себя всё их внимание. Огромная рука опускалась сверху, набирая скорость и готовая сбить корабль в полете.
Аэлслинг слегка наклонилась, воздушные винты неистово завращались.
— Держитесь все! – выкрикнул Эврокк.
Тень от гигантской лапы нависла над ними. Всё, что Дрекки мог видеть – это пальцы и
смерть, которую они несли.
Хрунки вернулась в башню. Люк с лязгом закрылся. Она не теряла времени понапрасну, работая так быстро, что Дрекки заподозрил, что она пинает рычаги управления ногами, пробираясь к сиденью. Небесная пушка направилась в сторону троггота и выстрелила.
Небесная пушка стреляет значительным количеством эфира. Сжатый до твердости стали и
разгоняемый быстрее звука хитрыми технологиями дуардинов, он производит грозный
разрушающий эффект при попадании. Выстрел угодил трогготу прямо в ладонь. Конечность
взорвалась. Гигантские ошметки плоти падали упали на корабль с влажными чавкающими
звуками. Обрубок ладони пролетел рядом с ним на ширину волоска бороды от корабля, обдав
эндрины черной кровью. Аэлслинг покачнулась от её напора.
— Полный вперед! – взревел Дрекки.
Еще один троггот осмелился прыгнуть. Локланн бросил свой резак, выхватил винтовку из
кобуры на спине и выстрелил. Палубный очиститель полностью оправдал свое название.
Палуба была очищена. Там, где был троггот, остались только извивающиеся останки.
Голова гигантского троггота повернулась к кораблю, его глаза горели ненавистью. Монстр
стиснул свою поврежденную конечность. По обрубку нарастала плоть, формируя новую руку.
Крошечные розовые отростки разрастались на глазах, превращаясь в пальцы.
Корабль летел уже достаточно быстро, чтобы на него было легко заскочить. Ледяные
трогготы стояли на уступах, бросая в них снаряды. Было немного похоже на самую
недружелюбную игру в снежки. Куски льда отскакивали от эндринов. Дрекки надеялся, что
корабль выдержит, но не вышло. Большой валун проломил обшивку и сломал что-то жизненно
важное. Струя эфира под высоким давлением вырвалась из переднего эндрина. Аэлслинг
дернулась и начала замедляться.
— Нас подбили! – выкрикнул Урди.
— Почти вырвались, - сказал Дрекки. — Давай, Эврокк!
— Поздно, он нас поймал! – закричал Адримм.
Троггот снова тянулся к ним. Он был таким большим, что, казалось, то он двигался
медленно. Но это была иллюзия. Через мгновение его протянутая рука почти настигла их, она
снова отросла и ладонь раскрылась.
— Простите, парни, - сказал Дрекки. — Походу это конец.
Яростная золотая вспышка пронеслась полосой. Рамариус вылетел из облаков льда и
тумана, выдыхая пламя. Троггот повернулся к нему, но слишком поздно. Дракон выплюнул
копье жидкого огня прямо в руку существа. Они все ощутили жар за раадфатомы. Плоть текла, как воск. Троггот закричал от ужаса.
Рамариус пролетел сквозь кипящее облако пара, которое создал его огонь. Новая рука
троггота отпала. Существо вопило в ярости. Он снова выдохнул ледяной поток, но Рамариус
поднырнул под него и пролетел дальше. Сверкающий конус льда преследовал его.
— Прочь! Прочь! Прочь! – выкрикнул дракон, догоняя их и устремляясь через расселину в
белое сияние снаружи.
Аэлслинг следовала за ним, и они обнаружили себя прямо посреди завывающей метели.
Ветер подхватил эндрины, заставив корабль подпрыгнуть. Снег быстро скапливался на
доспехах дуардинов, и собирался, как слезы, в углублениях линз их шлемов.
Дрекки хлопнул Адримма по плечу и рассмеялся. — Вот видишь, у нас получилось! Я же
говорил, что мы справимся.
— Капитан! –выкрикнул Отерек, спрыгивая с эндринов. Ему не хватало чутья Дрекки, и он
поскользнулся на куске льда, растянувшись на палубе. Дрекки повернулся. Но борту все ещё
был троггот, цепляющийся за перила. Он был тяжело ранен, но его раны быстро затягивались.
Мимо него проносились пули, некоторые даже попали. Но ни одна не смогла остановить. Он
направился прямо к Дрекки.
Дрекки поднял Карон, направив сволы прямо в морду существа. Должно было сработать.
— Плохой день, чтобы связываться с Дрекки Флинтом, дружок! – он улыбнулся и нажал на
курок.
Карон сказала все, что хотела сказать. Магазин был пуст.
— Фунти друкк, - выругался Дрекки.
Выстрелы прогрохотали быстро, но методично. Первый раздробил колено троггота, второй
снес его поднятый кулак, а третий разбил противоположную голень. Существорухнуло вперед.
Экипаж двинулся навстречу и изрубил его на куски.
Позади троггота стала видна Хенна, которая крепко стояла, расставив ноги для упора, а
дуло её винтовки дымилось.
Снег падал на мертвого троггота. Он больше не поднимался. Команда отошла от него, тяжело дыша.
— Ты больше не будешь шуметь! – яростно выкрикнула она. — У меня ужасная головная
боль!
— Я говорил, - произнес Бокко, когда она ушла обратно под палубу, громко хлопнув
дверью за собой.
— Полагаю, что это значит, что ей стало лучше! – заметил Дрекки.
ГЛАВА 13. МЕРТВЫЙ ЭФИР
— Нам нужно остановиться на ремонт, - сказал Бокко. — Вот так просто.
Дрекки забарабанил пальцами по столу. Бокко носил толстую шубу из саблеклыка поверх
своего снаряжения арканавта. Она была припорошена снегом так, как будто его обваляли в
сахарной пудре. Дрекки сделал себе заметку не говорить об этом в присутствии Горда. Это бы
могло навести его на мысли о том, насколько хорош Бокко на вкус.
— Сколько у нас времени?
— Я заделал течь, но если мы не починим трубы в течение следующей пары часов, то у нас
закончится эфир.
— Вечное противостояние, расход топлива против скорости, - поворчал Дрекки.
— На этот раз мы в пролете с обеих сторон, - сказал Бокко. — Главная подача от баков к
переднему эндрину разорвана и протекает. Мы не сможем обойтись без нее. Сейчас мы
сжигаем вчетверо больше эфира, чем обычно, даже с учетом моих заплаток.
— Есть ли подходящие места для швартовки? – кисло спросил Дрекки, потому что они оба
выглянули в иллюминатор, за которым стоял тусклый день, больше напоминающий серое
пятно. Снег шел так густо, что скрывал даже полуденный Хиш.
— Придется рискнуть и пришвартоваться на первом же месте, которое найдем.
— Ладно, устало сказал Дрекки. — Давай разбираться с этим.
Дрекки и Бокко вышли в метель. Снега на Аэлслинг было много, несмотря на постоянные
усилия команды расчистить корабль. Трокви на плече Дрекки выглядел жалко и весь
нахохлился в своим металлических перьях. Ветер дул свирепыми порывами, и периодически
шатал корабль. Но, даже в метели и в закрытом шлеме, Дрекки чувствовал резкий запах эфира, сифонящего с эндрина.
Отерек установил небольшую жаровню в центре палубы. Но все тепло тратилось всуе.
Единственным её достижением было показывать глубину осевшего снега, посколько вокруг
был круг скользкой от воды палубы, за которым стояла высокая белоснежная стена.
Адримм прошаркал мимо, орудуя метлой. — Ненавижу снег, я тебе говорил?
— Да, - ответил Дрекки.
К ним присоединился Отерек. — Я разыскиваю место для швартовки, но пока ничего не могу
обнаружить. Мои приборы сходят с ума от утечек, - сказал он.
— Это и вправду серьезная поломка, - ответил Дрекки, глядя на эндрин. — Посмотрим, сможем ли мы найти спобоб сделать её менее…сломанной. Давайте узнаем, поможет ли
Рамариус найти нам безопасную гавань. Узки! – выкрикнул он в метель.
Бороденыш был на палубе и мел снег, но плечи его все ещё были поникшими от обиды, что
он пропустил сражение.
— Да, капитан?
— Принеси сигнальную ракету от Локланна. Скажи ему, что нам нужна самая громкая, что есть
в нашем арсенале.
Парнишка убежал. Когда он вернулся, то взволнованно держал в руках винтовку. Он протянул
её Дрекки.
— Нет, парень. Выстрелишь ты. Направь её вон туда, наклони немного вверх и спусти курок.
Ничего особенного.
Бороденыш буквально засветился от этих слов. Он постарался удержать винтовку максимально
устойчиво, надеясь убедить Дрекки доверить ему и настоящую стрельбу.
Эфирная вспышка с шипением покинула Аэлслинг. Метель поглотила её. Секунду спустя она
взорвалась со всполохом, который было практически незаметно в метели, но произведенный
грохот с легкостью прошёл через густую снежную завесу.
— Готов поспорить, что он не слышал, - сказал Адримм.
Дрекки ничего не ответил. Мгновение спустя Рамариус внезапно вынурнул из непогоды, его
крылья постоянно хлопали, пытаясь удержаться.
Бокко передал Дрекки громкоговоритель. Дрекки поднес его к своему шлему.
— Рамариус! Нам нужна остановка на ремонт. Прямо сейчас.
— Нигде нет безопасного места! – ответ Рамариуса был едва слышим, почти полностью
заглушенным метелью. — Мы почти в Мертвом Эфире. Можете подождать несколько часов?
— Безопасность не имеет значения. Почти, - выкрикнул в ответ Дрекки. — Это не обсуждается.
Если у нас закончится эфир, мы погибли.
Рамариус повернул шею в сторону корабля, выглядя озадаенным, затем, казалось, уловил суть
слов. — Понял. Хорошо.
Он полетел сквозь метель так, чтобы держаться прямо перед кораблем.
— Следуйте за Рамариусом!
Рамариус привел их к продуваемому со всех сторон металиту, покрытому снегом. Это была
даже не слежавшася шапка, а недавно выпавший снег, что подхватывался с краев ветром. Он
вздымался в небо извилистыми вихрями и завесами во всех направлениях предже, чем
присоединялся к метели. Процесс казался бесконечным. Всегда падало больше снега, чем
уносилось прочь. Снежинки мчались по поверхности металита, словно участвовали в каком-то странном метеорологическом виде спорта.
— Этот сойдет. Идем к подветренной стороне ледяного утеса. Там хотя бы немного укрытия, -
сказал Дрекки.
Эврокк, сьжившийся, покрытый снегом и льдом в кабине пилота ответил: — Да, капитан.
Они снизились к металиту. Ветер стих, корабль преестал раскачиваться. Снег опускался более
или менее вертикально. Эндрины Аэлслинг вздыхали, пока корабль терял высоту. Эврокк
держал киль в нескольких футах над поверхностью. Внизу, у подножия утеса, было тихо и
спокойно, и они могли слишать шипение, с которым эфир вырывался вокруг временных
заплаток Бокко.
Эврокк протрубил в рог.
— Ладно, парни! Спускаемся! – выкрикнул Дрекки. — И чем быстрее, тем лучше, давайте
вернем кораблю скорость!
Арканавты перемахнули через борта, утонув в снегу по самые головы при приземлении. Они
быстро пробивали каналы в белом полотне и занимали позиции. Тем временем, Адримм и
Умхерт вытащили из трюма килевые опоры, собрали их и спустили за борт.
— Небесные корабли не созданы приземляться, - сказал Дрекки Кедрену.
— Ещё одна чепуха от небобородов, - фыркнул рунный кузнец. — Любой дирижабль
Обездоленных приземлится с легкостью.
— Это недоработка, я соглаен. Особенно в такое время, когда торговля в обе стороны
процветает, - сказал Дрекки.
Снизу раздался стук молотков, пока опоры установливались на место. Затем
послышался
— Закреплено! – выкрикнул снизу Локланн. Казалось, он находился в тысяче раадфатомов
отсюда.
Дрекки поднял руку и покрутил пальцем. — Эврокк, глуши её! – выкрикнул он.
Шипение оборвалось, за ним последовал гул останавливающихся эндринов. Небесные
корабли редко бывали неподвижными. Пока их жилы были нагреты эфиром, они были
подобны живым существам. Тишина, окутавшая Аэлслинг, была жуткой, почти траурной.
— Ладно, принимаемся за работу! – скомандовал Дрекки. — Давайте поднимем бедняжку в
небо за три часа. Он демонстративно завел карманные часы.
Бокко взобрался на эндрин. Узки последовал за ним.
— Берешь бородаченка с собой? – спросил Дрекки.
— Если ты не против, капитан. Я его учу, у него есть талант, - ответил Бокко.
— Мне нравится соирать паззлы, - добавил Узки. — Механизм – это тоже головоломка, только
большая, как говорит мастер Бокко.
— Правда? Что же, продолжай и дальше. Молодец, парень.
Даже через шлем он увидел, что Узки сияет от гордости.
— Ты с нами? – спросил Бокко.
— Нет, - ответил Дрекки. — В этот раз сами.
Облечение, исходящее от Бокко, было осязаемым. Дрекки отправил его одного, зная, что
юный эндриномеханик вполне справится и без его наставлений.
Пока производится капитальный ремонт, осталная команда использовала остановку, чтобы
убрать и более незначительные повреждения. Стук молотков заполонил весь корабль.
Дрекки облокотился на перила и всмотрелся в промерзшую пустошь.
Метель понемногу стихала. Порывы ветра становились все реже и реже. Снег стал менее
торопливым, как будто устал от прошлых усилий. Видимость улучшалась, но все ещё
составляла не более сотни раадфатомов, а у скалы было немного покоя. Рамариус свернулся
в пещере, которую растопил во льду немного в стороне от корабля, чтобы его внутренний жар
не дестабилизировал бы лед вокруг Аэлслинг. Дрекки задался вопросом, как существо, подобное ему, сохраняет тепло, обитая в таком холоде. Дракон казался достаточно
безмятежным, крылья свернулись вокруг тела, как одеяло, а нос укрылся под хвостом.
Подошел Отерек. Ожно из его многочисленных устройств непрестанно издавало тихие писки
и трели.
— Капитан, ты должен на это взглянуть.
Дрекки посмотрел вниз. Стрелка настойчиво дергалась по шкале.
— Нашел что-то?
— Теперь, без утечки эфира, у меня четкие показания. Всего в пятиста раадфатомах отсюда
находится масса металла.
— И?
— Это может быть небесный корабль. Если это так, то в его баках все ещё может быть
очищенный эфир, который бы нам пригодился. Или на борту могут быть другие, полезные нам
сокровища.
— Мне нравится чатсь о сокровищах. Пять сотен, говоришь?
— В ту сторону, - Отерек указал на пустошь.
— Звучит несложно. Дрекки энергично хлопнул руками по перилам. — Пойдем глянем. Это
займет не больше пары часов. И я еще не пресытился приключениями на сегодня. Кроме того, если мы будем здесь орчать, то я только буду нервировать Бокко.
Дрекки взял в свой отряд Отерека и Умхерта. Он убедился, что у остальных есть работа, а затем
они спустились на землю. Какое-то время они шли через снежную пустошь. Дуардины, будучи
существами с крепкими костями, и особенно Харадроны, экипированные в снаряжение, тяжёлое даже со встроенными эфирными облегчителями, тонули в этом снегу, пока тот не
становился под их ногами твердым, как камень. Уровень снега никогда не опускался ниже их
поясов, а часто был выше их самих, что означало, что им приходилось изрядно трудиться, прокладывая себе путь.
Отерек кисло отвечал на просьбы растопить дорогу: — Для этого бы потребовался весь эфир
Барак-Морнара.
Вскоре они уже дружно ворчали все вместе, как Адримм в ненастный день. Но Дрекки все
равно вел их вперед. Трокви попытался разведать местность, но масло в его механихмах
грозило замерзнуть, и ему пришлось устроить на плече Дрекки, где он жалобно дрожал.
— Идемте, парни! – сказал Дрекки. — Отличный день для прогулки, и неизвестно, какие
сокровища ждут в конце!
— Я бы лучше убил кого-нибудь, - прорычал Умхерт.
Корабль и дракон уже стали неясными силуэтами в снегу, а затем и потерлись в белой дымке.
Дрекки потерял чувствительность пальцев ног задолго до того, как они вступили на
каменистый участок, выметенный ветром. Он бил в них порывами, но это было лучше, чем
пробиваться сквозь снег. Всколе буран вернулся, и их снова стало заваливать. Дрекки объявил
привал там, где земля вновь начала подниматься.
— Небольшой привал, парни, ни черта не видно. Трокви жалобно пискнул с плеча.
— Уже недалеко, - сказал Отерек и указал на холм своим устройством. — Должно быть где-то
там.
— Я не пойду назад! Иначе вся эта ходьба была напрасной! – возмутился Умхерт.
— Успокойся, старый друг. Я и не говорю, что мы возвращаемя, - ответил Дрекки. Он взглянул
на крутую скальную плиту. — Мы привяжемся друг к другу. Один неверный шаг, и можно
свалиться прямо за край. И, может быть, достаточно всего грунти. Я не вижу дальше кончика
своей бороды.
— Ладно, - проворчал Умхерт. Он позволил Дрекки пристегнуть отрезок стального
страховочного троса к своему поясу, а затем тот пристегнул ещё один к Отереку спереди.
— Я буду замыкающим, - сказал Дрекки и прицепился к Умхерту.
Они медленно поднимались по льду и камням, опустив головы, ветер усилился, затрудняя
движение. Снег прошел и видимость снова улучшилась. Они пыхтели, поднимаясь по склону
из рыхлого снега и льда, пока не выбрались на что-то вроде плато, покрытого волнами
сугробов. Небольшие обвалы случались всякий раз, когда дуардины проходили рядом, с
грохотом падая на шлемы и срываясь вниз.
Отерек остановился и указал вперед. Дрекки с трудом слышал его сквозь ветер.
— Вот оно! – повторил Отерек.
Снежные порывы, поднимаемые ветром, проносились мимо и поначалу Дрекки ничего не
видел. Но когда они приблизились, из ландшафта показался холм, твердыйЮ белый и
совершенно одиноко выглядящий. Спустя несколько шагов он разглядел, что это была не
естественная возвышенность, а снежные завалы вокруг металлического объекта.
Они подошли к нему на самый верх холма, и сразу за ним земля снова устремлялась вниз. По
другую сторону был ледник, огромный и помятый, спускающийся в снежную неизвестность.
Склон его был мучительно крутым, и они не смогли разглядеть дно.
Дрекки провел руками по металлу. Объект лежал на боку, нижняя часть наполовину вмерзла
в лед.
— Построен харадронами, это точно. Он сделал шаг назад и посмотрел наверх.
— Это
Ранпозт представлял собой маяк, состоящий из небольшой кабины, увенчанной
навигационнами лампами и клаксонами, встроенными прямо в сферу эндрина. Они были
меньше зонбеков, и обычно использовались для установления временного периметра, как
49 Харадрид: Маяковая станция.
правило, вокруг эфирных территорий, на которые были заявлены соответствующие права.
Кольцо таких станций обычно сопровождало разработку эфира, предупреждая о
проводящейся добыче и сообщая другим держаться подальше.
Отерек обошел корпус, поворачивая калибровочные ручки по бокам своего анатомайзера и
проводя его широким дулом вдоль металла.
— Нет эфира, - сказал он. — Баки пусты.
Затем он забрался наверх по сугробу с наветренной стороны. Там были перила из окрашенных
белых прутьев вокруг главной платформы. Дрекки и Умхерт остались внизу. Отерек пнул
корпус. Раздался глухой лязг. Умзерт вскинул своё залповое ружье.
Они подождали.
— Внутри ничего, - сказал Умхерт через какое-то время. Он выглядел разочарованным.
Отерек поднялся ещё выше к приборным панелям и эфирным сигнализаторам. — Все
сломано, - скзаал он. — Его сильно побило. Он скатился обратно вниз по сугробу.
Они отправились дальше. Почти добравшись до места, с которого начали, они натолкнулись
на зияющую брешь в корпусе.
— Большая дыра, - сказал Дрекки, трогая край. — Не похожа на повреждение от оружия. Или
от крушения. Края загнуты наружу.
— Может быть, что-то взорвалось внутри? – спросил Умхерт, перенеся вес своего оружия на
бедро.
Отерек просунул голову вовнутрь. — Все приборы поломаны, но нет никаких признаков
взрыва. Механизмы все ещё здесь. Он вытащил голову и поднял глаза. — Гляньте-ка на это!
Похоже, что кто-то вскрывал это большими плоскогубцами. И ещё сюда, - он указал на
параллельные царапины по всему корпусу, где под содранной краской ярко блестел металл.
— Эти свежие. Кто-то хорошо постарался.
— Гроты? – предположил Умхерт.
— Может быть, - ответил Отерек. — Это была бы прекрасная добыча для этих вороватых таги.
— Будь начеку, Умхерт, - сказал Дрекки. — Давайте найдем клеймо создателя. Если это один
из маяков Барак-Миноза, то мы будем точно знать, что приближаемся. Он поискал вдоль
средней линии сферы, где обычно и крепились пластины изготовителя. Нашел край, остановился, стряхнул снег, нахмурился и сбил с пластины лед. — Как я и думал. Руна Барак-Нар! Это может означать только одно…
Он взволнованно провел рукой дальше по металлу, наклонился и стряхнул снег с другой
пластины. Он вытащил Карон и разбил покрывающий платину лед рукоятью. Руны подо льдом
ясно, как день, возвестили о происхождении платформы.
— Да! Барак-Миноз. Я был прав. Конечно, - сказал он, распрямляясь. — Должно быть, мы уже
в Мертвом Эфире.
Внезапно буран прекратился. Снег перестал идти. Небо прояснилось. Хиш пробился сквозь
облака. Отерек повернулся, чтобы посмотреть вниз по склону, где завеса из тумана и снега
застенчиво отступила назад, и ахнул.
— Дрекки, Умхерт! Мы здесь! Мы в Мертвом эфире! Уже добрались. Дракон промахнулся со
своими расчетами.
— Мой старый добрый друг, я уже это понял, - сказал Дрекки, когда с Умхертом они подошли
к эфирохимику.
— Фунти друкк, - сказал Умхерт. — Каково зрелище.
За разбитой платформой металит устремлялся вниз к линии, где заканчивалась порода и
начиналось небо. Дедник заполнил большую часть нисходящего участка, превратившись в
огромнй наплыв льда, который вырывался за край в небытие. Там, где верх брала гравитация, по льду расходились десятки огромных расщелин от напряжения, раскрываясь причудливыми
рисунками трещин и зияющими брешами во льду, глубокими, синими и смертоносными.
Он был далек от первозданного вида. На всем протяжении ледника вниз по склону лежали
кучи мусора и обломков. Некоторые были размером с кулак, другие – размером с дом. Было
множество обломков небесных кораблей, принадлежащих разным народам. Разбитый
воздушный галеон людей, чья древесина иссохла и стала серой и твердой, соседствовал с
помятым корпусом канонерки Грундстока. Сдувшийся летучий сквигошар наполовину вмерз в
поверхность. Груз, сломанные деревья и камни лежали повсюду в изобилии, а на льду
красовались пятна сомнительного происхождения. Но этот берег, великолепный и огромный, был ничем по сравнению с небом.
Внизу, за краем острова, металлиты парили огромным роем, и многие из них были связаны
вместе паутиной льда. Ещё больше обломков располагалось между ними, повиснув на
узловатых ставтях и оболочках воздушных шаров. Некоторые парили сами по себе, несмотря
на ветхое состояние.
Над всем этим возвышался небесный порт, все ещё огромный даже на расстоянии, несмотря
на то, что раполагался в нескольких сотнях раадфатомов ниже металита.
Они смотрели на него с чувством тихого триумфа.
— Барак-Миноз, - произнес Дрекки.
Хиш вырвался из-за облаков, озарив порт своими золотыми лучами. Миноз отклонился в
сторону. Усыпанные мусором металиты заполонили его, как чайки рыбацкую шхуну.
Миноз был небольшим по меркам небесного порта, всего лишь форпостом одного из великих
дурдинских городов. Он был даже меньше Барак-Трунда, другого порта Отмелей. Такие
якорные стоянки существовали во многих местах во Владениях, предоставляя плацдармы для
выработки эфира, торговли и военных кампаний каждого из небесных городов Харадрон.
Но то в сравнении с небесным портом. Будучи рукотворным, он был огромен для любого
обитателя небес Владений: тысяча раадфатомов в длину, пятьсот в ширину и сто в глубину; достаточно большой, чтобы вместить в себя сотни трудящихся дуардинов и их семьи. Причалы, что могли вместить десятки небесных кораблей, выступали из его боков. Как и все ему
подобные, Барак-Миноз был сильно укреплен, толстые стены окружали его со всех сторон, с
широким проходом поверху и и огневыми точками на каждом опорном пункте, что усеивали
периметр.
— Отсюда не выглядит таким уж сильно поврежденным, - произнес Дрекки.
— Кажется, сегодня нам повезло, - сказал Отерек.
Позади них раздался рев. Все трое оернулись. Умхерт вскинул свое ружье, готовый стрелять.
— Ты немного поторопился с выводами, эфирохимик!
Огромный мохнатый зверь мчался к ним с той стороны, откуда они пришли. Это было большое
четырехногое существо, широкое и крепкое, плечи его поднимались выше, чем был рост
Горда, покатая спина опускалась к заду. Оно было покрыто длинной шерстью коричневато-серых волос, из которой выступали каменные пластины брони. По обе стороны его головы
торчали развесистые рога, что блестели серебром и драгоценными камнями, а под ними было
плоское, странно напоминающее человеческое, лицо, также прикрытое каменной броней.
Массывные копыта колотили по земле, из-под них брызгал гравий и обломки льда.
— Камнерог! – воскликнул Дрекки.
— Что, во имя лучшего молота Грунгни, он здесь делает? – задался вопросом Отерек.
Для зверя, чей скелет состоял из тяжелых минералов, камнерог был удивительно быстрым. Он
перешел в неуклюжую атаку, прыгнув вперед с опущенной головой и безумным ревом.
— Не обращаем внимания, быстро назад! – скомандовал Дрекки.
Умхерт открыл огонь. Прерывистые всполохи эфира ударили в морду камнерога, но тот
опустил голову, защищая уязвимые глаза, и эфирные выстрелы лишь отскакивали от его
каменной брони, не причиняя вреда.
— Прекрати, - сказал Дрекки. — Так ты только больше его разозлишь.
Умхерт продолжил стрелять, вынудив Дрекки оттаскивать староборода за пределы платформы.
Отерек был уже внутри конструкции. Дрекки протолкнул Умхерта через отверстие и
последовал за ним. Все трое они набились в небольшое пространство вокруг разбитого
механизма, как рыбы в консервной банке, так далеко от входа, как только могли.
— Это были не следы от инструментов, а отметки зубов! – тихо сказал Отерек. — Я должен
был увидеть отличия. Кедрен бы заметил. Этот камнерог пожирает платформу. Должно быть, мы прямо посреди его терри…
Оглушительный лязг заглушил слова Отерека, когда камнерог со всего маха в неё врезался.
Вся конструкция поднялась и перевернулась на бок с визгом терзаемого металла и треском
ломающегося льда. Все трое были подняты в воздух, сбиты с ног и отшвырены к стенам, в
конечном итоге растянулись в путанице конечностей и оборудования.
— Вылезаем! – выкрикнул Умхерт, спихивая с себя двоих других дуардинов.
Дрекки выбрался из-под Отерека. — Нам нужно выбираться отсюда прямо сейчас…Ох.
Отверстие, через которое они пролезли, было лотно прижато к земле. По краям даже крыса
не протиснулась бы.
— В ловушке! – воскликнул Отерек. Он с Умхертом переглянулись. Снаружи, вокруг станции, бродил фырчащий камнерог.
— Должен быть люк или что-то в этом роде, - произнес Дрекки.
— И он был! Это отверстие как раз там, где раньше находился люк, - сказал Отерек, указывая
на землю. — Камнерог начал его есть. У ранпозтов пятого поколения, таких, как этот, есть
только один вход в корпусе. Им больше и не нужно было!
— Разве нет люка на платформу, чтобы добираться до машин сверху?
Отерек пожал плечами. — Это часто упоминаемый недостаток в конструкции этой серии.
— Превосходно. Что нам теперь делать? – спросил Дрекки.
— Стрелять бесполезно, посетовал Умхерт. Он обхватил свое ружье ладонью. — Мой эфир
едва поцарапал его.
— Нам понадобится огневая подержка всей команды и Аэлслинг, чтобы уронить его, -
согласился Дрекки. — С другой стороны, если мы это сделаем… - Дрекки потер руки. — Видели
драгоценности в его рогах, парни? Мы бы разбогатели только на этом. Он, наверное, годами
рылся здесь, набираясь сил и жируя на всех этих обломках.
— Сначала надо выбраться отсюда живыми, - сказал Отерек. — Нам нужен план и быстро, иначе нам уже больше никогда не понадобятся никакие драгоценные камни.
Они слышали, как камнерог бродит снаружи, тяжело топоча по снегу. Он остановился и
принюхался, его дыхание вырывалось со свистом. Затем он фыркнул. Гигантские рога
загрохотали по бокам станции с лязгающим звуком: кланг-кланг-кланг.
Уардины пошатнулись. Это было даже ххуже, чм быть запертыми в храмовом колоколе.
— Дрекки! – взмолился Отерек. — Придумай быстро что-нибудь!
— Я думаю, -ответил Дрекки. Он оглядел комнату. Не было ничего, что могло бы навредить
камнерогу. Обломки металла, пусть и острые, не справились бы с этой задачей, если даже
эфирное оружие оказалось неэффективным. — По крайней мере, они не едят мясо.
— Это неважно. Мы внутри его основного источника пищи, - ответил Отерек. — И на его
территории. Сам знаешь, насколько агрессивными могут быть эти твари.
— До меня все равно не дотянут, - ухмыльнулся Умхерт.
— Давайте попробуем взглянуть на ситуацию с позитивной стороны, ладно? – сказал Дрекки.
Камнерог ткнулся носом в край платформы. Та оторвалась от земли, сдвинлась на несколько
грунти и с хрустом упала обратно.
— Что же здесь хорошего, Дрекки? – спросил Отерек.
— Ты говоришь прямо как Адримм.
— У меня есть веская причина постенать. Например, нас запер в консервной банке гигантский
каменный монстр!
Камнерог заревел и снова толкнул платформу. Она покатилась вперед.
— Подожди, я до тебя доберусь, приятель! – прорычал Умхерт.
— Есть что-то более конструктивное предложение? – спросил Отерек. — Почему бы просто
не подождать?
Дрекки задумался. — Полагаю, что он не оставит нас в покое. Следует дождаться, когда
платформа перевернется и освободит выход, а затем рвануть отсюда. Думааю, это
единственный способ.
— Полагаю, ты приметил, что камнероги скачут довольно быстро. Дрекки, - сказал Отерек.
— Ага, - ехидно сказал Умхерт. — Но если мы побежим в разных направлениях, то он не
поймает нас всех, да?
— А не предложения получше? – продолжил Отерек. — Только то, где некоторым из нас
суждено быть расплющенными?
— Умхерт, заткнись! – проворчал Дрекки, качая головой. — Я не это имел ввиду.
— Но ведь он прав. Так и будет, - сказал Отерек.
— Я не наблюдаю у тебя идеи получше, - добавил Умхерт.
Камнерог громко зымычал, засопел и снова толкнул. На этот раз платформа поднялась на
прилиную высоту и с грохотом упала обратно.
— Рад был знакомству, - сказал Умхерт, готовясь выпрыгивать.
— Тсс! – сказал Дрекки, замахав руками. — Помолчите оба. Вы ведь достаточно взрослые, чтобы знать. Ни один арканавт не будет оставлен в беде! Знаете присказку, знаете меня. У вас
только половина плана. Как только вход откроется, Отерек вытащит воздух из легких камнерога
с помощью своего анатомайзера, что может оглушить чудище на достоточное время, чтобы
мы успели убраться отсюда.
— Может? – спросил Умхерт.
— Во всяком случае, этот план лучше твоего, - ответил Отерек.
— Тогда ладно, - продолжил Дрекки. — Давайте сделаем это. Отерек, приготовься.
— Уже готов, - ответил Отерек, подкруччивая рукояти сбоку своего аппарата.
В этот самый момент камнерог камнерог обрался и приложил дополнительные усилия, ревя, мыча и толкая платформу. Вся конструкция содрогнулась и металл завизжал по камню.
— Он нас переворачивает. Приготовьтесь! – выкрикнул Дрекки. Они прижались руками и
ногами к корпусу.
Торжествуще ревя, камнерог выпрямился. Платформа наклонилась и перевернулась. Они
увидели вблизи крупную каменную морду существа, глубоко посаженные глаза и ревущую
пасть, и ощутили порыв горячего животного дыхания, прервавшийся, когда платформа
завершила свой первый оборот и ухнула вниз. Она скользнула, остановилась и заскрипела, слегка покачиваясь на ветру.
Дуардины нервно переглянулись. Выход был свободен. Умхерт двинулся к нему.
— Погоди, – предупредил Дрекки. — Отерек! Сначала вытащи воздух из его легких, когда он
сунется сюда.
— Так точно, Дрекки! – ответил химик. Он медленно двинулся вперед, направляя сопло на
вход.
Громыхающие копыта приближались. Камнерог врезался в бок станции. Отерек напрягся, ожидая, когда в поле зрения появится пасть существа, но все, что они могли видеть, - его
огромные рога и верхушка каменного черепа. Тот дернулся.
— Погодите-ка! – выкрикнул Умхерт. — Что случится, если он не поставит нас обратно, а скатит
нас вниз на край металитаааААА!
Маяк снова перевернулся, потом ещё раз и еще, не собираясть останавливаться.
Отерек, дрекки и Умхерт закричали одновременно, выкрикивая в основном ругательства, пока
их швыряло по внутренностям ранпозта, как драгоценные камни в полировальной машине.
Снаряжение разбилось об остатки машин маяка. Обод шлема врезался в рот Дрекки и он
ощутил вкус крови. Умхерт рычал от ярости. Отерек молил богов-предков о помощи. Они
крутились снова и снова, все быстрее и быстрее, пока им всем окончательно не поплоххело
от этого. Дрекки был уверен, что в какой-то момент они наткнутся на что-то достаточно
большое, чтобы остановиться, или верхушка станции увязнет в снегу, зацепившись за что-нибудь, и они окажутся достаточно далеко от камнерога, чтобы уйти в самый последний
момент, как они уходили от многих других передряг уже сотни раз.
Но этого не произошло. Станция скатывалась своей эндриновой сферой так же плавно, как
колесо, более легкая верняя половина тошнотворно шаталась, как детский волчок. Она
врезалась во что-то большое, все подпрыгнуло в воздух, продолжая вращение, и Дрекки с
ужасом ожидал последующего удара.
— Фунти друкк! – выругался Дрекки. Сейчас он умрет.
По крайней мере он так думал в течение добрых двадцати секунд, чтоб стало самым долгим
ожиданием смерти, которое у него было с тех самых пор, как он похитил Аэслинг и дочь Трокка
ради жизни, полной приключений.
Ранпозт рухнул, так сильно ударив дуардинов, что у Дрекки пошли пятна света перед глазами
и на мгновение он забыл, где находится. Ему пришлось приложить усилия, чтобы его не
вырвало прямо в шлеме.
Отерек застонал. Дрекки сел. Умхерт пошевелился. Трокви отряхнулся и вскочил на свои ноги
тонкой работы.
— Мы живы? – спросил Отерек.
Умххерт попытался сеть, но не смог, издал хриплый стон и прилег обратно. — Друкк, кажется, у меня нога сломана, - сказал он.
— Мы вернемся на корабль, - сказал Дреки. — Дай только выйти и сориентироваться.
Ранпозт остановился, наполовину закрыв выход. Дрекки забрался наверх, вылез и сполз вниз
по стенке. Внизу он на мгновение открутил крепления шлема и положил его на лед рядом с
собой. Он сидел, глотая воздух. Должно быть, они каким-то оразом снилизись, потому что
атмосфера была достаточно плотной, чтобы дышать. Это давало приятные ощущения в его
нынешнем состоянии. Он ждал, когда мир перестанет вращаться. Затем его обильно вырвало.
Трокви опустился рядом с ним и издал взволнованную трель.
— Да, я в порядке, - скзаал Дрекки. — Ты как? Уже оттаял?
Трокви издал звук, похожий на флейту.
— Хорошо. Давай посмотрим, где мы оказались, ладно?
Буреклюв взлетел. Небо было голубым и ослепительным, ветер – нежным, холодным
поцелуем. Эндрин маяка застрял в трещине во лльду. Они больше не укатятся, что было
хорошей новостью. Дрекки покачнулся, вытирая рот, его голова все ещё кружилась. Свет от
снега слепил его, но, похоже был маршрут, без разломов, по которому они могли бы вернуться
на ледник, а по нему и на хребет на некотором отдалении от…
Раздался утробный рев. Дрекки, вздрогнул и осмотрел горизонт. Камнерог был силуэтом на
хребте. Тот заметил его и поскакал вниз по склону.
— Эта тварь никогда не сдается?
Простой маршрут стал проблемой, дав монстру прямой путь до дуардинов.
— Фунти друкк! – выругался Дрекки. Он повернулся и ударил кулаком по стенке. — Бросьте
мне залповое ружье! – выкрикнул он. — Сейчас же!
Послышались звуки спора. Умхерт не хотел выпускть из рук свое драгоценное оружие.
— Давайте же! – прокричал Дрекки. Камнерог быстро сокращал расстояние. Он был все ближе
с каждой секундой.
Раздался лязг металла о металл, пока кто-то двигался внутри, и залповое ружье вылетело из
бывшего люка, с грохотом приземлившись на лед. Она упала довольно близко к расщелине.
Дрекки не предупредил об этом Умхерта.
— Трокви, нам придется увести его т остальных. Когда я скажу, лети ему прямо в лицо, слышишь? Тебе нужно отвлечь его в решающий момент.
Трокви свистнул и умчался.
Дрекки побежал по леднику прочь от ранпозта, морщась от боли по всему телу.
— Эй! – крикнул он камнерогу. — Сюда, ты, уродливый камнелицый боздок!
Он сделал залп из ружья. Несколько эфирных снарядов отскочили от шкуры монстра. Тот
взревел от ярости, проскользнул по земле, изменяя направление, топотнул копытами и
погнался за ним.
— Каков дух! – высказал Дрекки. Он сменил направление и пошел направо, параллельно
зверю. Вокруг него повсюду раскрывались трещины и разломы. Опасная земля. Он не мог
себе позволить смотреть под ноги, но трещины были именно тем, что Дрекки было нужно.
— Давай! – выкрикнул он, размахивая оружием. — Я здесь! Он выстрелил назад в сторону
зверя. Залповые ружья были тяжелыми, и он не попал ни во что, кроме неба. Грохот выстрелов
раздражал существо.
Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть перед собой раскрывающийся разлом без дна.
Он перепрыгнул трещину, отправив небольшую лавину снега в пропасть, и победал вдоль
возвышенности, отделяющей его от следующего разлома. Камнерог прыгнул, приземлившись
с той же стороны, что и Дрекки.
— Фунти друкк! Недостаточно широко. Он рискнул оглянуться. Чудовище настигало.
Дрекки взглянул вперед. Там был широкий разлом. Он не был уверен, что сможет его
преодолеть, но у него не было выбора: стоило попытаться, или его ждала смерть под
копытами.
— Выбора нет, - пропыхтел он. — Трокви! – выкрикнул он. — Твой выход!
Он понятия не умел, услышал ли его буреклюв. Впереди зияла расщелина, широкая и синяя, как океан. Дрекки выхватил из-за пояса небольшой топорик и перевернул его в руке так, чтобы
шипастая задняя часть оказалась спереди.
— Грунгни, если ты – действительно бог, то сейчас самое время это доказать. Он бросил
залповое ружье и максимально ускорился для разбега. — Казук-Ха! – выкрикнул он и прыгнул.
Позади него камнерог также приближался к краю. Трокви влетел ему перед мордой.
Противоположный край разлома приближался к Дрекки. Он взмахнул топором, но лишь
рассек пустой воздух на расстоянии вытянутой руки от края.
Дрекки рухнул.
Камнерог, отвлеченный сверкающими крыльями Трокви, прыгнул следом за своей добычей. У
него не было шансов. Существо падало с гневным ревом, который продолжался до тех пор, пока оно не рухнуло на дно с тжелым глухим ударом. Затем наступила тишина.
Трокви пролетел над разломом, громко щееча в поисках своего осздателя. Его крики были
полны механической паники. Послышались звуки ударов металла о лед. Трокви приземлился
на краю. Верхняя часть шлема Дрекки показалась надо льдом, припорошенная снегом, затем
вылетела рука, вонзипшая шип топора в лед. Другая рука появилась следом, вонзая в
слежавшийся снег отвертку. Дрекки выбрался, издавая череду проклятий и ругательств на
нескольких языках и тяжело плюхнулся на землю.
Трокви подпрыгнул перед ним и издал короткий писк радости.
Внизу сердито ревел камнерог, пойманный в ловушку.
— Я тоже рад, что ты жив, - сказал Дрекки. Он встал на край и взглянул вниз. Камнерог застрял
на дне. — Вот и всё.
Дрекки взглянул на буреклюва. Они мгновение смотрели друг на друга. Трокви склонил голову
набок.
— Я был бы признателен, если бы ты не сидел там, а слетал за Аэлслинг. Ладно? Не так уж
много всего дуардин может сделать за день на краю ледяной пропасти. Как же ты хорош.
ГЛАВА 14. ЗАТЕРЯННЫЙ НЕБЕСНЫЙ ПОРТ
Аэлслинг летела по небу. Дрекки внимательно следил за отремонтированным эндрином. По
приборам не было никаких неисправностей.
— Отличная работа, Бокко. Я бы и сам не справился лучше, - сказал Дрекки без всякого
подвоха. Эндриномеханик скромно кивнул в ответ на похвалу.
Металит остался позади, оказавшись как самым большим участком суши в Мертвом Эфире, так
и самым удаленным, усеянным обломками берегом на краю смертоносного воздушного моря.
В сотне раадфатомов под килем Барак-Миноз ожидал в предрасветной тьме, окруженный
роем парящих камней. Гряды ледяного тумана клубились в в глубинах воздуха, делая Миноз и
его спутников похожими на диковинки, вываленные на шестяную подкладку для осмотра.
Выше, где расположилась Аэлслинг, воздух был кристально чистым, а свод неба над кораблем
– бледным предзнаменованием грядущего дня. Последние минуты ночи сдерживали команду, тени были густыми, и все было синим и нечетким. Они были словно зрители затерянного
порта, и огни погасли перед началом представления. Миноз ожидал на своей сцене из
пушистых облаков.
Хиш выввался из ледяного тумана, сияя ярко, как эфирная лампа. Его лучи пронеслись над
Минозом, вызвал сотни бликов по металлу, стеклу и льду. Небо стало бледно-синим. Туман
превратился в ослепительное море облаков.
Щурясь от яркого света, дуардины некоторое время искали безопасное место, чтобы
остановиться и переговорить со своим проводником. Дрекки больше не желал внезапных
встреч с местной дикой фауной.
В конце концов, Рамариус выбрал, где приземлиться, спустившись на небольшую парящую
скалу, где и ожидал, пока причалит Аэлслинг. Дрекки с трудом спустился по трапу для
разговора. Узки шел следом, неся небольшой сундучок.
— Что-то болит, Дрекки Флинт? – спросил дракон, пока капитан хромал на встречу.
— Жить буду, - ответил Дрекки. — Скоро буду снова бегать, как смазанный эндрин. Мы, дуардины, - народ крепкий.
— Для такой мелюзги – да, крепкие, - согласился Рамариус. — Немного трудно прожевать.
Друг Дрекки – самый крепкий из всех? Проверим? – он сверкнул длинными клыками.
— Весьма забавно, - ухмыльнулся Дрекки.
Рамариус окинул взглядом порт, облака и заснеженные парящие островки. Вид был бы
живописным, если бы не кишашие повсюду обломки и мусор, покрыващий металиты.
— Небольшая плата. Дрекки Флинт преуспел! Мы в Мертвом Эфире, где ты и хотел оказаться.
— Мог бы сказать это вчера, ты, большой ящер, - проворчал Дрекки.
Дракон выпустил струйку огня из ноздрей. — Рамариус не знал! Мы прибыли немного раньше, вот и все. Это место нелегко найти, особенно, когда небо заволокло снегом, но Рамариус
нашел его для тебя. Ты здесь, где и хотел быть. Вот, что важно, и что имеет цену. Наша сделка
исполнена. Рамариус выполнил то, что обещал, так что настало время Рамариусу получить его
музыкальную шкатулку, прямо
— Конечно, - ответил Дрекки. Он кивнул Узки, хоть и болящая шея заставила его тут же
пожалеть об этом.
Бороденыш поставил сундучок на землю и открыл его. Внутри была музыкальная шкатулка.
Рамариус радостно вздохнул, и его рептильные зрачки расширились.
— Это твоё. Как я и обещал, - сказал Дрекки.
— Ох, моя прелесть! – Рамариус протянул к ней коготь. — Теперь ты принадлежишь
Рамариусу.
— Погоди немного, - сказал Дрекки и встал перед сундучком.
— Ты осмеливаешься вставать между драконом и его сокровищем? – Рамариус опустил голову
и уставился в глаза Дрекки. — Дрекки Флинт глупее, чем полагал Рамариус.
— Там, где я это раздобыл, есть и более прекрасные игрушки. Хочешь продлить контракт со
мной, чтобы получить их? Мы бы могли полагаться на твою помощь там, - сказал Дрекки и
кивнул в сторону Мертвого Эфира. — Признаю, удобно располагать драконом на нашей
стороне.
Дракон потряс шеей, отчего его чешуя и шипы загремели. — Никакие дары не заманят
Рамариуса туда, бородач.
— Слишком страшно?
— Рамариус – потомок богозверя Дракотиона! Он прожил бесчисленное количество
столетий. Как смеешь ты обвинять его в трусости?!
— Значит, тебе страшно.
— Это не страх. Мудрость. Тебе бы стоило бояться, Дрекки Флинт. Это место зовется Мертвым
Эфиром не только от того, что здесь нет ветра. Но у маленького капитана свербит жажда
приключений. Понимаю.
Рамариус наклонился, чтобы побеседовать с бородаченком. Его ноздри оказались в
нескольких грунти от носа дуардина, и юнец вздрогнул. — Узки Френек, не следуй за этим
безумцем. Тебе не стоит идти дальше. Лучше полетели с Рамариусом. Мы отлично проведем
время. Ты останешься в его логове, в безопасности, вдали от этих опасных земель.
— Нет, спасибо за предложение, мистер дракон, сэр, - ответил Узки. — Мое место здесь, рядом с моим капитаном.
Дракон хмыкнул. — Как пожелаете. Он встал на дыбы. — Теперь отдайте мне шкатулку.
Рамариус свой уговор исполнил!
— Справедливо, - сказал Дрекки, отошел в сторону и поклонился. — Благодарю тебя, о, могущественный потомок Дракотиона.
Узки закрыл сундучок и подтолкнул его к дракону. Рамариус скакнул вперед. Он схватил
сундучок одной из своих задних лап и расправил свои огромный крылья. — Береги себя,
Дрекки Флинт! – прогремел дракон. — Рамариуса больше нет рядом, чтобы спасать твою
толстую дуардинскую шкуру!
Воздушный поток от крыльев омыл дуардинов.
Дрекки поднял руку на прощание. — Ещё увидимся, Рамариус.
— Рамариус будет следить за тобой, Дрекки Флинт! – пообещал дракон. — В следующий раз, когда Рамариус заметит, что ты приближаешься, то он выйдет тебя встретить. Затем он
неуклюже подпрыгнул к краю на трех ногах и нырнул с металита, крепко сжимая свое
драгоценное сокровище. Он исчез в мгновение ока, скрывшись в облаках внизу.
— Теперь, - сказал Дрекки. — Давайте отправимся туда и заберем то, зачем пришли.
Аэлслинг приближалась к Барак-Минозу в полной боевой готовности. Хрунки Тордис на своем
посту водила орудийной башней взад и вперед, прочесывая небо. Трокви гремел перьями
впереди корабля. Перед ними предстала картина опустошения. Нигде не было никаких
признаков жизни. Обломки и скалы хранили тишину, не было даже намеков на присутствие
многочисленных и прожорливых существ Небесных Отмелей. Конечно, здесь были моллюски, водорости и существа, которые дрейфовали через облака, пока не находили место, за которое
можно было уцепиться, а также мелкие скачущие животные, суетящиеся на воздушном
побережье. Но в глаза бросалось отсутствие воздушных рыб, птиц и более крупных существ, мигрирующих по Отмелям.
Эврокк стоял за штурвалом. Он аккуратно вел Аэлслинг между скоплений мусора, выводя
корабль в более чистый поток воздуа, что вел к небесному порту. Но даже там вести корабль
было нелегко. Странные атмосферные эффекты воздействовали на плавучесть корабля, вызывая тряску.
Они приближались в тишине. Дрекки был у кабины пилота, Умхерт сидел рядом на раскладном
стуле, его перевязанная нога была вытянута вперед, а залповое ружье покоилось на коленях.
С ними стоял и Кедрен. Остальные были на постах или выстроились вдоль бортов с баграми, как и в Проливе, готовые отбиваться от парящих камней и разбитых кораблей. На этой высоте
давления хватало, чтобы можно было обходиться без дыхательных масок. Но, несмотря на это, большинство экипажа не снимали шлемы, опасаясь ядовитых газов.
Пока они спукались к Барак-Минозу сверху, порт слегка накренился в их сторону, словно
кланяясь. Это скрывало нижнюю часть, но давало отличный обзор поверхности. Городские
строения сверху казались в основном нетронутыми, кремово-фиолетовые цвета Барак-Нара
были все еще яркими даже после стольких лет запустения. Обнадеживало, что квартал
переработки эфира выглядел целым. Это подняло настроение команды, и они стали
взволнованно указывать туда. Только на дальней стороне Дрекки разглядел повреждения: черные ямы, что могли быть воронками, странные разрушенные здания.
— Какие-то из этих повреждений выглядят довольно серьезно, хоть и локализованы, - заметил
Дрекки. — Однако работает достаточное число эндринов, чтобы поддерживать порт в
воздухе. Я бы сказал, что он не выглядит сильно разбитым.
— Оптимист, - буркнул Умхерт, взволнованный, как и остальные.
Если порт и не выглядел сильно поврежденным, то определенно был мертв. Везде было темно.
Ни единого источника света в окнах. Доки были пусты. Несколько металитов безжизненно
дрейфовали мимо, усеянные обломками металла и дерева. Дрекки провел подзорной трубой
по всему порту.
— Мрачное зрелище, несомненно, - произнес Кедрен. — Подумайте обо всех погибших
здесь.
— Может быть, они смогли сбежать? - сказал Эврокк.
— Если у них было время, то они наверняка бы эвакуировались, - ответил Дрекки. — В доках
нет кораблей. Это свидетельствует о том, что время у них было. Все посты
— Если они покинули это место, то почему в небесных портах не объявилось ни единого
выжившего из Барак-Миноза? – задал вопрос Кедрен.
— Разорваны Оком, - мрачно сказал Эврокк.
— Да, но был ли разорван Оком твой брат? Дрекки убрал подзорную трубу лт лица и хлопнул
ей по ладони. — Небо полно тайн. Он втянул воздух сквозь зубы. Было холодно, но терпимо.
— Я не вижу никаких признаков легендарных мертвецов. Это многообещающее начало.
Кусок камня со звоном отскочил от носовой части. Горд и Урди попытались оттолкнуть его.
— Спокойно, - выкрикнул Дрекки.
— Без лязга не пройдем, -проворчал Эврокк. — Ты же понимаешь, капитан.
— Все равно будь осторожнее. Сбавь скорость, - скомандовал Дрекки. — Давай проведем её
аккуратно и медленно. Не добавим ей ещё больше царапин на краске. Бедняжка и так уже
получила достаточно ударов за последние недели.
— Так точно. Сбавляю скорость до одной десятой, - ответил Эврокк.
Газы зашипели на поршневых клапанах двигателя воздушного винта. Его рубящий гул стал
осторожным шепотом. Эндриновые порты на сферах потускнели. Аэлслинг замедлилась, пока
не стала лететь лишь немногим быстрее, чем торопливо идущий дуардин.
— Похоже на взрыв, раз столько мусора разбросало вокруг, - сказал Кедрен. Он указал на
куски искореженного металла, вмерзшие в лед небольшого небоберга.
— Весьма вероятно, - ответил Дрекки. Он снова достал телескоп и стал рассматривать
небесный порт по всей длине. — Но пока не могу понять, где именно он случился.
— Держу пари, это были эфирные баки! – простенал Адримм со своего поста поблизости.
— Мы будем мертвы. Мертвы и бедны!
— Давай-ка не торопить события, Хороша-Погодка. И баки, и эфироперерабатывающий
завод выглядят отсюда целыми. Скоро мы увидим их поближе. Эврокк, мы достаточно
насмотрелись на верхние уровни, спускаемся вниз, под эндрины, сделаем полный
вентральный проход и поднимемся назад над перерабатывающим заводом с другой стороны.
50 Харадрид: Спасательные шлюпки
— Эндрины могут протекать, - сказал Эврокк. — Или баки. Последнее, чего мы хотим, так это
пробираться через облако заряженного эфира.
— Твой брат упоминал об этом? – спросил Дрекки.
Эвторр стоял у поручня, уставившись в пустоту, словно был слеп и ничего не видел. Он
сгорбился, но оставался неподвижным, словно был сделан из камня.
— Мой брат молчит уже несколько дней, - ответил Эврокк.
— Можем ли мы разузнать у него какие-нибудь подробности, раз уж мы здесь?
— Зачем его беспокоить? – угрюмо сказал Эврокк. Состояние брата сильно на него влияло.
— Он, должно быть, видел это место всего несколько минут, пока падал.
— Тогда выполняй, что приказано, - продолжил Дрекки. — С нами все будет в порядке. Бокко
установил рассеивающие шипы. Отерек, можешь снабдить нас показаниями?
Отерек расхаживал по палубе, сканируя обломки своим эфироскопом. Он по-преджему
громко дребезжал. Химик подошел к кабине пилота.
— не могу сказать точно, Дрекки, - осторожно начал он. — В воздухе так много свободного
эфира, что извлечь достоверные цифры ни по одному обломку не выходит.
— Утечки?
— Пахнет неочищенным эфиром, - ответил Отерек. Он громко втянул в себя воздух, звук
передался по его дыхательным трубкам. — Естесственное скопление, а не переработанный
эфир, истекающий из порта. Что довольно сомнительно после стольких лет. Все это уже
должно было покинуть это место. Он отрегулировал клапаны на трубках и сделал ещё один
шумный вдох. — Определенно. Этот ещё не добывался, не обрабатывался.
— Стоит ли провести полное обследование, чтобы подать заявку? – спросил Кедрен.
Отерек покачал головой. — Тогда лучше заняться добычей в Проливе Слез. Его здесь много, но он рассеян. Настоящее богатство будет в портовых резервуарах и перерабатывающем эфир
заводе. Он хмыкнул. — По величчине запасов приближается к уовню мерцающего шторма.
Он поднл устройтво и направил его на заброшенный небесный порт. Основной узел
устройства заверещал ещё громче.
— Многообещающе! – сказал Дрекки.
Умхерт жадно усмехнулся.
Отерек показал головой. — Если ли там твердый или концентрированный эфир, я сказать не
могу. Может быть это утечка или скопление в одной из полостей нижних уровней. Так что не
слишком радуйтесь.
— Тем не менее, -сказал Умхерт. — Квартал переработки выглядит целым, так что здесь точно
будет эфир. Он облизнул губы. — И это может быть чертовски много эфира.
На этих словах все притихли, забыв об опасностях и погрузившись в мечты о сокровищах.
Маневрирование Аэлслинг по-прежнему было затруднено из-за причудливых эффектов
Мертвого Эфира, но Эврокк справлялся. Он выпустил пар из верних полусфер эндринов, чтобы помочь судну опуститься ниже уровн небесного порта, и они снова погрузились в тень.
Огромные гроздья шарообразных эндринов выпучивали нижнюю часть порта в ряды пухлых
сфер, светящеся смотровые порты говорили о все еще продолжающейся активности машин, размещенных внутри.
— Эндрины работают, - сказал Дрекки. — Во всяком случае, некоторые из них.
Тогда то они и столкнусь с первым дуардином Барак-Миноза. Громкий лязг возвестил о том, что что-то металлическое ударилось о передний эндрин. Оно перекатилось по сфере и
медленно показалось, оказавшишь эндриномехаником, безвольно парящим на стропах
дирижабельного снаряжения, смертельно запутавшегося в обломках наверху.
Трокви в спешке вернулся, безумно чирикая. Он приземлился на плечо Дрекки и задрожал
металлом.
— Приготовьтесь, парни. Нас ждет удручающее зрелище, - сказал Дрекки.
И действительно, Бокко сигнализировал сверху. — Мертвые дуардины! Собирать их?
— Отталкивайте их! – выкрикнул Дрекки в ответ. — Если у нас будет время, мы вернемся и
заберем тела. Они здесь уже много лет, так что могут подождать ещё немного.
— Их много, капитан, - ответил Бокко. — Это будет не быстро.
Они возли в облако трупов, собравшихся вместе, словно жуткая стая птиц. Все они когда-то
были эндриномеханиками, и большинство болталось на страховочных тросах, закрепленных
на небесном порту. Некоторые были в дирижабельном снаряжении, сцепленным с
обломками. Черепа дуардинов уставились на них пустыми глазницами, где шлемы были
сорваны. У многих отсутствовали конечности, а снаряжение было обожжено, кто-то был
пробил черными осколками. Инструменты безвольно свисали с ржавых цепей, закрепленных
на запястьях.
— Идем медленнее, - скомандовал Дрекки Эврокку. — Локланн, Адримм, идите на помощь к
остальным. Уважайте мертвых! Никаких резких толчков! Хенна, присоединяйся тоже, если
готова. А теперь осторожнее!
Корабль летел так медленно, что его обогнала бы и улитка. Тела проплывали мимо, вращаясь
в воздухе на своих страховочных тросах в каком-то жутком посмертном танце. Вокруг них
сверкали завихрения свободного эфира.
— Гримнирова жизнь, - выдохнул Отерек.
— Они, должно быть, пытались исправить повреждения, - тихо сказал Дрекки.
— Так много мертвых, - вымолвил Кедрен. — Их десятки.
— Похоже, что вся Гильдия механиков порта. Что же случилось? Что застало их врасплох?
Была ли вторичная детонация? – рассуждал вслух Дрекки.
Экипаж хранил молчание, пока трупы проплывали мимо. В каждом поврежденном летном
комбинезоне находились останки кого-то, кто был чьим-то сыном или дочерью, женой или
братом. Они не знали этих дави и квинн, но скорбели по ним.
Отерек оставался сосредоточенным на своих приборах. Они гудели не так громко, как раньше, и не так монотонно, лишь время от времени достгая крещендо. — Мы удаляемся от основного
источника свободного эфира. Я бы сказал, что он здесь в ловушке. Иногда так бывает, если он
собирается под неровной поверхность. И не может просочиться.
Когда Аэлслинг углубилась в скопление трупов и прошла под ближайшими эндринами, им
открылся четкий обзор нижних ярусов порта с удаленной стороны и механизмов там. Хотя
ближайшие эндрины ещё работали, те, что располагались на дальней стороне, были
полностью опустошены. Черные пустоты зияли на месте сфер. Когда они достигли их, то
оказалось, что ближайшие эндрины тоже не остались нетронутыми, поскольку их поверхность
с этой стороны была обожжена пламенем и усеяна дырами. Никакого эфира внутри не
блестело.
— Так вот, что это сделало, - сказал Дрекки, обводя взглядом разрушения. — Полагаю, около
половины эндринов выведено из строя. Удивительно, что он всё ещё на плаву.
— Пока ничего из этого не говорит нам, как он прошел через Око и вышел обратно, - заметил
Кедрен.
Они прошли близко, достаточно, чтобы рассмотреть и увидеть, что сталь плавилась и текла, как воск. Сам каркас небесного порта был поврежден, огромные главные балки, из которых
он состоял, поникли, словно увядшие цветочные стебли. В порту над ними появилась дыра, гораздо меньшая сверху, чем снизу, но все же достаточно большая, чтобы позволить Хишу
омыть корабль своим светом, когда они проходили под ней. Внутренняя архитектура была
открыта всем стихиям, сетчатый узор комнат и коридоров был разворошен и предоставлен во
всей объемной красоте.
— Что могло вызвать такое? – продолжил размышлять Дрекки. — Может быть, они были
атакованы?
— У кого хватит огневой мощи чтобы уничтожить целый небесный порт, пусть и такой
маленький? – спросил Умхерт.
— Должно быть, это тот самый саботаж, о котором все твердят, - мрачно сказал Кедрен.
— История подтверждается.
Мрачное настроение команды ещё более омрачилось. Мертвецы, разрушенный порт, пропавшие жители глубоко всех задели. Представить, что такой чудовищный акт
предательства мог произойти среди дуардинов, уже было достоточно плохо. Увидеть
результаты было гораздо хуже.
Большинство дуардинов убрали свое оружие и трудились, отталкивая свисающие обломки от
корабля и тихо переговариваясь для координации работы вместо громких разговоров.
Мрачная тишина овладела всем.
Так они прошли под дальней стороной порта.
— Поднимай нас Эврокк, - сказал Дрекки. — Давайте посмотрим, все ли в порядке с
эфирными баками.
— Лучше бы им быть в порядке, - прорычал Умхерт.
Эврокк начал набирать высоту. Аэлслинг поднималась, но странно. Небольшие завихрения
заставляли корабль внехапно и сильно трястись, и Эврокк выполнял сложные манипуляции с
регулировкой, чтобы держать судно ровно.
— Аккуратно, не дергай, - сказал Дрекки.
— Воздух здесь неспокойный, - ответил Эврокк. — Из-за всего этого эфира творится какой-то
хаос.
— Ты отлично справляешься, просто держи её ровно.
Они поднимались вдоль стен и блоков жилых секторов и достигли дальней стороны Барак-Миноза, того самого края, который накренился к ним, когда они приближались к порту. Свет
Хиша снова озарил их, и они все вздрогнули, как от облегчения, так и от внезапного тепла.
Эврокк развернул корабль, и они начали пролет над верним ярусом небесного порта, теперь
уже близко.
— Отсюда повреждения кажутся поверхностиными, - заметил Дрекки. — Едва можно увидеть
эту дыру, - он указал на нее, наполовину скрутыю скоплением прочных зданий. — Легко
спутать с тенью при обычном свете.
— Есть ли признаки жителей? – спросил Кедрен.
Дрекки обвел подхорной трубой пустые улицы. — Никого. Ни единого трупа.
— Мы приближаемс як эфирным бакам, - сообщил Эврокк.
Момент истины.
Экипаж отошел в сторону. Даже Умхерт подпрыгнул.
Эфирные баки были длинными и низкими, прикрытыми с большинства сторон укреплениями, разработанными специально для их защиты. Первичный осмотр привел команду в оживление.
— Они выглядят…отлично, - сказал Урди с возрастающим волнением. — Они выглядят более, чем отлично! И эфироперерабатывающий завод тоже!
Дрекки подошел и встал рядом с Эвторром, который все ещё был у планширя, уставившись на
обломки и заламывая руки.
— Отличные новости, да? И всё благодаря тебе! – сказал Дрекки, хлопая Эвторра по спине.
Но тот продолжал бормотать и трястись. — С тобой всё в порядке, парень?
Эвторр покачал головой. — Нам не следовало приходить сюда, капитан.
— На мой взгляд, здесь совершенно безопасно, - ответил Дрекки.
— Но оно не
Спереди раздался радостный вопль. — Во имя Грунгни, взгляните на это! – выкрикнул Урди.
Команда бросилась к носу корабля, Эврокк выругался и отрегулировал положение из-за
внезапного смещения веса.
Не только портовые резервуары были целы, но и прямо перед Аэлслинг, скрытое Барак-Минозом до сей поры, на парящем острове покоилось огромное судно харадрон.
— Кронтанкер! – восторженно закричал Адримм. — Мы вот-вот разбогатеем!
Кронтанкер был в несколько раз больше фрегата. Он был странным на вид, большая рама из
балок на нескольких больших эндринах, по форме походил на корабль лишь отдаленно.
Самым выделяющимся элементом были четыре огромных резервуара, больших, словно
храмы, которые так любили возводить люди. Поднимающийся Хиш осветил их как раз в этот
момент, превратив в золото. Отраженный свет озарил дуардинов.
Среди команды раздались возгласы, и прежняя меланхолия полностью забылась. Горд
хлопнул в ладоши. Локланн и Адримм пустились танцевать джигу арканавтов. И даже
прегрешения Урди, казалось, были позабыты, пока арканавты обнимались, жали руки и
хлопали друг друга по спинам.
— Я же говорил, что капитан всё верно поймет, - выкрикнул Адримм. — Я же говорил!
— О, да ты всегда это делаешь, Адримм. Прирожденный оптимист! Все это про тебя знают, -
саркастически сказал Дрекки. — Веди нас, Эврокк. Давайте сначала исследуем небесный порт
и убедимся, что мы действительно в безопасности. Дрекки упер руки в бока и рассмеялся.
— Но если позволить себе дать оценку на столь раннем этапе нашей экспедиции, о я бы
сказал, что тут хватит на всех и вдоволь!
—
Они все смеялись и кричали от радости, совсем позабыв о мертвых. Все, кроме Эвторра, который стоял у планширя и дрожал, пока корабль свернул к небесному порту.
— Мы не должны были приходить сюда, - бормотал он снова и свноа. — Мы не должны были
приходить!
Эврокк направил Аэлслинг к одному из доков. После быстрого совещания среди старших по
званию было решено не пытаться причаливать. Стыковочные слоты были идеально
спроектированы для приемки небесных кораблей харадрон, но не сейчас, когда они
отклонились на так много
— Подведи её ближе! – скомандовал Дрекки. — Бокко, надевай скафандр, бери трос. Горд, установи трап на место. Приготовить небесные крюки для обороны! – сказал он, осматривая
обломанные края порта. — Не хочу влипнуть в неприятности.
Возле порта стало меньше мусора, как будто масса металла рядом сохраняло небо чистым.
Аэлслинг дернулась и провалилась, пока Эврокк не вернул её на место.
— Что за чертовщина тут творится? – проворчал он. — Похоже, что она обрела собственный
рахум.
— Ты справишься, - Дрекки перегнулся через борт, высматривая подходящее место.
— Швартуемся!
Отработанными действиями экипажа Аэлслинг вскоре была пришвартована у небесного
порта. Эврокк с облегчением вздохнул и выключил воздушные винты.
Команда собралась на палубе.
51 Кхазалид: «Обильный эфир!» или «Ура!»
52 Кхазалид: Градусы. Харадроны используют систему градусов, полученную из
«прогулка Хиша»), поскольку древние дуардины вычисляли свой календарь и геометрию из положений Владений
Смертных по отношению к Хишу. Крунг, или вращение, делится на восемь
(дословно «четверть, поделенная на два»), каждая с
шестьдесят четыре»)
градусов.
— Мы прогуляемся с Кедреном и Адриммом к шпилю, - сказал Дрекки. — Поищем какие-нибудь журналы. Было бы неплохо узнать, что здесь произошло. Бокко, надень снаряжение
механика и лети наверху. Отерек, я хочу, чтобы ты взял вторую группу для оценки количества
эфира в резервуарах и на эфироперерабатывающем заводе сегодня. Нам нужно четкое
представление о том, сколько его и насколько он чистый.
— Будет сделано, это недалеко. Только проведу предварительную проверку. Работы максимум
на час. Никакого риска.
— Это неразумно, друзья мои, - произнес Кедрен.
— Почему? - спросил Дрекки. Он погладил бороду. Остальные члены команды занимались
своими делами. Они побыстрее хотели узнать, сколько богатств они получат.
— Этот порт все еще на плаву. Как вы знаете, мои познания о небобородах ограничены, но
кто-то, должно быть, пополнял расходующееся топливо эндринов. Мы можем столкнуться с
некоторыми дави, которые будут не очень-то рады нас видеть.
— Могут быть автоматизированные системы, работающие на минимальных настройках, -
предположил Отерек.
— После стольких лет - маловероятно, - сказал Дрекки. — Кто-то должен был пополнять
топливные баки эндринов. Кедрен, вероятно, прав.
— Ба! - сказал Отерек. — Если здесь кто-то есть, они будут очень рады нас видеть, и, вероятно, их так мало, что мы сможем с ними справиться, если они будут настроены враждебно. У нас
мало времени до наступления темноты. Чем скорее мы приступим к обследованию, тем лучше.
Я смогу позаботиться о себе.
— Очень хорошо, - сказал Дрекки. — Горд, пойдешь с Отереком. Ты тоже, Урди.
— Будет сделано, капитан, - сказал Урди, довольный, что его включили в группу.
— Бокко, присматривай за всеми, особенно следи за признаками присутствия выживших, посмотрим, прав ли Кедрен. Даже при намеке на опасность спускайся и предупреди нас.
Трокви, летишь с ним. Две пары глаз лучше, чем одна.
— Пут-пуут! - прогудел Трокви и улетел, чтобы сесть на шлем Бокко.
— Достаточно предосторожностей, Кедрен?
Кедрен неуверенно кивнул. — Как и должно.
— Остальные остаются здесь и сохраняют бдительность! - Дрекки взглянул на свои часы.
— Все должны вернуться максимум через три часа. Это даст нам много времени до заката
Хиша. Мы все вернемся домой к элю. Лучше не шататься по незнакомым местам в темноте, на
всякий случай, если истории правдивы.
— Те самые истории, что Мертвый Эфир полон мертвецов? - простенал Адримм.
— Вроде того, Хороша-Погодка. Остальные, следите за кораблем. Умхерт, постарайся не
стрелять в этом месте.
Узки протиснулся вперед собравшейся команды. — Но, капитан, я хочу пойти с вами!
— Здесь могут быть опасности, поэтому мы и осторожны, понимаешь? Ты остаешься здесь.
Хрунки, дай парню какое-нибудь полезное дело. Всем понятны их обязанности?
— Так точно, капитан! - ответила команда.
— Тогда приступим. Сегодня мы бедны. Завтра каждый из вас будет богат. Я, Дрекки Флинт, обещаю вам это!
ГЛАВА 15. РАЗВАЛИНЫ
Дни в этой части воздуха были короткими. К тому времени, как они приготовились, уже стоял
полдень. Бокко взлетел наверх, Трокви лениво описывал круги вокруг него. Дрекки наблюдал, как они прошли через линзы своего шлема, который он снова надел на случай токсичных
газов. С выкриками прощания группа Отерека начала свой путь к резервуарам эфира. Дрекки
помахал им рукой, затем устремил взгляд на центральную постройку, место, из которого
управлялись все системы, удерживающие огромные небесные порты в воздухе.
— Сюда! - выкрикнул Дрекки и двинулся вперед быстрым шагом. Крен небесного порта
придал улицам уклон, из-за которого они казались странными, но они не были непреодолимо
крутыми. Он выбрал дорогу к уходящей в центр скареноффригрин, которая была
единственной, поскольку Миноз был небольшим портом. Он двинулся вперед насвистывая, словно он был дуардином с солидным состоянием, вдыхающим свежий воздух на утренней
прогулке.
Адримм и Кедрен были немного более осмотрительными. Позитивный настрой Адримма, как
и ожидалось, мгновенно испарился, стоило им спуститься с корабля. Веселое настроение
никогда не задерживалось у Хороша-Погодка, но в Минозе царила особено гнетущая
атмосфера, навевающая тоску, так что в том не было его вины. Он медленно шел по улице, держа наготове свое эфирное ружье, и постоянно проверял, свободно ли ходит его сабля в
ножнах. Кедрен тоже был настороже, его мушкетон был наизготовку к стрельбе, а курок
взведен. Перед тем, как выйти, он пополнил свой боезапас руническими пулями, которые
могли навредить даже неуязвимым для другого оружия ожившим мертвецам.
Дрекки не разделял их напряженности. Он с любопытством разглядывал разбитые окна, куда
Адримм смотрел с ужасом. Ему нравилась оптимистичная догадка, что населению удалось
вовремя эвакуироваться. Эта надежда укрепилась, когда они добрались до первого
перекрестка. Несколько обломков и брощенных вещей валялись на улицах. Там, где в
трещинах образовался тонкий слой почвы, росли пучки травы. Еще через несколько
десятилетий, по предположениям Дрекки, это место станет ещё более похожим на обычный
металит. Было холодно. Лед блестел на всех поверхностях, что не попадали под прямые
солнечные лучи, и в самых глубоких тенях скопились внушительные слои инея. Но тел не было.
— Они убегали в спешке, - сказал Дрекки, поддев носком сапога брошенную сумку, полную
промокших бумаг.
— Там много
гуано. — Но я все ещё не заметил ни птиц, ни воздушных рыб.
— Смотрите, - указал Адримм на пустые шлюпки наверху низкого строения. — Спасательная
станция наверху рынка.
— Ага, - ответил Дрекки. — Ждите здесь, я собираюсь взглянуть на неё.
53 Харадрид: Следы жизнедеятельности птиц или воздушных рыб
— Капитан…- начал Адримм. На этот раз это были не обычне его стенания, он выглядел
собранным и настороженным, что полностью соответствовало ситуации. Потому-то Дрекки и
держал его рядом. Когда Адримм брал себя в руки, то был очень хорошим профи.
— Тсс! Всё будет в порядке, - прервал его Дрекки. — Я хочу взглянуть, как они ушли. Мы могли
бы узнать многое, что случилось с народом здесь. Дело не только в золоте. Я быстро. Он
обошел здание. В переулке позади была общественная лестница, по которой можно было
попасть к спасательным шлюпкам.
Дрекки поднялся наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Для него это было легко, так как
его ноги были длиннее, чем у большинства дуардинов. Наверху признаки беспорядочной, но
успешной эвакуации подтвердились. На полу валалось ещё больше брошенных вещей: сломанные чемоданы, части геологоразведочного оборудования и прочие личные вещи. Он
остановился и опустился на колено, чтобы поднять детскую куклу в виде мягкой вязанной
квинн с длинными косами. Она была мокрой, выцветшей и пахла гниющей шерстью. Он
перевернул куклу. Яркие цвета все ещё были видны на швах. Помимо возздействия стихий, на
ней не было никаких повреждений. Он внимательно осмотрелся. Вокруг не было никаких тел, никаких разбросанных скелетв или растерзанных зверями Небесных Отмелей трупов.
— Я бы сказал, что им всем удалось уйти, - сказал он вслух самому себе. Атем снова взглянул
на куклу. Грустное зрелище, но не слишком безнадежное. — А ты потерялась в суматохе. Он
положил игрушку обратно.
Спасательные шлюпки говорили тоже самое. Шесть трапов стандартной оснастки, включая
четыре крюковых кронштейна высотой с трех взрослых дуардинов, чтобы удерживать
спасательные шлюпки с двадцатью дуардинами на борту, и готовые к проведению эвакуации.
Посадочные ступеньки заканчивались в пустом воздухе у каждого трапа. Согласно Кодексу, шлюпок должно было быть достаточно для всего населения порта. Несмотря на разбросанные
вокруг вещи, лодки выглядели правильно спущенными на воздух и в хорошем состоянии.
Рукоятки были откинуты назад, как и должно было быть, когда малые эндрины шлюпок
активировались для вылета. И только один из защитных чехлов остался лежать на земле.
— Значит, у них было время их собрать, - произнес Дрекки. Брезент также служил укрытием
от стихий, когда шлюпку спускали на воздух. У того, что был брошен, было достаточно крючков
и люверов, чтобы его можно было использовать как палатку.Дрекки немного пошарился
вокруг Не было никаких следов борьбы. Никаких более поздних повреждений, чего можно
было бы ожидать от мародеров или грабителей. Только следы разложения. Радом с одним из
трапов Дрекки нашел сломанный сейф, который упал с высоты и из него высыпалось
достаточно эфирных жетонов, чтобы снарядить корабль такого же класса, как Аэлслинг, на
месячную экспедицию.
— То, что его уронили, уже плоой знак. Хуже только то, что никто не остановился его
подобрать. Хмм, - произнес Дрекки, задумчиво гладя усы на маске своего предка. — Ведь кто-то должен был попытаться прихватить такие богатства, даже несмотря на суматоху эвакуации?
Жетоны лежали нетронутыми, не гребенными торопливыми пальцами, а аккуратно
разбросанные там, где упали. Он взглянул на порт. Другие пустые эвакуационные пункты
усеивали порт, и он не смог увидеть ни одной сбитой или сломанной шлюпки. Бокко был видел
вдалеке, его крепко сбитая фигура болталась под эндриновой остнасткой механика, и спереди
него летел Трокви, на расстоянии больше похожий на блестящую точку.
Дрекки посмотрел на центральную командную башню. Хиш приближался к ней. Возможно, у
них было не так много дневного света, как он предполагал изначально. Но он все равно
потратил немного времени, чтобы собрать разбросанный эфир.
— Не трать понапрасну, не желай без меры, - приговаривал он.
— Нашел что-нибудь? – хрипло спросил Кедрен, когда Дрекки вернулся. Рунный кузнец был
не в своей тарелке, но Дрекки потратил время, силы и проливал кровь, исследуя разрушенные
караки ради него, поэтому Кедрен прятал свои опасения за бородой.
— Жители уходили быстро, в некоторой панике, что говорит о том, что у них было мало
времени, сказал Дрекки, поднимая ящик. — Они оставили изрядное количество твердого
эфира, но шлюпки спустили на воздух в хоршем состоянии, поэтому считаю, что они, по
крайней мере, должны были иметь представление о том, что происходит и достаточно
времени на реагирование. Полагаю, что они все покинули порт. Но что случилось потом –кто
знает? Эндриномеханики вот остались. Может быть, они думали, что смогут решить поблему.
Может быть, эвакуация была лишь мерой предосторожности.
— Никаких тел. Никаких следов борьбы, - сказал Адримм, заглянув в окно. — Птичий помет?
— Падальщики, что пришли после ухода дуардинов.
— И где они сейчас?
— Им стало нечего есть? – с сомнением высказался Кедрен.
— Ага, конечно. В таком большом старом месте обычно не кишат птицы и воздушные рыбы, да? – с сарказмом ответил Дрекки. — Животные водятся везде. А здесь до жути пусто.
— Не знаю насчет отсутствия птиц, но касательно порта я бы сказал, что слухи правдивы, -
сказал Кдерен. — Это действительно похоже на саботаж.
— Может быть. Может, и нет. Давайте посмотрим в диспетчерской, - ответил Дрекки. — Там
мы должны найти ответы.
Остальная часть порта оказалась такой же: разбросанные повсюду вещи на улицах, никаких
повреждений, кроме тех, что были вызваны взрывом. Там, где следовала группа Дрекки, на
удалении от зоны бедствия, беспорядок ограничиваля битыми стеклами. Окна были разбиты, но это были все заметные повреждения. Они прошли мимо большой пятиэтажной гостиницы, с вместительным баром на первом этаже. Пивные кружки стояли там, где они были оставлены.
Тарелки были разбросаны повсюду вперемешку с ещё большим количеством вездесущего
гуано.
— Оставлены в спешке, брошены. Та же история, что и везде, - сказал Кедрен. Он наклонил
кружку к себе и заглянул внутрь. Высохшее пиво превратилось в смолистое вещество, которое
отдавало креозотом.
— Похоже на то, - ответил Дрекки. — Но это наводит на другой насущный вопрос.
— Какой же? – спросил Адримм.
— Кедрен был прав. Мне бы хотелось узнать, кто именно поддерживал работу эндринов
последние тридцать лет.
Они приблизились к воротам башни управления. Обычно на постах по обе стороны стояли
элитные бойцы подразделений Грундкорпуса. Сейчас ворота были распахнуты и выключены.
Внутри не светилось ни единой эфирной лампы.
— Пойдем, - сказал Дрекки.
Они поднялись по широкой винтовой лестнице. В полной тишине Мертвого Эфира звуки, издаваемые дуардинами, казались очень громкими: лязг ботинок и шелест летных
комбинезонов, и даже гул эфирных ранцев на их спинах. Двери распахнулись в темные
помещения. В воздухе видал запах сырости. Не было видно ни единого дуардина, живого или
мертвого. Четыре поворота – и дневной свет остался позади. Дрекки щелкнул кнопкой фонаря, и резкий синий свет залил коридор от края до края.
Через ещё несколько поворотов к ним вернулся мягкий дневной свет. Они вошли в главный
зал башни - центр операционного управления. Ряды машин изгибались вдоль круглого
помещения. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь город. Все они были
разбиты вовнутрь, и каждый шаг арканавтов сопровождался громким хрустом. И снова не
было видно никаких тел и никаких повреждений, кроме разбитого стекла. Дрекки проверил
несколько консолей, гораздо более сложных и запутанных версий панели управления на
Аэлслинг. Все они были выключены, стрелки на датчиках упирались в ограничительные
штифты, а трубки подачи эфира были пусты.
— Хоть что-нибудь? Дрекки дернул рычаг. Тот поддался сободно, без всякого сопротивления.
— Ничего, - ответил он сам себе, пощелкав ещё парой переключателей. Он взглянул на
спящие эфирные лампы — Ничего не работает.
— Кроме эндринов, - сказал Кедрен.
— Кроме эндринов, подтвердил Дрекки. — Но отсюда ими никто не управляет.
— Я потею, как грот на троммраде, - простенал Адримм. Он посмотрел на датчик воздуха на
своем запястье. — А, все равно, мне нужен глоток свежего воздуха. Он отстегнул шлем, стаскивая его с головы со вздохом облегчения. От его шеи разнесся запах
— Уфф, - сказал он. — Здесь чертовски жарко, если учесть, что мы на самом дне Пятого
Воздуха.
— Так оно и есть, не так ли? – задумчиво сказал Дрекки. — Любопытно. Воздух в порядке?
— Немного сыровато, но дышать можно, - ответил Адримм.
Дрекки подошел к высокомы ряду приборов, за которыми обычно следил адмиралтейский
начальник порта. Изгибы приборного ряда заканчивались небольшими проходами с парой
ступеней и давали начальнику удобную позицию для наблюдения за своими подчиненными, пока те работали.
— Самые свежие журналы должны быть там, - сказал Дрекки, указывая на центр прохода. Он
подошел к встроенному письменному столу. Рядом с ним было пять ячеек, в каждой из
которых должна была храниться папка с журналами примерно за неделю. Но цепи, которые
когда-то удерживали книги на месте, были сорваны и свободно свисали.
54 Харадрид: Запах пота у дуардинов, накопившийся за время путешествия, когда у арканавтов практически нет
возможности снять аэрокомбинезоны и искупаться.
Дрекки приподнял одну. Концы были острыми. — Кто-то срезул их кусачками. Он прошел
обратно через комнату к лестнице.
— Куда ты идешь, капитан? – спросил Адримм.
— В архив, где хранятся старые журналы. Адримм, остаешься здесь. Смотри в оба.
— Так точно, капитан, - ответил Адримм.
— Я иду с тобой, - сказал Кедрен. — Никогда не был в рубке управления одним из ваших
дурацких летающих бараков, - добавил он, когда они спускались по лестнице.
— Находишь это интересным?
— Неа. Мне просто нравится, как вы нарушаете мое чувство традиций. Это укрепляет мое
низкое мнение о небобородах, - ответил Кедрен.
— Ведь всегда можно оставить тебя в ближайшем городе, где будет община Обездоленных, знаешь ли.
— Что, и пропустить все веселье? Ну уж нет, ни за что.
Дрекки снова включил свой фонарь. Они зашли через первую дверь за постом начальника
порта и прошли через офис, полный аккуратно расставленных пустых столов, покинутых в
спешке. Нагромождения заплесневелых влажных бумаг были разбросаны повсюду. Раздался
внезапный шум. Дрекки и Кедрен резко обернулись, но тут же расслабились, когда эфирный
свет остветил сломанного буроклюва, зациклившегося на повторении одного и того же
действия: тот погружал свой клюв с оставленную на углу стола чашку и возвращался в
исходную позицию.
—
Дрекки нервно усмехнулся. — Первый признак жизни.
Они прошли дальше вглубь помещения.
— А вот и архив, - сказал Дрекки, высвечивая фонарем выбитые над дверью руны.
Они вошли в длинную комнату, полную полок на рельсах. Дрекки прошел вдоль них, проверя
даты, аккуратно отчеканенные на латунных табличках, закрепленных на каждой полке. Он
добрался до последней и передал фонарь Кедрену.
— Подержи-ка, - сказал он и начал вращать колесо снаружи полки. Колесо вращало длинный
винт, который соединялся с механизмами на дне полки и перемещал её по рельсам, открывая
пространство для доступа дуардинам.
Дрекки прошел между стеллажами, нашел последнюю коробку с записями, вытащил и сдул с
неё пыль. Он посмотрел на ярлычки.
— Журналы эндринера. Датированы тремя неделями до того, как Миноз был объявлен
бесследно пропавшим, - сказал он и посмотрел на стеллаж. — Последние. После них – ничего.
— Может быть, остальные они забрали с собой?
55 Кхазалид: Выражение удивления, распространенное среди северных караков древней Империи дуардинов.
— Скорее кто-то их сжег, - ответил Дрекки. Он пролистал журналы. Содержимое страниц
представляло собой три набора аккуратных колонок: красная описывала работы городских
машин, потребление эфира, эффективность и тому подобное; зеленая – курс движения порта; синяя – множество сложных метеорологических данных. Замечания главного пилота были
добавлены тут и там в аккуратно разлинованных полях, а в конце каждого дня было место, где
помещались краткие отчеты о недостатках и неисправностях в работе порта.
— Что там написано?
— Ничего необично я не увидел. Координаты, производительность, погода.
— Ничего об эфире? Это могло бы помочь – если бы произошел несчастный случай, то там
могла бы остаться зацепка.
— Ты знаешь об устройстве нашего общества больше, чем говоришь, рунный кузнец, но нет.
Информация о промышленных показателях и других аспектах жизни порта хранится в
соответствующих гильдиях. И нам приделтся пойти в их офисы, чтобы её проверить. Возможно, стоит заняться этим прямо сейчас, так как порт невелик, и здания гильдий, вероятно, недалеко…
Раздался оглушительный грохот, за которым последовал взволнованный визг.
— Борода Грунгни, - ругнулся Кедрен. — Эта механическая игрушка доведет меня до
инфаркта.
— Это не Трокви, - с беспокойством сказал Дрекки, вытаскивая свое оружие. — Буроклювы
так не вопят.
Они поспешили покинуть архив.
Кричал Адримм.
— Вернись обратно! Сюда!
Дрекки и Кедрен вывалились на лестницу с оружием наготове. АДрим едва не столкнулся с
ними. Его руки были широко расставлены, и он продолжил спускаться по ступеням.
Снизу раздались радостные возгласы.
— Что, во имя Восьми Владений, тут происходит? – выкрикнул Дрекки.
— Обезьяна! – выкрикнул в ответ Адримм. — Стащила мой шлем!
— Грунгни, черт его дери, -выругался Дрекки. — Лучше поспешить за ним, это в его стиле –
влипнуть в неприятности на ровном месте.
Дрекки и Кедрен бросились следом. Они отскакивали от стен, как мячи при игре в
бежали быстро, стремясь догнать Адримма. Они выскочили на улицу, золотую в последних
лучах Хиша. Адримм стоял посреди дороги в состоянии раздраженного замешательства.
— Упустил. Он продолжительно и вытиевато выругался.
56 Харадрид: Своеобразный боулинг харадрон
— Вон там! – выкрикнул Кедрен, сразу же выстрелив из мушкетона. Зачарованные дробинки
с визгом отлетели от металлической витрины, выбив ещё несколько остававшихся целыми
стекол в окне.
Дрекки заметил большую оранжевую обезьяну, морда которой сморщилась от радости. Хвост
дернулся над её головой. Голову обезьяны украшала большая фетровая шляпа, а шлем
Адримма был зажат в подмышке.
Адримм помчался за ней.
— Адримм! Стой!
— Я верну свой шлем! – выпалил Адримм. Он ринулся за угол, хрустя битым стеклом. Кедрен
и Дрекки последовали за ним.
— Чертов дурак! – пропыхтел Кедрен.
Они выбежали обратно на главный бульвар и увидели, как обезьяна мчится к большому
зданию, помогая себе свободной рукой, её задние ноги раскидывали осколки стекол в
стороны, а сама она визжала в восторге от собственных действий.
Адримм оторвался от них. — Вернись сюда, ты, оранжевая злодейка! – выкрикнул он и на
впечатляющей скорости тоже помчался к зданию. Он влетел в дверь и исчез внутри.
— Погоди! – выкрикнул Кедрен. — Это может быть ловушка!
— Какие ловушки ставят обезьяны? – фыркнул Дрекки, когда они тоже перебежали улицу и
влетели в ту же дверь, что и Адримм.
Это оказалась лавка портного. Две стены были заняты закутками, полными истлевшей ткани.
Верстак с ножницами и другими рабочими инструментами занимал заднюю чаасть
помещения. Повсюды были разбросаны модные когда-то наряды, а на постаментах стояли
деревянные манекены дуардинов в лохмотьях. Но все это было результатом первого осмотра
и куда как менне важно. Были куда более насущные дела, о которых стоило думать, потому что
Адримм стоял, подняв руки, а обезьяна танцевала, безостановчно болтая, и триумфально била
лапами по полу.
— Например, такие ловушки, - сказал Кедрен, тоже поднимая руки.
— Не стреляйте! – произнес Дрекки. — Мы – друзья!
Посреди комнаты, держа в руках залповое ружье, стоял дуардин в доспехах эндринера. Он
снял шлем, открыв им загорелое лицо и огромную черную бороду, ощетинившуюся от
ярости.Один его глаз был молочно-белым, шрам тянулся от линии роста волос до губы. И он
был не один. Одна его мясистая рука крепко сжимала шею некоегого Узки Френека, который
безуспешно барахтался в его железной хватке.
— Барак-Морнарские ублюдки, - выплюнул дуардин. — Я знал, что однажды вы вернетесь
хакончить дело.
ГЛАВА 16. ПОСЛЕДНИЙ ДУАРДИН
— Спокойно. Спокойно, - сказал Дрекки. — Мы здесь не для чего иного, кроме как
реализовывать право на спасение, согласно Статье…
— Не смей мне цитировать фунти Кодекс, ты, вороватый боздок! – прорычал дуардин, сильнее
сжимая Узки.
— Он душит меня! – едва произнес Узки.
— Да, я могу! Это сделал Морнар! Взорвал эндрины! – рявкнул дуардин.
— Мастер эндринер, мы не из Морнара.
Дуардин снял предохранитель со своего оружия. Дрекки начал говорить быстрее.
— Мы из Барак-Трунда, отсюда, из Небесных Отмелей!
— Лжец. Этот из Морнар, он такой же бледный, как крадущиеся в тумане.
— Узки, и это так. Мы были там недавно. Но мы сами из Трунда. И не имеем никакого
отношения к тому, что здесь произошло.
Обезьяна уставилась на них пустыми глазами-пуговицами. Обнаруженный дуардин выглядел
неуверенным.
— У харадрон Трунда темная кожа, - произнес он.
— По этому-то и можно понять, что вот Адримм родом из Трунда.
— Да, это может быть и так. Он ткнул ружьем в сторону Дрекки — Покажи мне своё лицо.
Посмотрим, так ли это для тебя.
— С удовольствием, - ответил Дрекки.
— Медленно, - прорычал дуардин.
Дрекки снял шлем, сунул его под мышку, затем свободной рукой вытащил из-под костюма
свою блестящую белую бороду. Движение было настолько привычным, что он даже не
осознавал его. Золотые украшения на косах бороды звякнули о броню.
— Я сказал медленно!
— Ооох-ооз аааах! – взвизгнула обезьяна, продолжа издавать нечленораздельные звуки.
— Сила привычки, - ответил Дрекки.
— И этот тоже! Медленно! – дуардин ткнул оружием в Кедрена. — Мне он совсем не нравится.
Кедрен медленно снял шлем, обнажив свои румяные черты лица.
— А он вовсе и не харадрон, а Обездоленный, рунный кузнец старой крови караков, -
объяснил Дрекки. — Я предпочитаю разношерстную команду, - улыюнулся он. В таких
ситуациях не следовало показывать страх.
— Кто ты? – спросил дуардин.
Дрекки ухмыльнулся. — Я – Дрекки Флинт. Может, слыхал обо мне?
— Дрекки Флинт? - переспросил дуардин. Стволы эфирного ружья немного опустились. Он
опустил Узки на пол, хоть и не отпустил хватку полностью. Бороденыш судорожно вздохнул.
— Тот самый Дрекки Флинт?
Дрекки улыбнулся от уха до уха. — Насколько мне известно, есть только один такой, и это я, -
он выполнил затейливый поклон.
Дуардин холодно посмотрел на него.
— Эмм, я ведь не успел тебе задолжать денег, правда? – спросил Дрекки.
— Мы никогда не встречались. Но я слышал о тебе. Дрекки Флинт, да? – ответил дуардин, положив ружье на плечо.
— Тем лучше! Может, отпустишь моего бороденыша?
— Нет, - отрезал дуардин. Он пошел вперед, волоча за собой Узки. Теперь, когда не
приходилось стоять под дулом залпового ружья, Дрекки рассмотрел эндринера. У того не
хватало двух плаьцев, и он был слеп на один глаз. Он тоже осмотрел Дрекки с ног до головы.
— Не такой высокий, как о тебе рассказывают. И выглядишь куда старше.
— Так я и стал старше. На тридцать лет. Когда Миноз пропал, мы с Аэлслинг только ещё
начинали.
— Тридцать лет? – тихо произнес дуардин. — Неужели прошло так много времени? Его лицо
снова посуровело. — Можешь ли ты доказать, что ты – тот, за кого себя выдаешь? Ты можешь
быть кем угодно.
— У кого ещё есть такой пистолет? – спросил Дрекки, медленно вытаскивая Карон из кобуры
на поясе. — Карон. Назван в честь моей дорогой старой матушки, чьи слова ранили подобно
пулям. Видишь? Отличительный знак, не так ли? Вот имя, - сказал Дрекки, переворачивая
пистолет так, чтобы дуардин смог рассмотреть надпись на рукояти. — Я уволок его на волю от
Роги Трокка. Ты ведь должен знать эту историю
— Дочь, корабль и прототип пистолета, уведенные у него из-под носа. Да, это все знают, -
ответил эндринер. — Может, это и есть ты. Его хмурый взгляд немного смягчился, хоть и не
полностью. — Спасение, говоришь?
— Да, верно.
— Значит, ты не меня разыскивал? Это не спасательная группа?
Дрекки и Кедрен обменялись взглядами.
— Не совсем так, - осторожно начал Дрекки.
— Тебя никто не ищет, - сказал Кедрен прямо. — Мы искали Миноз, но знали о том, что он
сохранился только потому, что один арканавт из нашей команды упал в Око и выпал обратно
в Мертвом Эфире. Он увидел Миноз, его подобрали, мы смогли его отыскать, и он рассказал
нам. Чистая случайность. Мы даже не подозревали, что Барак-Миноз выжил до этой истории.
— Вы не знали?
— Никто не знал, - ответил Дрекки. — Вот почему ты здесь так долго. Считалось, что все
потеряно окончательно.
— Да-да, вы должны были знать. Весь народ. Все эвакуировались, - лицо эндринера вновь
стало жестким. — Я слыхал о тебе кое-какие истории, Дрекки Флинт. И также слыхал, что ты
тот ещё лжец.
— Не объявлялось ни одного зарегестрированного выжившего из Барак-Миноза. Нигде. Ну
же, отпусти Узки, пожалуйста, он же просто безобидный бороденыш.
— Нет выживших? – лицо дуардина стало пепельно-серым. Он отпустил Узки и убрал руку с
его шеи. — Этого не может быть.
Бороденыш споткнулся, когда сделал шаг вперед. Дрекки поймал его.
Дуардин покачнулся, и его рука потянулась к стене. — Ты уверен? Никого?
— Ни единого, ответил Дрекки. — В Нар вернулись только команды эфирофлота. Они
сообщили, что прибыли к Минозу и обнаружили, что его больше нет. Они так и не смогли
выяснить, что здесь произошло.
Незнакомец осел на пол. — Все эти дави… - он склонил голову. Обезьяна встревоженно
подскочила ближе. Дуардин взял её маленькую кожистую руку в свою.
— Кто ты? – вежливо спросил Дрекки. — Давай закончим наше знакомство, как
цивилизованные дуардины.
Дуардин поднял на него покрасневшие глаза, его нос блестел от едва сдерживаемых слез.
— Я - Дазрекар, главный эндринер и последний выживший в Барак-Минозе. Слава богам-братьям, что вы здесь.
— Что здесь случилось? – спросил Дрекки, когда он ситуацию немного успокоилась. Они
придвинули стулья портного, чтобы сесть, но для Узки не нашлось свободного.
— Саботаж, простой и ничем не замутненный, - ответил Дазрекар. — Хоть сначала мы и
думали, что это стечение обстоятельств. Они провернули все это, когда наш флот
кронтанкеров выгружал последнюю партию эфира для переработки. Раздался оглушительный
взрыв. И прежде, чем мы успели опомниться, мы уже потеряли пятый эндрин. Шестой
взорвался мгновением позже. Они знали, что делают. Отключили предохранители и ударили
по нам сильно и быстро, пока мы были наиболее уязвимы, - рассказывал дуардин, смотря на
свои руки. Они были без перчаток, покрытые маслом.
— Это серьезное обвинение, заявлять, что агенты одного небесного порта взорвали форпост
другого, - сказал Дрекки.
— Я это точно знаю! – ответил Дазрекар с внезапно вспыхнувшей яростью. Она погасла столь
же быстро, как и вспыхнула, словно взорвавшаяся эфирная лампа. Вспышка, огноь и ни следа
после. — Извините, - он потер лоб. — Я больше не умею держаться в обществе. Тридцать
лет…
— Я терпел кораблекрушение, это печально, - сказал Дрекки, хотя самое долгое время его
пребывания в бедствии составляло менее недели.
— Мы мобилизовали всех, чтобы спасти город. Я спустился в отсеки эндринов. Вот тогда-то и
обнаружилось, что все это не было простой случайностью. Там был отряд диверсантов.
Морнарские боздоки. Я понял это, как только их увидел. Они были замаскированы, конечно, но я
И они убили дюжину моих парней - чистая
потупил голову. — Хуже боя я никогда не видел. Дуардин сражается с дуардином, этого не
должно было случиться. Ты когда-нибудь бился с другим дуардином?
Дрекки развел руками и наклонил голову. Конечно же, он это делал.
— Их лидер был хорошим бойцом. Вот так я и потерял его, - Дазреказ указал на свой белесый
глаз. — Удар его сабли, и свет погас навсегда. Но в ответ он потерял свою жизнь. Когда я
поднялся, израненный и ослепленный, все остальные уже были на земле. Диверсанты и мои
парни, все они были мертвы. Я не мог видеть, как следует. Кровь и грязь текли по моему лицу, и у меня не было времени обезвреживать бомбы. Да простят меня боги-братья, но я
развернулся и выбежал из залов, когда ещё один эндрин взорвался. Он зацепил большинство
эндриномехаников. Когда я добрался до верхних уровней, спасательные шлюпки уже
стартовали отовсюду. Я видел последнюю отправку, оставившую меня позади, - он снова
опустил взгляд. — Затем ещё взрывы. Око приближается ко мне. Было похоже, что повсюду
вода, фиолетовая, стремительно мчащаяся. Знаете, каково это?
— Мы проходили довольно близко от Ока, - сказал Адримм.
— Нечем похвастать, - ответил Дазрекар, заставив Адримма ощетиниться. — Но ты знаешь, как это выглядит. Чего только не знаешь, так это каково пройти через него, как довелось мне.
Мне и этому порту. Казалось, мой разум разрывается на части. Когда я пришел в себя, мы уже
были в этом облаке обломков. Мертвый Эфир. С тех пор я тут и есть. Ждал, пока кто-то придет, пока не утратил всякую надежду. Никогда не думал, что кто-то найдет меня, но вы смогли.
— Ты сказал «мы». Значит ли это, что ты не одинок? Есть ли ещё выжившие? – спросил Дрекки.
Лицо Дазрекара на мгновение потемнело. — Сначала нас было несколько. Но они не
продержались долго. Так и остались только я и он, - сказал дуардин, указывая на обезьяну.
— Однажды я нашел его на улице, умирающим от голода. Иногда из Ока сюда падают всякие,
- он взъерошил шерсть на подбородке животного и смягчился. — Мой единственный
товарищ,
Обезьяна закрыла глаза и счастливо замурлыкала. Узки неуверенно протянул руку.
— Эй, Аркаруген.
Обезьяна оскалила зубы и зашипела.
Дрекки отодвинул Узки. — Оставь милую обезьянку в покое.
— Он просто ещё не привык к тебе, вот и все, - сказал Дазрекар.
— Уверен, так и есть, - добавил Дрекки, разглядывая зубы обезьяны.
— Ты ведь мастер эндринер! – начал Кедрен, который никогда не оставлял сложные вопросы
без ответа. — Вы, небобороды, всегда бахвалитесь своим мастерством в обращении с
машинами. Это место просто наполнено ими. Почему ты ничего не соорудил, чтобы спастись?
57 Кхазалид/Харадрид: Схватка с преобладающим преимуществом одной стороны, шумная резня
58 Харадрид: «Красный моряк»
— Ты сомневаешься во мне? – вновь вспыхнул дикой яростью Дазрекар. — Мы боролись за
свою жизнь, пытаясь удержать это место на плаву. Порт сильно накренился, было гораздо
хуже, чем сейчас. Весь корпус эндриномехаников был уничтожен… нам удалос выровнять его, ужержать в воздухе, о потом пришли… - лицо Дазрекара напряглось, и он покачал головой.
— Что касается остального хлама, то он бесполезен, а кузницы были уничтожены взрывом.
Дрекки, кедрен и Адримм переглянулись. Адримм нервно пожевал усы.
— Эти истории правдивы? Ты ведь имел ввиду мертвецов?
— Ага, их самых. Призраки, Ночные Кошмары. Слухи были правдивы. И вы изрядные глупцы, что заявились сюда.
— Мы уже здесь, - ответил Дрекки. — Так что спасем столько эфира, сколько сможем, и
вытащим отсюда и тебя, и себя.
Голова Дазреказа резко поднялась. — Нам нужно уходить, прямо сейчас.
— Боюсь, это невозможно. У меня целый корабль поиздержавшихся каперов, которым нужны
деньги. И мы сильно рисковали, чтобы добраться сюда.
— Например, я не уйду с пустыми руками, - сказал Адримм.
— И он не единственный с подобными мыслями, - добавил Кедрен.
— Тогда вы дураки. Мертвый Эфир движется. У вас в лучшем случае считаные дни. Если бы вы
знали, что грядет, то забыли бы об эфирном золоте и пустились бы прочь! Это место движется
за Враждебный Периметр.
— Периметр…Ох, небобороды, во что вы меня втянули на этот раз? – сказал Кедрен, качая
головой.
— Ты уверен?
— Хочешь назвать меня лжецом, капитан Флинт? – прорычал Дазрекар. — Я уверен. Я
составил схему перемещения этого места за последние десять лет. В центрскопления есть
Врата, реликвия Эры Мифов. Их не видно, но они там есть. Они нестабильны и перемещаются.
Они каким-то неизвестным мне способом связаны с Оком, а Мертвый Эфир движется вокруг
них. Он приближается к кра Хамона, пересекает его, а потом все начинается заново.
— Проклятье, - выругался Адримм. — Как обычно.
Дазрекар встал. — Ты ещё ничего не понимаешь.
— Что на этот раз, - простонал Адримм.
— Ночь надвигается. Мертвецы скоро проснутся. Идемте за мной, иначе тоже будете мертвы.
ГЛАВА 17. ШЕСТВИЕ ДУШ
Снаружи стремительно смеркалось. Резкие порывы ветра шелестели бородой Дрекки и
вызывали мурашки на его шее. Где-то вдалеке звонил колокол.
— В этот колокол звонит мертвец. Дазрекар рыскал глазами по небу, на его лице отразилось
беспокойство. Обезьяна съежилась у его ног. — Они идут.
Кедрен похлопал по своему мушкетону. — Он позаботится о них. Заряжен рунными пулями и
отправит их обратно к Нагашу.
— Это не поможет, сколько бы ты не старался, - ответил Дазрекар.
— Тогда нам лучше вернуться на корабль, оставить некоторое пространство между нами,
- сказал Дрекки. — Они ведь уйдут к рассвету, да? Можем просто переждать. Пойдем с нами, мой друг, тебе больше не нужно здесь оставаться. Возьми с собой свою обезьяну, если хочешь.
Аркаруген оскалил зубы.
Дазрекар посмотрел на Дрекки так, будто тот сошел с ума. — Нет времени! – произнес он.
— Единственное безопасное место – внизу, у эндринов. Сочетание переливов эфира и
перегородок вокруг реакторов удерживает их на расстоянии.
— Потому что это - магия, - сказал Кедрен.
У Дазрекара снова появился блеск в глазах. — Мы слишком поздно поняли, что это отпугивает
их. Слишком поздно! Несколько недель, лишь столько продержались остальные. Оотом они
все ушли, один за одним, и я остался один.
— Мне нужно хотя бы предупредить свою команду, - ответил Дрекки.
Дазреказ сильно ткнул его в грудь. — Если ты туда пойдешь, то умрешь. Присоединишься к
мертвецам в их ночных шествиях. Неважно, как быстро ты бежишь, все равно не успеть, -
Дазрекар указал на закат Хиша на горизонте, где свет стал бледным и медным, лишь
очерчивая огромные ландшафты Спирального Перепутья вдалеке.
— А я и не говорил о беге, - Дрекки достал из кармана свой серебряный свисток и поднес к
губам. Затем подул и тот издал тонкий звук, почти неслышимый для дуардинов.
Небо темнело. Не было ни звезд, ни признаков небесных огней Азира или светящихся
спиралей богозверей, ничего из того, что можно было бы ожидать на небе обычной ночью, лишь смоляная чернота.
Однако, были и другие источники света. Бледные свечения концентрировались вокруг
обломков и металитов Мертвого Эфира. Они дрейфовали без цели, слиались, становились
ярче и угасали, но возвращались к существованию, каждый раз становясь немного плотнее, чем раньше. В некоторых огоньках угадывались силуэты, видимые лишь короткое время и
исчезавшие так быстро, что дуардины могли усомниться, что они действительно их видели.
— Они пробуждаются! И скоро будут здесь, помяните мои слова, - сказал Дазрекар, и его
глаза метались между призрачными огнями.
— Одну минутку, - Дрекки вновь поднял свисток, но прежде, чем он успел свистнуть второй
раз, над ними раздался серебристый звон металлических крыльев, и из темноты появился
Трокви.
— Трокви! Маленькая серебристая птичка приземлилась на его руку. — Слушай меня. Найди
Отерека и скажи ему возвращаться на корабль.
— Можешь считать их мертвецами, они на за что не успеют дойти ногами, - сказал Дазрекар.
— Они ближе к кораблю, чем мы, - ответил Дрекки. — Отереку нужно привести Аэлслинг в
движение и увести от города к краю Мертвого Эфира.
— Этого недостаточно, - продолжал Дазрекар. — Им ещё нужно попасть в безопасное место.
— Я не оставлю свой корабль без экипажа, и не подвергну команду опасности, - ответил
Дрекки. — Они покинут Мертвый Эфир через полчаса. Трокви, передай им, чтобы
возвращались с первыми лучами солнца обратно.
Трокви пропищал что-то и умчался в ночь.
— Надеюсь, он быстрый, - произнес Дазрекар.
— Такой же быстрый, как и Аэлслинг, - ответил Дрекки.
— Ага. Нам тоже следует быть быстрыми, - сказал Дазрекар.
Они побежали. Призрачные фигуры мерцали и появлялись везде, куда бы они ни посмотрели.
— Держитесь обезьяны! – выкрикнул Дазрекар.
Аркаруген бежал вперед и его глаза были так широко раскрыты от страха, что он сверкал
белками. Он завернул на открытую лестницу. Дуардины последовали за ним, с громыханием
спускаясь к внутренним помещениям порта.
Путь освещался черездой уцелевших эфирных ламп. Лестница вела вниз по крадратной
спирали с такими углами, которые было трудно преодолеть на скорости.
Призрачная дисгармония присоединилась к громкому звонящему колоколу наверху.
— Быстрее! – пропыхтел Дазрекар. Когда он обернулся, то выглдел ещё более безумным.
Они вломились в длинный служебный коридор, также подсвеченный эфирными лампами, который вел их к прощадкам эндринов. Проломы в стенах, отмечающие места взрывав
эндринов, открывали вид на ночь, полную светящихся ужасов.
В ужасе Узки что есть сил припустил вперед. Внезапно Дазрекар поставил ему подсечку.
Бороденыш сильно ударился об пол и порвал свой комбинезон об обшивку. Дазрекар
поставил ему ногу на спину не давая подняться.
— Эй – сказал Дрекки.
— Тихо! – прошипел Дазрекар и указал трясущейся рукой на трещину в корпусе порта.
Аркаруген вжался в угол.
Ночную темноту озаряло болезненное сияние. Мимо проплыла закутанная в саван фигура, у
которой был череп вместо лица и уставилась в проем. Узки ахнул.
— Тсс! Не издавайте ни звук! – прошептал Дазрекар.
Дух имел вид скелета в капюшоне, облаченного в темную мантию, исчезающую у колен, где
дух превращался в бесформенный круговорот эфирного пара. Он вытянул вперед руки, будто
стыдился их. С закованных в кандалы запястий и ржавого ошейника, торчащего из-под
капюшона, свисали гремящие цепи. Это был цепной скрежет, низшая душа, порабощенная
служить Нагашу. Он источал сверхъестерственный могильный холод, который прежде плоти
сводил кости. Когда свечение духа прошло над Дрекки, то ему показалось, будто сам Нагаш
провел когтями по душе и духание перехватило в горле. Цепной Скрежет уставилс на него
пустыми глазницами и продолжал смотреть, пока не подлетелк краю пролома, и лишь тогда
его ужасное лицо медленно отвернулось, чтобы встретиться с ночью.
Адримм шумно выхохнул. — Гримнир!
— Нам повезло, - сказал Дазрекар. — До того, как шествие сформируется, они не так опасны.
Вставай, парень, - он протянул руку Узки. — Извини, что уронил тебя.
Узки кивнул, ухватился за руку Дазрекара и поднялся. — Все в порядке, спасибо.
Дазреказ привел их в огромный машинный зал. Повсюду были следы бушевавших здесь
пожаров и разрушений. Становилось все больше Ночных Кошмаров, они проваливались
сквозь перекрытия порта, лица появлялись прямо из стен и потолков, и они улетали, чтобы
присоединиться к огромным облакам себе подобных, собирающимся снаружи.
— Сюда, быстро! – Дазрекар повел к сфере самого большого эндрина, которая была раз в
двадцать больше сферы главного эндрина Аэлслинг. Он подошел к дрери и начал крутить
колесо запорного механизма.
— Он же неактивен, да? – спросил Адримм. — Эфирное излучение от эндрина такого размера
зажарит нас за секунды.
— Уровень
был, потому что я его убавил. Большинство топливных стержней вышли из строя, и у этого
эндрина только остаточная активность. Для нас уровень излучения безопасен, хоть все ещё и
высок, но его достаточно, чтобы держать мертвецов на расстоянии. Это разрушает их форму.
Как только они приближаются, то начинают распадаться.
Он толкнул дверь. Та открылась с долгим, скорбным стоном. Мягкое свечение активного эфира
озарило их изнутри.
— Пойдем! – позвал Дазрекар. — Внутри безопаснее, чем снаружи.
— Ты – первый, - сказал Дрекки.
— Ты мне не доверяешь? Дело твой, - сердито ответил Дазрекар. Он вошел внутрь.
Кедрен, Дрекки и Адримм последовали за ним. Узки замешкался на пороге.
— Ты тоже, бороденыш, - Дазрекарприигнулся, чтобы взятнуть его внутрь, затем надавил на
внутреннее колесо замка и дверь с грохотом захлопнулась. Он быстро повернул колесо. Когда
засовы плотно зафиксировались в своих кронштейнах, он облегченно вздохнул и прислонился
к металлическому корпусу.
59 Харадрид: Единица измерения эфирохимической силы различных материалов
— Чуть не попались! – сказал он, внезапно повеселев. — Нам не следовало так долго
разговаривать. Уф! – рассмеялся эндринер.
Аркаруген бросил на него обеспокоенный взгляд.
— Нам доводилось выбираться из передряг и более экзотическими способами, - тихо сказал
Дрекки, рассматривая помещение. Рабочая часть находилась в самом центре, сфера внутри
сферы, на подиуме.
Над ним находилась полусфера массивного корпуса. Дрекки остановился у загрузочного
отсека ядра, массивного, изогнутого куска стали с серебристым напылением и смотровым
окном из ещё более толстого стекла, вставленного в него. По другую сторону был высокий, вращающийс диск с десятками отверстий, предназначенных для размещения топливных
стержней из эфирного золота. Над ним должна была быть загрузочная машина для вращения
ядра и автоматической подачи новых стержней. Это была та самая разновидность огромных, сверхмощных эндринов, которые использовались для поддержания небесных портов в
воздухе, но принцип работы был тем же самым, как и у жндринов Аэлслинг. Чистое эфирное
золото использовалось в качестве источника энергии, переходя обратно в газообразную
форму и высвобождая заключенную в себе силу. Дрекки не стал заглядывать в смотровое
окно. Несмотря на то, что свечение было куда менее интенсивным, чем у работающео на
полную мощь эндрина, оно все еще могло повредить глаза. Обычно только специалисты в
полном облачении механиков проходили к ядру, и то, только в крайних случаях, при наличии
неисправностей.
— Эфирная активность очень низкая.
— Не переживай. Работает достаточное количество эндринов, и мы не рухнем с неба, по
крайней мере, не сегодня ночью. Вы все в безопасности, но не ручаюсь за вашу команду.
Они все ещё слышали звон колоколов снаружи эндрина.
— У меня есть эфирохимик, - сказал Дрекки. — Он может держать несколько призраков в
страхе.
— Их не несколько! – ответил Дазреказ. — Тысячи! Каждая душа, что когда-либо плененная
Мертвым Эфиром. Он выглянул из огромного, выпуклого порта эндрина. — Твоя команда
пропала. Они не выберутся и не вернутся. Он ударил по обшивке. — И через четыре дня все
будет кончено. Мы окажемся за пределами Владения, - он дико рассмеялся. — Боги – боздоки, дали мне надежду, а затем её отняли. По крайней мере, я не умру в одиночестве.
— Этого не случится, потому что я – Дрекки Флинт, - ответил Дрекки. — Можно сказать, ты
уже спасен.
— Я обречен, как и ты, - с фатализмом ответил Дазрекар. Он подошел к одному из эндрин-портов и уселся на потрепанный матрас у стены, скрестив руки на коленях и прижав ими
бороду. — Ненавижу эти колокола, - пробормотал он.
Остальные держались от него на расстоянии. Адримм удобно устроился на изгибе металла.
Кедрен перезарядил свой мушкетон и принялся полировать топор масляной тряпкой. Узки сел
немного поодаль, и именно с ним Дрекки заговорил первым.
— Говорил же тебе оставаться на корабле, приятель, - сказал Дрекки.
— Я хотел осмотреться, - пробормотал Узки в оправдание. — Подумал, что могу быть полезен.
Я хорош в поиске вещей. Хорош в разгадывании головоломок. Но ни то, ни другое, похоже, не приносит мне никакой пользы. Я постоянно все порчу.
— Это совсем не то, что говорит Бокко.
Уззки пожал плечами.
— И это совсем не то, что я имел ввиду. Но когда твой капитан отдает тебе приказ, ты должен
его выполнять, - сказал Дрекки.
— Я способен на большее, чем просто драить палубу! Просто хотел доказать тебе.
— Тебе это не нужно. Думаешь. Адримм умел хотя бы половину того, что ты делаешь, когда
поступил в Академию в Морнаре? А знаешь, где он получил вторую по величине оценку? Ты
ведь должен был слышать. Он упоминал об этом пару раз.
Адримм бросил на него сердитый взгляд. — Я заслужил эту оценку!
— Ты не отошлешь меня?
— Если отбросишь в сторону импульсивность и бороденышскую упертость думать, что ты все
время прав и все делаешь правильно, - Дрекки положил руку на плечо Узки. — Мы выберемся
отсюда, - сказал он всем громко. — Разберемся со всем утром. А пока отдыхайте, парни.
— Ага, - сонливо ответил Адримм, — я выдохся. Затем он положилголову себе на бородуи
закрыл глаза. Через несколько мгновений он захрапел.
Дрекки подошел к другому эндрин-порту. Они были на каждом эндрине, чтобы эндринеры
могли следить за свечением эфира лишь взглядом; и на самом деле не предусматривалось их
использование в качестве окон. Чтобы расеять свечение активного эфира, они были большими
и толстыми, и выпуклость стекла искажала вид снаружи, но если Дрекки стоял прямо
посередине и смотрел в наиболее плоскую часть стекла, то мог видеть достаточно хорошо.
Фантомы были повсюду. Они дрейфовали в облаках, собираясь в кучи, где танцевали вокруг
друг друга в медленных завихрениях призрачного света. Они двигались вяло, как дети, которых
выгнали поиграть на улицу, а они этого совсем не хотели. Толпы становились все больше, скопления встречались все чаще. Танец огней набирал темп. Звон колоколов становился все
громче, и призраки стали организовываться в длинные парадные построения призрачных
корбалей с равными интервалами по всей длине. По какому-то незримому сигналу
привидения взяли свечи в свои руки и те одновременно вспыхнули бледным пламенем.
Колокола продолжали звонить. Тонкая, мрачная музыка становилась все громче.
Мертвецы начали маршировать.
Дрекки заворожено наблюдал, как парад пересекал небеса. Он наклонился ближе к
иллюминатору. Хоть в помещении эндрина и было тепло, от стекла исъодил холод, и дыхание
Дрекки оставляло на нем запотевший след. Он мог слышать призраков даже через массивную
барьерную обшивку эндрина, их зывывания нарастали, как волны в проклятом море.
— Говорят, что участь Ночного Кошмара – это наказание.
— Фунти друкк! – громко выругался Дрекки, отпрыгивая назад. — Меня чуть удар не хватил!
Кедрен изобразил извиняющееся выражение лица. — Прости.
— Подкрадываться к тому, кто наблюдает за армиями призраков, что маршируют в ночном
небе, - последнее дело!
— Я не подкрадывался! – запротестовал рунный кузнец.
— Пылающая борода Гримнира, - пробормотал Дрекки. — И как они наказаны?
— Не попадают в Шаиш, - ответил Кедрен. — Они задерживаются здесь, в то время, как
Повелитель Смерти хотел бы забрать их всех к себе.
— Не думаю, что у них есть выбор, - сказал Дрекки. — Они же попадают под влияние той
магии, что удерживает это место вместе и заставляет его двигаться. В них нет вины.
— Не думаю, что Нагаша действительно интересует их виновность. Он мстительный, ревнивый, костлявый боздок, - ответил Кедрен. — Ты вообще когда-нибудь слышал истории, в которых он провлял бы милосердие? Я вот – никогда.
— Справедливо, - сказал Дрекки.
Ядро реактора эндрина выдало тусклое, голубое мерцание, почти такое же безжизненное и
холодное, как призрачный свет снаружи. Похожее свечение приблизилось к эндрин-порту
снаружи, перемещаясь по краю линзовидного стекла, словно вода.
Процессия прошла прямо за иллюминатором, так близко, что Дрекки подумал, что можно
протянуть руку и коснуться призраков. У стены тихонько похрапывал Адримм, держа свое
оружие на коленях.
Узки сидел, уставившись на свечение эфира, не смея выглянуть в окно. Дрекки немного
откинулся назад, чтобы заглянуть за ядро, где сидел Дазрекар. Эндринер был со своей
обезьяной, обхватив руками её волосатый плечи. Обрамленные жутким свечением фантомов, марширующих мимо эндринпорта, они прижались друг к дургу.
— Что-то не так во всем этом, - сказал Кедрен.
— Вероятно, - ответил Дрекки. — В любом случае, сейчас мы мало что можем с этим поделать.
Завтра будет напряженный день, чтобы разбогатеть, так что давай немного поспим.
ГЛАВА 18. ОБЕЩАННЫЕ БОГАТСТВА
Рано утром Аэлслинг следовала за Трокви. Когда корабль подошел к швартовочному рангоуту
возле эндринов, то команда обнаружила ожидающего их ухмыляющегося Дрекки Флинта.
— Вот он! – выкрикнул Отерек из вороньего гнеда. — Подводи её ближе, Эврокк!
Корабль маневрировал на позицию вдоль причала. В свои лучшие времена это место
позволяло доставлять припасы и материалы прямо в секцию эндринов. Теперь же, покореженное взрывом, оно представляло испытание для мастерства Эврокка, как пилота, способного безопасно провести судно.
Канаты были сброшены вниз Адримму и Узки, которые привязали корабль к причалу. С
радостными криками арканавты скинули сходни. Они приземлились у ног ожидающего
Дрекки.
— Доброго утра, ребята! – произнес капитан.
Горд спустился первым. Он по-товарищески ударил Дрекки, от чего тот пошатнулся.
— Осторожно, тут неустойчивая опора, - сказал Дрекки, потирая плечо.
— Я думал, что ты умер! – провозгласил огор. — Как Эвторр, но, э-э… Его лицо исказилось от
умственных усилий. — Нет?
— Ну что ты. Я? Да никогда.
Следующими были Отерек и Хрунки. Трокви соскочил с её плеча и с радостной трелью
перелетел на Дрекки.
— Ты не торопился, - сказал Дрекки.
— Нам повезло, что мы вообще смогли уйти вовремя, - проворчал в ответ Отерек. — Все небо
заполонили фунти мертвяки. Они не прекращали нас преследовать, пока мы не ушли за
металит, где повстречали того камнерога. И они как бы…просто остановились. Мы едва
убежали.
— Мертвецов здесь легион, - сказал Дазрекар. — Тебе повезло.
— Это выживший? - с подозрением спросил Отерек. — Трокви рассказал.
— Последний, - ответил Кедрен. Отерек пожал руку друга, оба были рады, что другой все ещё
жив, но будучи дуардинами, рукопожатие было единственным проявлением из
привязанности. В конце концов, время эля ещё придет.
— Дазрекар Орн, главный энринер Барак-Миноза, - представился Дазрекар.
Отерек кивнул ему. — Отерек Журафон, эфирохимик. Затем повернулся к Дрекки. — Уверен, тебе есть, что рассказать нам о прошлой ночи.
— А я уверен, что ты расскажешь мне, сколько эфира в этом небесном порту, - ответил Дрекки.
Отерек ухмыльнулся. — Скажем так: мы чертовски разбогатеем, если выберемся отсюда
живыми.
— Тогда пора обсудить наши планы, сказал дрекки. —
Троммраад Дрекки состоял из Умхерта, Отерека, Хрунки и Кедрена. Они привычно собрались
в каюте Дрекки. Дазрекар тоже присутствовал. Помимо эндринера Дрекки поручил Узки
подавать эль, чтобы он чему-нибудь поучился, подслушивая. Узки был не очень расторопен в
обслуживании, слишком ошеломленный присутсвием стольких
было подсказывать, когда наполнять кружки. И немного неуклюжим, подумал Дрекки, смахива
пену на стол.
— Уважаемые дуардины, - начал Дрекки, стряхивая пролитое пиво. — Нам нужен план, и
нужен быстро. По наблюдениям Дазрекара Мертвый Эфир придет в движение через
несколько дней. К тому времени нам нужно будет уйти, и я намереваюсь унести столько эфира, сколько сможем.
— Но погоди-ка, мы ведь можем сделать лучше, - сказал Умхерт. — Думаю, что мы можем
управиться с Мертвым Эфиром, найдем подходящие ориентиры, а затем продадим права на
добычу тому, кто больше заплатит. И вернемся в Барак-Трунд по-настоящему богатыми.
— Хороший план, - сказал Дрекки.
— Да, это так! – ответил Умхерт.
— Но он не сработает.
Умхерт нахмурился. — Почему?
Дазрекар оперся на локоть и уставился на всех своим бельмом. — Видели обломки вокруг?
Ни одни из них не старше меня.
— Ну и что? – не унимался Умхерт.
— Видели здесь жизнь?
Участники Троммраада переглянулись.
— Кроздонк… - предположила Хрунки.
— Признаки жизни, - сказал Дазрекар. — Но никакой настоящей жизни. Он нажал
костяшками пальцев на стол. — Несколько недель назад все птицы и рыбы поднялись и
улетели. Как думаете, почему?
Умхерт пожал плечами. Отерек нахмурился.
— Не обращайте внимания на его тон. Этот эндринер немного мрачный, - вмешался Дрекки.
— Короткая версия такова: Мертвый Эфир собирается двигаться, и нам не хочется идти туда
же, куда и он. Если мы начнем движение прямо сейчас…
— Послушай меня прежде, чем золотая лихорадка захватит тебя, и ты погубишь нас всех. Я
изучал это место, - прервал его Дазрекар. — Оно не движется хаотично, о, нет. Хоть оно и
60 Кхазалид/Харадрид: Букв.: «Бородатый совет». Комитет старейших и мудрейших среди группы дуардинов, чаще
всего команда корабля
61 Харадрид: Харадроны не используют термин «долгобород» так же часто, как их сородичи Обездоленные, поскольку не чураются подстригать свои бороды покороче, чтобы они не мешали работе их летного облачения
движется само по себе, но согласованно со спиралью Ока. Из сумки он вытащил карту и
разгладил её на столе. На ней были изображены все Небесные Отмели. Он провел пальцем
по линии точек, тянущейся плавной расширядщейся кривой от центра карты к ее краю.
— Заметили, как высоко мы здесь?
— Ага, - ответил Отерек.
— Когда я сюда попал, то мы были в нижней части Второго Воздуха. И каждый цикл я
наблюдал, как мы поднимаемся все выше, пока не достигли предела. По моим прикидкам, в
следующий раз, когда Мертвый Эфир сместится, то полностью покинет Владение.
— Вчера вечером он сказал, что в следующая остановка будет по ту сторону Враждебного
Периметра, - вставил Дрекки, желая сократить рассказ Дазрекара.
— Понял, - ответил Отерек.
— Так что наш единственный реальный вариант – взять золото, которое есть. Отерек, на какие
объемы мы рассчитываем?
— Завод переработки пуст, но в хранилищах есть немного твердого эфира, - ответил
эфирохимик.
— Немного, - добавил Дазрекар. — Я использовал то, что было очищено ещё до катастрофы, чтобы выживать.
— Там все еще кругленькая сумма, - добавил Отерек. — Можно погрузить его на Аэлслинг за
несколько часов. Конечно, не те фантастические богатства, на которые мы рассчитывали, но…,
- Отерек поднял палец, и продолжил с улыбкой, - портовые баки – о, это совсем другое дело.
Портовые резервуары полны сырого эфирного золота. Проблема в транспортировке. Мы
ограничены баками Аэлслинг. Можно было бы, конечно, усилить хранилище эфира, сжать его, что дыло бы немного больше объема, но у нас не так много места, даже если бы у нас было
время на очистку. Отерек погладил бороду и лукаво улыбнулся. — Однако есть и другой
вариант.
— Кронтанкер, - произнес Дрекки. — Мы спустим его на воздух, заполним и отведем домой.
— Но мы понятия не имеем, в каком он состоянии, - заметила Хрунки. — Ты – отличный
эндринер, Дрекки, но я не думаю, что даже ты сможешь залатать танкер за четыре дня.
— Он выглядит целым, - ответил Дрекки. — Если он сел мягко, когда у него закончилось
топливо, то все его системы будут исправны. И даже если он не сможет идти своим ходом, то
мы лишь починим подъемную тягу, чтобы можно было его отбуксировать. Это замедлит нас, но у Аэлслинг достаточно мощности, чтобы справиться.
— Он запутался, - сказал Отерек. — Я его видел вчера, когда мы исследовали порт. Он
загружался, когда произошла катастрофа. На него намотана половина насосной установки.
— Мы можем обрезать лишнее и вытащить его, - ответил Дрекки.
— Вы можете.
рисковать моей жизнью, задерживаясь тут, то я помогу. Это все сильно ускорит. И чем скорее
мы уберемся отсюда, тем лучше. Я знаю местное оборудование лучше любого из вас.
— Остался лишь вопрос, как мы заполним танкер, - сказал Отерек. — Основного
трубопровода больше нет. Потребуется больше четырех дней, чтобы протащить эфир через
шланги меньшего диаметра.
— Уверен, ты справишься, - ответил Дрекки. — В конце концов, эфир – твоя специальность.
— Да, - ухмыльнулся Умхерт. — Ты справишься, химик, мне надоело быть бедным.
Отерек сделал большой глоток пива. — Ладно. Сначала мне нужно провести надлежащее
обследование.
— Похоже на план! Слушайте, парни, Хрунки, - сказал Дрекки, напустив на себя самое
серьзное капитанское выражение лица. Может быть, мы получим только тот эфир, который
сможем увезти на Аэлслинг. Помните, что мы именно на это и рассчитывали в начале, хоть и
надеялись на большее. Не надо спускать на меня все грумбаки, когда мы так близко от таких
сокровищ. Мы все равно будем чертовски богаты, когда уйдем отсюда.
— Но я хочу эти дополнительные сокровища! Хочу их все! – высказался Умхерт
— Ты говоришь про всех нас, - ответил Дрекки. — И у нас есть шанс заполиучить их, если бы
не проведем здесь весь день в спорах. Так вот, подытожим, что мы собираемс сделать…
Троммраад вышел из каюты и Узки стал убирать кружки и вытирать пятна с техх мест, где он
пролил эль. Его это смутило. Почему он ничего не мог сделать правильно?
Дрекки и Дазрекар разговаривали у двери. Большая часть разговора велась на жаргоне
эндринеров о глубоко технических вещах и довольно тихо Грохот кружек и шлепки шваброй
заглушали большую часть того, о чем они беседовали. Наконец, они закончили обсуждение.
— Эй, Узки, - позвал Дрекки.
— Да, капитан?
Дазрекар стоял у двери, пока Дрекки разговаривал с бороденышем в каюте.
— У меня есь для тебя важное задание.
Сердце юного Узки наполнилось, и он выпятил грудь. Неужели это оно, наконец-то настоящее
ответственное дело?
— Все, что угодно, капитан! – выпалил молодой дуардин. Мысли об эндринерии и
прикючениях пронеслись в его голове. Он подумал о пушке капитана. Возможно, ему даже
дадут собственное оружие!
— Да, парень, и очень важное. Ты поможешь с загрузкой корабля очищенными слитками
эфира.
— Правда? – спросил Узки.
— Важная работа. Но не займет много времени.
— Будет сделано, капитан!
— После этого мы отправимся к кронтанкеру, чтобы освободить его и запустить его эндрины.
Затем заполним его газом из портовых резервуаров. Все это сложное и опасное дело…
Вот это звучало волнующе! Узки смело вообразил, что Бокко позволит ему опробовать
дирижабельное оборудование. Он даже смог представить себя пилотюрующим его, настоящим эндриномехаником! Бокко говорил, что у него есть сноровка. Он гордо ждал, чтобы
принять приказ.
— …поэтому я хочу, чтобы ты остался здесь, на Аэлслинг, вместе с Умхертом. Следи за старым
боздоком, и, что ещё более важно, следи, чтобы он не заснул. Понял? И чтобы он не напился.
Присмотри и за Эвторром. Этот бедняга не должен стать проблемой.
Серце Узки упало.
— Эй, это важная работа. На борту нет более свирепого арканавта, чем Умхерт, - сказал
Дрекки. — Но он может стать некоторой обузой. Я бы оставил кого-нибудь другого на вахте, но у Умхерта сломана нога, и он останется здесь и кому-нибудь нужно за ним присматривать.
— Так точно, капитан, - угрюмо ответил Узки, не поверив ни единому слову из объяснений
Дрекки. Он остался лишь потому, что Дрекки думал, что он не справится самостоятельно. Но
он мог!
— Как только кронтанкер будет готов, кто-нибудь сменит тебя. До тех пор нам нужны все руки, чтобы заставить его двигаться до наступления темноты.
Дрекки вышел из каюты. Дазрекар помедлил, прежде, чем отправиться за ним, и обернулся к
бороденышу. — Не падай духом, парень. Это вжаная работа. Он прав.
Узки кивнул.
— С другой стороны… - Дазреказ выглянул из-за двери, чтобы убедиться, что их никто не
слушает, а затем понизил голос. — Я слышал, что Дрекки не следует правилам. Так почему ты
должен? Ему нравятся те, кто проявляет хоть немного инициативы. И вот в чем дело. На
пятнадцатой палубе есть немного эфира, который я приготовил для загрузки в эндрины. Я
разволновался и только что об этом вспомнил. Что скажешь, если принесешь его сюда вместо
меня? Он наклонился ближе. — Для капитана Флинта?
— Почему бы тебе не рассказать об этом капитану прямо сейчас?
— О, я так и собирался, как только покину эту каюту! – ответил Дазрекар. — Но я увидел твоё
удрученное лицо, парень, и поэтому решил сказать сначала тебе. Мы получим этот эфир в
любом случае, но так ты будешь выглядеть лучше. Он ткнул Узки в грудь. На лице Дазрекара
промелькнуло озорное выражение. — И если ты его достанешь, то можно отдать половину
Дрекки, а другую половину поделить между собой.
— Ничего не знаю про это, - сказал Узки. — Я должен отдать всё в корабельную казну и потом
уже разделить.
— Ага! – сказал Дазрекар. — Молодец. Ты прошел мою проверку. Ты – честный малый и
обязательно расскажу об этом капитану Флинту после того, как ты отдашь ему золото, конечно.
— Правда?
— Да. Но сначала тебе придется раздобыть этот эфир. Тебе понядобится не больше часа, чтобы отыскать его. И ты вернешься прежде, чем они заметят, что ты пропал! Чудесная
дополнительная прибыль, и ты станешь героем. Больше тебе не придется подметать или мыть
полы, мой мальчик. Действительно станешь частью команды.
Узки представил, как он возвращается с сумками, полными эфирных жетонов, небрежно
вываливает их к ногам Дрекки, и какое выражение лица при этом будет у капитана.
— Да, я сделаю это, - ответил Узки. — Я сделаю!
— Отсек седьмого эндрина, палуба пятнадцать, - сказал Дазрекар, заговорщически
подмигивая. — Слупай по лестнице восемь. Она за задней дверью ложи толкователей
Кодекса. Так ты сможешь пробраться туда незамеченным. В ином случае ты будешь слишком
близко к тому месту, где будут работать остальные. Он постучал себя по носу. — Весело же, а?
— Ты идешь, Дазрекар? – выкрикнул Дрекки снаружи.
— Да, просто отвечаю на некоторые вопросы этого бороденыша! – выкрикнул Дазрекар в
ответ. Он посмотрел на парня и подмигнул, продолжая громко говорить. — Он хотел больше
узнать про мои приключени. Затем снова понизил голос. — Иде, и когда мы отправимся к
танкеру, ты вернешься к обеду, богатый, как сам Брокк Грунгссон.
Он взъерошил волосы Узки и ушел.
ГЛАВА 19. САМОВОЛКА УЗКИ
Узки отправился на рзаведку сразу после того, как погрузка очищенного эфира была
закончена, а остальные отправились к танкеру. Прокользнуть мимо Умхерта не составило
труда. Старобород, казалось, едва замечал его присутствие, что было частью проблемы. Никто
его не замечал, пока им не становилось нужно от него сделать что-то скучное.
— Оставайся позади, Узки, не ушибись, Узки, ты слишком молод, Узки, - сказал он сам себе, довольно точно подражая манере Дрекки. — Протри палубу, налей эль… - продолжал он, подныривая под сломанную балку. Под ней было темно и все заляпано сажей. Более мудрый
дуардин сказал бы, что такое потемнение вызвано вспышкой эфирного огня, худшим видом
из всех существующих. Но Узки был молод и мало знал о мире. Все, что он знал, что тот был
грязным и вонючим.
Вскоре он оказался далеко от остальных, глубоко в недрах небесного порта и недалеко от
эндринов, где они укрывались прошлой ночью
— Палуба пятнадцать, отсек седьмого эндрина, - твердил он себе снова и снова. Для уличного
бродяжки вроде него, выросшего в мире воздуховодов и подвальных помещений, небесный
порт не был таким уж сложным для навигации. Все они имели до определенной степени
похожую конструкцию, и, будучи дуардинами, харадроны тщательно все обозначали.
Хоть Узки и не очень много знал о эндринерии или путешествиях, или о других вещах, которым
он мог бы научиться в один прекрасный день, ему нравилось думать, что он знает людей.
Жизнь на улице научила его разбираться, кто заслуживает доверия, а кто –нет. Это было
вдвойне актуально в Барак-Морнаре, где большинство дуардинов заботились только о себе.
Дазреказ казался другим. Суровым, грубым, но честным.
— Эфир, эфир, - бормотал он. — Я найду его. Я не боюсь. Дрекки будет так рад получить
дополнительное золото!
Снизу восьмой лестницы он последовал по руническим знакам к палубам эндринов и подошел
к наиболее поврежденным местам, где эндрины были полностью уничтожены или свалились
в зияющую пустоту. Упорядоченные коридоры превратились в извилистый лабиринт.
Искореженные стены сократили ширину проходов вдвое. Двери были сложены, как бумажные
карты, намертво засевшие в погнутых рамах. Холодный ветер завывал вокруг разорванных
соединений со всех сторон. Вскоре знаки закончились: потерялись из виду, или были вырваны
или уничтожены. И все же Узки считал, что знает дорогу.
Вскоре после этого Узки обраружил, что зашел в тупик.
Он протиснулся в щель, измазавшись сажей, и свернул за угол. Холодный воздух ударил его, как пощечина. Впереди коридор внезапно обрывался у клочка открытого голубого неба.
— Надо не бояться высоты, если хочу стать арканавтом, - сказал он сам себе. Он собрал волю
в кулак и подошел к краю, посмотрев вниз. Небо уходило так далеко вниз, что казалось, было
бездонным. Под портом была толчея разбитых металитов, а за ними – чистый воздух, тянущийся бесконечно. Безграничное море ветров и облаков.
Узки сглотнул, но затем сделал выражение лица жестким, как у Отерека или Умхерта. Они были
старобородами. Они знали, что к чему.
— Однажды я стану капитаном. Долгие падения меня не пугают.
Он вернулся назад по своему маршруту к последнему перекрестку и направился дальше
вглубь поврежденного участка.
— Отсек седьмого эндрина, палуба пятнадцать, - вновь сказал он себе и представил, как
Дрекки обрадуется, когда он вернется с очищенным эфирным золотом.
Может, ему даже позволят оставить немного себе? Кажется, что-то такое говорили арканавты
в доках.
Он обнаружил дверь, которая хоть и была обожжена, но выглядела вполне рабочей. Узки
повернул колесо запорного механизма и потянул на себя. Дверь сдвинулась на несколько
грунти, а затем застряла. Пыхтя, Узки резко тянул за колесо.
— Я…не…останусь…ни с чем...
Он тянул так сильно, как только позволяли мышцы его юного тела. Дверь внезапно
освободилась и широко распахнулась. Узки плюхнулся в кучу.
— …снова! – выходнул он в пол. Он поднялся и отрянулся.
Запах гари за дверью был ещё хуже, чем в других местах. Все внутреннее пространство
помещения было окрашено нагаром, что делало его почти идеально черным, настолько
темным, что поначалу он не увидел тел.
Когда его глаза привыкли к темноте, Узки едва подавил вопль. Он оказался в шестиугольной
комнате управления, и предположил, что это своего рода насосный узел для транспортировки
эфира к эндринам.
Пульты управления были вмонтированы в пять из шести стен, покрытых сажей. За каждым
сидел мертвый дуардин, и их конечности были вскинуты в различных позах ужаса. Все они
сгорели заживо. Летные комбинезоны превратились в черные хрупкие слои, которые
распадались на части, едва Узки их касался. Плоть дуардинов внутри запеклись заживо и их
плоть настолько обуглилась, что стало такой же твердой, как уголь. Белые зубы зловеще
сверкали на обугленных безбородых черепах.
Узки тяжело сглотнул. — Я не боюсь, - сказал он себе.
Это были не последние тела, которые он обнаружил.
Бокко выключил свой эфирный резак, откинулся назад на ремнях безопасности и крикнул на
плаубу кронтанкера. — Должно сработать!
Адримм показал ему палец вверх и затем крикнул через плечо. — Мы готовы идти!
— Точно так, - сказал Дрекки. — Закрепить тросы!
Им повезло. Кронтанкер был в ъорошем состоянии. Осмотр корпуса и резервуаров выявил
незначительное количество повреждений от падения на металит. Валы воздухных винтов были
целыми, эндрины, пусть и пустые, были в порядке. Даже насосная башня рухнула на танкер с
самом удачном месте. Увы, вышка была повреждена без возможности восстановления, и
поэтому они избавились от нее. Но широкие стальные трубы крупного диаметра, по которым
перекачивался гоаз, были в порядке, за исключением пары раздавленных секций, которые
они отрезали. Бокко скрутил и вытащил остальные, и теперь они были аккуратно сложены в
стороне, готовые к использованию по назначению.
Глядя на гладкие срезы на опорах вышки, Дрекки представил себе танкер, проходящий через
Око, но все ещё запутавшийся в небесном порту. Он вообразил, как дуардины слаженно
работают, чтобы освободить его, выстраивают планы побега и поздравляют друг друга с
удачей, даже не подозревая об опасностях, которые принесет им ночь, и что все их усилия
сойдут на нет. Он представил Дазрекара несколько дней спустя, несчастного и одинокого, запертого здесь в ловушке, хотя близкое спасение оказалось искушающе недостижимым.
Такая пытка могла бы заставить дуардина сломаться. Если бы это действительно произлошло.
Он искоса взглянул на Дазрекара. Почему он не придумал себе путь к спасению? Было
очевидно, что у староборода были немалые споробности к эндринерии, но быть главным
эндринером небесного порта было совершенно особенным делом.
Он отбросил свои опасения. Дазрекар ведь говорил, что потерял самообладание. Сейчас он
казался вполне способным, помогая остальным.
Но где запропастилась его обезьяна?
— Капитан! – выкрикнул Дазрекар. — Думаю, что мы готовы.
— Очень хорошо! Продолжайте!
Одни дуардины закрепили крюки на балках, из которых состоял насосный механизм. Другие
вбивали ломы под гнутый металл. Вся команда была на палубе. Эврокк отправился в рулевую
рубку кронтанкера, а Отерек проверял цистерны резервуаров на прочность.
— Средства обеспечения плавучести! – выкрикнул Дрекки.
Адримм потянул за шнуры на трех ящиках в верхнем конце платформы. Раздался свист газа, и
три больших баллона взмыли вверх, натягивая цепи, прикрепленные к металлу.
— Готово! – выкрикнул Горд.
— Приготовиться к подъему! – с большим энтузиазмом прокричал Дрекки.
— Капитан сказал приготовиться поднимать! – повторил Горд. Он намотал толстую веревку, закрепленную к верхушке вышки, вокруг своих рук и плеч. Дуардины взялись за веревки
потоньше. Горд посмотрел на капиана. Дрекки кивнул.
— Поднимаем! – взревел Горд.
Часть команды с веревками тянула верх вышки, в то время как другая с противоположной
сторонычто есть сил работала ломами, толкая вышку вниз. Они громко скандировали счет, синхронизируя свои усилия.
—
С громким визгомстали бвышка сдвинулась. Горд напрягся и откинулся назад так сильно, что
стал почти параллелен палубе, срежеща клыками от усилий. Конструкция внезапно подалаь, и
62 Харадрид: Раз, два, три!
начала разворачиваться, проворачиваясь вокруг отрезанной опоры, покоившейся на палубе
кронтанкера.
— Толкай! Толкай! – кричал Дрекки. — Давайте, парни! Толкай ее за борт!
Команда с ломами заработала ещё усерднее, подталкивая конструкцию к краю. Горд и
дуардины с веревками освободились и отцепили свою оснастку, после чего присоединились
к остальным на противоположной стороне, загоняя ещё больше ломов под мачту.
— Толкай! – взревел Горд и что есть силы начал толкать.
Громко визжа металлом, вышка покачнулась на краю кронтанкера, а затем скользнула через
борт, таща за собой свои баллоны. Экипаж застопорился и остановился, а хатем они издали
ликующий крик.
—
— Молодцы! –сказал Дрекки. — С одной работой покончено. Но давайте не будем терть
времени. Каждая сеунда промедления делает нас беднее.
Экипажу не требовалось другой мотивации, и они разделились, направившись выполнять
другие задачи, которые нужно было сделать, чтобы поднять танкер в воздух.
Бокко рядом обратно надел свое дирижабельное снаряжение.
— Баки почти пусты, но целые, капитан, - доложил Отерек, с довольным видом отходя от
предметов своей оценки. — Они, должно быть, были близки к концу своего путешествия, когда
их настигла катастрофа, так что нам придется снова их наполнить. Но даже без главного
вентиля мы должны успеть сделать это до темноты, благодаря этим трубам. Мы
их, это не займет много времени. Если управление все еще работает, то ещё до конца месяца
мы будем в Трунде, богатые, как адмиралы.
Эврокк как раз возвращался со своего осмотра рулевой рубки.
— Штувал в порядке, - доложил он. — В системах еще есть остаточный заряд и я проверил
все элементы управления. Все показания на эндринах в порядке. Дать ему только свежего
эфира, и н полетит, если воздушные винты целы.
— Настало время небольшой удачи и для нас, - сказал Дрекки.
— Во истину так, - согласился Отерек.
— Тогда давайте заставим его лететь, ладно? – произнес Дрекки. — горд! Твоя помощь, пожалуйст. Нам нужен кто-то на загрузку топливных стержней.
— Горд сильный! – радостно выкрикнул в ответ Горд.
— Да, - сказал Дрекки себе самому. — И ещё Горда не слишком беспокоят последствия
эфирного излечения.
63 Кхазалид/Харадрид: Древний дуардинский боевый клич, символизирующий триумф. Примерный перевод
«Залы предков!»
64 Харадрид: Временно отремонтировать, временный ремонт
Узки не мог себе признаться, что совершенно безнадежно заблудился. Он продвигался вперед
с ложной уверенностью, но искореженные коридоры становились все более запутанными по
мере его продвижения, а таблички указателей, которые ему удавалось найти, не имели
никакого смысла. И с каждым поворотом его уверенность таяла, постепенно сходя на нет, пока
за ней не проступил страх. Он наконец достиг места, откуда не мог двигаться длаьше. Путь был
прегражден путаницей рухнувших металлических конструкций, согнутых и скрученных так, что
они образовывали пружинистый непроходимый барьер.
Он оглянулся. За его спиной был сбивающий с толку лабиринт. Он не мог вспомнить, откуда
пришел. Чувство направления у дуардинов не имеет себе равных, отточенное тысячелетиями
под землей в темноте, а Узки к тому же был урожденцем очень современного запутанного
небесного порта… И все же он не знал, куда идти.
Он сел, удрученный. У него не было с собой ни еды, ни воды. Вся эта прогулка должна была
занять всего час!
— Какой
Звать на помощь? Возвращаться по своим следам?
Он нахмурился.
— Чтобы сделал капитан Флинт?
Капитан Флинт бы не сдался, в этом он был уверен. Капитан Флинт никогда не сдавался!
— Оно должно быть где-то здесь. Просто повреждения все испортили, вот и все.
Он подумал об эфирном золоте, которое принесет своемы капитану, и о дополнительной
доле, которую он сможет получить в качестве награды. Это подняло его на ноги.
— Должно быть здесь, - сказал он.
Узки потянул за кусок металла. Вся конструкция поддернулась и загрохотала. Он погладил
несколько жестких волосков бороды, как это делал капитан Флинт.
— Это всего лишь головоломка. А мне нравятся головоломки.
Он потянул на пробу кусок трубы, увидев по движению запутанного металла, что тот был
сцеплен с другим куском, согнутым вокруг обломка опоры. Труба была медной, и легко гнулась
и распутывалась. Он вытащил её и отбросил в сторону. Следующий кусок пошле легче, но
третий - уже сложнее.
Он сел. Размышления успокоили его.
Завал блы довольно глубоким. Вскоре он разобрал его достаточно, чтобы можно было
просунуть туда голову и плечи, но и дальше путаница продолжалась. Узки погрузился в
медитативное состояние решения проблем, характерное для разума дуардинов.
Потребовалось какое-то врем, но в конце концов он прорвался на другую сторону.
— Ха! – сказал он, когда увидел просвет. Он попыталвся протиснуться. Пришлось убрать еще
несколько обломков и тогда он справился.
65 Харадрид: Детская, менее ругательное слово в значении «боздок»
Узки вывалился, немного потрепанный, по ту сторону. Эта часть палубы эндринов казалась
практически нетронутой. Ни одна из эфирных ламп не работала, однако иллюминаторы
пропускали достаточно света, чтобы видеть. Еще больше света было внизу у дургой лестницы
в конце длинного коридора. Он осмотрелся и увидел табличку с номером палубы. «
эндринов с шестого по десятый находятся по другую сторону от прочной двери. Знаки
указывали путь к другой леснице доступа. Путь казался свободным.
— Отсек эндринов там внизу, - сказал он. — Так почему он послал меня сюда?
Узки нахмурился. Дазрекар сказал, что так было нужно, чтобы его не заметили, но, если
поразмыслить, он и так был довольно далеко от Аэлслинг и танкера. Он почувствовал, как по
телу пробежали мурашки от дурного предчувствия.
Это также заняло ольше времени, чем предполагал Узки. Он никак не мог бы вернуться к
обеду.
Дверь управлялась эфиром, но энергии не было, поэтому он использовал ручное управление, чтоы её открыть, несколько утомительных минут качая рычаг.
По другую сторону был ещё один очень длинный коридор. Огромный вентилятор для
циркуляции воздуха занимал всю дальнюю стену. Две двери были установлены с каждой
стороны коридора, с широким пространством между ними. Большие номера на
отмечали их.
— Отсек эндрина номер семь! – сказал Узки и поспешил вперед. Дверь также была без
энергии, но на удивление податливой, и он без труда её открыл.
Он прошел в отсек. Тот был огромен и Узки остановился, чтобы полюбоваться им. Он никогда
раньше не бывал в машинных отделениях небесного порта, ведь такие места были недоступны
таким, как он, и зрелище привело его в восторг. Все эти устройства и механизмы, такие
захватывающие. Он задался вопросом, как они работают. Он очень хотел бы узнать, потому
что кажда машина была головоломкой. Двери открывались на эндрины, их массивные
полусчеры выпирали на палубу и придавали её любопытную текучую форму. Больши ряды
инструментов занимали центральную часть помещения с многочисленными проходами
вокруг, снаружи и между ними. Он не мог видеть далеко, хоть иллюминаторы, вмонтированные
в двери эндрина, пропускали много света снаружи. Некоторые из этих дверей были широко
открыты.
Он нахмурился и огляделся, ожидая обнаружить ящик со стержнями или что-то в таком духе, но не увидел никакго эфирного золота.
— Должно быть, с другой стороны, сказал он и направился по изгибу дорожки.
То, что он обнаружил, заставило его замереть на месте.
Семь трупов занимали дальнюю часть помещения. Они держали оружие в руках и лежали в
позах, которые предполагали, что они сражались. Все, кроме одного, который сидел в кресле
лицом вниз за одним из столов с инструментами. Как ни странно, он разделся до своего
грундиз.
66 Кхазалид/Харадрид: Распространенный рунический алфавит дуардинов.
— Что за фунти… - прошептал Узки. Его первым порывом было бежать прочь. И он почти
сделал это, но потом подумал, что капитан Флинт никогда бы так не поступил и замтавил себя
посмотреть.
Дуардины были мертвы давно, их лица иссохли до состояния шелухи внутри шлемов. Доспехи
были исполосованы следами от клинков. Несколько ржавых мечей лежали на полу
неподалеку, но не было ни признаков нападавших, ни их тел.
Стараясь не задеть ни один из трупов, Узки направился к дуардину за столом.
— Зачем? – громко спросил он. Не имело никакого смысла снимать свое снаряжение и
раздеваться до грундиз. Не было никаких прихнаков эфира. Стоило пойти и рассказать все
капитану.
Он прошел половину отсека, когда тихий стон заставил его медленно повернуться. Его волосы
встали дыбом, включая подбородок.
Призрак стоял над мертвым дуардином. Узки чуть не убежал тут же, но что-то остановило его.
Призрак не двигался. Вообще ничего не делал. Просто стоял там, глядя на него. Более того, это был призрак дуардина с длинной бородой, все ещё висящей с его черепа.
Призрак поднял руку очень и очень медленно. На мгновение он замерцал и принял образ
того, кем был при жизни: гордый старобород в облачении эндринера. Он указал на стол с
инструментами, за которым сидел труп. Затем он исчез в завихрении спектрального света.
Узки мог бы убежать, но любопытство взяло верх. Он подошел к столу с инструментами.
Осмотрев его, он ничего не увидел и собирался уйти оттуда, когда заметил, что одна из
панелей на столе стоит не совсем вровень с остальными. Голова мертвого дуардина покоилась
на ней, прикрывая большую её часть, но детство на улице сделало Узки внимательным к
мелким, казалось бы, неуместным деталям. Зачастую они означали разницу между едой и
голодом.
Он наклонился так, чтобы его глаза были на одном уровне с панелью и прищурился.
Действительно, один из углов панели был слегка приподнят. Это была заглушка, кусок металла, прикрывающий отверстие для инструмента, которую ставили, когда в инструменте не было
необходимости. Он присмотрелся. Болт с прорезной головкой на приподняток углу был
установлен не совсем прямо. Головка была повреждена, а прорезь не совпадала с другими.
Совсем не так, как было принято у дави. Казалось, его вернули на место в спешке.
Сморщившись, Узки протянул руку и неохотно толкнул труп пальцами. Тот был сухим и
жестким, и не сдвинулся с места, поэтому Узки пришлось ухватиться руками, чтобы попытаться
передвинуть мертвого арканавта с заглушки. Тело все ещё оставалось неподвижным, пока его
позвоночник не треснул, и скелет не рассыпался на куски в руках Узки, испустив облако пыли, от которой тот чихнул.
— Уфф, хвала Грунгни! – сказал он, вытирая руки о свой комбинеон. — Да простят меня предки
за это, старобород. Я не хочу проявлять неуважение.
Он поискал отвертку. Это же харадроны, подумал Узки, у кого-то их них наверняка есть набор
инструментов. И действительно, у одного дуардина он был. Узк вытащил набор из кармана на
бедре и открыл кожаный чехол, задубевший от времени. Внутри был набор аккуратно
разложенных отверток. Он достал одну, которая показалась ему подходящей, и принялся за
работу.
Три целых болта выкрутились легко, несмотря на годы простоя без всякого ухода и смазки.
Застрял лишь поврежденный. Мягкая сталь, из которой он был сделан, погнулась под усилием, с которым его вкручивали. Узки мог бы просто выдернуть заглушку, но это казалось
неправильным. Вместо этого он сделал глубокий вдох, приложил немного усилий при
давлении вниз и осторожно повернул.
Потребовалось несколько таких заходов, чтобы вытащить болт. Узки поднял болты и заглушку
и аккуратно отложил их в сторону.
Внутри была свернутая бумага. Свиток.
Он протянул руку и вытащил его. Свиток был запечатан воском и лентой, на которой стояла
профессиональня печать мастера-эндринера четвертого класса. Снаружи были наспех
нацарапанные руны. Бумага была испачкана следами разложения тела, попадавшими на неё
сверху – фу! – подумал Узки, - но записи все ещё можно было разобрать. Он не был лучшим
в мире чтецом, и его образование было крайне ограниченным. Рот двигался, пока он читал
руны, но отец с матерью научили его ещё, пока он был совсем маленьким, в лучшее время, пока их не обманули на деньги, и этого было достаточно.
— Последнее завещание Дазрекара, мастера-эндринера Барак-Миноза, аккредитованного
четвертого класса.
Он в торопях сорвал печать и развернул бумагу. Он прочитал так быстро, как только мог, и его
шлаза расширились.
— Во имя Грунгни, я должен рассказать капитану!
Он поспешил к двери, но обнаружил, что её заблокировала мускулистая рыжая обезьяна
Дазрекара.
— А-хука, - злобно сказал Аркаруген. Он медленно покачал головой и закрыл дверь.
— Стой! – крикнул Узки, спеша к двери.
Замок лязгнул, когда Узки добрался до двери. Он откинул свиток и бросился на металл, колотя
руками по двери своей тюрьмы. Он догадывался, что убило арканавтов в помещении.
Наступала ночь, и вмсете с ней приходили мертвецы.
— Дреккиииии! – завыл он. — Дреккииииии!
Он колотил руками по двери так сильно, что они покрылись синками. Но никто не мог его
услышать.
Умхерт предался сладким мечтам о кучах эфирных жетонов. В этом приятном мире грез он был
отдет в самые лучшие одежды. Стоял снаружи большого особняка, приветствуя самых богатых
и влиятельный в своем доме, окруженный любовью воркущих вокруг него квинн, пока
демонстрировал им сундук за сундуком сияющего, очищенного эфирного золота.
Резкая боль в ноге заставила его вздрогнуть и сесть, и от этого его другая нога, сломанная, сильно заболела.
— Ой! – непроизвольно выкрикнул он, — Не говори Хрунки!
Дрекки стоял над ним и его лицо было мрачным, как гроза. — Это называется несением вахты, безумный старый боздок? Мы вернулись сюда, чтобы отправиться домой и разбогатеть, а я
нахожу тебя, костлявая старая задница, спящим на посту!
— Ты меня пнул!
— Радуйся, что я не вышвырнул тебя за борт, Умхерт! Пока ты спал, нас могли взять на
абордаж гроты!
— Но здесь нет никаких гротов. Здесь вообще ничего нет! – запротестовал Умхерт.
— Тебе повезло, что их нет. Где этот мальчишка? Он должен был следить, чтобы ты не уснул.
Дрекки понюхал воздух над головой Умхерта. — По крайней мере, ты не пьян, что достойно
похвалы. Я должен…
— Ты тупой, эгоистичный старый дурак! – свирепо закричала Хрунки, надвигаясь на Умхерта.
— У тебя была одна работа – не спать. Бороденыш ушел! Она оттолкнула Дрекки с дороги и
сильно ударила Умхерта по голове. Очень сильно.
— ААА! – закричал Умхерт.
У Хрунки были стальные ладони. Дрекки подумал о том, чтобы вмешаться, но у этих двоих
были свои дела, а у Хрунки – вспыльчивый характер. Она дралась с Дрекки только один раз, один единственный, потому что он старался не повторять этот опыт. В конце концов он сделал
благоразумный шаг назад и постарался игнорировать звуки, которые издавал Умхерт, пока
Хрунки вымещала на нем свою ярость.
Адримм поднялся из-под палубы.
— Нашел Узки?
— Никаких следов, Дрекки, - ответил Адримм. — Внизу только Эвторр.
— Он что-нибудь видел?
— Он не говорит. Не сказал ни единого слова с тех пор, как мы здесь. Все еще просто пялится
в пространство.
— Черт побери, куда же он делся?
— О, боги. Ох, нет, - сказал Дазрекар, поспешно объявляясь на палубе с беспокойным лицом.
— Это моя вина. Мне так жаль.
— Что случилось?
— Я должен был понять. В конце концов, он всего лишь бороденыш… Он хлопнул себя
ладолнью по лбу. — /то моя вина.
— О чем ты говоришь? – спросил Адримм.
— Полагаю, что Узки по обыкновению проявил неусидчивость, любопытство и
импульсивность, он такой парень. Я должен был догадаться, когда он начал расспрашивать
меня о нижних палубах и о том, есть ли там ещё золото… Дазрекар покачал головй. — Он
сказал, что ему надоело все время быть позади.
— Звучит на него похоже, - угрюмо заметил Адримм. — Узки!
— Я сказал, что он отлично справляется, что вы уважаете его за возраст, и что он должен
собой гордиться, но я думаю… Я…
— Что?
— Думаю, что он просто хотел произвести на тебя большее впечатление, - ответил Жазрекар.
— Вот почему он расспрашивал меня, как я держал порт в рабочем состоянии все эти годы! Я
такой дурак. Он выпытывал у меня, есть ли там внизу ещё какой-нибудь обработанный эфир.
— И как, есть? – требовательно спросил Урди.
— Немного, - признал Дазрекар. — Недостаточно, чтобы о нем беспокоиться, как я думал, по
крайней мере не со всем золотом, что у нас уже есть. Я ему и сказал, что это того не стоит. Я
говорил ему оставаться на месте!
Хрунки шагнула вперед, её лицо все ещё пылало от ярости. — Тебе следовало знать лучше!
Следовало знать, какими бороденыши могут быть!
— Следовало? – спросил Дазрекар, и его беспокойство, казалось, на мгновение исчезло. — Я
был здесь один на протяжении многих лет. У меня нет опыта обращения с детьми.
— Он - не ребенок, - сказала Хрунки с опасными нотами в голосе. — Он – часть команды.
Обезьяна вновь объявилась, проскользнув по палубе и взобравшись на руки Дазрекара, где
и осталась, надувшись и повиснув, словно огромный, уродливый младенец.
Хрунки нервно посмотрела на Хиш. — До наступления темноты осталось меньше пяти часов.
— Проклятье, - сказал Дрекки. Он надеялся уйти задолго до этого. Отерек, Локланн, Эврокк и
Кедрен поклялись, что к вечеру аполнят танкер и они смогут отправиться в путьЮ что давало
бы им добрых пару часов на то, чтобы убраться отсюда. Этот план отправлялся за борт. Теперь
им необходимо было отыскать Узки.
— Поисковая группа! Горд, Адримм, Урди, со мной.
— Я поднимусь на дирижабельном снаряжении, осмотрю порт сверху, - сказал Бокко.
— Отличная идея, - ответил Дрекки. — Хенна, Хрунки, оставайтесь здесь с Умхером.
Убедитесь, что он снова не уснет. Одна из вас может забраться в воронье гнездо и следить
оттуда за обстановкой.
— Я пойду с тобой, капитан, - сказала Хрунки.
— Твоя рука ещё не зажила.
— Это неважно. Он может быть ранен куда серьезнее меня. Что вы тогда будете делать? У вас, парни, головы не заточены на медицину. Я нужна тебе, и я не боюсь. Мне лишь немного
больно, но я могу вносить свой вклад и бороться. Взгляд Хрунки стал таким, каким становился, когда она была полна решимости добиться своего во что бы то ни стало. Выражение лица
стало твердым. Твердым – не самое подходящее слово для описания. Оно было жестким. Как
скала или гора за скалой. Глаза блестели.
Дрекки взглянул на Умхерта, который угрюмо потирал синяк под глазом, затем снова на
Хрунки. Она многозначительно подняла брови. Кожа скрипнула, когда она сжала кулак.
Дрекки решил проявить осмотрительность.
— Хорошо, ты тоже можешь идти с нами. — Возьмите инструменты, резаки и горелки!
Неизвестно, в какие передряги вляпался этот бороденыш. Бокко, передай остальным на
кронтанкере, что происходит прежде, чем начнешь поиск сверху. Они должны закончить свою
работу. Я хочу, чтобы этот танкер был полон ещё до захода Хиша!
Дуардины принялись за работу, собирая все необходимое для вылазки.
— Они – прекрасная команда, капитан Флинт, - сказар Дазрекар.
— Да, так и есть.
— Еще раз приношу свои извинения за то, что подтолкнул вашего бороденыша к такой
глупости. Если это может как-то загладить мою вину, то думаю, что смогу помочь вам найти
его. Если я отправлюсь в командную башню, то смогу использовать сеть переговорных труб, чтобы помочь отыскать его. Там внизу тихо. Если он издаст какой-нибудь шум, то я смогу его
найти. А ещё смогу следить за вами и направлять, если будете использовать трубы, чтобы
поддерживать связть.
— Ладно, хорошо. Давай так и сделаем, - ответил Дрекки, радуясь про себя, что эндринер и
его обезьяна не пойдут с ними. Чужаки на такой миссии были нежелательны.
Его команда снова собралась на палубе, неся веревки, инструменты и другую оснастку, которая
могла пригодиться при спасении.
— Готовы?
— Готовы! – ответил ему хор голосов.
— Тогда давайте вернем нашего бороденыша обратно.
ГЛАВА 20. В НЕДРАХ
Они держались вместе, и продвигались по нижним палубам небесного порта. Ветер снаружи
утихал. По мере того, как Хиш клонился к вечеру, внутри становилось все темнее. Ночь
обещала быть темной.
— О чем только думал этот мальчишка? – прорычал Дрекки.
Адримм и Урди распахивали двери. Горд кричал так громко, что у них звенело в головах.
— Узки! Узки! Где ты?
Ответа не было.
— Этот Дазрекар, вероятно, прав, что Узки пытается произвести на тебя впечатление, -
сказала Хрунки. — Нам следовало дать ему более захватывающее занятие.
— Как насчет того, чтобы просто делать то, что ему говорят? – сердито ответил Дрекки.
Он заметил ряд переговорных трубок на стене, нашел нужную руну и выдернул пробку.
— Дазрекар? Дазрекар? Ты там?
Послышался старый голос Дазрекара. —
— Ты нашел его?
Дрекки вставил пробку на место. Даже в заброшенном здании дуардинская натура, что все
должно быть на своих местах, была сильна.
— Фунти бороденыш, - проворчал Дрекки, но в его голосе было больше беспокойства, чем
злости. — Лучше бы он не выпал со дна.
— Не смей даже думать про это, капитан Флинт! – сказала Хрунки.
— Я не это имел ввиду. Уверен, что с ним все в порядке. Но он точно не здесь, так что давайте
двигаться дальше.
Дазрекар ухмыльнулся.
Аркаруген хлопал своими кожаными ладошками.
— Ловушка расставлена. Но давай не будем отдавать им их приз слишком рано.
Из открытой переговорной трубы раздался повторяющийся лязг. Он прекрасно знал, где
находится Узки.
— Мы должны тщательно выбрать момент.
Он посмотрел наружу, на кронтанкер, пришвартованный над резервуарами, и на Аэлслинг в
полумиле от него. Он ухмыльнулся.
— Пора подготовить схемы. Приготовься подать питание на палубу пятнадцать. Пока не
включай его, мы же не хотим их предупредить. Он хитер, этот Дрекки Флинт, хоть и не
настолько, как он про себя думает.
Аркаруген нетерпеливо кивнул и подскочил к пульту управления. Он начал щелкать
переключателями и поворачивать рукояти. Замигали огоньки. Стрелки на приборах
дернулись. Гул пробуждающихся механизмов сотрясал командный центр. Он потянулся к
последней кнопке.
— Ещё рано, я сказал! – прорычал Дазрекар.
Аркаруген испуганно отдернул лапу.
— Сейчас отключи все предохранители на эндринах. Подготовь их к перегрузке. Давай
наконец закончим работу и уберемся отсюда. Скоро мы покинем это место, мой друг, и
вернумся домой богатыми дуардинами.
Аркаруген взвизгнул.
Дазрекар улыбнулся. — Мои извинения. Богатым дуардином и богатой обезьяной.
Арканавты вошли в опустошенную разрушениями часть небесного порта. Дневной свет угасал, несколько иллюминаторов на стене побледнели. Резкий свет эфирных ламп выхватывал
каждый сусочек повреждений, и они становились все заметнее по мере их продвижения к
разрушенным секциям. Они выламывали скрипучие двери, освобождали проход от обломков.
Повсюду была копоть. Внутри порта воцарилась тьма.
— У нас осталось всего пару часов до темноты, - сказал напряженный Адримм.
— Тссс! – произнес Дрекки. Он поднял руку. — Всем тихо!
Они остановились. Никто не шевелился.
— Слышите этот лязг? – спросил Дрекки.
— Он идет оттуда! – сказал Урди.
— Жумаю, мы нашли его. Трокви, спустись разведать.
Буроклюв улетел по коридору, возбужденно треща.
Они достигли стены из обломков. В ней был проделан лаз. Урди отбросил в сторону
валяяющиеся куски металла. — Кто-то недавно здесь проходил.
— Узки, - произнесла Хрунки и попыталась протиснуться.
— Отойди, - сказал Дрекки. — Мы можем добиться большего, чем извиваться. Он достал
эфирный заряд. — Давай сделаем это стильно.
Две минут спустя обломки разнесло взрывом по всему коридору. Дрекки шагнул сквозь дым.
Трокви ждал на безопасном расстоянии, подпрыгивая по палуюе и издавая дикие трели.
Следом прошли остальные арканавты.
Лязг стал громче.
Дрекки первым вошел в коридор, через который можно было пройти в отсек седьмого
эндрина.
— Он там, внизу! – выкрикнул Дрекки. — Горд, оставайся здесь настороже.
Остальные поспешили по коридору к отсеку эндрина. Через иллюминатор в двери Дрекки
увидел, как Узки подпрыгивает вверх-вниз, размахивает руками и указывает на свиток в своей
руке.
Хрунки подвинула Дрекки локтем в сторону, чтобы тоже посмотреть.
— Откуда он это взял?
Голоса Узки не было слышно. Он отчаянно указывал себе за спину.
Дрекки постучал по стеклу. — Мы тебя не слышим, парень! – произнес он, медленно покачав
головй.
— Нам нужно вытащить его оттуда, - сказала Хрунки.
— И мы вытащим, - ответил Дрекки. Он провел руками по двери. — Подозрительно. На
заперта, но энергии нет. Он посмотрел на лампу над дверью. Она была выключена. — Нужно
вырезать её.
Он махнул рукой Узки. — Отойди назад! Да, именно так. – командовал он. — Урди, Адримм, посмотрите, что можно сделать.
Хрунки неохотно отошла. Адримм встал на колено около петель и отцепил свой эфирный
резак. Он коснулся петли и убрал руку, озадаченно нахмурившись. — Похоже, что кто-то
проводил обслуживание. Адрим потер указательный и большой пальцы друг о друга.
— Свежая смазка. Он взглянул на Дрекки. — Но зачем?
Искаженное лицо Узки показалось в иллюминаторе, он кричал.
— Что он кричит? – спросила Хрунки.
Резак Адримма засвистел. Запах перегретого эфира и плавящегося металла последовал
следом.
Узки замер. Его лицо просветлело. Он начал чертить руны на стекле.
— ЗА… - прочитал Дреккии. — П…А…Д…
Пол начал вибрировать, совсем чуть чуть. По всему коридору над дверями замигали огоньки.
Дрекки последовал за ними к той, что была в конце.
— Здесь внизу ничего не должно работать, - произнес Урди. — Если только…
— НЯ, - выкрикнул Дрекки. — Фунти друкк! Горд! – выкрикнул он в вестибюль. — Держи эту
дверь открытой!
Горд был слишком медлительным. Дверь уже закрывалась, когда он набрал подобающую
скорость. Она двигалась плавно, подозрительно хорошо сохранившись. Дрекки подбежал к
двери. Огору ни за что не успеть. — Горд, в сторону! Дрекки прицелился и спустил курок. С
взрыной вспышкой эфира гарпун прошипел в воздухе. Как потом много раз рассказывал
Дрекки, это был очень хороший выстрел. Гарпун влетел между дверью и рамой как раз в тот
момент, когда она закрывалась. Дверь завизжала, пытаясь завершить движение, раздался двук
скрежещущих шестеренок, и затем она остановилась, заклинив в почти закрытом состоянии.
— Гримнир сожги этого таги боздока Дазрекара! – выругался Урди. — Он – таги!
— Да, - пропыхтел Дрекки. — Мы это уже поняли. Разберемся с ним позднее, сосредоточьтесь
на двери!
Адримм перерезал вторую петлю. Вместе с Урди они вытащили дверь из рамы, и та рухнула
на пол.
Узки выпал вместе с ней. Он протянул бумажный свиток Дрекки. — Капитан! Это Дазрекар!
— Да, - ответил Дрекки. — Чтобы ты там не имел ввиду, уже поздно. У меня уже были мысли, что он не принимает наши интересы близко к сердцу.
— Ты не понимаешь, - не унимался Узки. — Там Дазрекар!
— Как? – Дрекки посмотрел мимо него, готовый вступить в бой.
— Я имею ввиду настоящего Дазрекара! Слова полились из Узки нескончаемым потоком.
— Тот, другой – самозванец! Настоящий Дазрекар мертв. Все здесь! Все записано, все его
последние слова…
— Успокойся, ты бормочешь, - сказал Дрекки.
Узки протянул ему свиток трясущимися руками и с широко открытыми глазами.
— Где ты это взял?
— Он был спрятан там. Мне показал призрак.
— Да? – задумчиво спросил Дрекки. — Он не напал?
— Нет, это был дуардин. Он указал на место, где был спрятан свиток. Иначе бы я его и не
нашел. Потом он исчез.
— Интересно. Пока держи его при себе, полагаю, основную суть мы уловили. Ребята... –
Дрекки посмотрел на свою команду. — За работу. Чтобы остановить Дрекки Флинта, нужно
нечто большее, чем такая ерунда. Он подошел к двери и ударил по ней рукой. — Горд! Горд!
Вытащи нас отсюда.
ГЛАВА 21. ВЗЯТИЕ АЭЛСЛИНГ
Свет терял тяжелое золота вечера и приобретал розовый оттенок. Хенна обеспокоенно
смотрел на Хиш. Солнце опускалось далеко вниз, в самые низние слои воздуха, мимо
огромных континентов Хамона. Оставалось чуть больше часа до наступления темноты, а
остальная часть команды ещё не вернулась.
Позади нее раздался какой-то шум, звук, будто что-то ударилось о палубу у рубки, прямо у
того места, где дежурил Умхерт, наблюдая за портом.
— Умхерт? – крикнула она. — Ты ведь не заснул снова, да?
Ответа не последовало.
— Умхерт! – позвала она снова, направляясь к нему за рубку, но тут по трапу со стороны порта
раздались шаги. Она обернулась и пошла навстречу, положа руку на свой резак.
— Умхерт, оэто ты? Кто там?
Ответа все ещё не было. Шаги продолжались. Её взгляд упал на винтовку и шлем, упиравшиеся
в планшири на длаьней стороне корабля. Она крепче сжала рукоять резака.
— Умхерт! – снова крикнула она.
— Здесь только я, девчушка, - сказал Дазрекар, ступая на корабль.
— Дазрекар! – ответила она. — Ты меня напугал.
— Да, - сказал он с улыбкой и селал шаг вперед. Что-то в его взгляде ей не понравилось.
— Я слышала шум там, у рубки. Умхерт…
— Ничего такого, - прервал он.
— Откуда тебе знать? – насторожилась она, и попыталась пройти по средней палубе, чтобы
осмотреть корму.
— Потому что я точно знаю, что происходит. Это мой город.
— Где капитан? Почему ты вернулся один?
Дазрекар одарил её натянутой улыбкой.
— Он занят, дорогуша. Дазрекар хмыкнул и покачал головой. — Дрекки уже был чем-то вроде
легенды ещё до того, как я отправился сюда выполнять свой долг, и тогда он был ещё молод.
Я весьма разочарован реальностью, где он оставил дави со сломанной ногой и больную квинн
охранять свой корабль. Или, как я должен говорить, - его улыбка стала шире на этих словах, -
мой корабль. Он сделал шаг вперед и вытащил топоры.
Хенна обнажила резак. — Ну держись, - сказала она. — Умхерт ведь прямо за мной.
Он сделал ещё один шаг к ней. — О, нет, он не поможет. Просто не сможет. И этот, что внизу, тоже. Они оба… – широкая, неприятная ухмылка разделила черную бороду Дазрекара,
— …нездоровы.
Холодок пробежал по венам Хенны. Они были мертвы? Где была обезьяна?
— Здесь все ещё стою я, - ответила она с вызовом.
— Ты мне нравишься. В тебе есть сила духа. Ради спортивного интереса. Никакого стрелкового
оружия, только клинки. У меня не было приличной драки с тех самых пор, как я разнес это
место вдребезги. И мне бы хотелось немного размять свои старые мускулы. Сыграем?
Он наклонил голову в одну и другую стороны, разминая мышцы.
— Для таких таги, как ты, никаких поблажек. Она вытащила из-за пояса сигнальный пистолет.
— Это тоже не поможет, - сказал Дазрекар и бросился в атаку.
Наступал ночь. Бокко летел так быстро, как только мог, прочесывая порт квартал за кварталом, и его беспокойство росло.
— Узки! – выкрикнул он, и его усиленный эфиром голос эхом прокатился по пустым улицам.
— Узки!
В Мертвом Эфире было так тихо, что он мог слышать равномерные
насосов, что наполняли кронтанкер.
— Ещё несколько проходов, - произнес он. Он низко спикировал над ледяными улицами, покрытыми гуано.
— Узки! – снова крикнул он. — Никаких признаков. Ни его, ни капитана, - пробормотал он
себе под нос.
Он снова поднялся выше и раздумывал, продолжать ли поиски дальше или отправиться на
кронтанкер и посовещаться с Отереком и Кедреном, когда увидел увидел вспышку сигнального
выстрела на Аэлслинг.
— Хенна! – взволнованно выдохнул он и полетел так быстро, как только позволяло его
снаряжение.
Он приблизился довольно быстро и увидел на палубе борьбу. Бокко спикировал ниже.
Дазрекар сражался с Хенной, а эта проклятая обезьяна бегала взад и вперед по причалу, отдавая швартовые. Где, во имя Грунгни, Умхерт и Эвторр?
— Хенна! – выкрикнул он.
Бокко кружил. Он вытащил пистолет, но не мог сделать прицельный выстрел через эндрины.
Он увидел, как Дазрекар отбил резак Хенны в сторону, а затем сильно ударил её в лицо и сбил
с ноги. Эндринер поднял её на ноги, обхватил своей выпуклой рукой её шею и потащил к
рубке. Там он прощелкал переключателями, гул эндринов нарастал, воздушные винты
равномерно били воздух. Одной рукой он ухватилс за штурвал и оптянул. Аэлслинг
накренилась в сторону, но все ещё была пришвартована одним тросом.
— Освободи нас! – закричал эндринер на обезьяну, заставив ту вздрогнуть.
Бокко приземлился. Умхерт лежал без сознания у рубки. Бокко лязгнул прямо за Дазрекаром.
— Прекрати то, что ты делаешь, прямо сейчас, - сказал он. — Я держу тебя на мушке, одно
движение, и ты – труп.
Дазрекар резко развернулся, его лицо приняло дикое выражение, а один из топоров прижат
к горлу Хенны. — У меня дургое предложение – если ты пошевелишься, то она умрет.
Бокко напрягся. Его пистолет дрогнул.
— Не слушай его, Бокко, ему нельзя доверять, - произнесла Хенна окровавленными губами.
— Ха, да я так и знал, - сказал Дазрекар со злобной ухмылкой. — Она тебе нравится, не так
ли? Как насчет маленькой сделки? Я отдаю её тебе, а ты убирайся отсюда, маленький
эндриномеханик, и оставь мне этот корабль. Если повезет, то ты сможешь добраться до
кронтанкера до наступления ночи, и мы все уйдем отсюда немного богаче. Он начал пятиться
к планширю. — Я просто высажу её прямо здесь, ладно? Он оглянулся и насмешливо выразил
беспокойство. — О, нет, она ведь упадет отсюда прямо в открытый воздух. Может быть, ты
хочешь, чтобы я высадил её в ругом месте? Он кивнул на другую сторону корабля, где корпус
нависал над портом.
— Отпусти её! – сказал Бокко, запинаясь.
— Только посмотри на себя! Язык проглотил! Теперь посмотрим, как могучий герой явится, чтобы спасти квинн в беде.
— Мне не нужно спасение! – выкрикнула Хенна. — Убей его, Бокко!
— Ты, тихо. Дазрекар сильно приложил её головой о планширь, оглушив. — Послушай меня, мальчишка, я делал такое уже множество раз. Не важно, веришь ты мне или нет. Важно другое: заботишься ли ты об этой девчонке. Проверим? Он поднял Хенну на перила.
Он был невероятно силен, чтобы одной рукой поднять арканавта в полном снаряжении. Бокко
оценил его доспехи и огромные плечи. Эндриномеханик сомневался, что сможет одолеть
Дазрекара, даже если Хенна освободится.
— Остановить, или клянусь всеми своими предками, я всажу тебе эфирный выстрел промеж
глаз, - сказал Бокко, поднимая своё оружие немного выше.
— Знаешь, в чем твоя проблема? – спросил Дазрекар. — Нерешительость.
Он вытолкнул Хенну за перила, и её тело вывалилось за борт.
— Упс. Тебе лучше поторопиться.
— Хенна! – закричал Бокко. Он выкрутил можность своего дирижабля на максимум и с ревом
эфира последовал за ней.
— Это оплот Гандерссона третьей серии, - сказал Дрекки, положив ладони на дверь.
— Гораздо прочнее, чем четвертая серия. Центральный замок, два внешних бруса, дти
внутренных точки фиксации и блокирующий механизм на самих шестернях. Таких больше не
делают.
— Они изменили конструкцию для экономии, - неубедительно произнес Урди.
— Позорище, - сказал Адримм.
— Ничего из этого не имеет значения, если ты не можешь закрыть эту штуку, - ответил Дрекки.
— нам повезло, что я отличный стрелок, а снаружи у нас есть огор, на помощь которого мы
можем рассчитвать, не так ли? Он пнул гарпун, застрявший в проеме. — Мы мигом выберемся
отсюда. Затем Дрекки поднял топор и сбросил трос с лебедки. — Горд, у тебя есть рычаг?
Лицо огора уставилось на него через дверной иллюминатор, затем он кивнул и помахал
внушительным куском балки, который достал из обломков. Горд пропал из виду, и вскоре
послышался скрежет металла о металл, пока он просовывал конец балки в щель.
Дрекки вогнал свой топор с их стороны, рукоятью вверх. — парни, хватайтесь!
Адримм и Дрекки ухватились за рукоять. Хрунки оттолкнула Урди с дороги прежде, чем тот
успел присоединиться, и ухватилась за середину.
— У тебя только одна здоровая рука! – пзапротестовал Дрекки.
— Ага, но более, чем в два раза сильнее его, - ответила Хрунки.
— Урди, отойди.
— Так точно, капитан!
Дрекки посмотрел на свою команду. — Горд?
— Готовы!
— Тогда по моей команде. Раз, два, взяли! – выкрикнул он.
Они потянули. Сильно.
Двери харадрон были прочными. А огоры – сильными. С отвратительным, оглушительным
протестом гнущейся железной звезды то-то подалось внутри, и дверь внезапно накренилась, от чего они разлетелись во все стороны. Адримм плюхнулся на пол задом.
В проеме показалось лицо Горда. — Сможете выбраться? – спросил он.
Дрекки посмотрел на цель шириной всего в ладонь. — Нет, Горд, пока мы не сможем, потому
что мы не такие тощие, как элги! Продолжай!
— Извини, капитан, - произнес Горд. Металл завизжал, поддетый ломом.
— Смотрите! – выкрикнула Хрунки.
Адримм посмотрел вниз. — Пол. Он ведь не должен так трястись? – спросил он, поднимая
глаза.
— Нет, - ответил Дрекки.
Тряска усиливалась.
— Горд, поторопись!
Огор взревел от усилий. К тяске добавился тревожный грохот.
— Он перегружает эндрины, - сказал Урди.
— Это Дазрекар! – выпалил Узки. — Дазрекар – диверсант. Это он сделал все это. Он
подорвал Барак-Миноз.
— Он собирается захватить корабль, - сказала Хрунки. — Мы предоставили ему возможность
уйти, и он собирается завершить свои темные дела.
Горд взревел ещё громче. Раздался громкий металлический хруст, и огор упал назад. Дверь
безвольно закатилась обратно в свое гнездо.
— Я ему не позволю, раз уж он имел неосторождность меня впутать, - сказал Дрекки, проходя
через проход.
Дазрекар выстрелил три раза:
цели. Все три попали в дирижабельную оснастку эндриномеханика, а затем Бокко оказался за
бортом вне пределов досягаемости.
Дазреказ взглянул вниз. Квинн-арканавт была уменьшающейся точкой, а влюбленный
эндриномеханик следовал за ней.
— Ук! У-у-аа ааа! – лепетал Аркаруген.
— Да, это были последний из них, - сказал Дазрекар обезьяне. — Подловили его. У него
протекает эфир. Глупый мальчишка обречен, поймает он свою девчонку или нет.
— Вук, вуууук! Оах, аааа! – произне Аркаруген и нахмурился. Он указал своей длинной
жилистой рукой на Умхерта, затем за борт, оскалил зубы и жнергично закивал.
— Нет, мой друг. Свяжи его. Я не смогу в одиночку провести этот корабль до самого Барак-Морнара. Ты запер другого внизу?
Аркаруген взвизгнул и кивнул, а затем снова указал на Умхерта, на палубу и изобразил, что
перебрасывает два тяжелых предмета за борт.
— Я сказал нет! Больше не желаю ничего про это слышать. Нам понадлобится ещё пара рук, даже если у тебя их четыре, этого недостаточно.
Дазрекар посмотрел на Умхерта и ткнул его носком ботинка.
— Уверен, мы сможем склонить его к сотрудничеству. А теперь отдай последний швартовый и
свяжи этого старого боздока.
Он поднял глаза. Последние лучи солнца исчезали в верхних слоях воздуха. Начал появляться
первые светящиеся огоньки привидений.
— У нас не так много времени, чтобы выбраться отсюда.
— Почти все! – хихикнул Отерек. Он радостно забарабанил пальцами по перилам, возвышающимися над резервуарами.
— Отлично сработано, небобород! – сказал Кедрен и хлопнул друга по плечу.
Машины грохотали с гортанным ритмичным
Оба дуардина находили это волнующим, потому что звук возвещал о грядущем богатстве.
Трубопровод, который они соорудили, приятно гудел от звука перекачиваемого
газообразного эфира.
— Ты должен отдать доллжное дкапитану, - сказал Кедрен. — Похоже, что на этот раз он
справился. Жрец нахмурился. — Только не расказывай ему, что я такое сказал.
— Не считай эфир, пока он не окажется в банке, - ответил Отерек. — Темнеет. Нам нужно
отчаливать и покинуть Мертвый Эфир.
— Ба, да этот Дазрекар переиграл этих призраков. Мы их заберем отсюда.
Отерек перегнулся через перила и крикнул вниз, в сторону порта.
— Как дела, Локланн?
Казначей был маленькой фигуркой далеко внизу, и стоял за управлением насосной станции.
Он склонился над панелью, полной дергающихся датчиков.
— Заполнены на девяносто процентов! – ответил он, перекрикивая шум машин.
— Неплохо бы выкачать и последние десять, а? – спросил Кедрен.
— Знаешь, Кедрен, а ты начинаешь говорить, как настоящий Харадрон!
— Просто сделаю вид, что этого не говорил! – ответил Кедрен, посмеиваясь.
Тени становились все длиннее по всему порту. Улицы в них утопали.
— Пора сворачиваться, - произнес Отерек. — Я не собираюсь сражаться с легионом
призраков только для того, чтобы стать лишь немного более сказочно богатым. Локланн
выключай! – выкрикнул он.
Локланн принялся за работу.
Кедрен подошел к ряду переговорных трубок. Он снял крышку с той, что вела к мостику, и
прочитил горло.
— Тебе не нужно этого делать всякий раз, когда пользуешься трубкой, ты же знаешь это, Кедрен?
— Фух, - сказал Кедрен. — Кхм. Прием, Эврокк? Кедрен на связи.
Отерек показал головой. — Говорить каждый раз «Кедрен на связи» тоже не нужно.
—
отчетливо и громко слышен.
— Не дерзи, юнец, - сказал Кедрен. — Включи эндрины. Мы закончили. Наступает ночь.
Эндрины, поистине гигантские иобразцы технологий, начали гудеть. Они находились на
расстоянии многих уфжен от того места, где стояли Кедрен и Отерек, размещенные на каждом
углу прямоугольного корабля, но они были такими большими, что их запуск приводил к
вибрации всей конструкции.
Вспышка над портом привлекла внимание Отерека. — Что это было? – задался он вопросом.
Химик опустил увеличительные линзы на глаза и посмотрел туда, где была пришвартована
Аэлслинг.
— Что это? – сспросил Кедрен.
— Вспышка. Над Аэлслинг.
— Вероятно, ничего такого. Просто Умхерту стало скучно.
— Бокко так не думает, - ответил Отерек. Он указал на эндриномеханика, который оставил
поиски Узки и двигался к кораблю на опасной скорости. — Он спустился и выхватил свое
оружие.
Кедрен бросился в сторону. — Локланн! Беда! Отсоединяй нас немедленно!
На Аэлслинг происходило какое-то движение. Отерек прищурился, а затем выругался.
— Топор Грунгни! Химик оперся на перила, и линзы с жужжанием выдвинулись до
максимального увеличения. — Не могу поверить. ДАзрекар! Он сражается с Хенной.
— Он мне не понравился с самого начала, - сказал Кедрен.
— И Дрекки так удобно отправился за потерявшимся бороденышем, - довавил Отерек.
Бокко опустился на палубу и направил свое оружие на эндринера, который держал Хенну за
шею, прижав к ней топор. Дазрекар пятился назад, к планширм. Отерек на мгновение потерял
из из виду, а затем снова выругался. — Клянусь святыми бородами предков!
— Что там происходит? - спросил Кедрен.
Отерек повернулся к нему с посеревшим лицом. — Дазрекар бросил Хенну за борт.
ГЛАВА 22. ПАДЕНИЕ БОККО, ЭНДРИНОМЕХАНИКА
ГЛАВА 22. ПАДЕНИЕ БОККО, ЭНДРИНОМЕХАНИКА
— Хенна! – взвыл Бокко.
Он падал сквозь сгущающийся мрак. Его слова были сорваны ревом ветра, пока он летел за
ней. Призрачные огни мерцали над портом и вокруг него в небе, но мертвецы его не
волновали. Единственное, что его волновало – падение в вечность.
Бокко лихорадочно щелкал переключателями, чтобы выполнить «падение Морнара» -
отключение всей энергии эндрина, технологии, которая и помогала удерживаться харадронам
в воздухе. Эндрин погас, и он рухнул вниз, как камень. Это не помогло. Размышления о жизни
и смерти пронеслись в его остром уме.
Одна из первых вещей, которые усваивал любой потенциальный эндринер, заключалась в
том, что все объекты, подверженные гравитации, падают с одинаковой скоростью. Он даже
вспомнил урок с пером и монетой в академии, как будто это было вчера. Сначала мастер-эндринер бросил в высокую стеклянную трубку монету и перо. Перо парило, а монета упала.
Затем он откачал воздух небольшим эфирным насосом и перевернул трубку. И перо, и монета
падали с одинаковой скоростью. Масса не имела значения. Было важно только сопротивление
воздуха. Он и Хенна падали с почти одинаковой скоростью. Нужно было быть тупым, как грот, чтобы не знать этого. Они оба достигнут своих предельных скоростей задолго до того, как он
доберется до нее. Если бы только Хенна была в сознании и расставила руки и ноги, чтобы
замедлиться хоть немного, то у него были бы шансы её поймать. Но она кружилась в небе
безжизненно, как набитый мешок. Ему нужна была куда большая скорость, что означало
потратить больше энергии. Однако плавучесть его дирижабельной оснастки не позволяла ему
наклонить установленный сзади реактивный двигатель, чтобы несись прямо вниз. Он падал
ногами вперед, как утопающий, и это было недостаточно быстро.
Однако, был ещё один способ.
Бокко не раздумывал. Он убрал пистолет в кобуру, отключил предохранительные регуляторы
на своем оборудовании, повернл ручки на сбруе, чтобы инвертировать толчок эфирной тяги.
Было безумием делать то, что он пытался: выполнить реверс эфирноего поля, чтобы оно
действало совместно с направленной вниз гравитацией, вместо её компенсации. Он
разгонится до ослепительной скорости, и быстро. Он может потерять сознание. И
старобороды еще ворчат на «падение Морнара»!
— Грунгни, Гримнир и Валайя, благословите меня сейчас, - взмолился он и включил эндрин.
В шлеме раздались предупреждающие трели, когда дирижабль на спине рванул его вниз, а не
вверх, помчав его к Хенне. Ускорение было невыносимым. Кожа на лице вздулась, вызвав
невольную ухмылку. Борода в шлеме поднялась наверх, прикрыв глаза. У него был всего шанс.
Только один. Он ухватился за диск управления, уцепившись большим пальцем под ремнем, чтобы удержать руку на месте.
Хенна приближалась. Темнота заволакивала его зрение. Он не мог дышать. Когда он протянул
к ней свободную руку, то та оказалась такой же отзывчивой, как кусок свинца. Белые точки
плыли перед глазами. Температура облачения возросла от трения воздуха. Он чувствовал
нарастающее тепло у своих ног, густое и горячее, как будто угодил в суп.
Хенна оказалась совсем рядом. Он потянулся. Их руки соприкоснулись, и Бокко ухватился за
её запястье, дернув её на скорости. Они вместе помчалиьс к нижней трети Пятого воздуха.
Давление резко возрастало. На оборудовании замигали предупреждающие лампочки.
Ослабевшими пальцами от потянул рукоять подьема назад. Ему пришлось делать это
осторожно, сводя на нет обратный рывок, и постепенно возвращая эндрин к нормальной
работе по преодолению гравитации. Было так трудно шевелить пальцами. Рука словно стала
каменной.
Ускорение прекратилось. Чудовищное давление отпустило его. Он сделал глубокий вдох и
отсторожно реверсировал эфирное поле обратно. Теперь они начали замедляться. Он держал
Хенну за запястье железной хваткой и медленно увеличивал тягу, пока они не поплыли вверх.
Он крепко прижал Хенну к себе и пристегнул ее пояс к своему коротким стальным тросом так, чтобы она повисла на нем.
Под ними ничего не было. Он посмотрел вверх, на Барак-Миноз.. Небесный порт представлял
собой небольшую фигуру высоко над их головами. Верхние слои воздуха ещё были окрашены
последними лучами Хиша, но вокруг Мертвого Эфира было неестественно темно и окружено
бледным фосфорицирующим свечением.
— Бокко? – Хенна пришла в себя.
— Да, это я, - ответил он.
Все ещё ошеломленная Хенна улыбнулась ему. — Я знала, что ты меня поймаешь. Потом
нахмурилась. Мне не следовало снимать шлем.
От эндриновой сферы раздался повторяющийся сигнал тревоги. ВИИИП ВИИИП ВИИИП!
Бокко нащупал манометр.
— Фунти друкк! – выругался он.
— Ты обычно не ругаешься, - сказала Хенна.
— Обычно у меня не заканчивается эфир. Он выкрутил рукоять и они начали быстро
подниматься.
— Сейчас будет немного худо. У нас течь. Дазрекар, вероятно, подбил меня. Нам нужно
вернуться на землю, или нам конец.
Дрекки и остальные добрались до причала, чтобы обнаружить Аэлслинг в сотне раадфатомов
от порта, и продолжающей движение. Было пратически темно, и светящиеся фигуры уже
начали собираться в толпы, готовясь к ночному параду.
— Он захватил мой корабль. Фунти! Он захватил её! – закричал Дрекки. Он бросился бежать
в сторону кронтанкера. Его эндрины также светились, поднимаясь и удаляясь прочь от порта.
— Подождите! – кричал Дрекки. — Подождите!
Никто его не слышал.
Горд остановился, ложил руки рупором и что есть мочи проревел: — ПОДОЖДИТЕ!
Его рев был оглушительным. Из зданий осыпались осколки стекла. Однако танкер остановил
подъем. Через мгновение с борта показался Отерек, подзывая их. С перил упала сеть.
— Поторопитесь! – выкрикнул Отерек. — Дазрекар уходит!
Дрекки и команда начали карабкаться по сети на борт. Как только все они оказались на сети, танкер снова начал подъем и величественно отправился в погоню за Аэлслинг. Мимо
проплывали любопытные призраки, ещё не полностью сформировавшиеся и не агрессивные.
Но это продлится недолго.
Дрекки первым забрался на борт. Отерек помог ему подняться.
— Черт его подери! – выругался капитан. Едва оказавшись на палубе, он помчался вперед.
Танкер был длинным, но Дрекки был так взбешен, что пробежал его прежде, чем Эврокк
направил нос корабля на открытое пространство. Аэлслинг с каждой секундой уходила все
дальше.
Остальные, пыхтя, подбежали сзади.
— Эта фунти-штука может лететь быстрее? – спросил Дрекки. — Он украл мой корабль!
— Мы слишком большие, - ответил Отерек. — И мы слишком медленные.
Дрекки зарчал. Он сжал древко своего топора в руках. Впервые за долгое время он чувствовал
себе полностью бессильным.
— У нас есть и другие проблемы, - сказала Хрунки. — Смотрите.
Она указала на небо, где уже сформировались процессии парящих Ночных Кошмаров. Они
мерцали, сияя душами и собираясь в огромные орды.
— Пройдет совсем немного времени предже, чем они перейдут в наступление.
Бокко поднимал их так быстро, как только мог себе позволить. Излишне быстрый подъем мог
привести к дополнительной потере эфира. Тревожный сигнал продолжал звучаь. Стрелка на
датчике упала. Барак-Миноз стал ближе. Он направил их к полостям под его жилыми
палубами.
— Идем к Аэлслинг, сказала Хенна. — Мертвые просыпаются.
Над ними появилось несколько бледных силуэтов.
— Если мы приземлимся в порту, то они убьют нас, - продолжала она. — И если корабль
уйдет, то даже если мы переживем эту ночь, то застрянем здесь и нас убьет Враждебный
Периметр. Мы должны вернуться на Аэлслинг, Бокко, ради всех.
Бокко посмотрел в сторону. А\лслинг двигалась по Мертвому Эфиру. Она не ушла далеко. Все
их падение и подъем заняли, должно быть, всего пару минут, хоть и казалось, что прошла
целая вечность. Он проверил датчик. У них почти закончилось топливо. Но она была права.
Они не могли позволить кораблю уйти.
— Держись, - сказал Бокко и включил свой эфирный ранец на полную мощность.
Они помчались прямо к Аэлслинг. Эфир ярко сиял во всех эндрин-портах, набирая
максимальную мощность. Шум тревожного сигнала снаряжения Бокко становился все громче
и настойчивее.
— Нам не добраться до палубы! – крикнул Бокко.
— Вперед к швартовым! Обезьяна Дазрекара не успела их смотать, - ответила Хенна. Ее голос
звучал твердо и бесстрашно.
В его голове проносились расчеты. Резкий рывок, который выведет их на дугу с достаточным
импульсом, чтобы сократить расстояние между ними. Чуть медленнее – и они упадут. Слишком
крутой угол – неминуемое падение. Слишком быстро – и эфир кончится раньше их цели, и они
рухнут в бездну. И его целью был стальной трос, который казался тонким, как первый волос в
бороде бороденыша, развевающийс в небе. Он отказался от попыток быть умным, просто
прицелился и установил подачу на максимум.
— По моему сигналу, - выкрикнул он через рев эфирной струи. — Готовься хвататься за трос.
Чем больше будет рук, тем лучше, как он предполагал. Чистый математический расчет.
Хенна кивнула.
Он взглянул на свой датчик. — Пять, четыре, три, два… Один! Хватайся!
Последний эфир выгорел. Реактивный двигатель эндрина отключился. Бокко щелкнул
аварийным сбросом скафандра. Зажимы отсоединились с его талии и плеч, и тот рванулся
назад, отцепляясь от страхующих ремней. Все снаряжение: эндриновая свера, экзоскелет, блок
управления и ранец отвалилось. Он и Хенна описали длинную, затяжную дугу к кораблю. Они
пролетели мимо кормы, быстро падая.
Бокко попытался ухватиться за свисающий трос, промахнулся, но Хенна поймала его. Её рука
скользила вдоль стали вниз. Бокко выбросил руку и тоже ухватился за трос. Они остановились
всего в десятке грунти от конца. Кровь Хенны капала на него сверху.
— Ты сделал это, Бокко! Ты справился!
— Не я! Ты поймала трос, - ответил он, остро осознавая, что прижимает к себе квинн своей
мечты. Его лицо начало гореть. Он был рад, что на нем шлем, и она не может видеть, как
покраснело его лицо. — С тобой все в порядке? – спросил он, стараясь не выдавать себя
голосом и подражая манере грубоватых старобородов.
— А с тобой? Твой голос стал таким низким и странным.
— Со мной все хорошо. Твоя рука… - Бокко с тревогой посмотрел на кровь, стекающую по её
запястью.
— Больно, но мы живы, - она улыбнулась. — Благодаря тебе.
— Благодаря нам обоим, - ответил он. — Ты потрасающая.
Её молочно-белая кожа окрасилась в красный, и теперь они оба горели от смущения. Но ей
удалось сохранить деловой тон.
— Нужно поднять на борт и замедлить корабль, чтобы остальные смогли нас догнать. Как
думаешь, Дазрекар нас видел?
Бокко окинул взглядом сонмы Ночных Кошмаров повсюду. Они уже были на своих местах в
процессиях. Их свечи зажглись, и они пришли в движение.
— Не думаю, что он нас видел. У него еть заботы поважнее. Как и у нас.
ГЛАВА 23. ЗАГНАНЫ В УГОЛ
Дрекки открыл огонь из Карон, как только первые Ночные Кошмары явились забрать их жизни.
Разношерстная группа в три ряда с дюжиной более сильных, с черепами на лицах и ржавыми
якорями.
Эфирные снаряды просвистели в воздухе. У Карон был широкий разброс, пули пробили
передние ряды призраков, разрывая их в клочья эфирной энергии. Дрекки успел выстрелить
ещё раз прежде, чем они набросились на него.
Призраки кружились вокруг него, размахивая своим ржавым оружием около его головы.
Дрекки крутил топором, в сотый раз благодаря Кедрена, что тот снабдил его харадронские
технологии старыми добрыми рунами.
Огонь плясал по лезвию, сжигая проклятых духов, как папирусную бумагу. Таких эфирных
чудовищ можно было убивать и обычными клинками, но все становилось проще, когда у тебя
было зачарованное оружие.
У остальных были свои собственные способы отбиваться от мертвецов. Отерек выпускал
мощные вспышки аряженного эфира из своего анатомайзера. Когда сверкающие облака
эфира касались врагов, то те просто испарялись, и куда бы не двигался Отерек, призраки не
желали следовать за ним. Поэтому остальные держались к нему поближе, и химик стал
естественным ядром их группы.
Кедрен выстрелил из своего мушкетона, разорвав в клочья небольшой легион мертвецов
широким конусом выстрела. Затем отложил разряженное оружие и выхватил свой
собственный рунный топор.
Остальные арканавты стреляли из эфирного ружия. Строго говоря, это не было магией, по
крайней мере в том смысле, как её воспринимали Харадроны, и тем не менее, эфир имел
мистическое происхождение и таким образом противостоял духам. Те призраки, что получали
светящиеся заряды эфира, умирали второй смертью, вопя от ярости, когда их души
развоплощались. Узки держался возле Хрунки, которая сражалась, как львица, чтобы защитить
его. Но парнишка был явно поникшим, будучи плохо экипированным для участия в отпоре.
И только Горд, казалось, боролся. Его преимуществом была сила и...сила. Ручная пушка не
нанесла призракам никакого вреда. А его кастетный кинжал проходил сквозь них, словно
сквозь воду. Они почуяли его уязвимость, как хищные паракуды чуют кровь в воздухе, и
набросились на него ревущими волнами. Огор взревел от гнева, потом начал паниковать, отмахиваясь от тварей, как от назойливого гнуса.
— Держись, Горд! – выкрикнул Дрекки, пробиваясь к товарищу. Его топор встретился с баргом
череполицего кошмара. С неожиданной сислой тот налетел на него. Дрекки стиснул зубы, напрягся и отбросил его в сторону, поднырнув под ответный удар. Горд был погребен под
сонмом призрачных фигур, его огроная мускулистая масса была наполовину видна сквозь их
призрачные тела. Дрекки подобрался ближе, но тут же снова был атакован и был вынужден
отбиваться широкими взмахами топора, чтобы не быть погребенным под натиском.
Огор взвыл. На его прочной шкуре была кровь.
— Горд! – закричал Дрекки. Трокви попытался взлететь на помощь, то был перехвачен
визжащей нежитью и сброшен на палубу с переломанным крылом.
Дрекки разделался с большинством напавших на него, огнем своего оружия разорвав их на
части в дурно пахнущий туман. И снова двинулся к Горду.
Руки духа обвились вокруг его ног, уплотнившись настолько, что он споткнулся и упал, растянувшись. К тому времени Горд был распростерт на палубе танкера, его кончености
удерживали извиващиеся духи. Он метался, но они не выпускали его из своих костлявых
когтей, а затем начали подниматься, унося его в небо.
Ночные коммары попытались проделать тот же трюк и с Дрекки. Он рубил их своим
пылающим топором снова и снова убивая, но угроза сохранялась, пока Адримм не двинулся
к нему, выпуская выстрел за выстрелом из своего оружия, отбросив прираков достаточно
далеко, чтобы Дрекки смог высвободиться.
Ужасная старуха парила по воздуху вниз к огору, сжимая в своих костлявых руках длинный
нож из светящейся зазубренной кости.
— У меня есть это, - сказал Адримм. Он прицелился, мягко выдохнул и нажал на курок. Он
промахнулся. Пуля зацепила капюшон ведьмы, выплеснув на него эктоплазму, и не нанесла
другого вреда.
— Фунти друкк! – выругался он и прицелился снова.
Старуха занесла свой нож. Но прежде, чем он вонзился в сердце огора, сферический
металлический предметупал под Горда, дважды громко подпрыгнув по палубе, мигнул ярким
синим светом, а затем взорвался жесткой белой вспышкой.
Призраков разорвало взрывом на вопящие клочья, очистив палубу от мертвецов на дюжину
уфженов вокруг.
Дрекки почувствовал, как что-то очень важное и очень глубоко внутри него немного сжалось, когда разряд коснуля его соственно души.
Горд упал, как мешок с наковальни, и удар выбил воздух из его легких с громким свистом. Он
лежал на палубе, тядело пытался отдышаться и застонал.
Дуардины собрались вокруг огора, ощетинившись оружием наружу.
— Противоэфирная граната, - объяснил Отерек. — Я знал, что однажды настанет её время.
— Хорошо, что она у тебя была, - сказал Дрекки, подавляя тошноту, которую у него вызвал
взрыв. Вместе с Адриммом они помогали огору встать на ноги, поддев под руки с каждой
стороны и борясь с его немаленьким весом.
Горд немного отдышался и смог подняться. Он был покрыт рваными ранами там, где костлявые
пальца расцарапали его шкуру. — Спасибо, капитан, - сказал он.
— Жаль, что у меня было только одна, - посетовал Отерек.
— Они-то этого не знают, - ответил Дрекки.
Взбудораженные призраки летали вокруг кругами, то подныривая, то отскакивая. Несмотря на
то, что они были мертвы, они, казалось, сохранили чувство самосохранения.
— Нам нужно добраться до полетной палубы прежде, чем они поймут, что Эврокк там совсем
один в рулевой рубке, - продолжал Дрекки. — И что у нас больше нет этих гранат. Он поднял
Трокви. — Действуем быстро.
Они держались вместе, быстро продвигаясь к надстройке, содержащей мостик. В отличие от
штурвала Аэлслинг, штурвал кронтанкера был полностью укрыт в широкой рубке с большими
окнами, выходящими на все стороны судна.
Парочка наиболее безумных призраков бросилась к ним, пока они продвигались. Отерек
спустил курок и свист газа из его анатомайзера уничтожил их и обескуражил остальных. Они
добрались до мостика и обнаружили Эврокка в растрепанном состоянии, с сорванным
шлемом и скошенной бородой. У него была глубокая царапина на лбу, и он управлял
гигантским кораблем, держа одной рукой свой эфирный пистолет на штурвале. Три передних
окна были разбиты, и в воздухе висел тяжелый могильный запах изгнанных привидений.
— Я думал, вы собирались оставить меня здесь! – выкрикнул Эврокк, будучи почти на грани
истерики.
— Какие у нас шансы догнать Аэлслинг? – требовательно спросил Дрекки.
— На этом летающем кирпиче? Почти никаких, - ответил Эврокк. — У нас нет ни ускорения, ни подобающей мощности, чтобы разогнаться. Она потеряна. Мой брат… - пилот побледнел.
Дрекки наблюдал, как вторая большая любовь его жизни становится все меньше. Остальные
смотрели на него потрясенные.
— Ещё не все потеряно, - заговорил Локланн. — Смотрите, Дазрекар тоже подвергся
нападению.
Дрекки вытащил подзорную трубу, расправил и навел на свой корабль.
Вереницы призраков опускались к Аэлслинг, хоть на таком расстоянии они и были всего лишь
тусклыми нитями фантомного света. Они приближались упорядоченно, но затем распадались
на неистовствующие мелькающие пылинки. Корабль качнулся, затем повернулся, показав
бборт танкеру. Из него вырвались всполохи эфирного огня.
— Внизу тоже что-то есть. На ватерлинии, - сказал Локланн.
Дрекки переместил фокус. Потребовалось некоторое время, чтобы найти то, о чем говорил
Локланн в суматохе, творящейся в воздухе. Он издал тихий победный возглас, когда увидел.
— Бокко и Хенна, и они поднимаются. Итак, Бокко, Хенна, Умхерт, если его не вывели из боя.
Дрекки подошел к окнам. — И Эвторр. Есть, ради чего можно играть. Он посмотрел назад, на
удаляющийся небесный порт. — Но нам все равно нужно лететь быстрее.
Эврокк бросил на него вопросительный взгляд.
— Оставшиеся эндрины порта перегружены. Все предохранители деактивированы.
Отерек обернулся на порт, который был таким же мертвым и тихим, как и тогда, когда они его
нашли. — Сейчас нет никаких признаков этого, - с сомнением сказал он.
— Поверь мне, этот диверсант, - ответил Дрекки. — Это он и его дуардины атаковали Барак-Миноз впервые. Он лгал нам всю дорогу. Настоящий Дазрекар мертв.
— Думаю, я могу сказать, что будет дальше, - сказал Эврокк. — Ты хочешшь сбросить
резервуары танкера, чтобы снизить массу и набрать скорость. Теперь его взгляд был
устремлен к Аэлслинг, которая продолжала снижаться по спирали. Кронтанкер набирал
скорость.
— Только два, - ответил Дрекки. — Этого должно хватить, чтобы мы настигли этого лживого
клятвопреступника, и мы смогли взобраться на борт. Я разберусь с ним, а ты выведешь танкер
из зоны поражения от взрыва порта.
В своем шлеме Отерек посасывал кончик своих заплетенных в косички усов. — Сомнительно.
В Барак-Минозе большие эндрины. Они устроят большой взрыв, даже если будут
перегружены лишь частично.
— Это сработает. И не волнуйтесь, ребата, - ответил Дрекки. — Мы все ещё уйдем богатыми, просто не настолько сказочно. А теперь на боевые посты, дуардины Барак-Трунда! Адриим, ты и Кедрен отправляетесь на абордаж со мной.
— Так точно, капитан!
Они двинулись к пункту контроля резервуаров.
— Отерек, сколько ещё зарядов в твоем анатомайзере?
Химик потряс соплом эффузионного устройства. Оно загремело.
— Четыре. Или пять, если буду аккуратен.
— Ладно. Хорошо. Мне нужно, чтобы ты отправился со мной. Ты тоже, Горд.
— Да, капитан, - ответил Горд, незамутненный разум которого быстро оправился от
пережитого ужаса.
— Куда? – спросил Отерек.
— На нос, - Дрекки снял с пояса запасной гарпун и начал привинчивать его к механизму
топора. — Остальные остаютс здесь и защищают Эврокка. Хрунки?
— Да, капитан?
— Выдай бороденышу оружие. И покажи, как им пользоваться.
Узки просиял. — Правда?
— Просто стреляй во врагов, парень, а не по своим товарищам. Если так выйдет, то будешь
непопулярен. Дрекки зарядил гарпун и принялся за замену использованной катушки с
тросиком. — Проследи, чтобы он тебя слушался, ладно?
— Будет сделано, капитан, - сказал Локланн.
— Так и будем, - ответила Хрунки. Она дала сияющему Узки эфирный пистолет и начала ему
объяснять, как он работает.
— Мы на позиции, капитан! – доложил Адримм.
— Будьте готовы сбросить оба задних резервуара по моему сигналу. Эврокк, отключи
ограничители на эфирных реакторах. И дави на газ. По моему счету, Адримм и Кедрен, активируйте механизмы сброса.
Адримм и Кедрен перещелкивали переключатели. Их нужно было включить в точной
последовательности, чтобы открыть бронированные ящики, украшенные предупреждающими
рунами, которые закрывали плунжеры сброса резервуаров. Клаксон начал заунывно
гудеть.Красные эфирные лаппочки вспыхнули по всему мостику. Ящики на двух пунктах
контроля резервуаров, которыми управляли Адримм и Кедрен, бесшумно открылись.
Дрекки выглянул в кормовое окно. Светящиеся призраки петляли над кораблем, ближайшая
нежить все ещё не решалась атаковать, но вдалеке они уже снова собирались в свои
внишительные процессии, и Дрекки предположил, что они могут утратить осторожность и
атаковать более организованно в следующий раз.
— Начало счета, - сообщил Дрекки.
— Так точно! – ответил Адримм.
— Чепуха, - проворчал Кедрен.
— Три, два, один. Начали!
Адримм нажал на рычал. С кормы раздались механические звуки, когда огромные механизмы, напоминающие когти и удерживающие резервуар на месте, разъединились. — Резервуар три
отсоединен! – выкрикнул он.
Мгновение ничего не происходило, достаточно долго, чтобы Дрекки начал беспокоиться, что
механизмы сломаны, но затем гравитация начала действовать на левый из зандних
резервуаров, и он медленно скрылся из виду.
Кедрен нажал на свой рычаг. — Четвертый резервуар пошел. Прочь. Как угодно. Небобороды,
- усмехнулся он.
Четвертый резервуар упал также медленно, оставив вторую огромную дыру в задней
половине судна. Кронтанкер представлял собой простой каркас из балок и проходов вокруг
массивных резервуаров, и без задней пары он выглядел тревожаще хрупким.Сквохзь цели
Дрекки наблюдал, как резервуары падают в низние слои воздуха. Даже под угрохой
неминуемой смерти покупать себе жизнь этим эфиром было удручающим зрелищем, но это
сработало, освободившись от веса сзади, танкер качнулся вперед и ускорился.
— Горд, на нос! – скомандовал Дрекки.
Хенна и Бокко были на полпути вверх по тросу, когда Аэлслинг вошла в пике, заставив их
развернуться назад. Стаи нежили заполонили корабль. Парочка заметила их и полетела вниз
с недобрыми намерениями.
Бокко взмахнул своим резаком, чтобы их отогнать, но они продолжили яростно кружиться
вокруг, так что он мог с тем же успехом помахать им в знак приветствия.
Хенна продолжала затаскивать их наверх по тросу, переставляя израненные руки одну за
другой. Бокко попытался помочь, но с одной свободной рукой он скорее мешал, чем помогал.
— Сосредоточься на призраках, я подниму нас, - сказала она сквозь стиснутые зубы. Её
мышцы вздулись в летном комбинезоне от усилий удерживать их обоих на тросу.
— Это слишком большой вес, если я просто повисну на тебе.
— У меня достаточно сил, чтобы поднять нас обоих, - ответила она, упрямо подтягивая их
наверх.
— Ты – чудесная, - снова сказал Бокко.
— Оставь это на потом. Ещё сможешь рассказать мне, какя я потрясающая, когда все
закончится. Она тяжело дышала, замолчала ненадолго и застенчиво добавила: — Мне тоже
есть, что тебе сказать.
Бокко был ошеломлен. Внутри его шлема широкая, влюбленная улыбка разделала его бороду, и он с радостью в сердце рассек ближайшего цепного скрежета пополам.
Крик сверху привлек их внимание.
— Это та фунти обезьяна! – выругалась Хенна.
Аркаруген показался из-за борта. Он кричал во весь голос, яростно жестикулируя, но если
Дазрекар его и слышал, то был слишком занят спасением собственной шкуры от мертвецов, чтобы вмешаться. Корабль двигался хаотично, из кабины пилота во все стороны свистели
эфирные пули.
— Поднимаемся быстрее? – предложил Бокков.
Аркаруген состроил злобную мину, увернулся от пикирующего призрака и исчез с планширя.
— Я стараюсь изо всех сил, - пропыхтела Хенна.
Через несколько мгновений обезьяна вернулась. Одной рукой она держала нножовку над
головой, а другой радостно указала на нее, а затем начала пилить.
Бокко попытался убрать резак, чтобы помогать Хенне, но из-за раскачивания троса он его
выронил.
— Боздоки, - выругался он и начал помогать Хенне подтягивать их наверх, держась руками за
её руки, пока обезьяна наверху пилиа их трос. Скрежет цепей приблизился к ним, жалобно
стонущий, воняющий могильной грязью и отчаянием. Бокко пнул его ногой. Та прошла сквозь
грудную клетку твари, но медленно, будто призрак был где-то посередине меджу
материальным и потусторонним. Леденящее онемение до костей пронзило его ногу, и Бокко
закричал от удивления и боли. Развесистый череп призрака зашипел ему в лицо, при этом
досточно тонкий, чтобы просвечивать насквозь.
Когда он замахнулся на него, то был уже достаточно материальным.
Ржавый меч ударил его по руке, но он был слишком тыпым и зазубренным, чтобы пробить
плотный материал летного комбинезона, но скрежет цепей отклонился, чтобы нанести ещё
один удар. Бокко отпустил трос одной рукой, замахнулс и ударил того в целюсть. Возможно, призрак стал достаточно материальным, чтобы убить его. Ужасный холод пронзил его кулак, когда тот соприкоснулся с твердой костью. Челюсть отлетела в сторону, истаяв призрачным
дымком, пока летела по воздуху. Голова духа хрустнула, а затем свалилась с шеи, запутавшись
в затхлой ткани савана. Это оказало на призрака смертельнео воздейсвие, и тот исчер в вихре
тумана.
Бокко снова схватился за трос. Он не чувствовал ни руки, ни ноги.
— Поднимаемся! – подгоняла их Хенна.
Аркаруген пилил с малым умением, но его усилияя приносили плоды. Раздался протяжный
звук, когда одна из нитей стального троса лопнула, и обезьяна злобно заулюлюкала.
Бокко и Хенна приближались к краю борта, а сокращающаяся длина веревки лишь уменьшала
их раскачивание, помогая подниматься быстрее.
Ещё одна нить троса лопнула, за ней ещё одна. Обезьяна взвизгнула и замахала руками в
бездонном воздухе, закатив глаза. Дуардины стукались о борт корабля, пока тот кружил в небе.
Они были уже почти наверху. Бокко потянулся к палубе, и обезьяна замахнулась на него
ножовкой. Бокко схватил одну из её похожих на руку ног и сильно дернул. Обезьяна взвыла и
упала, стукнувшись головой о палубу. Её маленькая шляпа укатилась прочь.
Бокко и Хенна ухватились за поручни, перевалились через них и рухнули на палубу со стонами
облегчения. Их руки горели. Аркаруген вскочил на ноги и отскочил, визжа, и поскальзываясь, когда корабль снова вильнул.
— Дазрекар! – указал Бокко. Диверсант все ещё стрелял, одна его рука металась между
управлением кораблем и штурвалом. Это и приводило к тому, что Аэлслинг кружилась в небе.
Штурвал подавался вперед пока он щелкал переключателями и крутил колеса.
— Он собирается выпустить эфир, - кнрикнул Бокко Хенне, так как из-за воя призраков его
было трудно услышать. — Пытается так отогнать Ночных Кошмаров! Если у него получится, то
он освободится и Дрекки никогда его не догонит. Он оглянулся. Танкер приближался. Всего
нескольких раадфатомах от Аэлслинг он доминировал в небе, даже будучи окруженным
ордами призраков.
— Мы должны остановить его! – выпалила Хенна. Она схватила винтовку с палубы, а Бокко
вытащил свой пистолет. Они шагнули вперед, прямо в ряды Ночных Кошмаров, которые
проносились под задним жндрином, размахивая своим ветхим оружием.
— Проклятье Грунгни на этих тварей! – сказала Хенна. Они с Бокко встали спиной к спине, чтобы отбиться от нежити. За планширями призраки кружили по небу в своих огромных
процессиях, и граница Мертвого Эфира пока еще была на некотором расстоянии.
— Прикрой меня! – выкрикнул Бокко. Он пригнулся под взмах косы и шагнул вперед, выстрелив. Эфир просвистел мимо головы Дазрекара, отскочив от металла вокруг кабины. Тот
заметил это, обернулся и выстрелил в направлении Бокко. Бокко пригнулся. Дазрекар ударил
основанием ладони по кнопке и эндрины зашипели, выпуска облака эфирного газа.
Там, где он коснулся призраков, те распадались на лоскуты. Те, кто пикировал на корабль, развернулись и унеслись прочь, завывающие, как ветер в верхушках деревьев. Аэлслинг
замедлилась, и кронтанкер приблизился к ней настолько, что казалось, будто его носу
достаточно было накрениться вниз, чтобы сбить меньшее судно с неба. Но Дазрекар схватился
за штурвал, выровнял корабль и и опустил рычаги. Оставляя за собой золотичтый туман, Аэлслинг снова начала ускоряться вперед.
Хенна выкрикнула древний боевой клич на Кхазалиде. Бокко поднял пистолет и снова начал
стрелять. Дазрекар раскачал корабль из стороны в сторону, сбивая прицел Бокко. Молодой
эндриномеханик побежал к рубке, прямо на обезьяну.
Аркаруген качнулся вниз со скрытой стороны эндрина, держа в одной руке тяжелый гаечный
ключ. Он попал Бокко прямо в лицо, и его шлем зазвенел. Ноги обезьяны обхватили его
голову, и они оба рухнули в круговороте конечностей. Хенна перемахнула через них, но
Аркаруген успел протянуть длинную волосатую лапу и дернуть ей за ноги.
Бокко пнул Аркаругена в лицо и пошатываясь поднялся, готовый стрелять. Он прицелился
сквозь клубящиеся облака пара, образовавшиеся при сбросе эфира, и нажал на курок.
Дазрекар мерзко улыбнулся. В руке он держал свой мететельный топор.
— Забыл все уроки из академии эндринерии? – Дазрекар указал топором вверх.
— Вероятность пятьдесят процентов, что эфирное оружие даст осечку в заряженном эфиром
поле. Ты должен был это знать, мальчишка, - произнес он и метнул топор. Тот ббезошибочно
просвистел в воздухе, вонзившись Бокко в плечо с тошнотворным хрустом. Сила удара была
такова, что эндриномеханика развернуло в воздухе и он рухнул на палубу.
— Бокко! – закричала Хенна и попыталась подняться.
Аркаруген снова набросился на нее, разворачивая к себе.
— С меня хватит! – выкрикнула Хенна в морду обезьяне и нанесла удар прикладом винтовки.
Бокко лежил неподвижно, перекатываясь вместе с покачиваниями корабля, и его раны текла
кровь. Хенна поползла к нему.
Обезьяна сильно ударила Хенну гаечным ключом по эфирному ранцу, отчего Хенна сильно
ударилась лицом о передний край горжета, и в её глазах вспыхнули звезды.
— Прикончи её, Аркаруген, - сказал Дазрекар.
Обезьяна пробиралась вверх по распростертому телу Хенны. Квинн боролась, стараясь
удержать Аркаругена подальше от себя, но тот обрушил на неё град ударов, царапая когтями
на передних и задних лапах.Хенна перекатилась на спину. Обезьяна ударила гаечным ключом, но Хенна дернула головой в сторону, и инструмент лишь высек искры о палубу. Обхвативбока
Хенны ногами, Аркаруген поднял гаечный ключ над головой, готовясь нанести удар промеж
её глаз и закричал.
— Ак-ак-ак! Ахуукаааа!
Хенна изо всех сил ударила коленом по нижней части обезьяны.
— Ииик! – ахнул Аркаруген и упал в сторону.
Хенна, шатаясь, поднялась на ноги. Обезьяна свернулась в клубок, катаясь их стороны в
сторону и скуля. Хенна выпрямилась, сплюнула кровь, и вставила ещё один патрон в магазин
своей винтовки.
— Глупая обезьяна, - произнес Дазрекар. — Тебе ничего нельзя доверитьдовести до конца!
Он крепко перетянул штурвал ремнем и выкрутил полный ход. Затем вышел из рубки и
усмехнулся. — А ты не сдаешься так легко, да, квинн? Я собираюсь с тобой покончить прямо
сейчас.
— Только если я не сделаю это с тобой первой, - ответила Хенна, наводя на него эфирную
винтовку.
— Твой парень уже пытался это провернуть.
— Пятьдесят на пятьдесят, - ответила она и нажала на курок. Винтовка выстрелила. Пуля
сррикошетила о горжет Дазрекара, развернув голову эндринера. Когда он обернулся обратно, на его щеке была полоска крови.
— Вот теперь ты меня уже раздражаешь, - сказал Дазрекар, вытаскивая свои топоры.
Хенна снова нажала на курок. Раздался жалкий шипящий звук, и из затвора вылетел сноп искр.
Винтовка в ей руках нагрелась, и она с воплем отбросила её.
— Разве это не вопиющий позор для тебя? Ну, раунд два, - сказал Дазрекар и стукнул своими
топорами друг о друга.
Хенна осмотрелась вокруг в поисках оружия. Рядом был только гаечный ключ. Она подобрала
его и приготовилась дорого продать свою жизнь.
Дрекки подбежал к тупому носу кронтанкера и встал между двумя передними резервуарами.
Горд топал рядом, а Отерек немного отстал, нагруженный оснасткой эфирохимика. Они
уклонялись от призраков, нападавших на них, и время от времени Дрекки стрелял. Он увидел
Аэлслинг немного внизу и спереди себя, как раз тогда, когда Дазрекар спустил эфир и
выровнял свой курс. Дрекки понимал, что это значит. Через несколько мгновений Аэлслинг
оторвется от них, и они никогда его не догонят. Он пристегнулся к рукояти своего топора
страховочным ремнем.
— Горд, подними меня! – крикнул он огору.
— А?
— Подними меня!
Горд наклонился и поднял Дрекки, словно мячик.
— Сейчас разбегись как можно быстрее!
Форштевень судна не представлял из себя ничего особенного, перила поперек плоского носа
танкера.
— А затем брось меня, Горд!
Огор взглянул на него озадаченный.
— Это единственный способ. По моей команде! – выкрикнул он. — Лучше бы это сработало, Дрекки, - пробормотал он сам себе под нос.
Дрекки дождался, пока огор разбежится, и они не окажутся на расстоянии касания от перил.
— Сейчас!
Горд метнул Дрекки, отправив в полет как раз перед тем, как врезался в перила на полном
ходу, от чего те согнулись и выбили из него весь воздух.
Дрекки полетел. Аэлслинг стремительно приближалась к нему. Призраки проносились мимо, протягивая свои костлявые конечности, хватающие пустой воздух, когда он проносился
мимо.Ветер ревел в ушах. Он нацелил гарпун в топоре, ожидая идеального момента. Аэлслинг
скоро окажется вне досягаемости.
Он достиг пика инерции броска Горда, и дальше его ждало только падение вниз. Аэлслинг все
ещё могла быть слишком далеко. А, может быть, и нет. Пора было это выяснить.
Пробубнив молитву предкам, Дрекки спустил курок гарпуна.
Механизм слегка дернулся, когда гарпун вылетел из ствола. Не имея опоры под ногами, Дрекки
изо всех сил старался снизить отдачу и его начало вращать. Он не увидел, вонзился ли гарпун.
Призраки, корабли, небо и эфир закружились в головокружительном танце. Затем, внезапно, он был остановлен, рывком, пробирающим до костей. Механизмы сработали исправно, чтобы
он не полуил серьезных травм: катушка с жужжанием вымотала ещё дюжину уфженов троса, и установленные на ней тормоза замедлили его куда мягче того, что могло произойти в случае
их отсутствия.
— Ха-ха! – торжествующе закричал он. — Я – Дрекки Флииии-уф!
Вышло не особенно мягко. Его резко дернуло, когда трос закончился. Он не смог удержать
топор. Затем его сильно дернуло за страховочный ремень. И понесло опасно быстро, по
широкой параболе. Его руки закрутились, как ветряные мельницы. Корпус Аэлслинг пронесся
над головой. Трос двигался вдоль корпуса, и Дрекки быстро достиг предела своего движения, словно был маятником. Затем его развернуло и понесло в обратную сторону.
Дрекки смог ухватиться за топор и активировал лебедку. Он достиг максимального положения
и его развернуло обратно, но размах его качаний сокращался по мере наматывания троса на
лебедку. Он взмыл вверх, приложился о борто и был протащен по металлу мимо двери.
— Моя собственная фунти лодка протащила меня под килем! – прорычал Дрекки.
Гарпун засел наверху, теперь он видел его, накрепко застрявший в венттиляционном
отверстии охлаждающей системы второго эндрина. Пары выпущенного эфира кружились
вокруг него, цепляясь за трос золотыми брызгами. Дрекки добрался до перил и подтянулся.
То, что он увидел, не было приятным зрелищем. Бокко лежал в луже крови, изз его плеча
торчал метательный топор. Умхерт был связан и с кляпом во рту, яростно дергаясь за рубкой.
А вот Хенна… Ей приходилось труднее всех, несмотря на то, что она двигалась и сражалась.
Молодая квинн билась с Дазрекаром гаечным ключом. У самозванца-эндринера в руках были
его топоры. Даже если они оба и были вооружены, Дазрекар превосходил её и оттеснил
Хенну, обрушивая на нее шквал ударов своим парным оружием.
— Этого я не потерплю, - сказал Дрекки и поднял Карон.
— О-ока!
Аркаруген напрыгнул на него сбоку. Острые обезьяньи клыки вонзились в предплечье Дрекки, и сильная волосатая рука вырвала у него пистолет. Дрекки схватился за свой топор, позабыл
в пылу момента, что он все ещё пристегнут к середине рукояти, что не позволило ему нанести
удар. Обезьяна отскочила назад, визжа красной пастью и щелкая зубами.
— Ах ты друкк! – выругался Дрекки и ударил Аркаругена прямо в морду. Тот упал с удивленным
возгласом, и Дрекки сильно пнул его своим тяжелым сапогом. Ошеломленная обезьяна
прокатилась к краю палубы, а затем с визгом соскользнула за борт.
— Ненавижу это животное, - пробормотал Дрекки.
Он обернулся как раз воремя, чтобы увидеть, как Дазрекар направил топор в голову Хенны, готовый раскроить ей голову острым краем. Хенна смогла отбить его удар взмахом гаечного
ключа, но это оставило ей открытой. Дазрекар немедленно ударил её кулаком в перчатке. Его
пальцы обхватывали стальную рукоять топора и он был достаточно тяжелым. Лезвие лишь
скользнуло по макушке Хенны, но кулак угодил прямо в челюсть. Гаечный ключ выпал из её
руки и ударился о дверь у кормы. Она тяжело рухнула на палубу, стонущая, но живая.
Дрекки отцепил топор от пояса, отщелкнул гарпун, взялся за оружие обеими руками и широко
расставил ноги. Руны на лезвии вспыхнули.
— Эй! Дазрекар! – выкрикнул он. — Или как там тебя зовут. Почему бы тебе не сразиться с
тем, кто умеет подобающе обращаться с топором?
Коварный эндринер обернулся к нему с удивленным лицом и отвисшей челюстью, и выглядел
при этом настолько комично, что Дрекки непременно рассмеялся бы, не будь настолько
взбешенным. Затем Дазреказ ухмыльнулся, словно он и рассчитывал все это время
обнаружить Дрекки на борту.
— Да всегда пожалуйста. А ты полон сюрпризов.
— Потому что я – Дрекки Флинт! Удивлять – мое призвание, если рассуждать метафорически.
А сейчас ты пытаешься украсть мой корабль, - сказал Дрекки. — И мне есть, что возразить на
этот счет.
— Слова против топоров. Эндринер с легкостью крутанул свои топоры.
Они оба посмотрели на штурвал.
— О, нет, - произнес Дазрекар. — Я знаю эту твою игру.
Они одновременно бросились вперед, и сталь лезвий железной звезды столкнулась. Они
сцепились в противостоянии. Во имя Грунгни, как же Дазрекар был силен! Дрекки даже издал
хрюкаюий звук от усилий.
Дазрекар злобно оскалился и придвинулся ближе. — Победителю – все трофеи, - прорычал
он. — А я собираюсь победить.
— Серьезно? – спросил Дрекки и ударил его головой прямо в нос.
ГЛАВА 24. АТАКА АЭЛСЛИНГ
Отерек и Горд с боем возвращались обратно на мостик. Химик послал за собой взрыв
заряженного эфира, чем отпугнул целую стаю призраков и них за спиной. Адримм, Урди, Кедрен, Локланн и Хрунки стояли на страже, наблюдая за небом через разбитые окна. Адримм
держал поврежденного Трокви на сгибе одной руки. Буроклюв издавал печальный свист.
Отерек опустился на колени, тяжело дыша. — Это было близко. Ночные Кошмары почти
достали нас, хоть я и убил нескольких с его помощью, - он с благодарностью постучал по
анатомайзеру.
Призраки кружили над мостиком, но не решались атаковать.
Горд фыркнул и начал смеяться.
— Призраки. Убиты, - сквозь смех фыркнул он. — Но они же уже мертвы, это и смешно.
Дуардины вопросительно переглянулись. Ни у кого из них не было огорского чувства юмора.
— Где капитан? – спросил Эврокк.
— На Аэлслинг.
— Тогда он пожет полагаться только на себя, - обеспокоенно произнес Эврокк. — Она
отрывается и мы уже не сможем её настичь. Лучше бы он победил. Мой брат всё еще там.
— Знаешь, что он на это сказал бы? – спросил Кедрен.
— Я – Дрекки Флинт! Я всегда побеждаю! – спародировал Отерек.
— Однажды у него не получится, - сказал Кедрен.
— Но не сегодня, - произнес Эврокк.
Раздалась стрельба. Адримм и Хрунки отбросили небольшую толпу призраков. Узки с
энтузиазмом присоединился к ним.
— Ты вне зоны эффективного огня, - пожурила его Хрунки. — Дождись, пока они подойдут
поближе. Так ты просто потратишь боеприпасы впустую.
Узки выглядел так, будто его отчитала мать.
— Могло быть и хуже, - сказал Адримм. — У нас целое состояние в неочищенном эфире, мы
спасли этот танкер, и мы недалеко от границы Мертвого Эфира. Все будет хорошо, - фыркнул
он. — Только если капитан не погибнет.
Остальные с недоумением посмотрели на это проявление оптимизма.
Отерек поднялся с пола и прошел к задней стороны рубки. Он посмотрел назад. За ними
следовала целая орда привидений. Их парящие толпы заполонили задние палубы, пока ещё
удерживаясь на расстоянии от мостика. Но Отерек смотрел не на них, он глядел на Барак-Миноз.
— Вы видели это? Дрекки был прав. Эндрины порта начали перегружаться, - он указал на
облака золотистого пара, вырвавшиеся в ночь из-под порта. Что, неужели никто не заметил?
— Мы были немного заняты, - ответил Урди, пожав плечами.
— Они снова сбрасывают заряд. Смотрите. Эфирная молния.
Разряды молний яркого золотого цвета вспыхнули по всему небесному порту, перепрыгивая
со зданий на некоторые из ближайших к его краям металитов. Они плясали по всему городу, а затем внезапно исчезли, оставив лишь послеобразы на глазах.
— Сколько у нас времени? – спросил Кедрен.
— Зависит от того, - ответил Отерек, продолжая смотреть и считая себе под нос. Выстрел и
визг Ночного Кошмара, которого подстрелил Адримм, не прервали его счет. Он дошел до
тридцати одного, когда гроза в порту разразилась снова. — А вот и снова, - добавил Отерек.
Пляшущих молний стало больше, и они стали более яростными, чем раньше. Дуардины
услышали их разряд даже сквозь толпы завывающих процессий, словно треск петард.
— Примерно пять минут, - вынес вердикт Отерек.
— Какой радиус взрыва? – спросил Кедрен.
— Для эндринов такого размера…Дальше, чем мы успеваем убраться, - ответил Отерек.
— Извините, ребята, но нам снова придется сбросить груз.
— Серьезно? – спросил удрученный Адримм, и его прежний оптимизм испарился. — Это
путешествие становится все хуже и хуже.
— У нас ещё есть эфир на Аэлслинг, парень, - Кедрен похлопал его по плечу, направляясь к
блоку управления резервуарами.
— Точно, - мрачно ответил Адримм, подходя и передавая свое оружие Отереку, чтобы тот мог
прикрывать их из окон. — Но у нас нет Аэлслинг, правда?
— Убирайся с смоего кораблся! – выкрикнул Дрекки. Дазрекар отшатнулся, нос был
приплюснут, из ноздрей хлестала кровь. Он покачал головой и отсморкнул сгустки крови.
Дрекки взревел и взмахнул своим массивным топором. Руны на нем яярко вспыхнули, но
Дазрекар увернулся, несмотря на залитое кровью лицо.
Двое дуардинов кружили друг напротив друга. Метвецы, удерживаемые сверкающим облаком
эфира, жадно кружили вокруг Аэлслинг.
— Это был ты. Ты все это сотворил. Ты взорвал эндрины Барак-Миноза.
Дазрекар приподнял бровь. — Догадался, да? Ты никогда ничего не докажешь. Да, это я
провел диверсионную группу из Барак-Морнара в Миноз. Мне за это заплатили. И что?
Ничего плохого в небольшом корпоративном шпионаже нет. Миноз вырывался вперед. А ты
должен рабдоваться. Это наши дуардины наживаются сейчас на Небесных Отмелях, а не
Барак-Нар. Или ты хотел бы, чтобы эти богатенькие боздоки стали ещё богаче за счет нашего
родного порта? Я слыхал, что ты – эгоистичный пьяница, Дрекки Флинт. Никакого чувства
гражданского долга. Без меня у тебя бы даже дома своего не было.
— То, что ты сделал, было неправильным, - ответил Дрекки.
— Неправильным? – рассмеялся Дазрекар. — Мораль – лишь вопрос точки зрения. Ты не
знаешь, сколько мне заплатили, но я отвечу. Достаточно, чтобы я мог стать главой гильдии,
которую захочу купить. И я богаче, чем ты когда-либо будешь. Нет ничего «неправильного» в
том, чтобы быть богатым.
— Но все они, и бороденыши тоже. Ты убил их.
— Этого не было в плане! – ответил на мгновение пристыженный Дазрекар. — Они должны
были эвакуироваться. Они ушли, и их честно предупредили.
— Никто из них не ушел, - сказал Дрекки.
Дазрекар кивнул, торжественно и сокрушенно. — Может быть, ты и прав, - а хатем злобно
улыбнулся. — Ох, погоди-ка минутку, дай подумать. Да мне все равно, потому как убив их, я
невероятно разбогател!
— Только при условии, что твои работодатели сочтут нужным соблюдать твой контракт. Тебя
долго не было. И не думаю, что они будут рады тебя видеть.
Это разозлило эндринера. Дазрекал обрушил на Дрекки удары обоих своих топоров, слившихся от скорости.
Дрекки парировал первый лезвием своего топора, а второй отбил рукоятью.
— Осторожно, Дазрекар, - сказал Дрекки с ухмылкой. Его собственный топор описал дугу в
воздухе. Дазрекал уклонился в сторону и попытался парировать. Дрекки ударил его рукоятью
в живот. — Или мне называть тебя Экритен?
Дазрекар выглядел удивленным. Дрекки извлек выгоду из ситуации, нанеся удар, от которого
Дазрекар едва увернулся.
— О, да, я знаю. Знаю, как ты проник сюда. Как все это провернул. И у меня есть необходимые
доказательства.
— Это неважно, потому что ты будешь мертв! – ответил Дазрекар.
Они снова закружились вокруг друг друга.
— И что теперь, когда ты произнес свою маленькую речь? Ждешь, что я просто отдам тебе
корабль, так что ли? Что я буду так подавлен чувством вины, что сдамся?
— Нет, ответил Дрекки, ухмыляясь.
Дазрекар нахмурился.
— Ожидаю, что ты сдашься моей команде, когда они спустятся сюда. Можешь победить меня, но сможешь ли совладать с Гордом? Или со всеми моими дуардинами.
— Они никогда меня не догонят!
— Ах, высокомерие. Отличительная черта каждого эгоиста, которого я когда-либо встречал.
Хоть и не такая важная, как другая.
— Другая?
— Другая их отличительная черта в том, что их легко отвлечь! – ответил Дрекки. Он слегда
сместился в торону, позволив Дазрекару заглянуть в руку пилота, где Хенна отключала
эндрины. Аэлслинг замедлялась. Кронтанкер снова начал настигать их.
Дазрекар рассмеялся.
— Смеешься? Да ты проиграл! – сказал Дрекки.
— Правда? – спросил Дазрекар.
Золотой туман рассеивался холодным ветром Пятого Воздуха.
— Выклюенные эндрины, и нет никакой эфирной завесы. Думаю, ты забываешь о них. – он
мотнул головой через плечо.
Стена скелетообразных лиц, счетящаяся жутким бледным светом, уставилась на них с небес.
— Нет, - ответил Дрекки, вращая топор. От рун Кедрена изходило пламя. — Я верю в себя и
в этот топор. И как я заметил, на твоих – рун нет.
С леденящим душу воем мертвецы ринулись в атаку.
Обремененный тяжелым разочарованием дуардинов, резервуар номер один выскользнул из
своих креплений и рухнул вниз, словно мина, через Пятый Воздух. Экипаж торжественно и с
грустью смотрел ему вслед, словно это был любимый товарищ, которого сопроводили в
последний путь в воздушные недра.
Кедрен тяжко вздохнул. — Вопиющий позор.
— Я думал, тебе не нравится все, что связано с небобородами, - сказал Адримм, столь же
печальный.
— Золото есть золото, даже если это газ, - ответил Кедрен.
Сбросив груз, танкер добавил скорости. Команда приободрилась.
Отерек высунулся из одного из рабитых окон рубки и покачал головой. — Мы летим
недостаточно быстро. Сбросьте последний резервуар! – приказал он.
Раздалось недовольное ворчание, но экипаж подчинился. Рччаги были опущены, переключатели перещелкнуты.
— Резервуар номер два, прочь, - несчастным голосом сказал Адримм.
Урди издал вопль отчяния. — Резервуар номер два не сбрасывается, эфирохимик! Он ударил
по плунжеру. Механизм щелкнул, но ночего не произошло. Рядом замигала
предупреждающая лампа.
— Третий зажим заклинило, - сказал Кедерен, считав показания на приборной панели. — Кхм.
Или что-то в этом роде.
Отерек оглянулся на порт. В его голове проносились расчеты зоны поражения эфиром. — Мы
попадем под взрыв, - в итоге сказал он. — И нам нужно что-то с этим сделать. Отерек
торжественно оглядел их всех. — Как старший офицер на этом судне. Я не собираюсь никому
приказывать идти со мной. Снаружи полно мертвецов, и если нас догонит взрыв, то у
дуардинов, оставшихся в рубке, будет хоть какой-то шанс выжить. В отличие от тех, кто будет
снаружи.
Рубку озарил желтый свет, когда эднрины Барак-Миноза снова вспыхнули, отбросив в тень
суровое лицо Отерека.
— Но я не смогу сделать это в одиночку. Мне нужна будет помощь добровольца.
Дуардины переглянулись. Адрии начал было открывать рот с покорным выражением лица, но
Урди Дантссон шагнул вперед и положил руку на грудь Адримма прежде, чем тот успел
заговорить.
— Я пойду. Урди посмотрел на своих товарищей по команде. — Между нами всё было не так
со времен Бастиона. Мне жаль. Я знаю, что некоторые из вас думают, что мне не место рядом
с вами, но я все равно собираюсь рискнуть своей жизнью ради вас. Не потому, что надеюсь
поменять ваше мнение обо мне. А потому что это правильно.
Он подошел к ящику с инструментами и взял себе кувалду, гаечный ключ и лом. Работа не
обещала быть тонкой.
— Тогда решено, - сказал Отерек. — Эврокк, не сбавляй темп. Иди так быстро, как только
получится. Если взрыв нас настигнет…
— Я пилот, и знаю, что делать, - ответил Эврокк. — Если уж мне удалось облететь Око
Тестудиноса, то я смогу управиться с небольшим эфирным взрывом.
— И не беспокойтесь о призраках, мы прикроем вас отсюда, - добавил Локланн, взводя
винтовку. — Идите!
Пока Дрекки и Дазрекар обменивались взаимными ударами и оскорблениями, Хенна
дохромала к месту, где на палубе лежал Бокко. Она неловко опустилась на колени рядом с
ним с болью в ранах, но собственная боль быстро забылась, когда она хорошенько осмотрела
эндриномеханика. Хенна увидела, что метательный топор Дазрекара застрял в плече Бокко.
Она чувствовала его боль, словно сама получила этот удар.
Она склонила голову и всхлипнула.
— Хенна? – глаза Бокко открылись. Его голос был глухим и слабым в шлеме.
— Ты живой! – выдохнула она.
— Похоже, сегодня хороший день, если подумать о нем с такой стороны, - улыбнулся он и
попытался сесть, но упал обратно. — По-моему, у меня сломана ключица.
Хенна удивилась. — Но вся эта кровь…
Он слабо махнул своей здоровой рукой. — Все не так уж плохо. Лезвие в основном застряло
в моем горжете, и пробило меня, - его лицо снова исказила боль. — Не так уж сильно.
Хенна посмотрела снова. Лезвие топора вонзилось в металлический горжет его комбинезона
арканавта. И пробило его.
— Насколько же сильно он его бросил? – удивленно спросила она.
— Поверь мне, достаточно, - ответил Бокко.
Рукки Хенны зависли над топором. Она не знала, какие дополнительные повреждения она
может ему нанести, если вытащит засевшее оружие. Может быть, стоило оставить его пока так.
Но, вероятно, нет.
— Будет больно, - сказала она.
Хенна положила одну руку на рукоять топора, а другую уперла ему в грудь около раны. Бокко
стиснул зубы в ожидании боли, но прежде, чем Хенна успела вытащить оружие, эндриномеханик напрягся. Он увидел что-то позади нее.
Хенна медленно обернулась.
За ней, побитый и весь в крови, стоял Аркаруген, сжимая в лапе пистолет. Хенна подняла глаза, надеясь, что эфир помешает выстрелу, но воздух был чист. Обезьяна оскалилась.
— Ахука!
— Ты всегда мне нравился, знаешь ли, - сказала Хенна Бокко.
Бокко улыбнулся. Его зубы были в крови. — Я знаю.
Они оба закрыли глаза, ожидаемого выстрела не последовало. Раздался влажный, мясистый
хлопок, за которым последовал глухой удар о палубу. Хенна открыла глаза.
— Гаечный ключ, гаечный ключ, гаечный ключ! – напел Эвторр, поднявший инструмент, который выронила Хенна.
— Ты вернулся! – воскликнула она.
Эвтор выглядел смущенным. — Я никуда и не уходил. Просто думал, вот и все. А потом мне
показалось, что я слышу звуки драки, и мои товарищи в беде. Видел, как ты сражаешься с тем
вон там, - он указал на Даррекара, бьющегося с Дрекки. — Я бы помог раньше, но кто-то
запер дверь. Странно, - он помахал ключом в руке, а затем с любопытством взглянул на свое
импровизированное оружие. — Итак, у меня оказался и ключ, и гаечный ключ. Ключи хороши
для дверей. Гаечные ключи хороши для гаек, не очень хороши против топоров, но вполне
подходят для обезьяны.
— Как насчет них? – спросила Хенна.
За планширями, когда эфирная завеса рассеялась, показались сотни фигур с черепами вместо
лиц. Цеи лязгали вокруг их шей. Ветхое ржавое оружие висело, удерживаемое тощими, скелетообразными руками.
— Против этих от него мало толку, - признал Эвторр.
Заметив, что Отерек и Урди покинули рубку, призраки перестали кружить вокруг и немедленно
атаковали, словно хищники, вцепившиеся в добычу, отбившуюся от стада. Пара арканавтов
промчалась сквозь вихрь фантомов. Эфирные выстрелы свистели вокруг них, пробивая
дымящиеся дыры в мертвецах и отправляя их с воем обратно в Шаиш.
Сапоги дуардинов грохотали по палубе, пока они бежали к сломанному креплению
резервуара. Небо озарилось цветными огнями. Золотые рукотворные молнии из умирающего
небесного порта соперничали с бледными блуждающими огоньками привидений, придавая
всему вокруг болезненное, мрачное ощущение затишья перед большим штормом, только свет
этот был более глубокий, более безвкусный, и концентрировался в воздухзе подобно тягучему
пятну, которое, казалось. Можно распробовать на вкус. Тьме не осталось места в эту ночь. Все
было окрашено в медный либо дымчато-синий.
Они подбежали к последнему резервуару с ллевой стороны передней части корабля. Аэлслинг
летела впереди, периодически скрываемая процессиями призраков, густыми, как клубящийся
туман.
Они обогнули зажим два, ржавые челюсти которого были услужливо разинуты. Справа от них
располагалось огромное прямоугольное отверстие, в котором размещался резервуар номер
один, сейчас пустое и открытое, позволяя смотреть через него на воздух. Глубокая бездна, сделавшаяся ещё более ужасающей из-за орд призраков, снующих по небесам. Зажим номер
три был снизу впереди, так далеко от рубки, как только возможно, но им повезло.
Это была странная ситуация. Некоторые призраки ображали внимание на дуардинов. Другие
бесновались в ярости от их вторжения. Урди разбил череп самому агрессивному из них, которые даже прохрустели под сапогами Отерека перед тем, как исчезнуть с шипящим звуком.
Там, где падали призраки, не оставалось никаких следов, кроме слабого блеска экоплазмы и
запаха вскрытых гробниц.
Резервуар сдвинулся вместе с движением корабля, послышался слабый стон металла, словно
большое животное мучалось от боли.
— Почти добрались! – выдохнул Отерек.
Они проскользнули к третьему зажиму. Округлые метеллические челюсти были открыты лишь
наполовину. Наросты воздушнх моллюсков заклинили изогнутую зубчатую дорожку, которую
в итоге свернули ходовые шестерни. Огромный удерживающий запорный механизм, крепящийся к боковой части резервуара, поэтому не мог свободно выскользнуть из паза.
Всего несколько грунти. Еще немного, и он бы открылся, но механизм был слишком тугим. Что
ещё хуже, теперь резервуар максимально сдвинулся, отчего скобу еще сильнее заклинило на
месте.
— Сбей эти ракушки с шестерней, - приказал Отерек. — Зажим раскроется и резервуар
упадет, если шестерни смогут провернуться.
— Будет сделано, – ответил Урди.
Со всех сторон до них донесся потусторонний стон. Голова призрака показалась из-под
палубы, а за ней – навершие древней булавы, которая была настолько изъедена коррозией, что представляла собой скорее комок ржавчины на палке. Отерек выстрелил призраку в лицо.
— И побыстрее! У меня не получится долго их сдерживать. Эфирохимик снял заглушку с сопла
своего эфирного анатомайзера. Стрелка манометра была на расстоянии всего трех усов от
красной отсечки. — У меня всего пара залпов. Поспеши!
Орда нежити обрушилась на них. Урди вскарабкался на мехинизм зажима, держа молоток
наготове. У него не было страховочного троса, но он удерживался, как мог, на содрогающемся
металле, и начал сбивать моллюсков сильными ударами. Проще говоря, это была не самая
идеальная ситуация с точки зрения
Отерек выждал самого последнего момента, прежде, чем выпустить волну заряженного эфира.
Искрящийся золотой туман окутал все вокруг, от чего механизмы, встроенные в его
снаряжение арканавта задергались и зашипели, где эфир попал в вентиляционные отверстия.
Призраки испарились в ужасающих воплях, очистив пространство вокруг них на мгновение, но вокруг ещё были тысячи их, а драгоценного эфира почти не осталось в баке анатомайзера.
Молоток Отерека с хрустом проломил старую ракушку. Острые осколки разлетелись повсюду.
Он снова поднял инструмент.
Он пробормотал молитву Грунгни, чтобы призраки держались подлаьше. Но по его данным, этого не произойдет.
У Дрекки была проблема: Дазрекар был куда более лучшим бойцом, чем он. Каждый ход
Дрекки встречал отпор. Его большой топор, так часто верно служивший ему в бою, сейчас был
тяжелой обухой. Дазрекар никогда не оказывался так, куда Дрекки направлял свое оружие.
Все, чего, казалось, добился Дрекки, - это проделал несколько дыр в палубе своего корабля, который, если все будет продолжаться в том же духе, то останется
надолго.
— Не важно, сколько у тебя рун, - сказал Дазрекар. — И насколько ты умелый боец, - он
заблокировал удар сверху от Дрекки скрещенными рукоятками и отбросил его назад с
тошнотворной легкостью. Затем крутанул топорами в демонстрации своего мастерства. Он
наслаждался собой. — А кто ты? Самопровозглашенный гений, досада для тем, кто встает у
него на пути, сносный эндринер? Впечатляюще, но сейчас бесполезно.
Дазрекар атаковал его той же быстрой техникой, что и Хенну. Дрекки отбил его удары и
взмахнул рукотью своего топора в ответ, вынудив Дазрекара отскочить назад.
— Ты неплох, но я тридцать пять лет служил в Морнарском управлении дипломатического
смягчения. И ещё двадцать лет – в Серой Роте Грундкорпуса.
— Никогда не слышал о них.
— Ты и не должен был слышать! Я говорю тебе лишь потому, что ты скоро умрешь. Уверен, ты
в сотоянии догадаться о направлении детельности Серой Роты, - ответил Дазрекар. — Я –
обученный убийца, Дрекки. Нет такого противника, которого я бы не смог одолеть, и уж тем
более, это не относится к такому выскочке-пирату, как ты.
— Я не пират! - сказал Дрекки.
— Мы могли бы просто поделить деньги, - предложил Дазрекар. Они осторожно кружили
вокруг друг друга. — Ты хорошо понимаешь этот мир в небе, который мы построили. Нет
нужды в клятвах или чести. Есть только прибыль. Ты не так уж и отличаешься от меня.
— У нас с тобой ничего общего, - ответил Дрекки. — Я, может быть, и разбойник, но ты –
натуральный злодей.
67 Харадрид: Здоровье и безопасность. Букв.: «антикатастрофический», «противосмертный»
— Никакой сделки?
— Никакой сделки. Ты упустил свой шанс завести друзей здесь, учитывая все обстоятельства.
— Тогда опусти свой топор, и я позабочусь о том, чтобы ты умер наименее болезненно.
— Отнюдь не заманчивое предложение, - ответил Дрекки.
— Ладно, тогда я лучше порежу тебя на куски.
— Нет уж, если они доберутся до тебя первыми, - ответил Дрекки, ухмыляясь.
Призрак спикировал на Дазрекара, открыв костяные челюсти в ужасающем визге.
Самозванный эндринер уклонился от выпада ржавым копьем. Дрекки замахнулся топором на
Дазрекара, то тот отбил удар, сделал шаг назад, отрубил голову Ночному Кошмару и бросился
в бой с изумленным Дрекки.
— Что, ничего смешного в этом уже нет, Флинт? – спросил Дазрекар. — Ты знаешь, что тебя
превзошли.
Ещё один призрак полетал на них обоих, крюык на его цепи раскручивался у его логовы. Он
метнул оружие, обмотав его вокруг левого топора Дазрекара. Дуардин сильно дернул, подтянув кричащего призрака на расстояние ответного удара, но лезвие его топора прошло
сквозь укутанное в мантию телоа Ночного Кошмара, и тот полетел дальше, вновь став
эфирным, его цепь скользнула сквозь топор Дазрекара.
Дрекки столкнулся лицом к лицу со своими собственными привидениями. Его топор вспыхнул
огненными рунами. Он нашел свою цель и привидение разлетелось на клочья. Другой
призрак уклонился и нанес ответный удар. Короткий миг и он, и Дазрекар сражались с
привидениями, но затем те исчезли, быстрые и бесшумные, словно вихрь листьев, уносимый
ветром. Дазрекар быстро сориентировался, нанеся ему удар топором, который Дрекки поймал
лезвием своего собственного оружия. Отвлекающий маневр сработал, и Дрекки не увидел
другой низкий удар Дазрекара, который сбил его с ног, и капитан с грохотом упал на палубу.
Он лежал там и хватал ртом воздух.
Дазрекар навис над ним. Одной ногой он наступил на рукоять топора Дрекки, пригвоздив его
к земле.
— Есть последние слова? Полагаю, у тебя их чертовски много. Ты из той породы позерских
дуардинов, которы формулируют то, что собираются сказать на смертном одре ещё за многие
годы до смерти.
— Ни одно из них не кажется уместным, учитывая обстоятельства, - ответил Дрекки.
— Как разочаровывающе, - сказал Дазрекар. Он вздохнул. — Неважно. Я снова победил. Я
победил, когда пережил падение Миноза. Я победил снова, когда заманил Дазрекара и его
команду в ту комнату. Меня никто не победит, Флинт. Никто!
Рзадался далекий гул. Дрекки начал смеяться. Дазрекар нахмурился, а затем поднял взгляд и
его глаза расширились.
— Ты умен лишь наполовину, - произнес Дрекки. — У меня есть последние слова, но
произносить их я буду не сегодня.
ГЛАВА 25. ГИБЕЛЬ БАРАК-МИНОЗА
Молоток Урди врезался в месиво ржавчины и ракообразных, заклинивших механизм зажима.
Огромный кусок выпал, и конструкция задрожала. — Еще один взмах!
Отерек был слишком занят попытками удержать Ночных Кошмаров на расстоянии короткими
выстрелами своего анатомайзера, что не услышал его. Он также пропустил глухой хруст
первого эндрина Барак-Миноза, который вышел из строя. Но он не пропустил второй, отразившийся в небе и разогнавший Ночных Кошмаров, словно стаю крикливых птиц.
Отерек взглянул на корму. Барак-Миноз был виден всего долю секунды, паря в огненном
море, прежде, чем фальшивый рассвет озарил ночь, когда порт взорвался и превратил
горизонт в сплощной лист золота. Химик вскинул руку, чтобы прикрыть глаза.
Камень и металл разлетались во всех направлениях черными силуэтами какое-то время, пока
их не поглотила расширяющаяся сфера света.
Танкер тряхнуло. Волна кипящего эфира устремилась к ним.
— Спускайся оттуда! – выкрикнул Отерек.
— Почти все! – выкрикнул Урди в ответ, едва дыша и нанося последний удар. Ржавая масса
треснула, обнажив сизые стальные зубы. Зубцы шестерни дернулись, возобновляя движение.
Зажимы раскрылись и металл запел от освобождения. Урди успел торжествующе улыбнуться
Отереку. Затем он упал вместе с резервуаром.
Отерек бросился к нему. Они успели схватить друг друга за руки в последний момент. Отерек
чувствовал, что пальца Урди выскальзывают из перчатки. Он бросил анатомайзер и выбросил
вперед другую руку, почти свалившись в пустоту. Так бы и произошло, если бы не жлеставший
танкер горячий ветер, опрокинувший Отерека обратно на палубу и помогающий ему вытащить
товарища наверх. Стена ревущего золота поглотила их.
Отерек схватил Урди и активировал свои магнитные ботинки, крича Урди сделать тоже самое.
Вместе они сцепились в небольшой валун из тел и технологий.
— Грунгни, сохрани нас, - взмолился Отерек.
Аэлслинг подпрыгнула на фронте взрывной волны, едва не отправившись на дно, когда её
подхватило и понесло.
Дазрекарвзлетел в воздух. Дрекки заскользил по палубе. Золотой ветер искромсал призраков
вокруг них на части, как солнечное утро изгоняет ночные кошмары.
Пальцы Дрекки царапали палубу в попытказ найти что-то за что можно было бы уцепиться.
Он проехался до самого носа, сильно приложившись об орудийную башню.
Аэлслинг скользила по ударной волне, каждый миг рискуя затонуть, но этого все же не
произошло. Каким-то чудом она не перевернулась, и лишь остановилась в долгом, протяжном
вращении.
Мимо пронесся горячий ветер. Осколки гравия и металла отскакивали от корпуса. Корабль
выровнялся. Огненные хлопья золота посыпались, как снег, повсюду, покрывая палубу и
полностью лишая видимости.
— Хорошая девочка, - сказал Дрекки и похлопал по палубе. — Расцеловал бы тебя, не будь я
в шлеме.
Дрекки поднялся на ноги. Неподалеку был и Дазрекар. Он тоже попытался встать, но Дрекки
выхватил Карон и направил на него все три ствола.
— Следовало сразу воспользоваться пистолетом, - произнес Дрекки.
Дазрекар медленно поднимался. В его руке тоже был небольшой пистолет,
— Ну так что. Ты стреляешь в меня. Я стреляю в тебя, а там уже как пойдет, - сказал Дазрекар.
— В воздухе полно эфирных осадков, - ответил Дрекки.
— Пятьдесят на пятьдесят, – ухмыльнулся Дазрекар. Он встал и направился к Дрекки, уверенный, как никогда. Они остановились без движения, направив друг на друга свое оружие.
Уголком глаза Дрекки уловил движение, и у него мелькнула мысль. Он отступил на шаг.
— Стоило ли это того? Убить всех этих дуардинов.
— Стоило. Стоит мне только вернуться домой. Что ещё имеет значение, кроме прибыли? –
ответил Дазрекар.
— Так ты признаешь, что сделал это?
Дазрекар выглядел озадаченным. — Я уже говорил тебе, что сделал это. Мне нечего скрывать.
— То есть, ты открыто признаешь, что это ты уничтожил Барак-Миноз и всех его дуардинов
для удовлетворения собственной жадности?
— В суде я бы сказал, что выполнял приказы, что я, собственно, и делал, но да, моей
настоящей мотивацией было золото. Ты знаешь это.
— Так скажи это. Моя последняя просьба. Я хочу снова услышать это от тебя.
Дазрекар вздохнул. — Ладно, так уж и быть. Я признаю это. Это я уничтожил Барак-Миноз!
Это ядела я! Я! Я! – насмешливо пропел он. — А теперь я смогу тебя, наконец, застрелить.
Движение на периферии стало более выраженным. Небо покрылось рябью. Призраки парили
рядом с кораблем, восстанавливаясь после того, как их разорвало взрывом.
— Слышите это, духи Мертвого Эфира? – выкрикнул Дрекки. — Вот он. Тот, кто ставит прибыль
превыше всего. Превыше семьи, превыше Барака, превыше четси, превыше доброты. Вот
дуардин, что хранит свои клятвы, но клятвы те самого худшего сорта.
Дазрекар фыркнул. — Что ты делаешь? Они убьют и тебя.
— О, нет, они не станут. Видишь ли, я не заключу сделку с тобой, Дазрекар, но я заключу
сделку с ними. Дрекки залез в поясную сумку и вытащил свиток, который нашел Узки.
— Вспомните, кем были при жизни. Вспомните, что отнял у вас этот тагораки. Я знаю, что вы
делаете. Вы показали место нашему бороденышу, Узки. И вы хотите, чтобы все узнали правду.
68 Харадрид: Орехокол. Очень маленький, легко скрываемый пистолет, названный так в честь одноручного
устройства, зажимаемого в кулаке для колки орехов
Дрекки драматично поднял руки. Призраки сотнями парили рядом с Аэлслинг. Золотой снег
таял, и газ развеивался. Ночные Отмели простирались далеко внизу.
— Поскольку вы указали Узки, то у меня есть доказательство того, что этот боздок убил вас. И
если вы позволите мне и моей команде уйти невредимыми, то клянусь всеми богами, людьми, дуардинами и аэльфами, что отнесу это в Гельдраад и расскажу правду. Вы будете отомщены.
Обида будет разрешена, и тогда, быть может, вы сможете избавиться от воли Владыки Смерти
и упокоиться. Я клянусь вам! Жизни моей команды в обмен на правосудие! Забирайте своего
убийцу и дайте нам пройти!
Мертвецы неподвижно парили у корабля.
Дазрекар улыбнулся. Эта улыбка перешла в смешок. А смешок перерос в громкий животный
хохот.
— Ох, как это впечатляюще. Очень хорошо, - сказал он. — Я уже много лет так не смеялся.
Буду скучать по тебе, Дрекки Флинт, - Дазрекар поднял пистолет. — Пора закончить твою
историю навсегда, - произнес он и спустил курок.
— Ха-ха! – выкрикнул Дрекки и спустил курок Карон. Его пистолет тоже не сработал.
— Я от тебя устал, Флинт, - прорычал Дазрекар, метнул в Дрекки пистолет и бросился на него
через палубу.
Но он так и не успел. Раздался внезапный вой, это боевых кличей дуардинов, и орда
призраков навалилась на Дазрекара, то появлясь, то исчезая в умирающем падении хлопьев
эфирного золота. Они пронеслись мимо Дрекки, оставив его, Хенну, Умхерта и Бокко
нетронутыми. Они подхватили Дазрекара и подняли его вверх, зажав между своими жуткими
бледными черепами вместо голов.
Дрекки увидел разъяренные лица дуардинов, скрежещущих зубами и жующих собтвенные
бороды в приступах ярости, и каждый из них был злобным и мстительным
— Знаешь, Дазрекар, говорят, что неутоленная обида переживает могилу. Откуда по-твоему
взялась половина этих фунти призраков, тупой ты боздок?
Дазрекара подняли и перебросили через планшири, утянув в золотой снег, обратно к
Мертвому Эфиру. Его бессвязные выкрики были слышны еще какое-то время после того, как
он исчез.
Дрекки сунул Карон в кобуру и облокотился на колени. — Уф! А этот был ближе, чем
большинство моих врагов.
Хенна сидела на палубе между кормой и грузовым люком, голова Бокко лежала у нее на
коленях. Эвторр сидел рядом с кротким выражением лица. Все они были помяты и в синяках.
Бледная кожа квинн стала почти такой же белой, как у призраков. Левая рука Бокко безвольно
лежала и была в крови, но он был в сознании и улыбался. Умхерт потемнел от гнева, дергал
связанными ногами, а его проклятия заглушались кляпом. Дрекки решил пока оставить его в
покое.
— С тобой все в порядке, девчуля? – спросил Дрекки, похрамывая на пути к своему
эндриномеханику.
— Да, капитан, - ответила Хенна. — Немного досталось, да, Бокко?
Бокко слабо улыбнулся, но затем нахмурился.
— Капитан… - прошептал он. — Они вернулись.
Дрекки устало остановился. — Только не снова! Я был уверен, что это сработает.
Вокруг корабля снова происходило движение. Бесформенные силуэты призраков проявлялись
снова с размытыми чертами лиц. Дрекки устало вздохнул и пошел за своим топором. — Я
разберусь.
— Их слишком много! – сказала Хенна.
Но призраки не атаковали. Они лишь плавно парили вперед, опускаясь на палубу, и когда
бледныеЮ туманные фигуры коснулись металла, Дрекки обнаружил, что стоит перед
семерыми дуардинами. Это были старобороды в нарядах и драгоценностях, снаряженные в
богато украшенные вариации летных доспехов арканавтов. Главные офицеры и лорды Барак-Миноза, троммраад порта.
Дрекки опустился на одно колено. — Лорды, - произнес он.
Участники троммраада смотрели на него с серьезными лицами, суровыми, как холодные
каменные скульптуры при вратах древних караков. Их лидер, отмеченный крыльями адмирала
второго класса, поднял руку и заговорил. Его слова были сужими и тихими, как падающая пыль.
Дрекки напрягся, чтобы расслышать их.
— Не забывай свою клятву, - сказал адмирал. — Ты будешь держать её.
Почтенный дуардин исчез. Как только последний блеск из призрачных глаз покинул
реальность, по всему проясняющемуся воздуху призраки Барак-Миноза начали исчезать с
мерцанием призрачного света. Вероятно, это было плохой новостью для Дазрекара, подумал
Дрекки, наблюдая, как духи тащат его. Он горячо понадеялся, что его не ждет удобная
рыболовная сеть, как получилось у Эвторра.
— Все хорошо, - произнес Дрекки. — Просто начнем снова. Уф! Это было близко, ближе, чем
получалось у большинства.
Раздался вой эфирного рога, и кронтанкер, подергиваясь, вылетел из пелены тумана. Он
сильно накренился, из двух его эндринов парил эфир. На носу были Отерек и Горд, оба они
махали руками и радостно кричали, но их крики заглушал звук рога.
— Значит, все получилось, - сказал Дрекки. — Как и всегда, - он положил топор и сел рядом
с Бокко, Эвтором и Хенной. Там он снял шлем и сделал глубокий вдох холодного воздуха. Пот
испарялся с его кожи и холодил его лысую макушку, но после пережитых испытаний это было
приятное чувство.
Танкер подошел к борту Аэлслинг. Локланн и Адримм перебросили крюки, чтобы подтянуть
их, пока Горд устанавливал сходни.
— Какой план! – сказала Хенна, наблюдая, как команда сцепляет два корабля друг к другу.
— Как ты понял, что это сработает? – она нахмурилась. — Ты же действовал наверняка, капитан? Капитан? Ты спланировал все с самого начала, так ведь?
Дрекки сдержанно рассмеялся. — Ага, - ответил он. — Старая добрая Хенна.
Затем он поправил усы и косы бороды на груди. — На твоем месте я бы больше никогда не
задавался этим вопросом. Мне не хотелось бы тебя разочаровывать.
ГЛАВА 26. ПРИЯТНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
Они прошли мимо металита с камнерогом, который наблюдал за ними, совершенно одинокий
на своей пустоши из снега, камня и искореженного металла. Он проревел им одиночный
вызов, когда они пролетали мимо.
— Так значит, он выблрался из этой ямы. Клянусь бородой Грунгни, эти твари крепкие! –
одобрительно сказал Кедрен.
— Мне его жаль, - ответил Отерек.
Дрекки потер затылок. — Не могу сказать того же. Я все еще не могу легко смотреть влево
после той поездки, которую он нам устроил.
— Да ладно тебе, он же там совсем один. Нельзя же быть совсем одному вечно, - сказал
Отерек, бросив на капитана многозначительный взгляд.
— У нас туту тонкая ирония, как я погляжу. Я не одинок, мы одна команда, - ответил Дрекки.
— У меня есть вы все, не так ли? – он дружески хлопнул Отерека по руке, а затем поморщился.
— Ох, понадобится время, что мои синяки сошли.
— Знаешь, как говорят, Дрекки, - произнес Отерек. —
— Истина от самой Валайи, - добавил Дрекки.
Они пришвартовались над металитом. Спустя некоторое время над своими картами, Дрекки
объявил, что ударная волна вытолкнула его из остатков Мертвого Эфира. Что было не так уж
алеко от истины. Уничтожение Барак-Миноза разорвало большинство металитов вокруг него
на куски, слишком маленькие, чтобы держаться в воздухе. Их разрушение освободило
некоторое количество эфира, который сформировался в спиральный вихрь вокруг той дыры в
реальности, что скрывалась в центре этого проклятого места. Снова разгорелись жаркие
дебаты по вопросу о заявке на владение. И снова верх взли более осторожные голоса.
После этого Бокко и Дрекки большую часть времени обсуждали, как лучше починить
сломанные эндрины кронтанкера, поскольку, хоть его резервуары больше не были при нем и
полны эфира, но спасение самого судна также стоило небольшого состояния. Опасения, что
его, возможно, придется оставить, оказались беспочвенными. Как и всегда, Дрекки придумал
способ заставить эту штуку лететь, по крайней мере, до Барак-Трунда.
— И не забывайте об очищенном эфире, которым мы набили трюм, ребята! – напоминал им
Дрекки, когда команда начинала ворчать.
Ремонт занял у них три дня. Крайний срок Дазрекара для исчезновения Мертвого Эфира
наступил и прошел. В день, когда тот должен был исчезнуть, Хрунки Тордис подошла к нему с
просьбой, от которой он заулыбался.
— Сейчас? – лишь спросил он. — Буду очень рад.
Дрекки вышел из каюты бодрым пружинистым шагом и объявил команде, что они проведут
69 Кхазалид: очень старая поговорка, дословно означающая «Без ударов головой о низкий потолок туннеля не
получить чистого золота». Или, более кратко и по-современному – нет боли, нет выгоды
70 Кхазалид: Свадьба. Дословно «связь дави»
Бокко постучал в дверь каюты Дрекки, и сердце его ухзодило в пятки. Не имело значения, что
его знаки эндринера сияли на груди, или что снаряжение было вычищено и надраено до
блеска. Он нервничал также, как бороденыш, идущий к старейшине на выговор. Тем более, что в каюте Дрекки не было никакого старейшины. Капитан позволил Хенне переодеться в его
каюте для сохранения приличий.
— Входи! – позвала она.
Бокко открыл дверь. Его голова странно загудела, когда он увидел её. Он был близок к тому, чтобы потерять сознание. Вместо своего обычного облачения арканавта, Хенна надела платье
небесно-голубого цвета. По его мнению, оно заставляло её глаза сиять так же ярко, как
бледная кожа выглядела такой же мягкой, как облака. Веснушки, разбросанные на щеках, были
как драгоценные птицы. Длинные косы обрамляли её прекрасное лицо, а милый вздернутый
нос…
Хенна громко прокашлялась и приподняла бровь.
— Ты выглядишь прекрасно, - пробормотал он. Бокко почувствовал, что краснеет от кончиков
волос до пальцев на ступнях, и уставился на палубу между своих ног, ссутулившись от
смущения. — Я сделал это для тебя, - он шагнул вперед так неловко, словно кто-то прихватил
его колени сваркой. Бокко протянул ей предмет, завернутый в ткань. — Извини за упаковку, на борту не так много подходящих вещей.
Ткань зашуршала, пока Хенна разворачивала подарок. Она ахнула. — Он прекрасен, - сказала
она. — И ты сделал его исключительно для меня?
Бокко задрожал. — Да, э-э, хм. Это на память об этом путешествии. Это должен был быть
Рамариус, ну ты понимаешь, и все, что с нами приключилось… Кхм. Это, э-э, это получилось
не очень похоже на самом деле…
Во имя Грунгни, подумал он, если бы можно было раствориться в луже эля, то он бы выбрал
этот вариант вместо продолжения разговора.
— Я понимаю, что это такое, - Хенна положина свои широкие пальца ему под подбородок.
Бокко охватила дрожь ещё сильнее. Такие чуткие пальцы. Пальцы самой лучшей из лучших
серебряных дел мастериц, подумал он.
— Бокко, посмотри на меня, - сказала она, поднимая его голову, и у него не осталось выбора, кроме как посмотреть ей прямо в глаза. — Это изысканно, - она нежно держала его подарок.
Это было изображение небесного дракона с идеально вырезанными рунами, бегущими по
его кольцам, что рассказывали историю из путешествия.
— Это очень хороший
не знаю, для чего я его хранил, но… - у него внезапно пересохло горло. — Я полагаю, что
хранил его для тебя, - не очень убедительно закончил он.
71 Кхазалид: Особенно яркие алмазы
72 Кхазалид: Золото с красноватым оттенком, а также термин для большого выпуклого носа
Золото отражало свет из иллюминаторов каюты прямо на лицо Хенны. Когда она улыбалась в
этом свете, это было самое чудесное зрелище, которое он когда-либо видел.
— Ох, Бокко, - ответила Хенна и обвила руками его шею. Он стоял, напряженный как доска, а
потом неловко похлопал её по спине.
— Рад, хм, стараться.
— Теперь это больше, чем просто золотое напоминание, не так ли? Это… - настала и её
очередь покраснеть. —
Бокко подумал, что его щеки уже не могут гореть сильнее. — Только, если ты захочешь, чтобы
он им был, - сумел он выдавить из себя и замолчал. — А ты хочешь, чтобы это было так? –
застенчиво спросил он.
Она кивнула, и в уголках её глаз собрались слезы счастья.
— Да. Очень.
Бокко улыбнулся. Он чувствовал себя почти так же, как и тогда, когда выпил лучшего эля, но
намного, намного лучше.
Кто-то громко постучал в дверь.
— Я не знаю, что ты там задумал, - выкрикнул Дрекки.
— У меня есть хорошая идея, - довавил Урди.
Снаружи раздался приглушенный смех на его шутку. Команда снова относилась к нему с
теплотой.
— Сейчас мы готовы к вам! – сказал Дрекки.
— Идем, - сказал Бокко. Его рука нашла её руку, и он вывел её на палубу.
Вся команда была здесь, и абсолютно у всех было отремонтировано и отполировано их
снаряжение, они располагалиссь свободным полукругом в центре палубы. В руках были
металлические кружки, и, суд по румянцу на каждом лице, их опорожняли и наполняли уже
не один раз. Умхерт одиноко ждал позади орудийной башни, опираясь на костыль. И даже он
расчесал бороду. Дрекки подошел к нему. Узки передал кружку пенящегося эля. Трокви сидел
на плече Дрекки, его отремонтированное крыло блестело новыми деталями.
— Внимание, всем! – закричал Дрекки. — Сейчас тихо! – тихий гомон команды прекратился.
— Вы все знаете зачем мы здесь. Умхерт, - продолжил Дрекки, хлопнув староборода по спине,
— решил сделать из нашей дорогой старой Хрунки Тордис честную квинн. Дрекки
ухмыльнулся. — Или это она решила сделать их тебя честного дави?
Раздались выкрики непристойного характера и смех.
— В любом случае, я рад засвидетельствовать ваше обоюдное желание, как это
предусмотрено Кодексом, положением и обязанностями капитана и прочее бла-бла-бла… -
73 Харадрид: Букв. «дар текущего солнца» или «дар намерения». Даже в обществе Харадрон ухаживание
дуардинов – сложное дело. Подарить солленгав – один из шагов, который официально отмечает связь
потенциальной пары друг с другом
он махнул рукой. — Идите и взгляните, если хочется. Мы все знаем этих двоих много-много
лет, и некоторые могут сказать, что им уже давно пора было это сделать, а не притворяться, что между ними ничего не происходит.
Раздалось ещё больше смеха.
— Итак, начнем! Хенна любезно согласилась стать свидетельницей Валайи для Тордис. К тому
же, она - единственная квинн на борту, и Горд определенно не подошел бы. Спасибо тебе, Хенна. Сегодня выглядишь просто прекрасно.
Хенна сделала реверанс.
— Бокко думает также! – выкрикнул Локланн.
Жар смущения, исходщий от Бокко, можно было почувствовать в полураадфатоме.
Дрекки кивнул Адримму, который ожидал у двери, ведущей вниз. Он распахнул её с размаху.
Хрунки вышла, также в платье, что стало огромным сюрпризом для всех, хоть все и ждали чего-то подобного. Её волосы были уложены веером на спицах из золота и серебра. В руках она
держала букет цветов из серебра, сделанных специально для этой церемонии. Веселый гомон
команды стих, отчасти потому, то никто из них не воспринимал Хрунки как квинн, но сейчас
она была здесь и выглядела так же ослепительно, как свежий эфирный проспект. Трокви
сносно
исполнял
знаменитую
супружескую
мелодию
Алгрима
Клинквакара,
Они встали напротив друг друга. Трокви взял высокие ноты старой классики Дронка, и музыка
прекратилась.
— Вы двое готовы связать свои корабли вместе и отправиться навсегда по одному курсу? –
спросил Дрекки.
— Так точно, капитан. Нам следовало сделать это давно. Ничто так не помогает
сосредоточиться на действительно важном, как полученные ранения, - Умхерт закашлялся.
— Я имею ввиду, что важно, помимо золота.
— Хрунки?
— Я заберу то, что от него осталось, это точно, до конца моих дней.
— Хорошо. Давайте сделаем это! – сказал Дрекки.
— Хрунки-ха! Умхерт-ха! – скандировала команда. Горд взревел.
Церемония была короткой. Харадроны не придавали большого значения красивым словам, но – как и все дуардины повсеместно с начала времен – после церемонии они эффектно
напились.
Наступила ночь, не омраченная риском появления оживших мертвецов, и команда пила и
пела.
Эврокк отошел от круга дуардинов, которые хлопали в ладоши Горду, пытающемуся танцевать.
Попытки, честно говоря, впечатляли, каждый шаг огромных ног огора вызвал в корабле гул, как в металлическом барабане.
Он подошел к раскладному столу, установленному под передним эндрином, налил себе ещё
выпивки и взял вторую кружку. Затем перешел по сходням на кронтанкер, все ещё
пришвартованый к борту Аэлслинг. Танкер был напного больше фрегата, но ему не
потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал. Звуки праздника затихли позади
него, вступив в противостояние со свистом холодного воздуха, задувающего сквозь балки.
Эвторр стоял на корме, рядом с одним из массивных эндринов, чтобы не замерзать. Он был в
плаще с накинутым капюшоном, и стоял лицом к Мертвому Эфиру, сгорбившись над
перилами.
— Эвторр? – позвал Эврокк.
— Привет? – робко ответил Эвторр.
— Это я, Эврокк.
— О, - Эвторр расслабился и снова начал смотреть в небо.
— Тебя не было на праздновании.
— Мне трудно справляться с шумом, - ответил Эвторр. Он звучал спокойнее, чем когда-либо
с тех пор, как вернулся, и быыл более похож на самого себя, подумал Эврокк, и это как
воодушевило, так и обеспокоило его, так как ноты в голосе брата сменились с мании на
усталую печаль.
Эврокк кивнул. — Что ты тут делаешь? – осторожно спросил он. — Пытаешься найти тихое
место?
— Не совсем. Я просто смотрел, где я был, - он повернулся к Эврокку. — Я не помню, понимаешь, как упал в Око. Совсем ничего. Интересно, что я там видел, - его голос стал тише.
— Интересно, что я делал. Что со мной случилось. Дазрекар вот прошел, - Эвторр умоляюще
посмотрел на брата. — Он был плохим, но не сумасшедшим. Почему я?
Боль в словах Эвторра огорчила Эврокка. Он сопереживающе улыбнулся и протянул ему
вторую кружку. — Я принес тебе немного эля.
Эвторр принял её. — Спасибо…брат.
Эврокк почувствовал волну облегчения. — Теперь ты помнишь?
— Ты мой брат, конечно, я помню.
— Ты не помнил раньше.
Эврокк сел и позволил своим ногам свеситься через перила над глубокой пропастью в никуда.
— Память возвращается, - ответил Эвторр. — Когда я пришел в себя и понял, что меня
заперли, и эти призраки, и взрыв…тогда я начал вспоминать, - он отпил. — А этот эль хорош!
– он прочистил горло. — Я…надеюсь, что не был слишком надоедлив.
Эврокк сделал большой глоток эля и пожал плечами. — Не больше, чем обычно.
Эвторр усмехнулся, и, впервые за долгое время, в нем не было и намека на безумие.
Они пили в тишине какое-то время. Как раз в тот момент, когда их эль подошел к концу, вспышка на корме лодки привлекла их внимание.
— Взгляни-ка на это! – произнес Эвторр.
Последовала серия импульсов, каждый ярче предыдущего, пока свет на затопил небеса, превратив снежные равнины металита камнерога в подобие хесткой черно-белой картины.
Затем последовала ещё одна вспышка, которая, казалось, обратилась вспять, чтобы быть
втянутой. В том месте, которое они принимали за центр Мертвого Эфира, били молнии.
— Врата Владения, - сказал Эврокк.
Еще одна вспышка, затем оглушающий грохот смещающейся атмосферы и порыв сильного
ветра, который раскаал корабли в стремлении заполнить образовавшуюся пустоту неба. Там, где раньше располагался Мертвый Эфир, теперь было лишь чистое небо, окруженное
распространяющимся венцом обломков и слабым свечением эфира. Но все остальное, включя
обломки, металиты, потерянные души и истории, которые они могли бы рассказать, всё
исчезло без следа.
Наступил следующий день.
Дрекки проснулся проснулся почти раньше всех остальных, большинство из которых были еще
настолько одурманены элем, что придут в себя только к полудню. У него приятное и
неприятное одновременно чувство, что говорило о хорошо проведенной ночи. Он
намеревался проверить корабль, так как собирался отдать приказ об отплытии позже в этот
же день, но вместо этого его ноги потянули его на нос, где велась беседа. Там он обнаружил
Кедрена, Отерека и Адримма, любующихся на рассвет.
— Впечатляющее зрелище, не правда ли? – сказал Отерек, дымя своей трубкой. — Ничто не
сравнится с восходом Хиша через эфир. Жаль, что его осталось немного, а тот, что ещё есть, уже разлетается.
— Будто Мертвого Эфира никогда и не было, - произнес Адримм.
— Полагаю, именно поэтому его никогда и не находят, - отметил Дрекки.
— Ты его нашел, - ответил Отерек. — Ты это сделал, капитан, отыскал Мертвый Эфир, нашел
Барак-Миноз и выяснил, что с ним случилось.
— Можно сказать, снова спас положение, - тяжко добавил Кедрен, но не был полностью
саркастичным. — Браво!
Дрекки кивнул и постучал указательным пальцем по перилам. — Ещё одно захватывающее
приключение Дрекки Флинта. С нетерпением жду, когда в следующий раз в портовой таверне
его полностью переврут.
— Неужели истории настолько важны, когда есть золото? – сказал Кедрен. — На этом раз и
мы богаты.
Адримм тоскливо взглянул на кронтанкер и бросающееся в глаза отсутствие резервуаров.
— Не так уж и богаты, - простенал он.
— Хороша-Погодка! – выругались все они одновременно.
— Есть ещё кое-что, - задумчиво произнес Дрекки.
— Что же это?
— Все это попало в Око, и все прошло через него. Эвторру удалось. Дазрекару и его обезьяне
тоже.
— Снова думаешь об отце и братьях.
Дрекки кивнул. — Полагаю, они тоже не погибли. Я постоянно спрашиваю себя, если Око
Тестудиноса на самом деле лишь огромные Врата Владений, то куда они ведут?
На его лице промелькнуло выражение, как будто у него только что возникла отличная идея, но она была отрепетирована и поставлена, и все знали, что он уже подумал об этом заранее.
Прежде, чем он успел открыть рот, чтобы заговорить, Кедрен покачал головой.
— Ты собираешься попросить нас пойти в Око.
— Но…- начал было Дрекки.
Кедрен поднял руку и быстро рубанул ей воздух. — Оставь это на потом. Нам нужен отдых.
Кораблю досталось. Нам ещё нужно сбыть это золото, подлатать поломки. Может быть, ещё
расшить штат команды. Давай насладимся этой поббедой, немного поживем спокойно и
потратим наши акции.
— Или вложим их, - добавил Адримм.
— Не все такие скучные, как ты, Адримм, - ответил Отерек.
— То есть, это не «нет»? – спросил Дрекки.
— Но и не «да» тоже, - ответил Кедрен.
— Очень хорошо, мои дуардины, - сказал Дрекки. — Продолжаем наслаждаться отдыхом, а
когда остальные протрезвеют то мы отправимся домой.
— Пуут! – пискнут Трокви. И теперь все были согласны.
ГЛАВА 27. СЕРАЯ КОМПАНИЯ БАРАК-МОРНАРА
Несколько недель спустя часы тихо отбивали секуны в офисах Серой Роты Барак-Морнара.
Это был самый громкий звук в здании. Можно было услышать звуки кузнечных комплексов на
дюжину уровней ниже. Можно было услышать выкрики уличных торговцев на широких улицах
снаружи. Но в офисах было так тихо, что можно было услышать, как туманы Углу крадутся по
стенам.
Не то, чтобы о ней часто говорили. Никто ничего не говорил о Серой Роте. Её существование
было своего рода секретом, который сам по себе перерезал глотки и заставлял замолчать
навсегда.
Дуардины, работающие в офисах Серой Роты, были подозрительными и неохотно делились
информацией даже друг с другом. Даже звуки их скрепящих перьев за работой имели слегка
параноидальный оттенок.
Первый офицер Гренкарак был одним из этих дуардинов, трудящихся в тени ради славы своего
порта. Его называли Лисом, с легкой иронией над характером его деятельности, как некоторые
думали. Но правда была в том, что его называли так всегда, с тех самых пор, как первая щетина
встала дыбом на коже, что было задолго до его назначения в Серую Роту. У Гренкарака были
волосы и борода необычного для Морнара оттенка. Ярко-оранжевые, почти такие же яркие, как волосы Огнеубийц, за одного из которых его иногда и принимали. Ещё более необычными
были белые пятна. Их было три: одно под нижней губой, другие по бокам лица. Ярко-белые.
И они действительно придавали ему некие лисьи черты лица. Так что он был Лисом еще со
времен молодости бороденышем. Когда-то давно он ненавидел это прозвие, и невавидел до
сих пор, но уже в глубине души. Оно выделяло его, делало запоминающимся в правильном
смысле. Было его позором, как он думал. И было полезным, а Гренкарак никогда не оставлял
просто так ничего полезного.
Он взял самое верхнее письмо из своего кованого железного лотка для входящей
корреспонденции. Под ним было ещё множество других. Другой рукой он взял кинжал. Не
нож для вскрытия писем, хоть именно для этого он и собирался использовать оружие. Серая
Рота не пользовалась тупыми лезвиями. Он просунул кинжал в отверстие, разрезав печать и
клей. Конверт раскрылся с легким шорохом, Гренкарак извлек содержимое, просмотрел
письмо до середины, остановился, нахмурился и вернулся к началу, внимательно вчитываясь
на этот раз.
После чего он перечитал письмо уже в третий раз. Затем он положил его перед собой, откинулся на спинку стула, уставился на потолок и выдохнул. После минутного размышления
он выташил медный мундштук переговорной трубки из держателя, встроенного в его стол, и
поднес его к лицу. За ним потянулась длинная зеленая гофрированная трубка.
— Отправьте гонца за капитаном Тронком. Немедленно. Нет, мне все равно, что на это скажет
его секретарь. Скажите Тронку, что это не может ждать, - он облизнул пересохшие губы.
— Передайте ему код фиолеовый. Да-да, именно так. Фиолетовый.
Он вставил переговорную трубку обратно в держатель. Затем, не обращая внимания на стопку
писем, он стал ждать, уставившись на дверь. Должго ждать не пришлось. Тронк прибыл
торопливо, выглядя обеспокоенным, но дождался, пока дверь за ним закроется, прежде, чем
начать говорить.
— Код фиолетовый? Это ведь не один из твоих трюков, Гренкарак?! У меня список дел длиннее
руки оррука, и у меня нет…
Выражение лица Гренкарака заставило Тронка замолчать. Тот покачал головой и протянул
рукук стулу перед своим столом, приглашая его сесть. Капитан уселся.
— У нас, возможно, пролемы.
— Какие еще пролемы?
— Самого худшего сорта, - ответил Гренкарак, сделав паузу. — Помнишь операцию
«Азгамар»?
Лицо Тронка стало жестким. — Мы не говорим об операции «Азгамар». Никогда.
— Тем не менее, сейчас я гооврю именно о ней, - он полез в ящик, вытащил листок бумаги и
пододвинул его к Тронку.
Тронк поднял его, прочитал и нахмурился.
— И что? Какой-то псих падает с неба и утверждает, что видел…цель. И где? В Мертвом Эфире!
Его не существует. Какое это имеет значение? Ему никто не поверит.
Тронк отодвинул письмо обратно.
— И это было бы правдой, я согласен, если бы Икссон и Барр не потеряли самообладание и
не попытались заставить этого бедолагу умолкнуть. Они наняли аэльфов-тенеходцев, чтобы
его устранить. Такие детали только добавляют достоверности слухам, не находишь?
Тронк выглядел ошеломленным. — Они же этого не сделали?
— Сделали.
Тронк отвел взгляд и пожевал бороду. — Идиоты. А этот небесный капита… Тронк уставился
на листок бумаги. — Дрекки Флинт? Он туда отправился?
— Да, отправился.
— Ну и что? Пусть так.
— Это и есть проблема.
Тронк покачал головой и властно потряс пальцем. — Если он вернется. Если ему хоть кто-то
поверит. Если он обратится с этим к высшему руководству. Если сможет доказать, что это не
просто байка какого-то обезумевшего арканавта. Если Гельдраад это все еще будет заботить.
Ужасно много «если».
— Здесь, в Серой Роте, мы занимаемся «если» независимо от их количества, - ответил
Гренкарак. — Послушай, Тронк. Я бы не беспокоил тебя, если бы этот отчет был всем, что у
меня есть. Взгляни на дату.
— Пять месяцев назад, - сказал Тронк.
— И я не беспокоил тебя с этим вопросом, правда, исходя из всех тех веских доводов, которые
ты привел. И сегодня с утра я бы тоже тебя не побеспокоил, если бы не получил вот это.
Он передал Тронку письмо. Пока Тронк читал, Гренкарак продолжал говорить.
— К сожалению, Флинт вернулся. Мы могли бы списать это на обычное бахвальство арканавта, но перед тобой письмо от одного из моих агентов из Барак-Трунда. В нем говорится, что Флинт
прибыл в порт со спасенным кронтанкером и трюмом, набитым очищенным эфирным
золотом, помеченным клеймом Миноза. Там также говорится…
— Да-да, Лис, я умею читать, как ты знаешь.
— Тогда ты уже прочел часть, в которой говорится об упоминаниях Серой Роты? В тавернах.
Под открытым небом. Он упоминал Экритена.
Тронк резко поднял глаза. — Он умер десятилетия назад. Так и не вернулся с задания.
— Может, он и не умер. Не знаю, как Флинт об этом узнал, но… Гренкарак пожал плечами.
— По-видимому, кто-то ему проболтался.
— Это проблема, - сказал Тронк. Он откинулся на спинку стула.
— Было бы иначе, я бы не позвал тебя сюда.
Тронк встал и бросил письмо обратно на стол Гренкарака.
— Разберись с этим. Удостоверься, что ничего из этого не дойдет до наших клиентов или до
Морнарского троммраада.
— Что насчет Икссона и Барра?
— Отправь им предупреждение. Сделай это тонко, но убедись, что они поняли, что оно от
нас. Больше никакой самодеятельности. Выставь им счет, чтобы убрали этот беспорядок. Если
что, то вали вину на них. Разберись с этим, слышишь?
— Естесственно, капитан. Гренкарак улыбнулся, обнажая длинные пожелтевшие зубы.
Промежуток в верхнем ряду лишь подчеркивал его сходство с лисом. — Серая Рота не терпит
незавершенных дел.