ГЛАВА 1
Амит стоял один, в тенях своей кельи, стараясь избегать задней стены, где мерцающие стазисное поле освещало темноту синим цветом. Он уставился на комплект Терминаторскй брони, подвешенной в бледных полосах света, и сжал знакомые сочленение своей собственной брони, прислушиваясь к сварливому мурлыканью поношенных сервоприводов. Его броня была такой же его частью как двойные сердца бьющиеся в его груди. Терминаторский доспех, напротив был сильно утяжелен набором пластин. Восстановленная по просьбе Жиллимана, она некогда принадлежала брату Биалу из первой роты Кровавых Ангелов, но как и многие, чья Терминаторская броня была в оружейной ордена, он был давно мертв. Крукс Терминатус на левом наплечнике содержал фрагмент священной брони самого Императора. Штурмовые болтеры, встроенные в наручи, были взяты у братьев Аквиния и Фуриеля, ветеранов погибших рядом с Сангвинием.
Амит подошел ближе, скользя взглядом по идеально отполированному керамиту. Она должна была ознаменовать славу нового основания, заявить что Империум не сломлен, что его воля была такой же несгибаемой как и прежде.
Он зарычал.
Жиллиман был высокомерным трусом. Примарх Ультрамаринов отнял у него все, чем он был. Он содрал с него его личность и хотел заменить ее броней с титулом: Магистр ордена Расчленителей.
Амит зарычал и ударил кулаком по стене.
Избраный сын, капитан, Кровавый Ангел...
Он поднял руку и ударил еще раз, погнув плассталь и послав отголоски шока через его плоть.
Магистр ордена, повелитель Расчленителей, изгой...
Жиллиман мог взять свой указ и подавиться им.
-Азкаеллон - Амит выплюнул имя Кровавого Ангела.
Азкаеллон был первым среди равных, но он был сильно потрясен смертью Сангвиния, слишком слабым чтобы стоять на своем и сражаться за свой легион. Остальные братья показали не многим больше убежденности. Он и только он выражал неудовольствие, но его голос оказался неуслышанным, отвергнутый как гневные слова скорбящего сына, разглагольствования сумасшедшего мясника. Амит усмехнулся. Он был и тем и тем, и вселенной лучше бы это запомнить.
Боль в голове Нуриеля не успокоиться. Она выросла из острого зуда в опаляющий огонь, так что чувство было словно его череп был сломан, а его разум кровоточил через разломы. Тем не менее он знал что боли там не было, по крайне не в том смысле в котором мог бы помочь Апотекарий. Она была ужасным отголоском тех опасностей, которым подвергалась его душа, пока Виктус нес его через варп.
Даже те, чей разум был ограничен, испытывали грызущую боль, пока они плыли через приливы Имматериума. В худшем случае их разумы сломаются, и они погрузятся в безумие. Благословенная судьба, по сравнению с тем, чем рисковал Нуриель. Он был Библиарием и его душа светила в варпе, маяк призывающий обитателей демонического измерения на пир. Достаточно было секундной слабости чтобы поддаться их разглагольствующим нашептываниям. Они поглотят его душу и облачаться в его плоть.
-Не... сегодня,- Нуриель стиснул зубы и выдавил улыбку. Боль, по крайне мере, означала, что у него была сила, чтобы сопротивляться. Зарычав, он сжал голову руками, скривился, когда настоящая боль заменила фантомную, облегчая пытку.
-Отец, защити меня от скверны,- Нуриель зарычал и ударил головой по стальной стене. Металл смялся в том месте, на которое пришелся удар, ломаясь дальше, когда он повторил движение.
-Огради мою душу от тьмы,-кровь потекла по лбу Нуриеля, пятная стену, и стекая ему в глаза.
Он соскользнул на пол, силясь остаться в сознании. Потеря сознания не принесет ему передышки и лишит его той боли, которая нужна ему, чтобы сфокусироваться. Он посмотрел на противоположную стену. Она задрожала, пошла рябью и треском, когда он взглянул на нее. Крутящее чувство вцепилось в его нутро. Он открыл рот и его начало рвать, до тех пор пока с его губ не потекла лишь желчь.
Отведя глаза, Нуриель опять увидел Воина. Та же самая фигура которая появлялась в каждом его видении со времен Врат Терры. Воин излучал величие, теплоту триумфа. Одетый в кроваво-красную броню, он был безупречным мечником, с длинным мечом из темного металла в руках. Нуриель проследовал за ним, в то время как он пробивался через орду отчаянных врагов, мужчин и женщин, одетых в тряпье изгоев. Воин вытащил свой меч из трупа, одетого в алое, и повернулся лицом к Нуриелю. Он сделал это в первый раз и Нуриель обнаружил, что смотрит в свои собственные глаза.
-Истинная вера сложна. Путь к спасению расколот раздором,- сказал Воин Нуриелю, его голос как раскат грома, вечный и наполненный силой.
Нуриель почувствовал что кивает.
Вся его жизнь была борьбой, бесконечным испытанием его силы. Рожденный на Баал Секундус, он убил первого огненного скорпиона до того как ему исполнилось одиннадцать.
Испытания, чтобы стать Космодесантником, были трудными, но они были ничем по сравнению с тем, что ему пришлось перенести, чтобы подчинить свой психический талант. Никейский Эдикт похоже собирался нанести ему еще один удар, но он остался несломленным, каждый день борясь с желанием воспользоваться своими дарами, даже когда это стоило жизни его братьям. Он пережил предательство Хоруса и битву за Терру. Он сделал все, о чем его просил Император.
Нуриель зарычал.
-И за что? За это? Это награда?-Он вогнал пальцы в символ Расчленителей на наплечнике, пытаясь вырвать его и зарычал, когда удерживающий его керамит выстоял.
-Это новая угроза моему рассудку. Это кровавое безумие, черная ярость, которая претендует на разумы моих братьев. Нет,- Нуриель поднялся на ноги.-Я не поддамся.-Осколки инея хрустели и осыпались с доспеха Нуриеля. Призывая все свои силы, он подошел к двери кельи. Тонкая линия энергии пробежала по его руке прежде, чем воспламениться, охватывая его перчатку обсидиановым огнем. Поморщившись, он провел руку через магнитный замок и распахнул двери. Он пробыл один достаточно долго. Самобичевание и злость были плохой компанией. Ему нужно было развеяться.
-Мы больше не можем ждать. Он должен выбирать, -дыхание Баракиеля превращалось в пар в холодном воздухе, пока он шел по коридору. Не смотря на то, что большая часть Виктуса отапливалась, позволяя человеческой команде работать, этот отсек был исключением. Его коридоры и кельи предназначались для Космодесанта. Тонкий слой льда покрывал стены, которые выглядели отполированными до того же парадного блеска, что и доспех Баракиеля.
-Он не поблагодарит тебя за вмешательство, брат - Тилонас шел за ним, сервоприводы его более тяжелой терминаторской брони заглушали рокот корабельных двигателей.
-Он редко это делает.
Тилонас улыбнулся.
-Повышение сделало тебя смелым, капитан.
-Это не смелость, а необходимость. Мы потратили достаточно времени.
Слуга вздрогнул, кода они подошли к келье Амита.
Тилонас осмотрел мужчину. Слишком худой чтобы быть улучшенным генетически, ему недоставало выраженной мускулатуры и плотного скелета полностью развитого серва легиона. Скорее всего он был очередным несчастным подобранным на освобожденном мире и принужденным к служению. Мужчина опустился на колени, его туника висела на нем. Интересно, что еще одну он накинул на плечи, для тепла.
Тилонас посмотрел и за серва и оскалился.
-Безжалостный маленький ублюдок.
От замечания Тилонаса глаза серва расширились. Он украдкой взглянул в сторону. Голый, сгорбленный труп лежал возле него, замерзшее тело другого серва.
-Он все равно бы умер к концу смены, - проворчал Баракиель, и постучал кулаком в дверь кельи.
-Лорд.
-Возможно он ушел, - сказал Тилонас.
-Нет, он все еще здесь. С чего бы еще этому ничтожеству быть тут? - Баракиель толкнул серва сапогом и постучал опять.
-Капитан... Магистр Амит.
-Войдите, - рявкнул Амит.
-Ты иди. Я подожду здесь,- Тилонас усмехнулся и указал на дверь.
Баракиель толкнул дверь и вошел в келью. Его поприветствовала спина Амита, внимание Магистра Ордена было сосредоточенно на задней стене. Если бы Баракиель не был привычен к задумчивости Амита, он мог бы удивиться беспорядку поглотившему келью. Большинство ламп вышло из строя. Те немногие что остались, мерцали, кусками бросая свет на кучи разрушенных боевых сервиторов валявшиеся вокруг словно поломаные куклы. Амит казалось не замечал как отрубленная голова все еще бормотала протоколы активации.
-Магистр Амит,- Баракиель ударил по нагруднику в знак приветствия.
-Чего ты хочешь? - Амит не повернулся, его внимание было приковано к Терминаторской броне, подвешенной на задней стене.
-У нас больше нет времени. Брат-сержант Григори или капеллан Варель. Вы должны решить кого ...
Амит повернулся к Баракиелю, его глаза сузились до остроты ножа.
-Ты просишь меня приговорить одного из наших величайших героев на смерть, а другого отправить в живую гробницу? Скажи мне, капитан, кому мы окажем большую честь?
-Со всем уважением, Магистр ордена, это Ваша ноша,- Баракиель подошел к пиктеру, установленному на ближней стене.
-Вы знали Григори лучше чем кто либо из нас. Он был доблестным воином и будет благодарен за шанс продолжить борьбу. Варель был почитаемым капелланом и великим оратором. Его проповеди пробуждали в наших воинах праведный гнев. В эти отчаянные времена его советы крайне необходимы.
-Ты говоришь так, словно они уже умерли,- Амит выплюнул слова через сжатые зубы.
-Не без причины,- пиктер моргнул от прикосновения Баракиеля. Он нажал на клавиши и настроился на Апотекарион.
Григори и Варель лежали друг напротив друга на плитах из серого керамита. У Григори не было левой руки, ног и бошей части лица. Набор трубок и автоматических инжекторов трудились, поддерживая то, что осталось от его торса. Тело Вареля не было повреждено, за исключением его живота, который был вскрыт, чтобы дать тому, что его убило доступ к его внутренностям. Его кожа была синюшного цвета, как результат погружения в био-раствор. Его грудь была повреждена в тех местах, где апотекарии пытались исправить урон.
Амит взглянул на проектор. Его лицо смягчилось, но глаза остались глазами убийцы.
-Заключай Григори. И скажи Зофалу подготовить погребальные ритуалы для Вареля.
Баракиель ни чего не сказал.
Амит прочел тревогу на его лице.
-Ты что-то хочешь сказать?
-Лорд,- Баракиель шагнул к Амиту.-Я надеялся... Он запнулся и начал заново.
-Я знаю Вы с Григори прошли через многое, но ....
-Но ничего,- прорычал Амит, вплотную приблизившись к Баракиелю.
-Не думай что настолько слаб чтобы это решение было предвзятым. Слова не восстановят нашу честь. Наши души были сломлены на Терре. Нам нужны такие воины как Григори.
Баракиель не сдавался.
-Ранения Вареля менее серьезны. Его шансы пережить процедуру выше. Мы не можем терять тех немногих, кто остался в нашей родословной.
Амит отошел от Баракиеля и понизил голос.
-Я был там когда пал Григори. Даже поверженный он продолжал сражаться, стреляя до тех пор пока битва не была выиграна. Мы не можем отдать его смерти.'
-Лорд, Варель...
-Ты получил мой ответ,- правый глаз Амита начал подергиваться.-Не испытывай мое терпение.'
-Как пожелаете,- Баракиель перестал возражать и склонил голову в согласии.
Нуриель нырнул под удар, который должен был пробить его голову и направил свой кулак в нос атакующего. Он насладился кровью, брызнувшую на его покрытое шрамами лицо. Продолжая атаковать, он ударил апперкотом, отбросив голову оппонента назад, перед тем как броситься вперед и впечатать ладонь в лицо противника. Второй Расчленитель упал на пол без сознания, от его носа осталось лишь месиво из хрящей.
Нуриель остался на своем месте в центре дуэльного камня. Монолитная глыба из баалитского камня, почти полностью занимала глубокую камеру. Жаровни, наполненные горящими углями, ограждали ее высокие стены, бросая рваные куски света на их поверхности. Стойки для оружия и обмундирования стояли по всему периметру. Три каменные статуи свисали со стен, словно носовые украшения древних, терранских кораблей. Первая принадлежала Сангвинию, невооруженному и одетому в простые одежды. Две оставшиеся принадлежали его сыновьям. Каждый был вооружен единственным клинком. Триумвират изображал Бурю Ангелов, дуэль чести, чтобы принимать ее и была построена эта камера, в которой один претендент сражался чтобы защитить Сангвиния, в то время как другой атаковал. Нуриель саркастичски хрюкнул. Сангвиний умер. Теперь они только атаковали.
-Кто следующий?- Нуриель повернулся на месте, окинув взглядом собравшихся Расчленителей.
Нуриель напрягся, увернувшись влево от направленно в него меча. Парировав острие наручем, пальцами второй руки он ударил в горло нападавшего. Расчленитель, брат Манакель, поперхнулся и выронил оружие.
-Ты оскорбляешь меня. Тебе не обмануть меня такой безрассудной атакой,- сказал Нуриель, схватил Манакеля за затылок, и, крепко удерживая, ударил локтем по лицу. Нуриель бил снова и снова, ухмыльнувшись, когда услышал как треснула кость. Он отпустил Манакеля, позволив тому упасть на спину, и занес свой ботинок над головой поверженного Расчленителя, чтобы раздавить её, намереваясь добить противника.
-Нет!- братья Ваул и Сир взревели и спрыгнули на дуэльный камень.
Нуриель оставил Манакеля и встретил двух направляющихся к нему Расчленителей. Вытянув пальцы, он направил свою волю грубым выбросом телекинеза, направленного на Сира. Волна психического шока ударил Сира в грудь, сломав нагрудник и сметя его с платформы.
Нуриель триумфально усмехнулся, продолжив свою атаку и врезавшись в Ваула. Он обхватил руками другого Расчленителя, повалив того на землю. Удерживая руки Ваула, он использовал свой лоб как молот, ударив в лицо своего оппонента. Ваул напрасно пытался освободиться, серво приводы его брони мучительно кряхтели, когда хватка Нуриеля начала сминать их. Нуриель продолжал атаковать, ударяя своей головой по голове Ваула, пока тело Расчленителя не обмякло.
Со стекающей с лица кровью, Нуриель поднялся и выпрямился. Он ощущал как каждый мускул в его теле сокращался и расслаблялся. Он редко чувствовал себя таким живым. Он был сильнее, быстрее чем его братья, чемпион среди чемпионов. Он рыкнул почувствова укол беспокойства внутри. Если бы только Сангвиний видел его. Он знал, что его лорд не допустил бы той же ошибки, что и Амит.
Стерев с глаз кровь Ваула, он посмотрел вниз, со слабым весельем на Манакеля, наблюдая как Расчленитель скривился перевернувшись на живот в попытке подняться на ноги. Клинок лежал на расстоянии вытянутой руки от Манакеля. Нуриель обошел вокруг него, пока тот изо всех сил тянулся вперед, пытаясь достать оружие.
-Научись понимать, когда ты побежден,- Нуриель схватил Манакеля за горло и поднял его в воздух.
-Нуриель! Опусти его, - выйдя на дуэльный, рявкнул брат-сержант Сераф. Камень был омыт кровью его братьев. Кровь порождает кровь. Эта мысль вынудила Серафа зарычать. Он заставит Нуриеля истекать кровью за его прегрешения.
Нуриель опустил Манакеля, но его руки все еще держали горло Расчленителя.
-Нет. Он не смирился. Мы не закончили.
-Ты закончил, - Менадель вышел с другой стороны платформы, его силовой меч источал угрозу,- Не заставляй нас убивать тебя, чтобы доказать это.
-Еще нет,- крикнул Нуриель и швырнул Манакеля в Серафа.
Сержант перекатился, увернувшись от тела Манакеля, которое пролетело мимо и врезалось в стену камеры.
-Тогда смерть,- сказал Сераф и вытащил оружие, ужасный цепной топор и короткий цепной меч, которые взвыли когда он нажал кнопки активации.
-Дураки,- выплюнул Нуриель,-осмотритесь.- Библиарий распростер руки указывая на тела разбросанные по дуэльному камню, ветеранов битв которых он сломал и выбросил.
-Я превзошел весь твой отряд, Сераф. Какую угрозу представляете вы двое?'
Менадель крутанул меч, проверяя его вес, и активировал штурмовой щит.
-Вот давай и выясним.
Тишина и тьма царили в реклюзиаме.
Четыре тысячи электрических жаровень, свисающих с потолка, были погашены. Когорта кибер-херувимов, ухаживающих за фонарями, были убиты, вместе со всем остальным. Их еще предстояло заменить, поэтому карнизы и балки были безмолвны, лишенные пения херувимов и хлопанья их золотых крыльев.
Было похоже, что сами покои были в трауре, ожидая чтобы братство, которому они служили, присоединило свой голос к их скорби.
-Кровь дай мне силы, - верховный капеллан Андрас приклонил колени в нефе капеллы, его пепельная туника натянулась вокруг его торса. Он взглянул на бронзовый алтарь. Это была та же кафедра, с которой он проповедовал уже три десятилетия. На ней стоял тот же пюпитр, на который он опирался, проповедуя Морипатрис и читая боевые литании.
-Император, обрати на меня свой взор,- он вздохнул, чувствуя словно на его плечи давил весь вес капеллы.
Все было как и прежде, но вместе с тем все изменилось. Камень стен был гол, избавлен от иконографии и скульптур. Мраморные плиты, окаймляющие покои, были пусты, с него больше не взирал пантеон героев. Он поднял взгляд к потолку, его улучшенные глаза нашли в темноте изображение Императора. Оштукатуренное маслом и воском, изображение простиралось на куполообразном потолке и изображало Повелителя Человечества в обличье воина клирика. Одетый в золотую броню, вооруженный бронзовым жезлом и держащим толстый пергамент. Его рот открыт для проповеди, его глаза сощурены в суждении. Множество миров его владений сливались, образуя мантию, обрамляющую Его плечи и рассыпающуюся у Его ног.
-Почему, - прошептал Андрас, его голос запнулся пока он говорил с картиной.
-Почему что?
Он обернулся, удивившись, увидев за собой капеллана Зофала. Символ Кровавых Ангелов был сорван с его наплечника, оставив рану из искореженного, серого металла. Подпалины покрывали его броню словно болезненная сыпь, в тех местах где сгорели литании битвы и печати чистоты.
-Твоя броня, ты ее еще не починил?
-Этого пока достаточно, - Зофал шагнул вперед и стал на колени рядом с Андрасом.- Почему что?
-Сангвиний, наш отец. У него был дар предвидения и тем не менее он не сделал ничего, чтобы изменить свою судьбу. Я не понимаю, почему он добровольно пошел на смерть.
-Даже наш отец не был уверен в будущем. Он в первую очередь был воином, а уже потом нашим отцом. Императору была нужна его помощь. Ты бы не отдал свою жизнь так же, как он? - глаза Зофала были жестокими, испытывающими Андраса взглядом дознавателя.
-Конечно,- Андрас обнажил зубы,- но что теперь? За кого мы сражаемся теперь?
-Император живет. Мы сражаемся за Него.
-Мы больше не Его ангелы. Жиллиман сломил нас.
Зофал помедлил, прежде чем ответить: - Мы сами выбираем, кем нам быть, Верховный Капелан»
Андрас улыбнулся, но в его лице не было тепла: - Боюсь, этот чин подходит тебе лучше, чем мне, брат»
Зофал ничего не сказал. Он бы не позволил своим мыслям обратиться к подобным материям, и даже если в слабости и эгоистичной гордыне они обращались, он бы не позволил себе говорить об этом.
-Тебе необходимо обрести веру, Верховный Капеллан, твою силу,- голос Амита наполнил покои, когда он вошел в комнату, каждое его слово было похоже на команду.-Мы, я, будем нуждаться в них в последующие дни.'
-Лорд Амит, простите.
-Здесь нечего прощать, - Амит опустился на колени рядом с Андрасом,-Желанием Сангвиния всегда было то, чтобы ты стал верховным капелланом.-Он помедлил.- У Зофала другой путь.
От Андраса не укрылся взгляд, проскочивший между Магистром ордена и Зофалом, он знал что лучше не обращать на это внимание.
-Мы нужны Вам?
-Да,- Амит вздохнул,-Брат капеллан Варель скоро умрет.
-Сангвиний, прими его душу,- Андарас в знак приветствия ударил кулаком по груди.
Амит кивнул: - Зофал...
-Я за этим прослежу,- Зофал встал, его бронированные сапоги были едва слышны, когда он пересек камеру.
-Его время среди сынов Коракса не прошло зря,- сказал Андрас.
Амит усмехнулся.
-Капеллан Зофал хорошо подходит для хождения по темным местам.
Несколько мгновений прошло в тишине, каждый был погружен в свои мысли, наконец Андрас нарушил тишину.
-Мы просто забудем погибших?- Верховный капеллан указал на погребальные свечи за алтарем. Их были многие тысячи, плотными рядами растягиваясь в арках и подымаясь до карнизов. Со времен освящения Реклюзиума такие свечи зажигались в честь погибших. Теперь же в темноте мерцал единственный огонек.
Амит посмотрел на одинокую свечу.
-Мы помним нашего отца,- склонив голову, он спрятал лицо от Андраса.-Это больше не место почитания падших Кровавых Ангелов. Их будут поминать их братья, в часовне несущей символ их ордена,- Амит остановился,- нам еще предстоит написать собственную печальную историю.
-Я не знаю, что меня беспокоит больше. Злость мертвых или печаль оставленных позади,- сказал Андрас.
-Если мы хотим победить, вырваться из этой тьмы,- Амит поднял голову, его лицо было сурово, глаза- темные озёра ярости ,- тогда наш гнев должен затмить и то, и другое.
-Поэтому мы отправляемся в систему Зуркон. Чтобы выпустить наш гнев?- спросил Андрас.
-Зуркон потерянная система. Непокоренный рубеж.
-И она далека от крестовых походов наших братьев.
Амит улыбнулся.
-Похоже, что моя вера в тебя не была напрасной, капеллан.
Ответ Андраса затерялся в шуме тяжелых шагов. Амит обернулся и обнаружил у входа в часовню Друеля. Даже без терминаторского доспеха Расчленитель был огромен. В нем же он больше напоминал идеализированные статуи героев Космодесантников, украшавшие площади имперских городов.
-Могу я хоть где-нибудь сегодня найти покой? - сказал Амит,- Что случилось?
-Простите мое вторжение, Магистр ордена, Верховный капеллан,- Друель сотворил на груди аквиллу и опустился на колено. Сервоприводы его брони жалобно взвыли, тяжелый боевой доспех слабо подходил для подобной любезности.- Библиарий Нуриель напал на братьев на арене для дуэлей. -Лицо Друеля было озадаченным, глаза отягощены заботой. -Он...
-Ярость?- Андрас напрягся, его голос упал до шепота. Смерть отца не только ознаменовала роспуск легиона, она прокляла их, оставив с видениями погибели и звериной жаждой крови. Безумие было неизлечимо. С каждым проходящим годом оно поглощало все больше их братьев, превращая их в разъяренных убийц, не делающих различий между друзьями и врагами.
-Нет,- Друель покачал головой, хотя его лицо все еще было наполнено тревогой.-Нуриелем движет не ярость, а гордыня. Менадель и Сераф пытаются утихомирить его, но его дар...
-Будь он проклят,- взревел Амит, поднимаясь на ноги.-Он же лучше других, должен понимать.
-Он не в своем уме, лорд. Нам возможно придется уб...
-Нет,-Амит проследовал за Друелем к выходу,-я разберусь с Нуриелем.
Андрас посмотрел на погребальные свечи, праздно задумавшись, сколько времени пройдет, пока он не зажжет их все.
-Кровь защищает,- прошептал он, когда за Амитом закрылась дверь.
-Не сегодня,- сказал Друель и вышел вслед за Амитом.
-Библиарий, - прокричал Амит, войдя в дуэльную камеру как раз в тот момент, когда Нуриель карающим правым хуком пробил штурмовой щит Менаделя и повалил Расчленителя на землю. Прямо за ним, скрючившись, лежал Сераф, прибиты к основанию платформы ножом, прошедшим сквозь предплечье.-Нуриель!
-Что?-разочарованно закричал Нуриель, его лицо источало досаду, когда он обернулся к Магистру Ордена.-Амит.
-Довольно,- Амит подошел к оружейной стойке,-Менадель, бери Серафа и уходи.
Менадель заставил себя подняться. Ненависть жгла его вены, заставляя его драться, обратить Нуриеля в прах. Он посмотрел на Амита, глубоко вздохнул и кивнул. Его долгом было подчиняться приказам Магистра ордена, а долг был всем, что у них осталось.
-Ты же знаешь, что не стоит использовать свои силы в варпе, Нуриель.- Даже в материальной вселенной душа псайкера сияла словно маяк в варпе. Волны демонов, наполнявших это место, вопя бросались на эти маяки, желая утолить свой голод. Секундное ослабление концентрации, малейшее отступление от веры и клятвы и псайкер был обречен. Использовать эти силы внутри потоков варпа было безмерно глупо.
-Рука слишком близко поднесенная к пламени сгорит, библиарий. Только по милости Императора ты нас всех не проклял.- Амит вытащил со стойки короткий клинок и вышел на дуэльный камень.
-Не читай мне лекции, Магистр ордена,- усмехнулся Нуриель, -разве я не доказал, что я более чем умел. Мои душа и разум защищены так же как корпус вокруг нас.
-Да? Тогда я не чувствую себя безопасней. Даже Виктус не прошел через все эти годы без пробоин. Когда-нибудь и он не выдержит.- Амит позволил своим словам и их подтексту повиснуть на секунду в воздухе. -Ты думаешь, что твоя боль больше, чем у остальных твоих братьев? - говоря, он обошёл вокруг Нуриеля и указал на Ваула и остальных, - Ты считаешь, что это дает тебе право поступать вот так?
-Моя боль больше, чем ты можешь себе представить,- Нуриель сжал кулаки и сделал шаг к Амиту. -Ноша моих талантов тяжела, а теперь еще и гнев…-он замолк, гнев душил его голос.-Но ты все равно считаешь, что я слаб.
-Вот что беспокоит тебя? - Амит двинулся к Нуриелю. -Ты хочешь быть Верховным Библиарием?
-Да!!!- взревел Нуриель, его усиленная варпом мускулатура напряглась под его кожей.-Почему? Почему ты предпочел мне Бароса?-Нуриель преодолел дистанцию до Амита одним прыжком, мечом ткнув в горло Магистра ордена.-Он слаб!!!
-Дело не в силе, - Амит выскользнул из под клинка Нуриеля.-Дело в убежденности, - сказал он, врезав кулаком по челюсти библиария.-У тебя нет сердца Бароса.
От удара Нуриель пошатнулся. Он снова заорал, его глаза заискрились молниями, когда он призвал свою силу.
-Нет, - Амит схватил Нуреля за затылок и направил в свой кулак, ударив библиария в лицо. Удар погнул кость, оставив шишковатый отпечаток во лбу Нуриеля.
Нуриель уронил меч и схватился за голову, неспособный сосредоточиться из-за боли.
-Ты победил Менаделя и Серафа только при помощи своих талантов. Если ты хочешь доказать свою силу, сразись со мной без них.- Амит пнул Нуриеля в грудь, опрокинув назад.-И так же верно, как то, что по моим венам течет Кровь, я убью тебя.
Нуриель в безумии приблизился к Амиту, ударяя и пиная со всем умением, со всей злостью, что была у него.
Амит избегал ударов, используя руки и плечи, истощая ярость Нуриеля.
-Если это все на что ты способен, - сказал Амит, пррвавшись через защиту библиария, чтобы схватить того за горжет. -Тогда мне стоит без сожаления убить тебя, - заключил он, и ударил его головой.
Нуриель отступил, сплюнув кровь на пол.
-Ты думаешь, что ты лучше меня, потому что Жиллинан изменил твой титул, капитан? Мы Кровывае Ангелы. Ты магистр пустого места.
Глаза Амита сузились.
-Все меняется, брат.
-Кроме войны, - прошипел Нуриель. -Она все та же, с тех самых пор как человек взял в руки камень.
-Да, - Амит задумался, пытаясь выстроить свои мысли перед лицом своей жажды крови. -Мы инструменты войны. Война – это то, для чего мы были созданы – это то для чего мы живем, для чего дышим. Мы щиты Императора и Его клинки, и мы будем сражаться под любым знаменем, которое он решит дать нам. -Амит заставил слова сорваться со своих губ, не уверенный в том верит он в это или нет.
-Я сын Сангвиния, Кровавый Ангел!!! И я не позволю тебе, Жиллиману или самому Императору говорить мне иное. -Нуриель пнул и выкинул тело Ваула с платформы.
-Сангвиний мёртв!!! - отрезал Амит.
-И как быстро мы забудем его величие?
-Я стоял рядом с нашим отцом в бессчетном количестве битв. Я знал его так же хорошо, как и любой из его сыновей. -Слова Амита были едва разборчивы из-за рыка в его горле.-Но я не поддамся этой печали.
-Лжец! - прорычал Нурель, выбросив вперёд руку. Меч вырвался из стойки в его хватку. -Твоя печаль поглощает тебя. Она горит ярко как умирающее солнце.
Нуриель атаковал. Амит бросился вперед, под дугу описанную мечом. Схватив руку Нуриеля с оружием обеими своими руками, он ударил коленом в живот библиария, перед тем как разбить своей головой лицо Нуриеля. Амит удерживал его на месте, снова и снова ударяя головой, пока Нуриель не обмяк, выронив меч. Наконец он бросил тело библиария на землю.
Нуриель стонал и пытался подняться на ноги, его лицо было разбито.
Амит смотрел, как он поднялся, а затем выбил из под него ноги.
-Тогда, убей … меня, - Нуриель выплюнул слова, через наполненный кровью рот.
-Нет, в нашем будущем достаточно смертей, - Амит вдавил колено в грудь библиария. -Ты теперь Расчленитель, Нуриель. Смирись с этим или нет, но больше не доставляй мне проблем. -Амит схватил голову Нуриеля и вогнал ее в землю. Библиарий обмяк.
Амит поднялся и прошел к выходу из камеры, где его, со штурмовой пушкой, крутившейся на холостом ходу, ждал Друель.
-Доставь Нуриеля и остальных в апотекарион. А затем проследи, чтобы эту баалийскую плиту размололи в пыль и выбросили в пустоту.
-Чем её заменить?
Амит обернулся и посмотрел на древний камень и растянувшихся на нем Расчленитей.
-Ничем.
Пока Амит шел по коридору его настроение ухудшилось. Он не просился быть их лидером. Их судьбы были доверены ему, их проблемы стали его собственнными. Он разочарованно сжал зубы и вызвал гравилифт. Если он не мог найти спокойствия в одиночестве, он найдет его там же где и всегда – в крови.
Его бронированные сапоги утяжелились, зафиксировав его на полу, когда платформа направилась вниз. Он закрыл глаза, благодарный за изоляцию, и прислушался к вздымающемуся биению своих сердец, когда они ускорялись в такт с дребезжанием гравилифта. Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя как при мысли о том, что произойдет, в его горле рождается рык.
Гравилифт содрогнулся и остановился, он вышел в неосвещенный коридор. Пока его улучшенные глаза адаптировались к темноте, Амит на секунду остановился. Они не смогли. Мрак был абсолютный, толстый и не проницаемый, коридор был покрыт технологией, которая не поддавалась самым чутким ауспикам.
Жрецы Марса сдержали свое слово. Модификации, установленные ими на Виктусе, были впечатляющими. Палуба, по которой он шел, не было ни на одной схеме и официальной бумаге. Это была пустота в корабле, место ничего. Его действия здесь не скомпрометируют его, ведь на самом деле их никогда не было. Его дела поглотит тьма, похитит их до того как они исказят его душу.
Амит зашагал вперед, не желая думать о том, что он всё ещё был обязан Марсу за помощь. Он шел осторожно, тщательно следую маршруту, отпечатанному в его памяти, беспокоясь, чтобы малейшая ошибка не привела его к роковому падению в недра корабля. В помещении не было вентиляционных решеток и воздухоносных шахт, поэтому воздух был наполнен прогорклым запахом, который напомнил ему о пропитанных кровью траншеях и внутренностным запахом свежо извлеченных внутренностей. Вдоль коридора, по которому он шёл, тянулся ряд камер. Он знал, что каждая из них была крепко заперта, запечатана плазмой и защищена от психических влияний.
- Вам следовала убить Нуриеля, - голос Зофала раздался из лежащей впереди тьмы. – - Вам следовало применить свой гнев с большей пользой. Здесь их осталось немого.
Амит остановился: - Нет. Мы потеряли слишком много братьев из-за врагов, из-за Ярости. Я не добавлю к ним новых. Амит сделал еще три шага и остановился: - Сколько осталось?
Зофал проигнорировал вопрос чтобы задать собственны: - То что вы сказали Нуриелю, чью душу вы пытаетесь спасти? Когда вы примите вещи такими, какие они есть? Что не все можно изменить кровью и яростью.
Амит сдержал проклятье. Он не был удивлен, что Зофал знал; проклятый капеллан всегда знал. - Избавь меня от проповеди, Зофал. Я здесь не для этого.
- Последнее время Вы приходите сюда все чаще.
Амит проворчал с намека. - Сколько осталось?
- Семь. Два в ближайшей к Вам камере. Четверо распределены в тех, что в конце коридора и … - Зофал бросил взгляд во мрак. - Омари.
- Тот, что заявляет о своей невиновности?
- Да. Он все еще верен Императору.
- Вранье. Он сын Магнуса, предатель.
- Уже прошли месяцы. Я безжалостно испытывал его плоть. Почему вы так уверены.
- Потому что я уверен.
Зофал внимательно изучал бездну безжалостных глаз Амита и тщательно выбрал свои слова: - Галактика больше не так проста, как прежде.
- Ты считаешь, что я слеп? - Амит проглотил ком гнева. Если бы это был не Зофал а кто-то иной, он бы его ударил. - Даже сейчас, посреди всего этого безумия, некоторые вещи понятны. Кровь – это то, что связывает нас, ее пролитие – это то, что освобождает нас. Теперь в венах Омари течет предательство. Он может избавиться от него так же, как мы можем избавиться от нашего собственного проклятья. Он трус и предатель, и я убью его последним.
Зофал вздохнул: - И что вы будете делать, когда он умрет? Когда они все умрут?
- Они слишком легко умирают,» Амит усмехнулся, чтобы снять напряжение, но он не мог просто отмахнуться от серьезности вопроса капеллана. - Я найду еще, и продолжу убивать их, пока никого не останется.
- А затем?
- Подумаем об этом если к тому моменту я все еще буду жив,» Амит снял перчатку и нажал рукой панель на стене справа от него. Лист мягко загудел считывая его генетический отпечаток. Он убрал руку, когда панель пискнула, перед тем как отъехать, и открыла литую рукоять. Он схватил засов, и крутя его почувствовал волну азарта. Невидимые рычаги пришли в движения, отодвинув секцию стены, позволив ему войти в камеру.
- Если я не вернусь через семь минут, очисти камеру.
Зофал кивнул, вызвав в свой шлем показания с экстренных систем защиты в камере. Четыре тяжелых огнемета, вмонтированные в углах камеры были заправлены и готовы к стрельбе. По его команде они выпрыснут в камеру жидкий огонь, очистив камеру от жизни и всего остального. - Их там только двое, - тяжелым голосом сказал Зофал, - - Я увижусь с Вами через три. Он исчез, ускользнув обратно во мрак коридора.
Когда за ним закрылась стена, Амит подошел к двери камеры. Вернув перчатку на место, он распахнул засовы и вошел в камеру. Биение его двойных сердец слились в одно, оглушающее биение, когда он вошел. Жиллиман. Сердца Амита взвыли от мысли о примархе Ультрамаринов, но Жиллиман забрал у него не все.
Перед ним, прикованные к стене, были два Космодесантника, грязные подонки, захваченные после Осады Терры.
- Кровавый Ангел, - прохрипел первый, - - А я все думал, когда же ты придешь». Его голос был свистящим и звучным словно у змеи. Его броня была опалена до черна, очищена от всех знаков различия, остались лишь намеки на ее пурпурную геральдику. Его лицо было уже чем у Амита – художник столкнувшийся с головорезом.
- Нет, сын Фульгрима, - сказал Амит, закрывая дверь,- я не ангел.
- Ты… твоя душа также темна как моя, кузен».
Второй говорил неразборчиво, его голос совмещен с гортанным рыком, поселившемся в его горле. Высохшая кровь покрывала его броню и знак ордена, пару челюстей сработанных на его наплечнике, едва видимых из-под грязи.
- Пожиратель Миров прав – тебе не место в новой эпохе Жиллимана. Тебя отбросят. Присоединяйся к нам. Дай нам закончить то, что Хорус начал.
- Возможно,» Амит говорил тихо. Неважно сколько правды было в словах предателя, он не позволит ей сбить себя. - Я пришел сюда не для того, что бы размышлять о будущем. Я не пришел сюда как часть плана Жиллимана. Амит нажал на участок своей перчатки и оковы на голенях и запястьях открылись, и они свалились на пол. - Я пришел чтобы окунуться в настоящее, ответить на зов крови моего отца. Я пришел убить вас.
Капитан корабля Ронья Ноккан служила на флоте Баала со времен Великой Войны. Выхваченная из толпы выживших офицеров флота она теперь командовала боевой баржой Виктус, флагманом Расчленителей. Хотя для тех, кому служила капитан, баржа была чем-то большим. Она была их домом. Рожденная в космосе крепость, одетая в километровые слои керамита и покрытая снаружи адамантием, она щетинилась достаточным количеством вооружения, чтобы завоевать целый сектор. Корабль был духовным убежищем, усеянным шпилями похожими на соборные, которые тянулись вверх чтобы принести слово Императора Небесам. Подобно Космодесантникам населявшим его бронированный корпус, Виктус был одновременно и маяком надежды и предвестником рока.
Ронья почувствовала как ее грудь наполнялась гордостью, когда она подумала о своем назначении. Она знала что для лорда Амита она не была первым кандидатом на должность. Капитан Ивар был более опытным, а про Ельст говорли, что ее высоко ценил сам лорд Сангвиний.
В этом мире, несомненно лишь убийство. Ронья улыбнулась, вспомнив слова матери.
Ивар погиб, пав жертвой отказа двигателя у шатла, доставлявшего его на Виктус. Ельст тоже больше не было. Она покончила жизнь самоубийством, не желая пятнать честь служа Амиту и его убийцам.
Ронья не была глуха к слухам, перешептываниям, передаваемым между капитанами корабля, как темные секреты. Она служила ордену ублюдков, а его магистр был безумнейшим из мясников. Благородство Баала не следовала за Расчленителями в бой. Были ли те вещи правдой или нет, не имело значения. Расчленители были Космдесантниками, богами войны. Не ее дело было судить их, да и она не хотела испытывать судьбу. Ветра вероятностей пронесли ее через войну и теперь благоволили её честью. Она не разочарует никого из них.
- Зубы Императора, - выругалась Ронья, вынужденная для баланса схватиться за подлокотник своего командного трона, когда Виктус сильно затрясло, - наблюдатель, статус.
- Мы врезались в поток варпа, госпожа. Поле Геллера приняло удар. Возможно… - инспектор замолчал, изучая поток данных из окружающих его когитаторов, - возможно ослабление на под палубе 183, крыло 17. Инспектор говорил все медленнее, каждое следующее слово тише предыдущего, его голос переполнен страхом.
- Уточните. Ронья старалась не дать голосу дрогнуть. Варп путешествия предлагали срезы через галактику, но были одними из самых опасных вещей, которые могло предпринять человечество, и безопасный проход никогда не был обеспечен. Даже константы времени и смерти были аннулированы в перегибах варп приливов. Это не было материальным измерением, если это и в самом деле это было измерением. Никто не понимал его капризов. Даже попытаться понять означало обречь себя на безумие. Кто-то считал что это отражение всех человеческих эмоций, водоворот страсти и насилия. Другие считали, что это место где оживали кошмары. Ронья знала, что это был Океан Душ, место, где духи бушевали в вечности. Она тяжело сглотнула. Варп был вечностью и он был ничем. Поле Геллера было всем, что защищало Виктус и тех, кто был на его борту, от беснующихся сущностей окружающих их, и от демонов живущих внутри зыбких водоворотов варпа.
- У нас было мимолетное нарушение, прокол в поле на кратчайшее мгновение,»- к наблюдателю вернулось самообладание.
- Ты уверен что она закрыта?
- Да, госпожа. Поле цело.
- Хвала трону. Ронья вздохнула, потерев друг о друга большие пальцы, как ее учила бабушка. Не важно, насколько маленькой была брешь, малейшее ослабление поля могло обречь их на вечные пытки. Корабль будет разрушен, разорван на части демонами, стремящимися поживиться на их душах. Их спас только шанс и удача. - Кто был в этой секции?
- Проверяю. Наблюдатель бросил взгляд на несколько контрольных панелей, когда грохочущие щелчки когитаторов участились. - Несколько десятков сервов на сонной смене, госпожа. Никакого жизненно важного персонала.
Мысленно готовя себя, Ронья открыла канал с капелланом Зофалом.
- Докладывай. Голос капеллана был гортанных грохотом.
Несмотря на подготовку, Ронья вздрогнула: - Простите что беспокою, лорд. Она почувствовала как запекло горло, когда она проглотила нужду молить о прощении. - Целостность одной из вспомогательных палуб на момент была нарушена. Была…»
Зофал рыкнул: - Она запечатана?
- Да, лорд. Мы…»
- Пошли мне месторасположение палубы. Я прослежу что бы никто не был осквернён.
- Должна ли я…»
- Ничего не делай.
Ронья поморщилась из-за помех когда Зофал оборвал связь. Она успокоила себя и набрала комбинацию клавиш на своей консоли, направив детали о прорыве в шлем капеллана. Даже если один серф подвергся воздействию варпа, осквернен его касанием, демоны будут вольны ходить по кораблю. Не важно подверглись серфы или нет, она знала что они были мертвы. Здесь не было места слабости и жалости. Зофал убьет их, чтобы удостовериться. На самом деле, она была этому рада.
- Лейтенант Микко.
- Да, госпажа.
- Оповести бригадира, что мы потеряли полностью укомплектованную смену рабочих. Ронья знала, что у них не будет времени поднять и приготовить третью смену пока они не осуществят безопасный переход в реальное пространство. - Смены рабочих не будет. Пусть он удвоит стимуляторы и усилители выносливости.
Микко кивнул и отправился выполнять ее приказ.
Ронья знала, что она приговорила нынешнею команду к смерти. Когда действие стимуляторов закончиться у них случиться шок. Они умрут в агонизирующем припадке.
- Госпожа Ноккан, навигатор Каликс известил, что мы приближаемся к нашему выходу.
- Очень хорошо. Пусть оружейные сервиторы будут в готовности. Приготовь сенсориум к сканированию всей системы. Я хочу знать все, что стоит знать в течении пяти минут после перехода.
- Так точно, госпожа.
Фоновое бормотание когитаторов возросло до индустриального стука, когда приказы Роньи были приняты. Внизу, ряды информационных сервиторов, стоящих по десять в ряд, прикованные в неглубокой траншее, которая шла по обеим сторонам главного корабельного прохода, начали стрекотать, металлические стержни их зубов выбивали код на полосках волокнистых лент выезжающих из их рта. Обслуживающие сервы обрывали ленту с регулярными интервалами и передавали ее когорте техно адептов, которые занимали нижний ярус мостика.
Ронья наблюдала за всем.
Путешествие по Имматериуму никогда не были гладкими, но это было более неспокойным чем многие другие. Даже тогда, когда оружейные ставни закрыли иллюминаторы, и двигали начали накапливать энергию для перехода в варп, пустотные щиты начали вспыхивать, покрываясь рябью змеящейся энергии. Команда считала что это дурной знак, означающий что этот прыжок был проклят. Ронья заткнула все эти шепоты и выбросила эти предрассудки из головы. Только дурак волновался из-за того на что он не мог повлиять. Она была бдительна и исполняла свой долг, и этого было достаточно. Но сейчас, перед переходом в реальный космос, Виктус был наиболее уязвим. Единственная ошибка и корабль будет разорван непримиримой энергией своих двигателей и варпа. Хуже того, если они оседлают не тот поток, даже просто пройдут через него, даже на мгновение, они собьются с пути, будут выброшены через пространство и время, будут потеряны в самом прямом смысле этого слова.
Ронья слушала все. Пульс сенсориума, пока они накапливали энергию, шум обутых в сапоги ног, шагающих через палубу, и металлический стук двери позади нее, когда закрылись магнитные замки, заперев мостик. Она слышала все это, и затем – ничего, тишину. Она схватила подлокотник, зная что спокойствие было уловкой ее разума, затишьем перед бурей.
Активность на мостике перешла в крещендо. Свет в иллюминаторах сиял алым.
Ронья открыла вокс связь с командой мостика. - Приготовиться. Она напряглась.
Палуба под ней содрогнулась. Треск керамита истязаемого судна, из которого выжимали предел его возможности, ударил ей по ушам, когда Виктус вырвался в реальный космос.
- Докладывайте, - она дотронулась до лица тыльной стороной ладони, стерев каплю крови из носа, оглядев команду мостика.
Она знала, что каждый из них переживал переход по своему. Для нее оно всегда был одинаковым: тысяча детей кричали в муке, пока их поглощал огонь. Тем не менее ни разу ее челюсть не дрогнула, а глаза не намокли. Тем, кто не мог защитить себя, не было места в Империуме. Ее с детства учили, что слабость – это рак, который сведет на нет все старания. Старейшины ее племени правили по трем простым принципам: те кто не охотился – голодали; те кто не строили жилища – замерзали; те кто не сражались – умирали. Ронья почувствовала теплые объятья уверенности, когда она вспомнила истины на которых ее растили.
- Переход окончен. Все корабли… - начал связист.
- Нет! Плоть! Плоть скрывает истину! - перебила его одна из младших сервов, визжа, царапая лицо, сдирая кожу со щек. - Мы должны смотреть глубже! Мы должны….
Ронья выхватила свой пистолет и выстрелила женщине в голову. Выстрел проделал аккуратную дырку в глазнице, вскипятил ее мозг и заставил ее тело упасть на пол.
- Уберите ее с моего мостика. Слабость – слабым не будет спасения.
- Да госпожа. - сгорбленный серв ордена вышел из одного из многих альковов корабля и вытащил труп из помещения. Другой полз за ним, вытирая кровавый след подолом своей робы.
- Все корабли отчитались, госпожа. - закончил свой доклад связист, когда ударные крейсеры Щит Баала и Кровоточащий Кулак появились на центральном тактическом гололите. Моментом позже к ним присоединился эскорт: Безжалостный, Мясник и Избавитель. Три фрегата класса Гладий включили ускорители и приняли в стандартное тактическое построение, покрывая периметр флота широкой дугой.
- Наблюдатель, доклад по позиционированию - Ронья отдала команду, когда сенсориум Виктуса начал получать детали их окружения.
- Положение по всем известным картам системы определено. Расстояние до Терры вычислено. - оттараторил наблюдатель, дергаясь обрабатывая потоки данных, подававшихся через кабель присоединенный к основанию его черепа. - Подтверждено. Мы в системе Зуркон.
- Обитатели? - Ронья всмотрелась в гололит, когда в его фокусе появились семь планет сектора.
- Три мира необитаемы. Три планеты ближайшие к центру системы начали пульсировать когда инспектор озвучил информацию.
Ронья повозилась с гололитом, наведя резкость на рельеф планеты. - Обозначьте их как Примус, Секундус и Тертис.
- Так точно госпожа, - наблюдатель запнулся, - Боевые суда обнаружены на высокой орбите Примуса.
- Сколько? - регион Зуркон не наносили на карту со времен за долго до Великой войны, и совершать варп переход так близко к ядру системы. Ронья послала сенсориум запустить стаккато ранжированных импульсов, начиная с более высоких и постепенно снижаясь. Несмотря на то, что информация была стадированная, она поступала быстрее и предоставляла более полную картину происходящего, чем сканирование ближнего радиуса, освещающего близлежащие объекты и движущегося дальше.
- Всего шестнадцать судов. Пять боевых кораблей и скопление меньших судов. Один за другим суда начали появляться на гололите. Кластеры информационных узлов повисли над каждым из них, когда сенсориум Виктуса начал собирать информацию об их классе и вооружении.
- Открыть обзорный экран - по команде Роньи широкие противовзрывные щиты, окружавшие нос помещения, зашли в разъемы в потолке, открыв усиленное оружейное стекло, метровой толщины, позволявшие им вглядываться в вакуум. Ронья вынула грубо оформленный монокуляр из сумки на поясе и прижала его к глазу. Покрутив его по часовой стрелке, она почувствовала как ее лицо дернулось, когда устройство подключилось к ее бионике. Она знала офицеров флота, которые кончали жизнь самоубийством, когда их глаза заменяли подобной аугметикой. Неспособные узнать себя в плоских серых зрачках которые таращились на них из зеркала, они сходили с ума, врезаясь в собственную плоть с жестокостью и силой обычно сберегаемой для врагов. Ронья улыбнулась когда она вгляделась в пустоту, когитаторы в ее глазах, позволяли ей увидеть мельчайшие частички космической пыли. Она сфокусировала линзы на Примусе и увидела слабую вспышку ускоряющегося двигателя. - Дистанция.
- Корабли будут в зоне действия коммуникаторов в течении трех минут. В зоне поражения еще через семь.
- Госпожа,- сказал другой наблюдатель, - с границ системы приближаются еще два судна.
- Классификация?
- Пара легких крейсеров приближаются на атакующей скорости.
- Вызовите их.
- Нет ответа.
Ронья всматривалась в изображения на гололите, пока корабли шли на сближение с Виктусом и флотом Расчленителей.
- Госпожа, - инспектор повернулся в своем кресле лицом к Ронье, его аугментические глаза расширены, тревожно мерцают красным, - Они заряжают оружие.
- Какие корабли?
- Все.
Ронья посмотрела на тактический гололит, когда корабли окружающие Примус замерцали красным. Секундой позже неисчислимое количество клаксонов взвыли, призывая Виктус к битве.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.
ГЛАВА 2
ГНЕВ
Секунды. Секунды понадобились самому крупному и самому мощному кораблю во флоте Расчленителей, чтобы приготовиться к войне. Оружейные амбразуры открылись, затворы поднялись на длину цепи, каждое звено окроплено кровью и потом коренастых сервов. Оружейные батареи отбивали ритмичный пульс, накапливая энергию для стрельбы. Двигатели сопротивлялись в своих корпусах, бурча готовясь к неожиданному ускорению. Коридоры, проходные палубы, перекрестки наполнились оружейными сервиторами, красные точки их лазерных прицелов придавали темным коридорам адский вид. Три сотни Расчленителей собрались на посадочных палубах, залезая в десантные капсулы, опуская рамы в положения для запуска или в громовые ястребы, которые заправлялись там же.
Каждый неработающий серв был разморожен и накачан адреналиновыми стимуляторами, экипирован лазерными сварочными аппаратами и распределены по кораблю, ожидая следов любого структурного повреждения. Биозаморозка была жестокой и нераспространённой практикой. Она оставляла сервов дезориентированными и полностью лишала их чувства самих себя. После инкубации большинство вели себя скорее как сервиторы, нежели люди. Тем не менее это было необходимо. Условия на борту боевых кораблей Расчленителей были спартанскими, а жизнь сервов короткой: и с возрастом множество вещей соперничало за право убить их. Восстановление их числа потребовало бы выхода из боя, на что Амит не готов был пойти.
- Статус? Ронья поморщилась когда несколько заостренных механодендритов вытянулись из ее трона и присоединились к вспомогательным разъемам, покрывавшим ее хребет. По ее телу прошелся спазм, когда змеящиеся кабели заняли место с шипящим звуком. Дрожь прошлась под ее кожей искажая ее черты, пока ее нервная система привыкала к мономолекулярным электро филаментам, которые впрыснулись с конца механодендрита, чтобы проникнуть в ее мускулатуру и обвиться вокруг ее сердца. Теперь она была на прямую присоединена к силовому ядру Виктуса и регуляторным когитаторам. Электролиты будут поддерживать работу ее тела и разума даже после смерти, тем самым позволив ей управлять судном пока бой не кончиться.
Приступ продлился только мгновение. Шум движения уменьшилась, взволнованные доклады когитаторов успокоились, клаксоны затихли.
- Защитные меры приняты. Все командные сигналы в полной готовности. Богдан, помощник Роньи когда говорил выглядел как плохо подогнанная картинка из записи, движения его рта разрознены с вылетающими из него словами. Выпущенный из академии всего неделю назад, Богдан опоздал на службу. Он тратил драгоценные секунды гладя униформу и зачесывая волосы. Она проследила, чтобы он никогда больше не выглядел прилизанным, накачав мышцы на его лице широким спектром химикатов. Со временем, если он искупит себя, она проследит чтобы его рот заменили вокс имплантатом и она проследит, чтобы все последствия исчезли. Если нет, она оставит его разваливаться в слюнявое месиво.
Ронья взглянула на дата планшет, который ей передал Богдан и кивнула, он подтверждал то, что она и так давно знала: Виктус был готов к бою. Костным мозгом она чувствовала дух машины боевой баржи. - Рулевой…»
Она осеклась когда двери за ней с шипением открылась и знакомый глухой стук бронированных сапог раздался над обычным бормотанием ее команды. - Магистр Амит. Ронья склонила голову в приветствии когда лорд Расчленителей поднялся на рампу ее командной платформы. Отряд оруженосцев, охранявших платформу, отдали скорый салют, когда, видимо потрясенные проходившим мимо магистром ордена, разошлись.
Это было то чувство, которое она с ними разделяла. В присутствии Амита, ей становилось некомфортно. Его темперамент плохо подходил к отстранённой природе боя в пустоте. Напряжение в его теле было осязаемым. Он был словно посаженый в клетку зверь, постоянно ходящий взад вперед пытаясь избавиться от энергии, которую он скоро использует чтобы разорвать своего противника. Однажды, он приказал подпустить вражеское судно вплотную, позволить его воинам высадиться на борт Виктуса. Он говорил про то, чтобы пощадить судно, чтобы захватить его как трофей. Ронья сжала зубы от этого воспоминания. Даже тогда она знала, что это была ложь.
- Капитан, - перед тем как перевести взгляд на гололит, Амит взглянул на нее в знак приветствия. – Что мы знаем о враге?
- Очень немного, господин. Судя по кораблям и шаблону выступления, это люди, или по крайне мере были ими. Они не заявляли не о принадлежности ни о намерениях.
- Они заряжают орудия?
Ронья кивнула.
- Тогда их намерения достаточно ясны. Амит немного постоял, изучая гололит. - Принесите им смерть.
- Господин. Ронья спрятала улыбку и приложила кулак к груди, салютуя. Амит оценил обстановку и посчитал ее компетентной. Он оставит ее заниматься ее делами. В сердце Роньи поднялась гордость и она отвернулась к главному гололиту. - Рулевой, удерживать позицию. Прикажи Кулаку и Щиту занять позицию и приготовиться. Она бы никогда не посмела приказывать Расчленителю, только капитанам крейсеров. Даже с поддержкой Амита, она не сомневалась, что подобное действие быстро присоединит ее к рядам истекающих слюной сервиторов, сметающих грязь из вентиляции двигателя. Если мне повезет, подумала она мрачно.
- Вокс связь установлена, госпожа. Запрос передан.
- Запускайте торпеды. На всю зону. когда зурконианский флот приблизился к ним, Ронья впилась взглядом в тактический гололит.
- Так точно, госпожа.
Шестиугольные значки возникли на дисплее, когда оружейные шахты на носу Виктуса распахнулись, и запустили выстрелы мельта торпед в пустоту. Значки исполосовали тактический дисплей, когда торпеды начали ускоряться, их бортовые системы самонаведения направляли их на зуконианские корабли.
- Второй запуск готов, госпожа. металлическая решетка, заменявшая артиллерийскому серву рот, придавала его словам грубоватый тон.
Голос был приятен Ронье. Он напоминал о том, что тем, кто командовал оружейными батареями Виктуса, были чужды жалость и милосердие. - Огонь,»- скомандовала она, и другой выводок мигнул на гололите.
Ее глаза сузились, когда она перевела взгляд на дальний край гололита на зурконианские корабли, оценивая их, измеряя их силу через призму бесконечной информации, прокручивающиеся на дисплее. По сравнению с ее кораблем… Она потрясла головой и пробормотала проклятье, предостерегая себя от того, чтобы подобное мнение зарождалось в ее мыслях. Виктус не был ее. Она была его капитаном и служила на нем до тех пор, пока позволял машинный дух.
Виктус был могучим судном, способным бросить вызов любому кораблю в арсенале Империума, но флагману Расчленителей не хватало дальнобойности предоставляемой лазерными батареями. Как и любое другое судно Космодесанта, он был спроектирован для хирургических атак, тараня лишь чрезвычайно усиленной носовой броней, используя заградительный огонь, прежде чем отступить и нырнуть для другой атаки. На нынешней дистанции, выпущенные торпеды вряд ли нанесут большой урон зурконианским кораблям. На самом деле она и не собиралась этого делать. Торпеды замедлят зурконианцев, заставят их нарушить строй.
- Третий запуск заряжен, госпожа. сказал артиллерийский серв.
- Запуск, - Ронья позволила себе улыбнуться. Постоянное обучение и боевые стимуляторы подняли команду до вершин эффективности. Тем не менее, она знала, что изнуряющие тренировки были не всем. Далеко внизу, на артиллерийских палубах десятки сервов отдали свои жизни. Второй и третий запуски были подготовлены слишком быстро, не было ни малейшего шанса, что сервы успели бы покинуть шахты запуска. С каждым последующим запуском стоявшая впереди группа заряжающих сжигалась, обращенная в пепел выбросами пусковых устройств.
- Если они хотят достать нас, им придется пролететь через ад, - сказала она, раскрывая прилив адреналина. Смерть в пустоте была одной из холодных вещей известной человечеству, но мысль о ней согревала ее вены как трижды дистиллированное рисовое вино.
На границах ее разума требовали ее внимания нагромождение системных отчетов. Она проигнорировала их, сосредоточив свой взгляд на гололите, изучая зурконианцев, когда к ним приближались торпеды. Она отслеживала и интерпретировала каждое колебание в производительности двигателей, каждое едва уловимое изменение в траектории и курса. Терпение – единственный разрыв в их линии было всем, что было им нужно. Она сформировала в голове слова, когда машинный дух Виктуса начал ругаться из-за ее осторожности. Он хотел атаковать. Высвободить ярость его орудий. Сделать пикт-запись безмолвных криков умирающих. Он хотел убивать. Сейчас. Терпение, повторила она наслаивая свой выверенный тон на ворчание корабля. Когда придет время они ударят быстро и сильно, воспользуются неотвратимой ошибкой зурконианцев, до того как они поймут что ошиблись.
- Связист, открой связь с ударными крейсерами, - приказала она не отводя взгляда.
- Госпожа - сказал связист и набрал несколько номеров на своей консоли. В ответ несколько гололитов ожили в подлокотниках командного трона Роньи. У изображений не было детализации тактического гололита или бортового пикт проигрывателя, оно выглядело так, словно было собрано из толстых гранул света наложенных друг на друга. Слева, капитан Аамон с Кровоточащего Кулака. Справа, капитан Элигус с Щита Ваала.
- Приветствую господа капитаны, - Ронья обратилась к Расчленителям не глядя на них, ее внимание приковано к зурконианскому флоту.
- Капитан, - в ответ поздоровался с ней Аамон.
Элигус не сказал ничего.
- Виктус отвлечет огонь зурконианцев и ослабит их щиты, - начала Ронья, - я проведу клин через их формацию, позволив вам тем самым прорваться с фланга и снимать по одному кораблю за раз.
- Как того пожелает Кровь. - согласие Аамона было как всегда коротким.
- Мы останемся на позициях, как Вы и просите, но не заставляйте нас ждать долго. - выплюнул Элигус, его призрение к Ронье было настолько же очевидным, как и шрам на его разрезанном лице.
Она сдержала ответ. Она знала, что он ее ненавидит. Капитан четвертой роты был первым из капитанов военных кораблей Расчленитей, и открыто ставил под вопрос решение Амита назначить ее капитаном Виктуса, чести, которая должна была достаться ему. В самом деле, она не была так физически сильна или крепка как Космодесантник, и смерть скорее всего заберет ее бездушную оболочку задолго до того, как она придет за Элигусом, но она была создана для того, чтобы быть капитаном корабля. Это был единственный смысл ее существования. Когнитивные и нервные улучшения, встроенные в ее мозг, делали его острее чем даже у Адептус Астартес. Более того, ей не были свойственны вспышки темперамента ведущие к необдуманным решениям. Нет, в этом театре воины она не была ни хуже, нет, ни даже ровня им. Она была лучше. Она позволила тонкой уверенной улыбки растянуться на лице, когда машинный дух Виктуса заворчал в согласии.
- Эскорты будут…»- Ронья остановилась, отвлеченная линией кода вившиеся вокруг гололита. Дрожь прошла по ее щеке и закончилась в глазу, когда она вывела пакет данных на первый план своего разума. - Два зурконианских крейсера отделились от основной формации. Они вторгнуться на наши фланги через десять минут, терранских. Искупитель может предоставить поддержку.
Шум помех предшествовал ответу Аамона: - Согласен.
- Лорд Элигус, Щит должен быть готов ускориться до атакующей скорости как только зурконианцы разобьют свою формацию. Мы прорвемся через правый фланг и объединившись с Кровоточащим Кулаком зайдём им в тыл.
Элинус проворчал и отрубил голо связь.
- Двигатели на полную, выведите нас на полную скорость до обстрела. - сержант Намтар почувствовал толчок, когда Искупитель набрал скорость. Он провел рукой через мерцающий голо-дисплей проектируемый из командной консоли. В ответ, все кроме двух зурконианских кораблей, за которыми он охотился, и ударного крейсера Расчленителей Кровоточащий Кулак исчезли из вида. - Капитан Аамон, мы на Вашем фланге. - Намтар оповестил Кулак.
- Принято. Атакуйте ведущее судно, а затем воссоединитесь с Виктусом. - голос Аамона прозвучал в шлеме Намтара.
- Как того пожелает Кровь. - Намтар рассматривал зурконианские корабли, когда они увеличились на гололите. Каждый из них во много раз превосходил Искупитель по размерам. Его корабль был словно ребенок бросающий вызов паре богов. Он усмехнулся. Будучи скаутом новициатом, он стоял на защите святой Терры, он сразил нечестивого слугу Архиврага – чудовище со множеством конечностей, которое умерло расчлененным, разорванный на куски множеством ударов цепного меча Намтара. От воспоминания он нахмурил брови. Размер не имел значения. Агрессия и упорство были всем. Они будут отрывать куски от зурконианских кораблей, разрушать их корпуса пока от них не останется выгоревшие остовы. - Валак, их опознавательные значки, - пролаял Намтар, желая знать имена своих противников.
- Сенсориум проводит сканирование. - технодесантник ответил, не отрываясь от консоли, песчано-красному цвету его брони придавала медный оттенок слабая освещённость мостика.
Намтар кивнул в знак одобрения. Валак был на борту меньше терранской недели, но тем не менее уже показал себя в бою. Его предшественник, технодесантник Оз, погиб во время последнего боя Искупителя.
- Сканирование завершено. Ведущее зурконианское судно Паладин. Второе это Божественный Свет. - мерцающие идентификационные значки вспыхнули на голо-дисплее, пока Валак говорил.
- Божественный Свет, опять? - голос брата Зугана был наполнен презрением. Оружейник Искупителя был ветераном боёв в пустоте и служил на фрегате класса Гладий до того как Намтар принял командование. - Похоже, что в этом тысячелетии суда позволяют называть только тем кто лишён воображения. Он фыркнул, имея ввиду крейсер, который они недавно уничтожили. Тем не менее этот жест слабо маскировал его ярость: то что подобные еретики будут называть что-то божественным опаляло самого его нутро.
- Ты бы лучше позволил ему уйти, Зеган? - Намтар усмехнулся. В отличии от огромных крейсеров и боевых барж, которые он сопровождал на войну, Искупитель был относительно небольшим кораблем. Кроме Намтара, Валак и Зеган были единственными Расчленителями на борту. Трое сидели близко друг к другу, в армированных нишах приподнятых помостов мостика, и были так же близки, как и любое братство.
- Я бы предпочел, чтобы мы могли записать другое почитание на стенах, после того как мы убьем этих негодяев. - Зеган вернул Намтару мрачную усмешку, указав на перегородку слева от него. Грубо высеченная адамантиевая плита была испещрена многообразием имен кораблей, которые уничтожил Искупитель.
- Тебе следует использовать клинок поменьше, если хочешь вместить туда еще несколько. сказал Намтар.
Зеган рассмеялся: - Я посмотрю, что можно сделать.
- Проведи нас высоко над их носом, затем, когда достигнешь радиуса действия батарей, уводи вниз, и выведи нас на атакующей скорости вдоль их днища. - сказал Намтар.
Валак пробормотал набор машинных молитв, когда он начал задавать курс корабля в навигационную и тактическую системы.
Под ним, в рядах информационных траншей, куча сервиторов и когитаторов с возросшим жаром переговаривались, переводя его команды в нечто, что мог понять машинный дух Искупителя.
- Три минуты до зоны поражения, - сказал Зеган. На огневом рубеже множество значков пересекло его консоль, оповещая, что сервиторы легиона и сервы ордена, содержащиеся на нижних палубах были готовы к бою.
Намтар сверился с гололитом. Кровоточащий Кулак выдвигался на свою позицию. Нажав на кнопку на консоли, он оповестил брата капитана Аамона о боевой готовности.
- По нам открыт огонь, - сказал Зеган, когда сенсориум Искупителя зарегистрировал луч сверх раскаленной энергии взорвавшийся у их левого борта. Тем не менее, его предупреждения не несло в себе и следа тревоги. Несмотря на огромное количество летального оружия стреляющего в них, Расчленитель словно докладывал о простой неполадке в одном из иллюминаторов в камере.
- Вход в указанную зону через пять… - сказал Валак.
- Приготовиться к столкновению, - Намтар передал приказ по обще корабельной вокс сети и вцепился в подлокотники своего командного трона.
Искупитель был слишком маленьким и двигался слишком быстро, чтобы Паладин мог сфокусировать на нем свои ланс батареи, но оружейные батареи зурконианского флота выбрасывали плотные потоки взрывных ракет и выстрелов плазмы. Без щитов, он был бы словно обнаженный человек плывущий через океан стекла.
- Щиты держаться в допустимых пределах. Валак передавал обновления, когда Искупитель сотрясался, раскачиваемый орудиями Паладина. Щиты фрегата вспыхивали, когда он входил все глубже в водоворот, взрываясь раскаленной до бела энергией, принимая на себя худшие из выстрелов.
- Держать курс, - Намтар поддался вперед на своем троне, бросая свирепый взгляд через главный иллюминатор, в то время как бойницы корпусов зурконианских судов увеличивались , стремясь встретить их словно склон гигантской горы. - Приближайся точно к их носу. Как и у большинства военных кораблей, основная масса оружейных батарей Паладина находилась на их флангах. Тонкая грань была всем, что отделяло Искупитель от забвения. Если они зайдут слишком далеко в любую из сторон, они будут мертвы.
Семь громогласных сердцебиений прошло пока они приближались к Паладину. Предупреждающие знаки и мерцающие лампы загорелись над ними, когда Искупитель продолжало сотрясать, опустошаемый стреляющей в него артиллерией. Наконец, Валак заговорил: - Мы пробились к носу.
- Теперь вниз, - Намтар отрезал команду, напрягаясь, когда Искупитель нырнул. То чего его кораблю не хватало в огневой мощи, он полностью компенсировал напористостью и ловкостью. Корпус вокруг них протестующе заскрипел, когда укорители для маневров заработали на полную, останавливая их движение и направляя их прямо под брюхо Паладина. Даже с гасителями движений в его броне и магнитными замками, установленными в его трон, Намтару пришлось бороться, чтобы остаться на своем месте. - Пусковые отсеки и оружейные бункеры готовы.
- Огонь. - сказал Зеган.
Палуба сотряслась, когда оружейные батареи Искупителя открылись в гневе, истощая Паладина тугими потоками плазмы и жгучими выстрелами плазмы.
- Оптимальная дистанция достигнута, - сказал Валак, когда Искупитель достиг конечной дистанции с Паладином. Это было испытанием для обоих: конструкции Искупителя и мастерству Валака как пилота просто не столкнуться с зурконианским судном.
- Запуск, - Зеган нажал комбинацию команд на своей консоли, открывая оружейные шахты Искупителя и выпуская в Паладина рой ракет. - Запуск завершен. Он достигнет их кормы через три.
- Выведи нас из зоны досягаемости. - приказал Намтар.
Орудия Искупителя замолкли, когда тот набрал максимальное ускорение, чтобы уйти от Паладина до того как их орудия могли отомстить им.
- А теперь мы должны развернуться и бежать, - тихо выругался Зеган.
Намтар разделял негодование брата, но проигнорировал высказывание.
- Разверни нас для еще одного захода. Валак, оценка повреждений.-Намтар выдвинулся вперед, желая услышать отчет технодесантника.
Валак ничего не сказал, он стоял спиной к брату-сержанту.
- Валак, отчет.
Технодесантник повернулся в своем кресле, его бровь приподнята в замешательстве. - Контакт отрицательный. Мы … мы ни во что не попали.-Валак запинался как поврежденный сервитор, его плоский машинный тон контрастировал с озадаченным взглядом его глаз.
- Ничего? - Намтар выплюнул слова, поднявшись с трона, чтобы приблизиться к иллюминатору.
- Валак прав, - подтвердил Зеган,-- мы не попали в Паладина.
- Тогда по кому мы стреляем? Божественный Свет? - Намтар проглотил ком гнева, поднимающийся в его горле: - Валак, индикационные значки выключены?
- Нет. Сенсориум функционирует в пределах допустимого. Мы просто ни во что …»
- Ни во что не попали, - рыком закончил предложение Валака Зеган.
- Как во имя… - Намтар резко остановился, его бросило вперед на пару человеческих сервов, когда Искупитель содрогнулся покачнувшийся от ослепительного града ланс огня. Сервы умерли моментально, раздавленные бронированной тушей Намтара, их кости смялись с влажным хрустом. - Уклонение - закричал Намтар, когда вторая шоковая волна ударила его о перекладину.
- Щиты отказывают на всех палубах. - сказал Зеган.
- Что именем Императора? - ум Намтара ускорялся, пока он взбирался на свой командный трон. - Валак… - он посмотрел на технодесантника в поисках ответа.
- Невероятно. - Валак заикался, - - Траектория столкновения показывает, что Паладин находится у нашего правого борта.
- У нас меньше минуты, пока их ланс батареи зарядятся для выстрела. - предупредил Зеган .
- Принято, но мы не можем избежать того, чего не видим - Намтар выплюнул эти слова через сжатые зубы, и сверяясь с тактическим гололитом. Мерцающий диспелей все еще показывал зурконианские суда у них на корме и левому борту. - Это не имеет смысла. Валак, проведи калибро…»
Остальной приказ Намтара умер у него в горле, когда Искупитель затрясся и содрогнулся, затопленный потоком ослепляющего огня.
Корабль Расчленителей был лишён щитов, обнажен в пустоте. Выстрел сорвал с Искупителя пласты брони и пробил огромные дыры во внешних палубах. Пронзительные клаксоны и вторичные взрывы боролись за превосходство, когда зурконианские корабли продолжили стрелять, барабаня по корпусу Искупителя, пока не стало казаться, что словно сами звезды пытаются прорваться внутрь.
- Кровь! Как во имя Сангвиния они добрались до радиуса действия батарей? голос Намтара был утробным рычанием, когда он оглядел палубу в тщетном поиске ответа.
Комната была разрушена. Адамантиевые перегородки дрожали, когда зубчатые обломки расширяли и ломали их. Пламя расползлось вдоль стен и капало с потолка словно воск. Мигающий, предупредительный красный свет мерцал в болезненных вспышках, бросая блики света на мертвых сервов и искрящих сервиторов.
- Орудия левого борта отключены. Продуваю плазму двигателя. - Валак начал озвучивать ущерб, когда очередной выстрел разорвал Искупитель, посылая поток взрывов прорывавшихся через мостик чтобы обдать Расчленителя шрапнелью и сжигая остатки сервов.
- Кровь еретиков! - Намтар ударил кулаком по консоли и вытащив кусок обугленой плоти из своего наплечника. - Валак, всю оставшиюся энергию к двигателям. Нажав серию рун на своей консоли, он настроил гололит пока тот не перешел в режим панорамы, показывая более обширный сектор. - Тут, Валак – заведи нас за эту луну. Намтар указал на маленькую луну по их левому борту, когда Искупитель обдало еще одним потоком огня.
- Курс изменен, выполняю»
Намтара вжало в его кресло, когда технодесантник исполнил его приказ, направив Искупитель к убежищу. - Зеган, предупреди Кулак …»
- Брат сержант, - перебил Зеган, поднявшись со своего кресла и указав на иллюминатор.
Намтар проследил за жестом, глядя в благоговейном неверии как Кровоточащий Кулак продрейфовал мимо него. Он был разрушен, разбитая развалина, поглощенная огнем. Он словно остановился, на секунду замерев, перед тем как раскалённый до бела луч энергии вырвался из одного из зурконианских кораблей, разрезав его на части.
- Милость Императора… - слова сорвались с губ Намтара, когда две разрушенные половины Кулака медленно отваливались друг от друга. - Зеган, выжившие, - спросил он, когда шрапнель останков Кулака начала сталкиваться с Искупителем.
Зеган набрал команды на своей консоли, и скопление информации, обозначающее судно Расчленителей, появилось на тактическом гололите. - Пять десантных капсул и пара Грозовых Ястребов катапультировались с правого борта. Они направляются к планете. Прибытие через…» он остановился, повернувшись, чтобы взглянуть на Намтара. - Божественный Свет запустил крыло истребителей, для преследования.
- Они успеют? - Намтар уже знал ответ.
- Нет, - голос Зегана был наполнен сожалением. - Истребители настигнут их через одну минуту пятьдесят секунд.
- Кровь! - зарычал Намтар, сжав подлокотники своего командного трона с такой силой, что они остались в его руках. - Возвращай нас.
- Мы не переживем еще одно столкновение с Паладином. - Валак говорил опустив голову.
Намтар зарычал : - Сделай это.
- Как того пожелает Кровь. - технодесантник кивнул и отправился исполнять приказы Валака.
- Зеган, нацелься на истребители. - приказал Намтар.
- Нам нужно набрать скорость, не то мы не успеем перехватить их вовремя.
- Это все что мы можем. Двигатели на палубе с седьмой по пятидесятую вышли из строя.
Намтар почувствовал как его нутро свернулось от разочарования, когда он увидел как зуркорианские корабли ускорились впереди них на тактическом гололите. - Запускай оставшиеся заряды.
- Мы все еще вне зоны досягаемости. - предупредил Зеган.
- Согласен, но мы достаточно близко, чтобы смутить их. Немного замедлить их. - Намтар хорошо постарался, чтобы скрыть отчаяние в своем голосе. - Нам лишь нужно набрать несколько сотен километров.
Зеган кивнул, открыв оружейные шахты Искупителя и выпустив десятки ракет в след зуркорианских истребителей. Секундой позже, Искупитель снова содрогнулся, и свежая волна клаксонов пробудилась к жизни.
- Выключите их, - рыкнул Намтар, - Доклад.
- Одна из боеголовок взорвалась в шахте. У нас повреждения на пяти палубах. - сказал Зеган, его голос был бесстрастен, взгляд зафиксирован на оружейной консоли. - Остальные достигли предельной дистанции. Детонация … Сработало, мы нагоняем истребители. Зона действия батарей через пятьдесят секунд.
Намтар уставился через иллюминатор, его глаза зафиксированы на прочерках света от двигателей истребителей. Своим мысленным взором он был с ними. Он больше не видел пламя, бушевавшее на мостике или то, что объяло броню Валака. Он отрешился от запаха мертвых сервов, разбросанных по палубе. Даже вспышки молний, рассыпавшихся за иллюминатором, были невидимы для него. Для него существовали лишь истребители и поднимающийся стук его сердец, отсчитывающие секунды до…
- Дистанция, - пролаял Зеган.
- Огонь, - Намтар сжал кулаки, сильнее всего во вселенной желая иметь возможность раздавить зурконианский корабль в своей перчатке.
Искупитель содрогнулся, потеряв еще больше своего разломанного корпуса, наводя орудия. Ужасный залп разорвал на части зурконианские истребители, уничтожив ровно половину из них в ореоле взрыва.
- Статус, - голос Намтара был не более чем хриплым шепотом.
- Осталось три. Они расположились по нашему левому борту. - Валак трудился, чтобы определить оставшиеся истребители на гололите, его левая рука прибита к месту упавшей подпоркой.
- Еретичные мрази, - выплюнул Намтар, - я не отступлюсь. Отключи двигатели и выведи нас. »
- Да брат-сержант, - Валак знал, что Искупитель защищала лишь скорость. Он знал, что это будет последний маневр, который он выполнит. - Для меня это было честью.
Искупитель застонал при развороте, его корпус испускал вопли страдания, предсмертные муки гиганта, первобытного морского зверя. Заряды плазмы и взрывы лазеров преследовали его, когда он замедлился, наказывая их за высокомерие. Шум был ошеломляющий, разрушение безостановочным, когда одна за другой очередная взрывная партия врезалась в Искупитель, терзая его, обдирая его остов, разрывая его внутренности. Тысячи тел истекали в пустоту, когда внешние палубы рухнули и были разворочены.
Несмотря на разрушения, Намтар был спокоен. Не двигаясь, он не заметил ни гибель Валака, ни разрушение обзорного экрана, ни раскол своего мостика. Даже адамантиевые осколки пронзившие его грудь не отвлекали его внимание от тлеющих остатков зурконианских истребителей, когда орудия Искупителя уничтожали их.
- Десантные капсулы? - спросил Намтар, не уверенный придет ли ответ.
- Они высадились на планету - голос Зегана был влажным, его горло и легкие наполнены артериальной жидкостью.
Намтару удалось кивнуть : - Кровь сохрани нас - он усмехнулся, непокоренный, когда его жизнь исчезла в огне.
- Отрицательный ответ. Попаданий по цели нет. Отклонения от курса нет. - транслировал один из сервиторов, собравшихся под тактическим гололитом, выверенный механический тон его голоса не сходился с невозможностью подобных новостей.
- Невозможно, - Ронья поднялась со своего трона и уставилась в гололит. Зурконианское боевое построение осталось неизменным, ни одна торпеда не достигла цели. Все шестнадцать судов продолжали продвигаться, ускоряясь по направлению к Виктусу и флоту Расчленителей. - Как такое может быть? Как могут…»
- Капитан, - сказал связной запинаясь. – Госпожа. Кровоточащего Кулака больше нет.
- Проясни. - отрезала Ронья, позволив своему разочарованию подавить волну паники, грозящую украсть порядок из ее мыслей.
- Кровоточащий Кулак был уничтожен.
- Подтверди этот доклад - Ронья могла чувствовать взгляд Амита на себе. Если она покажет хоть секундное сомнение, он возьмет командование над Виктусом и все, за что она сражалась, все что она выстрадала, станет ничем. Секундная слабость – и она будет отброшена, вся ее слава будет забыта.
- Есть подтверждение. Брат сержант Намтар с Искупителя.
- Вызови его. Немедленно.
- Я не могу, - серв был мертвенно бледным, словно то? что он выяснил было его виной, - энергетическая сигнатура Искупителя была потеряна секундой позже получения записи.
- Выжившие, - спросила Ронья.
- Согласно сообщению пять десантных капсул и два грозовых ястреба высадились на планету, избежав гибели на Кулаке. Они еще не выходили на связь с нами.
- Продолжай попытки связаться с ними - сказала Ронья, хотя в тот момент ее больше занимала пара зурконианских кораблей, которые не сумели перехватить Кровоточащий кулак и Искупитель. Боевые корабли зурконианцев теперь продвигались к Виктусу и Щиту Ваала. - Мы не можем позволить им зайти с наших флангов. Руки Роньи метались по контрольной панели ее трона, когда она вводила серию координат. - Связист, свяжись с Щитом Ваала. Пусть атакуют по этому вектору. Вспышки целеуказателей появились на главном гололите, когда Ронья ввела их. - Прикажи Безжалостному и Мяснику вернуться в строй. Пусть собираются под нашей кормой – наши щиты и остов должны дать им немного защиты.
- Так точно госпожа. Приказы переданы.
Еще до того как серв договорил голос капитана Элигуса раздался по главной сети. - Этот путь проведет нас прямо через центр флота неприятеля.
- Я это знаю лорд капитан. – Ронья пыталась убрать любой намек на эмоции из своего голоса. Она не опуститься до дикого пустословия Элигуса. - Встреча с подобными трудностями оставляет нам мало выбора. Мы не можем перехитрить такое количество кораблей. Из преимуществ у нас только скорость наших двигателей и навыки нашей команды. Мы сильно ударим, нарушим их строй, и развернемся для другого захода до того как они перегруппируются. Если, конечно у вас нет идеи получше?
- Не выводи меня, женщина, - рыкнул Элигус и оборвал связь.
Ронья улыбнулась, довольная тем, что смогла позлить Расчленителя. - Рулевой, затопи плазма двигатели, двигатели на полную скорость. Оружейник, зарядить пушки для обстрела. Прицел на цели для ближней артиллерии.
С Щитом по флангу и с Мясником и Безжалостным плотно прижатым к его корпусу, Виктус направился к зурконианскому флоту и в водоворот насилия. Мощные лучи ланс огня вырвались, чтобы ударить по носовой броне боевой баржи. Его щиты вспыхивали и закрывались в ореоле сине-белого непрерывного огня, избитые до покорности колонами сверх нагретой энергии, врезавшихся в них. Недооцененый Виктус продолжил сближаться, хотя он и был наказан за свое высокомерие.
Стреляя из всех орудий, зурконианцы счищали орнаменты и бронированные статуи, которыми щетинился нос Виктуса. Под неустанным обстрелом плазмы и лазеров, остроконечные плиты боевой баржи прогнулись и отвалились, оставляя внутренний слой адамантия трескаться и крошиться.
- Оптимальная дистанция достигнута. - оружейному серву приходилось кричать, чтобы быть услышанным через шокирующие столкновения, изрешетивших Виктус.
Ронья поднялась со своего трона и обеими руками облокотилась о командные перила: - Пусть эти еретики узнают, что такое гнев. Огонь.
По ее команде судно Расчленителей обрушило свой гнев.
Ронье понадобилась вся ее сдержанность, чтобы оставаться спокойной, когда ее сердцебиение ускорилось. Она чувствовала, как, наполняясь кровью, дёргаются мускулы. Содрогание беспокойства перехватило ее дыхание, когда сразу все ее чувства попытались овладеть ей одновременно. Она усмехнулся, ее сосредоточенность превратилась в узкий горизонт, указывая на то, что ее захлестнул адреналин, когда Виктус содрогнулся и пушки выстрелили. На таком близком расстоянии никакие щиты не помогут против залпа из магма зарядов. Зурконианцы будут уничтожены, их бронированные борта ободраны, а их внутренности испарены.
- Конденсаторы охлаждаются, команда проводит перезарядку, идет подготовка ко второму запуску»-сказал оружейный серв, когда вторая волна вибрации сотрясла боевую баржу и она ощетинилась всем остальным своим арсеналом. Выстрелы плазмы присоединились к лазерам и торпедам в ореоле разрушения готового уничтожить то, что осталось от флота зурконианцев.
- Наблюдатель, отчет о повреждениях - Ронья слушала ответ в пол уха. Удар, который они нанесли по зурконианцам, был сокрушающим. Ее внимание перешло на планирование следующей атаки.
- Столконовения не произошло… Цели… - наблюдатель развернулся и уставился в гололит, когда значки обозначавшие корабли зурконианцев исчезли, - они пропали.
- Что во имя Трона, - голос Роньи был слаб от неверия, когда она всматривалась в гололит, - перезапустить сенсориум, определить позиции неприятеля. Провести сканирование. Кто-нибудь, хоть кто-нибудь, найдите мне то, по чему можно стрелять.
- Боевой корабль подходит! сказал другой наблюдатель, его голос дрожал от тревоги, когда боевой гололит обновился и показал зурконианские корабли готовые атаковать их по левому борту.
Ронья, с отвисшей челюстью, впилась в перила и смотрела в гололит.
Времени, чтобы сделать хоть что-то, не было.
Нуриель вытянул руку вперед, облокотившись о стену, когда палуба Виктуса сильно содрогнулась под ним. Он глубоко вздохнул, проигнорировал спешащих сервов и оружейных сервиторов, которые катились мимо него, когда он шёл обратно в свою келью. Вокруг него корабль продолжало трясти.
- Библиарий, Вам нужна помощь?
Нуриель повернулся и увидел брата Силола, с вытянутой черной перчаткой. - Нет, - сказал он, и потряс головой, - я…» он запнулся, когда через него прошла волна тошноты. Второй Расчленитель словно расплылся перед ним, очертания его доспеха становились все более размытыми, пока Нуриель больше не мог сфокусироваться на нём. Он моргнул, надеясь прояснить свое зрение. Нуриель проворчал: Амит избил его сильнее, чем он думал. Протерев глаза, он снова взглянул на Силола. Он пылал.
Слабая линия белой энергии обрамляла его образ, оседала на его прыжковый ранец и простиралась в форме эфирных крыльев.
- Брат Нуриель? - Силол поморщился от беспокойства.
Нуриель уставился на него, замерев, его пальцы тянулись к сверкающему ореолу.
В этот раз содрогнулся Нуриель. Его тело забилось в конвульсии, когда он коснулся света; его мышцы сократились, и по ним прошел спазм, повалив его на пол внезапным параличом. Он откашлял полный рот пепельной мокроты и упал. Его глаза закатились, ввергнув его в темноту, перед тем как открыться в мире, которого он не узнавал.
Искореженные постройки из черного рокрита наполняли пейзаж, поднимаясь из земли неровными колонами. Самая большая из них высилась за границей зрения Нуриеля, её вершина терялась в малахитовом смоге. Они были словно часовыми, стоящими на страже мира внизу. Нуриель закашлялся и упал на одно колено, пока его тело привыкало к ядовитой атмосфере. От этого действия через его ногу словно прошли иглы. Он посмотрел на землю. Ковер из разбитой и расколотой кости впился в плоть его ноги. Несколько более крупных обломков были разбросаны вокруг словно отвратительные надгробья. Нуриель спокойно смотрел на череп. Он был ужасно поврежден, но не узнать утолщенные кости Космодесантника было невозможно.
Моя броня? Нуриель рефлекторно поднес руку к своей груди, чувствую свою теплую, эластичную плоть вместо холодного, неподатливого керамита. Он был обнажен, с него сняли не только доспех, но и панцирь. Как? Уже в тот момент, когда эта мысль только сформировалась в его голове, он потянулся за оружием, которого тоже не было.
Сзади раздался слабый звук, порожденный им бриз был словно лед для его кожи. Нуриель обернулся.
- Кровь Сангвиния…»
Пораженный он упал на спину и пополз назад, игнорирую порезы, наносимые выстланной костьми дорогой его телу. Растущее сооружение из света маячило над ним. Оно простиралось в небо, освещая его невероятной яркостью, словно звезда изогнутая и слитая каким то божественным архитектором. Тем не менее его свет был замкнут в самом себе: ни единая лучинка не вырывалась из света в окружающую тьму.
Нуриель напрягся, когда звук пришел опять, его глаза искали источник. Он прозвучал опять, на этот раз четче. Пронзительное кудахтанье, ненавистный крик разъяренного птичьего существа. Он посмотрел на основание сияющей иглы, где формировался покров тьмы. Он расширялся вместе со звуком, становясь все больше, простираясь к Нуриелю.
Встав на четвереньки, он потянулся и схватил по куску кости в каждую руку. В тот момент он был готов отдать конечность за успокаивающую тяжесть своего силового клинка, но он убивал и с меньшим и сделает это еще раз.
Тьма взвизгнула и бросилась к нему последней волной.
Нуриель зарычал.
Покров разорвался перед ним словно темное стекло от удара молота. Осколки разлетелись в разные стороны, ударяясь в землю и сливаясь в почерневших гуманоидов. Нуриель резко вскочил на ноги, вытянул руки, переводя взгляд с одного гуманоида на другого. Их было шесть. Каждый из них был на голову и плечи выше его. Хрустальные перья покрывали их тела словно броня, а их пальцы заканчивались шипастыми когтями. Не считая их лиц, они были тьмой, черными тенями, вырванными из пустоты. Их лица были чистыми камнями, от которых исходило то же сияние, что и от башни. Нуриель почувствовал, как волна отвращения прошла через его нутро, редко когда свет возвещал так мало надежды.
Гуманоиды атаковали.
Нуриель кинулся вперед.
Он побежал к ближайшему из них, зная, что его единственный шанс прорваться, быстро разбить первого и развернуться, чтобы встретить следующих.
Гуманоид встретил его атаку.
Нуриель вогнал свой кулак в его грудь, поднимая локти, чтобы блокировать контратаку и воткнул обломок кости в грудь гуманоида. Его атака не встретила сопротивления, ни треска брони, ни неохотной уступчивости плоти. Нуриель понял что падает. Упав он перекатился, поднявшись вовремя, чтобы парировать коготь, готовый пробить его голову. Зарычав, он оттолкнул его, вложив всю силу в кросс. Он врезал по лицу существа с достаточной силой, чтобы сокрушить его. Светящийся шар заискрил и треснул, и гуманоид испарился, появившись сбоку от Нуриеля.
Нуриель оглянулся. Остальные почти окружили его. Не смотря на то, что усилие отдалось в его разуме словно раскаленное железо, Нуриель призвал свой дар, сфокусировал свою волю в разряд энергии и выпустил его в гуманоида. Он исчез во взрыве, распавшись на темные осколки. Нуриель позволил своей голове поникнуть, сражаясь с желанием сдаться, пока осколки кружились по ветру, заново сливаясь.
- Умри! - крикнул он в отчаянии, и атаковал. Ярость было всем, что у него осталось, всем, что могло ему помочь. Она давала силу его конечностям и ударам. Он бил снова и снова, борясь впустую, пока не устал. Гуманоиды продолжили стекаться вокруг него, бестелесные, словно призраки. Когти обдирали его, разрезая, пока его плоть не оборвалась и не повисла на нем разорванными лохмотьями.
Бездыханный, почти при смерти, Нуриель упал на землю.
- Это старейшая поговорка, не так Библиарий? О том, что война основана на обмане.
Нуриель посмотрел вверх и увидел стоящего над ним Воина, чей меч был поднят для обороны. Как и Нуриель, Воин был избавлен от брони, но его кожа была того же кроваво-красного цвета, которого некогда была его броня, мышцы покрывавшие его конечности выглядели крепче любого керамита.
- Ты… - это было все, что смог сказать Нуриель.
Воин развернулся, проведя мечом по широкой дуге, разрубившей одного из гуманоидов. Он кинулся вперед, нанеся еще один удар разорвавший существо в тот момент, когда оно пыталось сформироваться заново.
- Они заставят тебя поверить, что они перед тобой, только для того, чтобы ударить тебя в спину. Воин развернулся, отведя коготь, направленный в его горло. - Вместе с тем они даже не у тебя за спиной. Их обман куда хитрее. Он вытянул кинжал из эфеса своего меча и метнул его. Ближайший к нему гуманоид взорвался в душераздирающем мучении.
Нуриель услышал влажный хрип и скривился на земле. - Как?..
- Не смотри своими глазами, Нуриель. Нам были даны наши таланты не без причины.
Нуриель сжал кулак, борясь с болью, разрывающей его тело, и сфокусировал свой разум, распространяя свои чувства вокруг себя. Воин был прав. Темные гуманоиды были не более чем проекциями, психическими проявлениями колдовства шабаша людей, стоящих недалеко. - Предательские ублюдки. - выругался Нуриель, и поднялся на ноги. Они больше не будут прятаться в темноте этого мира.
- Возьми мой меч. Я восстановлю тебя.
Он поймал меч Воина и взял его двуручным хватом, чувствуя как его сила воодушевляет его и кинулся к псайкерам. Гуманоиды двинулись, чтобы помешать ему, но он пробился через них и встретился лицом к лицу с первым кукловодом. Человек был высохшим, сжавшаяся развалина в промокшей робе, отмеченной горящим деревом. Нуриель убил его, ударом меча отделив торс от ног. Вкусив кровь, меч запел и Нуриель поморщился, когда почувствовал, что его раны затягиваются.
Секундой позже он убил второго, снеся ему голову с плеч. Меч запел снова, и он почувствовал как из его мышц ушла усталость, а кости уплотнились. Третий человек кинулся бежать, умерев, когда меч Нуриеля пробил его хребет. Его жизнь вернула библиарию его броню. Снова одетый в доспех, Нуриель вогнал меч в землю и выпотрошил оставшихся двоих псайкеров голыми руками.
- Все кончено. - Воин вернул себе свой меч и указал на сияющую башню.
Нуриель вырвал свою руку из живота псайкера и посмотрел наверх. Башня сдетонировала, взорвавшись в извергнутом сиянии, и обрушилась в волне света прокатившейся по всей земле. Нуриель смотрел, как поток смыл тьму и обрушился на него словно мстительный огонь. Закрыв глаза, он приготовился.
- Библиарий, Вам нужна помощь?
Нуриель открыл глаза и увидел брата Силола, с протянутой черной перчаткой.
Поражение смотрело на Ронью с каждого экрана, иллюминатора и гололита на мостике Виктуса. Расчленители проигрывали.
Безжалостный был уничтожен. Беспрерывный ланс огонь разорвал его днище, огонь бомбардировки разворотил его внутренности. Мясник тоже затих, превратившись в дрейфующий обломок. Плазма двигателей истекала из смертельных ран словно кровь, вырываясь в пустоту и оставляя за собой голубые следы. Ближний огонь опустошал Щит Баала, вырезая глубокие шрамы на его боках. Вспышка торпеды разрушила носовую броню корабля, сорвав с него защитные пластины.
- Гнев Трона! - выругалась Ронья, когда Виктус содрогнулся от очередной атаки. Щиты боевой баржи были в моменте от того, чтобы отключиться. Пробоины зияли по всей длине корпуса корабля в десятке мест. Воздух вырывался из разгерметизированных палуб в пустоту.
Она рискнула взглянуть на Амита. За время всего противостояния Расчленитель не шевельнулся. Он был неподвижен, его взгляд был зафиксирован на иллюминаторе, он крепко схватился за перила, отделявшие командную платформу. Она не могла представить, что происходило в его голове, но то, что угол его глаза дергался, не говорило о том, что мысли его были спокойны.
- Мы убили кого-нибудь из них? - спросила Ронья, не обращаясь ни к кому конкретно. Она приложила руку к виску, стараясь успокоить машинный дух Виктуса. Его разочарование было столь же осязаемым, как и палуба, содрогающаяся под ногами. Прошло время и снова его орудия сконцентрировались на зурконианских судах, стреляя со всей яростью, на которую было способно древнее судно, только для того чтобы ни во что не попасть. Проклятые зурконианские суда словно исчезали из-под удара, перед тем как появиться снова и провести собственную, идеально выверенную атаку.
- Два их боевых корабля похоже сильно повреждены. Еще один и четыре поменьше задеты. - ответил её помощник Богдан.
Случайные попадания, все. Лицо Роньи скривилось от отвращения к самой себе. Удача была опорой для слабых. Это было не то, чем она выигрывала воины. Они были вынуждены стрелять вслепую. Выпуская залп за залпом в пустоту, в надежде попасть во что-нибудь, хоть что-нибудь. Надежда…Чувство жалило, даже питая её. Если они смогут вывести из строя еще один корабль, может два, тогда исход сражения может еще решиться в их пользу. - Рулевой, поверни наш фланг к ближайшей луне. Ограничь их поле... Ронья запнулась, когда значок, обозначавший Безжалостный на гололите, исчез, эскорт испарился под огнём зурконианских ланс батарей.
- Госпожа, - сказал Богдан до того как она могла продолжить, - еще два зуркониансих судна будут в зоне действия орудий меньше, чем через минуту. Он говорил тихо, отслеживая корабли, которые уничтожили Кровоточащий Кулак и Искупитель.
Ронья смиренно вздохнула и взглянула на неисчислимые сигналы тревоги, мерцающие вокруг мостика. Это было безнадежно. - Отступаем, - она напряглась, ожидая сокрушающий холод перчатки Амита вокруг своей шеи. Отступление было не той стратегией, которую уважал повелитель Расчленителей. Она почувствовала, как ее сердце стукнуло один раз, потом два. На третий удар, она расслабилась. - Отходим к границе системы и готовимся к варп переходу.
- Остановитесь! Подождите! Не отступайте! - Нуриель спешил на мостик, выкрикивая предупреждения, как только открылась дверь. - Не отступайте!
- Нуриель, - Амит метнул в Библиария убийственный взгляд, когда тот шагнул на рампу командной платформы. - Я же приказал тебе оставаться в твоей кельи. Почему ты здесь?
- Простите меня. Я буду искать искупления и дисциплины для моей плоти за мои предыдущие поступки, но теперь Вы должны выслушать. Голос Нуриеля дрожал от истощения, когда он говорил. - Я знаю, как победить зурконианцев.
Амит взглянул на Библиария. Тот задыхался, его брови обрамлены капельками пота, его лицо приобрело красноватый оттенок, словно все кровеносные сосуды в нем лопнули одновременно.
- Зурконианцы, я знаю, как убить их. - Нуриель придал силы своему голосу.
- Они дурили наш сенсориум, но мы перегруппируемся и посмотрим, как мы можем их победить. - Ронья старалась скрыть разочарование из своего голоса, сгруппировавшись, когда палуба под ней содрогнулась.
- Нет, вы не сделаете этого. - Нуриель приложил всю свою волю, чтобы смягчить свой тон. Ему было плевать на израненную гордость Роньи – времени на подобные глупости не было – но ему было необходимо, чтобы она действовала прямо сейчас и чтобы при этом она не наделала ошибок. Было бы лучше, если бы она следовала его плану по собственной воле, а не из-за страха. - Вы компетентный командующий, капитан. Но никакая тактика не поможет нам в этот раз. Они ускользают от нас при помощи неприродных средств.
- Объясни, быстро, - сказал Амит, уставившись на Библиария, когда Виктус содрогнулся от очередной порции огня.
- На Примусе есть психический хор. Групп псайкеров, работающих в унисон с целью окружить нас фантомными проекциями. Мы не можем нацелиться на их корабли, потому что их не существует.
- Тогда кто, во имя Императора, отрывает куски от нашего корпуса? - прорычала Ронья, смотря на Библиария так словно собираясь ударить его.
Нуриель подавил улыбку, ему нравился ее огонь: - Здесь есть небольшой флот, сокрытый тьмой и волей хора.
- Сколько - спросил Амит.
- Я не знаю. Мы не сможем узнать наверняка пока не уничтожим хор»-Нуриель шагнул вперед и нажал последовательность кнопок на одной из командных консолей. Изображение Примус выплыло на гололит, вращаясь, пока в поле зрения не оказался один из небольших континентов. Он нажал еще несколько кнопок, и континент отделился от планеты и повис в воздухе. - Здесь, - Нуриель указал на самую северную часть континента. Круг обозначил местоположение, когда координаты цели пролетели через гололит. - Это наша единственная надежда».
Ронья взглянула на информацию. - Наш сенсориум показывает, что там ничего нет. Это пустошь, покинутая…»
- Еще одна иллюзия»- Нуриель оборвал ее рыком.
- Даже если Вы правы, - парировала Ронья, - орбитальный выстрел потребует выход на синхронную орбиту. Мы будем легкой добычей.
- В противоположность позиции охотника, которую мы занимаем сейчас? - челюсть Нуриеля сомкнулась от злобы, когда Виктус содрогнулся от очередной атаки
- Простите меня, господин, но вы не слушаете. Попасть по цели размером всего лишь со здание с такого расстояния, под огнем… Даже если мы справимся с вращением планеты, нам чертовски повезет если мы попадем при первом запуске, а чем дольше мы будем оставаться на орбите, тем дольше мы будем оставаться в милости зурконианских орудий.
- Это возможно - прохрипел Нуриель через сжатые зубы, его терпение закончилось. - Я видел орбитальную бомбардировку способную попасть в иголку.
- Да, - Ронья старалась не повысить голос. – При помощи маяков и маркеров это возможно. Но нам нужно, чтобы кто-то был на поверхности… - Ронья запнулась.
- Что? - спросил Нуриель.
- Выжившие. Команда с Кровоточащего Кулака… Связист, они не выходили с нами на связь?
- Нет, капитан, слишком много помех.
- Помехи окружающие этот мир не природные. Вам понадобится моя помощь - Нуриель шагнул к связисту и положил руку на голову мужчины. Затем он остановился и повернулся к Ронье: - У вас же еще есть такие?
- Есть - ответила она.
- Хорошо, - Нуриель закрыл глаза и сжал голову связиста.
Мужчина закричал.
Нуриель проигнорировал его, позволив своим талантам перенести его в разум человека, внутрь отчаянного шума, передаваемого через медный кабель, подключенного к ушам мужчины. Нуриель поморщился, когда боль расцвела в его висках. Он сильнее сжал голову человека, не обратив внимание на хруст костей под усилившейся хваткой. Шум был бушующей какофонией, детали были неприметны, все кроме … Там, погребённая под волной жужжания, обернутая в тусклый гул, была тишина, звук которого не должно быть слышно. Нуриель сконцентрировался на тишине. Он позволил ей протащить себя через шум, его сознание прошло по кабелям, глубже в поток звука. Он последовал за тишиной, оседлав поток информации исходящий от сенсориума Виктуса к поверхности планеты. Тишина разговаривала с ним.
- Брат-сержант Лиор Виктусу, ответьте. - Нуриель добрался до этих слов, надеясь проследовать за ними до источника. - Брат-сержант Лиор Виктусу, ответьте. Нуриель поморщился от разочарования, когда они уплывали от него, отзвуки, подхваченные бурей. Он очистил свои мысли, думая не о словах или их значении, а о том кто их произносил. Он нашел разум Расчленителя, он уловил мимолетное впечатление от быстрой эвакуации и смертельно опасного приземления. Он мог почувствовать едкое послевкусие сражения, от стреляющих орудий и смерти. Нуриель чувствовал скорбь Расчленителя, его печаль, разочарование, его гнев. Гнев, горе внутри шума, сверкающий маяк, который не мог быть потушен или развеян по ветру. - Брат-сержант Лиор Виктусу, ответьте»-звук вернулся, послание надежды, облачённое в гнев. На этот раз Нуриель ухватился за него.
- Брат-сержант Лиор Виктусу, ответьте. - повторил Лиор по воксу.
- Сержант Лиор, я слушаю. - Нуриель направил слова в разум сержанта. Он почувствовал сопротивление Лиора, распробовал его сомнения. - Не волнуйся брат. Это я, библиарий Нуриель.
- Брат, - сказал Лиор, его голос усилился от облегчения. - Мы приземлились на маленьком островном континенте. Нас атакуют со всех сторон. Где Вы?
- Я на борту Виктуса. У нас мало времени. Нужна ваша помощь.
- Какие Ваши приказы?
- На севере от вас располагается строение. Оно выше остальных построек.
- Игла. Да я видел ее сияние, когда мы приземлялись. - сказал Лиор, перекрикивая шум орудий.
- Мне нужно, чтобы вы обозначили его для орбитальной бомбардировки.
Лиор на секунду затих. Нуриель почувствовал смятение в разуме Лиора, когда тот подумал о своей судьбе. Лиор и его воины обладали только приборами близкого позиционирования и у них не было никакого шанса уйти из зоны взрыва. К чести сержанта колебание продлилось всего секунду, мысль исчезла как только появилась. - Все, что у нас есть, это маяки для телепорта. Этого будет достаточно?
- Если вы активируете несколько таких, мы сможем засечь их сигнал.
- Тогда во имя Крови, это будет сделано.
- Будь быстр, брат. Храни тебя Сангвиний.
Нуриель открыл глаза и выпустил связиста из своей хватки. Мужчина выпал и замертво упал на палубу. - Сделано. – сказал Нуриель. – Сержант Лиор пометит для нас цель. Пусть сенсориум просканирует в поисках метки для телепорта.
Пока библиарий говорил, другой связист вышел из одного из многочисленных альковов обрамлявших мостик, чтобы занять место умершего.
- Им не удастся покинуть зону взрыва вовремя. - сказала Ронья.
- Сержан Лиор знает о своем долге. Пожалуйста, исполните свой. - сказал Нуриель.
Ронья проглотила свое возражение и взглянула на Амита, когда очередная волна клаксонов, оповещающих о повреждении, начала рыдать над их головами. - Это все еще очень далеко от хорошего плана.
Повелитель Расчленителей молчал, его взгляд зафиксирован на Библиарии. То что предлагал Нуриель не было невозможно, но потребовало бы когорту псайкеров уровня альфа или того хуже – вестника самих Темных Богов. Он вгляделся в глаза Нуриеля: в них не было и признака хитрости или безумия. - Сделай это.
- Господин. - Ронья кивнула и принялась действовать. - Прекратить огонь, всю мощность двигателям. Рулевой, выводи нас к Примусу, полная скорость, кратчайший маршрут.
- Госпожа, здесь несколько полей обломков, здесь и здесь. Прямой курс …»
- Я не слепая, рулевой. Но ставлю твою жизнь на то, что облако камней и космический мусор имеют меньшие шансы убить нас, чем проклятые Императором ублюдки, разрывающие наш корпус плазменным огнем. - Ронья метнула в рулевого убийственный взгляд. - Связист, вышли координаты Щиту Баала и прикажи им выходить на позицию.
- Нет, отмени этот приказ. - Нуриель вышел на центр командной платформы.
- Со всем уважение, лорд Библиарий, это мой мостик, - Ронья не повышала голос, чтобы она не достиг нижних рабочих мест команды мостика. - Не отменяйте мои команды. Щит гораздо быстрее нас. Он достигнет Примус раньше нас и начнет атаку.
Амит поднял руку.
- Нуриель прав. Щит должен быть на позиции чтобы окончить нашу атаку до того, как зурконианцы опомнятся. Амит ткнул в тактический дисплей обозначив область космоса как раз за второй луной Примуса. - Пусть Щит отправиться сюда и будет готов.
- Как прикажете, господин. - Ронья старалась скрыть свой гнев. Это ее мостик, это ее корабль. У них не было права принимать решение без ее совета. На задворках своего разума она услышала, как машинный дух Виктуса пробурчал согласие.
- Мне нужно, чтобы тактический обзор планеты и ее оборона были перенаправлены в мой шлем, до того как мы войдем в атмосферу. Мы выработаем план атаки по дороге.
- Конечно. – сказала Ронья, - как только мы уничтожим психический хор, мы просканируем планету, чтобы определить ключевые цели.
- Начни с позиции хора и работай дальше оттуда. – сказал Амит, - Как бы это не выглядело, источники энергии Зуркона будут неподалеку.
- Как пожелаете господин. - сказала Ронья.
- Нуриель, отправляйся с Баракиелем и его отрядом к цели, как только бомбардировка закончиться. Убедись, что выживших не будет. Амит развернулся и отправился к выходу из мостика.
- Куда вы идете? - спросил Нуриель.
- Разбудить старого друга.
Амит превратил тюрьму в бойню.
Зофал провел шваброй по тюремному полу с неторопливой заботой, ее толстые белые волокна стали неотличимы от окровавленных внутренностей, которые они сметали в мусорные ямы. Он знал, что многие его братья сочли бы такую работу недостойной себя. Они бы приказали серву или сервитору выполнить ее вместо них. Он на секунду задумался. Некоторые грехи нельзя спрятать за тяжким трудом других. Никому не будет дозволено стать свидетельством такой правды. Даже если бы он приказал сервам вычистить беспорядок, ему бы пришлось казнить их по завершению работы, и он бы все равно остался в луже крови, которую необходимо было бы вычистить. Зофал вздохнул. Достаточно жизней было потеряно из-за слабости Крови. Он попытается искупить это при любом случае. Эта работа была его покаянием.
Зофал окунул швабру в чистящую жидкость и провел по стене. Это было старое приспособление, менее эффективное, чем токсический скребок или кислотная помывка. Он провел шваброй через сгустки мозгового вещества. Спешка редко вела к чистоте. Лужицы крови марали его ботинки, когда он тревожил их. По крайне мере Амит сдержал себя, выпотрошив предателей, не выпив всю их кровь.
+А кто вытрет твою кровь, Капеллан?+
Зофал выронил швабру и выхватил оружие до того, как ее деревянное древко ударилось о металлический пол. Он провел пистолетом по комнате, в поисках говорившего.
Голос рассмеялся: +Я не снаружи, я внутри+ слова врезались в череп Зофала словно раскалённый нож. +Если бы обратное было истинно, ты бы умер там, где стоишь.+
- Астианакс - Зофал прорычал имя предателя и вышел в коридор. Все тот же, непостижимый мрак, который он там оставил, сохранился не потревоженным. Он знал что Виктус находился под сильным огнём, и даже сейчас его внешняя броня и зубчатые башни разрывали на куски. Это было уже столько раз, и, как и тогда, тьма вокруг него осталась непотревоженной. Здесь, убаюканный древней марсианской технологией, конфликт проявлялся не более чем нежным урчанием. Не было никаких причин полагать, что камеры вскрылись.
+Возможно я или один из моих ненормальный кузенов увидят твой конец+ - вернулся голос Астианакса.
Зофал сделал осторожный шаг к камере Астианакса. Как и Омари, он был одним из сыновей Магнуса, хотя и не продемонстрировал столько же невиновности в принятии пути своего отца и предательстве Императора.
+Ты был послушным долгу смотрителем все эти долгие годы, Зофал. Возможно, когда мы разорвем твою плоть на части и выпьем кровь из твоих все еще бьющихся сердец, мы сметем твои останки в аккуратные кучки+
Зофал прикоснулся рукой к стене окружающей внешний вход в камеру Астианакса. Полосы информации прокрутились у него в шлеме, когда сенсориум у него в перчатке подтвердил, что психические обереги были невредимы.
+Осторожность – это лозунг трусов. Только слабаки позволяют страху замедлять их.+
Зофал поморщился, когда слова ворвались в его разум. Сняв перчатку он прижал руку к панели на стене, ожидая пока био-сканеры опознают его. Несколько панелей отодвинулись, обнажив пару свинцовых ригелей. Он отодвинул их один за другим, пока дверь не отрылась, зашипев от давления, уходя в разъёмы в потолке.
+Я жду, Капеллан.+
Зофал проговорил литанию святости и подошел к внутренней двери. Ее косяк замерцал серебристо- голубым когда он подошел. Капеллан кивнул, уверенный в том, что и второй слой оберегов остался неповреждённым. Он прикоснулся к следующему био-сканеру и выдернул очередную порцию затворов. На этот раз дверь не двинулась, ожидая, чтобы кто-то с силой Адептус Астартес оттащил ее назад. Зофал открыл дверь, зарычав от усилия, потащив её на себя.
Тем не менее ему все еще не было дозволено войти в камеру Астинакса. Несколько толстых адамантиевых прутьев преграждали ему дорогу. Приваренные плазмой к потолку и палубе, они не могли быть открыты. Амит. Зофал зарычал. Когда Магистру Ордена захочется убить Астинакса, ему для начала пришлось бы пробраться в камеру. Зофал шагнул вперед и прижал свой шлем к решетке, чтобы взглянуть на предателя. На полу были вытравлены руны, обереги повторяющие те, что были на внешней стене камеры. В дальнем конце, в полоске света исходившей от люмо-лампы в противоположном углу, предатель висел закованный в цепи, подвешенный на стене, словно кусок мяса. Без шлема, он все еще был одет в рубиновый доспех своего легиона, его наплечники и поножи отделаны потускневшим от войны золотом. То, что осталось от его белого табарда, было оборвано и заляпано нечистотами.
- Как ты можешь говорить со мной? - голос Зофала был не более чем шёпотом.
Астианакс поднял взгляд. Его глаза были озерами крови, и злобная усмешка плыла по его разбитому лицу.
- Ты не Астианакс, - сказал Зофал, - С кем я на самом деле разговариваю?
Астианакс рассмеялся: +У меня много имен. Сейчас я ношу эту плоть и его имя подойдет.+
- Демон, - Зофал выплюнул слово и удостоился очередной жестокой улыбки: - Как ты смог здесь появиться…» Зофал почувствовал, как его нутро свело от осознания. - Поле Геллера. Пробоина.
- Секунда слабости – это все что нужно. Разве это не то, что ты проповедуешь?
- Что ты хочешь?
Астианакс промолчал, радостно скалясь на Зофала.
- Отвечай, а не то я убью твою мясную марионетку и лишу тебя этой встречи. - потребовал Зофал.
+И что об этом подумает твой мясник-повелитель?+ - Астианакс говорил, не шевеля губами. + Амит мечтает о дне, когда его меч вкусит этой плоти. От него смердит желанием. Его извращённая жажда становиться все более отчаянной каждый раз, когда он навещает эту твою темницу. Ты убьешь его самое желанное призовое угощение? Нет капеллан, я так не думаю.+
- Ты думаешь, я боюсь Амита? - Зофал схватил одну из тюремных решеток. Сервоприводы в его перчатке взвыли, хрипя от протеста когда он усилил свою хватку в попытке задушить гнев, поднимающийся у него внутри.
+Довольно+ - улыбка Астианакса расширилась. +Ты боишься его достаточно, чтобы опустится до этого. Ты убираешь за ним после его грехов, словно набожная нянька.+
- Ты не заманишь меня в эту камеру, - Зофал говорил спокойно, держа свой гнев под контролем.
+Нет?+ - глаза Астианакса расширились до багровых блюдец размером с кулак. Нескончаемый поток крови лился через них, так что казалось, словно лицо Астианакса было связанно с полом при помощи двух артериальных столбов. +Но мне столько надо тебе рассказать. Многое из того, что тебе стоит услышать, и тебе нужно подойти поближе для этого.+
Голос демона был словно сердцебиение в разуме Зофала, ритмичный пульс зовущий его. Он молил, прося его войти и быть единым с кровью, напиться вдоволь и больше никогда не знать жажды.
- Нет, - Зофал сжал зубы. - Я здесь не для твоего признания. Он отошел от решеток и поднял свой пистолет. - Амиту следовало убить Астианакса давным-давно. Ошибка, которую я сейчас исправлю. - Зофал нажал на курок. Единственный заряд угодил в центр головы Астианакса, взорвав его череп и разбрызгав кость и мозговое вещество по стене. Зофал выстрелил еще, послав два заряда в плоть на груди Астианакса. Труп предателя содрогался от ударов, грохоча в своих оковах, когда болтерные заряды разрывали его.
Зофал вгляделся в Астианакса, в поисках малейших следов демона. Предатель безжизненно висел в цепях, его глаза закрыты. - Ты был неправ. Я не боюсь Амита. Я боюсь Жажды. Он опустил оружие. - Но я боюсь не за себя, ведь моя воля – железо. Зофал отвернулся от камеры и вышел в темноту коридора.
На борту был демон, и он не мог встретиться с ним в одиночку.
- Выход на дистанцию поражения Примуса через двадцать секунд. - доложил единствен оставшийся оружейный серв. Его мертвые предшественники лежали на полу вокруг него, выпотрошенные взорвавшимися консолями или похороненные под горящими обломками.
- Питание к орудиям бомбардировки. - Ронья крепче ухватилась за командный поручень. Не один из Зурконианских кораблей не отделился, чтобы последовать за Щитом Ваала. Атака на Виктус осталась неизменной. Вероятность смерти продолжила расти.
- Выходим на синхронную орбиту, - сказал один из рулевых.
- Маяк?- спросил Нуриель.
- У нас есть сигнал. Он слабый, но мы его получаем. - сказал инспектор.
Ронья почувствовала, как Виктус замедлился, чтобы сравнять скорость с вращением Примуса. Она вздрогнула, когда узел боли разгорелся в ее коже. Виктус сопротивлялся маневру. Он не привык оставаться таким беззащитным. Вера. Ронья успокоила машинный-дух. Я не подведу тебя. Скоро мы примем бой. Она повернулась к Нуриелю: - Если Вы ошиблись, мы все покойники.
Нуриель подавил ворчание и обратил все свое внимание на гололит.
- Дистанция. - сказал оружейный серв, когда на тактическом гололите появился значок прицеливания.
Да хранит вас Сангвиний. Нуриель подумал о сержанте Лиоре и его людях. - Огонь, - пролаял он.
Виктус содрогнулся, когда выстрелили основные орудия.
- Хороший выстрел. - сказал оружейный серв.
- Это сработало? - спросила Ронья, обратившись к ближайшему инспектору.
- Никаких изменений в показаниях сенсориума. Вражеские корабли на тех же позициях.
- Стреляй опять. - сказал Нуриель. Он закрыл глаза и вытолкнул свой разум за пределы мостика, проталкивая его через корпус Виктуса, чтобы взглянуть на поверхность планеты. Под ними уменьшающийся оранжевый ореол огня моргнул и потух. Он укрепил свою волю, сковав ее в тонкий клинок мысли и выпустил его вниз, дабы вонзиться в землю. Его встретил огонь. Он прокатился по земле, сбивая с себя огонь. Не было ничего кроме обожжённых остатков единственной башни. Хор был мертв, но вместе с тем… Нуриель старался оставаться сосредоточенным, чтобы увидеть. Он чувствовал себя не так, как должен был. Психический отголосок от смерти хора не ударил по нему словно молот. Он не врезался в него словно всепоглощающий шторм. Он закручивался вокруг него, затягивая его в шторм, который держал его в своем центре.
- Бомбардировка цели. - сказал оружейный серв.
- Наблюдатель, от… - начала Ронья.
- Сработало, они мертвы. - отрезал Нуриель открыв глаза. Они были такими же красными, как и кровь в его венах.
- Подтверждение, - сказал наблюдатель, указывая на гололит, когда иконки зурконианских кораблей начали гаснуть. Секундой позже на гололите осталось шесть настоящих кораблей построенных в линию. Щит Ваала уже выдвинулся к ним.
- Теперь, - сказал Нуриель, надев шлем, - теперь вы можете убить их. С этими словами он вышел с мостика.
Ронья смотрела как он уходил. Ее глаза буравили его спину. Это она должна была отдать приказ стрелять. Этот разбитый Расчленитель украл эту честь. - Я убью всех кто, встанет на нашем пути, господин.
- Это слишком долго. Мы должны были переместиться ближе к системе. - брат-сержант Ликус озвучил свои беспокойства по закрытому каналу. Несмотря на то, что он был не согласен со своим капитаном, он не станет позорить его перед толпой сервов и человеческих слуг, которыми был укомплектован мостик.
- Сигнал тревоги был разбитым, поспешным. Мы не имеем никакого представления о том, к чему мы переместимся. - голос капитана Никона был наполнен недовольством. - Это было самым очевидным планом действия, Ликус.
- Намолас что, теперь будет преследовать тебя вечно, брат? - голос Ликуса смягчился. Намолас был величайшей победой Никона, рискованная атака, которая позволила Орлиным Воинам выхватить победу из пасти поражения. Тем не менее, он знал, что капитан считал Намолас своим величайшим поражением.
Никон перед ответом немного помолчал. Со времен Намоласа прошел почти век, и не было и дня, чтобы он не искал покаяния за свой провал. С заботой художника, он врезался в собственную плоть, оставляя по шраму за каждого из сотни воинов, которым он позволил в тот день исчезнуть. Эта практика почти стоила ему жизни, и он отказал серву в просьбе вытереть кровь после окончания. Нет, смыть прошлое невозможно, не важно сколько крови он прольет в будущем. Алые пятна на плитках его кельи будут служить постоянным напоминанием того, что быстрая победа всегда доставалась большой ценой. - Надеюсь, что будет.
- Достигнуто расстояние действия сенсориума, милорд - доклад инспектора привлек внимание Никона к тактическому гололиту, когда когитаторы корабля начали наполнять его позиционными и оперативными сводками.
- Сигнал тревоги пришел отсюда. - Ликус указал на самую дальнюю из трех планет.
- Подтверждено. - древний серв-связист проговорил машинным тоном, его голосовые связки давно были заменены на решетку вокса. Как и все остальные сервы на борту Когтя он был провалившимся аспирантом, разбитым воином, не сумевшим пройти трудные испытания необходимые, чтобы стать Орлиным Воином. К его чести, Джаарек, как его когда-то знали, прошёл дальше, чем многие другие. Он выдержал каждое испытание разума и тела, но в конце его тело отказалось принять биоимпланты необходимые для того, чтобы превратить его в Космодесантника. Разрушенный болью и покалеченный отказом органов Джаарек должен был быть оставлен смерти. Стабилизировать его было расточительным и долгим процессом, и, хотя Никон был уверен, что многие его братья покинули бы Джаарека, ему было приятно иметь хотя бы малое утешение для своей совести.
- Неизвестные корабли обнаружены на дальней границе целевого мира. - гололит задрожал, когда наблюдатель заговорил. Одна за другой вереница сфер появилась на его поверхности, когда сенсориум получал и отмечал положения чуть более десятка других судов.
- Класс и принадлежность? - по просьбе Никона множество сервиторов, по одному на каждый из чужих судов, вышли вперед и встали сбоку от него. На груди каждого из них на груди ожил гололит, готовый получать информацию о вражеских судах.
- Сканирую физические маркеры и идентификационные метки. - сервиторы начали голосить, словно в горле у каждого был заперт улей, пока наблюдатель обновлял гололит.
- Расчленители? - Ликус не смог скрыть удивление в голосе, когда на гололите появился Кровоточащий кулак.
- Да, милорд. - подтвердил инспектор. - Все суда принадлежат Расчленителям. В том числе и Виктус.
- Амит … - Никон поднялся с командного трона. Он никогда не встречал повелителя Расчленителей и знал о нем исключительно по его кровавой репутации. - Оружейник, зарядить пушки для бомбардировки, щиты и пусть оружейная команда будет готова. Брат Ампелио, передай это сообщение мастеру Хирону.
Громадный Орлиный Воин, охранявший вход в помещение кивнул, его тяжелая поступь от его терминаторского доспеха гремела по сводчатому пространству мостика пока он уходил.
Ликус посмотрел на Никона и ничего не сказал. Были времена, когда подобного недоверия между кузенами не существовало. Хорус … Ликус почувствовал, как его нутро свернулось от злости. Предательство Хоруса разъело узы крови связывающие всех Адептус Астартес, доверие больше не давалось так же легко как когда-то. Император храни нас. Ликус уставился на Виктус, пока он вращался по своей оси, поворачиваясь на гололите. Он надеялся, что предусмотрительность капитана окажется напрасной.
- Открыть канал. Наладить связь с Виктусом. - острый визг помех встретил приказ Никона. - Связист, очистить сигнал.
- Не могу, милорд. Оружейный огонь и состояние атмосферы делают невозможным получить чистый сигнал на таком расстоянии. - серв был занят регулируя несколько дисков. - Мы сможем связаться с ними, когда достигнем гребня второго солнца.
Никон напрягся и подался вперед, чтобы схватиться за командный поручень. Мысль о том, чтобы незаметно подкрадываться к Амиту беспокоила его, но он не выдаст свою позицию пока не узнает намерений Расчленителей. - Вперед на полной скорости. Используйте сияние звезды, чтобы замаскировать наше приближение, подведи нас ближе. Рассказы о жестокости Амита не были редки. Никон лишь надеялся, что меч магистра ордена все еще сражался на стороне Императора.
Амит перешагнул через порог и подождал, пока за ним не закроются створки дверей. Он ненавидел эту камеру. Смерть здесь цеплялась за все. Это было место воскрешения, но тем не менее каждый раз, когда он входил сюда, он видел в ней лишь гробницу. Он прошел вперед, его дыхание вырывалось облачком пара. Гробницы – они мало отличались с тех пор, как люди перестали оставлять своих братьев просто гнить на солнце. Ряды толстых ферритовых балок, каждая в два раза выше его и покрытые выгравированными строками на высоком готике, отбрасывали на него тень, когда он вошёл в камеру. Одинокие люмо-свечи мерцали из небольших углублений, которые поднимались с высоты плеча к сводчатому потолку. Покрытый панелями пол был холодного серого цвета голого керамита, без каких либо пометок, за исключение жалких отметин оставленных временем и бронированными ногами.
- Магистр Ордена. - апотекарий Пурсун склонил голову в приветствии. Он был без доспеха, его белая роба заляпана брызгами биожидкости и хирургического геля; ее складки были запятнаны полосами свежей висцеральной жидкости, остатками от ритуала подключения.
Амит осмотрел пятна запекшейся крови. Он не был посвящен во все детали, но он знал, сколько всего должно быть отрезано, чтобы кандидат мог пережить ритуал. Это, пожалуй, было самым серьезным испытанием, которому мог подвергнуться Расчленитель. Его тело и разум должны были доказать, что они такие же крепкие как адамантий, в который их вот-вот заключат. Его кровь должна быть создана для того, чтобы принять машину с той же легкостью, что и плоть. - Готово?
- Да. Технодесантник Наамах заканчивает ритуал пробуждения. Он будет ожидать вас в убежище».
- Хорошо. Амит прошел мимо Пурсуна и остановился. - Ты решил оставить его? Он развернулся, указав на грубую бионику, заменявшую правый глаз Пурсуна. Апотекарий потерял глаз от осколков гранаты. Казарменные слухи гласили, что он вырвал бионику у орка и установил себе в лицо находясь под тяжелым огнем. Амит никогда не пытался узнать правдивость этого рассказа. Апотекарий не раз, рискуя собственной жизнью, приходил к нему на помощь. Он уважал Пурсуна и его секреты.
Апотекай коснулся израненной плоти, грубо зашитой вокруг устройства. - Подойдет, пока у меня не появиться время подыскать альтернативу.
- Это время еще не пришло. Надевай свою броню и жди нас на посадочной палубе.
Пурсун усмехнулся: - Будет приятно пролить кровь врагов. Я провел слишком много времени наступая в кровь наших братьев.
Амит оставил его за приготовлениями и прошел к другим дверям. Алый свет вспыхнул от серво черепа парящего за дверью, окутав Расчленителя.
- Личность подтверждена. Доступ разрешен. - сказал череп, его разбитая наружность расходилась с певучим детским голосом, раздающимся из его покрытого латунью ртом. В ответ дверь загудела, раскрывшись, чтобы Амит мог войти.
Внутри технодесантник Наамах ударил кулаком по груди в знак приветствия. - Лорд Амит.
Пол внутри убежища был сильно заляпан. Кровь и амниотическая жидкость колыхалась в углублениях и лакунах, и по потере цвета, было заметно, что некоторые из панелей пола были заменены.
Амит опустился на одно колено и обратился к капсулам, возвышавшимся по углам гексагональной камеры. - Вы оказываете мне честь своей жертвой. Пусть я никогда не буду среди вас.
Внутри каждой армгласовой капсулы, державшись безжизненно в стазис-поле, был дредноут. Возвышающиеся боевые машины пепельно-алого цвета. Бронированные гиганты, одетые в керамит и адамантий, заполненные яростью Расчленителей. Выпущенные все вместе они были ужасающим зрелищем. Но здесь, стоящие в неподвижной демонстрации, они были словно реликвии древней войны, экспонаты экзотического музея.
- Который?
- Этот. - Наамах указал слева от Амита.
Амит подощел к капсуле и рукой стер мягкий слой покрывавшего ее льда. Хотя он знал глупость этой мысли, то, что он не узнал дредноута внутри, удивило его. - Оставь нас, - сказал Амит, выпроваживая Наамаха. Он прижал руку к биосканеру сбоку от капсулы.
- Я бы посоветовал Вам отступить назад, - сказа Наамах, - им нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
Амит кивнул, но проигнорировал предупреждение технодесантника. Он остался на месте, когда толстые кабели, питавшие кокон отсоединились и втянулись с влажным шипением. Вязкая сине-зеленая жидкость вылилась на пол, когда лепестки капсулы разошлись, и дверь убежища закрылась за Наамахом.
Тишина повисла в камере на краткий момент, который понадобился стазисному полю вспыхнуть и отключиться, перед тем как дредноут проснулся. Вырванный из своей дремоты, машина воины взвыла. Резкий металлический звук, искаженный угрозой перегрузить вокс-усилитель. Он запнулся и пошатнулся в капсуле, тяжело приземлившись на палубу, так что пол под ним разбился.
- Успокойся, Григори. - Амит оставался на месте, сумев избежать потери головы, когда дредноут пытался контролировать свои конечности.
Дредноут пожал адамантиевыми плечами, напрягшись в попытке побороть боль пробуждения. - Кто…? Григори подался вперед, вогнав одно из своих лезвий, размером с человека, в пол, чтобы избежать падения. Статика полилась из вокс-усилителей, когда его фигура содрогнулась, когда его разум был вынужден принять все, что произошло с момента его первой смерти. - Легион? - прорычал Григори. Активировав свой громадный эвисцератор, он разрезал стоящую сзади капсулу. - Что случилось? - фыркнул он, шагнув вперед, и остановившись на расстоянии волоса от Амита. Его бронированные шаги звучали словно удары грома в замкнутом пространстве камеры.
Амит потянулся и положил руку на саркофаг Григори. Карлик по сравнению с дредноутом, Магистр Ордена был словно ребенок, пытающийся успокоить гневного бога. - Легиона больше нет. Наш отец мертв. Наша задача неизменна.
- Нет. Ты должен был позволить мне умереть. -Григори отвернулся.
- Не поворачивайся ко мне спиной! - парировал Амит и ткнул пальцем в Григора. - Я позволил Варлу умереть, чтобы ты мог жить. Не позорь его смерть своей трусостью.
- Я не трус! - Григори развернулся к Амиту, готовый убивать.
При угрозе, Амиту понадобилось все его самообладание, чтобы не атаковать. Мышцы на его ногах напряглись, вынуждая его броситься вперед, проскользнуть за спину дредноута и уничтожить его силовое ядро. Он сжал кулаки, чтобы не дать им активировать мелтабомбы, закрепленные у него на бедре. Его сердца ускорились, вздымаясь в его груди пока их звук в его ушах не сравнился с урчанием его эвисцератора. Он видел, как разрезает оболочку дредноута и вырывает все, что осталось от смертного тела Григора из саркофага. Он почувствовал, как сжимает плоть в своих пальцах и пробует богатый химикатами острый вкус искусственной крови, когда она брызжет по его лицу.
На пике своей ярости, Амит отвернулся.
Сделав несколько медленных глубоких вдохов, он успокоил бой сердец. - Как думаешь, мы когда-нибудь познаем тишину, брат? - он повернулся к Григору, черты его лица смягчились.
- Что? - несоответствие вопроса Амита вырвало Григори из его ярости.
- Послушай. - Амит показал вокруг себя.
Расположенные на другом конце от двигателей Виктуса и изолированные от шума основных конденсаторов, морториум был полностью избавлен от обычного для остального корабля фонового шума. Только глухой скулеж автощеток нарушал тишину.
- Я ничего не слышу. - сказал Григори.
- Ты так же хорошо, как и я знаешь, что смерть никогда не бывает тихой, брат. Ее архитекторы, такие воины как мы, солдаты и убийцы, которые веселятся в шуме ее работы. Даже те, кто умирает в постелях, глотая воздух или задыхаются от звука собственных сердец, разорвавшихся у них в груди. А те из нас кто продолжают жить оглушены криками тех, кто давно погиб и ревом наших душ, требующих, что бы мы снова убивали. Мы воздвигаем гробницы не для того чтобы защитить наших погибших, а чтобы обмануть самих себя, что когда–нибудь и для нас наступит тишина. - Амит остановился и повернулся к Григори. - Но тишины не наступит никогда.
- Возможно. - Григор убрал свой эвисцератор и прошел мимо него. - Возможно, тебе еще предстоит пролить достаточно крови, чтобы заглушить шум.
- Возможно, - Амит усмехнулся и зашагал прочь от дредноута. - Давай это проверим.
Пламя и расплавленный металл капали с потолка, и оставляли шрамы на посадочной палубе. Четыре колонны, которые поддерживали вес палубы, держа ее над десантной палубой, содрогнулись, когда Виктус содрогнулся под очередной атакой. От нетерпения Баракиель сжал зубы. Он был единственным Расчленителем, который все еще оставался на палубе, остальные уже давно расположились в десантных капсулах или громовых ястребах, готовые к отправлению. Он стоял здесь, с неподвижностью статуи среди анархии, ожидая. Вокруг него когорта сервов без остановки трудились, чтобы избежать коллапса. Привязанные, они свисали с поддерживающих колонн, заваривая и укрепляя разломы, которые вились по обшивке. На самой палубе команды сервиторов, оборудованных бочками с водой, старались взять под контроль пожар.
Хор криков привлек внимание Баракиеля к центру палубы, где десятки сервов были раздавлены свалившейся балкой. Пара грузовых сервитров с гидравлическими вилами вместо рук покатились вперед, чтобы поднять горящий кусок металла. Ближайшая команда сервов поспешила занять освободившиеся место, убрав тела и вытерев кровь с эмблемы Расчленителей, выгравированной на полу палубы. Баракиель следил за их работой, разглядывая обугленные тела, пока их оттаскивали. Его мысли вернулись к замерзшему серву, которого он видел снаружи покоев Амита. Сервы умирали постоянно. Это было в порядке вещей. Они умирали потому что того требовал долг. Они умирали, потому что были слабы. И они умирали, потому что страх мешал им действовать. Баракиель проворчал, когда понял, что сервы перед ним умерли не из-за этих причин. Они умерли по собственному выбору, пытаясь сохранить святость эмблемы ордена. Баракиель немного подумал над этим. Это было бесполезным, ненужным занятием, которое не воспрепятствует обрушению Виктуса вокруг них, и тем не менее … Баракиель сжал челюсть и кивнул головой в одобрении. Сервы отдали свои жизни за идеал больший, чем они и даже чем он. В первый раз восхищение заменило в Баракиеле чувство жалости к людям.
- Капитан, мы загружены и готовы к запуску, - голос пилота его штурмового ворона раздался по ком-каналу в шлеме Баракиеля.
- Понял. Прибуду, как только подтвержу координаты места нашего развертывания.
- Капитан. Они у нас есть. Библиарий Нуриель…»
- Скоро буду у вас, - оборвал его Баракиель, его глаза зафиксированы на покрове дыма, затемнявшим дверной проход напротив него. - Где ты? - сказал Баракиель сам себе. Он устал ждать.
Прошло еще десять долгих ударов сердца, во время которых палуба содрогнулась дважды, пока Амит не появился в проеме и не вышел на палубу. Баркиель двинулся, чтобы поприветствовать его.
- Ты не можешь просить меня присоединится к Нуриелю. Мое место в главной атаке. - сказал Баракиель.
- У нас нет на это времени, капитан. - сказал Амит когда под ним завибрировала палуба. - Твое место там, куда тебя приведут мои приказы. Амит продолжил идти, пройдя мимо Баракиеля по рампе к посадочной платформе и громовому ястребу, готовому доставить его на Зуркон Примус.
Баракиель пошел за ним: - Я капитан твоей первой роты. Ты не можешь решить меня чести атаки.
- Дело здесь не в чести, дело в мести. Много наших братьев погибли сегодня, и их смерти нельзя оставить без ответа. -Амит остановился и повернулся лицом к Баракиелю. - Мы должны убедиться, что убит каждый Зурконианский псайкер.
- Они все мертвы. Нуриель в этом уверен.
- Он не может быть уверен в этом, пока не увидит это своими глазами, своими настоящими глазами. -челюсть Амита дернулась от раздражения.
- Так пусть идет. Он более чем способен справиться с этим сам.
- Нуриель сам не свой. За ним нужно следить. - сказал Амит.
- Тогда, пусть за ним присматривает Исмариель. Он более терпелив, чем я.
- Баракиель. - глаза Амита сверкали гневом. Он вздохнул, позволив гневу покинуть его лицо. - Мне нужна твоя сила. Если Нуриель опять сорвется, он должен быть убит. Могу я довериться тебе в этом брат?
Баракиель молчал, пойманный врасплох словами Амита. - Кровью, да будет так. - сказал он наконец.
Амит кивнул. - После того как местность вокруг цели будет зачищена, поищи следы Лиора и других выживших с Кровоточащего Кулака, а затем соединись с основными силами.
Баркиель кивнул и протянул руку Амиту. - Встретимся на земле.
Амит сжал руку Баракиеля, наруч к наручу в воинском приветствии. - Да последует за тобой Сангвиний.
Баракиель двинулся к своему штурмовому ворону и остановился, окликнув Амита через плечо. - Ты разбудил Григори?
- Да. - ответил Амит.
- Где он высаживается?
Амит улыбнулся: - Пока что нигде.
Когтю понадобилось три минуты, чтобы достичь второго солнца системы Зуркон, и еще три, чтобы пробраться через ореол раскаленного газа, окружающего его. Солнечные вспышки вырывались внизу в волнами кипящего пламени, когда они сталкивались с щитами ударного крейсера.
Неосознанно, Никон напрягся, когда очередной всплеск супер-раскалённых частиц прошелся по флангу Когтя. Поводов для беспокойства не было. Их курс был точным, а щиты оставались непоколебимыми, светясь голубым, когда они отталкивали кидающейся на них огонь.
- Мы прошли, тридцать секунд до зоны связи. - отрапортовал Ликус, его голос раздался в ухе Никона.
Капитан оставил мостик на сержанта и стоял на передней части смотровой палубы. Похожий на кафедральный шпиль, он выступал на носу Когтя, его верхушка была куполом из бронированного стекла. В центре стеклянной камеры находился латунный телескоп, стоящий на закреплённой треноге. Смотровое устройство было древним, и хотя Никон знал, что многие из его боевых братьев считали это банальным снисхождением, он никогда не выходил на войну без него. Следить за космическим сражением через отстраненные доклады на гололите и информационные планшеты означало забыть тысячи тех, кто погибал при каждом его приказе. Сменные линзы телескопа позволяли ему смотреть в космос в тех необработанных деталях, которых не мог дать ни один сенсориум. Никон настроил высоту прибора так, чтобы он был на уровне его глаз и нажал кнопку активации.
-Во имя Императора….
Космос вокруг Примуса был покрыт огнем. Несколько зурконианских кораблей пылали и падали с орбиты. Три других были превращены в развороченные, дрейфующие обломки, оставленные истекать плазмой в космос. Посреди резни, корабли Расчленителей продолжали стрелять, разрывая на части транспортные, дозаправочные суда и спасательные капсулы. Зурконианцев забивали, они исчезали в ореоле взорвавшейся плазмы.
-Ликус, - сказал Никон отойдя от телескопа и пошел по направлению к мостику.
-Господин?
-Обозначь цели для стрельбы, сначала ближайшие суда. Считай всех враждебными. Пусть рота соберется для немедленной планетарной атаки. Приготовься к столкновению и вооружи сервов.
Мягкие помехи прошли по воксу перед тем, как в ответ прозвучал голос Луциса.
- Сделано, мы… Господин, зурконианцы вызывают нас.
- Который корабль?
- Никакой, сигнал идет с планеты.
- Соедини через мой шлем.
По команде Никона, изображение стареющего мужчины, нагнувшегося над консолью появилось поверх его тактического дисплея. У него была темная, морщинистая кожа и темные глаза того, кто привык к длинным летам. Он был одет в длинную, зеленую робу и носил толстый, золотой медальон в форме глаза на шее. За ним, опрокинутые столбы и разрушенная каменная кладка, остатки того что судя по всему некогда было широким холлом.
-Это губернатор Зуркона Сурию Малстон… , - мужчина замолчал переключившись на что-то позади него, в то время как обрушился еще одна часть покоев. Плотное облако мусора закрыло поле зрения Никона и мужчина продолжил.
-Мы нуждаемся в помощи и…
- Ликус, верни его, - выплюнул Никон, когда связь оборвалась.
-Не могу, мы потеряли изначальный сигнал. – сказал Ликус, - Капитан, нас вызывают Расчленители. Это Виктус.
Никон приготовился, не уверенный с кем или с чем он сейчас будет разговаривать.
- Это капитан корабля Ронья Ноккан с боевой баржи Расчленителей Виктус. Обозначьте ваши намеренья.
Голос женщины затрещал в его ухе, когда на него наложилось ее изображение, расположенное в левой части дисплея его шлема. Он изучил изображение женщины. Ее глаза были холодны, и она носила знак ордена Расчленителей на левой щеке словно шрам.
- Я капитан Никон Пелагиус из второй роты Орлиных Воинов. Мы отвечаем на сигнал бедствия с поверхности ближайшей планеты. Зурконианцы запросили нашу помощь.
-Когда? – голос Роньи напрягся, словно от предчувствия.
-Мы обнаружили сигнал месяц назад, - сказал Никон.
- Тебя обманули, брат капитан. Мы прибыли не более часа назад.
- Тогда кто напал на этот мир? – спросил Никон.
- Если зурконианцы и были атакованы, мы не заметили никаких следов этого. Их флот выглядел нетронутым, когда они напали на нас. – Ронья усмехнулась.
- Они напали первыми?
- Они выстрелили по нам через минуту после того как мы перешли в систему.
Никон немного обдумал ее ответ:
- Если это так, ваши действия оправданы, капитан корабля. Тем не менее, вы повредили их флот. Зурконианцы больше не представляют серьезной опасности. Прекратите огонь и давайте вместе разберемся в этом.
- С уважением, господин капитан, пока лорд Амит не даст мне команды прекратить, я продолжу преследовать зурконианцев, пока они не исчезнут с моих ауспексов.
Никон подавил рык:
- Где магистр Амит?
- Он на поверхности.
-Подтверди. – Никон озвучил запрос.
- Наблюдатель подтверждает. Силы Амита развернулись на северном полушарии, - голос Ликуса раздался по защищенному каналу.
- Ладно, капитан корабля. Передай своему магистру что я скоро к нему присоединюсь. – Никон оборвал связь и обратился к Ликусу. – Где он?
- Мы засекли множество зон высадки. Это самое близкое к месту передачи. – детали о зоне высадки начали появляться на дисплее шлема Никона когда Ликус заговорил.
Никон прошел к выходу с мостика:
- Ликусс, корабль твой. – Никон ускорил шаг. – Прикажи отрядам Айаксиса и Дийнора встретиться со мной на второй посадочной палубе.
- Капитан, если… - начал Ликус.
- Если потеряешь связь, направляйся в Ультрамар, - голос Никона был тяжелым из-за мрачной возможности. – Мы многого не знаем о сложившейся ситуации. У Расчленителей ужасная репутация, но пока мы должны надеяться, что они все еще лояльны.
- А если нет? – спросил Ликус.
Никон остановился:
- Мои приказы те же. Если Расчленители и в самом деле отвернулись от света Императора, если Амит пал, тогда нам понадобятся все сыны Жиллимана, чтобы остановить их.
Магистр ордена Расчленителей Нассир Амит
ГЛАВА 3
СОГЛАСИЕ
Зуркон Примус выглядел так же, как и в видении Нуриеля. Почерневший, сожжённый до золы и руин бешеной атакой Виктуса. Глубокие кратеры портили пейзаж, гладкие равнины сожжены в рябые пустоши узких хребтов и растрескавшихся бассейнов.
Нуриель вышел из штурмового ворона, его ботинки утонули в пепле земли, и сделал глубокий вдох. В ветре была смерть: зловоние обгоревшей плоти и опаленных костей; густой мускус и едкий привкус выбросов магмы. Нуриель закрыл глаза. Эти ощутимые вещи были словно нежные, фоновые запахи по сравнению с сильной вонью мучения. Он мог почувствовать, как вокруг него дрейфовали души. Лишенные тел, они пылали в глазах его разума, вопя против своей судьбы. Он мог почувствовать их страх, их крики, когда они исчезли, когда их вырвали из смертного измерения, чтобы быть поглощёнными теми, кто голодал в варпе.
- Нуриель, держи строй, - голос Баракиеля раздался по каналу связи.
Ад душ растаял, и сосредоточенность Нуриеля вернулась к разрушенному окружению. Он развернулся, чтобы посмотреть через плечо, удивившись, увидев в двадцати шагах от себя штурмовой ворон. Он не осознавал, что сделал хотя бы шаг в сторону от корабля. Нуриель скрыл свое удивление, нахмурившись:
- Что бы там не считал Амит, я не нуждаюсь в сопровождении.
-Это я, библиарий, кто должен быть благодарен тебе за присутствие, - сказал Баракиель, поравнявшись с Нуриелем. – Если кто-то из Зурконианских псайкеров уцелел, я был бы рад иметь кого-то вооруженного не только болтером. Твои дары хорошо послужат нам.
- Спаси меня от доброты своей лжи, - сказал Нуриель. – Амит доверяет мне не больше, чем тебе. – Нуриель не встретил взгляд Баракиеля, его глаза были прикованы к единственному сооружению которое возвышалось над руинами. Разрушенной башни. Игла из разбитого стекла, блестящая, несмотря на окружающую тьму.
-Агла, Сабраель останьтесь здесь и прикрывайте нас. – сказал Баракиель по каналу отделения. – Тагас, Мораель, разойдитесь и прикрывайте фланги. – несколько подтверждающих рун вспыхнули на дисплее шлема Баракиеля, когда все четыре члена команды выдвинулись исполнять свои приказы. –Пошли.- сказал Баракиель указав на башню.
Нуриель проворчал и выдвинулся. Ветер поднимался вокруг него, когда он подходил к башне. Влажный пепел дул ему в лицо, пятная кожу. – Кровь, - выругался он, закрыв от боли глаза.
-Бибилиарий. – спросил Баракиель.
Нуриель отбросил все сомнения. Это были души. Теперь они были более многочисленны, они ютились вокруг башни, словно падальщики, кружащие над свежим трупом. Их крики оглушали, вес их воплей грозился раздавить его череп. Кровь закапала из его носа, когда он откинул их, воздвигнув ментальные барьеры. Души отпрянули. Улыбка появилась на лице Нуриеля. Они боялись его, его сил.
- Что такое? – спросил Баракиель
- Ты не поймешь.
- Попробуй объяснить. – прорычал Баракиель.
Нуриель проигнорировал его. Где он? Нуриель выпустил свой разум через напирающие души в поиске ответа. Где? Библиарий был словно гончая, лающая в то время, когда она неслась вперед, охотясь за правдой, требуя ответа. Души перестали кричать и начали говорить, как одна…
- Нуриель, - Баракиель схватил библиария за наплечник.
Нуриель зарычал, его сосредоточенность пропала. Голоса душ растаяли, растворяясь в стене неразличимого мрака:
- Я разговариваю не с тобой. У тебя нет нужного мне ответа.
- Ответа на что?
Нуриель стряхнул хватку Баракиеля и вернул свое внимание к душам. Они завивались вокруг него словно ураган, их слова врывались в его уши. Где? Где тот, кто позвал его сюда?
-Есть цена, - сказали голоса душ, - Цена за знание. Слабые будут испытаны.
Нуриель кивнул.
- Что это за шум? – Баракиель упал на одно калено и сжал голову. Секундой позже голоса его команды раздались в его ушах, их собственные крики агонии раздались по сети – Нуриель….
-Это правда, - сказал Нуриель, - Если ты достаточно силен, чтобы услышать это, ты будешь спасен. Но… - он повернулся и посмотрел на Баракиеля. – Для слабых нет спасения.
Баракиель увидел лишь безумие в глазах Нуриеля. Он зарычал, борясь с гнетущей психической силой, вцепившейся в его разум, когда он старался прицелиться из болтера.
- Слабый! - сказал Нуриель и вогнал свой кулак в шлем Баракиеля. Удар погнул лоб и уничтожил левую линзу. Баракиель упал на землю. – Не может быть никакого спасения для слабых. Нуриель присел и поднял Баракиеля в воздух. –Слабым тут нет места. – усиливая себя своей волей Нуриель швырнул Баракиеля. Капитан исчез среди ветра и пепла.
Нуриель зарычал, когда болтерный огонь ударился об его наплечники. Он повернулся к отряду Баракиеля, выбросив руки, чтобы предать их ветру. В одиночестве, Нуриель опять присушился к голосам душ. На этот раз, они дали правде сорваться.
–Момент близится. – сказали они.
- Где? – спросил Нуриель вслух, когда он пересек порог башни. Он низко присел, набрав полную руку стекла. Прекрасные зерна, растертые в кристальный песок жаром орудий Виктуса.
-Здесь, сейчас. – опять сказали голоса душ.
Знакомый рев корабля привлек его внимание к небесам. Громоздкий строй грозовых ястребов спускались к нему, их корпуса несли бело-голубую раскраску Орлиных Воинов.
Нуриель почувствовал волну гнева, прошедшую по его венам.
– Вы недостаточно получили, сыны Жиллимана? – спросил он, сжав стекло в своей перчатке. Поднявшись, он вынул свой меч и направился к судам, когда те приземлились. Пилот не глушил двигатели, тусклые отблески дюз мерцали во мраке. Из корабля вышли пять Орлиных Воинов, свои болтеры они держали у груди. Нуриель ускорил шаг, спеша встретить их.
-Вы не откажете мне в ответе, - крикнул он ветру, - Вы…
Шесть. Число заставило Нуриеля осознать. Конечно же. Как мог он быть таким узколобым, таким слепым? Его видение там, на Виктусе, было более чем о хоре, более чем об этом мире. В нем было гораздо больше. Пернатые демоны, с которыми он сражался, были не копиями зурконианских псайкеров, а Орлиными Воинами. Нет, даже более. Они были извращёнными ангелами Императора. Легионы обманутых, которые принесут разрушение и несчастье в галактику.
Нуриель оскалился в злобном рыке и атаковал, выбросив вперед свою руку, чтобы послать заряды психических молний вгрызаться в нагрудник ближайшего Орлиного Воина. Космодесантник содрогнулся и упал, его тело раздроблено сверхъестественной энергией.
Оставшиеся Орлиные Воины взревели от ненависти, выкикивая клятвы мести, когда их болтеры ожили в их руках. Нуриель перешел на бег, бросившись к ним, все мысли о выживании поглощены яростью. Он выкрикнул проклятье, когда смертельный залп разрывных патронов понёсся к нему.
Не один из них не нашел свою цель.
Нриель вздрогнул, когда болтерные заряды сдетонировали на расстоянии меча от него.
- Не останавливайся, сын Крови. Я с тобой.
Нуриель взглянул направо. Краснокожий воин стоял возле него, его меч был вытянут.
-Ты… - произнес Нуриель.
- Я искал тебя, - теперь, облаченный в броню Воин был еще более внушительным. Бронзовые пластины защищали его торс. Шлем из латуни и багрянца прятал его лицо, из его висков выходили гладкие черные рога.
Воин кивнул и указал на Орлиных Воинов:
-Кровь, - единственное слово было словно удар грома. Призыв к битве.
Волчья усмешка исказила лицо Нуриеля. Он атаковал, приземлившись среди Орлиных Воинов, после одного усиленного варпом прыжка. Его приземление разбросало их, сбило их с ног. Он остановился на мгновение, позволив им подняться на ноги, дав им вынуть их ножи.
-Лишь мечом я убью вас, - глумился он, стоя среди них. Они были словно дети, цепляющиеся за надежду. – Я лучше вас. Всех вас.
Орлиные Воины атаковали. Насилие продолжалось лишь удар сердца.
Нуриель снёс голову с плеч первого, кто бросился к нему, развернувшись, чтобы отрубить ноги второму. Поднявшись, он разрубил третьего от паха до шеи и убил четвертого перед тем, как повернуть свои меч и вонзить его в основное сердце последнего.
- Готово, - Нуриель смахнул кровь с меча и повернулся к Воину, желая получить награду.
- Нет, убийства еще не окончены. – сказал Воин.
Нуриель проследил за взглядом Воина до грозового ястреба. Двигатели боевой машины взревели, когда пилот подал к ним питание. – Трусы! - Нуриель послал свою волю вместе со словом. Волна психического шока накрыла громовой ястреб, оружейное стекло потрескалось, керамит обнажился до безжизненного серого. Нуриель продолжил, сфокусировавшись на пилоте Орлиных Воинов, наблюдателе и оружейнике в кабине пилота. Сжав зубы от ненависти, Нуриель пожелал им смерти.
Скрюченные от спазмов, Орлиные Воины попадали на палубу в агонии. Кровь брызнула из всех отверстий на их телах, когда один за другим у них начали отказывать органы. Нуриель вкушал их боль, слушал, как их души вопили от неотвратимости их судьбы. Он усмехнулся от темного удовольствия и окончил их страдания, пронзив двойные сердца каждого мыслью.
Оставшись без управления, грозовой ястреб накренился, наклонившись, чтобы врезаться в край кратера и взорваться в шаре огня.
Нуриель отвернулся от взрыва, чтобы встретиться с Воином:
- Почему? Почему ты пришел ко мне?
- Наш отец в Крови послал меня проследить за тобой. – Воин подошел поближе. – У тебя одного есть сила сделать то, что необходимо сделать. Воля, чтобы увидеть Кровь прославленной. Куда ты поведёшь, я проследую. Моя сила готова служить тебе. Все что тебе нужно – это взять ее.
Воин опустился на колено и предложил свой меч Нуриелю.
- Возьми его, - команда прокатилась через разум Нуриеля как море огня, избавив его от последних сомнений. – Сними мою голову. Возьми мой череп.
Нуриель поднял меч.
Амит не был милосердным.
Он зарычал и нанес последний удар, окончательно разрушив плиты. Каменная пыль и влажный мозг капал с его перчатки. Лицо человека лежащего под ним исчезло, превращенное в пятно плоти на сером рокрите.
Поднявшись, Амит снова обратил свой взгляд в сердце города. Огонь коснулся всего. Он дрейфовал шлейфом, словно перенаселённые башни, заслонявшие небо. Даже на границе города, стоя на руинах стены, защищавшей зурконианский дворец, он мог почувствовать жар пламени. Он перевел взгляд на обилие людей, которых он вырезал на своем пути. Остатки зурконианских судов усеяли улицу словно булыжники. Одетые в зеленую броню трупы, элита зурконианской армии, их золотые шлемы потускнели и были сломаны, они лежали один на другом, словно мятые листья. Среди развалин он увидел хныкающую женщину, пытающуюся оттащить один из трупов. Возможно, это был ее муж, ее сын. Он хмыкнул, это не имело значения. Он поднял свой болт пистолет и пристрелил ее. Он не пощадит никого.
Убейте их всех. Это был его единственный приказ когда Расчленители вырвались из своих десантных капсул, чтобы столкнуться с зурконианской армией. Его воины принялись за исполнение приказа с неубывающей энергией, уничтожая зурконианцев, где бы они не нашли их. Зурконианская армия была обширна. Легионы людей и техники встретили Расчленителей в открытом бою. Легионы. Рот Амита скривился в отвращении от незаслуженного эпитета. Слишком долго зурконианцы полагались на псайкеров для защиты. Они стали слабыми, самодовольными. Его Расчленители срезали их как стебли пшеницы.
Было бы быстрее и эффективнее уничтожить столицу с орбиты. Если бы Зофал спросил у него, он бы ответил ему, что при ереси таких масштабов нельзя всё оставлять на волю случая. Амит улыбнулся. И как с любой другой ложью, Зофал бы все понял. Расчленители не вступали в бой с такой силой с момента основания. Им нужна была эта отдушина. Каждый убитый зурконианец был успокаивающей каплей, секундной поблажкой в болезненном аду, который пылал в их крови. Лицо Амита исказилось в рыке. Понадобиться океан, чтобы утолить их печаль, но он начнет с этого.
- Заряды готовы, - Друель позвал его сверху.
Амит выдвинулся, чтобы встретиться со своей почетной гвардией –Друелем, Тилонасам, Нудриелем и Сигроном. Одетые в громоздкую терминаторскую броню, четыре ветерана были на голову выше магистра ордена.
- В соответствии со сканами Роньи, зурконианский совет здесь, - Тилонас указал на закрытую бронированную дверь, преграждавшую им петь внутрь дворца.
Друель засмеялся, указав на город: - У них осталось не так много мест, где бы они могли спрятаться.
-Тогда давайте закончим с этим, - сказал Амит.
Друель кивнул и активировал заряд: - Три секунды.
Нудриель и Сигрон согнули руки, приготовив штурмовые щиты, и встали на расстоянии вытянутой руки от двери. Они будут первыми, кто войдет в пролом.
Заряд сдетонировал, выбросив двери внутрь в завесе огня и разломанного адамантия. Нудриель и Сиргон перешагнули через порог, прорвавшись через пламя в поисках мишеней.
Тилонас и Друель проследовали за ними, их штурмовые пушки вращались на скорости для стрельбы. Амит прошел последним, низко держа свой эвисцератор, так что он прорезал борозду в рокрите. Нарушив запыленную тьму, образовавшуюся после взрыва, Расчленители вошли в просторный, овальный холл. По его окружности стояли толстые мраморные колонны, такие же зеленные, как и доспехи зурконианцев, поддерживающие нависающий балкон. Самих зурконианцев не было и следа.
- Какое разочарование, - сказал Друель по каналу вокса отделения, в поисках цели.
Амит проследовал к возвышенной кафедре в центре камеры. Он повернулся на месте, проведя взглядом по пустым рядам скамей, находящихся на балконе.
-Знай это, мразь, - прорычал он, его голос был влажным от слюны. –Какие бы ужасы не ожидали тебя после смерти, мы хуже.
Какофония скрипов раздалась в ответ на вызов Амита. Десятки существ выпрыгнули из укрытия балкона, чтобы встретиться с ними. Друель и Тилонас без промедления открыли огонь, измельчив большую их часть до того как они успели приземлиться. Только двое достигли Амита. Первого он выпотрошил, вонзив меч в торс. Второй хлестанул по нему, когти проскребли по его наплечнику. Амит ударил головой, сломав его выступающий нос перед тем, как схватить рукой его шею. Тварь билась в его хватке, визжала. Амит зарычал, убив ее поворотом кисти.
-Осквернители. Богохульники, - неуклюжее создание появилось из-за одной из колон, его голос был пронзительным птичьим визгом. Чем бы оно не было, оно когда-то было человеком, хотя его конечности были растянутыми и раздутыми. Бледная кожа едва сдерживала деформированную мускулатуру, которая пульсировала отвратительным ритмом. Его глаза были маленькими точечками злобы, глядящими на Расчленителей с голодным энтузиазмом. За первым в поле зрения появились еще восемь, они вышли из-за других колон, желая окружить Расчленителей. Некоторые имели двуручные мечи, которые загибались наподобие полумесяца. Другие имели тяжелые, трехствольные лазерные ружья. – Осквернители, богохульники, - сказали они, повторяя слова первого, подходя ближе.
- Подойдет? - Тиланос бросил взгляд на Друеля, когда выстрел из лазера ударил по его броне. Он открыл огонь, выпустив обойму в ближайшего зверя. Существо взорвалось в вихре плоти и темного ихора.
-Для начала, - Друель шагнул вперед, направив дуло своего оружия в грудь существа и нажав курок. Существо распалось на части, его спина вырвана взрывом, его внутренности превращены в месиво вращающимися стволами штурмовой пушки.
Нудриель и Сигрон проревели воинственные кличи и встретились с противниками, сгруппировавшись, когда тяжелые мечи впились в их штурмовые щиты. Нудриель замахнулся своим громовым молотом, раздробив колено твари. Существо опустилось, ревя от боли, обратным ударом Нудреиеля пробил его череп. Сигрон прижал своего противника к стене, нанеся несколько непрерывных ударов молотом, отрывая куски его плоти, пока ее почти не осталось.
Амит направился прямо к первому и самому крупному зверю. Его сердце бешено билось, кровь и ярость лилась по венам. Его рот расширился в дикой ухмылке. Но что-то еще было в нем. Праведность. Он чувствовал праведность. В первый раз после выхода в систему Зуркон он встретился с настоящим противником, с кем-то достойным его ярости. Тварь была физическим воплощением внутренней скверны, заразившей систему. Это был не бесчеловечный или выращенный в пробирке дефект. Это был еретик, предатель. Он позволил Темным Богам извратить свою плоть. Все что имело значение – снести его голову с плеч.
Амит зарычал, бросившись вперед, чтобы встретить тварь. Она выкинула свой меч по направлению к его горлу. Он парировал удар, подняв плечо, вогнав эвицератор в живот твари. Меч глубоко вошел в его наплечник. Его эвисцератор разрывал плоть, пока зубья не впились в кость. Связанные плотью и мечами, они несколько моментов стояли застыв от ненависти друг к другу.
Амит захрипел от усилия, когда существо надавило на него, его ботинки заскребли пол, когда оно толкнуло его назад. Оно словно не замечало нанесенной раны. Он тряхнул головой, увернувшись от щёлкающего клюва твари. Он напрягся, не обращая внимания на боль, когда меч впился в его плечо, и удвоил усилие. Он уставился в глаза твари, глядя в бездонные черные шары. Он мог слышать ее кровь, струящуюся в венах. Он подумал о дожде. Он подумал об океане. Огромном море крови, в котором он утонет от экстаза.
-Умри, - зарычал он, крича, пока его рев не затих, и вырвал свой меч из спины существа. Зубья эвисцератора измельчили органы твари, обдав Амита внутренностями и жизненными соками. Он вырвал его, разорвав живот на половину. Кусочки трупа рухнули на землю. Амит сменил хватку и накинулся на них, ударяя мечом по расчленённому мясу пока от него не остался лишь фарш.
-Лорд, они все мертвы- Друель осторожно положил руку на плечо Амита.
Баракиель открыл глаза в темноту. Он моргнул, перезагрузив оптические системы шлема. Его дисплей вздрогнул, когда на нем появилось изображение окружения, то ловя, то теряя фокус. Красные предупреждающие знаки дрожали, прокручиваясь через его поле зрения. Его броня была разрушена, внешний панцирь потрескался, энергетические системы были повреждены. Большинство его костей были сломаны, многие из его органов демонстрировали признаки критических повреждений. Лишь благодаря собственной предусмотрительности он выжил. Уже тогда, когда Нуриель поднял его, Баракиель активировал системы брони ответственные за введение обезболивающих, наполнив свой организм коктейлем из миорелаксантов и блокаторов нервных окончаний. Он ввел адреналин в оба сердца. Что-нибудь, что заставило бы их работать даже после того, как все остальное перестало бы.
Еще нет. Баракиель цеплялся за мысль, стараясь сохранить ясность сознания, когда его имплантаты были обезвожены, вводя его в лечебную кому. Ему нужно было предупредить Амита.
Активировав связь, он поморщился, когда по каналу раздался шум помех. Он попробовал еще один канал, настраивая частоту. Все еще ничего. Третий и …
- Баракиель! Благодать Императора, мы думали ты погиб, - голос Амита был слышен четко и ясно.
Баракиель улыбнулся:
-Еще нет, и не благодаря Нуриелю.
- Что случилось?
- Библиарий сошел с ума. Он напал на нас.
- Сангвиний, спасибо тебе за предупреждение. – сказал Амит, - Я разберусь с Нуриелем. Пришли мне свои координаты, я отправлю помощь.
Баракиель отправил координаты и закрыл глаза…
Вот только его глаза были давно закрыты, его разум уплыл вместе с пустым шумом помех в его шлеме, его тело поддалось коме. Мысли капитана о славном долге и мести были спасительным кругом его разума, пока его тело собирало себя обратно.
Он не дозвонился до Амита. Магистр ордена остался без предупреждения.
Зофал все еще стоял в темноте, позволяя весу всего того, что он вот-вот собирался сделать опуститься на его плечи. Он тихо зарычал, его решимость окрепла. Он мог вынести это бремя.
- Сангвиний, будь со мной, - прошептал Зофал и прижал ладонь к информационной панели. Он шагнул назад, когда она моргнула зеленым, ожидая пока панель на полу отъехала в сторону, открыв ступени. Он спустился по ним, попав в очередной темный коридор. Очередной набор запирающих механизмов поприветствовал его. Он отключил их, пройдя до конца коридора, чтобы остановиться перед последней камерой. Ее дверь была испещрена теми же рунами, которые сдерживали силу Астианакса. Зофал открыл ее и вошел.
Привязанный колючей проволокой, единственный заключенный висел на противоположной стене. Он был одет в рубиново-красную броню обрамленную золотом. Белый знак был нанесен на его наплечник, обозначая его как сына Магнуса.
- Омари,- гаркнул Зофал.
- Прошло много времени, капеллан,- прошипел заключенный, - с тех пор как ты обратился ко мне иначе, чем предатель. – его голос был глухим, наслаивающимся, каждое слово словно повторялось трижды. – Неужели наконец-то моя очередь? – он поднял голову. – Ты пришел уб… - он запнулся, его глаза прикованы к тонкому мечу в руках у Зофала. – Мое оружие. – он посмотрел на Зофала. В грубоватых руках Капеллана оружие было неприметным, его безупречный дизайн мало чем отличался от тысячи таких же клинков, используемых Адептус Астартес. Тем не менее в руках Омари пси-реактивный сплав вступал в симбиоз с его собственными талантами и меч снова становился цельным. Он становился могущественной вещью. Оружие уничтожающее миры. – Ты хочешь обесчестить меня еще сильнее. Ты убьешь меня моим же клинком? – выплюнул Омари, его глаза сузились от злобы.
- Я пришел не убивать тебя. Я пришел предложить искупление. – лицо Зофала было не читаемо, маскировка выработанная воином привыкшим воодушевлять других и вести их на смерть.
Омари без веселья рассмеялся: - Только в смерти, брат.
- Возможно, но не от моей руки. – Зофал ударил мечом, разрезав цепи.
Омари, скривившись, упал на пол.
- Мы много раз разговаривали, ты и я, - сказал Зофал, стоя над ним. – С самого начала ты говорил, что чист, что порча твоего легиона не пала на тебя.
Омари посмотрел вверх, его глаза горели от ненависти, словно угли: - И снова… - он прополз, поместив свой подбородок на лезвие меча. – Я был на Святой Терре когда мой отец отвернулся от Императора. Я больше ничего не скажу. Убей меня и окончи этот цирк. – Омари застыл, когда Зофал убрал меч.
Капеллан сменил захват на мече и предложил его Омари.
Глаза легионера расширились: - Что это за игры, Расчленитель? Ты предпочитаешь, чтобы я был вооружен, когда ты убьешь меня? Это утолит твою жажду крови?
- Я уже сказал тебе. Я здесь не для того чтобы убить тебя. Довольно об этом. – прорычал Зофал.
- Тогда что?
- На борту демон. Мне нужна твоя помощь, чтобы остановить его.
Омари улыбнулся безумной улыбкой, рожденной случайными обстоятельствами:
- За пределами этой камеры моих сил более чем хватит, чтобы разделаться с тобой. Если бы у вас были собственные библиарии на борту, я сомневаюсь, что ты бы прибег к таким отчаянным мерам. – Омари поднялся на ноги. – Так скажи мне, почему я не должен просто убить тебя?
- Ты можешь, - маска Зофала на секунду соскользнула, печаль в его глазах определялась безошибочно. – Если ты хочешь доказать, что Амит прав, быть предателем, каковым он тебя и считает, убей меня, - он бросил меч на пол.
Челюсть Омари напряглась, его взгляд метался между мечом и Зофалом.
- Я не буду пытаться остановить тебя, брат, – сказал Зофал. – На кону твоя душа, твоя жизнь превратиться в ложь, – Зофал отвернулся и пошел в коридор.
Омари поднял меч: - А потом, после того как мы убьем демона, что тогда?
- Я освобожу тебя.
Последний из зурконианских судов разлетелся на части в облаке взрыва, разрезанный по опалённому борту. Ронья сжала в триумфе кулак, смакуя победу.
- Наблюдатель, проведи полную проверку. Подтверди, что это был последний.
- Да госпожа.
Ронья смотрела на гололит, пока наблюдатель работал. Информация моргнула и пронеслась по панели света, появляясь и исчезая, пока сенсориум Виктуса анализировал и отметал данные угрозы.
- Негативный ответ, - сказал наблюдатель, - все зурконианские суда уничтожены, госпожа.
Улыбка появилась на лице Роньи. Она была проверена и показала себя достойной.
- Рулевой, вызови … - она заколебалась, поморщившись от боли, когда что-то кольнуло ее разум. Это был Виктус. Машинный дух был безустанным. Нет. Глаза Роньи расширились от паники. Он был зол. Она сжала свою голову, упав с командного трона, когда боль грозилась поглотить ее разум. Она закрыла глаза, сжимая свой череп в попытке успокоить боль. – Мы победили… Что еще… - ее рот скривился в немом крике, когда колючий голос Виктуса ворвался в нее.
Убей, говорил он. Кровь, орал он.
-Да…да, - Ронья кивнула, и заползла обратно на свой трон. – Да, - ее трясло, она дергалась борясь чтобы заглушить голос корабля пока он не повредил ее разум. – Ты прав… Я слышу тебя, я слышу тебя, и я с тобой, - боль Роньи утихла только для того, чтобы смениться на отвращение к себе. Стыд горел у нее внутри, как свежая рана. Виктус был прав. В разгроме над зурконинцев не было истиной победы. Жалкие развалины были ничем без своих психических уловок. Им не хватало физической силы, чтобы стоять перед ней. Даже после того, как он был поврежден в первой схватке, Виктус был более чем в состоянии разобраться с их крейсерами. Слезы стыда исполосовали лицо Роньи, зашипев, когда они испарились на ее щеках, ее щеки горели от гнева. Она пододвинулась вперед, ее сердце стучало от решимости. – Взять на прицел суда Орлиных Воинов.
- Госпожа…-
Ронья нахмурилась. Оружейный серв содрогнулся, когда электрический заряд выжег его тело изнутри. Она облизнула губы, смакуя аромат горелой плоти. – Виктус больше не потерпит сомнений. Ее голос раздался из уст каждого сервитора, трудящегося в информационной траншеи под ней. Это был собачий рык, дикий лай который прокатился по камере, чтобы разорвать тех, кто услышал их.
- Госпожа, что вы делаете, - Богдан вынул свой пистолет. Кровь капала из его ушей, вызванная голосом Роньи.
- Как ты посмел? – Ронья поднялась со своего трона, ее глаза сузились от ярости. – Ты смеешь наводить оружие на меня? Меня?
Рука Богдана затряслась от ужаса. – Простите госпожа, но я считаю, что Вы не здоровы – он указал на ее лицо.
Ронья коснулась своей кожи, убрав руку, когда плоть ее пальцев начала дымиться.
- Дурак. Я Виктус в той же мере, в какой он-это я. Тот же ад кипит внутри нас обоих.
- Нет, госпожа. Здесь… - глаза Богдана расширились от ужаса, когда он потряс головой и указал на ее лицо. За ним пара оруженосцев сделали аосторожный шаг вперед . Он обернулся. – Не под…
Секундное отвлечение внимания было всем, что нужно было Ронье, чтобы вынуть ее оружие и выстрелить в него. Лазерный выстрел прорезал руку Богдана, оторвав ее у локтя. Он заорал в агонии, выронив свой пистолет, когда он упал на пол, чтобы зажать обрубок. Ронья подошла к нему, обхватив его горло и подняв его над землей.
- Ты умрешь за то, что отвернулся от нас.
Потерявшись в болевом шоке, Богдан не сопротивлялся:
- Пробоина… пробоина в поле, - шептал он.
Ронья нахмурилась от этого бессвязного хныканья. – Слабый, - она положила свою свободную руку на его грудь. Его пульс был слабым и быстрым, его голос жалобное хныканье ребенка. – Слабый, - рыкнула Ронья. Богдан обмяк, его сердце превратилось в мягкую кашицу в его груди. Ронья отбросила его в сторону. – Вы все слабые, - она повернулась к команде. – Нам не нужно, чтобы кто-нибудь из вас восторжествовал.
По всему мостику сервы, оружейники и сервиторы умирали. Кое кто быстро, их тела поглощены алым огнем, некоторые медленнее, порезанные на ленты невидимыми когтями, когда плоть покрывалась тысячами порезов.
- Только сильнейшие из вас достойны жить, - Ронья посмотрела через бойню в пустоту. Ей больше не нужен был ни окулюс, ни тактический гололит. Виктус позволял ей смотреть его глазами. Она почувствовала, как они сузились от злобы, когда прошли мимо судов Орлиных Воинов и ударного крейсера Расчленителей за ним. Она смотрела на Зуркон Примус. Координаты целей и индикационные значки Расчленителей проносились через ее разум, когда под ней вращалась планета. Она усмехнулась, когда информация синхронизировалась, объединяясь чтобы стать одинаковой. – Если ты не жаждешь крови, ты не можешь жаждать жизни. Убей или будь убитым. Это единственный приказ. Это единственная правда.
Никон сидел приклеенным к пикт экрану, когда его грозовой ястреб низко пролетел над рядами уничтоженных строений. Зуркон Примус горел, его армии были разбиты и рассеяны, вырезаны Расчленителями, которые прошлись по планете как истосковавшееся по насилию убийцы. Через глаза сенсории корабля, Никон видел отблески воинов Амита, их багровая броня была покрыта кровью и внутренностями, покрыта избытком дикости от убийств в ближнем бою. Никон почувствовал, как его внутренности скрутило. Он не был неискушенным новициатом: все войны были уродливыми. Тем не менее преследование Расчленителями зурконианцев разительно отличалось от праведных компаний, в которых Никон воевал во имя примарха и Императора.
Оглушающий треск мелкокалиберного оружия забарабанил по корпусу судна, когда они пролетели над отрядом окопавшихся зурконианцев. Никон смотрел, как к ним подошел отряд Расчленителей, их болтеры молчали. Зурконианцы покибнут на острие их мечей.
Никон потряс головой и отвернулся: - Мы получили информацию о местонахождения Амита?
- Да. Он направляется к центральному дворцу, вот, - сказал сержант Эрастос, управлявший гололитом на борту грозового ястреба. В ответ изображение красного каменного здания появилось на экране. Это было большое сооружение, состоящее из центрального здания, окруженного четырьмя башенными пристройками. Богатые купола украшали крышу основного здания, абсолютно эстетичный контраст к угловатым наконечникам пристройки. По всему периметру была высокая стена из укрепленного рокрита, отделяя дворец от города под ним. – Капитан. – Эрастос понизил голос,- Здание расположено на тех же координатах, из которых пришел сигнал бедствия зурконианского совета.
- Нам удалось восстановить связь с советом?
- Нет, - сказал Эрастос. – Нам не удалось засечь никаких переговоров идущих из этой постройки с тех пор как мы вошли в атмосферу планеты.
- У нас есть планы внутреннего устройства здания? Какие-то догадки, где может быть совет?
Эрастос покачал головой: - Наши сканеры не смогли проникнуть в здание.
Никон медленно кивнул, его лицо омрачилось. – Пилот, - сказал он по внутреннему каналу,- посади нас тут, - Никон ткнул на гололит, указав на широкий проспект прямо за периметром стены.
- Понял. Выполняю, - механический голос пилота-сервитора раздался из вокс-устройства установленного на потолке.
- Сержант, - Никон сказал Эрастосу, - пусть остальная рота займет позиции по периметру. – Никон провел пальцем по гололиту, указывая кордон, который он хотел, чтобы Орлиные Воины сформировали вокруг дворца.
Эрастос кивнул и передал распоряжения Никона.
Никон ерзал на своем сидении. Было слишком много неизвестных, слишком много вопросов нуждались в ответах. Он медленно вздохнул, сфокусировавшись на гудение двигателя вертолета, позволив его знакомости успокоить его разум. Он был теперь здесь, Орлиный Воин приверженный битве. Какие бы ответы не ждали его на земле, они встретят их с честью и отвагой. Они исполнят свой долг.
- Минута до посадки, - голос пилота вывел Никона из задумчивости.
Как один, он и его почетный караул, Аяксис, деактивировали магнитные захваты которые удерживали их на месте и поднялись со своих мест, чтобы собраться на штурмовой рампе.
- Во имя Жиллимана мы идем вперед, - сказал Никон.
- Во имя Жиллимана мы несём справедливость, - сказали как один пять членов Аяксиса, закончив литанию высадки.
Грозовой ястреб содрогнулся, когда он коснулся земли, рев двигателей был оглушающим, когда они притормозили их скорую посадку.
- Пошли, - прокричал Эрастос, опустив засов люка.
Никон ударил кулаком по груди и повел Аяксис по рампе на почву Зуркониана. Орлиные Воины разошлись, их оружие выискивало цели.
-Зона захвачена, капитан,- сказал Эрастос. Это было необычное заявление, неуместный при картине войны, которая поприветствовала Орлиные Воины. Тем не менее, пока они не были целью того насилия захватившего город вокруг них.
Никон кивнул, отметив каждого из своих телохранителей, когда сержант и остальные члены Аяксиса выстроились напротив него: надежный брат Акаций, его броня отполирована до парадного блеска, знаменосец Лигеиа, знамя роты он держал высоко в левой руке, на правой был силовой кулак, апотекарий Хиларион, громадный Галенос, который носил свой тяжелы болтер так словно в нем была лишь небольшая часть. Эрастос выдвинулся.
- Подожди, - сказал Никон, подняв руку.
- Что это, - Спросил Эрастос.
- Звучит…- Никон остановился, пытаясь подобрать слова, - неправильно.
Сержант кивнул в согласии, остановившись чтобы изучить изувеченный труп: -Нету раненых.
- Что?
- Послушай, - сказал Эрастос.
Никон прислушался, позволив своему разуму отфильтровать оружейные залпы. За ними он услышал рев Расчленителей, дерзкие крики зурконианцев и гул транспортов. За этим не было ничего. Никакого рыдания. Никаких отчаянных молитв. Никаких агонизирующих, дребезжащих вдохов или звука крови наполняющей горло и легкие человека, когда его тело ломалось. Воины Амита вырезали с безжалостной эффективностью. Никон просканировал поле боя. Расчленители рассыпались по всем направлениям. Не было сплоченности, движения вперед. Они не старались пробиться или занять позиции. Они убивали. Они просто убивали.
Лицо Никона омрачилось: - Всем отрядам. Удерживайте позиции, - сказал он по каналу роты. – Защищайте себя. Но не вступайте в бой, пока я не дам приказа. – Никон покрепче сжал рукоять гладия. Это был тот приказ, который он надеялся, ему не придется дать. Расчленители превосходили его воинов в соотношении три к одному. Его Орлиные Воины погибнут, если бросить их против мясников Амита.
- Жиллиман, дай мне силу сделать то, что должно, - Никон прошептал аксиому, благодарный за то, что по крайне мере пока Расчленители выглядели довольными игнорировать их в пользу убийства зурконианцев.
Несколько подтверждений вспыхнули на дисплее его шлема. – Готовы, сержант? – он повернулся к Эрастосу и отряду Аяксиса.
- Аяксис не подведет тебя, капитан. – Эрастос ударил кулаком по грудной пластине.
- Тогда за Жиллимана и Императора, за мной.
Никон и его почетный караул бегом бросились к дворцу. Они не будут останавливаться. Никаких предупредительных выстрелов или встреч с противником. Если они хотели достичь Амита до того, как он закончит свой кровавый труд, им нельзя было терять времени. Они пробежали через подготовленные к войне авеню, игнорируя случайные гильзы и лазерные выстрелы царапающие их броню. Никон чувствовал, как каждая капля его воинской чести восставала против него, когда они пробегали мимо сжавшихся в кучку гражданских, его ноздри пропитаны запахом их смертей, когда Расчленители отдавали их пламени. Они бежали и бежали, мимолетные свидетели разрушений и резни, поглотивших мир.
- Капитан, - Эрастос указал на пару зурконианских танков, которые выехали из-за стены дворца.
Никон выплюнул проклятье. Времени останавливаться не было, но и обхода тоже не было – проезд, соединяющий проспект с дворцом, был последней нетронутой дорогой. Он кинул взгляд на тела и выжженный транспорт, раскинувшиеся перед ним. – Не высовывайтесь, но продолжайте двигаться. Лигеиа приготовь свой… - Никон замолк, когда отряд Расчленителей спустился на прыжковых ранцах. Расчленители залезли на корпуса танков, их силовые кулаки искрились энергией, когда пробили себе путь внутрь.
- Пошли! - Никон перешел на бег, - двигайтесь, прорвитесь за них!
- Будем надеяться, что они не прикончат зурконианцев, пока мы не пройдем, - сказал Эрастос.
Никон проигнорировал вопрос, присутствующий в заявлении сержанта. – Продолжай двигаться.
- Капитан, впереди, - предупредил Хиларион.
- Что теперь, - Никон старался держать голос ровно, в его ушах звенели крики экипажа танка, когда они встретили свой конец.
- Во имя Жиллимана, - Хиларион указал на толпу пропитанных кровью зурконианцев, бегущих по направлению к ним. Они побросали свое оружие и, кажется, не замечали Орлиных Воинов.
Галенос приготовился и поднял тяжелый болтер.
- Нет, Никон положил руку на дуло оружия, - мы пока не знаем друзья они или враги.
- Тогда давай узнаем, - сказал Галенос.
- На это нет времени. Мы должны достичь Амита. Пропустите их, - Никон напрягся, пробираясь вперед, плечом проталкиваясь через давку тел.
- Я не вижу на них никакой порчи, - сказал Эрастос по закрытому каналу Никону, когда они проталкивались через орду.
- Отметины Архиврага не всегда очевидны, брат. Продолжай двигаться – мы скоро получим ответы, - я надеюсь. Никон оставил свои сомнения при себе.
- Капитан…
- Мы должны верить, что Амит все еще с нами. Мы должны… - Никон замер, когда мучительный крик раздался слева от него. – Лигеиа, - закричал он, бросившись к держателю штандарта, когда его идентификационный значок погас.
- Аяксис, формируйтесь вокруг капитана, - пролаял Эрастос, поднимая свое оружие.
- Там, - сказал Галенос, указывая на место, где орда зурконианцев истончилась. Сбоку от них, два космодесантника стояли над трупом Лигеиа, их цепные мечи были влажными от его внутренностей.
- Убейте их, - отрезал Эрастос.
- Подожди! – Никон поднял руку. – Если это Расчленители, и мы откроем по ним огонь, мы объявим Амиту войну.
- Если мы этого не сделаем, мы присоединимся к Лигеи, - сказал Эрастос, когда убийцы знаменосца двинулись к ним. – Мы должны покончить с этим.
Никон опять взглянул на труп Лигеи. – Уже слишком поздно. Пути назад нет. – он произнёс слова сквозь сжатые зубы, его сердца были тяжёлыми от злости и сожаления. – Огонь.
Галенос начал стрелять из своего тяжелого болтера, ударяя по космодесантникам в черной броне крупнокалиберными снарядами. Взрывные снаряды вырывали куски от их торсов и сбивали их с ног. И все равно они продолжали идти, рыча, подтягиваясь вперед. Галенос выстрелил опять, нажимая на курок пока они не затихли.
Никон присел, чтобы осмотреть тела, проведя рукой по левому наплечнику космодесантника. Там, спрятанный под покровом запекшейся крови, зазубренный клинок, украшенный единственной каплей крови обвиняюще смотрел на него. Он посмотрел на Эрастоса, его сердца были наполнены сожалением, и открыл общий канал роты. – Это капитан Никон. Вступайте в бой с Расчленителями. Да прибудет с вами Жиллиман.
- Как она, - спросил Менадель Серафа, когда сержант согнул свою повреждённую руку.
- Плохо гнется, - Сераф свесил свои ноги с больничной кровати. – Ищешь боя? – он указал на оружие Менаделя. Он знал, что это было символом чести, что чемпион роты никогда не расставался со своим клинком.
Менадель усмехнулся: - Может быть я столкнусь с Нуриелем.
- Как остальные, - спросил Сераф.
- Ваул и Сере все еще без сознания. Нуриель оставил их едва живыми.
Злоба исказила черты сержанта от упоминания имени несчастного библиария. Он сжал и разжал кулак, представляя, как он выдавливает жизнь из Нуриеля. – А Манакель?
- Апотекарий Пурсун сейчас пробуждает его. – Менадель указал на еще одну койку на другом конце апотекариона. – Он будет готов к бою через несколько часов, - он сделал паузу, отвлёкшись на боевого сервитора, когда тот вкатился через главный вход в покои. Этот был единицей с передовой. Мышцы и утолщённые сухожилия были приварены к паре армированных гусениц. Тяжелый болтер занимал место левой руки, оставшаяся рука несла боезапас.
- Сервитор, отчет. Нас взяли на абордаж? – Сераф неожиданно понял, что он был без брони и не вооружён.
Сервитор ничего не сказал, его голова дергалась то влево то вправо.
- Отвечай. Где угроза? – выплюнул Сераф.
Щелканье патрона, прошедшего в патронник тяжелого болтера, было первым и единственным предупреждением.
- Вниз, - Менадель прыгнул вперед и затащил Серафа за смотровой стол. Позволяя своей бронированной фигуре защитить одетого в тунику сержанта.
Сервитор открыл огонь.
По всем покоям разорвались снаряды, уничтожая консоли, разбивая био-контейнеры, ударяя по медицинским столам. Второй и третий сервитор присоединились к первому, их орудия пришли в движение.
- Манакель, - Сераф выкрикнул имя своего товарища по отделению.
- Он жив, - выкрикнул в ответ апотекарий Пурсун.
Менадель рискнул взглянуть на Ваула и Сере, когда вокруг них разорвалась очередная очередь из зарядов. Оба Расчленителя были мертвы, их тела были пронизаны зарядами, разорваны на куски мяса. – Сангвиний, дай мне отмщение, -прорычал Менадель и кинул свой болт пистолет Серафу, - прикрывай меня.
Он активировал свой штурмовой щит и выбежал из укрытия. Стремясь вперед, он оставался так низко, как только мог, держа между собой и сервиторами ряды медицинских столов. Лазеры прицелов следили за ним, пока он двигался, тяжелые болтерные патроны выбивали куски пола вокруг него. Он взвыл в неповиновении, когда его броню окатила шрапнель, и прямой выстрел попал в его наплечник. Он споткнулся, но продолжил двигаться, бросившись к сервитору, крутящемуся справа от него. Пространство между ним и сервитром было лишено укрытия. – Кровь, возьми тебя, - рыкнул Менадель и плотно прижал подбородок к плечу, сгруппировавшись за штурмовым щитом.
Сервитор прицелился и выстрелил.
Штурмовой щит содрогнулся и заискрил, одолеваемый потоком прямых попаданий. Вибрация от попаданий передавалась в руку Менаделя. Он взревел от злости, стараясь сохранить свою хватку. Заряд попал в бедро. Еще один расколол его наплечник. Потеряв голову от боли, он несся вперед. Его щит трещал, когда его источники энергии перегружались и его адамантиевый корпус начал распадаться. Бросив его, он прыгнул, одним скачком проделав оставшиеся два метра. При приземлении, он провел своим мечом в воздухе, отсекая тяжелый болтер. Оружие кашлянуло и заглохло. Менадель приземлился на колени у основания сервитора, согнувшись чтобы провести свой меч вверх через череп существа. Вырвав свое оружие, он на секунду остановился, чтобы осмотреться и оценить обстановку.
Пурсун удерживал левый фланг, стреляя из-за системы жизнеобеспечения, ведя огонь по самому дальнему сервитору. Менадль запросил трансляцию из шлема апотекария, перенаправив её в свой. У Пурсуна осталась лишь половина магазина.
В центре, Сераф поднялся и и пришёл в движение, бросившись за другой медицинский стол, когда тот за которым он прятался наконец-то развалился. Сержант перестал стрелять, его боезапас истощился.
Менадель бросился бежать. Схватив свой меч двумя руками, он поднял его над головой в тот момент, когда сервитор повернулся, направив лазеры прицела на его торс.- За Сангвиния, - прорычал Менадель и выкинул свой меч. Силовой меч крутанулся, пронзив лицо сервитора. Он провел рукой по доспеху на груди, с облегчением заметив что на ней нет крови, и посмотрел на сервитора, когда тот содрогнулся и перестал функционировать.
Манакель полз вперед. Его пальцы горели, когда он, для того чтобы двигаться вперёд, вонзал их в сталь пола. Он не полностью восстановился после боя с Нуриелем и если бы не Пурсун, он был бы так же мертв, как и Ваул с Сере. Теперь же, сервиторы прострелили ему живот и ногу. Медленно перебирая руками, он приближался к самому левому сервитору. Он едва не терял сознание от боли, переползая через обломки камней и битое стекло. Он сжал зубы в оскале. Боль была ничтожной, по сравнению со злобой, полыхавшей в его венах. Позади себя он услышал лай болт пистолета Пурсуна. Шрапнель окатила его кожу, когда сервиторы возобновили огонь, разнося покои на куски, пытаясь попасть в апотекария. Манакель продолжил двигаться. Если он умрет, то этого не произойдет до того, как он разорвет презренную машину в клочья.
Обойдя сервитора с фланга, он приблизился к его гусеницам. Невооружённый, без брони и не имеющий возможности стоять, он еще никогда не был настолько уязвимым. Тем не менее, сервитор был рад не обращать на него внимания. Он либо не знал о его присутствии, либо не считал его важной угрозой. Мысль заставила Манакеля заворчать. Он заставит его пожалеть об этой оплошности, и он затащил себя на гусеницы сервитора. Человек-машина перестал стрелять, чтобы попытаться сбросить Расчленителя. Манакель закричал от боли, когда гусеницы вырывали куски его кожи. Но, тем не менее, он продолжил тянуться к телу сервитора, пока его руки не сомкнулись вокруг шеи. – Умри, - сказал он и оторвал сервитору голову.
Голова звякнула, ударившись о пол, нарушив гармонию во внезапно погрузившихся в тишину покоях.
- Долго тебя не было, брат, - Пурсун показался из-за укрытия, улыбка смягчила его лицо, когда он остановился, чтобы осмотреть раны Манакеля.
- Кто еще на борту, - Сераф уже направлялся к выходу.
- Верховный капеллан Андрас остался, чтобы освятить реклюзиариум, - ответил Мендель, стряхнув полоску крови с меча.
Сераф остановился, его лицо нахмурилось: - Тогда будем надеяться, что он будет делать это в броне.
Дикость картины перед ним потрясла Никона настолько, что он не мог даже пошевелиться. Прикованный к месту, он стоял внутри приемных покоев зурконианского дворца, наблюдая, как магистра Расчленителей оттащили от трупа двое его людей.
Никон вздохнул, призвав свой голос: - Магистр Амит, что Вы тут натворили?
Амит ухмыльнулся, кровь капала с его лица, и повернулся к нему: - Работу Императора.
Рефлекторно, Орлиные Воины приготовили свое оружие, когда огромный Расчленитель направился к ним. Броня Амита была зверским устройством. Скреплённая толстыми, зубчатыми заклепками, которые плотно лепились, чтобы разрывать плоть, и сочились кровью, она была в той же мере оружием, что и огромный эвисцератор зажатый в его руке. Его лицо было плохо обработанной плитой насилия. Сдерживаемый гнев сжимал его брови и держал челюсть в спазме. Если бы Никон не знал, с кем разговаривает, он бы принял Расчленителя за сына Ангрона.
- Почему ты здесь, брат? – спросил Амит.
Никон напрягся, сильнее сжав рукоять меча. Воинское искусство Амита пользовалось дурной славой. Он знал, что не сможет победить его в бою. Но если до этого дойдет, он умрет воткнув меч в Расчленителя. – Зурконианцы послали сигнал бедствия, - Никон встретился взглядом с Амитом, - Где совет?
Амит хмыкнул: - Эти существа и есть совет.
Никон отвел свой взгляд от омерзительных трупов, наполнявших покои. – Во что же нас втянули….
Амит сделал шаг вперед, наклоняясь вниз, пока его лицо не оказалось в миллиметре от Никона. – Вас одурачили, заманили сюда под ложными предлогами. – усмехнулся Амит и толкнул плечом Орлиного Воина.
- Почему, - Никон повысил голос, его самообладание рушилось, - Для какой цели?
- Я не знаю, и прямо сейчас – мне наплевать.
- Ты превратил этот мир в кладбище, - сказал Никон, следуя за Амитом, - И я узнаю почему.
- Не проверяй меня, сын Жиллимана, - Амит повернулся, стараясь сдержать свой нрав, - Посмотри на них, - он указал на трупы, заполнившие зал, - Это не достаточная причина? Что бы сделал ты?
Никон ничего не сказал, его разум метался по действиям и реакциям, по бесконечным вероятностям которые свели их вместе. – Император, прости нас, - сказал он, - мы должны уйти из этого здания и связаться с нашими силами.
- Что? – голо Амита был как рокот цепного меча. Он приложил руку к уху, неожиданно осознавая, что по его каналу связи раздается только шум помех.
- Какие бы темные силы не привели нас сюда, я думаю, они хотели, чтобы мы убили друг друга.
Амит прочел вину в глазах Никона. – Предатель, - взревел Амит и сжал горло Никона, подняв того над землей.
- Отпусти его! – сержант Эрастос направил меч в горло Амита, пока остальные Орлиные Воины целились в магистра ордена.
- Опустите свое оружие или мы вас всех перебьем. – прорычал Друель, стволы его штурмовой пушки набирали обороты для стрельбы.
- Ты посмел пролить кровь Сангвиния? – внимание Амита было сосредоточенно на Никоне.
Никон пытался заговорить: - Вы … напали … первыми… - он умудрился поднять руку и приставить свой болтпистолет к нагруднику Амита.
- Я оторву твою голову до того, как ты сумеешь нажать на курок, - сказал Амит.
- Пожалуйста, Магистр Ордена, я не хочу проливать еще больше крови лоялистов. Давайте во всём разберемся.
- Жаль, что это не ты должен делать это предложение, капитан, - засмеялся Нуриель, его голос был влажным рыком, он спрыгнул с балкона и приземлился за ними.
Амит отпустил Никона.
- Нуриель, - спросил Тилонас, - Почему ты здесь?
- Как давно ты носишь плоть моего брата? – спросил Амит, уже направляясь к библиарию.
- Проницательно для берсеркера, - существо, которое когда-то было Нуриелем рассмеялось, его глаза сверкали извращённым весельем. – Ты прав, Нассир. Я не один из твоего проклятого рода.
- Мне следовало догадаться, - лицо Амита скривилось от злости. – На дуэльном камне был ты?
Тварь, носившая плоть, Нуриеля мрачно улыбнулась: - Нет, это был Нуриель. Твой библиарий был гордым, порочным созданием. Даже в варпе я мог почувствовать его гнев, его негодование. Они мерцали словно два ключа к его душе. – улыбка твари расширилась. – Нуриель отдал мне свою плоть и уступил душу за обещание силы. Мне интересно – за что ты продашь свою?
- Когда Императору больше не будет в ней толка, моя душа умрет с моим телом, демон, - выплюнул Амит, сморщившись, когда слово сорвалось с языка.
Смех существо упал до гортанного гула. – Твое понимание этого термина слишком простое, слишком ограниченное, чтобы отождествлять то, чем я являюсь. Все то, что я приношу с собой. Кожа на лице Нуриеля покрывалась пузырями, таяло и стекало, капая с костей, чтобы оставить вместо лица окровавленные мышцы и сухожилия. – Я истинный сын убийцы,-волнистые, черные отростки вырвались из затылка Нуриеля, упав на спину словно волосы. – Я твоя смерть, погибель твоей крови. – демон остановился, сморщившись, когда с влажным хрустом, гладкие черные рога вырвались наружу с обеих сторон черепа Нуриеля. – Я дитя Ка’Бандхи, - сказало оно. Броня библиария погнулась и упала, оставив под собой костюм из исписанного рунами бронзового доспеха. – Я твой рок.
Ка’Бандха. Имя демона который изувечил их отца, ворвалось в Расчленителей, открыв глубочайшую из ран, пылая словно рваный разрез в их костях. Расчленителе взревели и открыли огонь. Орлиные Воины издали свой собственный боевой клич и присоединились к ним, все мысли о соперничестве исчезли перед лицом более опасного врага.
Вихрь патронов замедлился перед ним, остановившись, когда воздух согнулся и размягчился, схватив их, словно невидимая яма со смолой. Демон раскинул руки, держа ладони так чтобы подражать защите. – В отличие от вашего высохшего Бога-Трупа, мой хозяин не оставляет меня истекать кровью и умирать от таких трусливых орудий. – он сжал кулаки, отправив снаряды назад по той же траектории туда, откуда они пришли.
Направляемые психической мощью демона патроны врезались в космодесантников. Они взревели от боли, когда их доспехи раскололись, их кости сломались, а их органы стали отказывать. Испещренные ранами, они попадали на пол, истекая кровью или умерев.
На ногах остался только Амит, держа свой эвисцератор наготове.
- Ни для кого из нас не будет быстрого конца, Расчленитель, - демон вытащил силовой меч Нуриеля. – Если ты хочешь убить меня, тебе придется сделать это мечом.
- Так тому и быть, - Амит обнажил зубы в рыке и кинулся вперед.
Верховный капеллан Андрас повернулся, когда дверь реклюзиариума открылась. Нежеланное вторжение вырвало из его горла рык. Амит разрешил ему воздержаться от участия в атаке на Примус, чтобы он упорядочил свои мысли и подготовился к принятию мертвых.
- Тебе лучше иметь хорошую причину… - он осекся, бросившись бежать когда лазерные прицелы заплясали на его торсе. Атакующий открыл огонь, наполнив пространство знакомым звуком тяжелого болтера. Второе орудие начало стрелять мгновением позже первого. Затем третье и четвертое. Андрас продолжил бежать, обогнув покой по дуге, поставив тем самым ряд колонн между ним и атакующими. Разрывные снаряды проследовали за ним, разрывая каменную плитку и уничтожая деревянные скамьи. Он поморщился, когда град каменных осколков вонзились в его кожу; без защиты своей брони он был в милости шрапнели, пока она резала и разрывала.
Андрас рискнул взглянуть через плечо. – Кровь, - выплюнул он, мельком заметив четырех боевых сервиторов. Ему нужно было оружие. Любое оружие … Фобос. Андрас сделал кувырок, покрыв открытое расстояние между ним и следующим рядом скамей. Снова поднявшись на ноги, он обогнул каменные колонны и направился обратно, к тому месту из которого он пришел, по направлению к кафедре и к болтеру образца Фобос, который хранился в закрытом шкафчике для реликвий за ним.
Среди вихря снарядов, Андрас торопился подняться по ступеням помоста. Он перепрыгивал через три ступеньки за раз, нырнул за стол для таинств и перевернул его за собой. Древнее дерево содрогалось от выстрелов из тяжелого болтера. Оно купит Андрасу только мгновение. Он вскарабкался вперед, поднявшись чтобы стянуть вниз шкафчик для реликвий. Шкафчик из оружейного стекла и стали упал. Андрас подтащил его к себе, ударив по стеклу кулаком. – Прокляни тебя Сангвиний, разбивайся, - прорычал он и ударил снова. Трещина толщиной с волос, прошла по поверхности стекла. От третьего удара стекло разбилось. Андрас выхватил болтер из его убежища и бросился вперед, приземлившись за кафедру, когда стол разлетелся.
Холод адамантия был приятным ощущением для его спины, когда он прислонился к кафедре и приготовился, успокаивая дыхание и сердцебиение, чтобы он мог лучше слышать сервиторов.
Они перестали стрелять и разошлись веером. Он слышал рокот их гусениц, когда они пересекали каменный пол. Двое из них направлялись по главному походу, когда двое других обходили его с флангов, справа и слева.
Он перевернул Фобос в руках. Покрытое орнаментом оружие было работой лучших оружейников, оружием героя. Капитан Кровавых Ангелов Варакиель использовал его во время последней битвы за Терру, и с тех пор из него не стреляли. Андрас оценил его вес и улыбнулся. Он был полностью заряжен. Технодесантники ордена сделали больше, чем просто восстановили оружие, они дали ему шанс послужить еще раз.
Треск дерева сделал его еще внимательней. Сервиторы перебрались через скамьи для молитв. Он пришел в движение.
- Я Его возмездие также как и Он мой щит, - Андрас кинулся влево, извернувшись, чтобы обратить свой огонь на двух сервиторов в центре. Поспешно выпущенные заряды били по их телам, сдерживая их на то мгновение, которое было необходим ему, чтобы достичь сервитора слева.
Его смелый маневр застал того врасплох, его лазерный прицел моргнул и нарисовал на нем кружок. Когда тот открыл огонь, Андрас сделал кувырок, взрывные патроны наполнили воздух над его головой, когда он начал ползти. Он резко встал, ударив прикладом своего болтера по лицу сервитора. От встречи со сталью кость сломалась, глаз сервитора смялся в глазнице. Дезориентированная, машина продолжила стрелять, обдав Андраса облаком оружейных газов. Схватив тяжелый болтер обеими руками, он развернул его, направив их на двух сервиторов в центре камеры. Попав под огонь, оба были разорваны в клочья, превратившись в куски мяса и металла.
Оставшийся сервитор поймал его в прицел.
Андрас отскочил от того сервитора, в которого он до этого вцепился, когда его товарищ открыл огонь. Весь огонь пришелся на поврежденный аппарат и тот был разорван множеством взрывных снарядов.
Он быстро поднялся, прижал болтер к плечу и выпустил три заряда в лицо сервитору. Его голова исчезла в кровавом тумане.
Оставшись в одиночестве, Андрас упал на колено и перевел дыхание. Он истекал кровью из десятка ран, худшие из которых были у него в животе. Он прижал к ней руку, чувствуя липкую влагу своей туники. Металлический гул привлек его внимание, когда еще один сервитор въехал в дверь. – Император, - выдохнул Андрас, и проверил счетчик патронов на своем болтере. Остался один единственный патрон. Он ухмыльнулся и взглянул на изображение Сангвиния выведенное на потолке часовни. – А я думал, у тебя нет чувства юмора, - Андрас поднял свой болтер, чтобы выстрелить.
Голова и плечи сервитора съехали в сторону, его тело разделилось на части сверкающим силовым мечом. – Вы ранены, верховный капеллан? – выйдя из-за дергающегося трупа сервитора, спросил Менадель.
- Жить буду, - Андрас вынул магазин из своего болтера и заправил в него тот, который протянул ему Менадель, - Что во имя Императора происходит?
- Ронья сошла с ума. Она открыла огонь по нашим братьям на поверхности и активировала всех боевых сервиторов Виктуса.
Андрас зарычал: - Тогда нам лучше пойти и убить его.
Менадель нырнул за балку, когда очередной поток снарядов направился в него. Справа от него капеллан Андарас в очередной раз кинулся на атакующих.
- Нам нужно найти другой путь, - Сераф прокричал через шум оружейного огня. Сержант был перед ним , плотно прижатый к опорной колоне.
Он был прав. Коридор за коридором они пробивали себе путь из реклизариума, только для того чтобы быть прижатыми в сотне шагов от цели. Центральный коридор ведущий к мостику Виктуса был укрепленной аллеей с автоматическими оружейными турелями и оборонными позициями. Ряд за рядом сервиторы стояли перед Расчленителями, и огромная противовзрывная дверь преграждала путь к Ронье и командованию корабля.
- Другого пути нет, - Менадель опустился, встав на один уровень с Серафом. – Все остальные ходы были запечатаны. Это он.
- Кровь. Сзади идут еще. – произнёс Пурсун. – Если мы не поторопимся, нас завалят с обеих сторон.
- Тогда мы продвигаемся, -сказал Андрас, активирую поле ретрактора. В ответ, блестящее энергетическое поле вспыхнуло, окутав его. – Становитесь за мной, и чтобы не произошло, продолжайте двигаться. Мы должны добраться до двери, - никто не подтвердил приказ, ведь все, как и Андрас, знали, что он означал.
- Мы отмщение! - Андрас вырвался из укрытия, - Мы ярость! - энергия поля рефрактора пульсировала и вспыхивала когда он ворвался в водоворот оружейного огня. – Мы гнев! – он бежал вперед, болтер в его руке лаял, когда он стрелял.
Сераф и Менадель прокричали свои собственные боевые кличи и кинулись за ним. Сераф вытащил свой пистолет, добавив его огневую мощь к болтеру, целясь в оружейные турели, установленные на потолке. Менадель сконцентрировал свое внимание на сервиторах, убивая их с каждым нажатием курка и взмахом меча. Позицию удерживал лишь Пурсун, охраняя их строй от приближающихся сзади сервиторов, его жертва была безмолвно почтена яростью атаки его братьев.
Андрас пробирался вперед. Внезапные взрывы смешивались с похожими на молнии вспышками его щита, которые мешали ему видеть. Он стрелял и перезаряжал инстинктивно, пока не закончился боезапас. Сервиторам, казалось, не было числа. Их бесконечные атаки били по его щиту, пока он не вспыхнул голубым и отключился. Всего через удар сердца снаряды забили по его броне. – В укрытие, - взревел Андарс, когда его сбило с ног, куча зарядов попала в его грудную пластину.
Сераф и Менадель отреагировали незамедлительно, кинувшись к стенам, спрятавшись за теми незначительными укрытиями, которые они могли предоставить.
Андрас полз на четвереньках. Он был близко. Керамит его брони потрескался и разбился. Его наплечники были уничтожены, рябы и покрыты выбоинами как поверхность луны. Он выдохнул от боли, когда что-то пробило его легкое и отбросило его на спину. Рот наполнился кровью, когда он поднялся и подался вперед. Выстрелы разорвали его ноги, оторвав их от тела. Он упал. В те секунды, которые понадобились сервиторам, чтобы понять, что он не умер, он прополз еще пол метра Агония лишила его голоса и все равно еще больше зарядов ворвались в его плоть. Достаточно близко. Он закрыл глаза и активировал мелта-заряд, который он нес.
Волна сверх нагретого воздуха омыла коридор вокруг него, превратив ближайших сервиторов в оплавленный шлак, омывая остальных словно опаляющий поток. Сжигая. Уродуя. Уничтожая.
Менадель и Сераф были среди сервиторов до того, как те смогли отъехать, атакуя их со всей оставшейся силой. Ярость направляла их конечности. Она протаскивала мечи через машины и нацеливала дуло болтера в плоть. По колено в дергающихся трупах, Расчленители были в десяти шагах от мостика. Но все равно их дело было безнадежным.
С окончанием боезапаса они будут легкой добычей для оставшихся сервиторов, которые даже сейчас нацеливали на них свое оружие.
-Да хранит тебя Сангвиний, брат, - Сераф повернулся к Менаделю.
- Кровь искупляет, - Менадель приподнял меч в приветствии.
Парочка обнажила зубы в зверином оскале, бросая вызов готовящемуся поглотить их забвению, и кинулись вперед.
Сервиторы выстрелили. Многие десятки крупнокалиберных взрывных зарядов направились через воздух к Расчленителям, достаточно чтобы разовраться в клочья отряд людей или разворотить маленький танк.
Сераф и Менадель остались невредимы.
Ни один заряд не попал в Расчленителя. Они прекратили бежать, остановившись на расстоянии вытянутой руки от стены зарядов. Сервиторы продолжили стрелять, их снаряды натыкались на невидимый барьер.
- Это не тот час, в который закончиться ваш долг, братья.
Они обернулись и обнаружили капеллана Зофала идущего к ним. Броня капелана была покрыта запекшейся кровью и полосами внутренностей. Глаза Менаделя сузились, когда он увидел красную броню компаньона Зофала. – Капеллан…- он поднял свой меч, указав им на легионера Тысячи Сынов.
- Брат Омари с нами, - сказал Зофал, указав на силовой барьер все еще мерцавший под напором выстрелов.
Менадель кивнул. Слово Зофала было для него достаточным гарантом. – А Пурсун?
- Стоять он не может, но он жив. Мы побеспокоимся о его ранах позже. Мы не закончили убивать, - усмехнулся Зофал и кивнул Омари.
Омари вышел вперед и вскинул руки. Силовой барьер, который был проявлением его несгибаемой воли содрогнулся, переливаясь словно вода, и кинулся вперед. Волна энергии ударила по сервиторам словно молот, обдирая их плоть и разрушая машинные части. С диким хлопком, силовой барьер содрогнулся и исчез. От сервиторов ничего не осталось.
Омари скривился и упал на колено. Из его рта и глаз шла кровь.
- Ты можешь продолжать?
- Я в порядке, - Омари огрызнулся на Зофала и поднялся на ноги.
- Как нам вскрыть замок? Наш единственный заряд был у Андраса, - Сераф указал на прочный запирательный механизм на дверях мостика.
Омари усмехнулся и шагнул вперед: - Как вы и ваши соратники сумели одолеть Хоруса и умудрились выжить, я никогда не узнаю, - он провел ладонью по поверхности двери и вынул свой меч. Шепча слова, которые не имели никакого значения ни для кого кроме него самого и его оружия, он пустил свою волю по всей его длине. В ответ меч засиял ярчайшей синевой, словно новое небо, рожденное в очистительном огне и падающих звездах. Омари взял его обеими руками и вонзил в дверь.
Огонь. Не было ничего кроме огня. Ронья смотрела на космос через окно, загипнотизированная гневным адом, поглощавшим ударный крейсер Орлиных Воинов. Ее глаза расширились, когда языки пламени вырвались из остова, чтобы сгореть в черноте пустоты. Она знала, что новый огонь поглотит все. Корабли, планеты, звезды. Они все сгорят. Огонь мерцал во времени с биением ее сердца, разрастаясь, разрастаясь беспредельно, когда Виктус показывал ей, что станет с галактикой. Рок, который она принесет ей, когда они закончат с Амитом и его трусами. Ее рот расплылся в широкой улыбке, и дрожь предвкушения прошла по ее спине. Пойманная в агонию сумасшедшего ликования, она зашлась слюной, когда Щит Баала проплыл мимо ее орудий.
- Цель… - слова умерли в горле оружейного серва, когда ему в спину врезался болт, разорвав того.
- Кто посмел, - взревела Ронья, развернувшись лицом ко входу на мостик, когда еще больше людей из ее команды умерло, застреленные почти одновременно. – Расчленители, - усмехнулась она, разозленная осквернением святейшего места Виктуса. – Убейте их!!! Убейте их сейчас же!!! – завизжала она, ее голос влажный плевок трусливой гончей.
Ее оружейники взревели от жажды крови и столкнулись с Расчленителями, их ружья выплевывали тяжелые заряды. Мужчины были по пояс раздеты, их плечи и жилистые руки бугрились мышцами. Подарки от Виктуса. Награда за их веру. Ронья улыбнулась грубому символу Расчленителей, нарисованному кровью на их груди. Они были истинными сынами Виктуса. Их кровью он будет очищен.
Зофал выругался, когда заряд попал ему в шлем. Он вернул выстрел, прострелив головы двоим оружейникам. Он выстрелил в третьего, но убийство предотвратил щелчек пустого магазина. Он откинул оружие прочь. – Сераф, Менадель – убейте этих тварей. Омари и я разберемся с ведьмой.
Два Расчленителя уже двигались, бросившись очертя голову к оружейникам. Выстрелы дробовика барабанили по их броне, выбивая куски из керамита. Сераф зарычал, выстрел попал ему в левый глаз. Менадель почувствовал, как сломались у него во рту зубы, когда заряд попал ему в челюсть. Никто из них не перестал бежать. Еще одна какофония выстрелов, еще дин шквал снарядов и вот они уже были среди оружейников. Сераф и Менадель были воплощением ночных кошмаров. Призвав всю свою боль и злобу, врезались в плоть оружейников. Даже ведомые неестественной энергией оружейники не могли сравниться с разъяренным Расчленителям. Воинские кличи застревали у них в горле, когда их сбивали с ног, выпускали им кишки, разрывали на части и забивали до смерти со злобной жестокостью.
Ронья была не такой, какой ее в последний раз видел Зофал. Ее глаза были пылающими кровью солнцами, ее кожа была красновато-бронзовой, обтягивающей мышцы, которые росли под ней. Рога, длинные и черные, выросли по обеим сторонам ее черепа, который сам по себе казался растянутым, почти собачьим.
- Ты умрешь за это оскорбление, - выплюнула Ронья, согнув руки. Алое пламя вырвалось из ее ладоней, превратившись в двойные, блестящие клинки, ее материализованная воля.
Зофал и Омари произнесли клятвы отмщения и атаковали.
Кроизус и силовой меч выскользнули, чтобы встретиться с порожденными демонами клинками Роньи, ее парирование и контратаки были безустанными, они резали и выбивали куски из брони космодесантников. Мастерский удар пронзил живот Омари, заставив того упасть на одно колено. Ронья пнула его по лицу, сломав ему нос и опрокинув на спину. Зофал продолжил свою атаку, пробив себе дорогу через её оборону, схватив ее руки в свои.
- Зачем ты сражаешься со мной. Расчленитель? – Ронья лизнула лицевую пластину Зофала, ее язык был длинным и черным, как у змеи. – Это то, чего хочет Виктус.
- Это не наш корабль шепчет тебе, тварь. Это создания- соблазнители Темных Богов, - пот струился по лбу Зофала, когда он боролся чтобы сохранять свою защиту.
- Ложь! – закричала Ронья, толкнув Зофала плечом и высвободив в него телекинетическую волну, перебросившего того через командные перила в ямы сервиторов.
Омари поднялся на ноги в тот момент, когда Зофал скрылся за краем. Оставив капеллана его судьбе, Омари опять вступил в бой с Роньей. Снова и снова ему не удавалось заставить ее открыться, она парировала его клинок с мастерством, для получения которого не хватило бы ее жизни. Он морщился от каждого столкновения их оружий, импульсы боли убивали его решимость, когда ее воля вырывалась из клинка, проходя через его чтобы вонзаться в его разум.
Ронья усмехнулась, издеваясь над ним: - Ты слаб, Омари из Тысячи Сынов. Предатель даже для своих. А слабым нет места ни в этой жизни, ни в какой-либо еще.
Омари не обратил внимания на ее слова, сфокусировавшись на пространстве между ними: на пустоту между звуками, между вдохами. Иней покрыл его броню, когда он обратился к своей воле. Боль резала его, словно тупой нож, когда его кожа натянулась и порвалась, его тело увядало и старело, когда он просил слишком много от него. Слишком много.
Зофал поморщился от болезненного усилия, удар Роньи выбил из него дух. Темная, артериальная жидкость струилась из трещины, которую тот оставил в его грудной пластине. Держась одной рукой, он свисал под командным помостом, ухватившись за стальную балку, чтобы не упасть. Под ним, в траншеях заполненных рядами когтитаторов, сервы и сервиторы рвали друг друга как бешеные звери. Кровь пятнала их лица, когда они пытались добраться до него. – Я освобожу вас от греха вашего существования, - сказал он. Он отстегнул от пояса фраг гранату и бросил ее в орущую толпу. Взрывчатка сдетонировала, острая шрапнель прорвалась через плотную толпу. Вторичные взрывы прошли по всему периметру палубы, когда воспламенились урны с горючим и электро-маслами. Взрывная волна омыла его ошметками плоти, когда рев пламени прошел мимо него.
Омари слышал взрыв как отдаленный шепот. Он стоял в спокойной тишине пустоты. Секунды растягивались в вечность, когда он падал между ними. Он сосредоточился на прошедших секундах и тех, что только собирались наступить держа их на границе своего горизонта, осторожно чтобы не упасть слишком далеко. Ронья сделала выпад мечом по направлению к нему. Это было как листок уносимый далеким бризом, лениво дрейфующий к цели. Он отошел в сторону, взмахнув мечом, чтобы отсечь ее руку выше локтя.
Дикий рык раздался из горла Роньи : - Это не остановит нас! Ты не можешь остановить нас! – ее слова были неясными, растянутый словно далекое эхо. Ронья бросилась снова, ее меч направлен в сердце Омари.
Он парировал удар, проведя своим мечом по всей длине ее меча, прорезаясь внутрь, чтобы лишить ее второй руки. Ронья ахнула и споткнулась о командные перила.
Время вернулось; спешка сейчас вонзила кол боли в череп Омари. Кровь полилась из его глаз и его броня его начала растворяться, сыплясь как толстый пепел на палубу.
Ронья содрогнулась, в ужасе уставившись на культи своих рук. Они странно извернулись, воспользовавшись командными перилами чтобы подняться и повернуться к Омари. – Я всего лишь плоть. Виктус это … - она запнулась, слова застряли в ее горле, когда Зофал сжал ее голову сзади. Капеллан подтянул себя вверх, поднимаясь пока его голова не поднялась на один уровень с Роньей. – Возмездие, - прорычал он, кивнув Омари. Легионер Тысячи Сынов разрезал ее напополам, проведя свой меч через ее талию. Боль и поражение наполнили ее глаза, когда она взглянула на череп-шлем Зофала. Капеллан ничего не сказал, сбросив то что осталось от нее в огненную яму.
- Сделано, - Омари стряхнул ее кровь с меча на пол, пока Зофал забирался обратно на платформу. – Ты можешь убить меня.
Зофал сжал челюсть, его мышцы напряглись для борьбы.
- Я не дурак, капеллан, - в глазах Омари не было злобы, - С той самой секунды как ты выпустил меня из камеры, я знал что этим закончиться. Он развернул свой меч и положил его на палубу. – Свобода, о которой ты говорил, может быть лишь благословенным освобождением смерти. Но в любом случае, спасибо тебе. Ты хотя бы позволил мне умереть на службе Императору.
- Смерть может даровать тебе спокойствие, - сказал Зофал, - Но мне нужна твоя помощь, чтобы даровать его другим.
Глаза чародея вопросительно расширились.
- Капеллан… - лицо Серафа было тревожно, пока он подходил , - Мы не можем отпустить этого предателя. – За ним Менадель поднял свой меч.
Зофал покачал головой: - Я не отпускаю его, и я не собираюсь убивать его. – он посмотрел на Менаделя, - и ты тоже. – Тон Зофала не пытался скрыть угрозы.
- Вы выступите в его защиту? – спросил Менадель.
- Я выступаю в нашу защиту. В защиту Амита. Он начал спускаться по темной тропе, - тон Зофала смягчился. – По той с которой я один не смогу увести его. Мне нужна ваша помощь, братья. И твоя Омари.
- Я слушаю, - сказал Омари.
- Позволь мне вернуть тебя в камеру, - сказал Зофал.
Гнев исказил лицо Омари сердитым взглядом: - Я был о тебе более высокого мнения, капеллан. Я не ожидал, что ты так сильно нарушишь свое слово. Я бы принял смерть, но заключение, чтобы медленно ждать, пока твой хозяин придет, чтобы распотрошить меня, это не будет моей судьбой.
- Подожди, - Зофал вытянул руку, когда Омари потянулся за своим оружием. – Не делай теперь из себя лжеца. Не после того, как ты перенес так много.
Омари остановился.
- Амит насыщает свою жажду крови жизнями предателей, - сказал Зофал. – Это дикая практика, но справедливая. Тем не менее, если он убьет тебя, лоялиста на словах и на деле, тогда он потерян. Это линия, которую он не должен пересечь, искушение перед которым он должен устоять. – Зофал вздохнул, неожиданно уставший. – Я надеюсь, что когда-нибудь Амит сам освободит тебя.
- Ты надеешься?
- Надежда это все что осталось у всех нас. Я надеюсь на спасение так же как ты на искупление. Пусть это будет началом надежды для нас обоих. Помоги мне Омари. Помоги мне спасти Амита и этот орден. Император и его сыновья все еще нуждаются в тебе.
Омари кивнул и убрал руку с клинка. – Хорошо.
Амит проигрывал. Его броня была побита, изрезана и изранена десятком надрезов и ударов меча демона. Его же собственный меч отвергал все его усилия. Демон парировал и уклонялся от каждой атаки, пока они кружились вокруг друг друга. Он разделял голод своего меча, его жажду демонической плоти.
- Я всегда был сильнее тебя, - голос демона опять был голосом Нуриеля, его лицо снова стало лицом библиария. – Ты слаб, - прорычал Нуриель, схватил меч в обе руки и замахнулся им на голову Амита.
Амит поднял меч для защиты, борясь, когда неестественная сила Нуриеля заставила его припасть на одно колено.
-Слаб, - глумился Нуриель, и откинул его назад.
Вместе с ударом Амит перекатился, стряхнув туман со своих чувств, когда поднялся на ноги. Он бросился в атаку, направив свой меч в живот Нуриеля. Бибрарий парировал удар, выйдя во фланг Амита. Магистр ордена выпустил свой меч, развернувшись чтобы ударить локтем по лицу Нуриеля. Челюсть библиария сломалась с влажным хлопком. Амит ударил опять, сокрушив его нос и правую щеку. Рыча, он схватил голову Нуриеля и подтащил её для третьего удара…
Волна психической энергии отбросила Амита назад. Он поморщился от удара головой о землю.
- Теперь я вижу, что я низко метил, собираясь стать верховным библиарием, - сказал Нуриель, проталкивая их в разум Амита. – Я должен был быть Магистром Орд…- Нуриель захрипел от боли, схватив голову руками, когда его лицо задергалось и исказилось. – Нет! Это моя победа. Ты покля…- он снова осекся, его глаза начали тлеть, когда они вспыхнули алым. Демон вернулся.
- Он жалок, не правда ли? – лицо демона исказилось радостью, когда он откинул назад оружие Нуриеля. – Ограничен разумом. Ведомый эгоистичными помыслами. – он остановился на мгновение, его глаза нашли Амита. – Но не ты. Что-то большее руководит тобой, Расчленитель.
Амит с трудом поднялся на четвереньки. Его голова болела, а один глаз отказывался открываться.
- Мы видели твое будущее. Мы наблюдали за тобой из имматериума. Когда ты убивал, мы разделяли твой восторг, - демон провел руками вокруг покоев, широко разведя их чтобы охватить ими разбитые трупы зурконианского совета. – Это твой величественный гобелен убийства и смерти.
Желчь поднялась в желудке Амита, когда существо продолжило свою проповедь. Его кожа лоснилась от пота. Его череп жгло от боли. Пронзающая боль. Было ощущение, словно слова демона забивали в него гвоздь.
- Смотри, как легко ты обескровил этот мир. Ты бы убил и Орлиных Воинов, поддавшись импульсу. Ты не можешь отрицать свою истинную природу, Расчленитель. Ты и твой легион принадлежали нам с тех пор, как Хорус поразил твоего отца.
Упоминание Сангвиния вызвало волну гнева в конечностях Амита. Даже несмотря на немыслимую боль, он поднялся на ноги: - Я убью тебя.
- Какая злость, - демон кивнул в одобрение, - Ты думаешь, что многие умерли в тот день на Терре? Вы смертные не знаете значения слова много. Крик Сангвиния о возмездии прорвался через материю этого измерения и нашего, - для усиления эффекта демон сжал кулак. – Его рев мучения присоединился к великим ветрам резни, заостренная ярость, которая прокатилась по кровавым равнинам.
Амит провел свой взгляд в поисках своего оружия. Его эвисцератор лежал у ног демона.
Демон усмехнулся, поднимая оружие: - Крик Сангвиния убил тысячи. Сотни тысяч. А мой отец … мой отец был рад, - он кинул меч Амиту. – Со смертью Ангела, Кхорн обрел десять тысяч новых последователей.
Поймав эвисцератор в воздухе, Амит взвыл. Кровь и слюна капала из его рта, когда он атаковал, ударяя мечом чтобы разрубить демона от головы до паха. Демон был неподвижен до последней секунды, его руки метнулись вверх, чтобы поймать эвисцератор. Зубы меча взвыли, когда они пытались прогрызться через перчатки демона. Амит вложил всю свою силу в меч, желая порвать демона на куски. Проклятье умерло у него в горле, и он почувствовал, как его руки покидает сила, когда его глаза встретили глаза демона. В глубина злобной тьмы, он увидел только свою собственную.
Демон улыбнулся и сломал меч на две половины. Орудуя обломком в своих руках как дубиной, он ударил ей по лицу Амита. Зазубренный осколок врезался в плоть магистра ордена. Амит пошатнулся. Демон ударил опять, выбрасывая брызги крови пока лицо Амита рвалось и ломалось. – Твоя кровь наполнена яростью. Твоя жажда крови никогда не будет удовлетворена, - демон поднял Амита и швырнул его через всю комнату.
Амит дико вращался, выдохнув от боли, когда он выдохнул от боли и тяжело приземлился.
- Там где твои братья идут по Дороге Черепов, ты ревешь по всей ее длине. Ты в их авангарде, закладывая ее фундамент черепами, что собираешь возле себя, - сказал демон.
Земля сильно содрогнулась, отбросив Амита назад, когда он пытался подняться. Вторая волна прокатилась через камеру, выбивая кладку и разрушая балконы.
Демон встретил его широкой улыбкой: - Нуриель был не единственным слабаком среди вас.
- Ронья, - рыкнул Амит.
- Гордый, амбициозный человек. Я увидел в ней все то же что и ты, и даже больше. – Она сотрет ваш жалкий орден с лица этого жалкого камня, - глаза демона сузились, упав до низкого ворчания, - Присоединяйся ко мне или я закончу то, что начал мой брат Ка’Бандха. Я уничтожу род Сангвиния.
Амит повалился на спину, едва в сознании после того как еще одна ударная волна от очередной орбитальной бомбардировки ударила по нему. Его броня была словно глыба битого льда, покрыта глубокими трещинами. Его органы отказывали. Он мог чувствовать, как его тело затаскивает его в кому. – Нет, я еще не закончил, - он отстегнул от своего пояса сферу размером с кулак, зарядил ее и кинул к ногам демона.
- Глупое создание. Я уже говорил тебе, - пролаял демон, его терпение иссякло, - оружие и взрывчатка не могут убить меня.
- Это не взрывчатка.
Сфера затряслась. На ее поверхности появились сполохи энергии. Нет. Демон прочёл мысль в его глазах, когда устройство вспыхнуло белым цветом. Ударная волна отбросила демона на пол. Сеть энергии сформировалась на том месте где до этого стоял демон, вырывались завитки, которые вились, чтобы разорвать реальность на пополам. Сеть затрещала, сливаясь с материей реального пространства. Она разрасталась, утолщалась, увеличиваясь, а затем с внезапным толчком, она разбилась. Энергетическая сеть исчезла в такой же вспышке света, сформировавшись. На ее месте стоял Григори. Пар пошел из армированных плеч саркофага дредноута, в тот же момент когда под его ногами сломался слой льда. Амит уставился на Григори. В тот самый момент, ощетинившись от прикосновения телепортации, его старый друг был воплощением ночных кошмаров, гневным монстром из адамантия и ярости.
Демон поднялся на ноги в тот самый момент, когда кулак Григори столкнулся с его головой. Удар отбросил демона обратно на пол. Григори не дал ему передышки, нанося по демону удар за ударом, силовые кулаки дредноута искрились, когда они сталкивались с броней демона.
Пока двое сражались, Амит поднялся при помощи ближайшей колоны. Он слышал их словно в своей памяти. Обмен ударами. Рык демона. Металлический рык Григори. Далекие звуки отфильтрованные временем. Его разум был в другом месте.
Амит стоял с Сангвинием и Азкаелоном. Под его ногами был дуэльный камень. Над ним небо святого Баала. Он помнил этот день, словно он было лишь мгновение тому назад. Он помнил, что Сангвиний сказал ему во время Бури Ангелов.
Ты сражаешься, потому что это приносит тебе спокойствие. Но наступит время, когда крики тех, кого ты привел к смерти, заглушат вой в твоих венах. Наступит время, когда тебе придется отложить меч и защищать то немногое, что у тебя осталось.
Амит поднялся на ноги. Его глаза нашли меч Нуриеля среди обломков. – Из его Крови я сотворен, - заставляя свои ноги делать один мучительный шаг за другим, он направился к отброшенному мечу.
Тяжелый грохот раздался справа от него. Он повернулся и увидел Григори на спине. Над ним стоял демон, его руки раскалены жаром.
- Его Кровью я защищен, - Амит продолжил идти, ковыляя к мечу. Демон игнорировал его. Его внимание было приковано к Григори, когда он вскрывал саркофаг дредноута. – Его Кровью я восторжествую, - Амит закончил катехизис, остановившись чтобы поднять меч.
Только после этого демон повернулся, чтобы взглянуть на него.
- Если мы должны умереть проклятыми – так тому и быть, - сказал Амит, - но мы не умрем осужденными.
- Ты не можешь убить меня…
- Твое хвастовство, - прорычал Амит, - Не оружие. Вот твоё оружие, - Амит взял меч Нуриеля за эфес и острие.
Глаза демона расширились от гнева:
- Я еще увижу тебя, Расчленитель. Перед концом мы вместе истечем кровью, - он усмехнулся, темная улыбка не покидала его лица, даже когда Амит сломал меч об колено.
- Сколько не тех жизней ты заберешь, пока не будешь проклят, - прошептал Зофал, - Сколько грехов может кто-то нести и все еще претендовать на праведность?
Капеллан приклонил колени в развалинах реклюзиариума. Он запретил сервиторам и сервам заниматься ремонтом пока он не закончит службу. Тем не менее, ирония от духовного дома ордена, лежащего в руинах не ускользнула от него. Зуркон напугал всех их.
Он посмотрел на изображение Императора, украшавшее потолок, в поисках ответа. Если что-то и было спрятано в глазах владыки человечества, он не смог найти это. Зофал вздохнул. Это только сделало правду яснее, память четче. Он увидел самого себя, стоящего на мостике Виктуса. Тактический гололит купал его броню в свете.
Зофал невесело рассмеялся и открыл свои глаза, чтобы набрать полную горсть каменной пыли с пола реклюзиариума. Его окружала жестокая сатира.
- Что с Орлиными Воинами? - спросил его Амит.
Зофал покачал головой. Магистр ордена был прирожденным воином, так что это был не вопрос. Это была команда. Зофал схватил свой розарий и пристегнул его к запястью. Вопросы не были ношей воина. Они были его ношей. Вопросы и ответы на них. Его истинное проклятье.
Штормовой ястреб Орлиных Воинов мелькал опознавательными знаками на тактическом гололите. Их ударный крейсер был уничтожен. Они поднялись с Зуркона и собирались состыковаться с Виктусом, чтобы получить проход, который им обещал Зофал.
- Сколько выжило?
Зофал крепче сжал розарий, поморщившись, когда заостренные выступы впились в голую плоть его руки. Кровь капала с его ладони в четком ритме, алые пятна марали пол словно цели изображённые на гололите.
Капитан Никон был прав. Расчленители напали первыми. Проклятье возобладало над братьями Дааелем и Ациелем. Еще десятки поддались, когда бой усилился, и они были по пояс во внутренностях Орлиных Воинов. Богатый вкус крови космодесантника был слишком большим испытанием.
- Сколько выжило? – снова спросил Амит.
Отходя от ереси Хоруса, галактика была нестабильна. Измерение людей было словно стеклянная ваза, брошенная среди камней. В эти времена грань между врагом и брата была потеряна во тьме пустоты. Если бы Орлиным Воинам разрешили вернуться домой и доложить о произошедшем…
Зофал снова увидел себя на мостике Виктуса. Единственное слово на его губах. Огонь.
Если слух о его действиях достигнет Жиллимана Расчлениетей изгонят. На них будут охотиться. Убивать. Сомнению больше не было места. Не было пути к искуплению. Зофал опустил голову, покоряясь и прося у Императора о прощении. Он не заслужил его.
- Сколько выжило? - спросил Амит.
- Ни одного, - ответил он.
- Войдите, - ответил Амит на третий стук в дверь его кельи.
Технодесантник Наамах вошел, неся с собой зазубреный меч.
- Ты пришел убить меня, брат? – пошутил Амит, хотя шутка ничего и не сделала, чтобы уменьшить хмурость его бровей или тьму в глазах.
Наамах виновно посмотрел на меч:
- Нет, господин. Ваша броня. Даже с моими навыками ее нельзя было починить, - Наамах говорил с медленным спокойствием жреца объявляющего о смерти. – Я сковал этот меч из ее остатков.
Амит взял меч и проверил его баланс: - Достойный меч. Это честь для меня получить его, - оружие принесло Амиту немного удовлетворения, немного успокоив его злобу из-за разрушения брони. – Это благословение, что даже после уничтожения мы все еще можем найти способ причинять вред нашим врагам. Мы… - Амит остановился, - Григори, - его лицо напряглось, - Он жив?
- Он жив, - кивнул Наамах, - Апотекарий Пурсун и я начинаем сомневаться, что есть монстр способный убить нашего брата- колосса.
Амит усмехнулся: - Будем на это надеться. А Баракиель?
- Жив. Он еще в коме и ему придется провести несколько недель в саркофаге, но он выживет.
Амит кивнул. Саркофаг был медицинским устройством, ванной из биологических и питательных веществ. Он и сам провел в нем неделю после битвы с демоном. Технодесантник склонил голову в приветствии и направился к выходу. – Магистр Амит, - он остановился в дверном проеме, - Я могу переделать броню, - он кивнул на набор терминаторского доспеха, хранившегося в стазисе на противоположной стене. – Добавить в нее фрагменты оставшиеся от вашего наплечника, чтобы она снова могла сопровождать вас в бою.
Амит обернулся, чтобы взглянуть на стену и осмотреть древнею броню:
- Нет, нас и так преследует достаточно прошлого, брат.
Наамах хотел заговорить, но не нашел слов и вышел.
Опять оставшись в одиночестве, Амит подошел поближе к стазисному полю. Набор терминаторской брони с вызовом глядел на него, ее грубый дизайн во всем равен его собственным чертам. Он изучил каждую заклепку и выемку на ее поверхности, но все равно она была незнакома ему, как и та должность, которую он занимал.
Жиллиман. В первый раз имя пришло без наплыва гнева. Мне интересно, как долго ты вглядывался в собственное будущее, перед тем как занести нож на легионы? Было ли это легче для тебя? Амит выпустил вздох, который до этого задержал. Мы убили твоих сыновей так же, как ты отрезал наше прошлое. Тот же лед, что сковал моё сердце, теперь сковывает и твоё? Я больше не верю в то, что мы ангелы. Тем не менее, мы больше, чем просто мясники – мы должны быть.
- Давайте же выясним кто мы, - сказал Амит.
Со злобной необходимостью, наполнявшей каждый удар его двойных сердец, магистр Ордена Расчленителей деактивировал стазис поле.
КОНЕЦ.
Продолжение в книге "Плоть Кретации".