ПРОЛОГ

Тартар: 999.M38

Потоки варп-энергии расцвели в ночи, заливая вершину горы темным багровым светом. Облака, катящиеся по небу, закручивались по спирали вокруг вершины, образуя подобие огромного торнадо. Пробивая стену дождя, сверкнула молния, очерчивая чудовищные силуэты на темном фоне неба. Ярко вспыхивали разряды силового оружия, посылая голубые искры сквозь дождь. Во вспышках мерцали лезвия, пока битва вошла в необычный прерывистый ритм.

Небо истекало энергией, изливая океаны субстанции из одного измерения в другое, через разрывы в ткани реальности. Имматериум сочился и тек. Нечистые энергии шипели, соприкасаясь с воздухом, словно празднуя свою свободу. Отличные по вязкости и силе тяжести, болезненные потоки быстро застывали, образовывая капсулы и капли, падавшие с неба, как дождь, хлеставшие по вершине горы с невероятной свирепостью.

Маха стояла на вершине второй горы, чуть ниже главной вершины. Ее руки были разведены, как будто она пыталась обнять бурю, ее голова была высоко поднята, ее глаза плотно закрыты. Ветер развевал ее длинные волосы, и в спорадических вспышках молний она выглядела, как прекрасная королева с бледной, как у мертвеца, кожей. Сила исходила от ее тела, образуя ауру, светящуюся слабым голубым огнем. Интенсивность пульсации возросла, сфокусировавшись в точке прямо перед ее грудью, где свет сгустился в блестящий шар голубого огня.

Внезапно глаза Махи открылись, и шар энергии рванул в сердце бури. Он шипел и потрескивал, прошивая адский дождь, прежде чем его полностью поглотили спиралевидные облака. Затем, шар исчез. И на мгновение показалось, что он бесцельно потерян.

Мощный взрыв сотряс вершину горы, разбрасывая множество камней и комки пропитанной кровью земли по ее осыпающимся склонам. Небо осветили кольца голубого огня, вырвавшегося из сердца бури и испепеляющего капли варп-дождя, которые вспыхивали в момент своей смерти.

В образовавшемся потоке света Маха осмотрела сцену вокруг себя и вздрогнула. Если оглянуться назад, к подножию горы, там образовалось ложе из трупов, лежащих, словно камни в реке из окровавленной земли, которая хлынула в долину. Некоторые из ее воинов-эльдар все еще стояли, отчаянно сражаясь с врагами, которые, казалось, то появлялись, то исчезали. Ближе к вершине горы лежало еще больше трупов, где целые отряды были уничтожены демоническим огнем. Там же был аватар мира-корабля, возвышающийся над своими собратьями и сражающийся с демоном на гребне горы. Древнее оружие, «Вопящий Рок» сверкало в его руках, с невероятной скоростью вырывая огромные куски из плоти демона, в то время как поредевшие силы эльдар изо всех сил пытались удержать воинство демона.

Затем свет погас, и все снова погрузилось во тьму.

Что-то изменилось, и предсказательница эльдар напрягла глаза, изо всех сил стараясь отогнать кружащиеся образы, отвлекающие ее. Там, на горе, было что-то еще, что-то приближающееся с неясно какой целью. В голове Махи мелькали видения, коллаж из прошлого, настоящего и будущего, слившиеся в один леденящий душу образ. Она видела темные фигуры — гигантские, постчеловеческие воины — и ее сердце содрогалось каждый раз, когда ее мысленный взгляд задерживался на них. Эти люди были по-своему страшнее любого демона, и душа Махи наполнилась ужасом от их внезапного появления.

Она чувствовала их присутствие на горе, но не видела их. Даже ее совершенные эльдарские глаза не могли проникнуть сквозь пелену из энергии варпа и тьмы, а постоянные всполохи выстрелов на склоне горы создавали дополнительные трудности.

«Кэриал, мы не одни на этой планете. Присмотрись к затемненной стороне склона», — мысли Махи прокладывали путь через водовороты психической энергии, кружащиеся вокруг горы, попадая прямо в сознание Кэриала, командира призрачной стражи, удерживавшего линию обороны у подножия склона.

«Понял, провидец», — последовал лаконичный ответ, когда призрачный страж отправился на поиски добычи. Возвышаясь над полем битвы в своих психопластических доспехах, призрачные стражи были неживыми искусственными конструкциями, в которых хранился камень души некогда могущественных эльдарских воинов, дающий их вечным душам шанс отомстить тем, кто их убил.

Луч лазерного огня пронзил воздух, но Джаэриэль вовремя припал на колени, соскользнув в желоб, залитый кровью. Заряд пронесся над его головой. Без малейшего колебания он нажал на спусковой крючок сюрикеновой катапульты, выпустив град крошечных снарядов в группу наступающих культистов Хаоса, поразив сразу четыре-пять человек. Когда он вскочил на ноги, остальная часть отряда Стражей Бури уже была возле него, заняв огневые позиции, чтобы прикрыть своего командира.

Но культисты продолжали наступать, их все еще было огромное количество, даже несмотря на эффективность стрельбы эльдар и сотни павших. Их оружие было грубым и стреляло все реже, но копье убивает не хуже лазгана, а культисты приближались, окружая эльдар со всех сторон. Сокращающееся свободное пространство было полно сюрикенов, с безошибочной точностью глубоко входящих в мутировавшую плоть наступающих орд. Множество культистов попадало, но толпа все равно постепенно приближалась.

Джаэриэль осмотрелся. Никто еще не пробил их оборонительную линию, а провидица стояла на вершине холма позади них, окруженная ореолом великолепного сияния, в стороне от кипящего боя. Испепеляющие струи голубого пламени вырывались из ее тела через равные промежутки времени, погружаясь в эпицентр бури, бушевавшей над ними. Ей требовалось время, чтобы запечатать брешь в имматериуме, и Стражи Бури позаботятся о том, чтобы она его получила. Джаэриэль мог видеть аватара Биел-Тана, сражающегося с принцем демонов; молнии вспыхивали вокруг двух фигур, обрамляя их во всем великолепии. Пока он смотрел, в душе Джаэриэль разгорался огонь, и жажда крови захлестнула его мысли.

Обратив взор на наступающих культистов, Джаэриэль облизнул губы и ринулся в бой.

«За Кхейна, Кроваворукого бога!» — воскликнул он, вытащив свой длинный силовой меч и вспарывая невероятно острым лезвием животы трех культистов.

На клич ответила остальная часть отряда, но не диссонирующей какофонией боевых кличей. Эльдары выпустили крик из глубин своих душ, тоном неуловимым для человеческого уха. В изысканной и рокочущей гармонии имя бога войны разнеслось по полю битвы, заряжая энергией каждого эльдара, сплачивая их в едином порыве: кровь для бога крови. Вскоре зов разнесся по всей горе, пульсируя и заставляя дрожать землю. На вершине горы Биел-Тан, аватар Кхейна, запрокинул голову и испустил крик, разгоняя варп-облака над собой, как если бы они были перьями на ветру, одновременно поражая принца демонов. Имя неслось к звездам: «Каэла Менш Кхейн!»

И эльдарский бог улыбнулся своим детям.

Силовой меч очертил грациозную спираль смерти вокруг кружащегося словно в танце Джаэриэль. Он отбросил сюрикеновый пистолет и теперь сжимал клинок обеими руками, порхая среди культистов Хаоса и искусно отделяя конечности. С его продолговатого шлема разлетались крошечные токсичные стрелы, поражая слишком близко подошедших культистов, расплавляя их изнутри. Мандибластерный шлем с темно-красной окантовкой — все, что Джаэриэль сохранил от времени бытности Воином Аспекта Поражающих Скорпионов. То что ему позволили сохранить его, было знаком великой чести, и сейчас он был этому очень рад.

Все Стражи Бури отслужили боевой цикл в одном из храмов ближнего боя, что делало их идеально подходящими для такого рода сражений. Джаэриэль мог видеть его сестру Скрекрею, изящно уклоняющуюся от леса примитивных клинков и случайных выстрелов, с поразительной легкостью расправляясь с культистами. Когда-то она была Ревущей Банши, и ее тщательно изготовленная маска все еще была оснащена звуковыми усилителями, которыми пользовались Аспектные Воины этого храма. Как и ее брат, она служила своему Аспекту с такой преданностью, что экзарх оставил ей маску, когда она покидала храм, надеясь, что однажды она вернется.

Ужасный, пронзительный вой, благодаря которому аспект Банши получил свое название, нарастал, исходя из гибкого тела Скрекреи, пока она нападала и рубила врагов своим мечом. Ближайшие к ней культисты начали ощущать воздействие звука: их движения замедлялись и многие приходили в замешательство. Некоторые полностью остановились, тряся головами в жалких попытках избавиться от назойливого крика.

Внезапно Скрекрея резко остановилась, подняв меч к звездам. Визг из ее шлема достиг апогея, и все культисты вокруг нее попадали на землю, хватаясь за головы. Кровь текла из их ушей, сочась сквозь пальцы.

Джаэриэль даже не остановился, чтобы полюбоваться впечатляющим зрелищем — он сотни раз видел Скрекрею в бою и хорошо знал, на что она способна. По правде говоря, она не была выдающимся воином. Фаркуал, например, был совсем другой историей. Бывший Огненный Дракон двигался настолько быстро, что был размытым пятном, извергающим мощные струи огня из своего огнемета, испепеляющим группы культистов короткими очередями из своего термоядерного пистолета. Он метал гранаты в наступающую толпу, оставляя огромные воронки в самой горе.

Фаркуал так часто ускользал от службы в храме Огненного Дракона, что было трудно уследить, когда он формально был Аспектным воином, а когда просто Стражем. Никогда не расставаясь со своим оружием, он жил, чтобы сражаться, и наслаждался кровопролитием. Он балансировал на грани изгнания, постоянно стремясь к битвам и состязаниям. Джаэриэль был уверен, что однажды он станет экзархом, воплощающим идеальный образец боевого искусства эльдар. В целом, эльдары не могли позволить себе такого безрассудства — когда-то они доминировали в галактике, а теперь стали вымирающей расой. Им приходилось тщательно выбирать сражения.

Тартар был полем битвы, которой они не могли избежать — провидцы готовились к ней веками. Отряды Стражей были сформированы специально для этого, и храмы Аспектов согласились вооружить некоторых из своих самых лучших бывших членов, а также отправить в бой собственных Аспектных воинов.

Древние фолианты в Черной библиотеке рассказывали о возвращении принца демонов, и эльдарам выпадало сражаться с ним каждые три тысячи лет. Они не могли доверить эту задачу никому другому, особенно недальновидным людям, которые совсем недавно стали осваивать космос.

Копье ударило Джаэриэля в живот, но он легко, почти небрежно отвел острие, аккуратно разрезав культиста надвое в районе талии. «Эти люди весьма жалки», — подумал Джаэриэль, предвидя и отражая их неуклюжие атаки, словно они были в замедленной съемке. «Их разум слаб», — добавил он, потому что они поддались ничтожным обещаниям этого принца демонов. «И их тела слабы», — заметил он, отсекая очередную голову. Они не шли ни в какое сравнение с его отрядом. Конечно, если бы их не было так много.

— Стой, — прошептал Трифос, поднимая гигантский бронированный кулак — сигнализируя своей истребительной команде на случай, если вокс-бусины в их шлемах вышли из строя. — Впереди движение. — Он указал на двух массивных космодесантников, закованных в древнюю черную силовую броню, приказывая им отправиться на разведку. Наплечники космических десантников отражали вспышки далеких молний, знаки лояльности Бессмертному Императору мерцали в темноте.

— Надеюсь, вы правы, инквизитор. Эта планета кишит грязными ксеносами, и здесь также присутствуют силы Хаоса. Местное население сошло с ума от скверны этого демона…

— …не говоря уже об их душах, капитан, — прервала его инквизитор Джордин, когда шум позади заставил ее обернуться. — Я права, капитан, в чем мы сейчас убедимся. Инквизитор казалась карликом на фоне огромного космодесантника, ростом более двух метров, и она не носила впечатляющей силовой брони, но истребительная команда Караула Смерти была боевым подразделением Ордо Ксенос. Имперской Инквизиции было поручено бороться с инопланетянами, и ее власть над этими десантниками не подвергалась сомнению.

В тылу группы, дальше по склону к дну долины, вспыхнул огонь. Из тумана и тьмы появилась группа скачущих фигур. Высокие и стройные, с массивными вытянутыми головами, они, казалось, не имели лиц, но яркие драгоценности, вставленные в их бронированные тела, казалось, светились жизнью. Огромными, плавными, беззвучными шагами они быстро сокращали разрыв между собой и космодесантниками.

«Эльдарские призрачные стражи!» — крикнул Трифос, повернувшись лицом к новой угрозе, а его команда мгновенно вскинула оружие.

Залп болтерного огня высветил линию космодесантников Караула Смерти, врезавшись в наступающих призрачных стражей. Но существа продолжали приближаться, как будто не чувствовали ударов. Их оружие вспыхнуло, послав ответный огонь в виде града снарядов, за рикошетивших от силовой брони десантников.

— Цельтесь в драгоценные камни, — произнесла Джордин, вытаскивая свой плазменный пистолет и прицеливаясь. — Это их камни души.

Инквизитор выпустила плазменный разряд, который угодил в сияющий драгоценный камень на груди ведущего призрачного стража. Существо резко остановилось, издав пронзительный крик, прежде чем вновь рвануть в их сторону, стреляя в ответ из своего оружия.

Трифос побежал ему наперерез, раскручивая силовой топор над головой. Позади раздавался треск болтерного огня, и мимо его головы просвистели болты, поражая призрачного стража.

Затем они столкнулись, но призрачный страж не был столь хорошо экипирован для ближнего боя. Это был неравный поединок. Трифос, преодолев последние несколько метров, описал топором дугу. Призрачный страж попытался заблокировать удар капитана Караула Смерти, но безуспешно. Трифос пробил блок благодаря превосходящей мощи брони, направляя силовой топор к драгоценному камню призрачного стража.

Топор с громоподобным звуком вонзился в драгоценный камень. Посыпались искры, но камень не сломался. Трифос изо всех сил надавил на острие топора, пока мощный взрыв не отбросил его от призрачного стража.

Падая на землю, Трифос увидел, как еще один энергетический залп обрушился на его истребительную команду, на этот раз с вершины горы. Отделение разделилось: половина продолжила наступление на призрачных стражей, а другая половина повернулась в сторону новой угрозы.

Бронированная нога врезалась в землю рядом с его головой, вернув внимание Трифоса. Он перекатился, вскакивая на ноги и вскидывая топор, чтобы нанести удар по следующему призрачному стражу. Но что-то было не так — оружие стало слишком легким и несбалансированным. Наконечник топора не выдержал столкновения с эльдарским камнем души. Очередь болтерного огня дала ему драгоценные секунды; он выхватил болтер из кобуры и выпустил несколько снарядов в призрачного стража.

Аватар взмахнул своим огромным мечом, вонзив его в принца демонов, который слегка вздрогнул от удара. Меч гудел и светился, казалось, живя собственной жизнью, требуя крови и вопя об обреченности. Его удары одновременно рассекали оба измерения, разрезая сущность демона по обе стороны бреши в имматериуме.

Демон взревел от отчаяния, когда река крови свободно хлынула, стекая вниз по склону горы. Но аватар был неумолим. Культисты бросились на помощь своему хозяину, но древний воин практически не замечал их, убивая их толпами ударами клинка или просто втаптывая в землю ногами.

Энергии варпа хлынули в демона, наполняя его силой. Принц в отчаянии набросился на аватара, царапая когтями его тело, разрывая металлическую кожу воина и посылая в ночь брызги расплавленной крови. Аватар, выказывая полное презрение богам Хаоса, шагнул навстречу дико размахивающему конечностями демону и вонзил меч туда, где должно находиться сердце чудовища.

Стоя раскинув руки ниже на вершине, Маха выпустила в бурю еще один поток голубого огня, пытаясь запечатать брешь до того, как демон сможет полностью материализоваться. Если принцу удастся это, то даже Аватар Кхейна не сможет противостоять ему.

Что-то проникло в ее разум, на долю секунды нарушив концентрацию. На мгновение ей показалось, что это шепот демона, пытающегося проникнуть в ее душу и увести от цели, но голос был слишком слабым и знакомым. Слезы скатились по ее лицу, когда она поняла, что это было. Кэриал исчез. Камень, хранивший его душу на протяжении столетий после его физической смерти, позволивший великому воину продолжать жить ради эльдар Биел-Тана, был уничтожен. Его предсмертный крик пронесся сквозь варп, словно клич потерянной надежды.

Боль ясновидящей превратилась в гнев, и она сосредоточила всю свою ярость в обжигающем шаре энергии, который устремился к вершине горы. На этот раз он врезался прямо в самого демона, отбросив его к краю пропасти.

Щупальца энергии вырвались из конечностей демона, пытающегося избежать падения с вершины. Они хлестали по вершине горы, испаряя толпы культистов и обтекая варп-щиты, окружавшие группы эльдарских чернокнижников, которые отвечали собственными разрядами молний, пронизывая демоническую плоть дротиками голубого пламени.

Маха улыбнулась: вот оно. Она запрокинула голову и закричала, собирая энергию для последнего смертельного удара. Пульсирующий сверкающий шар энергии возник в воздухе перед ней.

В этот момент в спину Махи ударила очередь лазерного огня, заставив ее отвлечься, чтобы удержать равновесие. Огненный шар зашипел, а затем исчез, когда Маха повернулась, чтобы определить источник огня.

Группа культистов Хаоса прорвалась через линию обороны Стражей Бури. Двое размахивали примитивными лазганами, светящимися от энергии и тепла, пока они лихорадочно стреляли в сторону провидицы.

Небрежным движением руки Маха послала поток молний в жалких гуманоидов. Она с любопытством наблюдала, как их выворачивает наизнанку, а затем затягивает в имматериум, где их уже ждали демоны, жаждущие поглотить их души.

В порядках Стражей Бури царил некоторый беспорядок. Из тьмы появились новые враги, выскакивавшие прямо из варпа – ткань реальности опасно истончилась. Но у Махи не было времени на этих новых демонов.

«Кэриал…» — позвала она, но вспомнила, что его больше нет. — «Врекур, ты мне нужен».

Сосредоточившись на битве на вершине горы, она увидела, что принц демонов все-таки нашел опору.

Существо, казалось, скользило и обтекало его клинок, как будто не было твердым. Джаэриэль вращал мечом, с каждым оборотом разрубая неуклюжих культистов, но дьявольская сущность избегала каждого выпада. Существо мерцало, источая темное свечение. Из кончиков его пальцев вытекала энергия, расходясь по его телу, и стекая вниз по рукам вместе с дождем. Резкими взмахами кровопускатель отправлял шипящие молнии варп-энергии в эльдарских воинов.

Фаркуал выпустил мощный поток пламени, полностью залив мерцающую сущность химическим огнем. Но оно лишь рассмеялось, купаясь в пламени и пробуя его своим раздвоенным языком. Внезапно оно что-то выплюнуло в сторону Фаркуала. Рефлексы Огненного Дракона были на высоте, но вязкая жидкость брызнула ему на шлем прежде, чем он успел даже вздрогнуть. Через долю секунды Фаркуал лежал ничком в кровавой грязи, оставшись без головы.

«Фаркуал!» — закричали в унисон Джаэриэль и Скрекрея, не прекращая выписывать своими клинками замысловатые узоры в густом влажном воздухе. Их грациозные движения свелись к стойке Поражающих Скорпионов, держащих клинки над головами направленными прямо на врага, зажатого между ними.

Шквал выстрелов сообщил Джаэриэлю, что подкрепления прибыли. Они могли заняться культистами, предоставив ему и его сестре разобраться с этим кровопускателем до того, как он доберется до ясновидящей.

Джаэриэль двинулся первым, ударив мечом по ногам фигуры, направив лезвие по дуге вбок. Но кровопускатель оказался быстрее, взмыв в воздух в захватывающем дух пируэте. Однако эльдар был готов к этому, и мандибластеры его шлема выстрелили, как только демоническая сущность пронеслась мимо его лица.

В то же время Скрекрея направила клинок по встречной дуге, нанеся удар примерно на уровне головы Джаэриэля, поразив кровопускателя в живот. В одно мгновение клинок Скрекреи глубоко вошел в белую плоть кровопускателя, но затем застрял, когда плоть, казалось, затвердела вокруг него, оставив его торчать из тела демона. Энергия варпа прошла по лезвию до рукояти, сбивая Скрекрею с ног.

Джаэриэль уже был готов. Он перевел движение меча во вращение, и развернулся с высоко поднятым клинком, идеально рассекая шею кровопускателя. В какой-то ужасный момент ничего не происходило. Скрекрея, залитая кровью и облепленная землей, приподнялась на локтях и издала вой банши, который врезался в демоническое существо, срывая его отрубленную голову с плеч и посылая ее в культистов, которые бросились за ней, как за призом.

Внезапно призрачный страж перестал атаковать и отступил, оставив Трифоса стоять, сжимая древко топора. Он выпустил залп болтерных снарядов по отступающему врагу, а затем побежал, чтобы присоединиться к своей истребительной команде, которая уже вступила в бой с новым противником выше по склону горы.

Инквизитор Джордин возглавляла отряд, гордо подняв свой посох. Рядом с ней стоял библиарий Протий, который бешено вращал свой силовой посох, посылая огненные копья во тьму впереди себя. Библиарий выделялся среди братьев-десантников тем, что вокруг его тела играла психическая сила, пока он бормотал слова древней мантры — только библиарии космических десантников имели право использовать нечестивые силы варпа. Оба внезапно остановились, их противник, по-видимому, тоже отступил.

"Что происходит?" — спросил Трифос, подбегая к Джордин.

— Я не уверена, — сказала она, осматривая темноту в поисках признаков ловушки. — Эльдары — хитры, и им не свойственно сбегать с поля боя.

— Возможно, они поняли, что их превосходят? — предположил Трифос.

— Нет. Перевес был явно не на нашей стороне, — вставил Протий.

— И они никогда не признали бы это, даже если бы так и было, — заключила Джордин.

— Итак, с осторожностью движемся дальше, — сказал Трифос, подав истребительной команде Караула Смерти знак продвигаться на южную сторону горы.

— Согласна: предельная осторожность. На горе столкнулись более могущественные силы, с которыми мы можем не справиться, — добавила Джордин.

Протий был первым, кто поднялся на вершину холма, и, возможно, единственным, кто понял то, что увидел. Остальные просто остановились и смотрели. Джордин, не имея преимущества космодесантников, завершила восхождение последней.

«Значит, я была права», — прошептала она, но все ее слышали.

— Да, инквизитор, вы были правы, — ответил Протий. — Что будем делать дальше?

Аватар потерял равновесие и оказался прижат к скале. Он бился и извивался, пытаясь освободиться, но потусторонняя сила демона сводила все его попытки на нет. Великолепный меч аватара упал на землю, оставив глубокую трещину в скале. С нижней вершины летели потоки энергии, исходившие от какой-то эльдарской колдуньи, стоявшей в одиночестве, в стороне от суматохи битвы, развернувшейся вокруг нее.

Открывшаяся сцена представляла собой побоище, освещенное жутким светом от вспышек энергии и бури, затянувшей небеса, и все это отражалось в красных лужах на залитой кровью земле. Космические десантники могли видеть трупы эльдарских воинов и мутировавших людей, лежащие повсюду в больших количествах. Остатки обоих армий все еще сражались на склоне горы — особенно ожесточенный бой шел прямо под колдуньей и вокруг самой вершины.

— Почему они здесь? — спросил Трифос.

— Не знаю, капитан, но у эльдар явно есть свои причины сражаться с этим демоническим врагом. Это древняя раса, и их образ жизни остается загадкой даже для Ордо Ксенос Инквизиции. Их раса вымирает, и они не стали бы сражаться без веской причины, какой бы непостижимой она ни была.

— Не должны ли мы поспособствовать их вымиранию? Не позволяй инопланетянину жить, — сказал Трифос с некоторой бравадой.

— Не сегодня, капитан. Мы здесь не ради этого. Вот наша цель, — произнесла Джордин, указывая на упавшее оружие аватара. — На протяжении многих тысячелетий эльдары создавали оружие, способное убивать демонов и изгонять отродий Хаоса из этого мира — это «Вопящий Рок» Биел-Тана. Вот почему мы здесь. Даже мельчайший осколок может помочь создать могучее оружие для Инквизиции.

Стрела синей молнии, вызвав болезненный стон, врезалась в принца демонов, заставляя его обернуться и посмотреть на провидицу. Это был шанс, в котором так нуждался аватар, позволяя ему подхватить упавшее оружие. Когда демон повернул голову обратно на аватара, «Вопящий Рок» пронзил его нечестивое лицо с мощным выбросом энергии.

Демон вскрикнул, когда лезвие вонзилось ему в голову, раскалывая череп. Когда он в агонии поднялся на дыбы, вторая мощная молния Махи ударила ему в лицо, подняв его тело в воздух. Аватар вскочил на ноги, расплавленная кровь стекала по его металлической коже, брызгая из ужасных ран, оставленных демоном.

Последним сверхъестественным усилием воли аватар очертил мечом величественную дугу. Оружие завопило, перекрывая грохот бури и обещая гибель, а аватар прокричал имя Кхейна. Все вдруг замерли, обратив взоры на карающий удар. Эльдары тоже замерли, и из остатков их рядов раздался клич — Каэлу Меншу Кхейну.

«Вопящий Рок», казалось, двигался в замедленной съемке, поднимаясь вертикальным полумесяцем от ног аватара, оставляя за собой след сверкающей энергии. Клинок вонзился в принца демонов со звуком разрывающейся на части реальности, и аватар толкнул его изо всех сил еще глубже. Лезвие пронзило живот вопящего демона, разбрызгивая энергию варпа и ядовитые жидкости по всей горе, поднялось до его шеи, врезавшись в основание черепа. Голова демона лопнула, словно от мощного взрыва, и куски его черепа полетели вверх, в бурлящий шторм.

По вершине горы разлетелись кольца уродливого пурпурного света и брызги грязного ихора. Взрыв, казалось, поглотил саму бурю, и клубящиеся облака внезапно растворились во вспышке красного огня.

Маха воздела руки к небу, держа на ладони маленький мерцающий камень. Она шептала и напевала пламени, охватившему небо. Затем внезапно, словно по команде, огненные облака скрутились в водоворот и исчезли в камне ясновидицы, оставив поле битвы в неподвижности и тишине.

Аватар Кхейна поднял свой меч, и последняя вспышка молнии расчертила небо, ударив в древний клинок, как если бы он был громоотводом. Меч на мгновение наполнился светом, а затем с раскатом грома раскололся, разбросав множество осколков по земле. Аватар рухнул на землю, все еще сжимая оставшуюся часть клинка в руке. Он лежал на вершине горы. Облака разошлись, залив его светом звезд. Кровь медленно сочилась из множества ран, образуя небольшие потоки, которые стекали по склону горы, словно магма из жерла вулкана.

Маха рухнула в изнеможении, но она знала, что это еще не конец. Она пыталась собрать силы, чтобы предупредить чернокнижников, спешивших на помощь аватару, но больше ничего не могла сделать. Ох уж эти проклятые наивные люди.

— Сейчас. Это наш шанс, — сказала Джордин, увидев, что Протий уже был в движении.

Библиарий перепрыгнул через потоки крови, исходившие от поверженного аватара, уворачиваясь от огня, вылетающего из шеренги эльдарских колдунов. Поток синей энергии плясал вокруг библиария. Но эльдары были утомлены и истощены, и Протий вполне мог составить им конкуренцию. Его вращающийся силовой посох отражал стрелы инопланетной энергии и посылал собственные, врезающиеся в ряды чернокнижников.

Нагнувшись, Протий подобрал осколок клинка аватара, чувствуя его энергию. Голоса зашептали в его голове, и он попытался заглушить их, бросаясь назад к своим. Шепот продолжался, давя на его душу и мозг.

Он перепрыгнул через последний поток крови и скатился с невысокого утеса, врезавшись в своих боевых братьев, ожидавших его у его подножия.

«Давайте убираться отсюда», — посоветовал Джордин, когда потоки колдовского огня хлынули на вершину утеса, обрушивая энергию на истребительную команду.

Десантники Караула Смерти мгновенно открыли ответный огонь. Залпы болтерного огня откалывали куски камня и сбили несколько эльдар с вершины горы.

— Согласен. «Громовой ястреб» уже в пути. Точка эвакуации менее чем в пятистах метрах, — перекрикивая грохот, сообщил Трифос.

Протий не мог отпустить обломок меча. Он как будто прирос к его перчатке. Он чувствовал себя слабым и истощенным, а осколок с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее. Даже после того, как они забрались в «Громовой ястреб» и покинули Тартар. Как будто он хотел вернуться к эльдарам. Шепот также не прекращался. Его разум был переполнен чужими голосами, которые болтали и спорили в его голове. Но один голос выделялся на общем фоне: «Человек, ты не представляешь, что ты наделал».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Система Тартар, 999.M41

Голоса создавали ангельский хор, подсвечивая даже самые дальние уголки космоса серебряным светом. Это был божественный звук, невыразимый по своей красоте и важный по назначению. Астрономикон пульсировал, освещая Империум светом Императора, наполняя его совершенными звуками психического хора.

Габриэль на мгновение сконцентрировался на голосах, затрепетав от прикосновения к священному маяку. Они наполняли его душу прохладным светом и обещанием спасения. Это было все равно, что смотреть в глаза самому Императору и видеть, как он с неумолимым спокойствием смотрит в ответ.

Но звук изменился. Гармония пошатнулась, а затем исчезла. Божественные сопрано перешли в пронзительные крики, и безупречный свет внезапно наполнился измученными лицами. Глубокие красные цвета наполнили серебристый поток, превратив все в болезненную смесь кровавых образов. Крики становились громче, угрожая разрушить его разум. Отдельные голоса звали его по имени: «Габриэль, это твоя работа». Они обвиняли и ненавидели его, тянулись к его душе ледяными пальцами мертвых.

— Габриэль!

Он выбросил руку, схватив ближайшее лицо железной хваткой. Его могучие мускулы напряглись.

— Габриэль! — голос был нежным, но твердым и сопровождался ударом ладони по лицу.

Капитан Кровавых Воронов открыл глаза и увидел лицо своего друга. — Спасибо, Исадор.

Исадор Акиос произнес: "Ты ужасно выглядишь".

Кожа Габриэля блестела от пота, одинокая кровавая слеза скатилась по его лицу, оставив след на покрытой шрамами щеке. Его губа была разбита и кровоточила там, где встретила ладонь Исадора. Простая туника, которую он носил, промокла от пота и прилипла к его мускулистому телу, когда он поднялся, закончив молиться перед алтарем.

— Еще раз, спасибо, Исадор, — ответил он, встретившись взглядом с библиарием и вытирая кровь. — Я молился, — пояснил он.

— Я так и подумал. — Исадор знал, что Габриэль молится в одно и то же время каждого дня уже более века. Он всегда был набожным, как и следовало ожидать от одного из космических десантников Императора. Но что-то изменилось после Киренской кампании. В их режиме дня особо не было времени для личных нужд, но с тех пор Габриэль каждую свободную минуту проводил в храме, и Исадор беспокоился о своем старом друге.

— Мы приближаемся к Тартару? — спросил Габриэль, рассудив, что именно поэтому его прервали.

— Уже скоро, капитан, — ответил Исадор, все еще внимательно изучая лицо Габриэля. — Мы вошли в систему Тартар и рассчитываем траекторию для выхода на оптимальную орбиту четвертой планеты.

— Есть новости от полка с поверхности?

— Нет, Габриэль, все еще нет. Я молюсь, чтобы мы не опоздали, — обеспокоенно сказал библиарий. Третья рота Кровавых Воронов получила сигнал бедствия от Сил Планетарной Обороны Тартара — полка Имперской Гвардии, называемого Тартаранцами, — за пару дней до этого. Сообщение было неполным, но «тартаранцы», похоже, подверглись нападению крупного отряда орков. Габриэль немедленно направил боевую баржу «Литанию Ярости» в Тартар, чтобы оказать им помощь. Кровавые Вороны уже много раз сражались с орками и знали, как противостоять этому врагу.

«Что мы знаем о планете?» — спросил Габриэль, проходя мимо Исадора к мостику.

— Это обжитой мир частично урбанизированный. Есть несколько городов и один космодром. Большая часть коренного населения сосредоточена в городах.

— Сколько жителей, библиарий? — спросил Габриэль, желая узнать все подробности, прежде чем броситься в битву.

— Почти четыре миллиарда, — ответил Исадор, слегка поморщившись при мысли о возможных потерях.

— Есть идеи, почему оркам может быть интересно это место? — спросил капитан, задаваясь вопросом, могут ли там быть какие-то стратегические цели, о которых ему следует знать.

— Нет, Габриэль. Но это орки. Их, кажется, заботит исключительно война и кровопролитие. На Омнис Арканум хранится множество записей о боевой тактике орков, но сведений об их психологии крайне мало. Исадор провел долгие годы, обучаясь в легендарном Омнис Арканум, расположенном в крепости Кровавых Воронов. Он по праву прославился, как один из самых обширных архивов Империума, а библиарии Кровавых Воронов были одними из самых знающих слуг Императора во всем его царстве.

«Война ради войны?» — Габриэль остановился и повернулся к Исадору. Он улыбнулся. — "Пусть так".

Пространство вокруг Тартара был завален космическим мусором. Огромные обломки разрушенных космических кораблей свободно плавали во внешних пределах системы. Флот вторжения орков оставил свой след, загрязняя Империум своей грубой техникой и полным пренебрежением ко всему, кроме войны.

Огромная туша «Литании Ярости» прокладывала себе путь сквозь обломки, уничтожая достаточно большие, способные причинить некоторый вред. Орудийные сервиторы небрежно выбирали и уничтожали обломки, как будто на учениях, готовясь к грядущей битве.

— Хорошо, что они оставили для нас след, Исадор, — сухо заметил Габриэль.

— Да, скрытность — не самое почитаемое ими достоинство, капитан, — ответил библиарий. — Орки определенно не ощущают себя в своей стихии, находясь в космосе. На земле, как вы хорошо знаете, все совсем по-другому.

Пока они говорили, планета Тартар выскользнула на обзорный экран, появившись из-за останков старого боевого корабля, который орки, должно быть, бросили, сочтя бесполезным. Его корявый корпус просто развалился под беглым огнем одной из носовых батарей «Литании Ярости». Впервые с тех пор, как они вошли в систему, космос стал чистым.

Сине-зеленая планета была опоясана разрушенными ретрансляционными станциями, спиралевидно вращающимися вокруг брошенных джонок, что, должно быть, было флотом орков. Несколько мгновений космические десантники не могли отличить космический мусор от орочьих кораблей — все выглядело так, будто только что погибло в орбитальном бою. Периодические выбросы энергии двигателей выделяли некоторые небольшие корабли, не крупнее «Натиска» или боевого корабля «Сэвидж», но не было никаких признаков огромного командного корабля орков. Корабли располагались хаотично и выглядели мертвыми.

— Что за ерунда, — пробормотал себе под нос Габриэль, качая головой. Показная безалаберность орков не переставала его удивлять. У них не было права быть космической расой: их флотилии почти полностью состояли из имперских или кораблей Хаоса, которые были сильно повреждены или обездвижены в славных имперских крестовых походах. Они были стервятниками. Орки использовали любые останки благородных космических кораблей, не обращая внимания на протест и предсмертную агонию их машинных духов, обвешивали их комплексами тяжелых орудий и носовых батарей, а затем бросали в бой. Если судно погибнет, его просто бесцеремонно бросят, оставив парить в космосе, как бесполезный хлам.

Сам Тартар больше не обладал первобытным сине-зеленым цветом, которым славился. Он не был густонаселенным миром, основная часть территорий была отдана под сельское хозяйство. Атмосфера обычно была чистой, что обеспечивало прекрасный вид на зеленую поверхность с орбиты. Но только не теперь. Даже из космоса было видно, как пожары, охватившие города, выделялись грязно-розовым цветом. Огненные бури охватили пахотные земли и широкие прерии, раскинувшиеся между поселениями. Столбы густого черного дыма загрязняли атмосферу, поглощая тепло и влагу и видоизменяя умеренный климат планеты.

Стук каблуков заставил Габриэля обернуться. Перед ним стоял куратор, сжимая большую книгу в толстом переплете. Человек слегка горбился под его тяжестью, словно не привык носить что-то тяжелее ручки. Маленькие капельки пота стекали по его бритой голове, оставляя блестящие следы на метках, выгравированных на коже. Надпись указывала, что перед ним куратор библиариума Кровавых Воронов, но вместо обычной серой мантии Администратума этот человек носил темно-красный халат.

Габриэль кивком головы показал, что тот должен передать книгу Исадору. Это, казалось, наполнило маленького человека ужасом: его глаза слегка выпучились, когда он повернулся к библиарию.

— Спасибо, — мягко сказал Исадор, взяв книгу и отпустив дрожащего куратора, который быстро повернулся и, тяжело дыша, зашаркал прочь.

Одной из особенностей Кровавых Воронов было то, что каждая из их боевых барж содержала собственный библиариум, и, следовательно, каждая из них нуждалась в команде кураторов, чтобы обеспечить надлежащую работу. Кураторы также записывали детали каждого события, имевшего место, хотя и полагались на данные библиария в отношении подробностей миссий, которые происходили за пределами корабля. Таким образом, каждая баржа содержала историю собственных компаний в дополнение к копиям распространенных имперских фолиантов. Всякий раз, когда боевые баржи возвращались в крепость Ордена, копии файлов передавались в центральный библиарий-санаторий, где только старшие библиарии и сам магистр ордена имели доступ ко всем подробностям, касающимся боевых операций каждой роты.

Габриэль часто забывал, как скрупулезно его братья-библиарии относились к документации, как будто знания и опыт были под угрозой, если не были зафиксированы на бумаге. Он знал, что Кровавые Вороны уникальны и отличаются от всех Орденов Космического Десанта Императора своей добросовестностью, пусть и не знал почему. Он не раз спрашивал Исадора, но не получил вразумительного ответа, как будто библиарий считал, что он не заслуживает такой чести. Он бормотал что-то о классификации уровней допуска к знаниям, а затем произносил изречение ордена: «Знание — это сила — охраняй его хорошенько».

— Это история Тартара, — сказал Исадор, осторожно кладя тяжелую книгу на искусно вырезанную подставку рядом с обзорным экраном.

— Есть что-нибудь полезное, что нам нужно знать? — спросил Габриэль, его внимание было сосредоточено на флоте орков, беспорядочно расположившемуся вокруг планеты. Он верил, что Исадор найдет все, что нужно. У него был дар в этом.

Двое десантников некоторое время стояли молча: Габриэль, рассматривая строй орков, Исадор, сосредоточенно перелистывая страницы книги. Первым заговорил Габриэль.

— Большинство орков уже спустилось на поверхность планеты. «Натиски» и «Дикари» патрулируют орбиту, чтобы защитить сухопутные войска от бомбардировок. — Он просто поделился наблюдением с командным составом. Не поворачиваясь лицом к экипажу, он говорил, глядя на обзорный экран. — Выведи нас на низкую орбиту. Используй прикрытие, и открывай огонь, чтобы не допустить их боевые корабли к нам в тыл. Мы высадимся на «Громовых ястребах» и десантных капсулах по координатам последнего сообщения от тартаранцев.

На командной палубе воцарилась бурная деятельность, пока сервиторы спешили сделать необходимые приготовления и уведомить штурмовые отделения, чтобы они провели обряды очищения и подготовили свои доспехи к бою.

«Сообщите капеллану Пратию, что он должен присоединиться к нашей вечеринке», — сказал Габриэль, наконец, повернувшись лицом к ожившему мостику.

Библиарий Исадор оторвался от чтения, приподняв единственную бровь. Старый капеллан был в свое время грозным воином, но теперь он был старейшим десантником Третьей роты, и он отлично понимает, что его лучшие годы уже позади, даже если и не признает это вслух.

— Все хорошо? — с искренним беспокойством спросил Исадор, закрывая книгу.

— Я не уверен. Но что-то здесь не так, — ответил Габриэль. В самых темных уголках его разума все еще звучал психический хор. Это были не те звуки, которые привык слышать капитан космических десантников, и уж точно не то, что он хотел обсуждать с псайкером вроде Исадора.

— В любом случае Император направит нас, — сказал он, улыбаясь старому другу.

— Не сомневаюсь, Габриэль. Император проведет нас. — Исадор на мгновение задержал взгляд на глазах Габриэля, наблюдая за ним.

— А что на счет Тартара, Исадор? — спросил Габриэль, меняя тему.

Исадор не отводил взгляда. — По большей части это ничем не примечательная планета, капитан. Была заселена в тридцать восьмом тысячелетии, впоследствии став сельскохозяйственным центром. Совсем недавно она стала богатым торговым центром, и население выросло. Силы Планетарной Обороны Тартара стоят на страже планеты с момента ее освоения, успешно отражая вторжения орков. Однако большую часть времени тартаранцы подавляли гражданские войны и восстания, которых было немало. Некоторые культы Кхорна были распространены среди населения в разное время, но они эффективно уничтожались. Учитывая относительно небольшую численность населения Тартара, за века здесь пролилось очень много крови.

— Это делает почву более плодородной, — сказал Габриэль с легкой улыбкой.

— Похоже на то, капитан. Однако в исторических записях есть одна странность: есть ряд упоминаний о событиях на планете до тридцать восьмого тысячелетия. — Исадор сопроводил свое замечание знаком, который Габриэль упустил из виду.

— И в чем странность?

— Планета была официально колонизирована после 102 года M39, в записях отмечено, что планета была совершенно необитаемой в момент колонизации. А значит, что в тридцать восьмом тысячелетии на этой планете не могло быть людей, и, соответственно, ни одного человека, способного вести записи. — Исадор нахмурил брови и уставился в обзорный экран на планету. — Как вы знаете, очень неудобно, когда имперские записи неточны или двусмысленны.

Два Кровавых Ворона мгновение задумчиво молчали, размышляя об истории своего гордого ордена. — Да, — наконец сказал Габриэль, — очень досадно.

Планета Тартар: космодром Магна Бонум.

Ракеты врезались в борт «Леман Русса», перевернув танк на бок. Ствол пушки под действием силы тяжести повернулся, врезался в землю и башня взорвалась. Тем временем, установленная на корпусе лазпушка продолжала стрелять в воздух, как будто выпуская осветительные ракеты. Полковник Бром видел, как открылся люк, и на рокрит вывалился экипаж танка. Они побежали прочь, прежде чем очередной град ракет поразил открывшееся днище танка. Взрыв был мощным, видимо ракеты подожгли топливо и привели к детонации оставшихся снарядов. Грибовидное облако взметнулось в воздух, накрыв огненным дождем осколков линию имперской пехоты, укрывшейся в его тени. Убегающий экипаж сбило с ног, и они покатились по жесткому настилу.

Орки, потрясая оружием, издали громкие, бессвязные улюлюканья, а затем устремились к пролому. Их были сотни. Огромные, неуклюжие громилы обрушиваются на тартарскую пехоту, их массивные топоры и тесаки блестят, уже вкусив имперской крови. Вес орков заставил палубу грохотать и вибрировать, а их боевые кличи наполнили воздух ужасным ревом.

Тартарская пехота поспешила образовать оборонительную линию, тыловые части стремились заполнить брешь, оставленную подбитым танком. Со своего наблюдательного пункта Бром мог видеть страх, застывший на лицах гвардейцев, но они открыли огонь, как только полковник подумал, что они сейчас развернутся и побегут. Полосы лазерного огня расчертили сокращающуюся брешь между ними и бушующими орками. Залпы тяжелых стабберов и плазменных пушек накрыли наступающую стаю зеленокожих. Пара громил и гретчинов рухнула на землю, остальная орава пронеслась по их распростертым телам, втаптывая в грязь.

Шквал ракет с шипением вырвался из строя тартаранцев, рисуя параболы, прежде чем врезаться в толпу орков. Взрывы разделили толпу воющих зеленокожих на группы, забрызгивая кровью и заваливая зеленой плотью их собратьев. Но орочье наступление это не остановило.

Во главе двигалась группа массивных существ, покрытых грубо склепанными пластинами брони. Одна рука размахивала зловещими силовыми когтями, а другая — грубым оружием. К спине одного из них был прикреплен высокий шест, увенчанный тремя отрубленными головами. Даже с такого расстояния Бром узнал в одной сержанта Уэйна и невольно вздрогнул от дикости этих существ. Две другие головы вообще едва ли были человеческими.

Атакующие орки открыли беспорядочный огонь. Снаряды, попав в цель, сбивали гвардейцев с ног. Стиккбомбы, кружась в воздухе, полетели в пехоту, разрываясь на множество осколков. Гвардейцы падали десятками, хватаясь за колотые и рваные раны. Орки приближались, скаля клыки.

Линия тартаранцев начала распадаться, и Бром видел, что его артиллеристы замерли, скованные ужасом. Они начали дрожать. Полковник вытащил шпагу из ножен и взмахнул ею, другой рукой вытащив пистолет из кобуры, и бросился к своим людям.

«За Тартар и Императора!» — завопил он, едва перекрикивая визг и крики приближающихся орков. Некоторые тартаранцы обернулись, чтобы посмотреть на источник шума, и в строю раздались слабые кличи, когда они увидели, что их полковник идет в бой вместе с ними. Но большинство пристально смотрело вперед, наблюдая, как орки прокладывают путь через баррикады по периметру космопорта.

Пара ведущих орков решила проверить радиус действия своих огнеметов. Султаны пламени устремились к имперцам, поглощая толпы людей, которые с криками падали на землю. Орки закричали от восторга, когда поняли, что уже достаточно близко для начала настоящего веселья. Огнеметчики заливали огнем орков и имперских гвардейцев без разбора. Некоторые орки, преодолевая последние несколько метров, отделявшие их от тартаранцев, бросали ружья на землю, держа массивные топоры обеими руками.

Орки приблизились настолько, что гвардеец Лариус увидел, как с чудовищных клыков орков капает слюна. Он мог видеть их крошечные красные глаза-бусинки, горящие злобой. И он почувствовал запах их пота и крови, которые выливались, пока огромные звери неудержимо мчались вперед.

Лариус посмотрел на винтовку в своих руках, а затем на своих товарищей-гвардейцев, посылающих в неистовое полчище изящные дротики. Он снова посмотрел на рычащих и воющих орков.

— Держать строй! — раздался позади голос Брома. — Именем Императора, не отступать!

Очередной слабый клич раздался в рядах гвардейцев, и группа автопушек открыла шквальный огонь, уничтожив группу орков, преодолевающих последние несколько метров, отделявших их от добычи.

Лариус повернулся и побежал. Движимый ужасом, он бежал так, как никогда раньше не бегал. Он отбросил винтовку в сторону и лихорадочно замахал руками, пытаясь бежать еще быстрее.

Ощутив резкую боль, он остановился. Его рука рефлекторно схватилась за грудь, и он посмотрел вниз. Кровь сочилась из-под пальцев, окрашивая его униформу. Он осторожно убрал руку и посмотрел на зияющую рану с чем-то близким к недоумению. Затем его ноги подкосились, и он рухнул на колени, впервые обратив внимание на стоящие перед ним начищенные сапоги. Из последних сил он посмотрел в лицо полковника Брома, чей пистолет все еще дымился. Последние слова, которые гвардеец Лариус услышал, были с негодованием выплюнуты его командиром.

— Трус!

«Трусы!» — завопил Бром, когда еще одна группа гвардейцев покинула линию и побежала. Он выпустил несколько пуль в спины бегущих предателей. Те, вскидывая руки, падали на землю, умирая на коленях, как жалкие черви, которыми они и были.

— Вы будете сражаться и умрете, или просто умрете. Все зависит от вас! — крикнул он группе мужчин прямо перед ним, которые тоже думали бежать. На их лицах отразилась дикая паника, пока они пытались сделать выбор. Они колебались, напуганные орками, но глубоко пристыженные человеком перед ними.

— Вы тартаранцы, черт вас побери! Повернитесь и сражайтесь!

Один из них, гвардеец Криус, внезапно вытянулся и отсалютовал Брому. Затем вскинул дробовик и повернулся, бросаясь в атаку безумно крича. Остальные последовали его примеру, вдохновленные безрассудной храбростью своего товарища и стальным взглядом полковника.

Но Бром не мог удержать строй в одиночку и не хотел тратить боеприпасы на расстрел гвардейцев, когда нужно было убивать орков. Группы тартаранцев бежали в относительную безопасность космопорта, который теперь был под минометным огнем наспех воздвигнутых орочьими огневых точек.

Подойдя к Криусу, Бром отбросил свой пистолет и схватил упавший хеллган, который, должно быть, выпал из рук одного из штурмовиков, пытавшихся удержать эту позицию. — Черт побери! — выругался Бром.

«За Тартар и Императора!» — закричал он, выпуская лазерные заряды в волну рычащей зелени, которая неслась прямо на него.

«ВАААААААААХ!» — проревел Оркамунгус, двинув Грюнца в челюсть, отбросив его от боевого грузовика. Военачальник указал на небо над космопортом и снова взревел, спустившись со своего командного пункта и схватив Грюнца за шею. Коммандос дернулся, сопротивляясь, царапая варбосса когтями и шипя ему в лицо. Но Оркамунгус яростно тряс его и бил о борт боевого грузовика, пока тот не перестал брыкаться. Затем он поднял Грюнца, повернув его рычащей мордой в небо.

С громким грохотом рухнув на землю, выплевывая комочки слюны и крови, Грюнц пробормотал себе под нос: «Ты босс». Затем поднялся на ноги, присоединяясь к остальным своим коммандос.

Сержант Катрн несся через космопорт, окруженный с обеих сторон бойцами своего отряда Бронированных Кулаков — отряда тартаранцев, обычно перемещающихся на «Химерах». Они бежали с линии боя, когда орк ворвался на минометную позицию, а затем разорвал расчет орудия на куски своим силовым когтем. Полковника Брома нигде не было видно, поэтому Катрн сбежал, захватив с собой остатки своего отделения.

Бронированные Кулаки пригибались, прокладывая путь сквозь град орочьих бомб и минометных снарядов, стремясь добраться до укрытия в здании космопорта. Боеприпасы падали вокруг них, оставляя воронки на жесткой палубе и разбрасывая смертоносные осколки в бегущих солдат. Как один, они нырнули в зияющий кратер, испытывая ложное чувство безопасности. Взрывы продолжали сотрясать землю.

Катрн выглянул за край кратера на хаотичное сражение на передовой. Тартарцы удерживали позиции, с неистовым отчаянием сопротивляясь натиску зеленых мускулов. Зеленокожие теперь были среди пехоты, рубя всех без разбора и затаптывая раненых ногами. Пехота, используя штыки и шпаги, без особой надежды, но с безумной решимостью наступала на огромных существ. Группы закаленных ветеранов образовали огневые шеренги, посылая залпы лазерного огня в скопления орков.

Отряд огромных мускулистых огринов высыпал из «Химеры», паля по оркам из своих потрошителей, а затем использовал их, как дубины, когда расстояние сократилось.

Из одного из ангаров на дальней стороне космопорта вышла эскадрилья «Стражей» Маво. Сержант Маво взял на себя инициативу, раздавив орка, а затем открыл огонь из установленной на носу автопушки. С обеих сторон его поддерживали Стражи катачанского образца, изрыгавшие химический огонь из своих тяжелых огнеметов.

Оставшись в относительной безопасности в тылу орков, Оркамунгус подошел к Фарцеку и штурмовикам. Он нетерпеливо подпрыгивал и указывал на три больших металлических машины, которые врезались в передовые ряды орков. Под его огромным весом боевой грузовик стонал от нагрузки, и одна из осей сломалась. Двое шагателей поливали группы стрелков огнем, а другой посылал пушечные снаряды на поле боя, подрывая стиккбомбы в самом сердце стаи.

Повышенная активность окружила Фарцека, когда орки вняли приказу своего военачальника. Четверо удерживали его, пока другой привязывал к его спине большую ракету. Они рычали и толкали мекбоя, пока тот занимался креплениями установки.

Когда они отпустили его, Фарцек неуклюже поднялся на ноги, отвесил смачный удар в лицо мекбоя, а затем выпустил ракету. Огонь испепелил гретчина, не успевшего уползти на безопасное расстояние. Он коротко взвизгнул, а затем рухнул кучей пепла.

Ракета унесла Фарцека в воздух, он издал булькающий крик, а штурмовики в ответ топнули ногами по земле. Огромный орк полетел по крутой дуге, гремя слаггой, когда пролетал над головами своих собратьев. Через пару секунд он врезался в бок одного из шагателей. Человек высунулся из кабины с широко открытыми от ужаса глазами, и Фарцек злобно и весело рассмеялся ему в лицо. Затем он без малейших колебаний взорвал боеголовку ракеты.

«Страж» Маво взорвался, упав в кратер. Маво успел повоевать всего несколько секунд.

Большинство Бронированных Кулаков выбрались с другой стороны кратера, спотыкаясь под дождем из обломков, пробираясь к портовым зданиям. Катрн бросился за ними, пригнувшись в надежде, что так в него будет сложнее попасть.

Серия мощных ударов вздыбила землю между Бронированными Кулаками и их целью. Они залегли в ожидании, когда взрывы разорвут их на части, но этого не произошло.

Лежа ничком, Катрн поднял глаза. Три дымящиеся десантные капсулы вонзились в рокрит перед ним, беглый огонь орков безвредно рикошетил от их бронированных пластин. С металлическим лязгом, а затем с шипением декомпрессии люки капсул начали открываться.

Из объятого паром прохода уверенно вышел огромный воин, облаченный в сияющую красную силовую броню. Не обращая внимания на пар, массивный воин спокойно поворачивал голову из стороны в сторону, осматривая поле боя, его зеленые глаза мерцали. Он не пытался укрыться от огненного града, обрушившегося на него.

Челюсть Катрна отвисла в изумлении, когда он понял, кто перед ним. Это были Адептус Астартес — Космические Десантники Императора. Эти солдаты были элитой, отобранной из самых лучших воинов, затем хирургически модифицированных, получивших черный панцирь, что позволяло им взаимодействовать с древней силовой броней, которая окружала их, как вторая кожа. Катрн слышал легенды об Астартес, но никогда не думал, что доживет до того, чтобы увидеть их лично.

Другие воины появились из остальных капсул, и еще несколько вышли из ближайшей капсулы, следом за устрашающе спокойным лидером. Они сразу же разошлись широким веером вокруг первой фигуры, зеленые визоры их шлемов сканировали космопорт и поле боя, их болтеры уже выискивали возможные цели.

«Космические десантники…» — пробормотал Катрн, не зная, радоваться ли их прибытию или спрятаться в кратере, оставшемся позади него.

Лидер десантников единственным был без шлема, и Катрн съежиться под его взглядом, когда он посмотрел на него лежащего среди обломков, явно пытавшегося бежать с поля боя. Космодесантник оглядел его с нескрываемым отвращением, а затем отдал беззвучный приказ своему отделению.

Не говоря ни слова, космодесантники бегом рванули через космопорт туда, где шла самая ожесточенная битва. Они перепрыгивали воронки, на каждом шагу посылая точные выстрелы из болтеров. Тартарцы, все еще удерживающие свои позиции, возликовали, когда болтерный огонь пронесся над их головами и разорвал орков, отбросив их назад.

Сержант Катрн смотрел, как десантники перепрыгивают через него, а затем самоотверженно бросаются в бой, и соскользнул обратно в кратер, пытаясь отдышаться. Он не мог забыть эти зеленые глаза, молча обвиняющие его в предательстве и трусости. Он видел отвращение и печаль в них, и ему стало стыдно. Он был трусом, недостойным мундира тартарцев. Что Кровавые Вороны теперь подумают про его полк, увидев ползающих, сопливых трусов, пытающихся убежать от смерти, как малодушные предатели.

Но он еще не умер, и покажет им, на что способны тартаранцы. Катрн выпрыгнул из воронки. Размахивая винтовкой и набирая скорость, он помчался вслед за космодесантниками, выкрикивая изо всех сил: «За Тартар и Императора!»

Все еще находясь в тылу, Оркамунгус поманил одного из нобов из своей личной охраны. Брутуз, который с некоторой опаской, подошел к своему военачальнику. Гигантский орк смотрел в небо над космопортом, наблюдая за дождем из десантных капсул, которые падали подобно метеоритам.

Брутуз замер в ожидании удара. Его не последовало, поскольку внимание Оркамунгуса привлекло нечто более интересное. Грюнц и коммандос достигли поля боя, и варбосс наблюдал, как они обходят космопорт, двигаясь к городу Магна Бонум, находящемуся за его пределами.

Оркамунгус глухо хихикнул. Он протопал к борту боевого грузовика и наклонился к Брутузу, сильно хлопнув его по спине, заставив того сплюнуть от облегчения.

Военачальник выпрямился во весь рост и издал боевой клич. Сотни орков обратили на него взоры. Те, что отходили под натиском космодесантников на мгновение замерли, выбирая между мечами Императора, преследующими их по пятам, и гневом своего военачальника. Но это заняло лишь мгновение, а потом они продолжили бежать.

Брутуз тихо повернулся и пошел прочь от боевого грузовика, надеясь, что Оркамунгус забыл о нем. Он сделал всего два шага, когда вождь спрыгнул с грузовика и рухнул на Брутуза, придавив его к земле. Затем Оркамунгус несколько раз стукнул несчастного орка по голове, пока не убедился, что донес свою мысль.

В гуще боя уловив блеск лезвия топора, Бром качнулся назад, выстрелив из своего хеллгана. Топор орка ударил по палубе, лезвие застряло в рокрите, и существо взревело от отчаяния. Выстрелы Брома попали в брюхо орка, прожигая в нем дыры.

Полковник вздохнул, на мгновение опустив ствол своего оружия, прежде чем снова поднять его и открыть огонь по очередному зеленокожему зверю.

Вокруг него ревела битва. Он слышал крики своих сержантов, сплачивающих солдат, и вопли людей, падающих под чудовищными ударами ксеносов. Земля сотрясалась от постоянных разрывов минометных снарядов, гранат и ракет.

— Полковник! — закричал Криус, с ужасом глядя на Брома, когда его хеллган яростно опалил живот атакующего орка, с визгом разочарования упавшего на землю.

Бром быстро взглянул на Криуса, не понимая, что солдат пытался ему сказать.

Снаряд пронесся над головой полковника — Бром почувствовал поток горячего воздуха, когда он пролетел мимо него, опаляя его коротко остриженные седые волосы. Он повернул голову, следя за полетом снаряда, врезавшегося в лицо орка позади него. Грудь существа уже была изрешечена, но оно смогло высвободить свой топор из рокрита, и занесло его, намереваясь ударить Брома в спину. Снаряд болтера вонзился в череп зверя, а затем сдетонировал, разорвав толстую кость на множество осколков.

Прежде чем Бром успел среагировать, к нему подбежал огромный воин в красных доспехах, обрушивая ливень болтерных снарядов на обезумевшую толпу наступающих орков. И незнакомец был не один, отряд ему подобных солдат занял позицию в центре оборонительного построения, возвышаясь над окружающими их имперскими гвардейцами.

Всего за несколько секунд атака орков захлебнулась, и, похоже, перешла в не менее бешеное отступление. Космические десантники воспользовались этим, переходя от обороны в контрнаступление.

Армия орков пришла в еще больший беспорядок: атакующие остановились, а другие врезались им в спину, не в силах остановиться. В центре поля орки со слагга и тесаками развернулись и неуклюже двинулись обратно в толпу, а хнычущие гретчины ныряли в любое укрытие, которое могли найти, прячась от обстрела космических десантников.

Теперь имперские силы перешли в наступление. Кровавые Вороны двигались во главе контрнаступления, цепными мечами и дисциплинированными залпами болтерного огня прорубая путь через замешкавшихся зеленокожих. Их отступление быстро превратилось в хаотичное бегство.

Бром наблюдал за бегущими орками с чем-то вроде изумления, ощущая чувство облегчения. Он повернулся к космодесантнику, спасшему ему жизнь, и низко поклонился.

— Я полковник Карус Бром, и я очень рад, что вы здесь, капитан.

Космодесантник посмотрел на него: «Капитан Габриэль Ангелос из Третьей роты Кровавых Воронов. Каково положение дел?»

— Тартарцы понесли тяжелые потери, капитан, но они сражались храбро и с честью… в основном, — ответил Бром.

Габриэль осмотрел руины космопорта. Земля была испещрена воронками от снарядов и усеяна трупами гвардейцев, некоторые из которых имели огнестрельные ранения в спине. Он не увидел трупов зеленокожих внутри оборонительного периметра.

Кивнув, он снова повернулся к Брому: «Вы мужественно удерживали позиции перед лицом врагов Императора. Вы выполнили свой долг, полковник».

Бром кивнул и вздохнул с облегчением.

— Спасибо, капитан.

— Это излишне, полковник. Этот космопорт необходимо удержать, если мы хотим сохранить линии снабжения планеты. Только благодаря милости Императора мы подоспели вовремя, — ответил Габриэль, осматривая сам комплекс. — Что насчет раненых и мирных жителей? — спросил он.

— Они застряли, капитан. У тартаранцев мало кораблей, и большинство из них было уничтожено орками на начальном этапе вторжения, — ответил Бром.

— Этот вопрос вполне решаем, — просто сказал Габриэль, поворачиваясь к брату-сержанту Кораллису. — Сержант, свяжитесь с «Литанией Ярости», пусть «Громовые ястребы» займутся эвакуацией раненых. А пока, — добавил он, поворачиваясь к Брому с неким намеком на улыбку, — мы займемся вражескими наземными войсками.

— Но капитан, — ответил Бром, слегка сбитый с толку. — Орки отступили. Их сухопутные силы уже разбиты.

Капитан Кровавых Воронов отвернулся, наблюдая, как зеленокожие отступают в горы, видневшиеся на горизонте. Его бойцы вытеснили их с поля боя, но не стали преследовать, просто стреляя вслед бегущим ксеносам.

— Если вы хотите победить врага, полковник, сначала нужно понять их. У орков есть изречение: «Позорно быть побежденным в бою». Ты знаешь, что это означает? — Габриэль перевел испытующий взгляд на полковника, который нервно покачал головой. Смысл слов казался ему очевидным.

— Это означает, полковник Бром, что орки никогда не отступают, они лишь перегруппировываются. Если они умирают, то только в бою — битва не закончена, пока они все не будут перебиты. Война ради войны, полковник. Орки вернутся, и они будут приходить снова и снова, пока они все не умрут или не убьют всех нас.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вдалеке раздавались непрекращающиеся раскаты артиллерийского огня — боевые действия продолжались. Но космопорт был в безопасности, а город Магна Бонум остался относительно невредимым. Белые здания мерцали красными бликами, пока заходящее солнце освещало поле боя. На улицах ничего не двигалось, и на город опустилась жуткая тишина.

Кровавые Вороны готовились к преследованию орков, попутно организовав укрепление космопорта на случай, если зеленокожие вернутся, пока они будут отсутствовать. Габриэль отправил отряд разведчиков, чтобы определить место сбора мерзких пришельцев, и с нетерпением ждал возвращения сержанта Кораллиса. Он не сомневался, что варбосс перегруппирует силы для новой атаки, и очень хотел помешать этому до ее начала. Лучший способ победить орков — это, в первую очередь, помешать им собраться с силами.

— Пратий, мой старый друг, — произнес Габриэль, когда капеллан вошел в имперский храм космопорта. — Приятно тебя видеть. — Оба слегка поклонились друг другу.

— Хорошо снова оказаться здесь, Габриэль. Прошло много времени с тех пор, как я ступал на поверхность этой планеты. Чем я могу помочь, капитан? — Старый десантник посмотрел на Габриэля. — Чем ты так обеспокоен? — спросил он.

Габриэль повернулся к алтарю и опустился на колени перед изображением Золотого Трона Императора. Его окружало кольцо серебряных ангелов с окровавленными кончиками крыльев. Они были повернуты спиной к Трону, их рты были открыты, а головы запрокинуты, как будто они пели для всей галактики.

— Мне просто нужно уединение перед боем. Мне не терпится разобраться с этими орками, что не красит меня. Я хотел бы все сделать правильно, — сказал Габриэль, открываясь больше, чем кому-либо другому.

— Это делает вам честь, капитан, — ответил Пратий, вставая на колени рядом с Габриэлем и глядя на изображения на алтаре. — Красиво, не так ли?

Пару минут Габриэль молчал; он просто смотрел, полностью сосредоточившись на иконе. — Согласен с тобой. Но скажи мне, брат Пратий, ты никогда не задумывался, как может звучать песня этих ангелов?

Капеллан продолжал смотреть на изображение, обдумывая вопрос. — Я задаюсь подобным вопросом каждый день, Габриэль, и когда Император, наконец, призовет меня к себе, я узнаю ответ.

Полковник Бром осмотрел остатки своих людей. Уставшие и измученные. Вторжение орков застало их врасплох и оказалось более кровавым, чем любое предыдущее. Небольшой космический флот тартаранцев был практически уничтожен во время атаки, а затем гигантский неуклюжий крузер-убийца вошел в атмосферу планеты, извергнув на поверхность огромную массу орков. Зеленокожим не нужен был космопорт, который так отчаянно защищали тартаранцы. Они напали на Магна Бонум, лишь потому, что именно тут окопался Пятый полк тартаранцев, а значит, именно здесь можно было найти хороший бой. Бром покачал головой, осознав всю иронию судьбы: если бы они не пытались защитить город, возможно, орки просто проигнорировали бы его.

— Полковник Бром, — обратился солдат Криус, бодро отсалютовав и вытянувшись по стойке смирно.

— Да, солдат. Чем я могу помочь? — Бром немного устал от энтузиазма Криуса. Молодой гвардеец храбро сражался с орками, хотя и пытался до этого дезертировать с поля боя. Это искупило его вину в глазах Брома, но Криус, казалось, думал иначе. Словно мгновение слабости обрекло его на пожизненное раскаяние и служение офицеру, который пристыдил его.

— Я принес вам рекаф, полковник, — сказал Криус, протягивая командиру оловянную чашку.

Так или иначе, но Бром был благодарен за заботу. Это был долгий день, и, хотя солнце уже садилось в ослепительной гамме золотых и красных цветов, он знал, что сегодня ночью им будет не до сна. Возможно, отдыхать они будут не скоро.

— Спасибо, рядовой Криус, — устало ответил он, беря чашку горячего напитка у молодого человека, который все еще стоял навытяжку. — Вольно, солдат.

«Мы можем спать спокойно, когда умрем, верно, полковник?» — с жаром произнес Криус, взволнованный тем, что Бром помнил его имя. Он энергично кивнул в сторону чашки рекафа, словно в ней был эликсир жизни.

Бром взглянул на дымящуюся жидкость и поднес ее к губам. Он был таким горячим, что обжег ему горло. Он даже не заметил этого. Это была не самая сильная боль, которую он испытал сегодня.

— Будем надеяться, что нам не придется ждать слишком долго, — ответил полковник, вытирая рот тыльной стороной ладони, спокойно глядя на гвардейца. Молодой человек выглядел изможденным. — Ты хорошо сражался сегодня, сынок. Поспи немного, и завтра ты будешь драться еще лучше.

— На сон нет времени, — запротестовал Криус, показывая головой в сторону наблюдая космопорта. — Еще так много предстоит сделать.

— Орки вернутся не скоро. Капитан Габриэль уверил меня, что они уйдут на безопасное расстояние, чтобы перегруппироваться, прежде чем снова напасть. Возможно, это займет достаточно много времени. Мы успеем подготовиться, — сказал Бром, надеясь, что Кровавый Ворон был прав.

— Капитан Габриэль? — переспросил Криус, как будто услышал секретный пароль. — Это тот самый капитан космодесанта?

— Да, капитан Габриэль — командир космических десантников. Он здесь, чтобы помочь нам разобраться с орками, — спокойно добавил Бром, заметив волнение на лице молодого солдата.

— Парням… то есть нам было интересно, кто они, полковник, — робко произнес Криус. Он махнул в сторону группы солдат, которые сидели вокруг небольшого костра и потягивали рекаф из искореженных консервных банок. Все они делали вид, что беззаботно болтают или куда-то внимательно смотрят, когда Бром окинул их взглядом.

— Понятно», — сказал Бром, когда до него дошло, что именно побудило его принести ему рекаф. Он улыбнулся — эти солдаты, вероятно, никогда раньше не видели космодесантников. — Это Кровавые Вороны, солдат. Третья рота.

Глаза Криуса загорелись. — Я слышал о них, — взволнованно выпалил он. Затем он замолчал на мгновение, и тень упала на его лицо. — Разве они…

— Да, солдат. Я уверен, что их репутация опережает их, куда бы они ни пошли. Адептус Астартес справедливо превозносятся во всем Империуме. Как я уже сказал, они здесь, чтобы помочь нам с орками, и мы должны возблагодарить Императора за это, — перебил Бром Криуса, зная про слухи о Киренской кампании. — А теперь я приказываю вам немного поспать, солдат. Завтра будет долгий день, и нам потребуются все силы, если мы хотим показать Кровавым Воронам доблесть «Тартарского Пятого».

— Есть, полковник! — ответил Криус, отсалютовав. Бром смотрел, как он возвращается к своим друзьям у костра, и улыбнулся, когда они столпились вокруг него, приставая с вопросами.

Разведчики Кровавых Воронов со всей скоростью мчались обратно в космопорт на своих байках. На фоне заходящего красного солнца рубиновые байки словно сверкали, а дымка от выхлопных труб сливалась с вечерним туманом. Бром смотрел, как они замедляются, и покачал головой с легким удивлением. Эти штурмовые байки были быстрее, чем шагоходы «Страж», и обладали потрясающей огневой мощью. Космические десантники сидели на них, как влитые.

Они слезли с мотоциклов и сняли шлемы, видимо, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца. С наступлением ночи воздух заметно охлаждался, и Бром мог только гадать, как жарко должно быть было десантнику в этой тяжелой броне. Но лица разведчиков были абсолютно невозмутимыми. Их волосы не были спутаны от пота, и они явно не испытывали дискомфорта. Полковник снова покачал головой, размышляя, чего он смог бы добиться с отрядом таких солдат.

Некоторые гвардейцы что-то бормотали и присвистывали, увидев, как мотоциклы въехали на территорию космопорта. В конце такого дня, как этот, вид девяти штурмовых мотоциклов Кровавых Воронов, едущих на фоне заката, был великолепнее, чем кто-либо из них мог ожидать, и они не слишком старались скрыть свой восторг.

Бром снова окинул взглядом своих людей, все еще качая головой. Им определенно нужно было подобное для подъема боевого духа. Это был тяжелый день. Сотни пали — хорошие солдаты, устоявшие перед натиском пришельцев. Многие слабые духом тоже пали; кого-то он самолично застрелил, когда они пытались бежать, бросив свои посты.

Его печалило, что Пятый тартаранский может похвастаться таким количеством трусов. До сегодняшнего дня его люди стойко встречали многих врагов. Они подавляли восстания, очищали города от извращенных и мутировавших культистов. Они встречались и с орками раньше, когда зеленокожие налетчики пытались разграбить ресурсы Тартара. И всегда его люди мужественно сражались за Императора и за свои дома.

Что-то изменилось в этот раз. Хотя прибытие Кровавых Воронов приветствовалось, а их своевременное вмешательство имело решающее значение, тартаранцам доводилось побеждать орков раньше и даже без помощи Адептус Астартес. Войско зеленокожих было не больше, чем те, с которыми они сталкивались раньше. Но что-то было иначе. Мужчины шептались между собой, бросали друг на друга украдкой взгляды, бормотали предположения, сидя у костров. Бром не мог не задаться вопросом, могло ли прибытие космических десантников сделать людей более нервозными? Если Адептус Астартес здесь, возможно, здесь ожидается какое-то более серьезное дерьмо.

А еще этот капитан Ангелос с его надменным отношением, что было довольно оскорбительным. Он не включил тартаранцев даже в работы по укреплению космопорта; Кровавые Вороны делали все сами. По правде говоря, большинство людей Брома были рады возможности отдохнуть, но он слышал, как некоторые ворчали о том, что они, видимо, недостаточно хороши для космических десантников.

Дрожь пробежала по его спине, когда Бром понял, каким было первое впечатление Ангелоса о тартаранцах. Мысленным взором он все еще мог видеть солдат, лежащих лицом вниз с ранами в спинах.

Затем его осенило. Что-то изменилось еще до прибытия космических десантников. Некоторые из его людей пали духом еще до начала битвы. Он слышал, как они говорили о голосах на ветру. Некоторые из них утверждали, что слышали предостережения в шепоте ветра перед орочьим вторжением. Даже Бром был убежден, что тоже что-то слышал.

Разведчики направились в лагерь Кровавых Воронов, возведенный вокруг святилища космопорта, в то время как остальные разошлись к своим байкам, предположительно, чтобы сделать необходимые подношения машинным духам, прежде чем снова отправиться в путь.

Наблюдая за разведчиками, Бром заметил группу Кровавых Воронов, вышедших из храма, чтобы поприветствовать их. Один из них сразу бросался в глаза — он был чуть выше остальных, его доспехи были цвета ясного голубого неба. На его наплечнике красовался знак отличия Кровавых Воронов, а его мерцающая броня была усеяна печатями чистоты. Вместо серого ворона, украшавшего грудь его боевых братьев, у него была золотая звездочка, и, хотя он был без шлема, его лицо было затенено богато украшенным капюшоном, интегрированным в его доспехи. В руке он держал длинный посох, увенчанный крыльями ворона со светящейся красной каплей в сердцевине.

Бром направился к ним и, откашлявшись, представился этому десантнику: «Я полковник Карус Бром из планетарных сил обороны Тартара. Для меня большая честь находиться в присутствии библиария Адептус Астартес».

— Подождите, — резко сказал он, затем повернулся к разведчикам, которые собирались войти в храм, чтобы доложиться капитану. — Кораллис, капитана Ангелоса сейчас не следует беспокоить. Он скоро освободится.

Сержант понимающе кивнул библиарию и встал в стороне от дверного проема, как будто на посту, а Исадор снова повернулся лицом к Брому. — Слушаю?

— Я пол… — начал Бром.

— Я знаю, кто вы, полковник Бром. Что ты хотел?

В быстро угасающем свете Бром не мог разглядеть лица Исадора, а багровый закат окрасил его бледно-голубую броню в тревожно-фиолетовый цвет. Бром тяжело сглотнул, стоять перед библиарием оказалось тяжелее, чем перед ордой орков, с которой он столкнулся сегодня.

Он собрал волю в кулак. — Я хочу знать, чем Тартаранский Пятый может быть полезен вам.

Исадор внимательно посмотрел на него, подмечая, как страх в его голосе соперничает с яростью и гордостью в глазах. В этом взгляде одновременно были и надежда, и отчаяние.

— Я видел, как вы дрались сегодня, полковник. Ты смелый человек, — произнес Исадор ровным голосом.

— Благодарю, милорд, — ответил Бром с искренней гордостью.

— Я не ваш господин, полковник. Мы все должны остерегаться ложных идолов. Я такой же слуга Императора, как и ты, — сказал Исадор, с интересом наблюдая за реакцией Брома.

Слова, казалось, проникали прямо в разум Брома. Впервые столкнувшись с подобным, он пытался найти источник, его глаза бегали из стороны в сторону.

— Полковник? — позвал Исадор, и взгляд Брома вернулся к его лицу. — Что-то еще?

— Нет. Только это, брат-библиарий, — ответил Бром, тщательно подбирая слова.

— Вы храбрый человек, полковник Бром, но кажется, некоторым вашим людям не хватает вашей решимости. Брат-капитан Ангелос сомневается в их боеспособности, — откровенно сказал Исадор.

Бром произнес: «Я укреплю их решимость. Можете не сомневаться».

— Надеюсь, или мы будем вынуждены сделать это за вас.

Бром вздохнул. — Я хотел бы представиться и предложить услуги тартаранцев лично капитану Ангелосу.

Библиарий медленно кивнул: "Как пожелаешь. Но дождись, пока капитан не закончит молиться».

Несколько мгновений оба стояли молча, но затем Исадор снова заговорил. — Я чувствую, что ты хочешь сказать что-то еще. Я слушаю, полковник.

— Я не умею красиво говорить, брат-библиарий, — сказал Бром, несколько ошеломленный словами Исадора, — поэтому буду прямолинеен. Ходят слухи о судьбе Кирены, и я надеялся, что вы сможете внести ясность, прежде чем все выйдет из-под контроля.

— Что именно говорят? — спросил Исадор, удостоверившись, что Габриэль еще не вышел из храма.

— Что вы очистили планету от ужасной ереси, — начал Бром, надеясь, что библиарий закончит за него. Но космодесантник молчал, поэтому он продолжил. — Ходят слухи, что вы подвергли планету экстерминатусу, уничтожив всех вплоть до последнего мужчины, женщины и ребенка.

— Слухи — опасное явление, полковник, — сказал Исадор, наклоняясь к Брому. — Полковник Бром, мы ценим вас и ваших драгоценных тартаранцев, но этот вопрос не стоит задавать. Лучше не спрашивать капитана о Кирене, если хотите сохранить то, что он в настоящее время испытывает к вам.

Дверь храма со скрипом открылась, и Габриэль вышел в ночную прохладу. Он кивнул, приветствуя Исадора, и взглянул на Брома, прежде чем повернуться к сержанту Кораллису, который неподвижно стоял в дверном проеме. Исадор приблизился к Габриэлю, чтобы присоединиться к брифингу, оставив Брома ожидать в одиночестве в сгущающейся темноте.

— Какие новости, сержант? — спросил Габриэль.

— Мы нашли след двух отступающих отрядов орков, капитан. Похоже, они движутся к точке сбора в глубине леса. Если мы выйдем сейчас, мы сможем нагнать один из отрядов до того, как он достигнет предполагаемой точки сбора, — сообщил Кораллис.

— Понятно, — сказал Габриэль. — А что насчет второго войска?

Кораллис выглядел слегка обеспокоенным. — Мы догнали их, капитан, вернее то, что от них осталось.

— Объясни.

— Что-то или кто-то уже позаботился о большей части орды, нам лишь осталось добить тех, кто остался, капитан, — пояснил сержант.

— Кто, по вашему мнению, это был, сержант? Тартаранцы? — спросил Габриэль.

— При всем уважении, — сказал Кораллис, бросив взгляд на Брома, — это крайне маловероятно. Атака была невероятно мощной, и нападавшие не оставили следов. Как будто их атаковали призраки. И это сложно назвать битвой. Больше похоже на бойню.

— Другие космодесантники? — спросил Габриэль с некоторым беспокойством.

— Не похоже, капитан. Болтеры не оставляют таких ран. Как будто их прошили тысячи крошечных пуль. Я никогда не видел ничего подобного. Когда мы догнали их, они были так ошеломлены и растеряны, что нам почти не пришлось тратить на них боеприпасы.

Это явно беспокоило Кораллиса не меньше, чем капитана.

— Очень хорошо, Кораллис, спасибо, — сказал Габриэль, повернувшись к Исадору. — Исадор, что нужно полковнику?

— Брат-капитан, полковник желает аудиенции, — ответил Исадор, отступая назад и взмахом руки приглашая Брома.

— Капитан Ангелос. Я хотел предложить вам помощь со стороны тартаранцев. Как вы знаете, мы понесли тяжелые потери, но все еще можем собрать целый полк. Они готовы помочь вам при обороне города. Я понимаю, что вы видели некоторые проявления трусости, но мои люди хотят загладить свою вину за…

— У тартаранцев будет достаточно возможностей проявить себя и достойно служить Императору, полковник. Кровавые Вороны покидают город, его защита теперь в ваших руках, — сказал Габриэль.

— Очень хорошо, капитан, — сказал Бром с легким поклоном. — Я подготовлю своих людей. Могу я спросить, каков ваш план действий?

Габриэль посмотрел прямо в глаза Брому. — Орки уважают только силу, — произнес он, — и я намерен показать им, что у нас ее в избытке. Кровавые Вороны отправляются на охоту.

Укрывшись в глубине леса, на безопасном расстоянии от Магна Бонум, орки прекратили отступление. Поляна была загромождена трещащими машинами, а земля залита подтеками масла. Выхлопные газы поднимались в небо, образуя темные едкие облака, заслонявшие лунный свет. Группы мекбоев толкали друг друга, латая своими гаечными ключами боевые грузовики и мотоциклы, устанавливая на них бронированные пластины. Гретчинов согнали в центр, чтобы они не убежали в лес. Некоторые из штурмовиков ковырялись в своих прыжковых ранцах, в то время как флэш гитцы полировали свое оружие вражескими скальпами.

Оркамунгус стоял в центре поляны рядом со своим покореженным грузовиком и кричал на мекбоев, которые нервно суетились вокруг него, пытаясь подтянуть задние колеса и починить сломанную ось. Боевой грузовик был столь огромен и так сильно поврежден, что это казалось почти невыполнимой задачей, но мекбои продолжали подзывать все больше и больше орков — отчасти для того, чтобы помочь им поднять огромную машину, а отчасти для того, чтобы разделить вину, если они не смогут ее починить.

Вождь расхаживал взад-вперед перед грузовиком, визжа, крича и отвешивая оплеухи тем, кто, по его мнению, недостаточно старались.

Внезапно он запрыгнул на боевой грузовик, надеясь с высоты увидеть, куда делись остальные мобы. Группа мекбоев, занимающихся задней осью, была мгновенно вдавлена в землю, когда орки, которые итак с трудом удерживали массивный грузовик на весу, рухнули под дополнительным весом варбосса. Грузовик с грохотом врезался в землю, заставив Оркамунгуса пошатнуться. Он недовольно взревел и развернул турель в сторону орков, съежившихся у борта машины. Они смотрели на него со смесью покорности и ужаса. Но Оркамунгус лишь хмыкнул, делая вид, что изрешетил их пулями, подражая звукам стрельбы.

Поляна была почти на половину заполнена, и Оркамунгус видел, как все больше орков выползало из леса, учуяв запах жарящегося мяса. Кругом полыхали костры. В небо поднимались густые клубы черного дыма, и гретчины вдыхали витающие ароматы, в ожидании кормежки.

Военачальник осмотрел поляну своими крошечными красными глазками. Все еще недостаточно. Придется ждать еще. Он развернул турель и, направив ствол в небо, открыл огонь, крича в ночь: «Вааааааааааагх!»

Всего через полчаса с момента, как они покинули космопорт, Кровавые Вороны учуяли запах орков. Вдалеке разносилось эхо выстрелов, и Кораллис мог различить на горизонте слабую дымку от костров. Но их целью было нечто иное. Сержант вел охотничий отряд по тропе, которую прошел с разведчиками ранее.

Темный лес был усеян изуродованными трупами и сгоревшими остатками хижин лесорубов. Даже эти дикие земли содержали следы разрушительного вторжения орков, хотя Габриэль не мог поверить, что зеленокожие получали не меньшее удовольствие от истребления этих беззащитных фермеров. Вероятно, они просто выместили на них свое разочарование и злобу после того, как Кровавые Вороны опрокинули их в космопорте. Орки в отступлении вели себя так же, как и при наступлении. «Война ради войны», — с печалью в сердце подумал Габриэль.

Десантники быстро и бесшумно скользили в тенях, время от времени останавливаясь, когда Кораллис проверял след. Это было нетрудно. По земле были разбросаны обломки брони, детали машин, которые, должно быть, упали с боевых грузовиков, лужи крови и пятна масла. Десантники могли идти по такому следу даже в полной темноте и без усиленного ночного видения.

Кораллис остановил группу, резко подняв кулак и наклонившись к земле. Лунный свет падал на его доспехи.

Наступила тишина, десантники ждали, пока сержант подаст знак выдвигаться. Он что-то чертил на земле, вглядываясь в темную чащу леса в стороне от тропы из обломков и трупов. Казалось очевидным, куда именно ушли орки, поэтому Габриэль забеспокоился. Он подошел к Кораллису и положил руку на плечо сержанта. — «Кораллис. Что-то не так?"

— Я не уверен, капитан, — прошептал в ответ Кораллис. — Здесь какие-то еле уловимые отметины, идущие вдоль орочьей тропы. Похоже на следы ног, отпечатки едва видно. Тут определенно прошло что-то помимо нас.

— Они преследовали орков? — спросил Габриэль. — Или нас?

— Я не уверен, капитан. Отпечатки слишком нечеткие. — Сержант снова посмотрел в сторону леса, видимо, подозревая, что то, что оставило следы, все еще может быть там. Габриэль проследил за его взглядом, в поисках малейших признаков движения.

— Лунный свет и ночные тени скроют кого угодно — даже орка, — сказал Кораллис, качая головой.

— Да, сержант, и даже нас, — ответил Габриэль с полуулыбкой, нажимая на плечо Кораллиса, когда тот встал и подал сигнал охотничьему отряду. Он открыл вокс-канал и прошептал: «Давайте уйдем с открытой дороги. Держимся густой листвы и следуем параллельно орочьему следу. Всем соблюдать тишину».

Не говоря ни слова, отряд Кровавых Воронов растворился среди деревьев.

— В этом лесу что-то есть, Габриэль, — сказал Исадор, приблизившись к капитану, пока они скользили через подлесок. — Какое-то зло.

— Кроме нас? — спросил Габриэль со слабой улыбкой, попутно опускаясь на одно колено и поднимая болт-пистолет. Остальные Кровавые Вороны последовали их примеру, каждый приготовил оружие и замер. Метров в сотне впереди на небольшой полянке горел костер, и запах горелой плоти ощущался все сильнее. Габриэль подал знак Кораллису пойти на разведку, а затем повернулся к Исадору.

— Что ты хочешь сказать, брат?

— Я не уверен, капитан. Но я слышу голоса. Мягкие голоса, которые врезаются в мой разум… — библиарий замолчал, словно что-то вспоминая. — Они несут зло и ересь, Габриэль. Но я не могу определить источник.

Габриэль с беспокойством посмотрел на друга, не зная, что сказать. Он просто кивнул. — «Мы будем осторожны».

— Мне это не нравится, — произнес Исадор.

— Я знаю, старый друг. Ты всегда предпочитал прямой подход, — ответил Габриэль, пытаясь пошутить.

— А как же тартаранцы? Почему бы не послать их за орками вместо того, чтобы обращаться с ними как с беспомощными детьми? А еще лучше, почему бы не взять весь полк и не атаковать основные силы орков? Они не выстоят перед нами, — голос Исадора внезапно наполнился ядом.

— Мы сотни раз сражались с орками, Исадор. И ты сам сказал мне, что они жаждут битвы. Ничто не порадует их больше, чем прямое столкновение. А если мы атакуем их варбосса, они будут сражаться с еще большей страстью. Наши потери будут неприемлемо высокими, — сказал Габриэль, объясняя то, что Исадор итак знал.

— Но для чего тогда Имперская Гвардия, как не ради того, чтобы умереть за Императора? По крайней мере, нам следовало взять с собой на охоту несколько отрядов — ведь мы же не хотим, чтобы нас постигла неудача из-за нашей самоуверенности? — Исадор практически выплюнул эти слова.

Габриэль на мгновение был ошеломлен его речью. Здесь было нечто большее, чем отвращение к трусости отдельных тартаранцев. Библиарий что-то умалчивал, словно не осмеливаясь оспаривать мнение старого друга.

— Нашей, Исадор? Нашей или моей? — Габриэль смотрел прямо в глаза библиарию. Исадор посмотрел в ответ, встретившись с горящими глазами капитана и сразу же осознав свою ошибку. Он тихо вздохнул.

— Прости, Габриэль. Я сегодня не в себе, — сказал Исадор, оглядывая лес. — Я ни в чем тебя не обвиняю, капитан. Я имел в виду именно нас — Кровавых Воронов.

— Возможно, ты прав. Возможно, я стал заносчивым. Мы — боевые братья, Исадор, но я вдобавок капитан. Ответственность давит, — сказал Габриэль, отводя взгляд и слегка качая головой. — Я тоже не в себе в последнее время.

— Ты изменился после Кирены, Габриэль. Но ты сделал все возможное, чтобы спасти планету. И ты сделал то, что должен был сделать, — голос Исадора снова стал мягким.

— Не напоминай больше об этом, Исадор! — пара бойцов повернула головы, когда Габриэль повысил голос. Он быстро взял себя в руки и продолжил. — Кирена была моим родным миром… вся ответственность на мне, — сказал он, понизив голос до едва слышного шепота.

— Капитан, — позвал Кораллис, выскользнув из листьев гигантского папоротника прямо перед ними. Габриэль прикинул, как давно сержант был рядом. Похоже, Исадор думал о том же. Они обменялись быстрым взглядом.

— Какие новости, сержант? — произнес Габриэль.

— Орки разбили лагерь в лесу возле старой насосной станции. К ним не сложно подкрасться, и они не ожидают, что мы атакуем.

— Отлично, — сказал Габриэль, с облегчением и воодушевлением. Ничто не очищало разум лучше, чем праведная битва. — Покажем этим оркам, как Кровавые Вороны несут кару врагам Императора.

Космопорт окутала тьма, по небу катились густые черные тучи, закрывая звезды и лунный свет. Моросящий дождь покрыл землю скользкой маслянистой слизью. Свет от костров действовал успокаивающе, группы гвардейцев сгрудились вокруг них, чтобы согреться и пообщаться. Другие усердно занимались укреплением порта, перетаскивая остовы «Стражей» и танков «Леман Русс» к насыпи по периметру. Автоматические пушки, тяжелые болтеры и лазпушки были врыты через равные промежутки и обращены к равнине. Оттуда могли прийти орки, если капитан Ангелос был прав насчет их нового наступления.

Полковник Бром поднялся на «Леман Русс», стоявший боком к баррикаде. Он осматривал горизонт в поисках признаков движения, но не увидел ничего, кроме слабого свечения далеких огней. «Вождь орков скорее всего там», — подумал он. Похоже, капитан Ангелос был прав. Они перегруппировываются, вне досягаемости наших огневых точек. Отблески далеких костров успокаивали; если орки все еще там, значит, ночью можно не ждать очередной атаки.

Приглушенный лунный свет заливал полуденное поле боя, и Бром присел, свесив ноги с борта танка, чтобы еще раз все обдумать. Он глубоко вздохнул и покачал головой, похлопывая по карманам в поисках палочки лхо. Найдя одну в левом нагрудном кармане, он постучал ею по броне «Леман Русса», а затем прикурил.

Глубоко вдохнув и позволив дыму проникнуть в легкие, Бром попытался собрать события дня.

Позади него работали тартаранцы. Большинство уже оправилось от сегодняшних потрясений, и усердно пытались подготовиться к завтрашнему дню. Слышались взволнованные перешептывания по поводу прибытия космических десантников и возгласы благоговения, сопровождающие истории о невероятных подвигах, которые они совершили на полях сражений тысяч планет. Слухи и легенды наводнили лагерь, заражая всех новой силой и трепетом ожидания.

Не всех. Бром сидел в одиночестве, глядя на посеребренные трупы гвардейцев, которые лежали там, где упали, среди мертвых орков, их кровь смешивалась с размокшей землей. Сотни трупов. Почти половина Пятого и больше половины Седьмого пали за один день. И это были его люди. Надежные люди, с которыми он бесчисленное множество раз дрался в прошлом.

А Кровавые Вороны посчитали их трусами.

Сделав еще одну затяжку, Бром выпустил в ночной воздух тонкую струйку дыма. Это был хороший табак, выращенный на плодородной почве Тартара. На мгновение ему показалось, что он ощущает вкус пропитанной кровью земли, перебивающей аромат сигареты, но приступ тошноты развеял это чувство.

«Трусы». Слово застряло у него в голове, обжигая душу, как раскаленный уголь. Должна быть причина, почему некоторые из его людей побежали с поля боя. Он знал многих — казнил тех, кто бесчисленное количество раз спасал ему жизнь. Чувство вины грызло его изнутри, отчего разболелась голова.

Оглядывая линию баррикад, Бром видел небольшие группы людей, сидящих в тишине. Они, видимо, тоже отделились от товарищей, чтобы побыть наедине со своими мыслями, глядя на последствия кровавой бойни. Видимо, наивный восторг от вида космодесантников испытывали не все. Мелькающие огоньки выдавали курильщиков — словно светлячки слетелись на воздвигнутые баррикады.

Бром не стал журить их за отлынивание от работы. Укрепления и без них возводились довольно быстро, благодаря энтузиазму остальных. Он мог позволить своим людям самостоятельно и по-своему справляться с событиями прошедшего дня — последнее, что сейчас было нужно, это чтобы их командир распекал их, обвиняя в предательстве и трусости. Все итак все понимали. Некоторые пытались забыть, другие погрузились в себя, собирая последние остатки решимости. Но некоторые, подозревал Бром, просто осознают ужасную правду — они все-таки трусы.

Гнев наполнил Брома. Кровавые Вороны обращались с ним как с лакеем и подвергли сомнению честь тартаранцев. Он был полковником Имперской Гвардии, и с ним следует обращаться соответственно. Какими бы могучими ни были Кровавые Вороны в бою, внутри этих гигантских силовых доспехов были людские сердца и души. Они тоже могли ошибаться, как тартаранцы. И он знал, что так и есть.

Бром шипел и бормотал себе под нос, пока гнев кипел внутри него, когда из-за баррикады раздался голос.

— Полковник Бром? Все в порядке, сэр?

Снова этот Криус, вероятно, принес еще одну чашку рекафа.

— Да, солдат, — раздраженно произнес Бром, внезапно осознав, что бормотал и плевался в тихой ярости. — Все отлично.

— Хотите еще рекафа, полковник? — с надеждой спросил солдат.

Бром рассмеялся. Он угадал. — Нет, спасибо, рядовой Криус. Я в порядке.

Пока Криус спускался вниз к своим друзьям, Бром снова покачал головой. Откуда взялась вся эта злость? Он бросил палочку лхо на землю и растер ее сапогом. Космические десантники были Ангелами самого Императора. Это были лучшие воины Империума, отобранные из самых способных претендентов из тысяч разных миров. Их честь и суждения были безупречны. Кто он такой, чтобы порицать их? И капитан Ангелос был прав — тартаранцы струхнули, некоторые солдаты в страхе бежали с позиций. Без Кровавых Воронов космопорт бы не выстоял. Возможно, Ангелос был прав, поручив им строительство укреплений, пока они охотились на орков.

Укрывшись в тени леса, Кровавые Вороны окружили периметр комплекса. Старые постройки вокруг насосной станции были ветхими и едва стояли, но, похоже, их все еще использовали. Определенно, они не могли обеспечить сколько-нибудь серьезного прикрытия для орков, которые неуклюже расхаживали между ними.

Импровизированный лагерь орков представлял собой скопище обломков и грязи. Зеленокожие снесли пару старых построек и развели костры. У некоторых были серьезные раны, но они все равно толкали друг друга, пытаясь занять место среди ожидающих жарящегося мяса. Они фыркали и рычали, сплевывая текущую меж зазубренных зубов слюну на землю.

В центре лагеря виднелся самый крупный орк, один из так называемых «нобов». Габриэль внимательно наблюдал за тем, как он отвешивает тумаки более мелким зеленокожим, суетившимся вокруг него. Они съеживались под ударами, но затем снова приступали к своим делам, как будто насилие само по себе было своего рода языком этих диких существ. Ноб осматривал насосную станцию с небольшой командой мекбоев, которые тыкали в конец трубопровода своими несуразными инструментами.

— Кораллис. Для чего эти трубы? — шепотом спросил Габриэль.

— Они несут воду в Магна Бонум, капитан, — ответил сержант, сразу поняв, насколько важна эта насосная станция для жителей Тартара.

Габриэль кивнул, открывая вокс-канал с остальной частью отделения. — Сначала сосредоточить огонь на самых крупных ксеносах — убьём их сильнейших воинов, и остальные разбегутся. Мы сможем добить остальных позже.

Лес осветило пламенем болтерного огня, когда Кровавые Вороны начали обстрел комплекса. Попавшие в смертельную зону поражения орки были мгновенно уничтожены. Кровавые Вороны выпустили еще один залп, а затем Габриэль ринулся в хаос, воцарившийся в лагере орков, его цепной меч пел песню смерти.

Выжившие орки метались по территории лагеря в поисках оружия, с ужасающим грохотом налетая друг на друга. Габриэль атаковал ближайшую группу зеленокожих, разрубая жужжащим лезвием плоть и кости, одновременно стреляя из болт-пистолета. Он видел командира орков, окруженного телохранителями и выкрикивающего команды, организуя окружающих. Гигантский зверь размахивал силовой клешней, с которой капала чья-то кровь, и огромным пистолетом.

Габриэль увернулся от удара изогнутого тесака, и, не теряя импульса, рубанул цепным мечом по ногам атаковавшего его зеленокожего. Выстрелив в парочку стрелков, оказавшихся перед ним, капитан Кровавых Воронов направился к командиру орков. Этот трофей он заберет лично.

На другой стороне лагеря Исадор выпускал синие лучи энергии. Он размахивал своим силовым посохом, рисуя полумесяцы и направляя потоки энергии на стайки визжащих орков. Из его левой руки вылетали копья молний, которые настигали разбегающихся зеленокожих и испепеляли их.

Кровавые Вороны разошлись по лагерю орков, пользуясь замешательством зеленокожих, пытающихся организовать оборону. Сержант Кораллис лишился болтера и боролся с одним из зверей голыми руками, противопоставляя мощь силовой брони мускулатуре и острым зубам орка. Плавным движением Кораллис упал на землю, увлекая за собой зеленокожего и перекидывая его через плечо. Поднявшись на ноги, он выхватил упавший в грязь тесак и ударил им ошеломленного орка по голове, прежде чем тот смог подняться на ноги. Тесак глубоко вошел в толстый череп, и глаза орка выпучились от удивления, прежде чем существо упало лицом в грязь.

Тем временем Габриэль пробивался к предводителю орков, походу расправляясь с более мелкими орками, которые бросались на него с топорами и дубинками. Ничто не могло помешать ему добраться до цели. Вождь орков заметил его приближение, продолжая стрелять из своего грубого орудия и гогоча словно безумец. Пули отскакивали от брони Габриэля, оставляя вмятины и царапая ярко-красную краску. Пара пуль попали в стыки между бронированными пластинами, вызвав вспышки боли. Но аугментированная нервная система космического десантника быстро отключила болевые рецепторы, а его усиленный метаболизм останавливал кровь почти сразу после получения ранений.

Последние несколько шагов он преодолел прыжком, ведя цепным мечом по дуге, разбрызгивая кровь зеленокожих. Существо ответило на атаку Габриэля взмахом силового когтя, оставив глубокие порезы на нагруднике капитана и отбросив его в сторону. Его болт-пистолет выпал в грязь.

Габриэль ударился о землю, перекатился и снова вскочил на ноги, размахивая цепным мечом. Через мгновение он снова оказался возле орка, проводя серию мощных ударов. Но зеленокожий был не менее быстр, блокируя оружие Кровавого Ворона силовым когтем и отвечая серией столь же яростных ударов, оставляя новые царапины на броне капитана.

Габриэль услышал мелодичный хор, словно заливающий его душу светом, и с удвоенной силой ринулся в атаку. Все стало как в замедленной съемке, и Габриэль без лишних усилий блокировал все атаки орка.

Габриэль видел, как орк крутится и бьется силовым когтем, но все его движения казались замедленными. И вот, среди буйства когтей, появилась брешь, оставляя орка совершенно беззащитным — Габриэль мог видеть ее так ясно, как будто свет самого Астрономикона подсвечивал ее. Но когда он шагнул вперед, чтобы пронзить врага цепным мечом, хор в его голове начал выть и кричать, а прекрасный серебряный свет начал смешиваться с кровью.

Габриэль закричал, вонзая клинок в грудь зверя, проталкивая меч еще глубже в тело существа, прежде чем вырвать его яростным движением вверх. Ноб распался надвое, умерев до того, как ударился о землю.

Остатки орочьей орды начали выть и визжать. Они попытались бежать, но были легко сбиты залпами остальных Кровавых Воронов.

— Габриэль? — рука Исадора мягко опустилась на его плечо. — Габриэль, ты в порядке?

— Да. Все в норме, — ответил Габриэль, недоумевая, почему Исадор так беспокоится. Сразив босса орков, он припал на колено, но уже поднялся на ноги, оказавшись лицом к лицу с библиарием. — Я в порядке, Исадор.

— Твой крик вызвал беспокойство, брат, — произнес Исадор, оглядывая лагерь. — И не только у меня. — Остальные члены отряда рыскали по лагерю, проверяя павших орков, чтобы убедиться, что они действительно мертвы, выстрелами в головы добивая раненных.

— Все в порядке, спасибо за заботу, Исадор. Где Пратий? Я должен воздать хвалу Императору за эту победу, — сказал Габриэль, осматривая лагерь в поисках капеллана.

— Пратий отлично показал себя, капитан. Он там с Кораллисом, получившим ранение в бою, — ответил Исадор, указывая посохом на одно из разрушенных зданий. — После того, как ты увидишь Пратия, обязательно зайди в Апотекарион, чтобы твои раны тоже осмотрели.

Габриэль посмотрел на свои доспехи и впервые увидел, сколько повреждений они получили. Краска была поцарапана, а пластины испещрены вмятинами, прорезями и дырами. И он не мог вспомнить, как и когда получил все это.

— Хорошо, Исадор. Сделаю. Еще раз спасибо, — сказал он, уходя в указанном направлении.

Оставшись в одиночестве, стоя в центре комплекса, Исадор окинул поле боя. Ни один Кровавый Ворон не погиб, лишь Кораллис потерял левую руку. Все орки были перебиты. В целом, охота удалась на славу.

Что-то холодное коснулось разума Исадора, и он повернул голову, всматриваясь в гущу леса на краю комплекса. Что-то таилось в тенях. Шепот, казалось, исходил из темноты, пытаясь проникнуть в сознание библиария. Исадор быстро возвел ментальный барьер, беззвучно обратившись к деревьям: «Я не потерплю ничьего вторжения». Голоса умолкли. Еще несколько мгновений не сводя взгляда с деревьев, Исадор снова осмотрел лагерь. Слегка прищурившись от резкой боли при воспоминании о крике его капитана, он направился к Габриэлю.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ужас охватил его душу, оставив единственную мысль. Он не мог удержать свое сознание, пока оно плыло и колыхалось, словно взволнованное ударом первобытного копья. Голоса соблазняли его, звуча со всех сторон, обжигая, словно пламя, ослабляя его решимость и увлекая в ад. Он мог видеть стоящего над ним колдуна и слышать бормочущие голоса окружавших его жрецов, но он ничего не мог сделать, чтобы противостоять им. Наконец, он в отчаянии закричал: «Выбери меня!»

Служитель Хаоса Синдри посмотрел на разрушенную оболочку, которая когда-то была десантником проклятого Альфа-Легиона, в его взгляде не было жалости. Он сжимал и разжимал кулак на посохе в нетерпеливом предвкушении. Глаза Синдри, прикрытые забралом шлема с острыми лезвиями, пылали красным.

— Он готов, милорд, — прошипел колдун, явно недовольный необходимостью подчиняться. Тем не менее, его тон был смиренным.

— Тогда действуй, колдун, но будь осторожен. Если подведешь меня, то следующей жертвой станешь ты, — произнес Лорд Хаоса Бейл, опираясь на огромную косу Жнеца, которая, казалось, извивалась в его руке.

Колдун не ответил. Вместо этого он повел посохом, и, не говоря ни слова, избранный десантник Хаоса переместился к краю кратера, как будто пребывая в трансе.

На дне свежевырытой ямы стоял жертвенник. Это была не более чем плита из грубо отесанного камня, но она пульсировала древними энергиями. На боках были вырезаны узоры и изображения жертвоприношений и резни, а также слова молитв темным богам. Каждая надпись была орошена кровью своего создателя. Поверхность алтаря, обагренная кровью бесчисленных жертв, содержала глубокие канавки.

Десантник Хаоса осторожно спустился к алтарю, с каждым шагом ужасаясь все больше и больше, не в силах противостоять тому, что он делает. Голоса проникали в его душу, увлекая вперед и преодолевая любое сопротивление. Он не нуждался в помощнике — он знал, что должен сделать. Украдкой взглянув на край ямы, он увидел своих боевых братьев из Альфа Легиона, их древние доспехи мерцали темно-черным и зеленым. Они молча смотрели на него, наполняя влажный сумрак практически ощутимой злобой.

Подойдя к алтарю, он увидел, что Синдри и лорд Бейл уже ждали там, а за ними веером выстроились вооруженные десантники. На всякий случай. Даже ночью и в густой тени кратера он мог видеть зло, пульсирующее в их глазах. Сам лорд Бейл был чудовищем в облике человека — невероятно высокого роста, обтянутого плотью, которая в слабом лунном свете приобрела болезненно-белый цвет. Его острые зубы, казалось, отражали свет, и это было ужасно, выходя за грань человеческого воображения. Ужасная вонь повисла в ночном воздухе, и космодесантник Хаоса в который раз отметил, что отполированная зеленая броня Бейла была покрыта толстым слоем гниющей плоти. Это был последний подарок бесчисленного множества людей, павших под боевой косой Лорда Хаоса в его тысячелетнем кровавом буйстве.

Без всяких подсказок космический десантник взобрался на алтарь и лег, вытянув руки и упершись ногами в выступы. Он закрыл глаза, ощущая едва незаметную вибрацию алтаря. Итак, здесь все начнется.

Синдри шипел и бормотал, встав у изголовья алтаря — ощущение вибрации усилилось, камень начал излучать жар. Бейл видел, как руны и письмена начали светиться, а из глаз демонов, выгравированных на камне, засочилась кровь. Темные тучи начали сгущаться над головой, извергая мокрый снег и разряды молний.

Десантник чувствовал как снег, падающий ему на лицо, тает и стекает с алтаря. Капельки начали просачиваться ему в рот, он машинально слизывал их. Знакомый привкус вызвал трепет в его душе и теле, когда он понял, что это был кровавый дождь, и что все это было для него.

Внезапно Синдри прекратил петь, и в яме воцарилась тишина, нарушаемая только звуком капающей жидкости. Десантник закричал. На его груди образовалась огромная рана, кровь и органы выплеснулись на алтарь. Его живот разошелся, а следом ноги и руки покрыли более мелкие порезы. Через пару секунд его голову разорвано в клочья, и поток крови хлынул с алтаря.

Лорд Бейл провел языком по острым, как бритва, зубам, наблюдая, как силы Хаоса разрывают тело жертвы, мечтая, что однажды будет обладать подобной мощью. Но его мысли были прерваны, когда Синдри поднял посох и, выкрикивая слова молитвы, обрушил на него шипящую пурпурную молнию. Энергия прошла через его тело и вернулась обратно в обоюдоострый клинок на гребне посоха. Синдри развернул клинок и одним внезапным взмахом опустил его, отрубая десантнику голову.

— Итак, начало положено, — прошипел колдун, когда десантники Хаоса разразились хриплыми возгласами.

Первые проблески солнца запылали на богато украшенной каменной кладке собора, но рассвет принес с собой обещание новых боев. Город Магна Бонум все еще спал, его улицы были заполнены ветхими лачугами беженцев, которые хлынули через большие ворота, думая, что высокая городская стена защитит их. Город никогда не брали штурмом. Правда, никогда прежде люди не сталкивались с таким колоссальным натиском орков. Великолепный рассвет подсветил горизонт и море зеленокожих воинов, с грохотом приближавшихся к городу.

Кровавые Вороны вернулись с охоты всего за несколько часов до рассвета, и Габриэль выбрал собор как наиболее подходящее место для своей базы. Они пронеслись мимо космопорта, слегка кивнув ликующим тартаранцам. Сержант Матиэль остановился на мгновение и подарил одному из гвардейцев голову орка в качестве сувенира и для поднятия боевого духа перед грядущей битвой.

Молодой солдат уставился на необычный презент, и на мгновение Матиэлю показалось, что человек отбросит его в ужасе.

Но когда Кровавые Вороны покидали космопорт, они увидели голову, поднятую на баррикаду, насаженную на острие копья. Они оставят космопорт Брому и его людям — он все равно падет, а Габриэль не собирался терять своих космодесантников в бесполезной битве.

Сам собор был выдающимся свидетельством искусства архитекторов Тартара. Его главный шпиль гордо устремлялся в небо, как гигантский меч, увенчанный горгулиями. Стены собора были покрыты благочестивыми письменами. На огромных адамантиевых дверях мерцали гравюры святых и литании покаяния, вдохновляя людей, проходящих через них, на борьбу с силами зла, бросающими вызов славе Империума.

Внутри массивные сводчатые потолки опирались на резные колонны. Стены украшали фрески, воспевающие героизм тартаранцев, уничтожающих еретиков, сектантов и ксеносов. Витражи изображали Золотой Трон, окруженный серебряным хором Астрономикона, а сквозь них проникали лучи утреннего солнца, заливая собор благодатью Императора.

Габриэль преклонил колени в молитве в маленькой часовне за алтарем. Через несколько мгновений славный хор Астрономикона снова наполнил его разум. Все началось с одного голоса, мягкого и чистого. Он проникал прямо в душу. Один голос стал двумя, а затем размножился в чудесной гармонии, наполнив каждую крупицу его души арией чистоты и света.

Часть Габриэля, скрытая в глубинах его разума, сопротивлялась этому великолепию, как последние здоровые клетки в теле могут бороться с разрастающимся раком. Часть его понимала, что приходящие видения не для неподготовленного ума. Габриэль не был астропатом, и не провел десятилетия в секретных залах библиариума, учась контролировать энергии имматериума, как Исадор. Его душа просто не знала, что делать с этими видениями.

Ни для кого не было секретом, что Кровавые Вороны могут похвастаться необычайно большим количеством псайкеров, особенно в высших эшелонах Ордена. Ходили слухи об элитных библиариях, которые самостоятельно формировали боевые отряды для выполнения особо секретных миссий. Но даже до Габриэля доходили лишь слухи, и он так и не нашел подходящего момента, чтобы спросить Исадора об этом; слишком большое любопытство не-псайкеров к устройству библиариума не поощрялось, и он не знал, как на это отреагирует его старый друг.

Габриэль также знал, что многие из самых могущественных псайкеров Ордена были родом с Кирены, включая Исадора. Кровавые Вороны набирали много рекрутов с этой планеты до того… как она была очищена. Даже Великий Отец Азария Видья, да хранит Император его душу, был родом с Кирены. В ранние годы Кровавых Воронов Азария был первым, кто одновременно носил мантии Магистра Ордена и Магистра Библиариума, с него началась давняя традиция, которая отличала Кровавых Воронов от других, более пуританских Орденов Адептус Астартес.

Тем не менее, Кровавые Вороны никогда не воспринимали Кирену как родную планету, обосновав крепость-монастырь на могучей боевой барже «Омнис Арканум». Орден периодически возвращался на планету и проводил Испытания Крови, на которых кандидаты-воины соревновались за шанс стать послушником Кровавых Воронов. Сам Габриэль когда-то также проходил эти испытания, победив сотни своих собратьев-киренейцев, прежде чем был отправлен на орбиту для дальнейших испытаний на крейсере Кровавых Воронов.

И вот однажды Габриэль вернулся на Кирену. К тому времени он уже был капитаном Кровавых Воронов. Его сопровождал брат-капеллан Пратий. Теперь уже он проводил Испытания Крови для новых рекрутов. То, что он увидел во время этой поездки, навсегда изменило его жизнь.

На планете всегда было необычно большое число псайкеров. Местные власти отслеживали ситуацию с мутациями и быстро очищали популяцию, сжигая различные мерзости. Не раз высказывались предположения, что эта демографическая особенность была основной причиной такого большого количества псайкеров Кровавых Воронов, имевших необычайную силу.

Всего через несколько дней после высадки на планету Габриэль прервал испытания и вернулся на ударный крейсер «Ненасытный Дух», с которого передал зашифрованное астропатическое сообщение. Вскоре после этого корабли ВКФ и Инквизиции вышли на орбиту планеты и безжалостно обрушили на ее поверхность шквал лэнс-ударов и циклонных ракет, превращая когда-то зеленый мир в мертвый камень.

Это был его долг, это было его решение, и вся ответственность лежала на нем. Миллиарды людей. Здесь, на Тартаре, Габриэль до сих пор слышал их крики — они обвиняли его, и были правы. Когда-то он был одним из них.

Кристально чистые звуки хора Астрономикона снова начали изменяться и царапать разум, словно когти, отчаянно ищущие опору, чтобы не соскользнуть с высокого мыса. Габриэль словно падал среди отчаянных криков и едва различимых лиц, которые, казалось, тянулись к нему, затягивая в ад. Но он не пытался закрыться от мертвых — он не хуже их знал, что сделал. В некотором смысле их порицание было более уместным и честным, чем великолепие самого Астрономикона.

— Провидица, похоже, что люди могут заняться зеленокожими вместо нас, — сказал рейнджер, склоняясь перед неподвижной фигурой ясновидящей. — Я видел, как они сражаются — они сильны, хоть и неуклюжи.

— Да, Флаэтри, они могут отвлечь орков, но не думай, что они наши союзники, — ответила Маха. — Мы не должны забывать, насколько люди вероломны и коварны.

Деревья бросали причудливые тени на бело-зеленые доспехи эльдар Биел-Тана. Их временный лагерь был расположен глубоко в лесу, куда не вела ни одна тропа. Сам лагерь идеально вписывался в окружающую обстановку, сливаясь с местной растительностью. Несколько орков забрели в лагерь, совершенно не замечая его, пока сюрикеновые катапульты не превратили их в месиво.

Рейнджеры уже несколько дней отслеживали передвижения мерзких зеленокожих, обдумывая, как уничтожить космических паразитов. Флаэтри раздражал даже запах этих существ — само их существование, казалось, оскорбляло его чувства. Он и его товарищи-рейнджеры уже уничтожили немалое количество орков, и часть его не хотела уступать глупым людям столь приятное занятие. С другой стороны, уничтожение зеленокожих не было их целью — это можно было оставить более низшим расам.

— Их прибытие оказалось своевременным, ясновидящая, — сказал Флаэтри.

— Они должны были появиться, — ответила Маха. — Их судьба неразрывно связана с этим местом, пусть они и не знают об этом. У людей нет нашей проницательности. Именно это, а не тьма в их душах, делает их опасными.

— Когда прибудет «Буря Мечей»? — спросил Флаэтри, глядя в небо, словно ища огни флота Биел-Тана.

— Они вскоре прибудут, учитывая, что орки больше не являются нашей заботой. А пока, Флаэтри, разведай, не нужна ли людям помощь с зеленокожими.

— Да, провидица, — ответил рейнджер, склонив голову. Затем, он скрылся среди деревьев, желая добавить еще несколько убийств в свой список.

Первый снаряд с визгом ударил в стену города, и на землю посыпались обломки. Звук заставил Магна Бонум замереть, когда люди поняли, что войны не избежать.

За первым снарядом последовал второй, на этот раз пробивший стену и врезавшийся в жилые постройки, укрывшиеся в ее тени. Взрывы заставили мирных жителей покинуть свои дома и вызвали пожары в ряде кварталов.

Но это были всего лишь пробные выстрелы, настоящий обстрел был еще впереди. Вскоре артиллерия орков обрушила поток снарядов на здания и многолюдные улицы Магна Бонум. Город наполнился людьми, которые оправились от шока и кинулись искать укрытие в более крепких зданиях и импровизированных бункерах. Сквозь толпу пробирались гвардейцы, пытаясь успокоить людей и добраться до подготовленных боевых постов.

Возле собора собралась огромная масса людей, надеющихся укрыться в массивном здании. Но отряд Кровавых Воронов преградил им путь, их красные доспехи сверкали на утреннем солнце. Гвардейцы и космические десантники входили и выходили из собора, проскальзывая между часовыми с кивками и приветствиями. Два танка «Вихрь», несущие эмблемы Кровавых Воронов, въехали на площадь перед собором. Следом прибыли транспортники, привезшие еще больше десантников. Танки сосредотачивались на южной окраине города, ожидая, когда орки войдут в зону досягаемости.

«Носорог», распугав жителей, с ревом влетел на площадь и остановился у ступеней собора. Открылся люк, и отряд Кровавых Воронов спустился по ступеням собора, чтобы запрыгнуть внутрь. Как только последний десантник забрался внутрь, двери захлопнулись, и машина снова ожила, пересекая площадь.

Внутри собора кипела бурная деятельность. Габриэль раздавал приказы и поручения окружившим его сержантам. Вошел полковник Бром в сопровождении небольшой группы гвардейцев.

— Капитан Ангелос, библиарий Акиос, — произнес Бром, приветственно кивнув обоим. — Я разместил отряды тартаранцев вокруг ключевых объектов города, особенно у электростанции, а также космопорта. — Бром стоял по стойке «смирно», излучая уверенность.

— А, полковник Бром, хорошо, что вы присоединились к нам, — сказал Габриэль. — Ваша инициатива достойна восхищения, полковник, но мне нужно, чтобы вы отвели своих людей из космопорта и усилили оборону городских стен.

— Но, капитан, если мы покинем космопорт… — начал Бром с явным раздражением.

— Полковник, тартаранцы не удержат космопорт без нашей помощи, а Кровавые Вороны в настоящее время не могут выделить бойцов для защиты второстепенных позиций. Чтобы гарантировать победу мы должны сконцентрироваться на обороне одного места. Орки примитивны, но не глупы, полковник. Они хитрее, чем может казаться.

— Не сомневаюсь в вашем решении, — сказал Бром, закусив нижнюю губу.

— Спасибо, полковник. Ступайте. У нас много дел, — ответил Габриэль, поворачиваясь к одному из ожидающих космических десантников. — Брат Матиэль, твой штурмовой отряд должен занять ряд зданий напротив рыночного сектора. А брат Тантий пусть отведет терминаторов к восточным воротам. — Габриэль огляделся. — Кораллис, сообщи на «Литанию», что нам может понадобиться поддержка с воздуха.

Полковник Бром мгновение постоял. Затем расправил тунику и с напускным спокойствием покинул собор.

— Не уверен, что согласен с твоим планом действий, Габриэль, — сказал Исадор, смотря, как Бром исчезает в толпе. — Почему мы должны отсиживаться за городскими стенами и ждать, пока орки сами нападут? Почему бы самим не атаковать их?

— Брат Исадор, ты предлагаешь, чтобы мы вышли и встретили орков на открытой местности, когда они атакуют в полную силу? Это было бы безумием. Мы оба знаем, что лучше не вступать в бой с орками на их условиях. Гораздо лучше позволить их армии разбиться о стены Магна Бонум, а затем навязать им сражение уже на наших условиях. Кодекс рекомендует оборонительные действия в подобных обстоятельствах, и именно так мы и поступим, пусть это и не по душе полковнику Брому.

— Возможно, ты слишком суров с ним. В конце концов, это его родной мир, и он будет бороться за него со всем упорством, — сказал Исадор.

— Я прекрасно осознаю это, Исадор, — возразил Габриэль. — Но я слуга Императора и уважаю Кодекс Астартес. Я буду выполнять свой долг, и надеюсь, что остальные сделают то же самое.

— Конечно… вы правы, капитан, — мягко ответил Исадор. — Возможно, терпение в данном случае лучше.

Орудийные установки тартаранцев выпускали поток снарядов, автопушки и тяжелые болтеры яростно обстреливали массу зеленокожих, наступающих с юга. Орки уже захватили космопорт — на юго-западе виднелись клубы дыма. Но космопорт не сдали без боя. В последнюю минуту полковник Бром приказал своим людям подготовить особый прием для орков, а затем отступить.

Зеленокожие врезались в возведенные баррикады и почти мгновенно захватили их, даже не заметив, что оборонительные орудия стреляли в автоматическом режиме и что вокруг не было солдат, которых можно было бы порубить на куски. Когда они это заметили, было уже поздно. Бром с удовлетворением, которого не испытывал уже много лет, щелкнул выключателем и наблюдал, как пламя охватывает космопорт и орков.

Основная часть орды устремилась к городу, даже не заметив, что сотни орков были испепелены, попав в столь примитивную ловушку. Большинство из них уже могли видеть имперские войска, и перспектива скорой битвы влекла их еще сильнее. Огромная истекающая слюной толпа катилась вперед, наполняя воздух зловонием и грохотом.

Заняв огневые позиции на городской стене, гвардейцы с благоговением смотрели на размер приближавшейся к армии. Равнины кишели зеленокожими и их грубыми боевыми машинами. В авангарде мчались багги в сопровождении огромных орочьих боевых мотоциклов. За ними шла волна пехоты: бойцов-стрелков и бойцов-слаггов в невероятном количестве. А в центре этой массы двигались боевые грузовики, на крышах которых гордо стояли более крупные орки, воем подгоняя свои войска.

Как только первые багги оказались в пределах досягаемости, стены города окутал дым артиллерийского огня, извергнув град лазерных и болтерных снарядов в зеленокожих. Некоторые багги перевернулись и загорелись, другие врезались прямо в них, но большинство продолжили движение к стенам города.

Рядовой Криус всем весом навалился на автопушку, покачиваясь от мощной отдачи. Он видел, как штурмовые мотоциклы Кровавых Воронов покинули город, чтобы перехватить орочьи боевые мотоциклы, прежде чем те смогут обойти их с флангов. Огромные танки «Хищник» двинулись навстречу орде, их орудийные башни и лазпушки полыхали огнем, когда они врезались в волну орочьих багги, разрывая наступающую массу и давя все, что попадалось им на пути.

Тартаранцы стреляли из минометов и гранатометов. Снаряды зеленокожих врезались в стену, сбрасывая на землю лавины рокрита. Гвардеец Катрн отделился от команды тяжелого болтера, обхватив голову руками и бормоча что-то невнятное. Артиллеристы кричали ему, чтобы он вернулся на позицию, но он игнорировал их, яростно качая головой и что-то крича. Солдаты увидели слезы в глазах гвардейца и с отвращением покачали головами, вернувшись к оружию, когда их позиции заволокло пылью.

Катрн слышал, как артиллеристы кричали ему: «Трус… трус… ты позоришь свою семью… Император проклянет твою душу…» Неожиданно Катрн вытащил лазпистолет и направил его на артиллерийский расчет. Голос в голове шептал ему: «Да, вот так… лже-Император не понимает…» Он яростно нажал на курок, изрешетив спины своих соратников, пока они не рухнули на землю. С улыбкой Катрн перепрыгнул через упавшую каменную кладку, вставая за тяжелый болтер.

Криус внимательно наблюдал за стайкой зеленокожих находящейся вне пределов досягаемости артиллерийских орудий. Они суетились, периодически поколачивая друг друга, звеня инструментами и перетаскивая какие-то детали из боевых грузовиков, которые с лязгом остановились рядом с ними. Вокруг них были разбросаны куски труб и огромные заклепочные пистолеты, а металлические пластины, скрепляемые болтами, постепенно начала обретать форму. Гвардеец Криус вовремя понял, что происходит, и нырнул в укрытие как раз в тот момент, когда мощный снаряд врезался в стену всего в нескольких метрах от его позиции. Автопушку накрыло кучей обломков.

Криус подполз к краю стены и увидел, как «Торнадо» Кровавых Воронов меняют направление, устремляясь к огромной пушке. Лендспидеры мчались, извергая на ходу болтерный огонь и шлейфы химического пламени из тяжелых огнеметов. «Стражи» тартаранцев последовали за «Торнадо», выжигая орков залпами лазерного огня, чтобы поддержать своих союзников.

Один из «Торнадо» получил попадание сзади, и Криус с ужасом наблюдал, как его двигатели задымились. Внезапно «Торнадо» превратился в огненный шар, упав в море орков. Криус видел, как Кровавый Ворон выбрался из-под обломков и с трудом поднялся на ноги, и как десятки зеленокожих бросились на него. По меньшей мере десять орков пали, прежде чем космический десантник был окончательно задавлен вражеской толпой.

Внезапно Криуса осенило, что выстрел, подбивший «Торнадо» исходил не с поля боя, а с одной из огневых точек на стене. Высунувшись из орудийной ниши, солдат оглядел стену. Он был потрясен, увидев, как сильно она изрыта, особенно вокруг ворот с юга и востока. Однако артиллеристы, казалось, удерживали свои позиции, их орудия продолжали обстрел врага.

Пока Криус осматривал местность, он услышал визг и вскоре увидел неуклюже вращающийся снаряд, влетающий в южные ворота. Мощный взрыв сотряс стену и чуть не сбросил Криуса вниз. Когда он снова посмотрел на ворота, от них осталась лишь груда разорванного адамантия. Сотни орков устремились к образовавшемуся пролому.

Еще один мощный взрыв заставил Криуса бросить взгляд налево, где были восточные ворота. Теперь там была лишь куча щебня, куски искореженного металла и толпа зеленокожих, карабкающаяся по руинам.

— Капитан, «Торнадо» вывели из строя пушку орков, но они смогли пробить городские стены», — сообщил Кораллис. — Мы успешно уничтожаем тяжелые орудия орков, но «Хищники» мало что могут сделать, чтобы остановить поток вражеской пехоты, хлынувшей в бреши в стене. Наши штурмовые мотоциклы далеко от орочьих и мало чем могут помочь противопехотным орудиям стены.

— Верни их обратно в город, сержант. На улицах они будут полезнее, чем там, на открытой местности, — сказал Габриэль, пытаясь организовать оборону города. — И отправь к этим проломам несколько десантников-опустошителей для поддержки танков «Виндикатор».

— Есть еще кое-что, капитан, — сказал Кораллис.

— Не томи, сержант, время дорого, — нетерпеливо ответил Габриэль.

— Поступают сообщения со стены, капитан… Есть предположение, что некоторые из тартаранцев повернули свое оружие против нас.

Повисла тишина, пока капитан обдумывал новость.

— Понятно, — сказал Габриэль, как будто не удивившись. — Скажи Брому, чтобы он навел порядок среди своих людей или мы разберемся с ними сами. А где брат-библиарий Исадор?

Кораллису не совсем нравилась его новая роль сержанта командного отделения, выступающего в роли ушей и глаз капитана. Он предпочел бы быть там, в гуще схватки, неся гнев Императора грязным чужакам, но его рана еще не зажила, а тело отвергало бионику новой руки. — Он уже на пути к южным воротам, капитан.

— Отлично! — С этими словами Габриэль спустился по ступеням собора и вскочил в седло своего штурмового мотоцикла, предоставив Кораллису координировать битву. — Я буду у восточных ворот, — сказал он, запуская байк. — За Великого Отца и Императора! — закричал он, и байк рванулся вперед, с ревом унося его с площади.

Сержант Кораллис стоял на вершине лестницы и смотрел, как его капитан продирается сквозь толпы гражданских и лавирует меж танков Кровавых Воронов и огневых точек, вызывая восхищение тех, кто его видел. Его люди любили его, и Кораллис почувствовал внезапный прилив гордости за то, что капитан Ангелос доверил ему командный пункт. Одна рука или две, Кораллис не подведет его.

Грюнц пнул одного из коммандос прямо в челюсть, пока тот изо всех сил пытался удержаться от падения с крыши. Далеко внизу собралась толпа жалких людей. Группа солдат в красных доспехах заметила их и уже наводила свои орудия. Болтерные снаряды начали врезаться в каменную кладку вокруг болтающегося коммандос, и Грюнц снова пнул его.

— Ты не ошибся, Угрин! — закричал он, несколько раз ударив того ногой по лицу и рукам. — Дем'зе стреляет в тебя!

Наконец тяжелый топот ударил Угрина по лицу. Его пальцы соскользнули, и он с визгом полетел вниз, неотрывно глядя на Грюнца. Грюнц смотрел, как падает его коммандос, а затем перегнулся через уступ и плюнул ему вслед, надеясь, что мокрота достигнет его прежде, чем он упадет на каменные плиты и умрет. Болтерный огонь заставил его отойти от уступа, и он в раздражении затопал ногами.

Остальные коммандос суетились на крыше. Двое удерживали ракетную пусковую установку, а один сновал вокруг с заклепочным пистолетом, закрепляя конструкцию. Оркамунгус очень четко объяснил их задачу, и Грюнц не собирался возвращаться к варбоссу без хороших новостей. Ни один из этих недомерков не имел права облажаться, даже после того как этот неуклюжий Угрин соскользнул с уступа, выдав их позицию.

Выглянув из-за края крыши, Грюнц увидел два больших красных танка, стоящих перед собором. Каким-то образом Оркамунгус угадал, что они будут тут. Их башни двигались, выслеживая отдаленные цели за пределами города. Затем с оглушительным ревом шквал ракет вырвался в небо, быстро исчезая из поля зрения. Пару секунд спустя Грюнц услышал раскаты далеких взрывов, когда боеголовки врезались в позиции орков.

«Вааааааааааагх!» — яростно воскликнул он. Он повернулся к артиллеристам и топнул ногой, указывая через плечо на открытую площадь внизу. Визжа, он сильно ударил одного из орков по лицу, и ошеломленный коммандос, завопив в ответ, нажал на спусковой рычаг. Ракетная установка дернулась, угрожая вырваться из креплений в крыше, с ревом посылая в небо огромный снаряд, оставивший шлейф густого дыма.

Пока остальные коммандос изо всех сил пытались навести пусковую установку, Грюнц смотрел, как ракета исчезает в облаках. Грюнц, вскидывая оружие, повернулся к коммандос. Орки толкались, пытаясь встать друг за другом, но Грюнц просто обрушил шквал пуль на ближайшего орка. Мгновение спустя хриплый вой заставил Грюнца поднять глаза.

Ракета, кашляя, вылетела из облаков, видимо, топливо закончилось, и она устремилась обратно к земле. Солдаты на площади тоже это заметили, и открыли огонь, пытаясь уничтожить боеголовку. Но снаряд продолжал падать, вращаясь и плюясь дымом.

Ракета врезалась прямо в крышу одного из танков, пробив бронированную обшивку и вызвав детонацию его боекомплекта. Мгновение спустя по площади разлетелись осколки, большинство улетело вдаль, но некоторые врезались в окружающие здания и превратили их в руины.

Грюнц подпрыгнул и с победным криком погрозил кулаком небу. Повернувшись, чтобы поздравить своих коммандос, он угодил под бесшумные крошечные снаряды, которые мгновенно убили его.

Флаэтри, эльдар-рейнджер, изящным взмахом клинка перерезал глотки двум мерзким зеленокожим и затем убрал в кобуру сюрикеновую катапульту. Последний орк запаниковал и сорвался с крыши.

— Будем считать, что еще четыре, — пробормотал рейнджер себе под нос, коротко кивнув членам своего отряда, затаившимся на крыше здания напротив.

Габриэль повернул за угол и рванул к воротам. Он мог слышать какофонию боя, идущего впереди и манящего обещанием славы.

Входя в крутой поворот, он увидел грубые шредеры, разбросанные по дороге. Но было уже слишком поздно, и передние колеса мотоцикла налетели на шипы. Пробив шину, мотоцикл опрокинуло, но он продолжил скользить вперед, разбрасывая искры и детали, прежде чем врезаться в здание. Габриэля тащило вместе с мотоциклом, его нога застряла.

Скольжение прекратилось, и Габриэль изо всех сил пытался высвободить ногу. Спорадический огонь велся с другой стороны улицы, рикошетом отскакивая от брони мотоцикла. Оглянувшись через плечо, Габриэль увидел разношерстную толпу орков, выползающую из зданий, спешащих к нему в ожидании убийства и беспорядочно палящих в его сторону. Он пнул байк свободной ногой и выхватил болт-пистолет. Не смотря на неудобное положение для стрельбы, Габриэль открыл огонь по оркам.

Первые выстрелы попали прямо в лицо их лидеру — самому крупному орку. Он завалился на колени под кровавым каскадом из его собственных мозгов. Его приспешники взвыли от гнева и вскинули оружие. Град пуль врезался в байк, попадая и в него.

Габриэль стиснул зубы, когда пули начали пробивать его броню, вгрызаясь в плоть. Он боролся с весом искореженного мотоцикла, одновременно пытаясь убраться с линии огня орков и максимально увеличить собственную свободу передвижения. Ему удалось выдернуть цепной меч. На уровне подсознания он различил чьи-то голоса.

Внезапный рев наполнил воздух, и мощный залп огня пронесся над его головой. Обогнув здание, в которое врезался Габриэль, отряд космических десантников с ревом взмыл в небо на прыжковых ранцах. Пока отряд осыпал улицу болтерными снарядами, два десантника приземлились рядом с Габриэлем и помогли ему с мотоциклом.

Кивнув сержанту Матиэлю, Габриэль тут же вскочил на ноги и бросился через улицу, намереваясь вступить в бой с орками. Отряд космических десантников, жужжа цепными мечами, также бросился в рукопашную, два Кровавых Ворона бежали следом за Габриэлем.

Не снижая темпа обстрела толпы, хлынувшей через южные ворота, Тантий опустил силовой кулак на голову орка, который подскочил сбоку, угрожающе размахивая огромным тесаком. Удар раздробил позвоночник зеленокожего и расколол его толстый череп — ксенос рухнул неподвижной грудой мяса.

Сотни орков лезли через брешь в стене, и даже отряд терминаторов не мог сдержать их натиск. Тантий и его боевые братья противостояли океану зеленокожих под непрерывным шквалом огня. Их штурмовые болтеры уже дымились, пока разрывные снаряды летели в брешь, сея смерть в рядах орков. Орки накатывались волной за волной, многих разорвало на куски, но они все прибывали и прибывали, просачиваясь на окраины города.

Исадор достиг пролома, стоя на вершине груды из упавшей каменной кладки и нанося удары силовым посохом. Молнии вырывались из его пальцев, поджаривая орков, тянущихся к нему или пытающихся обстрелять его. Его посох вращался и вспыхивал, разбивая черепа и разрезая животы. Он был скалой, о которую разбивался зеленый океан.

Цепь взрывов прошла по каменной кладке возле библиария, подбросив в воздух куски рокрита. Снаряды ударили в сверкающее силовое поле Исадора, отбросив его назад. Он кувырнулся через плечо и снова встал на ноги, поднимая посох и выпуская мощный дротик синего пламени, испепеливший кучку орков, бросившихся на него. Гул шагов сказал ему, что к пролому приближается нечто покрупнее.

Тантий увидел это первым и навел все свои орудия на чудовище, неуклюже вваливающееся в южные ворота. "Дредноут!" — передал он по воксу. Огромная машина заполнила почти всю брешь, ее механические руки цеплялись за каменную кладку, помогая сохранять равновесие. Две орудийные башни торчали по обе стороны от бронированного иллюминатора, за которым Тантий смог разглядеть уродливую морду орка-пилота.

Остальные терминаторы в унисон развернулись к новой цели, бросив более мелкие. Разрывные снаряды обрушились на орочью машину, пока она пыталась пробраться через завал и руины.

Обстрел Кровавых Воронов не помешал орочьей машине, в конце концов, навести свои пушки на терминаторов и обстрелять их. Поток огня залил терминаторов, но, учитывая их мощь, потребовалось бы нечто больше, чтобы уничтожить их. Тантий вошел в пламя, давя зеленокожих, попавших под огненный шквал своего же дредноута, неустанно обстреливая машину орков.

Три роккита орков пронеслись мимо его головы. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, что мощный взрыв позади него забрал брата Хуриоса, в ярости он ударил гудящим силовым кулаком очередного орка в грудь. Подняв брыкающееся существо за ногу, Тантий стал вращать зверя, используя его, как дубинку, чтобы раскидать стайку его зеленокожих собратьев, закрывающих подход к дредноуту.

Импульсы энергии ударяли в борта орочьего дредноута, дестабилизируя его ровно настолько, чтобы он не мог прицелиться. Исадор рубанул посохом по ногам машины, выпуская молнии вдогонку. Когда Тантий вырвался из огненного ада и устремился к пролому, Исадор вонзил свой посох в коленный сустав дредноута. Огромная машина споткнулась, ее орудия потеряли атакующего Терминатора, и, пока она пыталась восстановить равновесие, Исадор выпустил силовое копье в ее ходовую часть. Тантий прыгнул, врезаясь в орочий дредноут, и, пробив силовым кулаком грубую броню, вонзил его прямо в голову орка-пилота. Дредноут покачнулся, а затем его ноги подогнулись и он рухнул на землю, явив Тантия, гордо стоящего на его панцире, орочья кровь капала с его силового кулака.

Триумф длился недолго, так как прибыл еще один дредноут, возвестив о себе серией взрывов. Повернувшись, Исадор и Тантий увидели, что еще пара орочьих дредноутов лезет в брешь, в сопровождении кучки меньших банок-убийц, ощетинившихся тяжелым оружием и щелкающих силовыми когтями.

— Мы должны удержать ворота! — передал Исадор в вокс-модуль.

В канале затрещал голос Кораллиса. — Брат-библиарий, отведи терминаторов в город. Мы организуем оборону вокруг собора. Капитан Ангелос вызвал орбитальную поддержку, ожидается бомбардировка.

Тантий и Исадор переглянулись, прежде чем подать оставшимся терминаторам сигнал об отступлении. Исадор уклонился от лезвия топора, которое врезалось в стену здания вместо его головы, вытянул руку и выпустил разряд энергии прямо в истекающего слюной орка, что атаковал его. Библиарий был полон сомнений. «Еще одна бомбардировка, Габриэль? Это не тот капитан, которым я когда-то восхищаться», — подумал он.

Мощный взрыв сотряс улицу, заставив упасть оставшихся орков, в то время как космодесантники продолжали рубить их. В конце дороги появилась шеренга Кровавых Воронов, они упорядоченно отступали, непрерывно стреляя по толпе преследующей их орков.

— Опустошители с восточных ворот, капитан, — сказал сержант Матиэль, кивнув в сторону отступающих десантников. Габриэль как раз прикончил последнего из насевшей на них банды орков.

— Так и есть, сержант. Источником взрыва, похоже был «Виндикатор», — ответил Габриэль, побежав к отступающим, стремясь сплотить своих бойцов.

Вокс-канал зашипел. — Капитан, «Литания Ярости» сообщает, что они готовы к стрельбе. — Это был Кораллис. — Защитники стен сообщают, что орки прорвались в город. Если использовать бомбардировку, то сейчас самое время.

Габриэль вздрогнул, но не ответил. Он вырвался за линию Опустошителей и нырнул в волну преследовавших их орков. Его цепной меч ревел в предвкушении крови. «За Великого Отца и Императора!» — закричал он, и Опустошители перестали отступать. Они заняли позицию и приготовились к натиску орочьей орды, гудя силовыми кулаками и стреляя из тяжелых болтеров, пока мультимельты выходили в рабочий режим.

Космодесантники активировали свои прыжковые ранцы и воспарили над Опустошителями, добавляя поток болтерных снарядов к изливающейся ярости тяжелых орудий их боевых братьев.

— Капитан, — протрещал вокс. — Их слишком много. Они обходят нас с обеих сторон и устремляются дальше вглубь города. Мы не можем удержать их, — сообщил Матиэль.

— Принято, — разочарованно произнес Габриэль, рассекая зубьями цепного меча шею одного орка и втыкая дуло болт-пистолета в рот другому. — Сержант Матиэль, отводи свой штурмовой отряд на территорию собора. Брат Фурио, — сказал он, приветственно кивнув сержанту Опустошителей. — Мы должны отступить к собору и удерживать оборону там. Нет смысла погибать на этих улицах.

Переключив вокс-канал, Габриэль вызвал Кораллиса. — Сержант, отзови десантников со стены и скажи Брому, чтобы он отвел своих людей на территорию собора. Передай на «Литанию Ярости», что нам нужно еще пять минут.

Стоя на вершине соборной лестницы, Габриэль и Исадор смотрели, как снаряды падают с неба, словно звезды. Они падали на равнину за городом. Взрывы вздымали грибы пыли и грязи, город содрогался от сотрясений земли.

Второй шквал снарядов обрушился на окраину Магна Бонум, прямо на руины городской стены. Мощные взрывы разрывали рокрит на части, обрушивая здания и заливая улицы волнами огня. Щебень и разбитая каменная кладка взлетала высоко в воздух только для того, чтобы снова, как шрапнель, обрушиться на те строения, что уцелели после первых взрывов.

Окраины города и равнины были залиты ослепительно-белым светом. Орки у ворот и те, что только что прорвались в город, были мгновенно испепелены, не оставив ничего, кроме выжженных теней на потрескавшемся рокрите.

— Каковы наши потери? — спросил Исадор, обращаясь к сержанту Кораллису.

— Почти все вернулись, — ответил сержант, не оборачиваясь. Он не мог оторвать глаз от ужасной картины. — Все десантники достигли собора. Некоторые отряды тартаранцев оказались отрезаны и не смогли покинуть свои позиции.

Габриэль смотрел на развалины города. Бомбардировка предотвратила потерю Бонума, но сровняла с землей большую часть города. Он молчал, пытаясь примириться с необходимостью такого решения.

— Это было необходимо, — сказал Кораллис, повернувшись и слегка поклонившись своему капитану. — Стены были разрушены, и орков было слишком много. Город был бы потерян, капитан.

— То, что я вижу, не назвать победой — пробормотал Габриэль.

Не говоря ни слова, Исадор неторопливо спустился на многолюдную площадь. Снова послышался грохот выстрелов, и библиарий остановился, чтобы осмотреть близлежащие улицы. Некоторые орки явно успели проникнуть глубже, выйдя за радиус обстрела. Он поманил полковника Брома, который стоял у подножия лестницы с группой своих подчиненных.

— Слушаю, брат-библиарий Акиос — произнес Бром, подходя к Исадору. — Я думаю, что орки могли уничтожить Магна Бонум и без помощи Кровавых Воронов, — добавил он, не в силах сдержать свою ярость.

— Вполне возможно, — ответил Исадор. — Но целью капитана было уничтожение орков, а не сохранение вашего драгоценного города, полковник. Он оказал Тартару услугу, даже если ты слишком близорук, чтобы это заметить.

Бром огрызнулся: «Это та же услуга, что он оказал Кирене?»

Исадор отвесил оплеуху полковнику, сбивая его с ног. — Вы не смеете так говорить, полковник. Капитан Ангелос — благородный человек и прекрасный стратег. Решение было не из легких. — Исадор замолчал, предполагая, что не должен так реагировать на эти слова. — Кроме того, полковник, — продолжал он, — похоже, что тартаранцы неплохо справились с уничтожением самих себя еще до бомбардировки.

Поднявшись на ноги и стерев кровь с разбитых губ, Бром ответил. — Я уверен, что Кровавые Вороны лучше других знают, что не следует слушать слухи, библиарий Акиос.

— Полковник Бром, — сказал Исадор, не обращая внимания на его тон, — я полагаю, что тартаранцы захотят удостоиться чести зачистить улицы.

Бром стряхнул пыль со своей туники и повернулся к подчиненным. — Сержант Катрн, возьмите свой отряд Бронированных Кулаков и прочешите руины на юге города. Рядовой Криус — повышаю тебя до сержанта — сформируй собственный отряд и проверь восточную часть. Разрешаю набрать людей по собственному желанию.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Всем заткнуться! Мы отходим! — проревел Берзек, разгоняя гретчинов взмахом огромной руки. Те хныкали и скулили, бросая на него осуждающие взгляды.

— Мы не собираемся драться? — спросил один из них, нахмурившись.

Берзек ударил дерзкое маленькое существо по лицу. Гретчин отлетел и врезался в стену, прежде чем, скуля, рухнуть на землю.

— Здесь я командую, а вы — паршивая кучка придурков. Мы жаждали сразиться с этими десантниками, и мы их растопчем. Но, чтобы сделать это, нам нужна сила всех парней, а не маленькая слабая толпа засранцев, вроде вас. — Берзек протянул руку и схватил силовым когтем упавшего гретчина за голову, поднял его и встряхнул.

— Мы — орки! И мы созданы для боя. Сражаться и побеждать! — С этими словами Берзек сжал кулак и раздавил голову гретчина.

— Пойдём за Большим Боссом Оркамунгусом. У него есть специальный план для этих юми, — объяснил Берзек и плюнул на запыленный красный шлем павшего десантника.

Большое сводчатое пространство собора было разделено на секции. Собор был одним из немногих крупных сооружений, уцелевших после бомбардировки, и его быстро превратили в медицинский пункт для Имперской Гвардии и жителей Магна Бонум. Повсюду лежали раненые, а между импровизированными койками метались сервиторы, вводившие обезболивающие. Они мало что могли сделать для раненых, ожидая пока прибудут свежие припасы.

— Капитан, уцелевшие зеленокожие, похоже, отступили, — сказал полковник Бром. — Я отправил два отряда, и ни один не встретил серьезного сопротивления. Сержант Криус сообщил, что несколько орочьих групп убежали, при их появлении. Полагаю, что на сегодня они сыты.

— Не рекомендую что-либо предполагать, имея дело с орками, полковник, — возразил Габриэль, отрывая взгляд от большой карты, разложенной на алтаре. — И уж точно не следует думать, что им когда-нибудь надоест драться. Они живут, чтобы сражаться, полковник. Если они бегут, будьте уверены, это не потому, что ваш отряд гвардейцев их отпугнул. Более вероятно, что у них есть более важные задачи, и позже они снова вернутся.

— Полковник, — вмешался Исадор, переводя взгляд с Габриэля на Брома. — Может быть, вы поможете нам? Орбитальное сканирование с «Литании Ярости» предполагает, что в этом районе сосредоточены еще более крупные силы орков, — сказал библиарий, указывая на район примерно в пятидесяти километрах от Магна Бонум. — Вы можете что-нибудь сказать об этом месте, полковник?

Полковник Бром мгновение колебался, затем приблизился к алтарю, кивнув Исадору, и склонился над картой.

— Это бассейн реки, питающей водохранилища города Льовре Марр, — сказал Бром, водя пальцем по карте. — Если они перекроют водоснабжение, город не выдержит долгой осады. Однако, основная проблема в том, что долина — самый короткий путь к городу и единственный маршрут, по которому может пройти тяжелая техника. Долину окружают отвесные скалы, а равнины покрыты густым лесом. Мы не сможем помочь полку в Льовре Марр, пока не уничтожим орков в долине.

— Если так, полковник, то зеленокожие необычно хорошо спланировали атаку. Их нападение на Магна Бонум стянула наши силы в этот город, тогда как их настоящей целью была столица. И они довольно эффективно отрезали нас от нее, — произнес Габриэль, наконец, оторвавшись от карты.

— Это подтверждают сообщения, что главный военачальник не участвовал в штурме Магна Бонум, — сказал Кораллис. — Похоже, босс держится с большей частью своих сил.

— Вы правы, сержант. Отправьте отряд разведчиков в лес на краю долины, посмотрим, что задумали эти орки. Тем временем Кровавые Вороны соберут большие силы и попытаются перехватить армию орков до того, как она достигнет города. Полковник Бром, нам понадобится ваша помощь.

— Все сделано, босс! — выпалил Берзек, распластавшись на земле и широко раскинув руки.

— Проклятые юми действительно хороши! — ответил Оркамунгус, посмеиваясь. — Это будет прекрасная битва! — Вождь шагнул вперед и наступил Берзеку на шею, еще сильнее вдавливая его лицом во влажную землю, пока тот не начал дергаться, борясь с удушьем. Шипящий голос отвлек Оркамунгуса.

— Просто убедись, что это последний бой в их жизни, — прошипел Синдри, выходя из леса.

Оркамунгус повернулся и выпрямился во весь рост, удивленно смотря на Синдри и Бейла, возникших перед ним. Десантники Хаоса выглядели внушительно в своих мерцающих силовых доспехах, но казались карликами перед огромным орочьим военачальником.

— Я не звал тебя ордаза юми, — проревел Оркамунгус, забрызгивая колдуна Хаоса слюной.

— Мы выполнили свою часть сделки, орк, — сказал Бейл, проходя мимо колдуна ближе к огромному зверю. Бейл не собирался запугивать этого безмозглого орка. — Вы искали планету для новой битвы, и мы дали ее вам.

Синдри подключился к разговору. — Ты ведь желал сразиться с лучшими воинами Империума? Ты хотел сразиться с космодесантниками, Оркамунгус. И вот они здесь. Мы дали вам Кровавых Воронов.

— Мы даже предоставили вам оружие, — пророкотал Бейл, намекая, что силы орков были бы разбиты без помощи Альфа Легиона.

Оркамунгус взвыл от такого неуважения и поднял огромную руку, желая врезать Лорду Хаоса. — Нам не нужно ваше оружие!

В этот же миг из тени деревьев вышел отряд Альфа Легионеров с болтерами, наведенными на военачальника. Бейл молниеносно приблизился к орку, держа косу-жнец наготове.

— Все, что мы просим взамен, — сказал Синдри, смягчая неловкий момент бархатистым голосом, — чтобы вы выполнили свою часть сделки. Мы просто хотим, чтобы вы отвлекали имперцев от наших дел. Я уверен, что вам это понравится.

— Ты сдержал свое слово, юмишка. Это правда. Но это не значит, что ты можешь командовать орками, — сказал Оркамунгус, поглядывая на Бейла.

— В качестве извинения мы доставили вам оружие, — продолжил Синдри, указывая на ящики на краю опушки. Группа орков уже вскрывала контейнеры и рылась в них. — Я уверен, ты позаботишься о том, чтобы оно попало в умелые руки. — Пока он говорил, один из орков взвизгнул от боли, когда шлейф пламени залил его голову огнем.

— А теперь, если вы не против, мы удалимся. Я… почтительно прошу вас отвлекать Кровавых Воронов столько, сколько сможете, — сказал Синдри, слегка кланяясь.

— Ба! Мы удержим их внимание и не дадим им скучать! — выплюнул Оркамунгус, с громким всплеском топнув ногой, едва не наступив на голову Берзека.

Скрывшись в тени леса, отряд Альфа Легиона быстро двинулся к лагерю. Легионеры рассредоточились вокруг Синдри и Бейла, образуя периметр из стволов и клинков. Они были бдительны, как и их собратья из Адептус Астартес. Орки были не простыми союзниками, они знали, что лучше не недооценивать ненависть зеленокожих к людям. Любым людям. Легионеры осматривали лес в поисках возможной засады.

— Мысль о том, что приходится сотрудничать с этими грязными существами, вызывает у меня отвращение, — гневно произнес Бейл. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, колдун. В противном случае я преподнесу тебя им как личный подарок.

— Орки — это инструмент, милорд, не более того, — спокойно произнес Синдри, не отставая от Бейла. — И весьма полезный, должен добавить.

— Возможно, — ответил Бейл, резко остановившись и схватив Синдри за шею. — Но мне не по душе снабжать этих непредсказуемых ксеносов нашим оружием.

— Лорд Бейл, — просипел Синдри, глотая воздух. — Орки вполне предсказуемы. — Хватка на шее ослабла, и он упал на землю. Бейл фыркнул и продолжил путь к ожидающему десантному кораблю. Синдри бросился за ним, презренный, униженный и разъяренный. — Вы верно считаете, что они рано или поздно повернутся против вас. Но они будут соблюдать соглашение до тех пор, пока мы будем предоставлять им врагов, чтобы удовлетворить их жажду битвы.

— Есть и другие способы заставить людей делать то, что нам нужно, — холодно ответил Бейл. — Способы, более достойные Альфа Легиона. Если бы мы впечатлили их своей силой, они бы сто раз подумали, прежде чем предать нас.

— Но, милорд, вы не можете запугать того, кто не знает страха.

— Я могу научить их бояться Альфа Легион, — возразил Бейл со спокойной уверенностью. — Так же, как я научил сотни миров трепетать при одном нашем имени.

— Мой господин, не беспокойтесь об орках. Они послужат нашей цели. Жалкие имперцы уже направляются в Льовре Марр. Мы получим то, за чем пришли, и уйдем до того, как орки решат обратиться против нас.

— Кровавые Вороны не дураки, Синдри. Альфа Легион уже имел с ними дело. Ты рискуешь недооценить наших союзников и врагов, колдун, — ответил Бейл, забираясь в люк десантного корабля.

Берзек выплюнул фонтан грязи и крови изо рта, поднявшись с земли. Он посмотрел на огромную фигуру варбосса и увидел, как у него изо рта идет пена. Огромный орк был взбешен, и Берзек не знал, что делать: пытаться улизнуть или что-нибудь сказать. Если он скажет что-то не то, его просто сотрут в порошок. Но и молчать было не вариантом.

— Почему мы разговариваем с этими парнями, босс? Почему просто не убить их? — спросил Берзек.

Оркамунгус удивленно взглянул на него, видимо, совсем забыв о нем, или, возможно, решив, что тот умер.

— Эти вонючие бойзы Хаоса слабы. Мы легко бы перебили их. Будь они сильны, как орки, нам не нужно было бы сражаться вместо них.

— Мы возьмем их пушки, а когда закончим рубить людишек, вернемся и хорошенько вдарим им, — ответил Оркамунгус.

— Отличный план, босс, — сказал Берзек, с облегчением поняв, что его пощадили.

Флаэтри подал сигнал Кройзауру, укрывшемуся в тени на другой стороне поляны. Рейнджеры наблюдали за лагерем орков, когда прибыли Десантники Хаоса, им надо было удостовериться, что вонючие зеленокожие не собираются вмешиваться в планы провидицы. Когда половина отряда Альфа Легионеров уже погрузилась на десантный корабль, рейнджеры дали волю своему гневу.

Как один, рейнджеры открыли огонь из сюрикеновых катапульт, наполнив воздух крошечными снарядами. Сюрикены застучали по силовой броне Десантников Хаоса, которые попытались укрыться за люком десантного корабля. Но укрытия не было, потому что эльдары окружили их со всех сторон.

— Орки атаковали нас? — проревел голос изнутри десантного корабля, и трап зазвенел от тяжелых шагов.

— Нет, милорд, — прошипел Синдри, все еще лежа на земле. Он медленно поворачивал головой, всматриваясь в каждую тень среди деревьев, явно не обращая внимания на град смертоносных снарядов.

— Сколько? — спросил Бейл, спрыгнув с вершины рампы и приземлившись рядом с колдуном, его огромная коса пылала энергией.

— Думаю, двое, — ответил Синдри, его глаза остановились на Флаэтри. — Это эльдары.

Колдун вонзил силовой посох в дерн и послал дугу фиолетовой энергии в лес. Она врезалась в дерево, которое мгновенно вспыхнуло. Но рейнджера уже не было там.

— Всего два? Где они? — спросил Бейл, его голова поворачивалась из стороны в сторону, пока сюрикены отскакивали, рикошетя от бронированной обшивки десантного корабля, создавая впечатление, что эльдары были повсюду. Он не мог их видеть.

Синдри проигнорировал лорда Бейла, выпустив еще одну молнию, которая испепелила еще одно дерево. И вновь взвыл от разочарования.

Вопль заставил их обернуться и увидеть, как один из их десантников был разорван сосредоточенным шквалом сюрикеновых снарядов. Его грудь была изрешечена, как будто каждый из основных органов и оба сердца были пробиты. Он упал на колени, истекая кровью из множества ран.

Бейл шагнул к нему и одним ударом снес ему голову. — Тишина! — крикнул он, осматривая деревья в поисках врага.

Серия более тяжелых снарядов внезапно вспахала землю у ног Бейла. Это были не сюрикены, а болты. Бейл повернулся к противоположной стороне поляны и увидел, как отряд разведчиков Кровавых Воронов вырвался из зарослей.

Альфа Легионеры отреагировали мгновенно, развернувшись в сторону новых целей и бросившись в укрытия за камнями и трапом десантного корабля. Бейл взревел от радости — наконец-то появились враги, которых он мог видеть, которых он мог убить. Не обращая внимания на поток болтерных снарядов, которые со свистом проносились мимо, Бейл, вращая косой, бросился на Кровавых Воронов.

Сержант Микаэл издал боевой клич, прекрасно понимая, что его отряд, каким бы грозным он ни был, не сравнится с полным боевым отделением Десантников Хаоса. «За Великого Отца и Императора!» — крикнул он. Разведчики были новичками Ордена, но даже они знали о Альфа Легионе и особой ненависти, испытываемой к ним Кровавыми Воронами. Ни один из них не собирался отступать, даже несмотря на вероятность смерти.

Лорд Бейл взревел и в одно мгновение оказался возле шеренги Кровавых Воронов, его коса сверкнула энергией. Разведчики сражались доблестно, посылая дисциплинированные залпы болтерного огня по засевшим в укрытиях Альфа Легионерах. У разведчиков же в качестве укрытия были только деревья и листва.

Двое разведчиков уже были смертельно ранены, когда Бейл отрубил им головы, и еще трое пали под ответным огнем, пытаясь подобраться к десантному кораблю.

Микаэл попал прямо в глаз Десантника Хаоса, высунувшему голову из-за трапа корабля, не дав ему произвести выстрел.

Кровавые Вороны уже убили несколько предателей. Микаэл вытащил боевой нож и бросился на Лорда Хаоса, попутно стреляя в автоматическом режиме в колдуна, стоящего в центре поляны.

Он был всего в паре шагов от Бейла, когда волна силы врезалась в Микаэла, бросив его на землю к ногам повелителя Хаоса. Его боевой нож выпал из руки. Что-то пробило его доспехи и влилось в кровь. Он чувствовал, как нечестивая энергия варпа струится в его венах. Крик другого разведчика внезапно оборвался и лес наполнился тишиной. Микаэл не сомневался, что он последний выживший.

— Какая жалкая попытка, — выплюнул Бейл, пинком переворачивая Микаэла на спину. — Спустя столько лет я ожидал большего от Кровавых Воронов. Но я полагаю, что ты не тот, кому когда-то принадлежал этот нож. — Бейл нагнулся и взял нож Микаэла. — На самом деле я слышал, что некоторые из вас могут достигать достаточно многообещающих результатов, чтобы стать достойными соперниками Альфа Легиону.

Энергия варпа, пульсирующая в крови Микаэла, лишила его возможности двигаться и выплеснуть всю свою ненависть на еретика.

— Полагаю, ничего интересного я не услышу, — сказал Бейл, вонзив боевой нож в грудь Кровавого Ворона.

— Слуги Хаоса раскрыли свое присутствие, ясновидящая, — произнес Флаэтри, поклонившись.

— Хорошо, Флаэтри. У них тоже есть свой интерес в этом деле, хотя присутствие Альфа Легиона меняет баланс сил. Ты был прав, напав на них, даже если и действовал слишком поспешно. — На красивом лице Махи промелькнуло беспокойство. — Смогли ли другие люди справиться со своими темными братьями?

— Нет, ясновидящая. Они пали.

Техника пробиралась в долину, «Носороги», «Василиски» и «Хищники» сметали все на своем пути. Ракетные установки «Вихрь» уже заняли позиции, достигнув зоны эффективного огня, и небо над конвоем было усеяно следами ракет. Во главе колонны двигались штурмовые байки и лендспидеры, проводя разведку местности. Основную ударную группировку Кровавых Воронов составляли массивные «Хищники» и «Виндикаторы». По флангам двигались остатки тяжелой бронетехники тартаранцев: несколько танков «Леман Русс», эскадрилья «Адских Гончих» и пара «Василисков», которые тоже открыли огонь из дальнобойных орудий.

Земля ощутимо вздрагивала от взрывов. Интенсивный артобстрел вызвал камнепады. В глубине души многие тартаранцы надеялись, что бомбардировки будет достаточно, и к тому времени, как они прибудут на место, от армии орков ничего не останется. Но когда они достигли долины, их встретил громоподобный рев орков, разбив все их надежды на легкую победу.

Долина была переполнена огромными, рычащими зеленокожими. Орки хаотично рассредоточились по бассейну реки, сбившись в беспорядочные рычащие группы. Долина была усеяна воронками от снарядов, заваленных трупами ксеносов. Но на каждого орка, погибшего под обстрелом, приходилось двадцать, жаждущих драки. И когда они увидели людей, по долине пронесся клич зеленокожих: «Ваааааагх!»

Когда дистанция достаточно сократилась, орочьи минометы открыли огонь. «Носороги» и «Химеры» с визгом остановились, выгружая космических десантников и тартаранцев. Имперские войска поглотило пылевое облако.

Битва развернулась по всей долине, ракеты и артиллерийские снаряды утюжили позиции орков, пока солдаты обстреливали их из стрелкового оружия. «Громовой ястреб» с ревом пронесся над имперскими силами, его орудия полыхали огнем. Солдаты радостно закричали, капитан Ангелос прибыл на поле боя.

Лазпушки боевого корабля посылали потоки лазерного огня в ряды орков, пока он опускался на дно долины, спалив несколько орков, оказавшихся прямо под ним. Корабль сел в центре зеленого океана, вдали от имперских войск, обозначив им точку сбора. Люк с лязгом опустился, и Габриэль одним прыжком соскочил с рампы, его цепной меч уже ревел, а болт-пистолет стрелял по оркам. Следом за ним выскочил Исадор, который спокойно огляделся, прежде чем воспользоваться своим силовым посохом, посылая пульсирующие разряды энергии в толпу орков, окружавших боевой корабль.

Затем появился Тантий, облаченный в терминаторский доспех, его отделение высадилось и рассредоточилось вокруг «Ястреба». Терминаторы возвышались над орками, обрушивая на них огонь из автопушек и штурмболтеров. Струи химического пламени обдали толпу орков, заставив их с воплями броситься к реке, но их перебили артиллерийские сервиторы «Громового ястреба».

Столь дерзкое проникновение в центр застало зеленокожих врасплох, и некоторые из них остановились в замешательстве. Часть орков развернулась и, распихивая меньших собратьев, устремилась к вновь прибывшим. Казалось, что они вот-вот начнут драться между собой. Имперские войска поспешили воспользоваться замешательством, как копье, пробивая вражеский строй.

Тем временем «Громовой ястреб» снова взлетел, паря над полем боя и стреляя изо всех орудий. Терминаторы стояли непоколебимо, кося наседающих орков непрерывными очередями, добивая особо прытких силовыми кулаками. Габриэль и Исадор, встав спиной к спине, отбивались от вражеской толпы с невероятной яростью и мастерством. Болт-пистолет Габриэля заклинило, и теперь он нес гнев Императора цепным мечом и боевым ножом. Исадор, словно направляемый рукой самого Императора, сиял от переполнявшей его энергии.

Габриэль чувствовал себя как никогда живым. Это было похоже на танец: он парировал удар тесака одной рукой, а другой по самую рукоятку вонзал боевой нож в ухо орка. Крики и вопли постепенно отошли на второй план, сменившись единственной обжигающей нотой невероятной красоты. Голос превратился в хор, наполняя его душу светом. Габриэль двигался с беспрецедентной грацией, аккуратно отсекая конечности цепным мечом и вонзая боевой нож во все уязвимые места.

Где-то на заднем плане грохотали взрывы, но Габриэль лишь смутно улавливал их, пока его нож перерезал шею зеленокожего. Он отшвырнул мертвого зверя, прежде чем повернуться и метнуть нож в открытую пасть другого орка. Перехватив цепной меч обеими руками, он взмахнул им по дуге, выпуская кишки шести оркам, обступившим его с трех сторон. Габриэль чувствовал Исадора, бьющегося позади него, как библиарий потоками силы убивал по три орка за раз. Пара постепенно прокладывала путь все дальше вглубь армии орков, удаляясь от терминаторов.

Шепчущие голоса сопровождали его, пока он сражался с орками. — Убей. Убей. Испепели их. Это твоя обязанность. Мы смотрим на тебя. Обагри землю их кровью. Убей. Убей. — Внезапно голоса хора снова перешли в крики измученных душ, и Габриэль завопил от боли. Посох Исадора задел его, прежде чем врезаться в орка, который собирался опустить свой тесак ему на голову.

Когда Габриэль шел через лес, он все еще слышал отзвуки продолжающегося боя. Большая часть орочьей армии была разбита, кровь ксеносов текла красной рекой. Топот дредноутов и грохот их автопушек говорил, что Кровавые Вороны добивали последних орков. Небольшие группы зеленокожих отчаянно пытались убить космодесантников, прежде чем умереть.

Габриэль был немного расстроен тем, что они не нашли ни одного орка, достаточно крупного, чтобы быть варбоссом этой армии. Он отправил отряд разведчиков выследить лидера орков. Он заметил, что у некоторых орков было имперское оружие, в том числе болтеры. Орки нередко использовали оружие других рас, но здесь их было больше, чем он ожидал. Он все больше подозревал, что за вторжением орков стояло что-то большее, чем обычная случайность.

— Капитан Ангелос, — позвал сержант Кораллис. Он выглядел опечаленным. Подойдя, Габриэль заметил у него в руках что-то полусферическое.

— Это Криус, — выдохнул сержант, передавая предмет своему капитану.

Габриэль взял наплечник и понимающе кивнул. — Что с этим случилось? — спросил Габриэль, передавая наплечник Исадору.

— Я снял наплечник с его тела, капитан, — объяснил Кораллис, дрожа от гнева. — Его геносемя уничтожено. Кажется, что-то проникло в его тело и выжгло изнутри.

— А что насчет остальных? — спросил Исадор.

Габриэль положил руку на плечо Кораллиса. — Это не твоя вина, брат.

— Это был мой отряд. Я должен был быть с ними. — Кораллис коснулся правой рукой левого плеча. — Отсутствие руки довольно жалкое оправдание.

— Кораллис, это не твоя вина. Сержант Микаэл возглавлял отделение. Он хороший солдат и преданный слуга Императора. Твой отряд был в надежных руках, — сказал Габриэль.

— Микаэл тоже погиб, капитан, как и остальные разведчики. Их тела там, на поляне, — произнес Кораллис.

— Они погибли также? — обеспокоенно спросил Исадор.

— Нет, библиарий Акиос. Только Криус. Микаэлу досталось еще сильнее. По крайней мере, мы можем спасти их геносемя, — ответил Кораллис, поворачиваясь, чтобы провести их на поляну.

Небольшая поляна стала сценой резни. Тела разведчиков лежали среди камней и в траве в лужах крови, красной как их доспехи. Деревья, окружающие поляну были изрыты болтерными снарядами.

Микаэл лежал на спине в центре поляны. Его лицо было искажено болью, а кожа покрылась волдырями, словно он побывал в огне. Из груди торчала рукоять его собственного боевого ножа, а земля вокруг была пропитана его кровью.

— Он был еще жив, когда мы нашли его, капитан. Но его разум пострадал. Его душа покинула это царство, задолго до того, как он умер, — процедил Кораллис.

На броне Микаэла была выцарапана метка. Она выглядела так, будто ее сделали кончиком кинжала или когтем. Она напоминала восьмиконечную звезду.

— Это не орки, Габриэль, — сказал Исадор, озвучивая мысли окружающих. — Это метка разрушительных сил. Это знак Хаоса.

— Он прав, капитан, — добавил Кораллис. — Остальные разведчики были убиты болтерным огнем, а не тесаками орков.

— Все может быть, Кораллис, — сказал Габриэль.

— Обрати внимание на ожоги, Габриэль. Это следы энергии варпа, которую используют колдуны Хаоса. Похоже, здесь орудует отряд десантников-предателей, — заключил Исадор.

— Исадор, сведения, которые ты нашел о Тартаре, говорят что-нибудь о том, что происходило здесь во время Черных крестовых походов? Есть ли данные о том, что Чемпионы Хаоса принесли войну на эту планету? — задумчиво произнес Габриэль.

— В великой книге об этом не упоминается, Габриэль, но я подозреваю, что данные неполны. Я уже назначил несколько кураторов исследовать архивы, — ответил Исадор.

— Исадор, ты чувствуешь что-нибудь необычное в этом месте? — спросил Габриэль.

Библиарий сосредоточился, открывая свой разум водоворотам и энергетическим потокам. Поток голосов мгновенно обрушился на него, крича о боли и смерти. И среди этого гомона скрывался осторожный, деликатный шепот, пытавшийся незаметно проскользнуть в его душу. Он уже слышал этот голос раньше и немного помедлил, прежде чем ответить.

— Нет, Габриэль, я ничего не почувствовал с тех пор, как мы прибыли. Но если среди врагов есть колдун Хаоса, он может замаскировать свое присутствие, особенно среди всего фонового шума, вызванного битвами и неотесанными ксеносами. — Исадор повернулся к деревьям, словно выискивая кого-то.

— Капитан, вы должны увидеть еще кое-что, — сказал Кораллис, уводя Габриэля к другой стороне поляны, указывая на отметины, оставленные двигателями десантного корабля.

— Вот, — сказал Кораллис, поднимая с травы осколок керамита. — Это не наша броня, и в нее стреляли не из болтера.

Осколок керамита был тускло-кисло-зеленого цвета. Более того, он был испещрен серией крошечных отверстий, всего пару сантиметров в диаметре.

— Мне кажется, Кораллис, — сказал Габриэль, — что на Тартаре находятся наши «друзья» из Альфа Легиона, и что мы не единственные, кто не рад их видеть. Это следы попаданий сюрикенов. Похоже, что орки просто отвлекают нас от основной игры.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Деревья закачались, образуя подобие волн зелени. Пару секунд спустя «Громовой ястреб», ревя двигателями, аккуратно приземлился. Боевой корабль сел, ломая деревья и выжигая растительность.

Габриэль и Исадор молча наблюдали за его спуском. Они уже знали, кто будет внутри, но не знали, зачем он явился в Тартар. Прибытие инквизитора на «Литанию Ярости» оказалось неожиданным, но команда успела отправить сообщение на поверхность до того, как инквизитор реквизировал один из «Громовых ястребов» Ордена, чтобы высадиться на планету.

Кровавые Вороны обвели взглядом поляну и покачали головами. На земле валялись мертвые десантники. Картина выглядела нехорошо.

— Как ты думаешь, чего он хочет? — спросил Исадор. — Может, он подозревает кого-то из нас в ереси?

— Он инквизитор, Исадор, защитник божественного слова и воли Императора. Он всех подозревает в ереси, — категорически отрезал Габриэль. — Это его работа.

— Возможно, он почувствовал порчу Хаоса? — предположил Кораллис, оглядываясь на изуродованную фигуру Микаэла.

— Это вполне возможно, — ответил Габриэль, когда люк «Громового ястреба» с шипением открылся, и посадочная аппарель медленно опустилась.

Исадор сделал полшага назад, когда инквизитор Тот Мордехай спустился по пандусу. Габриэль вышел вперед, чтобы поприветствовать его. Несмотря на отсутствие силовой брони, Мордехай имел внушительный вид. Он был высоким и мускулистым, а его темная кожа блестела в лучах солнца. Его доспехи украшали искусно выгравированные руны и печати чистоты. На его груди красовалась буква «I», указывающая на принадлежность к инквизиции. Огромная книга, также отмеченная рунами, была прикована к его талии, а богато украшенный боевой молот небрежно лежал в его правой руке, пока он спускался по трапу.

— Инквизитор Тот, — сказал Габриэль, выпрямляясь во весь рост перед ним. — Добро пожаловать на Тартар. — Капитан кивнул двум Кровавым Воронам, сопровождавшим инквизитора, и заметил позади них взволнованного куратора библиариума, сжимающего в руках пачку бумаг.

Мордехай окинул Габриэля взглядом, движения его человеческого глаза не соответствовали с движениями биомонокля, который, казалось, осматривал остальную часть поляны. — Спасибо, капитан, но у нас нет времени на любезности. Кровавые Вороны должны немедленно покинуть Тартар.

Гвардеец осторожно прикоснулся к каменной кладке, скользя перчатками по замысловатой резьбе рун. Они как будто оживали от его прикосновения, словно стараясь сбежать от его пальцев. Глаза человека светились от давно забытой магии, что-то древнее истекало из его зрачков. Руны на камне резонировали с его душой.

Он мог слышать голоса своих товарищей, стоящих позади, едва слышный шепот и как они толкаются, пытаясь занять лучшие позиции. Парочка начала терять терпение, и он не сомневался, что они сетовали на то, как долго он расшифровывал символы. Несколько человек стояли на страже по краю кратера, выискивая признаки движения в окружающих дебрях.

Камень был влажным от недавно пролитой крови. Он приобрел насыщенный темно-коричневый цвет там, где бесчисленные кровавые струйки стекали в плодородную землю внизу. Тавет даже сквозь перчатки чувствовал энергию, исходящую от кровавых дорожек, как если бы они были венами.

Бросив взгляд через плечо на своих товарищей, Тавет резво поднялся с колен и вскочил на поверхность каменного алтаря. Он слышал, как его товарищи закричали, а затем их приближающиеся шаги, пока он ложился по холодную каменную плиту. «Они такие медлительные», — подумал Тавет. — «Вот почему выбрали именно меня: я лучше, чем они. Моя кровь полна праведного огня, а они не более чем шелуха».

Когда сержант Катрн добрался до алтаря, было уже слишком поздно. Тавет лежал на животе, вытянув руки и ноги к углам алтаря. Его униформа была разорвана в клочья, а спина покрылась сетью рваных ран, образующих символы. Кровь хлынула из них, заливая извивающиеся руны по бокам алтаря. Его голова неестественно повернулась в сторону, как будто у него была сломана шея. И он что-то бормотал, струйки крови сочились из его рта, гротескная улыбка играла на его впалых щеках.

Катрн уставился на изуродованное тело солдата со смесью ненависти, гнева, отвращения и ревности. Почему этот негодяй Тавет был благословлен на такой славный конец? Коротышки не было бы здесь, если бы не Катрн. Он проявлял полное непонимание истинной природы боя и войны, пока Катрн не проткнул его собственным штыком на стенах Магна Бонум. Только тогда в удивленном взгляде Тавета вспыхнула вспышка осознания: кровь для Кровавого Бога — вот для чего нужна война.

Сержант посмотрел на окровавленную фигуру Тавета и увидел, как в его глазах угасают последние вспышки сознания. В нем все еще теплилась жизнь, прежде чем его душа улетит в невыразимое царство варпа, где она попадет в объятия демонов Кхорна. Катрн с отвращением покачал головой и вытащил пистолет, посылая пулю прямо в висок Тавета. Этот негодяй не был достойной жертвой для Кровавого Бога, и он определенно не заслуживал такого славного конца.

Пуля пробила голову Тавета и срикошетила от камня под ней. В этот момент что-то пронзило плечо Катрна. Он резко развернулся и увидел, как некоторые гвардейцы вскидывают оружие, ныряя в укрытие за алтарем, а другие вопят, умирая под дождем из сюрикенов. Приятное ощущение разошлось по плечу вместе с кровью, что начала пропитывать его тунику. Инстинктивно он прижал палец к ранке, позволив ей капать на землю большими каплями.

Взволнованный, Катрн выхватил пистолет, нырнул за алтарь и сделал пару выстрелов. Но фигуры вокруг ямы постоянно двигались, и он ни в кого не попал. Они мелькали и перемещались с невероятной скоростью, словно танцуя вокруг кратера и ведя непрерывный огонь. Катрн обнаружил, что восхищается грацией нападавших, превосходящей неуклюжие движения орков и смертоносную точность Кровавых Воронов.

— Бэнкс! Есть гранаты? — крикнул Катрн, когда солдат перелетел через алтарь, оказавшись сзади.

— Да, сержант, — ответил Бэнкс, роясь в рюкзаке в поисках осколочных гранат для переносного гранатомета. — Кто нас атакует, сержант?

— Я не уверен, Бэнкс. Я никогда не видел ничего подобного. Возможно, это эльдары, — ответил Катрн, изумленно глядя на нападавших, уклоняющихся от залпов лазерного огня.

— Уверен, что они способны истекать кровью так же, как и все мы, — с энтузиазмом ответил Бэнкс, заряжая гранатомет.

— Да, — сказала Катрн. — Я в этом тоже уверен. Думаю, что нам пора покинуть это место. Нам нужно вернуться в лагерь.

За лязгом и шипением последовала серия взрывов, миниатюрные лавины грязи и щебня посыпались в яму. Эльдары, казалось, исчезли, но невозможно было сказать, пострадал ли кто-нибудь из них от взрывов. Через несколько секунд из воронки вылетело еще больше гранат, взорвавшихся на открытом пространстве за нею. Признаков эльдар по-прежнему не было.

— Выдвигаемся, — приказал Катрн, взмахнув окровавленной рукой.

Отряд «Бронированных Кулаков» и небольшая группа солдат, которых Катрн собрал во время битвы за Магна Бонум, на четвереньках карабкались по откосам ямы. Выглянув за край, Катрн увидел рытвины, оставленные гранатами, но тел не было, как и пролитой крови. Быстро оглядев линию деревьев, он махнул своим людям, чтобы они выбирались из ямы, держа оружие наготове. Но в них никто не стрелял.

— Мне это не нравится, — сказал Бэнкс, нервно осматриваясь по сторонам. — Возможно, они не истекают кровью, как мы… Думаю, я предпочел бы сражаться с орками.

— Заткнись, Бэнкс, — прошипел Катрн, заставив солдата замолчать.

— С… сержант… — начал Бэнкс, не в силах совладать с собой.

— Я сказал, заткнись, Бэнкс. Что ты… — Катрн проследил за испуганным взглядом солдата и увидел, как его собственная кровь сочится из раны в плечо и обволакивает его правую руку. Кровь быстро затвердевала. Прилив силы захлестнул его разум, когда он осознал ужасную мутацию своей руки. — Знак Кхорна, — взволнованно произнес Катрн, повернувшись к алтарю с останками Тавета.

— Бэнкс, дай мне свой плащ. И живо в лагерь.

Гранаты разорвались по краю воронки, но рейнджеры Флаэтри уже скрылись за деревьями. Прорицатель сказала им не допускать кровопролития, не убивать людей, и Флаэтри сдержал слово. Он не предполагал, что безвольные мон-кеи будут сами убивать себя, обходясь без их помощи.

Наблюдая из тени леса, Флаэтри увидел второй град гранат и тихо усмехнулся. Обстрел вслепую не мог причинить вред рейнджерам эльдар, и он внутренне рассмеялся, когда мон-кей взобрался на край кратера, уверенный, что они смогли отпугнуть эльдар. Глупцы.

— Флаэтри, — сказал Кройзаур, указывая на человека. — Что с ним происходит? — Острые глаза эльдар могли разглядеть происходящее с мон-кеем. — Должны ли мы убить его?

— Нет, Кройзаур. Провидица выразилась предельно ясно: не допустить кровопролития здесь. Мы должны позволить им уйти, — ответил Флаэтри, борясь с желанием поступить иначе. — Мы должны привести ее, пока этот шум не привлек внимание орков.

Двое рейнджеров бросили прощальный взгляд на людей. Затем они, подав сигнал остальным, быстро исчезли в лесу.

— Вы должны уйти, и это не обсуждается, — произнес Мордехай, не повышая голоса. Его тон был раздражающе спокойным, как будто он просил Габриэля сделать самую естественную вещь в мире.

Мужчины удалились в «Громовой ястреб», чтобы поговорить наедине. Габриэль и Мордехай разместились по разные стороны грузового отсека, откинув ремни безопасности, которые обычно используются при крутых виражах. «Громовой ястреб» не создавался для проведения совещаний, но ситуация требовала безотлагательного обсуждения. У люка, ведущего в кабину, стоял Карус Бром, который настоял на том, чтобы его посвящали в любые вопросы, которые могли повлиять на оборону Тартара.

— Вам нужно будет привести мне достаточно вескую причину, инквизитор, — ответил Габриэль, сдерживая гнев.

— Я ничего вам не должен, капитан, — возразил Мордехай, откинувшись назад и позволяя свету отражаться от знаков различия на его нагруднике.

— Мне хорошо известны полномочия и функции Императорской Инквизиции. У вас есть право эвакуировать с этой планеты всех гражданских и гвардейцев до единого, — сказал Габриэль, небрежно кивнув в сторону Брома. — Но вы сильно ошибаетесь, если думаете, что я позволю вам командовать Кровавыми Воронами. Адептус Астартес — не простые солдаты, инквизитор, и я буду благодарен, если вы окажете нам должное уважение.

Инквизитор подался вперед и спокойно посмотрел в проницательные зеленые глаза Габриэля. Он медленно кивнул, а затем снова откинулся в тень. — Хорошо, капитан, я понимаю, что у вас уже был опыт работы с Инквизицией. — Он видел, как Габриэль слегка поморщился при этих словах, а затем продолжил. — Если вам так важна причина, то я дам вам одну: гигантский варп-шторм окутывает этот сектор галактики, сея суматоху и хаос в каждом мире, которого касается. Он вызван силами Хаоса, и неясно, какая судьба постигнет тех, кого он затронет. Он разразится в ближайшее время, и Тартар может стать для вас ловушкой более чем на столетие. И каждое мгновение ужасы варпа будут проникать в наши души. Мы должны эвакуировать планету, и мы должны сделать это немедленно. Этого вам достаточно, или мы будем и дальше тратить время, капитан?

— Имперская гвардия может прямо сейчас приступить к эвакуации, инквизитор. Мы уже предоставили им несколько наших транспортников для оказания помощи раненым и гражданским лицам. Я уверен, что полковник Бром более чем способен обеспечить успешное проведение подобного мероприятия. Однако у Кровавых Воронов есть более важные и насущные задачи, инквизитор, — ответил Габриэль, поймав взгляд Брома.

— Более насущные? — переспросил Мордехай, приподняв бровь.

— Да, инквизитор. У меня есть основания полагать, что на этой планете уже действуют силы Хаоса, — ответил Габриэль.

Несколько мгновений инквизитор молчал, и Габриэль не мог разглядеть выражения его лица. Затем Мордехай наклонился вперед, приблизив лицо к Габриэлю, в его глаза заплясали огоньки.

— Странно, но я не отмечаю порчи, капитан, — сказал он почти шепотом. — В любом случае, — продолжил он более небрежным тоном, — если на Тартаре есть приспешники Хаоса, для нас было бы лучше оставить их оркам, чем тратить жизни людей в борьбе с ними. Поверьте мне, капитан, вы не пожелаете себе той судьбы, которую несет эта буря, — пусть хаоситы и орки разорвут друг друга, а тех, кто останется поглотит шторм.

— Что, если они не планируют противостоять друг другу? Я подозреваю, что орки и силы Хаоса в сговоре. Возможно, сообща они могли бы выстоять против бури? — произнес Габриэль.

— Они вполне могут попробовать, капитан. Но мы должны уйти отсюда, и мы должны уйти сейчас, — сказал Мордехай, снова откидываясь назад, тихим вздохом обозначая раздражение.

— Вы можете уйти, когда захотите, инквизитор, и Кровавые Вороны с радостью предоставят наши транспортные средства для ваших целей. Мы задержимся здесь, чтобы проверить наши подозрения и уладить некоторые дела. Сколько времени осталось до прихода бури? — спросил Габриэль, приняв решение.

— Три дня, капитан. Возможно, меньше. — Инквизитор впервые повернулся к Брому. — Полковник Бром, не могли бы вы ненадолго оставить нас? Нам с капитаном нужно обсудить кое-какие вопросы веры.

Полковник посмотрел на Мордехая, а затем перевел взгляд на Габриэля в поисках поддержки. — При всем уважении, инквизитор Тот, это дело касается меня и тартаранцев не меньше, чем любого из вас. Тартар — наш дом, и мы знаем его лучше, чем кто-либо другой. Я слышал об этом варп-шторме — легенды гласят, что он посещает нашу планету раз в три тысячи лет, принося с собой…

— …это все очень интересно, полковник, — прервал его Мордехай, вставая. — Но, может быть, я не совсем ясно выразился? Когда я попросил вас выйти, я ожидал, что ты покинешь «Громовой ястреб» без задержек.

Рот Брома захлопнулся, а глаза сузились, когда он встретился взглядом с инквизитором. — Как пожелаете, инквизитор, — сказал он, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Затем он повернулся к Габриэлю и слегка поклонился. — Капитан Ангелос, надеюсь, еще увидимся.

Габриэль, не вставая, кивнул Брому. Когда тот повернулся и неуклюже зашагал по трапу, он тихо произнес: «Спасибо, полковник Бром».

— Зачем вы отослали его, инквизитор? У него вполне могут быть сведения, которые могли бы нам пригодиться, а знание — сила, как вы и сами хорошо знаете. Вы могли бы проявить к нему чуть больше уважения, — сказал Габриэль, когда Мордехай снова занял свое место.

— Капитан Ангелос, — начал Мордехай, не обращая внимания на протесты Габриэля. — Я знаю, что вы раскрыли глубоко укоренившуюся ересь и порчу Хаоса на Кирене. Это ведь был твой родной мир?

Габриэль отшатнулся, пораженный столь внезапной сменой темы. — Я не понимаю, какое отношение это имеет к нынешней ситуации, инквизитор. И я не склонен обсуждать это.

— Со мной ты можешь свободно обсуждать подобные вещи, Габриэль, — мягко произнес Мордехай. — Может, я и не капеллан Пратий, но я агент Императорской Инквизиции, секретность ни к чему.

— Тогда повторюсь, инквизитор Тот, — ответил Габриэль, — я не понимаю, какое отношение Кирена имеет к ситуации в Тартаре.

— Вот почему ты не инквизитор, Габриэль, — сказал Мордехай, сохраняя спокойный тон. — Насколько я помню, именно вы обратились к Инквизиции за помощью при экстерминатусе на Кирене: уничтожения всего живого на планете или, другими словами, геноцида.

— Тот, я не знаю, чего ты пытаешься достичь, но не стоит испытывать мое терпение, — с оттенком гнева произнес Габриэль.

— Я не сомневаюсь в вашей лояльности, капитан. Но я обеспокоен тем, что ваши действия на Кирене могли повлиять на вас, чего даже вы можете не осознавать. — Мордехай выдержал паузу, ожидая какого-либо ответа, но Габриэль молчал, и лишь его лицо исказилось от гнева. — В частности, — продолжил он, — я задаюсь вопросом, может ли прошлое повлиять на ваши суждения в настоящем.

Ремни за спиной Габриэля с треском выскочили из креплений. Габриэль отпустил их, когда понял, что бессознательно вырвал их. Он ничего не сказал, а просто уставился на инквизитора горящими зелеными глазами. Мордехай поднял руки, давая понять, что не намерен вступать в конфронтацию. Он знал, что зашел слишком далеко, и мысленно отметил допустимые ограничения.

— Возможно, это был… неудачный выбор слов, капитан Ангелос, — сказал Мордехай. — Я просто боюсь, что вы могли стать слишком чувствительными к появлению порчи Хаоса после событий на Кирене. Это было бы вполне понятно и ожидаемо.

— Ты предполагаешь, что я все выдумываю? Ты видел тела десантников на поляне?! — спросил Габриэль срывающимся от негодования голосом.

— Я не об этом, капитан. Я просто прошу, чтобы вы, как верный подданный Императора, ставили интересы Империума выше своих собственных… планов. — Инквизитор тщательно подбирал слова, подталкивая Габриэля задуматься.

— Я предлагаю вам покинуть мой «Громовой ястреб», инквизитор, — сказал Габриэль, вставая и указывая на посадочную рампу, — на благо Империума.

Инквизитор, возможно, и реквизировал этот корабль, но это по-прежнему был боевой корабль Кровавых Воронов.

Инквизитор встал прямо перед Габриэлем, глядя ему в лицо темно-карими, почти черными глазами. Он был ниже капитана и не столь массивным, как облаченный в силовую броню Габриэль, но при этом абсолютно спокойно смотрел на него. Он уже сталкивался с космодесантниками и не боялся этого капитана. — Спасибо, что уделили мне время, капитан Ангелос. Надеюсь, скоро мы снова побеседуем, — сказал он, прежде чем повернуться и уйти в лес.

Исадор и Кораллис нашли Габриэля в «Громовом ястребе». Он молча стоял на коленях, как будто медитируя, и Исадор расслышал слабый шепот. Лицо капитана было спокойно, а брови слегка приподняты, как будто он слушал величественную симфонию. Слеза скатилась по его грубой щеке, смочив старый шрам. В тени в дальнем конце зала, едва заметный и совершенно безмолвный, сидел Пратий. Когда они вошли, он кивнул им.

Внезапно ахнув, Габриэль резко открыл глаза и уставился прямо перед собой. Его глаза были широко распахнуты, как будто он смотрел на какую-то ужасную картину. Вскоре все прошло, и он, казалось, пришел в себя; повернув голову к Исадору, он слабо улыбнулся.

— Исадор, рад тебя видеть. Нам нужно многое обсудить, — сказал он, вставая и жестом приглашая десантников подойти к нему.

— Габриэль, ты в порядке? — спросил Исадор, быстро оглядывая помещение в поисках источника шепота, который не прекратился даже после того, как Габриэль прервал медитацию.

— Да, Исадор. Я в порядке. Добрый инквизитор дал мне пищу для размышлений, только и всего, — ответил Габриэль, сохраняя легкую улыбку.

— Капитан, — вмешался Кораллис. — Инквизитор не имел права так разговаривать с вами. И у него нет причин сомневаться в тебе. — Кораллис и Исадор уже переговорили с Бромом, и хорошо представляли, что Тот мог сказать Габриэлю.

— Наоборот, сержант, — откровенно ответил Габриэль. — Инквизитор имеет полное право говорить так, как желает нужным. Это его прерогатива. И у него есть основания сомневаться во мне. Он неправ, но я не могу его за это винить. Каждый из нас по-своему служит Императору, Кораллис.

— Значит, мы уходим? — нерешительно спросил сержант.

— Ты веришь, что буря расправится с нашими врагами вместо нас? — спросил Исадор, словно опасаясь, что Габриэль уступит давлению Тота.

— Нет, мы никуда не уходим. Мы не позволим этому шторму помешать нам покарать врагов и исполнить наши обязательства. Силы Хаоса здесь неспроста, и я подозреваю, что эта буря играет определенную роль в их планах. Случайность нам не союзник, и только знание может победить невежество. Мы останемся и узнаем правду.

Исадор и Кораллис кивнули, а затем слегка поклонились. — Мы с тобой, брат-капитан. Как и всегда, — сказал Кораллис с облегчением в голосе.

— Сержант Кораллис, разделите оставшихся разведчиков на два отделения и отправьте их прочесать районы, прилегающие к долине. Нам нужно понять, зачем Альфа Легион выбрал эту планету, если они еще не покинули Тартар.

Кораллис кивнул и спустился вниз по трапу, чтобы собрать разведчиков, оставив Исадора и Габриэля в трюме «Громового ястреба». Пратий все также молча наблюдал за младшими боевыми братьями.

— Какие новости из библиариума, Исадор? — спросил Гавриил, вспомнив смотрителя, сопровождавшего Мордехая.

— Тебе понравится, — ответил Исадор, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Есть упоминания об имперских поселениях на Тартаре, датируемые до тридцать восьмого тысячелетия. Однако сами записи были удалены из архивов Ордена. Так что, пока у нас есть ссылки, которые никуда не ведут.

— Предполагаю, что ваши кураторы попытались разыскать эти пропавшие файлы, — сказал Габриэль, подталкивая Исадора продолжить.

— Конечно, Габриэль, — ответил Исадор. — Но их запросы были встречены молчанием и запретом инквизиции. Похоже, что история Тартара содержит нечто, что мы не должны знать, капитан.

Габриэль кивнул, совсем не удивившись. — Согласен, Исадор. А что насчет этого шторма? В записях говорится что-нибудь о варп-шторме?

— Есть несколько отсылок к различным легендам о варп-шторме, который посещает планету каждые пару тысяч лет. Народные предания, Габриэль, не более того. Никаких фактов, — нерешительно сказал Исадор.

— Есть что-то еще, Исадор? — спросил Габриэль, отметив тон друга.

— Я не уверен. Однако, когда мы попытались выяснить детали легенд, то обнаружили, что они также пропали из архивов. Похоже, что кто-то пытался уничтожить все сведения о прошлом Тартара, но следы заметены не достаточно хорошо, — отметил Исадор.

— Очевидно, они не ожидали, что библиариум Кровавых Воронов заинтересуется этим вопросом, — сказал Габриэль. — Ты говорил об этом с Бромом? Он упомянул что-то о легенде, когда Тот сообщил о варп-шторме. Возможно, полковник еще нам пригодится, Исадор.

— Я видел его, — сказал Исадор, медленно качая головой. — Он вышел отсюда в дурном настроении. Я не стал беспокоить его, и он ушел в сопровождении своих людей.

— Нам нужно найти его. Пусть это всего лишь легенды, Исадор, но даже небылицы могут содержать часть правды, если уметь искать. И я не сомневаюсь в твоих способностях в этом деле, мой друг, — сказал Габриэль с легкой улыбкой. — Если мы сможем хоть что-то узнать, это может дать нам преимущество. Удостоверься, что наши вопросы не достигнут ненужных ушей, Исадор. Не стоит почтенному инквизитору думать, что мы ему не доверяем.

На алтаре лежало изломанное тело солдата мон-кеев. Предсказательница Маха осматривала его со смесью отвращения и отчаяния. Человеческая кровь была еще теплой и стекала в маленькие лужицы, быстро впитываемые землей. Она покачала головой и ткнула пальцем в прижженное отверстие в виске мужчины. Рана была чистой, лазерный луч аккуратно разделил каждую молекулу ткани. С волной облегчения Маха поняла, что мон-кей был убит до того, как обряд жертвоприношения был завершен. Судя по всему, жалкие людишки не смогли провести надлежащее жертвоприношение. Она возблагодарила Кхейна за глупость мон-кеев.

Однако кровь мон-кея отдавала запахом скверны. Маха отдернула палец от головы мужчины, заметив что-то, как будто вросшее в камень алтаря. Она схватила человека за волосы и резким движением оторвала ему голову, подняв ее в воздух. Струя крови выплеснулась из тела, орошая влажную землю. Под телом мон-кея виднелась целая сеть извилистых каналов, покрывающих камень и позволяющих собрать стекающую кровь. Они были коричневыми, отличаясь от цвета свежей крови. Под ними виднелся намек на лицо, искаженное агонией, словно погруженное в тело алтаря. Это был всего лишь отпечаток человеческого лица — нематериальная репрезентация, пойманная в ловушку материальной ткани алтаря.

— Флаэтри, была ли это единственная жертва, которую принесли люди? — спросила Маха, отступая от алтаря.

— Других мы не видели, — ответил Флаэтри.

Окинув взглядом кратер, Маха поняла, что небольшая группа мон-кеев, с которой столкнулись ее рейнджеры, никак не могла организовать подобное. Это заняло бы у них несколько дней, особенно если учесть их несобранность, на что указывала эта неудачная жертва.

— Здесь был кто-то еще. Кто-то или что-то более мощное, чем те мон-кеи, которых вы повстречали. Она вернулась к алтарю и провела тонкими пальцами по извивающимся капиллярам, почти лаская их. — Что-то пришло сюда раньше людей и раньше нас.

— Орки? — нерешительно предложил Флаэтри, подняв руку к краю кратера, где лежали тела зеленокожих, нашедших яму и недавно убитых эльдарами.

— Нет, рейнджер, не орки. Орков мало интересуют археологические раскопки. Это работа прислужников Хаоса. Я чувствую руку Альфа Легиона, и это сильно беспокоит меня. Похоже, десантники Хаоса здесь не только для того, чтобы убивать других людей. — Она на мгновение замерла, позволив крошечным щупальцам пощекотать кончики пальцев. — Их рука темна, и будущее туманно. Я не вижу их намерений. Нужно действовать быстро.

— Предсказатель! — позвал Кройзаур, стоявший на краю кратера, держа сюрикеновую катапульту поднятой в небо. — Приближаются еще мон-кеи. Желаете, чтобы мы их прикончили?

«Нет», — послала Маха прямо в разум рейнджера. — «Сейчас не время для конфликта с красными солдатами. И уж точно не место. Отвлеки их, рейнджер. Мы должны действовать, прежде чем люди сделают что-то, о чем потом мы все будем сожалеть».

Тонкая струйка дыма медленно поднималась в воздух. Внешнее спокойствие Брома противоречило бури мыслей в его голове. Он сунул палочку лхо в рот, его руки дрожали от волнения, и он сделал серию неглубоких затяжек. Он поперхнулся дымом. Кашляя, он швырнул палочку в траву и втоптал ее сапогом в грязь.

Дым, приобретя вид небольшого облачка, повис в воздухе. Дым то отплывал, то приближался к его лицу, под воздействием его дыхания. Бром взмахнул рукой, разгоняя дым, раздраженно бормоча себе под нос о дерзости инквизитора и высокомерии космодесантников. Когда им понадобится его помощь, они увидят, чего стоит их неуважение.

Внизу, на дне долины, Бром все еще мог различить следы кровавой бойни. Он сидел на маленьком мысе, возвышающемся над линией деревьев, и отсюда он мог видеть груды орочьих трупов и полосы крови, окрашивающие реку. Зеленая, плодородная земля Тартара медленно превращалась в пропитанное кровью подношение Императору, и тартаранцы прославляли его величие собственной кровью, разбавляя кровь этих грязных ксеносов.

«Сколько крови пролилось сегодня? Достаточно, чтобы река Льовре стала красной?» — На мгновение ему стало интересно, заметят ли жители столицы красный цвет воды, прежде чем поднести ее к губам и выпить. «Земля в любом случае была пропитана кровью, и люди испокон веков ели продукты, выращенные на ней», — подумал Бром, затягиваясь еще одной сигаретой.

— Люди так лицемерны, когда дело доходит до крови, — прошипел он.

Облачко дыма снова зависло перед его лицом и, казалось, сворачивалось в смутное подобие вихря, когда он пытался разогнать его. Дым скользил и обтекал его руку, почти укрыв его конечность. На мгновение Брому показалось, что он видит, как в дыму формируется лицо, но это было всего лишь мгновение, а затем оно исчезло.

Мягкое дуновение ветра пронеслось по долине и рассеяло дым, оставив легкий шепот, заставив Брома быстро оглядеться по сторонам, чтобы убедиться, что он один. Он был не один.

— Полковник Бром, я хотел с вами поговорить.

— Библиарий Акиос, — произнес Бром, неловко поднимаясь, чтобы поприветствовать Кровавого Ворона. — Чем могу быть полезен?

— Капитан Ангелос интересуется местными легендами, касающимися варп-шторма, — начал Исадор, ощутив неловкость, как только заговорил. Он сделал все возможное, чтобы исправиться. — И мне было бы очень интересно послушать истории, известные вам, полковник.

— Рассказывать особо нечего, библиарий. В основном — это просто сказки. Ничего, что могло бы заинтересовать Адептус Астартес или доброго капитана Ангелоса. Даже инквизитор Тот не проявил никакого интереса к тому, что я хотел сказать, — сердито произнес Бром.

Исадор внимательно следил за Бромом, пока тот говорил, и заметил, как полковник особо подчеркнул имя инквизитора. Он задумался, не уверенный в значении интонаций Брома. В этот момент голос сержанта Кораллиса прошипел в воксе Исадора.

— Библиарий Акиос, разведчики вернулись, и капитан Ангелос просит вас составить ему компанию, — передал сержант.

— Сейчас буду, — ответил Исадор, отворачиваясь от Брома.

— Где Бром? — спросил Габриэль, когда Исадор поднялся по трапу «Громового ястреба». — Это касается и его.

— Он курит в лесу неподалеку, — ответил Исадор.

— Я думал, у него есть неотлагательные дела, — ответил Габриэль. — Его людям нужно поднять дисциплину и мужество, Исадор. Особенно после фиаско на стенах Магна Бонум. Но у нас есть кое-что похуже.

— Что произошло?

— Разведчики вернулись с новостями о кратере примерно в десяти километрах отсюда, — начал Кораллис. — Они попали в засаду, устроенную группой рейнджеров-эльдар, когда приблизились к нему, но успешно отразили нападение ксеносов. Они нашли тела орков — очевидно, их тоже почему-то интересовал кратер…

— …и, очевидно, эльдары по какой-то причине не хотели, чтобы они там рыскали, — вмешался Габриэль.

— Похоже на то. Разведчики спустились в кратер, где обнаружили артефакт, что встревожил их. Какой-то алтарь, сплошь отмеченный рунами, которые они не смогли расшифровать. Они поспешили сообщить нам о находке, возможно библиарий Акиос смог бы прочесть написанное, — закончил Кораллис, повернувшись к Исадору.

— Присутствие эльдар на Тартаре, безусловно, неожиданность. Это говорит о чем-то более серьезном — эльдары не вмешиваются в дела других рас без причины, даже если эти причины нам часто неясны, — сказал Исадор. Тут же сообразив, что в сообщении про эльдар между строк было что-то более важное. — Какое это имеет отношение к Брому? — спросил Исадор.

— На алтаре они нашли покрытые жертвенными знаками останки одного из гвардейцев Брома, — пояснил Габриэль.

— Кто-то из людей Брома был принесён в жертву? Мы должны сообщить ему, — сказал Исадор, все еще не совсем понимая, из-за чего весь шум.

— Есть еще кое-что, — продолжил Габриэль. — Солдат был убит выстрелом в голову. Стреляли из лазпистолета Имперской Гвардии. — Габриэль мог видеть, как библиарий лихорадочно сопоставляет факты. — Его принесли в жертву и казнили другие тартаранцы, Исадор.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Стоя на краю кратера, Габриэль посмотрел на алтарь и группу Кровавых Воронов, с оружием наготове обступивших края ямы. Габриэль взял небольшой отряд для проверки сведений об алтаре — только командное отделение, несколько разведчиков и отделение космических десантников Матиэля. В конце концов, он решил не рассказывать Брому о находке разведчиков, и отряд покинул импровизированный лагерь в долине до того, как тот успел задать какие-либо вопросы. Без сомнения, инквизитору не потребуется много времени, чтобы выяснить, куда они пропали, но к тому времени Габриэль надеялся разобраться в происходящем.

— Значит, добрый инквизитор не чувствует здесь скверны Хаоса. Какое счастье для Империума, что такие зоркие орлы охраняют его покой, — сказал Габриэль, качая головой и кладя руку на плечо Исадора.

Обезглавленное тело имперского гвардейца все еще лежало на алтаре, а его голова валялась на земле в двух шагах от него. Пока Матиэль осматривал территорию вокруг кратера, Исадор, бросив взгляд на мертвых зеленокожих, спустился в яму, плавно соскользнув вниз по склону кратера.

Убедившись, что в яме не скрывается враг, десантники последовали примеру Матиэля, пробираясь между трупами орков, тыча их лезвиями. Орки, возможно, не самая умная раса в галактике, но даже животные могут прикинуться мертвыми, когда им это нужно. Эти орки действительно были мертвы. Некоторые из них были разорваны множеством крошечных снарядов, другие были убиты одним точным выстрелом в мягкую ткань чуть ниже линии челюсти, а часть была изрублена на куски.

Наклонившись к лежащему оружию, Матиэль громко ахнул. Это был болтер — привычное оружие космических десантников. Но узоры, выгравированные на поверхности болтера, были затертыми — орк явно пытался затереть их. Металлические конструкции несли следы когтей или зубов, но орк не смог полностью свести маркировку, нанесенную на оружие при его изготовлении. Из-под нанесенных царапин выступали лучи звезды. «Восьмиконечная звезда», — подумал Матиэль, — «метка предателей и сил Хаоса».

Он повертел оружие в руках; его слегка коробило от прикосновения к оружию, которое было проклято дважды: сначала еретиками-десантниками, отвернувшихся от Императора во время сокрушающих галактику ужасов Ереси Хоруса, и затем грязным ксеносом.

Оружие было холодным и лежало вне досягаемости орка. Присмотревшись повнимательнее, Матиэль понял, что из него не стреляли. Орки были убиты почти мгновенно, и, похоже, что большинству из них не удалось сделать ни единого выстрела. «Даже Кровавые Вороны не смогли бы так эффективно уничтожить стаю орков», — подумал Матиэль, будучи опасно близко к восхищению эльдарами.

Тем временем Габриэль смотрел, как Исадор спускается в яму и приближается к алтарю. Он повернулся, когда Матиэль подошел к нему, и взял оружие из рук сержанта.

— Болтер, — произнес Габриэль с легким удивлением. — Значит, мы были правы в том, что на Тартаре присутствует Легион Предателей, — добавил он, прижав большой палец к отметинам на рукояти оружия, словно пытаясь прочувствовать их.

— Из него не стреляли, — пояснил Матиэль. — Эльдары, должно быть, устроили засаду, а затем вырезали их, как животных, прежде чем они успели среагировать. — В его голосе угадывалась смесь отвращения и восхищения.

— Они и есть животные, сержант, так что это вполне уместно. Мы бы сделали то же самое, если бы могли — сказал Габриэль.

Матиэль кивнул, разделяя восхищение Габриэля таинственными инопланетянами, понимая, что уважение к мастерству другого воина, пусть и ксеноса, не обязательно делает вас еретиком. — Возможно, нам есть чему у них поучиться, — задумчиво произнес сержант.

— Конечно, — уверенно ответил Габриэль. — Знание — сила, и мы не должны чураться его. Благодаря этому, — сказал он, обводя рукой останки орков, — мы учимся воспринимать умение эльдар устраивать засады всерьез. — На лице капитана была улыбка, когда он обернулся, чтобы посмотреть на Исадора.

— Какие темные силы призвали эти эльдары? — спросил Матиэль, проследив за взглядом Габриэля.

— Я не думаю, что это дело рук эльдар, — сказал Исадор, отрывая взгляд от останков гвардейца Тавета. — Я более чем уверен, что именно эльдары отрубили ему голову, но к тому времени он уже был мертв. — И добавил, — этому человеку прострелили голову из имперского лазпистолета.

— Значит, тартаранцы проводили обряд жертвоприношения? — спросил Габриэль, обходя алтарь и осматривая останки Тавета. Несмотря на доказательства, Габриэль не мог заставить себя усомниться в лояльности гвардейцев Тартара. Большинство из них доблестно сражались на стороне Кровавых Воронов, многие погибли как истинные герои. В основном тартаранцы были доблестными слугами Бессмертного Императора, и это было настолько эпическим предательством, что Габриэль отказывался в это верить. Каково бы ни было его личное отношение к Брому и небольшому количеству трусов в его полку, он не должен подозревать всех.

— Нет, я не уверен, что было именно так, — задумчиво ответил Исадор. — Похоже, выстрел был произведен для того, чтобы убить этого человека до того, как ритуал будет завершен. Возможно, гвардейцы прервали ритуал.

Капеллан Пратий склонился над алтарем, рассматривая камень, где должна была быть голова гвардейца. Он почти неподвижно застыл, как будто найдя что-то интересное и частично скрытое.

— Этот человек был не первой жертвой на этом алтаре, — сказал Пратий, поднимая взгляд на Исадора. — Взгляни на это.

Библиарий подошел к Пратию, и посмотрел на место, куда указывал капеллан. Крошечные сталагмиты выступали из крови, и на мгновение Исадор подумал, что это всего лишь маленькие шипы, предназначенные для того, чтобы жертва не соскользнула со скрижали во время агонии. Но затем он увидел, что они двигаются. Они вибрировали и пульсировали, слегка покачиваясь.

Осмотрев тело гвардейца, он увидел, что эти крошечные щупальца вонзились в его плоть. Казалось, они втягивали его в камень, засасывая в поверхность алтаря. Внезапно Исадор понял, почему гвардеец выглядел так странно — он был тут, но не полностью. Присев, чтобы посмотреть сбоку, Исадор увидел, что солдат, лежащий на животе, был уже наполовину поглощен алтарем.

В ужасе Исадор просунул посох под тело человека и оторвал его от скрижали, отделив щупальца от его тела. Оно соскользнуло с алтаря и рухнуло на землю кровавой кучей. Тело мужчины выглядело так, как будто его грубо разрезали вдоль, чтобы отделить переднюю часть от спины. Все, что осталось, — лишь кровавая каша.

Щупальца на алтаре задергались, слепо ища источник пропитания, прежде чем сжаться и застыть на поверхности алтаря. Посох Исадора вспыхнул, посылая искры голубого огня в кровавую лужу на алтаре. Влага шипела и дымилась, когда в нее ударила праведная энергия. Исадор отдернул посох и вгляделся в поверхность алтаря.

Под лужей крови Исадор увидел подобие лица, искаженного агонией, и стаю демонов, кружащихся вокруг него. Несколько леденящих кровь ужасов, казалось, тянулись к поверхности своими когтями, царапая поверхность алтаря изнутри. Лицо подергивалось в неимоверных муках. Затем оно внезапно замерло и сфокусировало взгляд на Исадоре, глядя прямо в его душу.

Библиарий со вздохом отпрянул от алтаря, вонзив посох в землю, чтобы не упасть. Пратий и Габриэль кинулись к боевому брату, подхватывая его своими сильными руками и видя, как краска постепенно возвращается к его лицу.

— Брат Исадор, у тебя есть час, чтобы исследовать алтарь. Задокументируйте все — посмотрим, сможем ли мы самостоятельно заполнить некоторые пробелы в истории этой планеты. — Габриэль с беспокойством всматривался в бледное лицо своего старого друга. — Затем мы уничтожим его, чтобы эта гнусная порча не заразила все вокруг.

Лицо библиария все еще было бледным, а голубые глаза широко распахнутыми. — Габриэль, мы не должны уничтожать этот артефакт. Мы — Кровавые Вороны, и мы не должны отворачиваться от знаний, каким бы неприятным ни был источник.

— Хорошо, что Тот не слышит тебя, Исадор. Он и без того смотрит на нас с подозрением. — Габриэль попытался пошутить, несмотря на всю серьезность положения. — Узнай, что сможешь, а потом мы уничтожим это. Между исследованием и ересью очень зыбкая граница, и мы должны соблюдать осторожность, чтобы оставаться на праведной стороне.

С этими словами Габриэль повернулся и взобрался наверх к Матиэлю и космическим десантникам, охраняющим периметр, оставив Исадора и Пратия наедине с алтарем. — Один час, затем мы уходим, — напомнил он, словно переживая, что Исадор мог проигнорировать его приказ.

Резьба и руны были скрыты под коркой запекшейся крови, и Исадор изо всех сил пытался разобрать их значение. Он снял перчатку и провел пальцами по поверхности алтаря, счищая мешающую грязь. Его пальцы скользили по шероховатой поверхности камня, задевая за острые зазубрины, добавляя к старой крови крошечные капельки его собственной. Он методично изучал древние символы, не обращая внимания на порезы.

Руны казались холодными и твердыми, как камень, и Исадор пожалел, что так поспешно вырвал гвардейца из дьявольских объятий алтаря. Без притока свежей крови алтарь был не более чем куском камня, покрытым древними рунами.

Исадор смог разобрать некоторые слова, но язык рун был ему незнаком, и многие символы все еще были скрыты толстым слоем засохшей крови. Изображения, похоже, рассказывали историю о героической миссии по поиску ключа к спасению Тартара и окружающих миров. Там был символ, изображающий гору, а также упоминания о Боге Крови и появлении его посланников, но Исадор видел достаточно подобных артефактов, чтобы знать, что все они содержат подобные символы. Он не нашел ничего необычного.

Пока одна руна не привлекла его внимание. Трераум-шторм. Она была достаточно древняя, и сначала Исадор не узнал ее. С тех пор, как он обучался в библиариуме Кровавых Воронов, он давно не встречал настолько искаженного стиля письма, как будто стремящееся скрыть свое значение от любопытных глаз. Символы рядом с этой руной были еще более таинственными. Они что-то напоминали Исадору, но узнавание ускользало от него. «Он определенно видел их раньше».

— Исадор! — позвал Габриэль. — Пора уходить. Надеюсь, ты смог хоть что-то узнать.

Библиарий перевел взгляд с алтаря на капитана, а затем обратно, размышляя, как получить еще немного времени на изучение артефакта. Но Габриэль предположил, что он качает головой.

— Исадор, время истекло, — сказал он, махнув рукой Матиэлю. — Сержант, уничтожьте алтарь, а затем давайте покинем это забытое Императором место.

Матиэль активировал прыжковый ранец и с шумом, хотя и грациозно, поднялся в воздух. Еще два космодесантника из его отделения сделали то же самое, каждый нес связку мельта-бомб. Все трое быстро спустились в яму, словно ангелы, несущие искупление.

Исадор повернулся к алтарю, волна отчаяния захлестнула его. «Эти дураки собирались уничтожить один из самых ценных артефактов, найденных в этом секторе за прошедшие столетия. Габриэль был слишком ограничен, чтобы понять это. Кирена сделала его параноиком. Путь Кровавых Воронов никогда не был легким — новые знания требовали определенных жертв, но они могли поднять космодесантников до уровня богов. Кто еще, как не боги, могли распоряжаться жизнями населения целой планеты? Габриэль был слишком близорук, и скован чувством вины».

Когда Матиэль приземлился позади Исадора, он обнаружил, что библиарий что-то бормочет себе под нос, словно читая или произнося мантру. Казалось, он не заметил прибытие трех космических десантников, с ревом опустившихся вниз.

— Библиарий Акиос, время вышло. Капитан хочет, чтобы мы взорвали алтарь. И я абсолютно с ним согласен, — сказал Матиэль, приказывая своим людям прикрепить заряды к алтарю. — Мерзость ксеносов и еретиков невыносима. Это оскорбляет Императора.

— Дай мне еще минуту, — прошипел Исадор, повернув голову к сержанту и устремив на него прищуренный взгляд голубых глаз. — Мне нужна еще одна минута. Всего одна, — добавил он, видя как Матиэль кивнул.

Сержант еще раз кивнул, а затем пошел к противоположной стороне алтаря, чтобы проверить, как дела у его команды. Вернувшись к рунам, Исадор достал небольшой боевой нож. Он пробормотал что-то невнятное, проводя пальцем по лезвию. Когда он прижал лезвие к поверхности алтаря, из камня вытекла струйка крови, как будто он был живым. Лезвие шипело и вибрировало, пока он очерчивал аккуратный прямоугольник вокруг созвездия рун, окружавших символ шторма.

Когда Матиэль вернулся, чтобы установить мину, библиарий засовывал что-то за пояс и вытирал кровь с лезвия ножа о траву.

— Матиэль! Взорви эту штуку, и уходим! — крикнул Габриэль, стоя на краю кратера.

— Да, капитан, — ответил Матиэль. Затем он повернулся к Исадору, понизив голос. — Время вышло, библиарий. — Исадор кивнул, быстро отошел от алтаря и начал подниматься к Габриэлю.

«Что ты делаешь, библиарий!» На мгновение Исадор подумал, что произнес это вслух. Но слова просто всплыли в его голове. Это было необычно. Всякий раз, когда он пытался уловить мысль, она ускользала от него, как призрак.

«Я знаю, что ты меня слышишь», — снова прозвучало в сознании. — «Зачем ты прячешь артефакт от капитана… и действуешь вопреки его приказам!?»

Исадор не сбавляя шага, взбирался по откосу. «Он не понимает ценности этой находки, а у меня нет времени его переубеждать. Он поблагодарит меня за это, когда придет время».

«Я понимаю его ценность, как и ты, Исадор», — произнес голос, впервые назвав его по имени. — «И я также благодарю тебя за усердность».

«Мне не нужна твоя благодарность, колдун», — ответил Исадор, наконец, поняв, чей это голос. — «И я воспользуюсь силой, которую почерпну, чтобы уничтожить тебя».

«О, Исадор, бедный, заблудший дурак. Я буду ждать тебя на горе Корат, там и посмотрим, кто падет…» — прошептал голос, затихая в тишине.

«Я буду там, колдун», — подумал Исадор, взбираясь на вершину холма. Он, не глядя ему в глаза, приветственно кивнул Габриэлю и обернулся, наблюдая, как трое космических десантников взлетели, удаляясь от алтаря. Взрыв сотряс округу, подбросив в небо комки влажной земли.

После небольшой задержки прозвучал второй взрыв — осколки камня вылетели из кратера, края воронки начали осыпаться. Исадор и Габриэль отступили назад, пока оползающая земля скрывала разбитые остатки алтаря.

— Отряд Джаэриэль настиг десантников Хаоса возле горы, ясновидящая. Они вступили в бой, но их существенно превосходят численностью. С ними отряд рейнджеров, но они не могут сравниться с тяжелой огневой мощью десантников, — доложил Флаэтри, отвесив элегантный поклон.

Маха медитировала, сидя на большом гладком камне. Она открыла глаза и посмотрела на рейнджера. — Я знаю, Флаэтри, что самостоятельно им не справиться с силами Хаоса. Им понадобится помощь, но неясно, сможем ли мы ее предоставить.

— Ты хочешь сказать, что все потеряно, ясновидящая? — спросил Флаэтри, глядя на нее глазами, горящими яростью.

— Успокойся, рейнджер. Я не это имела в виду; еще ничего не потеряно, — ответила Маха. — А что насчет других людей? Что делают солдаты в красном?

— Они нашли алтарь, ясновидящая. Один из них, кажется, псайкер, мельком осмотрел его, а потом они уничтожили алтарь. Эти мон-кеи понятия не имеют, что делают, ясновидящая. Они слепы и уничтожают все, чего не понимают, — с отвращением произнес Флаэтри.

— И все же они идут сюда, — произнесла Маха, вслух размышляя о роли космических десантников. — Возможно, они не так глупы, как ты думаешь. Этот псайкер ощутил, что вы наблюдаете за ними?

— Нет, мы спрятались в лесу. Он не мог нас увидеть или почувствовать: наши разумы были закрыты. Но там было еще кое-что… — Флаэтри замолчал, подбирая слова.

— Что-то еще, рейнджер? — уточнила Маха.

— Я не уверен. Но, похоже, что там было еще чье-то психическое присутствие, — неуверенно ответил Флаэтри.

— Возможно, среди людей есть еще один псайкер. Это не важно, — отмахнулась Маха, уже думая о другом. — Давай устроим засаду этим красным космодесантникам. Флаэтри, возьми гравитанки «Сокол» и отряд призрачной стражи и отправляйся к горе Корат — это идеальное место для засады, учитывая, что мон-кеи направляются к ней.

— Хорошо, ясновидящая. Люди угодят прямо в нашу ловушку, — ответил Флаэтри, ликуя в ожидании битвы.

— Да, они попадут в ловушку, Флаэтри, но они будут начеку; сложно поймать космодесантников врасплох, поскольку они ожидают предательства и появления врагов за каждым углом. Тем не менее, мы с радостью подкрепим их опасения… — сказала Маха, снова погружаясь в медитацию.

— Мы уничтожим этих космических десантников, а затем изольем наш гнев на силы Хаоса, — сказал Флаэтри.

— Возможно, юный следопыт, все возможно, — прошептала Маха, закрыв глаза. — Но судьба мон-кеев может тесно переплестись с нашей. Пока мы расставляем ловушки для людей, идущих за нами по пятам, они запирают нас между собой и поклонниками Хаоса, которых мы преследуем. Я не думаю, что мон-кеи понимают всю значимость событий, происходящих на Тартаре — однажды они уже подвели нас. Но будущее туманно и запутанно, и я не уверена, что мы сможем справиться без чужой помощи. Только время покажет. А пока мы должны сражаться против всех, но война — не самоцель, рейнджер, а самый мощный инструмент, который у нас есть.

Два эльдарских «Вайпера» скользнули к флангам колонны Альфа Легиона, рассекая вечерний воздух, пока их антигравитационные двигатели гнали их вверх по склону горы. Каждый скиммер сопровождала группа реактивных мотоциклов. Они мчались параллельно колонне штурмовых мотоциклов десантников Хаоса, которые с ревем подпрыгивали над землей.

«Вайперы» грациозно скользили между скалами и деревьями, уклоняясь от огня мотоциклистов Хаоса. Их орудия плавно вращались, выпуская непрерывный поток сюрикенов. Реактивные мотоциклы эльдар ловко маневрировали, огибая препятствия и накрывая врагов перекрестным огнем, пролетая мимо «Вайперов» и устремляясь к вершине.

Крул кричал в багряные сумерки, двигаясь во главе Альфа Легиона, двигатели его мотоцикла ревели от ярости и голода. Сюрикены впились в его левую ногу, посылая импульсы боли в нервную систему, когда пробивали его броню и достигали плоти. Мотоцикл реагировал на его ярость, как если бы был продолжением его тела; он рычал и плевался энергией, пока десантник Хаоса наводил сдвоенные болтеры, установленные по обе стороны от переднего колеса. Он нажал на спусковые крючки, и параллельные потоки болтерного огня полетели вслед за «Вайпером», не попав в цель.

Взревев от разочарования, Крул вдавил педаль газа, и мотоцикл издал пронзительный визг, увеличивая скорость. Он резко накренился влево, помогая своим весом ускорить поворот. Затем, бросив байк вправо и почти положив его на бок, Крул зашел в хвост эльдарской машины. Никто не ожидал атаки с фланга особенно от кучки хрупких изнеженных ксеносов.

Крул видел, как орудийная башня на корме «Вайпера» повернулась к нему, и он громко рассмеялся при мысли, что эльдар не успеет сделать ни единого выстрела. Он снова нажал на спусковые крючки, и из спаренных болтеров вырвалась очередь. На этот раз снаряды попали в заднюю часть «Вайпера», разбив один из стабилизаторов, что заставило «Вайпер» вильнуть вбок. Его орудийная башня быстро повернулась, пытаясь компенсировать траекторию движения машины, и поток сюрикенов полетел в сторону мотоциклов Альфа Легиона.

Настигнув подбитый «Вайпер», Крул выхватил болт-пистолет и, приставив ствол прямо к голове стрелка, единственным выстрелом пробил шлем эльдара, что отбросило его от турели. Прежде чем эльдар упал на землю, Крул изрешетил его огнем из пушек мотоцикла.

Но «Вайпер» еще двигался, и пилот развернул подбитую машину лицом к Крулу. Сюрикеновые катапульты, установленные в носу, выпустили снаряды в ревущий мотоцикл, но Крул, не обращая внимания на обстрел, крича от ярости, рванул мотоцикл вперед.

Сюрикены звенели, стуча и рикошетя от передней части мотоцикла, пробив колесо и прорезая мощную подвеску. Мотоцикл нырнул в грязь, его болтеры продолжали палить, бесполезно перепахивая землю.

Крул издал еще один вопль, попав под поток инопланетных снарядов, которые резали и пробивали его броню. Его мотоцикл зарычал, а затем дернулся, вырвав переднее колесо из земли. Задрав переднее колесо вверх, Крул укрылся от сюрикенов за бронированным корпусом мотоцикла.

Через секунду штурмовой мотоцикл врезался в «Вайпер», сминая его легкую броню своей массой и силой инерции. Длинные шипы, украшавшие лобовые пластины мотоцикла, пробили кабину «Вайпера». Пилот погиб мгновенно, когда шип вонзился ему в лицо. Мотоцикл резко встал, и Крул перелетел через обломки двух машин, приземлившись с другой стороны от «Вайпера».

С трудом встав на ноги, Крул повернулся, чтобы посмотреть на сотворенный им бедлам, и издал победный вой, когда обе машины взорвались. Он вскинул руки и завопил, наблюдая, как байкеры Альфа Легиона мчатся к вершине горы, обстреливаемые оставшимся «Вайпером». Он закричал им вдогонку, делая знак рукой, чтобы они двигались дальше.

Огонь ударил его в спину, разорвав органы, пока нос транспортного средства аккуратно разрезал его пополам. На гладких зелено-белых бронированных панелях были нанесены рунические символы «Стражей Бури». Джаэриэль направил свой транспорт вслед за колонной космодесантников Хаоса, решив не дать им достичь вершины.

Стоя на «Носороге» Кровавых Воронов, чтобы увеличить обзор, Габриэль вглядывался в сумерки, изучая узкую горную тропу перед собой, его красные доспехи поблескивали в угасающем свете дня. Исадор стоял рядом со своим капитаном.

Гора возвышалась на краю долины, отвесная и внушительная, отбрасывая тень на окружающий пейзаж. Позади неровный круг выгоревшего леса отмечал местонахождение алтаря, в воздух все еще поднимались тонкие струйки дыма.

Габриэль убрал бинокль и покачал головой. — Ты уверен, Исадор?

— Да. Перевал — единственный проходимый путь к вершине горы Корат. Руны на алтаре указывали на это место, — уверенно ответил Исадор. — Ты сомневаешься в моих выводах? — прибавил он.

«Исадор, он сомневается». Ветер усилился, взметая песок с земли.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, брат, но меня беспокоит тактическая сторона этого хода. Горный перевал — идеальное место для засады. Видишь скалы, что нависают над тропой в самом узком месте? Здесь слишком много врагов, чтобы действовать опрометчиво, — ответил Габриэль, удивленный тем, что Исадор потребовал объяснений.

«Исадор, ты видишь, что он сомневается в тебе», — прошептал ветер. — «Он боится твоей силы. За твоей спиной он называет тебя мутантом. Ты должен успокоить его. Направь его, но так, чтобы он этого не чувствовал».

— Я не отрицаю, что там, скорее всего, ловушка, Габриэль, — ответил Исадор, прищурившись. — Но ловушка будет доказательством того, что мы идем в правильном направлении. Зная это, ты бы повел Кровавых Воронов через этот перевал?

— Ты прав, старый друг, — сказал Габриэль с легкой улыбкой. — Продолжаем преследование. Будь начеку и следуй моему примеру. Я хочу, чтобы все прошло гладко и без ошибок.

— Согласен, — ответил Исадор, кивнув в подтверждение.

— Кораллис! — позвал Габриэль, присев, чтобы поговорить с сержантом, когда тот приблизился к «Носорогу». — Отправь разведчиков к перевалу. Скажи им, чтобы были осторожны и держались подальше от основного пути — я подозреваю, что нас там ждут. Мы отправимся следом вместе с терминаторами Тантия и штурмовым отрядом Матиэля. Танки слишком неповоротливы и могут застрять на перевале, поэтому штурмовые мотоциклы и лендспидеры «Тайфун» окажут огневую поддержку.

— Принято, — кивнул Кораллис, поворачиваясь, чтобы передать приказы.

— А что насчет тартаранцев? — спросил Исадор. — Не следует ли нам вызвать Брома и отряд гвардейцев? Мы можем использовать их — отправив через перевал первыми, чтобы проверить поджидает ли нас ловушка.

— Нет времени ждать тартаранцев, — ответил Габриэль, пристально глядя на своего друга, — да и незачем. Проход узкий, и численность не играет значения. Тем более, они заняты эвакуацией, Исадор. Кроме того, Кровавые Вороны не позволят, чтобы кто-то другой сражался за них. Мы принесем быструю смерть врагам Императора, как делали это на протяжении тысячелетий. Бром и инквизитор Тот могут еще немного отдохнуть в относительном комфорте лагеря — скоро придет и их черед сражаться.

Колонна боевых мотоциклов раскололась надвое, обходя оборону эльдар слева и справа, чтобы окружить воинов, обороняющих таинственный менгир на вершине горы Корат. Эльдары добрались сюда первыми, так как их антигравитационные машины скользили по пересеченной местности, как будто это была дорога с идеальным покрытием. Мотоциклы десантников Хаоса подпрыгивали, скользя по рыхлому песку и щебню, ломая редкие деревья.

Реактивные мотоциклы эльдар кружили, преследуя десантников Хаоса. Болты и сюрикены наполнили воздух, свистя вокруг менгира и окружающих его укреплений эльдар. Джаэриэль нетерпеливо наблюдал за боем, время от времени стреляя по проносившемуся мимо вражескому мотоциклу, ожидая, когда прибудут остальные десантники Хаоса и начнется настоящая схватка. Он выстроил свой отряд веером лицом к грохочущим транспортникам Альфа Легиона, оставляя менгир позади себя.

Визг заставил его глянуть налево, и он увидел, как один из эльдарских реактивных мотоциклов загорелся, вращаясь вокруг своей оси из-за отказа стабилизаторов. Громадный боевой мотоцикл рванул за ним, его болтеры полыхали огнем, продолжая обстреливать эльдар. Реактивный мотоцикл потерял управление и вырвался из круга, кувыркаясь вниз по склону к наступающим силам Хаоса.

Как только первый «Носорог» десантников Хаоса вкатился на вершину горы, его носовые орудия полыхнули огнем, а два рогатых десантника Хаоса, высунувшись из люка, поливали поле из огнеметов. Реактивный мотоцикл врезался прямо в лоб танку. Мощный взрыв сотряс землю, когда реактивный мотоцикл взорвался, разворотив переднюю часть «Носорога» и обдав его пассажиров перегретыми химическими веществами.

Отделение десантников Хаоса вывалилось из пролома в передней части «Носорога». Они выскакивали из пламени, перекатываясь, чтобы смягчить падение. А затем вскакивали на ноги, наводя болтеры и открывая огонь, выпустив залп болтов прямо в эльдар, расстреливая кружащиеся джетбайки.

Отряд Джаэриэль отреагировал мгновенно, перестроившись, словно единый организм, и выпустив скоординированный залп сюрикенов в наступающих десантников Хаоса. Джаэриэль видел, как два гигантских воина вышли из пылающих останков «Носорога», пройдя сквозь огонь, словно это была прохладная река. Один из них был более двух метров ростом. У него не было шлема, и он нес огромную косу, лезвие которой было длиной с взрослого человека. Другой был немного меньше, но рога на его богато украшенном шлеме яростно вонзались в небо, заставляя его казаться крупнее. В руке он держал длинный силовой посох, который сверкал фиолетовой энергией, без усилий разгоняя пламя.

Еще два «Носорога» взобрались на вершину горы, высадив еще два отделения Альфа Легионеров. Боевые мотоциклы развернулись по дуге, усиливая фланги десантников Хаоса и образуя единую широкую линию огня, которая неуклонно приближалась к небольшому отряду Джаэриэль.

Эльдары добрались до менгира раньше десантников Хаоса, но пожертвовали силой ради скорости. Отряд Джаэриэль включал десять эльдарских воинов. В его распоряжении остался один «Вайпер» и три джетбайка. Глядя на склон горы, залитый последними красными лучами заходящего солнца, и отбрасывая тень прямо к ногам врага, Джаэриэль насчитал пять вражеских мотоциклов, два неповоротливых бронированных транспорта и почти двадцать пять десантников Хаоса. Впервые за всю его долгую жизнь он сомневался в победе.

Перевал представлял собой не более чем узкую тропу, прорубленную в горе, образуя не самый безопасный проход из долины Льовре к вершине древней горы. По обеим сторонам тянулись отвесные стены. В полумраке сумерек перевал погрузился в почти полную тьму.

Впереди, в самом узком месте тропы, где едва мог пролезть «Носорог», Габриэль увидел своих разведчиков. Они остановились, и он мог видеть, как они осматриваются по сторонам в поисках признаков ловушек и мин. Пока ничего не было, и это еще больше настораживало Габриэля.

Импровизированная дорога была изрыта недавно проехавшим большегрузным транспортом. Разведчики заметили следы гусениц «Носорогов» и штурмовых мотоциклов. Если эльдары и прошли этим путем, похоже, они вообще не оставили следов.

Кораллис поднял руку, показывая, что проход безопасен. Сержант настоял на том, чтобы возглавить разведывательный отряд, несмотря на потерю руки. Он был полон решимости, чтобы больше никого не постигла судьба Микаэла, и Габриэль не стал спорить с ним. Кроме того, Кораллис был лучшим разведчиком Третьей роты, и Габриэлю было приятно наблюдать за его работой.

Резким движением руку Кораллис подал новый сигнал, выхватывая болт-пистолет. Остальные разведчики нырнули в укрытия по краям тропы, перекатываясь за валуны и вскидывая оружие. Габриэль заметил движение дальше по тропинке, доля секунды потребовалась, чтобы звук эха достиг его.

Внезапно он уловил отблески последних лучей солнечного света; и там, в самом узком месте, он разглядел группу гравимашин, ожидающих в засаде. «Значит, все-таки ловушка», — спокойно подумал Габриэль. — «С этим мы справимся».

— Кораллис, — прошипел он в вокс. — Оставайся в укрытии по краям перевала — «Тайфуны» на подходе. Тантий — веди терминаторов следом за «Тайфунами». Матиэль — посмотри, что можно сделать с вражескими снайперами на скале.

Когда он закончил говорить, лендспидеры «Тайфун» с ревом ожили, почти мгновенно разогнавшись до скорости атаки, и промчались через перевал под градом огня, вступив в бой с танками «Сокол», оказавшись на другой стороне. Ожили прыжковые ранцы космических десантников, унося их в небо, откуда они обстреляли утес, кроша камень и создавая каменные лавины, падающие в ущелье.

Сержант Тантий перешел на бег, махнув рукой остальным терминаторам, чтобы те следовали за ним. Проходя мимо разведчиков, ведущих беглый огонь, Тантий увидел, что тропа переходит в более широкую долину на противоположной стороне. Три танка «Сокол» и, по крайней мере, два отделения призрачной стражи ждали их. «Тайфуны» Кровавых Воронов скользили под шквальным огнем, оставляя клубы дыма от работающих двигателей.

Терминаторы выстроились веером и заняв устойчивое положение, как один, открыли огонь из штурмовых болтеров по призрачным стражам, которые побежали к десантникам. Тантий прицелился и выстрелил в продолговатый головной убор одного из ксеносов, шлем треснул, что не остановило вражеского воина. Еще три выстрела попали ему в голову, полностью снеся необычный шлем, но он все еще бежал, как будто голова была обычным украшением.

Один «Тайфун» резко накренился, чтобы не пролететь мимо «Соколов», но при повороте подставил свою менее защищенную ходовую часть, за что был наказан залпом лазерного огня, который превратил его в кувыркающийся огненный шар. Второй «Тайфун» пролетел над горящими обломками первого, выпустив ракету прямо в передок встречного танка. Ракета скользнула по гладким бронированным панелям и ушла в небо, безвредно взорвавшись там.

«Тайфун» пронесся между танками, преодолев линию эльдар, а затем круто повернул, чтобы атаковать их с тыла. Еще одна ракета вылетела из лендспидера. На этот раз она пробила более тонкую заднюю броню танка, залетев внутрь «Сокола», где и взорвалась. Танк несколько раз подскочил, прежде чем взорваться, разбросав обломки по дну долины.

Тем временем Габриэль нырнул в люк на крыше «Носорога», приближающемуся к узкому проходу, ведя непрерывный огонь из штурм-болтеров. Он остановился среди терминаторов, высадив командное отделение. Габриэль, держа цепной меч в правой руке, а болт-пистолет в левой, крикнул: «За Великого Отца и Императора!»

Хор голосов отозвался эхом: «За Великого Отца и Императора!» И ударная группа Кровавых Воронов ринулась в бой: сгустки пламени, болтерного огня и сверкающей синей энергии устремились в наступающую призрачную стражу.

Паря над полем боя, десантники Матиэля обстреливали скалы, а эльдарские снайперы были вынуждены уклоняться от смертоносного огня, не в силах открыть ответный огонь.

— Ясновидящая, — произнес Флаэтри. — Джаэриэль просит помощи. Он опасается, что десантники Хаоса вскоре захватят его позицию и сломят оборону менгира.

Маха медленно кивнула. Она знала, что так и будет, и была к этому готова. — Отправь отряд варп-пауков на помощь Джаэриэлю. Прикажи им подготовить менгир к подрыву. Если оборона падет, силам Хаоса ничего не достанется.

Рейнджер кивнул. Варп-пауки несли генераторы варп-прыжков в своих бронированных панцирях, что позволяло им проскальзывать в любые места, выходя из варпа по своему желанию. Они могли прыгнуть прямо к менгиру, минуя шеренгу наседающих десантников Хаоса. Но их было немного, и уж точно недостаточно, чтобы переломить ход битвы на вершине горы.

— Кровавых Воронов встретили на перевале, есть потери с обеих сторон. Вы были правы, эти мон-кеи распознали засаду, — сообщил Флаэтри, когда Маха отвела взгляд от вспышек, только что возникших на вершине. Она посмотрела на склон горы, где только что прогремел взрыв. Эльдары сражались на два фронта, и не могли победить ни на одном.

— Нашим приоритетом должен быть менгир. Отведи призрачную стражу через портал Паутины и прикажи «Соколам» взорвать проход. Нам нужно задержать Кровавых Воронов на достаточно долгое время, чтобы уничтожить десантников Хаоса, — приказала ясновидящая. — Сразимся с солдатами в красном позже.

Лорд Бейл взмахнул косой, но Скрекрея была быстрее. Она подпрыгнула, развернувшись в полете, и ударила ногой по уродливому, бесформенному лицу Лорда Хаоса. Удар пришелся в челюсть, из его рта побежала кровь. Но он даже не пошатнулся. Вместо этого он резко развернул косу, вопя от ярости. Наконечник косы попал Скрекрее в голову как раз в тот момент, когда она приземлилась, сбив ее с ног. Бейл взревел от ярости.

Когда коса была готова упасть для смертельного удара, рядом с ним вспыхнула яркая вспышка, и поток энергии варпа хлынул на склон горы. Тяжело бронированный эльдарский воин выпрыгнул из варп-разрыва с прядильщиком, выпускающим смертоносные нити из микроволокна, впивающимся в броню Бейла. Лорд Хаоса отступил под столь яростным натиском, отбиваясь от варп-паука, на мгновение забыв о Скрекрее.

Синдри стоял сбоку, посылая сгустки фиолетовой энергии из силового посоха. Энергия отражалась доспехами эльдар, защищающими от сил варпа. Тем не менее, варп-паук был отброшен назад и рухнул перед менгиром.

Десантники Хаоса наступали, сжимая кольцо вокруг сокращающихся рядов эльдар, и Синдри ощутил в воздухе потоки силы, исходящие от менгира. Бейл продвигался вперед, став ревущим монстром, яростно косившим и рубившим своим жнецом всех вокруг. Мимо свистели болтерные снаряды, сюрикены и лучи лазерного огня, но он игнорировал все это, сосредоточившись исключительно на менгире. Он был уже в пределах досягаемости.

Синий огненный шар врезался в спину космодесантнику Хаоса перед Бейлом, проделав дыру в реальности и утащив кричащего космодесантника в имматериум. Он просто исчез.

Бейл и Синдри одновременно повернулись, прослеживая путь огненного шара. Вверх по склону горы продвигался отряд эльдар. Они отличались от тех, кто защищал менгир — это были призрачные стражи. С ними было трое чернокнижников, каждый с посохом, потрескивающим от энергии. Они обстреливали тыл Альфа Легиона разрядами голубых молний. В центре выделялась женская фигура, залитая аурой света, которая, казалось, парила над землей. Ее руки были воздеты к небесам, и огромные шары синей энергии продолжали формироваться перед ней, поражая легионеров.

— Провидица! — удивленно выдохнул Синдри, пока десантники Бейла пытались перестроиться, чтобы одновременно вести бой на фронте и в тылу.

— Я думал, ты все устроил, чтобы ее удерживали в другом месте, колдун, — прошипел Бейл, пока его клинок отсек ноги атакующего эльдарского воина, оставив его дергаться на земле. Лорд Хаоса был в гуще боя, наслаждаясь им. Эльдары были достойными противниками, и земля стала скользкой от крови его космодесантников и эльдар. «Кровь для Кровавого Бога», — с удовлетворением подумал он. Но он не собирался умирать на этой горе, и не был настолько глуп, чтобы верить, что сможет уцелеть под перекрестным огнем ксеносов.

Синдри вонзил посох в землю, бормоча себе под нос заклинание, вызвав энергетическое поле, защищающее его от молний эльдарских колдунов. — Это не имеет значения, лорд Бейл. Мы должны выйти из боя, предоставив Кровавым Воронам разбираться с эльдарами. В конце концов, они приведут нас к нашей цели, так пусть прольют кровь вместо нас.

— Тебе лучше не ошибиться в этот раз, колдун, — сказал Бейл, бросив на Синдри взгляд полный ненависти, когда импульс лазерного огня коснулся его плеча, опалив кислотно-зеленую краску его доспеха. — Я устаю от твоих неточных прогнозов.

— Это не орки, и ими не так легко манипулировать.

Бейл огляделся и понял, что у него нет выбора. Эльдары, защищавшие менгир, получили подкрепление, и приободрились, когда в поле зрения появилась провидица. А призрачные стражи безжалостно наступали сзади, быстро сокращая возможности для отступления. Если они собирались выбраться живыми, надо было уходить прямо сейчас.

Джаэриэль перепрыгнул через десантника Хаоса, провел клинком по уплотнению шлема, отсекая голову. Он легко приземлился, направив меч по низкой дуге к ногам очередного противника. Его клинок встретился с большой изогнутой косой, которая перерубила его меч одним движением. Но пока Джаэриэль, отбросив клинок, потянулся за пистолетом, гигантский десантник повернулся к нему спиной и зашагал прочь, сюрикены рикошетили от его массивной брони. Оглядевшись, Джаэриэль увидел, что другие десантники Хаоса также выходят из боя — их уцелевшие штурмовые мотоциклы мчались вниз по другой стороне горы.

«Джаэриэль, мы не будем преследовать их». — Голос провидицы звучал прямо в его голове. — «Отпусти их. У нас есть более насущные дела. Помни, война — это средство, а не самоцель. Пусть уходят».

В его душе Джаэриэля еще пылал огонь битвы, и он страстно желал преследовать отвратительных мон-кеев, чтобы очистить галактику от этих мерзостей. Эльдары Биел-Тана ненавидели орков больше, чем кого-либо еще в галактике, мон-кеи были на втором месте.

— Как пожелаешь, провидица, — ответил он, пытаясь унять свою страсть, впервые осознав, что полностью погрузился в Путь Воина, едва способный подавить желание сражаться и проливать кровь за Кхейна.

— Куда они подевались? — спросил Матиэль, опустившись на землю рядом с Габриэлем. Все снайперы были убиты или исчезли, а остальные эльдары, похоже, бежали. Они внезапно отступили, как будто избегая поражения. «Но они были далеки от поражения», — с тревогой подумал Габриэль. — Что это были за порталы? — спросил он, поворачиваясь к Исадору. Бой внезапно прекратился, и Кровавые Вороны не знали, что делать дальше. Габриэль приказал соблюдать осторожность, и десантники рассредоточились, заняв тактически выгодные позиции. Они воздерживались от преследования; Габриэль подозревал, что настоящая битва была не здесь. Но он был рад, что они ушли.

Танки «Сокол» направили свои орудия на скалы, вызвав огромную лавину, которая заблокировала проход, оставив Кровавых Воронов с одной стороны и большую часть эльдар с другой. Призрачная стража, оставшаяся вместе с космодесантниками, нырнула в ряд круглых каменных порталов и просто исчезла. Все это произошло в одно мгновение.

— Это порталы в Паутину — временные проходы из одной точки пространства в другую, — ответил Исадор. — Это уникальная эльдарская технология, капитан, и она невероятно нестабильна. Проходя через него, вы мгновенно попадаете из одного места в другое, где открыт еще один портал. Незащищенная душа сошла бы с ума, — добавил он, качая головой от очевидного безрассудства пришельцев.

Стук падающих камней и глухое эхо шагов постепенно стихли, и внезапно наступившая тишина казалась жуткой. Габриэль внимательно огляделся, отметив мертвых и раненых десантников, разбросанных по дну долины, вместе с остовами разрушенной техники и неподвижными фигурами призрачных стражей.

— Вызови сюда дредноут, чтобы убрать этот завал, — сказал Габриэль, подошедшему Кораллису. — Это хорошее место для полевой базы. Свяжитесь с Бромом и скажите ему, чтобы прислал отряд тартаранцев для защиты этого прохода. И удостоверьтесь, что эти порталы действительно уничтожены — негоже, чтобы наши друзья-эльдары появились посреди нашей базы.

— А Тот? — осторожно спросил Исадор.

— Инквизитор? Я уверен, что он прибудет сюда в свое время, и я также уверен, что не желаю, чтобы он мешал достижению нашей цели, — хрипло произнес Габриэль.

— И какова наша цель, Габриэль? — спросил Исадор.

— Ты был прав, Исадор, — с улыбкой ответил Габриэль. — Тот факт, что эльдары устроили засаду, говорит о том, что мы на правильном пути. Мы достигнем вершины этой горы и узнаем, что они стремятся скрыть от нас. Полная картина происходящего пока не ясна. До прихода варп-шторма еще два дня, и мы узнаем, почему Тартар так притягателен для этих ксеносов и наших старых врагов из Альфа Легиона. И мы сделаем это с благословением инквизитора или без него, — твердо сказал Габриэль. — Кораллис. Где Пратий? Я должен помолиться, — добавил он, отворачиваясь от библиария.

Ветерок пронесся через горный перевал, когда красное солнце, наконец, село, и Исадор вдохнул его, как глоток свежего воздуха.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда первые лучи зари разогнали густые тени горного перевала, Бром отошел от только что возведенной полевой базы. Будучи расстроенным и рассерженным, он пинал камешки, лежащие на земле. До прибытия Кровавых Воронов он был старшим офицером на Тартаре. Не то чтобы он не был благодарен Адептус Астартес за помощь в войне против орков, но он не предвидел, что капитан Кровавых Воронов возьмет все под свой контроль после прибытия.

Появление инквизитора не улучшило ситуацию. Тот и Ангелос явно недолюбливали друг друга, пререкаясь по поводу полномочий и юрисдикции. Они даже имели наглость спорить о том, кто будет контролировать тартаранцев прямо в его присутствии. Бром покачал головой, пнув по камню с такой силой, что тот долетел до края расщелины. Кем они его считали? Они обращались с ним как со старым ворчуном. Он был полковником Имперской гвардии и заслуживал толику уважения. Он подавлял восстания культистов и отражал набеги орочьих пиратов, отстаивая честь самого Императора и сражаясь за безопасность людей своего родного мира. «Что капитан Ангелос может знать об этом», — подумал он, посылая еще один камень в скалу.

Полковник остановился у большого валуна. Он был отодвинут к краю перевала после того, как дредноут Кровавых Воронов пробился сквозь завал, разбив крупные куски породы на более мелкие валуны, которые космические десантники отбросили в сторону, как гальку.

Он прислонился к валуну и вытащил из кармана палочку лхо, несколько раз стукнув ею по портсигару. Закурив, он окинул взглядом новый полевой лагерь, залитый лучами рассвета. Несмотря на негодование, он гордился тем, чего добились его люди за такой короткий период. Если Ангелос упорно возлагал на тартаранцев второстепенные и материально-технические функции, они, по крайней мере, могли гордиться тем, насколько хорошо справлялись с его поручениями.

По правде говоря, некоторые из его людей были только рады стать вспомогательным персоналом, позволив Кровавым Воронам сражаться за них. Бром слегка вздрогнул при мысли об этих трусливых солдатах, чувствуя, как презрение исходит от Ангелоса даже с другой стороны лагеря. Но были некоторые гвардейцы, которые знали истинную цену войне — они знали, что бой был самоцелью, что пролитие крови было высшей формой подношения Богу-Императору, будь то кровь врага или их собственная. Для верного солдата была только одна заповедь: убей. Например, сержант Катрн. И Бром знал, что он может положиться на таких как он, для поддержании доброго имени своего полка.

Он глубоко затянулся, позволив дыму заполнить легкие. Он подержал его там несколько секунд, и на мгновение ему показалось, что он чувствует, как сущность самого Тартара наполняет его душу.

«Да», — подумал он, — «мы снова будем драться. Тартаранцы покажут этим Кровавым Воронам, что значит быть рожденным и выросшим на Тартаре».

— Я вижу их лица каждый день, Пратий. Они кричат в моих снах и мешают моим молитвам. Они не дают мне покоя с тех пор, как не стало их планеты, — признался Габриэль, опускаясь на колени перед ротным капелланом. Двое десантников стояли в густой тени временного храма, наспех сооруженного тартаранцами в центре нового полевого лагеря.

— Их души давно упокоились, брат-капитан. Это твоя душа все не может обрести покоя. Для сущностей варпа, ты как маяк, — тихо сказал Пратий.

— Я привлекаю демонов? — спросил Габриэль с оттенком ужаса в голосе.

— Нет, Габриэль, демоны приходят сами по себе, привлеченные агонией души, воюющей с самой собой. Твоя боль — источник их издевок и внимания. — Голос Пратия действовал успокаивающе. Он видел, как изменился Габриэль после Кирены, и беспокоился за своего капитана. Внутри великолепной силовой брони, если отбросить все мифы и легенды, космический десантник оставался обычным человеком. Не совсем таким, как все, но все же человеком.

Апотекарии и технодесантники Адептус Астартес могли производить глубокие преобразования в теле неофита, добавляя сенсорные имплантаты и аугментику, повышая физическую силу, а также вживляя черный панцирь, облегчающий взаимодействие с силовой броней. Однако они мало что могли сделать для разума и души десантника.

Система отбора в ряды Кровавых Воронов — «Кровавые Испытания» — была чрезвычайно суровой. Мало того, что кандидаты должны были продемонстрировать физическую силу и воинское мастерство, их генетический код также проходил проверку на наличие малейших признаков мутации. Но генетическая мутация и душа — не одно и то же. Для проверки душевного состояния Кровавые Вороны полагались на опыт библиариума, и все, особенно потенциальные библиарии, подвергались психологической проверке. Исследуя глубины их душ, они искали трещины, которые могут использовать силы Хаоса.

За всем процессом наблюдали капелланы Ордена, и Пратий делал это бесчисленное количество раз за свою долгую жизнь. Более века назад на Кирене, в молодые годы, капеллан проверял самого Габриэля на одном из испытаний.

Пратий отчетливо помнил отбор. Он все еще мог вспомнить дерзкое выражение лица молодого воина, пылающего страстью и залитого кровью своих соперников, когда молодой Габриэль Ангелос боролся за право на место на «Громовом Ястребе» Кровавых Воронов. Его ярко-зеленые глаза вспыхнули — несомненно, из миллионов киренейских воинов он был лучшим. «И он без сомнения оправдал его выбор», — подумал Пратий.

Даже тогда в молодом Ангелосе было что-то необычное. Его сверкающие глаза горели слишком ярко, а душа, казалось, сияла такой чистотой, как будто ее не коснулись ужасы вселенной. Все его генетические тесты оказались абсолютно безупречными, что само по себе было сродни мутации, особенно на Кирене. Хотя у него были психические задатки, Орден решил не отправлять Габриэля на обучение в библиариум — он не стал псайкером и никогда не станет библиарием.

Сам Пратий высказывал тогда некоторые сомнения по поводу этого решения. Часть его беспокоилась о том, как отреагирует молодой неофит, когда ужасы галактики, наконец, нарушат чистоту его души. Он был обеспокоен тем, что Кровавые Вороны не достаточно подготовят его разум к обратной стороне бытия Адептус Астартес. Какими бы впечатляющими ни были его физические и тактические способности, душа Габриэля сияла наивной чистотой, и Пратий опасался, что за это может стать его уязвимым местом.

А потом было возвращение на Кирену, и Габриэль впервые взглянул на свой родной мир глазами космического десантника, которому было поручено проводить Испытания Крови. То, что он там увидел, наполнило его ужасом, а то, что он сделал, навсегда уничтожило его наивность.

Пратий глубоко вздохнул, протянув руку к плечу Габриэля, и вздрогнул при мысли о буре, бушующей в душе капитана. Ни один человек, даже капитан Адептус Астартес, не привлекался к уничтожению своей родной планеты — какое влияние это оказало на его незапятнанный разум?

— Меня оскорбляет необходимость бежать с поля боя, колдун. Альфа Легион не заработал бы свою репутацию, если бы поджимал хвост перед ксеносами. У нас может и не быть той жалкой пропаганды по поводу чести, которую внушают Адептус Астартес, но мы все еще воины, Синдри, и тебе лучше не забывать об этом. — Бейл тяжело дышал, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Планы колдуна не совпадали с его собственными, и это задевало и раздражало. Если бы колдун не был так необходим, Бейл давно бы содрал с него кожу.

Стоя у входа в пещеру, Бейл мог лицезреть восход солнца над Льовре Марр. Ночью Альфа Легион спустился в долину, укрывшись в густом лесу. Синдри заметил пещеру, и десантники Хаоса разбили временный лагерь в укрытии, которое она давала. Отсюда они могли следить за передвижениями в долине, а Синдри мог попытаться предугадать намерения эльдар. Тем временем Бейл отправил запрос о подкреплении; в следующий раз, когда он столкнется с эльдарами, он не отступит.

— Милорд Бейл, — прошептал Синдри, когда первые утренние лучи блеснули на лезвиях, украшавших его шлем. — Мы работаем над достижением общей цели. Чести и доблести Альфа Легиона ничто не угрожает. Мы стоим на пороге великого события — что-то бесконечно более могущественное, чем наша гордость, ожидает пробуждения. Награда тысячекратно превзойдет наши жертвы.

— Лучше бы ты был прав, колдун, — сказал Бейл, чуть не сплюнув от отвращения. — В случае провала, ты умрешь. Твои заверения, что орки отвлекут Кровавых Воронов, оказались пустым звуком, и ты, похоже, недооценил силу эльдар. Я не потерплю еще одной ошибки, колдун.

— Мой господин, я не подведу вас, — ответил Синдри. Он был настолько взбешен и напряжен, что потребовалось усилие воли, чтобы это не отразилось на его спокойном тоне. — Эльдары приведут нас к нашей цели — они недооценивают нашу силу и не в курсе наших планов. Их высокомерие погубит их. Своим бегством, мы укрепили их заблуждение, милорд. А что касается Кровавых Воронов, то они не играют существенной роли. Они… под контролем.

Лорд Хаоса усмехнулся и прошел мимо Синдри, углубляясь в пещеру, где его космодесантники занимались своим оружием, готовясь к предстоящему бою.

Синдри, оставшись в одиночестве, вышел на утренний воздух и воздел руки к солнцу, купаясь в лучах рассвета, красных как кровь. Он кипел от обиды на этого близорукого болвана Бейла. Но он тихонько засмеялся, шепча деревьям: «В конце никто не сможет относиться ко мне с таким неуважением».

Руны на фрагменте алтаря были необычными, и Исадор все еще не смог расшифровать их. Он ушел подальше от лагеря, укрывшись среди остатков завала, вне поля зрения остальных боевых братьев. Встающее солнце отбрасывало на руны красноватые блики, словно они кровоточили. Исадор вздохнул, задаваясь вопросом, сколько крови пролилось на эти символы за все их существование.

Руна шторма притягивала его взгляд, и у него начинала болеть голова, когда он пытался вспомнить значения рун, окружавших ее. Он ненавидел себя за то, что не мог понять их значение, и его ненависть переросла в обиду на Габриэля за то, что он не дал ему достаточно времени на изучение артефакта.

В конце концов, они были Кровавыми Воронами, разве Император не создал их, чтобы искать новые знания, которые могут быть полезны Империуму? И кто такой Габриэль, чтобы решать, полезен ли этот артефакт? Он не обучался в библиариуме, в отличие от Исадора, и не проводил долгие годы, проверяя свою душу на устойчивость к мантрам еретиков и пришельцев. Он никогда не читал запретных книг Азарии Видья, Великого Отца Кровавых Воронов, да хранит Император его душу. Габриэль никогда даже не слышал хора Астрономикона; его душа никогда не трепетала перед невыразимой симфонией этого хора и не оставалась в полном одиночестве в самых глубоких уголках имматериума, и только знания и самодисциплина могли вернуть его домой.

Дом. Габриэль ничего не знал о ценности родного дома. Кирена была домом Исадора.

По правде говоря, Исадор никогда не понимал, почему Кровавые Вороны не требуют, чтобы все их старшие офицеры были библиариями. В Ордене их было достаточно — гораздо больше, чем в любом другом Ордене Космического Десанта, — сам Магистр Ордена был могущественным библиарием. Наивно было ожидать, что подобные Габриэлю могут принимать взвешенные решения относительно таких реликвий, как этот алтарь — только библиарий может знать истинную ценность подобного артефакта. Но Габриэль не спрашивал его совета, принимая решения, он был непреклонен в том, что ответственность всецело лежит на нем.

На практике, лишь горстка библиариев занимала командные должности, из-за временного отсутствия своего капитана. Как будто Орден ничему не научился на примере Великого Отца, Азарии Видья.

Однажды, на ранних стадиях обучения, Исадор спросил капеллана Пратия о возможности продвижения в рядах Кровавых Воронов, но капеллан только грустно покачал головой и сказал: «Нет никакого продвижения по службе, юный Исадор. Есть только служба… и все мы должны играть свою роль во славу Великого Отца и Императора». В то время Исадору этого было достаточно, полагая, что это создает органическое единство Ордена. Но теперь, пока ветер шепчет в долине и свистит между скал, после двух дней боев с орками и эльдарами, на чужой планете, которую вот-вот поглотит варп-шторм, он не был так уверен. Многие решения можно было бы не принимать, и он поступил бы иначе — поступил лучше.

Но еще не все потеряно, так как он сохранил фрагмент алтаря, и он найдет способ использовать содержащееся в нем знание, чтобы уберечь Третью роту Кровавых Воронов от дальнейших ошибок.

— Знание — сила, — пробормотал он себе под нос девиз Ордена. — Охраняй его и используй на благо.

— Библиарий Акиос! Какой сюрприз встретить тебя здесь! — Знакомый голос донесся с вершины одного из валунов, среди которых сидел Исадор.

— Полковник Бром. Я понятия не имел, что вы будете здесь, — отозвался Исадор, задаваясь вопросом, как долго тартаранец был здесь. Он был так поглощен своими мыслями, что ничего не заметил, и сделал мысленную пометку, что не должен допустить, чтобы это повторилось снова. Несмотря на все свои недостатки, Габриэль никогда не был настолько неосмотрительным, чтобы его застал врасплох какой-то гвардеец.

Бром выпустил струйку дыма, наслаждаясь тем, что впервые смотрел на массивного десантника сверху-вниз. Дым медленно оседал на Исадора, рассеиваясь, достигая его безупречных синих доспехов. Ничего не говоря, Бром снова затянулся и посмотрел на всходящее солнце, видимо, наслаждаясь красотой рассвета.

— Красиво, не правда ли? — спросил Бром.

Исадор повернулся, впервые заметив восход солнца и кивнул. — Да, полковник. Тартар — прекрасная планета.

— Это мой дом, библиарий, и я его не отдам. Ни оркам, ни эльдарам, ни даже Кровавым Воронам. — Говоря это, Бром перевел на Исадора твердый и решительный взгляд.

— Могу заверить, что у капитана Ангелоса нет планов отбирать у вас планету, полковник… какая бы прекрасная она ни была, — сказал Исадор, пытаясь подавить гнев, который вызвал тон Брома.

— Ты помнишь свой родной мир, библиарий? — Вопрос был явно с подвохом, и Исадор слегка вздрогнул, понимая это. Даже если Бром какое-то время наблюдал за ним, откуда он мог знать? Холодный порыв ветра заставил обоих вздрогнуть.

— Да, я хорошо его помню, — прямо ответил он.

— А добрый капитан спас его? — спросил Бром. «Он знал ответ. Откуда-то уже знал».

— Габриэль сделал то, что требовалось, — отрезал Исадор, встав на защиту своего старого друга. — Я бы поступил так же, если бы решение было за мной. — «И я бы сделал», — понял он, произнося эти слова.

Бром выпустил еще одну струйку дыма, как будто не обращая внимания на внезапную резкость библиария. Его глаза сияли нечеловеческим оттенком красного в лучах рассвета. На мгновение Исадор усомнился, действительно ли это Бром смотрел на него сверху вниз.

— А как же Тартар? — спросил он, меняя тему и внимательно наблюдая за полковником. — Вы упомянули легенды о буре. Мне было бы очень интересно узнать об этом больше, полковник.

— Ты можешь узнать это и без моей помощи, — прошипел Бром, а его глаза покраснели, как бывает, когда лопнули капилляры.

Оскорбленный еще раз, Исадор взобрался на валун и схватил Брома за воротник его пальто, подняв его над землей. Когда он закрыл его от рассвета, краснота глаз Брома исчезла, и он сильно закашлялся, выпуская клубы дыма.

— Библиарий Акиос! — Голос в воксе заставил Исадора отпустить Брома на землю и обернуться в сторону лагеря.

Сержант Кораллис стоял на краю укреплений. — Капитан вызывает вас и полковника.

— Капитан Ангелос, я здесь, как вы и просили, — сказал Бром, отодвигая занавески, висевшие над входом в командный пункт. Исадор на мгновение замер позади него, прежде чем протиснуться мимо и приветственно кивнуть Габриэлю.

— Полковник Бром, спасибо, что пришли. Нам нужны ваши тартаранцы, чтобы прикрыть этот перевал. Бой в этом секторе обязательно привлечет внимание орков, и мы не можем допустить их на вершину горы. Если Кровавым Воронам придется вступить в бой с эльдарами, появление орков будет совсем некстати, — объяснил Габриэль, с тревогой отмечая некую напряженность между Бромом и Исадором.

— Понятно, капитан, — отчеканил Бром. — Можете быть уверены, что Имперская Гвардия удержит этот перевал. Орки смогут пройти, только когда падет последний тартаранец, способный держать оружие.

— Очень хорошо, полковник. Держите меня в курсе ситуации, и, если будет возможно, то я пришлю поддержку, если орки все-таки нападут. — Габриэль на мгновение замялся, словно собираясь что-то добавить. Но потом просто махнул рукой: «Спасибо, полковник. Мы ценим вашу помощь».

Бром поклонился и ушел, оставив Исадора и Габриэля наедине.

— Что случилось? — спросил Габриэль. Исадор выглядел встревожено.

— Я не доверяю ему, — ответил Исадор, глядя, Брому вслед.

— Он хороший человек, Исадор. Хороший солдат. Солдаты любят его и в основном следуют за ним беспрекословно. Может, он и не космодесантник, и даже не лучший офицер Имперской Гвардии, но он достойный человек. Я был слишком резок с ним, и мне пора исправить это. В конце концов, это его родной мир, — сказал Габриэль.

Исадор несколько мгновений наблюдал за своим старым другом, поток эмоций нахлынул на него, пока события последних нескольких минут укладывались в его голове. Они столько всего пережили — родились и выросли на одной планете, а затем были приняты в ряды Кровавых Воронов, пройдя одни и те же Кровавые Испытания. Чувство раскаяния захлестнуло его, и он снова почувствовал себя самим собой.

— Прости меня, я все еще думаю об алтаре, — признался Исадор.

— Тут нечего прощать. Ты — библиарий Кровавых Воронов, и я был бы удивлен, если бы тебя не заинтересовала эта реликвия, — ответил Габриэль, слегка улыбнувшись.

— Я был разочарован тем, что ты решил уничтожить его, Габриэль. Я думаю, что мы могли бы узнать больше о том, с чем мы здесь столкнулись. Знание — сила, и сегодня мы пожертвовали частью этой силы.

Честность Исадора тронула, и Габриэль сердечно хлопнул друга по плечу. — Возможно, ты прав, Исадор. Мое решение было принято в спешке. Тартар оказался полон тайн, и я боюсь того, чего не понимаю — таково проклятие нашего Ордена. Это обратная сторона нашей природы, та часть нас, с которой все мы должны бороться. В нашей ситуации очень важна скорость, ведь до шторма осталось всего два дня, но мне стоило дать тебе больше времени. Это больше не повторится.

Исадор был ошеломлен признанием капитана и, склонив голову, опустился перед ним на колени. — Благодарю, милорд, — сказал он, добавив эпитет, которого никогда раньше не использовал в отношении Габриэля.

Капитан Ангелос поднял друга с колен. — Что это, Исадор? Или ты еще что-то хотел добавить? — сказал он, глядя прямо в его голубые глаза.

— Нет. Ничего, Габриэль, — ответил Исадор, непроизвольно дотрагиваясь до фрагмента алтаря. — Интересно, когда мы снова увидим эльдар?

Пока утреннее солнце вставало из-за горизонта, вершина горы Корат уже светилась огнями. Факелы освещали менгир, расходясь от него по постепенно расширяющейся спирали. На вершине горы были разбросаны трупы эльдар Биел-Тана и Альфа Легионеров.

После битвы Маха обошла павших эльдар, опускаясь на колени перед каждым и бормоча что-то на древнем языке. Она осторожно извлекла путеводные камни из нагрудников воинов, поместив их в кристаллическую матрицу — фрагмент бесконечного контура мира-ковчега Биел-Тан. Путевой камень содержал в себе душу воина, заключенную в драгоценный камень, который защищал эльдар от хищных лап Слаанеш.

Если бы их путеводные камни были уничтожены, то же самое произошло бы и с душами и без того вымирающей расы. Когда Маха вернется на мир-корабль Биел-Тан, она присоединит кристаллический фрагмент к бесконечному контуру корабля, в котором души умерших эльдар будут ждать, пока их не призовут на войну.

Извлекая камни души, Маха деликатно касалась крошечной воронки, остающейся в доспехах. В момент касания с кончика ее пальца вырывался поток голубого пламени, охватывая грудь павшего воина. Десантников Хаоса она обходила стороной.

Утренний свет рассеял тьму в долине и омыл тела убитых эльдар. Уцелевшие воины встали на одно колено и склонили свои бело-зеленые эллиптические шлемы, приветствуя новый день и воздавая благодарность за то, что Тартар не похитил души их собратьев.

Исполнив ритуал, эльдары поднялись и начали готовиться к броску в Льовре Марр. Путь в долину был не простым и пролегал через лес. Маха не сомневалась, что Альфа Легион затаился в засаде, желая отомстить эльдарам, и хотела убедиться, что ее воины будут готовы. Судьба Тартара, как и душ эльдар, была в их руках, и будущее было туманно. Маха несла бремя ответственности за них, и будь она проклята, если не справится.

Ясновидящая отошла от менгира, созерцая долину внизу, пока ее воины занимались приготовлениями. Все выглядело таким мирным в нежном свете рассвета

— Провидица, могу я поговорить с вами? — спросил Джаэриэль, встав на почтительном расстоянии от Махи и опустившись на одно колено.

Маха повернулась и слабо улыбнулась Стражу Бури. — Конечно, Джаэриэль. Я ждала тебя. Ты собирался спросить меня о пути эльдар?

— Да, ясновидящая, — ответил Джаэриэль, нисколько не удивившись. — Я боюсь, что могу отклониться от него.

— Ты воин, Джаэриэль, и был им на протяжении многих веков. Интересно, можешь ли ты вспомнить время, когда шел по иному пути, — произнесла Маха. — «Путь эльдар» был создан, чтобы защитить нас от самих себя, Джаэриэль. Мы слишком увлеченные и легко зацикливаемся. Путь позволяет нам познавать различные философии и исследовать все возможные аспекты самих себя. Иногда случается так, — продолжила она, — что эльдар попадает в ловушку того или иного пути. Его душа становится неспособной совершить переход, и эльдар поглощается своим текущим аспектом. В твоем случае, Джаэриэль, ты избрал Путь Воина, и, похоже, никогда не сойдешь с него.

— Война ради войны? Ты намекаешь на Путь Экзарха? — произнес Джаэриэль шепотом, едва осмеливаясь произнести имя самой обособленной касты эльдар. Экзарх полностью потерян для себя, живет ради войны, посвятив себя одному из аспектов. Со временем он постепенно ассимилируется со своей боевой маской, которую больше никогда не снимет. И когда он, наконец, падет в битве, не останется ничего, кроме брони, как свидетельства самоотверженности и самопожертвования на самом одиноком Пути.

— Да, Джаэриэль. Ты и сам это чувствуешь. Я увидела это в твоей душе, когда вчера ты сражался с десантниками Хаоса. Радость наполняла твое сердце. Твоя память уже наводнена образами крови, заглушающими все прочее. Скоро для тебя не останется ничего, кроме битвы, — торжественно произнесла Маха.

— Значит, я потерян? — сказал Джаэриэль, с намеком на панику.

— Ты потерян для себя, дитя, но не для Биел-Тана. Твой Путь славен, и мы возрадуемся твоему переходу. Кровь, которую ты прольешь, прольется за Биел-Тан и Кроваворукого бога Кхейна. Ты станешь героем, но останешься совершенно один, — объяснила провидица.

— Я не готов, провидица, — сказал Джаэриэль.

— Ты пришел ко мне, Джаэриэль. А значит, ты готов. И нам нужно будет приготовиться со своей стороны. Я обращусь в Храм Поражающих Скорпионов, твой аспектный храм, и ритуал перехода будет совершен до того, как солнце достигнет своего третьего квадранта, — заключила Маха, как будто это было самой обычной вещью. Она посмотрела на коленопреклоненного эльдара и слегка вздрогнула — он собирался шагнуть на Путь, который даже она не могла прозревать.

Колонна Кровавых Воронов с ревом неслась вверх по склону горы, сверкая красным в лучах утреннего солнца. Во главе двигался командный «Носорог», Габриэль и Исадор стояли плечом к плечу, высунувшись из люка. По обеим сторонам «Носорог» сопровождали уцелевшие лендспидеры «Торнадо», а сзади двигалась эскадрилья штурмовых мотоциклов, готовых к развертыванию в случае необходимости. Следом за байками шли еще два «Носорога», один с десантниками Матиэля, а другой с отрядом опустошителей. Танк «Лендрейдер» замыкал колонну, неся Тантия и его терминаторов.

Путь к вершине горы был усеян обломками и телами. Обломки эльдарских джетбайков и «Вайперов» все еще дымились, также были видны сгоревшие штурмовые байки с опознавательными знаками Альфа Легиона, среди трупов были как эльдары, так и космодесантники Хаоса.

Кровавые Вороны неустрашимо продвигались вперед. Рев двигателей столь грозного отряда, заставлял их сердца трепетать. Цепной меч Габриэля был уже наготове и столь героическая картина, подсвеченная солнцем, придавала уверенности каждому десантнику.

Приближаясь к вершине десантники увидели всполохи голубого пламени, подсвечивающего небеса, но угол обзора закрывал вид на происходящее наверху.

Габриэль взмахнул цепным мечом, и две группы мотоциклов выстроились по обе стороны от его «Носорога». Он с гордостью осмотрел отряд и не мог представить ничего более великолепного, чем стая Кровавых Воронов, несущихся по гребню горного перевала.

Когда «Носорог» въехал на вершину горы, Габриэль был удивлен, увидев размах побоища, развернувшегося перед ним. Он поднял кулак в воздух, остановив колонну, и обвел взглядом открывшееся пространство, пытаясь полностью охватить его.

Десятки Альфа Легионеров лежали там, где умерли, изрешеченные и все еще истекающие кровью, их броня была полностью разбита каким-то инопланетным оружием. Среди них выделялись тела павших эльдар, объятые сверхъестественным пламенем синего цвета, поднимающимся на семь метров вверх.

На самой вершине горы, возвышался менгир эллиптической формы, освещенный неописуемым множеством факелов. Но, насколько мог видеть Габриэль, не было ожидающей их армии эльдар. Вокруг было удивительно тихо.

Спрыгнув с «Носорога», Габриэль зашагал к менгиру, пробираясь между трупов. Исадор спрыгнул следом, из десантного отсека «Носорога» выгрузились Пратий и Кораллис и присоединились к ним. Все четверо направились к гигантскому менгиру.

Внезапно Кораллис опустился на одно колено, изучая землю под ногами. Остальные остановились, внимательно наблюдая за сержантом, доверяя его опыту. Исадор уперся на посох, а Пратий активировал крозиус арканум.

— Кто-то был здесь всего несколько секунд назад, — сообщил Кораллис по воксу. — Но следы просто обрываются.

Габриэль шагнул вперед, не желая тратить время. Пока он приблизился к менгиру, что-то мелькнуло впереди, а затем исчезло. Он остановился, просматриваясь в поисках признаков движения. Очередная вспышка заставила его обернуться. Рядом с менгиром внезапно появился массивный эльдарский воин. Он выпустил струю извивающейся нити из незнакомого вида оружия.

За его спиной раздались крики, и Габриэль обернулся, попутно уклоняясь от вражеского огня, и увидел еще трех эльдар, похожих на первого. Они появились из ниоткуда, отрезая от него остальную часть его команды.

Кувыркнувшись, Габриэль произвел серию выстрелов из болт-пистолета в сторону инопланетянина, вставшего перед ним, но варп-паук исчез. Он просто испарился. Обернувшись, он увидел, что его боевые братья водят оружием из стороны в сторону, выискивая точно также пропавшие цели.

— Варп-пауки, Габриэль, — прошипел Исадор по воксу. — Это может быть очередной уловкой. Молния вырвалась из посоха Исадора и устремилась к менгиру. Незадолго до того, как она достигла камня, на ее пути появилось мерцание, и варп-паук вернулся в реальное пространство. Молния с треском врезалась в грудь эльдара, отбросив его к менгиру.

Габриэль и Пратий не мешкая открыли огонь из болтеров, изрешетив ксеноса.

Тем временем Кораллис прокрался к противоположной стороне менгира, исследуя землю, словно выслеживая что-то. Внезапно он остановился и провел рукой по рыхлому верхнему слою почвы. Он бросил взгляд на Габриэля и остальных, и в этот момент остальные варп-пауки возникли прямо перед ним и выпустили тьму снарядов-нитей практически в упор.

— Кораллис! — закричал Габриэль, бросаясь ему на помощь. Пратий последовал за ним, обстреливая варп-пауков на каждом шагу. Исадор вонзил посох в землю и, пробормотав что-то невнятное, послал в пришельцев потоки синей энергии.

Молнии врезались в варп-пауков, обдав их пламенем. Существа словно мерцали, пытаясь прыгнуть обратно в Паутину, но энергетические разряды, видимо, что-то повредили в их генераторах варп-прыжка. Габриэль и Пратий набросились на них, изрешетив болтерными снарядами, пока те замешкались.

Добравшись до врагов, Габриэль отбросил болтер в сторону и выхватил цепной меч. Краем глаза он видел, как Пратий сделал то же самое, выхватив потрескивающий крозиус. Габриэль бросился на варп-паука посередине, врезавшись ему в спину и прижав к земле. Одним плавным движением он вонзил цепной меч в позвоночник пришельца. Существо дернулось, а затем замерло.

Спрыгнув с трупа, Габриэль набросился на последнего эльдара, увидев, что Пратий уже испепелил другого мощным разрядом крозиуса.

Габриэль резко опустил меч, но варп-паук был быстр, уклоняясь от его удара и посылая шквал выстрелов прямо в нагрудник капитана. Его цепной меч не попал в цель, но зацепил оружие пришельца, разбрасывая снопы искр. Габриэль и эльдар начали кружить друг вокруг друга, как хищные животные.

Копье силы сверкнуло над его плечом. Разряд пронесся возле лица Габриэля, поразив эльдара в живот и пробив в нем сквозную дыру. Ксенос сделал еще несколько шагов, а затем припал на колени перед Габриэлем. Приблизившийся Пратий точным ударом отрубил ксеносу голову. Его тело рухнуло на землю у ног Габриэля.

— Кораллис? — позвал Габриэль. Сержант лежал на спине в луже крови, его доспехи были покрыты бесчисленными пробоинами. Габриэль перед ним опустился на колени. — Кораллис?

— Остальные ушли дальше вперед, капитан, — ответил Кораллис, сплевывая кровь. — Они оставили нам небольшой сюрприз. Это была ловушка. — Говоря это, он поднял руку, показывая находку. Небольшое устройство было зарыто в землю.

И это была мина.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Повсюду вокруг менгира эльдарские мины, — сообщил Матиэль. Его отряд обследовал землю вокруг менгира. — Мы не стали их трогать поскольку механизмы отключения нам неизвестны, и мы рискуем подорвать камень… и себя.

— Принято, — ответил Габриэль, смотря, как разведчики укладывают своего сержанта в кузов одного из «Носорогов». Кораллис был серьезно ранен, но не мертв — чтобы убить космодесантника, требовалось нечто большее, чем несколько пулевых ранений, — но он был настолько близок к смерти, насколько это было возможно.

— А телепорты? — спросил он.

— Думаю, что мы можем заблокировать пусковые устройства, но это все, — ответил Матиэль с некоторой неохотой.

— Проследи, чтобы это было сделано, Матиэль. Мы бы не хотели, чтобы эльдары нанесли нам неожиданный визит и отправили нас всех в варп, — сказал Габриэль с улыбкой на лице, пытаясь разрядить обстановку.

— Они поджидали нас? — спросил Исадор, выходя из «Носорога», в который только что погрузили сержанта Кораллиса. Библиарий выглядел так, будто нападение на Кораллиса стало последней каплей.

— Нет, я так не думаю, — ответил Матиэль, приветствуя библиария, присоединившегося к группе. — Судя по размещению зарядов, можно предположить, что они планировали обрушить этот участок вершины, похоронив менгир и всех, кто оказался поблизости.

— Кораллис сказал, что эльдары ушли недавно, так что, возможно, мы потревожили их, прежде чем они успели закончить работу? Может быть, варп-пауки остались приглядывать за местностью? — предложил Габриэль, желая узнать мнением остальных.

— А, возможно, они покинули вершину, надеясь заманить нас, оставив этот камень в качестве приманки. А варп-пауки должны были взорвать его, когда мы прибудем, — произнес Исадор. — Мы не знаем, что на уме у этих ксеносов. То, что у нас общий враг, не означает, что они наши друзья. Посмотри, что они сделали с Кораллисом.

— В любом случае, — сказал Габриэль, соглашаясь с мнением Исадора, — эльдары не сомневались, что мы захотим взглянуть на этот камень, и, похоже, они также стремились, чтобы Альфа Легион не получит такой возможности. — Габриэль мотнул головой в сторону поля боя позади них.

— Мы должны узнать, что в нем такого особенного. Исадор, пожалуйста, взгляни на камень… Не торопись, мы будем ждать столько сколько потребуется.

Исадор кивнул и направился к менгиру, осторожно шагая мимо космодесантников, окружавших его. Он коснулся гладкой поверхности камня, закрыв глаза и сосредоточившись. Где-то глубоко внутри скалы ощущался слабый ритмичный пульс, как будто она дышала. Он наклонился ближе, прижавшись ухом к поверхности, напрягая разум, чтобы разобрать исходящий звук. Это был шепот.

Рев двигателя заставил Матиэля и Габриэля отвернуться. Один из «Носорогов» покатился вниз по склону горы, направляясь обратно к полевому лагерю. Эскорт мотоциклистов-разведчиков последовал за ним, люди Кораллиса не желали бросать своего сержанта. Знамя Кровавых Воронов трепал сильный ветер. Создавалось впечатление, что черный ворон машет крыльями, а алая капля крови в центре эмблемы пульсирует в некоем ритме.

— Пусть Император исцелит твои раны, — прошептал Габриэль, глядя вслед конвою. Матиэль почтительно склонил голову.

Когда машины скрылись из виду, ветер донес до них звук еще одного двигателя, и Габриэль внимательно осмотрел горизонт. Это не походило на еще одного «Носорога», и приближалось намного быстрее. Через пару секунд красно-черная тартаранская «Химера» на высокой скорости взобралась на вершину.

Транспорт резко завернул, скользя по инерции к склону вершины, но затем его гусеницы вгрызлись в каменистую землю и потащили его к Кровавым Воронам, выбрасывая комки земли и камней.

«Химера» прошла по трупам, разбросанным на вершине горы, бесцеремонно давя их гусеницами, явно не заботясь, были ли это десантники Хаоса или тлеющие останки эльдар. Оставив за собой полосу перемолотой плоти и луж крови, транспорт остановился перед Габриэлем и Матиэлем.

Учитывая стиль прибытия, Габриэль уже знал, кого ожидать, когда задний люк опустился и Инквизитор Тот вышел под лучи встающего солнца, волоча за собой полковника Брома, имевшего вид побитой собаки.

— Капитан Ангелос, это возмутительно… — начал Мордехай, направляясь прямо к Габриэлю.

— Инквизитор Тот, — плавно перебил Габриэль. — Какая приятная встреча. Как видите, мы были довольно заняты, и я должен извиниться за то, что не нашел времени, чтобы ввести вас в курс дела.

— Слишком поздно для любезностей, — ответил Мордехай, явно не впечатленный словами Габриэля. — Вы не только покинули лагерь, не сообщив об этом официальному представителю Инквизиции, но, насколько мне известно, нашли и уничтожили ценный инопланетный артефакт, прежде чем атаковать эльдар, и реквизировали отряд Имперской гвардии для охраны вашего полевого лагеря. Излишне напоминать, капитан, что Инквизиция не одобряет подобные действия.

— Полковник Бром, рад видеть вас! — произнес Габриэль, игнорируя гневную тираду Мордехая, и давая понять, что инквизитор не имеет власти над Адептус Астартес. Бром кивнул в приветствии, а затем пожал плечами, возможно, показывая, что он стал такой же жертвой Тота, как и Габриэль.

— Я не позволю игнорировать себя, капитан Ангелос, и вы дадите мне ответы. Возможно, у меня нет полномочий командовать вашими драгоценными Кровавыми Воронами, но у меня определенно достаточно власти, чтобы поместить вас под стражу за то, что вы препятствуете Инквизиции, — гневно произнес Мордехай.

— Вы забываетесь, инквизитор, — тихо ответил Габриэль, устремив на Мордехая сверкающие зеленые глаза и слегка прищурившись. — Я никому не мешаю. Вы дали понять, что вас не интересуют события на Тартаре в связи с надвигающимся варп-штормом. Учитывая это, я решил, что нет необходимости информировать вас о наших перемещениях здесь. Если вы хотите обсудить этот вопрос в компании лордов-инквизиторов, я буду рад поучаствовать. Но не сейчас — может быть, позже. Как видите, мне нужно уделить внимание многим более важным вопросам. Вы явно заметили тела Альфа Легионеров, лежащие на этой самой вершине — те самые силы Хаоса, которые, как вы уверяли, не присутствуют на Тартаре, — закончил Габриэль.

— Да, капитан, зрелище впечатляющее, — ответил Мордехай, восстанавливая самообладание и делая вид, что осматривает окружающую местность, — но я не утверждал, что Хаос никогда не ступал на эту планету. Я сказал, что если силы Хаоса присутствуют здесь, то надвигающийся варп-шторм уничтожит их, спасая нас от ненужного конфликта, а также жизни многих ваших Кровавых Воронов и тартаранцев Брома. Сержант Кораллис, например, не пострадал бы, — добавил он, играясь с лезвием.

— Сержант Кораллис ранен, — сквозь зубы ответил Габриэль, — и он поправится.

— Надеюсь, вы правы, капитан, поскольку его смерть будет полностью на вашей совести. И я уверен, что твоя совесть уже достаточно перегружена. — Мордехай не шелохнулся, когда мышцы шеи Габриэля напряглись. Сержант Матиэль опустил руку ему на плечо, но Мордехай не был уверен, намеревался ли он поддержать или сдержать гнев своего капитана.

— Как я уже объяснил, инквизитор, Кровавые Вороны останутся до самого конца. И пока еще есть время, мы намерены найти ответы на имеющиеся вопросы. Время еще есть — почти два дня, — выдавил Габриэль через все еще напряженно сжатую челюсть.

— Капитан, я не… берусь сомневаться в ваших решениях. — Мордехай тщательно подбирал слова. — Но когда дело доходит до использования Имперской Гвардии…

— Это входит в мои полномочия и этого требует стоящая задача! — воскликнул Габриэль, изо всех сил пытаясь совладать с гневом. — Вы снова обвиняете меня в том, что я преследую свои личные цели, инквизитор? Если бы ты не был представителем Императора, я бы убил тебя на месте за то, что ты бросаешь вызов моей чести и Кровавых Воронов. Но значок, за которым ты прячешься, также возлагает на тебя определенные обязанности, Тот, — сказал Габриэль, почти выплевывая имя ему в лицо. — Твой долг, так же как и мой, уничтожать любой намек на ересь или скверну Хаоса. Так что моя совесть чиста, а вот что насчет твоей?

— Теперь уже вы переступаете границы, капитан, — ответил Мордехай, внутренне содрогнувшись. Этот капитан не был похож ни на кого из тех, с кем он сталкивался раньше: его ум был острым, и он переиграл инквизитора. Похоже, репутация Кровавых Воронов была полностью заслужена.

— Вряд ли: они не личная «гвардия» полковника. Они отдали свои жизни Императору, а не Брому и, конечно же, не вам, и именно во имя Его я использую тартаранцев в боях против сил Хаоса и ксеносов. Благодаря этому я возвышаю их до статуса, достойного их присяги и верности, — произнес Габриэль, а про себя добавил: «Лучше так, чем убегать и прятаться, как трусы».

— Теперь я вижу, что явиться сюда, чтобы урезонить вас, было ошибкой. Если ты встал на путь, который ни к чему не приведет, кроме как к гибели тебя и твоих Кровавых Воронов, то я бессилен что-либо сделать, чтобы остановить тебя. Но я не позволю тебе утащить за собой всю планету. От имени Инквизиции я беру под свой контроль планету Тартар — все запросы на планетарные ресурсы, включая и военные, должны согласовываться со мной. С этого момента ты и твои десантники предоставлены сами себе, — драматично заключил Мордехай, разворачиваясь и поднимаясь по трапу обратно в ожидающую «Химеру».

Полковник Бром задержался у подножия пандуса, переводя взгляд с Габриэля на Мордехая и обратно. Голос инквизитора прогрохотал сверху: «Бром!» — и полковник посмотрел на Габриэля, будто ожидая чего-то.

— Иди, — тихо произнес Габриэль. — Убедись, что космопорт в Магна Бонум не достанется оркам до тех пор, пока не будут эвакуированы все мирные жители.

Эльдары во всей своей красе неслись по дну долины, ощетинившись смертоносным оружием. Ворота Льовре Марра были запечатаны несколько часов назад, а оставшиеся защитники столицы спешили к огневым точкам на Великой стене. Свидетельством бурного прошлого Тартара было то, что все крупные города были обнесены крепостными стенами, и Льовре Марр не был исключением.

Крутые белые стены огибали периметр города широким полукругом. Каждый конец упирался в высокие скалы долины Льовре, а северные сектора столицы находились в огромной пещере, выдолбленной в скале. Это необычное оборонительное сооружение выдержало испытание временем, и Льовре Марр пал лишь один раз за всю свою историю: когда в городе вспыхнуло восстание, и губернатор не смог избежать кровопролития, разыгравшегося внутри неприступной крепости. С тех пор в скалах была создана сложная система туннелей и пещер на случай, если правителям Тартара понадобится бежать.

Зная устрашающую мощь искусственного мира Биел-Тан, можно было простить лидерам Тартара их бегство.

Однако лидеры давно покинули город. Губернатор отбыл на первом транспорте в Магна Бонум, а затем на первом шаттле на «Литанию Ярости», когда получил известие от инквизитора Тота, что варп-шторм вот-вот разразится. Правящий совет оставил часть гвардейцев для защиты города от мародеров и пиратов. Когда придёт час, их должен был забрать «Громовой ястреб» Кровавых Воронов.

Одно дело — мародеры и пираты, и совсем другое — эльдары Биел-Тана. Сто гвардейцев обороняли стены, и небольшое количество патрулировало улицы столицы; никто из них никогда в жизни не видел эльдар. Теперь они могли вдоволь «налюбоваться» ими.

Одинокая, невероятно элегантная фигура вышла вперед из строя эльдар. Стройное тело говорило, что это женщина, но она была выше большинства мужчин. Ее изумрудно-зеленая мантия струилась с плеч, как вода. Вуаль прикрывала ее лицо, оставляя лишь смутные проблески неземной красоты ее черт. В руке она держала простой посох. Он был почти двухметровой длины и совершенно гладкий — без какой-либо отделки. Она двигалась, или, вернее, казалось, что двигалась. Словно проходя крошечные прорехи в ткани пространства, мельчайшие трещины в другое царство. Полуденный свет, едва коснувшись посоха, казалось, был просто полностью высосан из этого мира. И что-то еще двигалось сбоку, перемещаясь в мире чистой энергии и стремясь прорваться.

Фигура широко развела руки, словно пытаясь охватить весь Льовре Марр. И тогда все услышали ее голос. Каждый гвардеец замер, прислушиваясь, пораженный ангельским звучанием женского голоса. Голос проникал прямо в их головы, деликатно лаская слух.

— Жители Льовре Марра, я предлагаю вам выбор, — произнесла Маха, позволив своим мыслям охватить город. — Величайший дар, который вы можете использовать. — На мгновение ясновидящая подумала о своей жизни и Джаэриэль. Путь Эльдар был основан на уничтожении выбора. Выбор принес эгоизм. А эгоизм стал началом конца. Но, тем не менее, даже у ясновидца был выбор — будущее не было однозначным. — Либо вы откроете врата и покинете город… либо умрете. Выбор за вами, но сделать его надо прямо сейчас.

Маха опустила руки и молча стояла между эльдарами Биел-Тана и стенами Льовре Марра. Никто не двигался, только знамёна Биел-Тана развевались на ветру, играющем в долине: белые стяги с золотой руной Трераум и малиновым сердцем.

Отделения «Штурм» и «Защитник» сияли безупречной белой психопластичной броней, с блестящими на солнце удлиненными зелеными шлемами. Позади них стояли призрачные стражи, возвышаясь над своими живыми собратьями в доспехах из призрачной кости и белых шлемах. А впереди стояли Аспектные Воины, щеголяющие яркой униформой различных святилищ. В разных участках строя стояли гладкие темно-зеленые танки «Сокол» и несколько орудийных платформ «Вайпер», сбоку каждой машины стояла пара реактивных мотоциклов.

Стоящие на городской стене гвардейцы поняли, что от них чего-то ждут. Покачав головами, чтобы очистить разум от сладкого наваждения, они оглядывались по сторонам, словно выискивая друг у друга идеи. Никто не осмеливался двинуться первым. Все старшие офицеры уже покинули город, а солдаты нуждались в них как никогда.

Одновременно было принято два противоположных решения. Один из гвардейцев, Бобрин, активировал механизм открытия ворот, рассудив, что Тартар итак обречен и поэтому не стоит умирать на данном этапе. А другой, Гредель, открыл огонь из автопушки.

Когда прогремели первые выстрелы, Маха повернулась и вошла обратно в гущу своей армии. Она печально покачала головой: «Люди», — подумала она, — «одновременно и надежда, и проклятие галактики».

Лорд Хаоса Бейл и колдун Синдри следили со своего наблюдательного пункта за отрядом эльдар, собравшимся у ворот столицы. Их собственные силы ожидали в глубокой пещере, где десантники Хаоса развели огромные костры, и вихри ядовитого дыма заполнили спертый воздух пещеры запахом горящей плоти.

Изломанные останки эльдарских воинов были разбросаны по полу пещеры, их доспехи были разбиты, а плоть вывалилась наружу, напоминая гигантских моллюсков. Худые, стройные тела эльдар были брошены в огонь; мяса на них было мало и на вкус они были отвратительны, но из них получались хорошие дрова.

— Эльдары без лишних проблем возьмут город, — сказал Бейл, выходя из задымленной пещеры и присоединяясь к Синдри на уступе снаружи. Дым и трупы в пещере успокоили его душу, но ярость все еще кипела под маской безразличия.

Синдри, не оборачиваясь, кивнул. Его глаза были устремлены на далекую сцену на севере. Белые стены города слегка мерцали в солнечном свете, как и армия Биел-Тана. Грохот артиллерийского огня уже достиг их, но Синдри был уверен, что уловил звуки голоса до того, как все это началось. В стене появлялись крошечные вспышки огня, когда платформы с тяжелым вооружением открыли огонь, а строй эльдар пришел в движение. И, если глаза не обманывали его, врата Льовре Марра были открытыми.

— Да мой Лорд. Эльдары возьмут город. Но это не важно. Нам не стоит мешать нашим проводникам, лорд Бейл, — мягко произнес Синдри.

— Лучше бы ты был прав насчет этого, колдун, — ответил Бейл, не скрывая отвращения в голосе. Вынужденная необходимость наблюдать за боем, не имея возможности лично пожинать кровавый урожай, навевала печаль.

— Нам пока нужно переждать. Но когда придет время, мы будем действовать быстро, — спокойно ответил Синдри. — Тогда ты сможешь утолить свою жажду крови.

Бейл окинул взглядом пространство между пещерой и городскими стенами. Даже для десантников Хаоса расстояние было слишком большим для молниеносной атаки. Им потребуется несколько часов, чтобы пересечь долину, и они будут как на ладони для стражников на городской стене, особенно если это будут рейнджеры эльдар. Нанести быстрый удар с этой позиции было невозможно, и Альфа Легион снова был бы унижен.

— Мне это не нравится, колдун. Я не привык опираться на вероятности, — Бейл снова начал закипать.

— Терпение, милорд, — успокаивающе произнес Синдри. — Нам не понадобится пересекать долину. Он повернулся к пещере и указал на вход. Густая пелена дыма висела как занавес, и лишь мельчайшие струйки вырывались наружу.

— Как вы думаете, почему весь этот дым не покидает пределов пещеры? — спросил Синдри.

— У меня нет времени на загадки, колдун, — угрожающе произнес Бейл.

— Дым уходит вглубь пещеры, милорд, проникая в сеть туннелей, ведущих прямо в сердце Лувре Марра. Много лет назад мне подарил карту… друг из канцелярии губернатора. Когда придет время, Альфа Легион легко проникнет в город. Не понадобится пересекать долину и осаждать городские стены… По крайней мере, не нам, — ответил Синдри.

Переведя взгляд с Синдри на город и обратно, Бейл фыркнул. Это звучало хорошо, но Бейл не был склонен верить на слово. Пока это не начнет воплощаться в реальность колдун жил в долг. Резко развернувшись, Бейл вошел в дымовую завесу и исчез в глубине пещеры.

Руны на менгире отличалось от символов на алтаре в кратере: они содержали характерные изгибы языка эльдар. Исадор долго обследовал камень, прежде чем нашел их, поскольку они не были нанесены на поверхность менгира. Руны располагались практически под поверхностью, почти невидимые для человеческих глаз. Они были высечены в самой сущности менгира, а не вырезаны, как неуклюжие письмена культистов.

Библиарий прижался к скале и почувствовал, как глубоко внутри пульсирует остаток души, словно эльдар, наносивший письмена, оставил частицу себя, чтобы наполнить камень жизнью. Когда его разум настроился на мягкую пульсацию ритма скалы, руны начали мерцать, светясь неземным синим светом, исходящим изнутри. Словно материя огромной скалы постепенно становилась полупрозрачной, обнажая живое сердце, в котором плавало древнее послание.

Само сообщение было достаточно простым, несмотря на захватывающую дух красоту и форму подачи. Там была цепочка координат, закодированная столь замысловатым образом, что у Исадора закружилась голова; фигуры двигались по спирали, пока его разум не постиг их смысл, взял под контроль и уложил в нужной последовательности.

Эльдары не особо старались, когда скрывали свои секреты. Они знали, что мало кто сможет распознать их, не говоря уже о том, чтобы расшифровать. И дело было не в лингвистике — руны были достаточно просты, чтобы их мог понять достаточно опытный Кровавый Ворон, — скорее упор был на психический компонент. Только самые одаренные псайкеры смогли бы ощутить хотя бы намек на наличие рун.

Отойдя от менгира, Исадор окинул его свежим взглядом. Теперь он мог видеть сияние рун и витиеватые строки. Руны извивались и спиралевидно опоясывали гладкую каменную форму, текли и сливались, как горные потоки, смешиваясь в бессвязную тарабарщину для непосвященного. Крошечная часть, на которой он сосредоточился, была всего лишь фрагментом грандиозного послания.

Сам камень, казалось, тоже мерцал, пока символы плавали перед его глазами. Как будто менгир хотел, чтобы текст прочитали. Исадор вдруг осознал, что менгир вовсе не камень, а гигантская капля из призрачной кости, загадочного материала, используемого эльдарами при создании своих непостижимых творений.

— Что ты видишь, Исадор? — спросил Габриэль, подходя сзади и осторожно опуская руку ему на плечо.

Исадор вздрогнул от прикосновения, и резко повернул голову, смотря на капитана широко раскрытыми глазами. — О, Габриэль, — выдавил он, совладав с шоком и снова повернувшись к менгиру. Свечение и текст исчезли, не оставив никаких признаков того, что они вообще когда-либо были. — Это было так прекрасно…

Габриэль мгновение смотрел на камень, отмечая изящные изгибы и плавные линии. Затем покачал головой. — Твои глаза видят больше, чем мои, старый друг. Что ты видел?

— Менгир — это маркер. Должно быть, эльдары оставили его здесь тысячи лет назад. Это словно портал или ключ, погребенный под землей, — сказал Исадор, вспоминая образы, которые он видел.

— Ключ к чему? — спросил Габриэль.

— Я не уверен. Мне потребовались бы месяцы, чтобы расшифровать весь текст, — посетовал Исадор.

Габриэль снова посмотрел на менгир, но увидел лишь идеально гладкую, безупречную поверхность. Он поднял брови. — Думаю, нам достаточно знать, что Альфа Легион и эльдары заинтересованы в нем. Ты знаешь, куда он указывает?

— Да. Координаты очень четкие. Они явно предназначались для того, чтобы в важный момент направить туда силы эльдар, — глубоко задумавшись, ответил Исадор.

— Значит, эльдары уже были здесь раньше и предвидели необходимость возвращения в Тартар?

— Похоже на то, Габриэль.

— Упоминается ли в записях что-либо о вторжении или присутствии эльдар на этой планете в прошлом? — спросил Габриэль, уверенный, что Исадор знал бы об этом.

— Нет, Габриэль. Могу предположить, что эльдары были здесь до колонизации Тартара, — сказал Исадор, размышляя о возможных последствиях этого.

— Может ли все это быть случайностью? — спросил Габриэль, озвучивая их общее опасение. — Возвращение эльдар, присутствие наших старых врагов, вторжение орков и неизбежное приближение варп-шторма?

Исадор покачал головой. — Я не верю в совпадения — это для невеж. Я боюсь, что Кровавые Вороны единственные, кто не знает, что происходит на этой планете.

Отряд «Ударных Скорпионов» первым достиг медленно открывающихся ворот. Их новый экзарх — эльдарский воин, которым когда-то был Джаэриэль — шел в авангарде, грациозно уклоняясь от потока огня артиллерийских установок городской стены. Он прошел во двор еще до того, как врата полностью открылись, избегая огня имперских гвардейцев, двигавшихся слишком медленно, чтобы попасть в него.

Вдохновленные экзархом, изумрудно-зеленые фигуры ворвались в город вслед за ним, размахивая мечами и стреляя из сюрикеновых пистолетов. Вслед за «Скорпионами» шли красно-золотые «Огненные Драконы», заливая стены химическим пламенем из своих огненных копий и термоядерных пушек. А затем «Вайперы» и джетбайки прорвались сквозь открытые ворота на улицы города под прикрытием шквального огня танков «Сокол», оставшихся снаружи.

«Соколы» обстреливали орудийные платформы залпами огня сюрикеновых пушек и лэнс-систем. Удары прошлись по стене, выбивая из нее огромные куски рокрита и подавляя огневые точки.

Гвардейцев, обороняющих город, засыпало обломками и рокритом. Крепления автопушек и мультимельт не выдерживали, когда рокрит раскалывался под ними, лишая их возможности вести прицельный огонь.

Гвардеец Гредель всем телом навалился на свое орудие, надеясь удержать автопушку на месте, чтобы продолжить посылать непрерывный поток снарядов в открытые ворота.

Внизу у ворот, горстка гвардейцев во главе с Бобрином, который открыл ворота и тут же пожалел об этом, пытались организовать оборону. Джетбайки эльдар промчались мимо них, даже не обратив на них внимания. «Вайперы» остановились, но открыли огонь не по гвардейцам. Их орудийные башни развернулись и обстреляли участки стены, где располагались не защищенные с тыла орудийные платформы. Гредель повернул орудие, как раз в тот момент, когда град сюрикенов врезался в его артиллерийскую платформу, мгновенно убив его. Тем временем Джаэриэль оказался среди гвардейцев во дворе, виртуозно орудуя своим зубчатым клинком.

Рот Бобрина раскрылся, когда эльдарский воин, описав грациозную дугу, одним прыжком преодолел импровизированную баррикаду. Его клинок превратился в размытое пятно. Он успел восхититься мастерством ксеноса, прежде чем лезвие коснулось его шеи.

Джаэриэль рубил цепным мечом, словно в танце переходя от одного убийства к другому. Небольшой отряд гвардейцев пал за считанные секунды, и Джаэриэль замер среди расчлененных трупов, приняв победную стойку Ударных Скорпионов, пока кровь мон-кеев стекала по его изумрудным доспехам.

Маха спокойно прошла через ворота, окруженная с обеих сторон свитой чернокнижников, объявив, что город принадлежит Биел-Тану. Она с минуту неподвижно стояла у входа во двор. Баррикады были зачищены от защитников, а Ударные Скорпионы и Огненные Драконы рассредоточились по периметру, выглядя так, будто и не участвовали только что в бою. Она увидела Джаэриэля, окруженного кучей трупов и забрызганного кровью. Его клинок был поднят над головой, а пистолет направлен в землю.

Звук далекого взрыва заставил Маху обернуться. Вдалеке виднелась гора Корат. На ее вершине мелькнула вспышка, и грибовидное облако густого дыма и обломков взметнулось вверх, на мгновение погрузив долину в тень, закрыв солнце. «Кровавые вороны», — подумала Маха, надеясь, что варп-пауки сделали свое дело.

Остальная часть армии Биел-Тана оставалась на позиции. Призрачные стражи направили пушки на оборонительные артиллерийские установки, хотя большинство из них уже замолчало. Отряды Шторма и Защитников прошли через ворота, держа провидца в поле зрения на случай, если понадобится их помощь, но битва за Льовре Марр была в основном окончена. Эльдары смели жалкую оборону, и, снова повернувшись к Джаэриэль, Маха задалась вопросом, мог ли он сделать все это в одиночку.

Реактивные мотоциклы рейнджеров с шипением пролетели через ворота, и Флаэтри спрыгнул с ведущей машины, прежде чем она остановилась. Он поклонился ясновидящей.

— Провидица, десантники Хаоса перегруппировываются в пещере. Они в нескольких часах отсюда. У нас есть время укрепить город до того, как они прибудут, — сообщил рейнджер.

— Спасибо, Флаэтри. Отправь своих рейнджеров в город, чтобы найти тех трусливых мон-кеев, что сбежали со своих позиций. Сегодня нам не нужны сюрпризы, — произнесла Маха. Говоря, она не могла отделаться от ощущения, что сюрпризов все равно не избежать.

Пока колонна Кровавых Воронов с грохотом мчалась по северной стороне горы, Габриэль щелкнул спусковым крючком детонатора, который передал ему Матиэль. Вершина горы позади них взорвалась подобно вулкану, когда сдетонировали эльдарские заряды. Вершина просто испарилась, и огромное облако обломков и дыма взметнулось в воздух, заслонив солнце. Скалы вокруг вершины мгновенно покрыли потоки расплавленной лавы, которая фонтаном забила из горы. Огромные пласты расплавленной породы текли вниз по склону горы, вслед за Кровавыми Воронами, пока они с ревом неслись в долину к Льовре Марру.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Величественные улицы Льовре Марра были тихими и пустынными. Транспортные средства и рыночные прилавки были брошены, а двери зданий скрипели на ветру. Население ушло в спешке и, похоже, не планировало вернуться. В некоторых окнах все еще горел свет, но Маха знала, что их просто забыли выключить — признаков того, что кто-то еще остался в столице, не было.

Эльдарская колонна стремительно двигалась по центральному бульвару, направляясь в самое сердце города. Реактивные мотоциклы неслись по прилегающим улицам, двигаясь параллельно колонне, чтобы гарантировать, что она не встретит сопротивления. Сам бульвар был уставлен высокими белыми статуями. Каждая изображала обычно воина, предположительно значимую историческую личность. Их головы были повернуты к центру города, словно они смотрели на возвышающийся дворец губернатора.

По мнению Махи статуи выглядели неуклюжими и уродливыми — не только потому, что имели непропорциональные черты лиц мон-кеев, но и потому, что мастера были не самыми искусными. В общем, подумала провидица, это было свойственно любому человеческому творчеству — оно казалось недоразвитым. Это почти всегда выглядело так, как если бы искусство было хобби, а не высшим выражением души. Было бы немыслимо, чтобы Биел-Тан заказал статую у ремесленника, который не шел Путем Художника уже много веков, а может быть, даже тысячелетий. На выполнение самой статуи могли уйти десятилетия. Но эти жалкие каменные глыбы выглядели так, как будто их выточили за несколько месяцев мастера, едва способные держать инструменты в руках.

Покачав головой в недоумении, Маха на мгновение задумалась о том, что эти статуи говорят о душе мон-кеев. Каждая представляла воина, с гордостью смотрящего на здания Администратума. Эти люди превозносят не само искусство, понял Маха, а силу и войну. Искусство — всего лишь средство восхваления воинов, а война — высшее выражение их души. Она удовлетворенно кивнула сама себе, думая о самоотверженности космических десантников и сравнив их способность сеять разрушения с жалкими попытками обезьяны создать произведение искусства. Для эльдар война была еще одним видом творчества — самым страшным из многих равных путей к истине и славе. У людей, казалось, все общество было подчинено войне — видимо, человеческая душа находила себя только в войне. Этим они лишь немногим отличались от орков.

За статуями по обеим сторонам бульвара тянулись величественные каменные здания, выполненные из одного и того же белого камня. Здания становились больше и внушительнее по мере того, как эльдары продвигались все дальше вглубь города, как будто сердце города требовало самой великолепной архитектуры. Все постройки имели признаки старения и ветхости, придавая улице ауру древней культурной столицы, опирающейся на сильные руки тысяч воинов, павших за нее.

В последний раз, когда Маха была на Тартаре, Льовре Марр даже не существовал. Этот уголок местности был не чем иным, как густым лесом, занимавшим пойму долины, где почва была самой богатой и плодородной. Конечно, уже тогда она знала, что мон-кеи отстроят свои города на Тартаре. Она даже видела, что они будут строить здесь — вдали от других городов, своими руками возводя новую столицу в скалах.

Вот почему она выбрала это место, где ее секреты будут сокрыты под дешевым величием Империума Человечества. Мон-кеи никогда бы не заметили спрятанное прямо под их носом. И, конечно же, все население ушло при первых же отзвуках беды, даже не задумываясь, что они оставили.

Когда колонна эльдар достигла конца бульвара, на губах Махи мелькнула слабая улыбка: эта битва была не чем иным, как крошечной вспышкой в войне, которая началась за бесчисленные тысячелетия до того, как человечество совершило свой первый прыжок в космос. Посвятив себя Кхейну, она была ясновидящей дольше, чем существовали эти здания. И теперь ее преследовали два войска неуклюжих детей — одно несло с собой гибель Тартара и окружающих систем, а другое — надежду, как нежную, мерцающую свечу. Она никогда не думала, что могущественным эльдарам будет суждено играть роль няньки для молодых рас галактики, но вот она здесь.

Конец бульвара выходил на широкую площадь, на центре которой были сосредоточены взгляды всех статуй. Там возвышалась огромная фигура — статуя выше и величественнее всех остальных. Это был сам Льовре Марр, основатель города, провозглашенный первым генерал-губернатором, правившим Тартаром от имени Императора. Официальные исторические записи рассказывают о его доблести и стратегическом гении при организации обороны планеты от вторжений орочьих налетчиков и восстаний культистов.

В одной руке Льовре Марр держал меч, направленный в небо, словно перенаправляя восхищенные взгляды своего народа на самого Императора. В другой большая плита из белого камня представляла собой свиток, на котором, как говорилось, Льовре Марр написал конституцию Тартара, пообещав служить бессмертному Богу-Императору и поклявшись никогда не допустить распространения семян ереси.

Маха улыбнулась иронии судьбы, когда поняла, что памятник был возведен прямо на месте, которое она искала.

Не пересекая линию деревьев, конвой Кровавых Воронов остановился. Координаты, которые Исадор получил из менгира эльдар до того, как его взорвали, похоже, указывали на точку в центре столицы Тартара. По пути в долину Кровавые Вороны заметили следы эльдар, а также штурмовых мотоциклов десантников Хаоса, так что Габриэль был уверен, что они на правильном пути. Все признаки Альфа Легиона исчезли на полпути в долину, но Габриэль преследовал эльдар, опасаясь того, что может случиться, если они достигнут своей цели. Он не любил игры в кошки-мышки, но находил некоторое утешение в том, что сейчас он был котом. По крайней мере, он надеялся на это.

Конвой остановился на опушке леса, и Габриэль спрыгнул со своего временного наблюдательного пункта на крыше «Носорога», пробираясь к границе леса, переходящего в равнину перед Льовре Марром. Когда листва поредела, Габриэль припал к земле и пополз дальше.

Распластавшись на земле, Габриэль достал бинокль, позволив ему жужжать и щелкать, пока линзы не сфокусировались на стене города. Некогда гладкий рокрит превратился в изъеденное пятнами месиво там, где артиллерийские и огнеметные снаряды врезались в его ровную поверхность. Орудийные установки на стене были разбиты прицельным огнем, но на вратах не было никаких признаков повреждений.

— Как думаешь, защитники смогли отразить нападение? — спросил Исадор, пытаясь понять смысл неожиданно открывшейся сцены.

— Нет. Из-за паники после заявления Тота для защиты города оставалось слишком мало сил. Они не могли противостоять эльдарам, — полушепотом ответил Габриэль.

— Но что случилось здесь?

— Мне кажется, — ответил Габриэль, размышляя, — как будто кто-то открыл ворота и впустил эльдар. Ворота совсем не повреждены, поэтому думаю, что они были открыты до того, как прозвучали первые выстрелы.

— Тогда почему вообще стреляли? — спросил Исадор, видя логику в ходе мыслей Габриэля.

— Возможно, не все были готовы сдаться, — ответил Габриэль. — Гвардейцы остались без старших офицеров — каждый должен был сделать свой выбор и нести за него ответственность.

— Значит, кто-то открыл ворота, а кто-то начал стрелять… — сказал Исадор, недоверчиво качая головой. — Эти тартаранцы — непоследовательный народ — в равной степени трусы и герои, — добавил он, вспоминая противостояние оркам в Магна Бонум.

— Уверен, то же самое можно сказать о любой планете, — задумчиво ответил Габриэль. — Даже о Кирене, — добавил он, не встречаясь взглядом с Исадором.

Шорох листвы заставил обоих повернуться — Матиэль пробирался к ним через подлесок, держась настолько низко, насколько позволяла его силовая броня, прежде чем соскользнуть на землю рядом с ними.

— Эльдары выставили часовых и расчеты возле уцелевших орудий? — спросил сержант, прикрывая глаза и глядя на стены. Садящееся красное солнце отражалось от не пострадавшей поверхности стен.

— Не знаю, — честно ответил Габриэль. — Но для эльдар не характерно использовать оружие людей, поэтому предполагаю, что они будут по другую сторону, заставив нас тратить энергию и время на разрушение стены, прежде чем мы вступим в бой с ними.

— Что предлагаешь, капитан? — спросил Матиэль с ноткой нетерпения.

— Предлагаю не разочаровывать их, — сказал Габриэль, вставая и больше не пытаясь прятаться. — Время тонкостей прошло, друзья мои. Эта ситуация требует применения силы.

Когда он поднялся на ноги, по нагруднику его доспехов потекла струйка крови. Исадор вскочил, чтобы осмотреть рану своего друга, но ничего не нашел. Зато он заметил, что его собственная броня также залита кровью. Когда Матиэль поднялся, присоединяясь к ним, его красная броня тоже была мокрой от крови.

— Что происходит? — спросил Матиэль, переводя взгляд с Габриэля на Исадора, а затем на свою грудь.

Габриэль опустился на колени, надавив рукой на землю. Она напоминала губку, и небольшая лужица крови заполнила впадину, оставленную его рукой. Он посмотрел на Исадора. — Земля пропитана кровью.

— Имеющиеся записи говорят, что Льовре Марр страдал от грунтовых вод, Габриэль. Все те насосные станции, которые мы видели возле Магна Бонум, использовались для понижения их уровня, чтобы город не просел, — объяснил Исадор с отвращением в голосе, когда понял, что происходит.

— Значит, вся кровь, пролитая за последние несколько дней, просочилась сюда, превратив это место в болото? — спросил Матиэль, разделяя отвращение Исадора.

— Здесь крови больше, чем пролито за несколько дней, сержант, — ответил Габриэль, снова вставая, — какими бы кровавыми ни были эти дни. Должно быть, это болото формировалось годами.

— Разве жители Льовре Марра не заметили бы это? — спросил Матиэль.

— Матиэль, — сказал Габриэль. — Я уверен, что они это заметили, и мне было бы очень интересно узнать, почему этот город был построен именно здесь. Кровавая история Тартара начинает выглядеть более зловещей, не так ли, Исадор?

— Габриэль, этот город был построен первыми колонизаторами три тысячи лет назад, — ответил Исадор.

— Да, но, как мы недавно выяснили, эльдары были здесь еще раньше. Почему бы не предположить, что люди тоже были здесь гораздо раньше? — спросил Габриэль.

— Но почему нет записей? — возразил библиарий.

— Действительно, почему? — ответил Габриэль, кивая, как будто нашел ответ на вопрос.

— Твоя ошибка будет стоить нам победы в этой войне, колдун, — проревел Бейл, указывая огромной косой в сторону бушующей битвы у стен Льовре Марра. Кровавые Вороны вырвались из леса, обстреливая стены и город за ними из тяжелого оружия, пушек и ракет. — Лакеи лже-Императора… эти Кровавые Вороны опередили нас. Пока мы прячемся в этой пещере, как трусы, они сражаются, как воины.

— Они всего лишь марионетки, милорд, — спокойно ответил Синдри, словно не замечая гнев Лорда, но внимательно следя за лезвием его косы. — До сих пор вы были терпеливы, лорд Бейл, и я прошу лишь еще немного подождать. События развиваются в мою… в нашу пользу, согласно замыслам.

— Ты слеп, колдун? Пока ты вглядываешься в варп, ты совершенно не обращаешь внимания на события реальности? — Бейлу надоели пустые обещания Синдри — у Альфа Легиона была славная история, и она не возникла бы, если бы мы уклонялись от боя.

Хотя Альфа Легион числился среди Орденов Космического Десанта Первого Основания, он был последним из этой славной группы, и его примарх, Альфарий, поклялся, что его десантники проявят себя как лучшие из воинов Императора. Больше всего на свете Альфарий презирал слабость и трусость. Давным-давно именно его стремление к силе и могуществу привела примарха на сторону Хоруса, радуясь возможности испытать своих десантников, столкнув их с кузенами. Альфарий воспользовался войной, охватившей галактику, когда Хорус восстал против Императора в те роковые дни далекого прошлого, приведя Империум на грань уничтожения. И за тысячелетия после окончания Ереси, когда Хорус был убит, а его силы изгнаны из сердца галактики, постоянно преследуемые заблудшими глупцами, оставшимися верными ложному Императору, Альфа Легион ни разу не уклонился от сражения. Они наоборот искали его, желая испытать себя, выступив против самодовольных, лояльных космических десантников, таких как Кровавые Вороны.

— Я вижу битву, милорд, но она нас не касается, — прошипел Синдри. — Кровавые Вороны — незадачливые дураки в сравнении с мощью Альфа Легиона — они не чета нам. Гораздо лучше позволить эльдарам разобраться с ними, приберегая силы для более достойных противников.

— Насколько я помню, колдун, ты как-то сказал мне, что мы можем оставить этих десантников оркам, и тогда ты ошибался. С чего ты взял, что эльдары лучше справятся с Кровавыми Воронами? — спросил Бейл, медленно и угрожающе поднимая косу.

— Эльдары — совсем другое дело, — ответил Синдри, слегка отстраняясь. — Это древняя и грозная раса, милорд. И они знают, зачем они здесь. Их провидица обеспечит им эффективность. Они ведут войну не ради забавы, милорд.

— Похоже, они те самые враги, достойные Альфа Легиона. Тогда почему мы должны сидеть и смотреть, как эти Кровавые Вороны крадут нашу славу? — сказал Бейл.

— Милорд, у нас будет шанс сразиться — не переживайте. Мы просто должны стремиться применить силу в наиболее выгодный момент. Сам Альфарий учил, что враг больше всего унижен, когда его побеждают с наименьшими усилиями. Давайте же унизим этих Кровавых Воронов, — ответил Синдри, наконец, найдя резонный повод.

— Если ты подведешь меня… — начал Бейл.

— Тогда я сильно пожалею… и приму кару с удовольствием. Я помню, — прервал его Синдри, перехватив инициативу. — Просто будь готов начать, когда я скажу.

Над головой просвистела ракета, врезавшись в одно из некогда величественных зданий. Некогда гладкая кладка уже была изрыта, а струйки дыма запачкали когда-то девственно белую поверхность. Ракета пробила стену здания и взорвалась внутри, обрушив секцию стены на площадь.

Маха даже не вздрогнула, когда артиллерийский снаряд пронесся над памятником в центре площади. Она спокойно стояла в его тени, наблюдая, как солнце садится за горизонт. Ракеты Кровавых Воронов, казалось, выскользнули прямо из красного солнца.

Здания вокруг нее рушились, и Маха в изумлении покачала головой, наблюдая, как мон-кеи разрушают собственный величественный город. Их способность разрушать не менее впечатляет, чем способность строить, подумала провидица.

Ударные Скорпионы суетились возле статуи Льовре Марра, возводя кольцо баррикад и оборонительных сооружений на случай, если космические десантники прорвутся через городскую стену. Скорпионы были идеально приспособлены для ближнего боя — их храм гордился несравненным мастерством в подобном бою. В их шлема были встроены мандибластеры — пара орудийных отсеков, расположенных по обеим сторонам головы. Это Жало Скорпиона могло поражать противника на близком расстоянии, разрушая его броню перед ударом цепного меча Скорпиона.

Посреди этих аспектных воинов стоял Джаэриэль, отдавая указания и передвигая огромные глыбы каменной кладки, как если бы они были невесомыми. Ударные Скорпионы беспрекословно повиновались своему экзарху, превращая груды обломков в тщательно продуманные баррикады, которые по своей элегантности соперничали с окружающими зданиями, создавая ощущение, что они были здесь столько же, сколько и прочие постройки. Для экзарха война была высшей формой искусства.

Маха наблюдала за ним со смесью восхищения и ужаса. Она поняла, что благоговеет перед этим эльдарским воином, который поддался искушениям Кхейна. И в этот момент она также поняла, что его трансформация еще не завершена.

Проблески будущего впились в ее разум, и Маха рухнула на землю, не в силах выдержать наплыв образов, обрушившихся на ее сознание. Это было столь непрошеным и мощным, что потрясло ясновидящую до глубины души. Видения вспыхивали и крутились в сознании.

Увидев, как ясновидящая вздрагивает и падает, Джаэриэль перепрыгнул через баррикады и помчался к ней, подхватив ее за мгновение до того, как ее голова врезалась бы в каменные плиты. Он подхватил ее на руки и перенес через баррикаду, поднявшись по ступеням к подножию величественной статуи, где осторожно опустил ее на землю. Она сидела, прислонившись к фигуре Льовре Марра, и смотрела на Джаэриэль широко раскрытыми глазами.

— Что ты видишь, ясновидящая? — спросил экзарх.

— Прошлое и будущее сливаются в настоящем, экзарх, и головокружительная путаница временной дистанции фокусируется только на мгновение, — сказала Маха, понимая, что времени на объяснения нет. Но она попробовала перефразировать. — Я вижу прошлое и будущее как единое целое, Джаэриэль, и я вижу тебя в обоих. Ты тот же, и все же ты другой, словно преображенный какой-то большей силой. Ты борешься со всеми и всех побеждаешь, и все же ты мертв для самого себя.

Голова Махи судорожно дергалась из стороны в сторону, а тело, казалось, потеряло всю свою силу. Она завалилась на бок, и Джаэриэль снова подхватил ее, прежде чем она упала.

— Они зовут тебя, Джаэриэль. Их голоса проносятся в моей голове, словно лучи света, падающие в варп пролом. Они тянутся к тебе, пытаясь вернуть твою душу. Ты был избран, Джаэриэль, и теперь, когда все случилось, ты будто всегда был таким. Будущее зацикливается, затрагивая твою душу. Ты был здесь раньше, и теперь ты снова здесь. Это то место, где ты должен быть. Ты был здесь, на Тартаре, три тысячи лет назад — и тогда ты умер. Теперь ты должен переродиться. — Голос Махи был хриплым и низким, как будто она пыталась набрать достаточно воздуха, чтобы произнести эти слова.

Джаэриэль неуверенно посмотрел в бездонные глаза ясновидящей, не понимая, но чувствуя правдивость ее бессвязных слов.

— Предсказатель, ты не должна просить о том, что я исполню добровольно, — сказал он, склонив голову и держа Маху за плечи.

— Все уже решено, но души Биел-Тана воспевают жертву, которую ты лишь собираешься принести. Кровь многих врагов обагряет наши руки, и до окончания этой битвы ее будет еще больше. Твои руки покрыты кровью мон-кеев и древних демонов этого мира, как будто сегодняшние битвы и те, что были в прошлом, стали одним и тем же. Твоя душа взывает к Кхейну и требует союза с его субстанцией, точно так же, как души всех тех, кто был до тебя, взывают к тебе.

— Да, провидица, я чувствую, что это правда, — ответил Джаэриэль, его глаза светились уверенностью и от волнения.

— Другие экзархи и провидцы Биел-Тана зовут тебя, Джаэриэль. Я ощущаю их прикосновение, как ледяной холод космоса. Святилище аватара взывает к тебе. Ты должен ответить им — как лучший и худший из нас. Ты должен отправиться к ним сейчас, чтобы вернуться в час величайшей нужды — вернуться как воплощение самого Кхейна.

Маха, опершись на статую, поднялась на ноги. Она протянула руку, указывая на каменные плиты поблизости. Пока она бормотала какие-то неразборчивые слова, из кончиков ее пальцев вырвалась полупрозрачная дымка, заливая и скапливаясь на каменных плитах.

— Ты должен идти и прямо сейчас, — сказала она, когда ракеты с шипением пронеслись над головой, врезаясь в здания, стоящие со всех сторон. Она пошатнулась, пытаясь сконцентрироваться среди нарастающей суматохи битвы, изо всех сил удерживая портал открытым.

Джаэриэль мгновение колебался, глядя на ясновидца, отчаянно нуждаясь в последнем наставлении. Но Маха больше не смотрела на него. Как будто он вдруг стал ей отвратителен, как будто он уже стал воплощением Кровавого бога, несущего только смерть и разрушение и совершенно неуправляемого. Вглядываясь в ее лицо, Джаэриэль увидел, как в нем промелькнул страх — для эльдар не было ничего более ужасающего, чем потеря душевного равновесия.

Он медленно вошел в мерцающий бассейн, следуя за потоком энергии варпа, лившимся из рук ясновидящей. Глядя вниз, он мог видеть далекий тронный зал Биел-Тана. В огромном зале расположились экзархи других святилищ и провидцы великого совета. Они ждали его — заблудшую душу Биел-Тана. Они ждали, чтобы принести его в жертву Кхейну, чтобы он мог переродиться как аватар бога.

— Ты заблудился на Пути Воина, Джаэриэль из Поражающих Скорпионов — твоя душа уже потеряна для тебя. Теперь она принадлежит эльдарам. Каэла Менш Кхейн считает тебя достойным стать его аватаром, — сказала Маха, обменявшись с ним кратким сострадательным взглядом.

И с этими словами Джаэриэль ступил в варп-омут, погрузившись в него, словно это была вода, и перенесся с Тартара.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

С тыла прибыл массивный танк «Виндикатор», который с грохотом замер перед воротами Льовре Марра. Остальные бойцы Третьей роты уже выстроились перед стенами, ожидая появления бреши. Еще не прозвучало ни единого вражеского выстрела, несмотря на то, что космические десантники находились на открытом пространстве, без какого-либо укрытия. Эльдар явно не интересовали огневые точки стены. Либо Кровавых Воронов не ждали — что казалось маловероятным, — либо у эльдар были на них другие планы.

Стоя рядом с «Виндикатором», Габриэль кивнул Матиэлю. Сразу же из прыжкового ранца сержанта вырвался мощный поток пламени, унося его вверх. Его отделение последовало за ним, быстро перемахнув стену.

— Контакт! — прошипел Матиэль в вокс. Одновременно с голосом Габриэль увидел вспышку выстрела из болтера на вершине стены. Космические десантники укрылись среди зубчатых выступов и открыли огонь — дисциплинированные залпы обрушились на город. Среди грохота болтеров Габриэль мог слышать визг сюрикенов, когда эльдары открыли ответный огонь, а затем приглушенный грохот осколочных гранат, брошенных десантниками во двор.

— Сколько? — спросил Габриэль, пробиваясь через шум от взрывов.

— Слишком много, капитан, — просто ответил Матиэль. — Эльдары были сосредоточены на воротах. Они просто ждали, когда мы взорвем их и попадем в зону поражения.

— Принято, сержант. Держи позицию, — ответил Габриэль, поворачиваясь к отряду опустошителей, которые с нетерпением ждали открытия ворот. — Давайте поддержим их огнем.

Опустошители направили ракетные установки в небо, выпуская ракеты по высоким и крутым параболам. Ракеты посыпались во двор на другой стороне, вызвав взрывы, от которых задрожала земля.

Тем временем Габриэль взобрался на «Виндикатор» и передал пилоту через открытый люк координаты новой цели. Тяжелый танк вздрогнул, его гусеницы заскрежетали, развернув машину на месте. Затем, с резкой отдачей, массивная пушка-разрушитель взревела, посылая мощный энергетический заряд в рокритовую стену примерно в ста метрах к западу от городских ворот. Прежде чем пыль успела осесть, пушка снова выстрелила, попав точно в то же место и обрушив часть стены.

Как только раздался второй выстрел, Тантий и его отряд терминаторов устремились к разрушенной части стены, их штурмовые болтеры сверкали огнем, выбивая камни и куски рокрита, расширяя брешь. За ними неуклюже несся массивный дредноут Третьей роты. Тысячи лет назад капитан Кровавых Воронов Трифос был смертельно ранен во время службы в Карауле Смерти. Он не желал умирать, и его поместили в дредноут Третьей роты, чтобы он мог и дальше крушить врагов Императора.

Дредноут вошел в пролом, пропустив терминаторов вперед, его мультимельта шипела от накопленной энергии, а огромные шлейфы химического пламени вырывались из второй пушки. Стоя в проломе, пока вокруг него сыпались обломки, а пыль разбавила багровый цвет его массивной брони, он выглядел впечатляюще. От него отскакивали сюрикены, когда эльдары начали сосредоточивать огонь на проломе. Но их обстрел ничего не дал; когда он нырнул в город и скрылся из поля зрения Габриэля, а терминаторы Тантия следовали рядом с ним.

Габриэль и Исадор устремились к пролому. Позади них шло отделение опустошителей, продолжая на ходу обстреливать позиции эльдар. Лендспидеры «Торнадо» промчались перед ними, преодолев кучу щебня, словно это была гладкая дорога. Они ворвались в город, чтобы поддержать Трифоса и терминаторов, их тяжелые болтеры присоединились к обстрелу.

К тому времени, как Габриэль добрался до пролома, битва по ту сторону стены уже вовсю разгорелась. Габриэль увидел, что эльдары были вынуждены покинуть многие из своих укреплений, когда Кровавые Вороны прорвались через стену не там, где их ждали. Некоторые ксеносы окопались с восточной стороны ворот, хотя сверху их донимали десантники Матиэля.

Основная часть укреплений эльдар была атакована терминаторами и дредноутом, которые продвигались вперед, несмотря на поток огня, хлынувший со стороны эльдар. Два «Торнадо» Кровавых Воронов скрылись на улицах города, выискивая местонахождение остальных огневых точек эльдар.

Мощный взрыв сотряс стену, и в пролом посыпались огромные куски рокрита. Когда Габриэль посмотрел на восток, он увидел, как сломались массивные петли городских ворот, и те рухнули во двор. Из огня и облака пыли выкатился «Виндикатор», смяв остатки ворот и выплевывая огромные потоки энергии из пушки-разрушителя в сторону основных сил эльдар, каждым выстрелом испепеляя целые секции баррикад. Протиснувшись с обеих сторон «Виндикатора», вереница штурмовых байков ворвалась на городские улицы, эффективно используя более ровную поверхность. Позади с грохотом двигались два танка «Хищник», один стрелял лазерными лучами, а другой — очередями автопушки, установленной в башне.

Эльдары, казалось, были захвачены врасплох, подавленные ужасающей огневой мощью Кровавых Воронов, которые атаковали их позиции, обстреливая их издалека. Но Габриэль ощущал подвох — эльдары, казалось, не желали биться. Всякий раз, когда их позиции попадали под обстрел, ксеносы покидали их и продвигались дальше вглубь города, уводя Кровавых Воронов на север, к центральному проспекту. Оглядев поле битвы, Габриэль отметил относительно немного трупов эльдар.

А потом ситуация изменилась. Пока терминаторы постепенно продвигались вверх по широкому бульвару, звено танков «Сокол» вылетело из боковых улиц, обстреливая их сюрикенами и выпуская лэнс-лучи. Залп лазерного огня ударил из одной из боковых улиц, поразив дредноут и окатив отступающих эльдар пламенем; мощный импульс энергии практически испарил дредноут. Его тело было полностью разрушено, а гигантские конечности с грохотом упали на землю.

Тантий вскрикнул, когда Трифос рухнул на землю, и бросился в боковую улицу. Завернув за угол, он увидел эльдарский танк «Огненная Призма», чья огромная кристаллическая башня искрилась энергией. Он нырнул на землю, врезавшись в каменные плиты, когда мощный импульс энергии пронзил воздух, где только что была его голова. Он услышал взрыв позади себя и содрогнулся при мысли о том, во что могла попасть «Огненная Призма». Тантий вкатился под навес здания на углу улицы.

Тем временем на главной улице к эльдарам присоединилась эскадрилья боевых шагоходов, прятавшихся за различными статуями и монументами, выстроившимися вдоль проспекта. Теперь уже терминаторы Кровавых Воронов оказались под шквальным огнем, стянутые в узкую колонну, где их мощь была сведена к минимуму.

Когда Габриэль собирался броситься к попавшему в переделку авангарду, «Торнадо» ворвался во двор и остановился перед капитаном.

— Капитан Ангелос, мы вышли на координаты, которые вы нам дали. В центре города стоит большая статуя, которую охраняет хорошо вооруженная группа эльдар. Похоже, они проводят какой-то ритуал, — быстро передал пилот.

— Очень хорошо, — ответил Габриэль. — Спасибо. — Он повернулся к Исадору. — Эта битва предназначена для того, чтобы держать нас подальше от цели. Ксеносы загнали нас в тупик, чтобы замедлить нас.

— Я думаю, что это слишком просто, Габриэль. Эльдары очень хитры, — ответил Исадор.

— Сколько ксеносов защищают то место, пилот? — спросил Габриэль, у него появился план.

— Не больше двадцати, капитан, но они выглядят не так, как здешние воины, — сказал десантник, указывая на эльдар, защищающих двор, и на тех, кто был на проспекте. — Их доспехи отличаются, а оружие более сложное.

— С двадцатью мы можем управиться, — сказал Габриэль, открывая вокс-канал. — Это капитан Ангелос. Мне нужна эскадрилья штурмовых мотоциклов и «Рино», и они нужны мне сейчас же. Матиэль? Ты мне понадобишься здесь. Жду во дворе через две минуты.

— Брат, — сказал Габриэль, поворачиваясь к пилоту «Торнадо», — мне понадобится твоя машина.

— Они уже внутри города, колдун. Если у тебя действительно есть план, возможно, сейчас самое время действовать? — прорычал Бейл, на его лице гнев сменялся разочарованием.

— Да мой Лорд. Теперь пора, — небрежно бросил Синдри, отвернувшись от Лорда Хаоса и уходя обратно в пещеру, исчезнув в дымной завесе прежде, чем Бейл успел ответить. Лорд Хаоса последовал за ним, сыпя проклятиями себе под нос.

Колдун пробирался через временный лагерь внутри пещеры, обходя костры и десантников Хаоса, на ходу что-то шепча в темноту. Его слова плыли с нитями дыма, растворяясь в облаках, окутывающих сталактиты на низком потолке. Когда десантники вдыхали дымный воздух, они улавливали его намерения, и выдвигались, как по команде.

К тому времени, как Синдри добрался до задней части пещеры, где виднелся узкий туннель, за ним уже выстроились Альфа Легионеры, держащие оружие наготове, а их темные глаза сияли предвкушением. Лорд Бейл протиснулся вперед, расталкивая своих людей плечами.

— Посмотрим, как это сработает, колдун, — прошипел он, толкая Синдри древком косы в спину, так что колдун, спотыкаясь, ввалился в туннель. — Ты первый, — добавил он, скаля желтые зубы.

Туннель был узким, еле вмещая по одному десантнику. Он явно не был построен с учетом их габаритов, что вызвало недовольное ворчание Альфа Легионеров. Синдри снял свой шлем с лезвиями, спрятав его под мышкой, и, как факел, выставил перед собой светящийся посох.

Углубляясь в проход, Синдри заметил, что каменные стены стали влажными. В мягком свете посоха камни начали мерцать, отбрасывая тусклые танцующие тени. Земля под ногами становилась все более скользкой из-за влаги, стекающей на каменистый пол, что не мешало десантникам.

В конце концов, когда туннель опустился еще на несколько метров, камень уступил место мягкой земле. Лорд Бейл на мгновение остановился, наблюдая, как Синдри спотыкается и наклоняется. Он опустился на колени, прижав руку к земле, задаваясь вопросом, прошли ли они уже через уровень утеса и спустились в слои почвы речного бассейна. Земля была мягкой и пропитанной водой; она хлюпала под его рукой, напоминая болото. Он слегка покачал головой, ему не нравилось замкнутое пространство и перспектива брести в воде, если проход опустится еще ниже. Это неподходящее место для смерти.

— Колдун! — проревел он, и его голос эхом прокатился по туннелю. — Колдун! Куда ведет этот туннель? Лучше бы это не было очередной уловкой, — угрожающе сказал он, понимая, насколько он уязвим в столь узком пространстве и насколько бесполезна его коса, если дело дойдет до боя.

Идущий впереди Синдри остановился. Он выпрямился, стоя спиной к Лорду Хаоса. Он так и не обернулся. — Туннель ведет к власти и славе, лорд Бейл, — ответил он едва слышным шепотом, который, казалось, совсем не вызывал эхо. С этими словами колдун углубился в темноту, а Бейл, встревоженный, но запертый шеренгой нетерпеливых десантников, неуклюже двинулся за ним.

Через некоторое время Бейл увидел, что Синдри остановился чуть впереди него, а затем исчез из поля зрения. Лорд Хаоса взревел от гнева, и ринулся вперед в погоне за колдуном. «Проклятый колдун все-таки обманул меня», — подумал он, выставив перед собой огромную косу и наблюдая, как ее лезвие мерцает от жажды крови. Он мог слышать, как его бойцы бросаются следом за ним — звук взводимых болтеров наполнил проход.

Внезапно Бейл вывалился из тесного туннеля в широкую комнату. От неожиданности он потерял равновесие; земля образовывала уступ, и он упал в лужу с какой-то жидкостью. Вскочив на ноги, Бейл взмахнул косой, готовый встретить все, что бы его ни ждало.

Вокруг раздались всплески, когда отряд десантников прыгнул в воду, окружая своего лорда, а стук шагов за его спиной сказал, что остальная часть отряда рассыпалась веером по каменному уступу.

Его окружала густая тьма, и Бейл напряг аугментированные глаза, пытаясь разглядеть детали комнаты. Так глубоко под землей почти не было света, и он практически ничего не мог разобрать. Затем вдалеке, предположительно по другую сторону огромного зала, Бейл уловил мерцание посоха Синдри.

— Колдун! — завопил Бейл, формулируя в уме угрозы, пока его рык отдавался эхом по пещере.

Точка света остановилась, а затем поднялась в воздух, становясь все ярче. Бейл подал сигнал рассредоточиться и приготовиться к ответному огню. Но свет продолжал усиливаться, расширяя радиус действия, высветив Синдри, застывшего словно мишень на уступе у дальней стены.

Через несколько секунд стали видны габариты массивной камеры. Потолок представлял собой гигантский каменный купол, сводчатый и величественный, словно специально вырезанный так, чтобы напоминать интерьер собора. Каменные стены над уступом были изогнуты и покрыты фресками и изображениями, грубо нанесенными темно-красными чернилами. Под уступом находилось огромное озеро, достаточно большое, чтобы затопить небольшой город. Сам уступ, казалось, обозначал стык каменных слоев с мягкой почвой речного бассейна долины.

Бейл с изумлением оглядел зал, когда свет от посоха Синдри залил все пространство. Когда свет дополз до поверхности воды, Бейл заметил, что это вовсе не вода. Опустив руку в темную жидкость, он зачерпнул и поднес горсть ко рту, узнавая насыщенный железный вкус, когда густая жидкость омыла его горло.

Это была кровь.

Это был огромный подземный резервуар, полный крови, вырезанный ниже Льовре Марра, и, судя по внешнему виду, он был создан с любовью и кто-то заботился о нем в течение долгого времени.

— Мы почти на месте, милорд, — раздался голос Синдри. Его явно не впечатлила окружающая обстановка. — Но мы должны поторопиться. Теперь тропа ведет обратно к скалам, и приведет нас в самое сердце Льовре Марра. Идем.

Провидица рухнула на землю, измученная и истощенная, когда варп-портал исчез. Пара Ударных Скорпионов спрыгнула с укреплений вокруг монумента, подхватив ясновидицу на руки и унеся ее за изящные баррикады, оставив одинокую фигуру, только что вышедшую из бассейна, сгорбившейся в позе эмбриона. Существо выглядело, как новорожденный, но полностью сформированный и ужасный. Оно было огромным, намного крупнее любого эльдара, даже в скрюченном положении. Когда он начал постепенно распрямляться, вытягиваясь во весь рост, даже Скорпионы отпрянули от него.

Аватар Кхейна запрокинул голову и издал леденящий кровь вой, который разнесся на несколько километров во всех направлениях. Маха сузила глаза от боли, пока мерзкий звук царапал ее уши и тонко настроенные чувства. Она знала, что каждый эльдар в городе услышит этот крик и что они станут сражаться еще яростней, когда дух Кхейна наполнит их души жаждой крови.

Из богато украшенного шлема аватара из призрачной кости поднимались огромные рога с острыми лезвиями, а между ними трепетало перо, отображающее цвета Биел-Тана. Его доспехи горели огненно-красным, как будто его расплавленная кровь сочилась сквозь пластины, а замысловатая паутина рун, покрывающая его тело, источала древнюю силу, забытую даже самими эльдарами.

Его левая рука превратилась в месиво из крови и мякоти, как будто ее окунули в кипящее масло. Но это было знаком отличия, и именно эта окровавленная рука вдохновляла эльдар Биел-Тана на великие подвиги на поле боя. Это была метка самого Кхейна, повторяющая рану, нанесенную ему в начале времен, когда Великий Враг сразил его и рассеял его сущность по материальному царству. Этот Аватар Кхейна был воплощением одного из фрагментов, хранившегося в сердце искусственного мира Биел-Тан до момента наибольшей надобности.

— Джаэриэль? — спросила Маха, отправляя слова прямо в разум аватара, ища хоть малейшую искру узнавания. Но ничего не было, просто холодный порыв психической энергии, вернувшийся обратно в разум ясновидящей, проникал в глубины ее души.

Поднявшись на ноги, Маха вытащила древний силовой меч из ножен на спине и осторожно подошла к аватару. Впервые в истории Биел-Тана аватар воплотился без «Вопящего Рока» — отличительного оружия этого бога.

Церемония пробуждения была проведена слишком быстро, и осколки аватара все еще отсутствовали. Он возродился неполноценным.

Когда Маха снова споткнулась, слишком слабая, чтобы выдержать вес собственного оружия, два Ударных Скорпиона бросились ей на помощь, подхватив под локти. Ее клинок был жалкой тенью «Вопящего Рока», потерянного на этой самой планете три тысячи лет назад, но это был лучший клинок во всем Биел-Тане и оружие, достойное великого эльдарского воина.

Ясновидящая подошла к аватару и опустилась перед ним на одно колено, держа перед собой длинный двуручный силовой меч. Аватар посмотрел на маленькую фигурку ясновидящей и слегка наклонил голову, словно сбитый с толку подобным зрелищем. Затем он протянул правую руку и поднял Маху, прежде чем сам опустился на колено и склонил голову перед провидицей, которая вернула его из бездонных глубин бесконечного контура Биел-Тана. Маха почтительно кивнула в ответ и протянула меч. Не говоря ни слова, аватар взял огромный клинок и отошел от ясновидящей, рисуя мечом сложные и элегантные узоры. Когда он повернулся к ней спиной, намереваясь отправиться в город, ракета «Тайфун» вылетела с соседней улицы и врезалась ему в грудь.

Лендспидер обогнул здание на углу улицы и вылетел на площадь. Габриэль резко ударил по тормозам, и «Торнадо» занесло. Лендспидер накренился, когда Исадор нажал на спусковой крючок ракетной установки. Ракета с ревом вылетела и попала прямо в грудь чудовищного воина в центре площади, обдав того огненным ливнем.

Тем временем штурмовые байки Кровавых Воронов хлынули на площадь, выстраиваясь позади него аккуратным строем и направляя орудия на зеленые фигурки эльдар, которые маячили за баррикадами вокруг статуи Льовре Марра. Когда байки открыли огонь из сдвоенных болтеров, разбивая баррикады разрывными снарядами, на площадь выкатился «Носорог», на ходу высаживая десантников Матиэля.

Колоссальный эльдарский воин вышел из пламени, окутавшего его. От попадания почти не осталось и следа, когда он пересек площадь, сокращая расстояние между собой и Кровавыми Воронами. Исадор снова выстрелил, но ракета безвредно пронеслась над гигантским эльдаром и врезалась в статую Льовре Марра, превратив ее в руины.

Сделав еще один прыжок, эльдар достиг «Торнадо» и плавно опустил на него сверкающее лезвие. Габриэль и Исадор соскочили с машины, когда меч прошел прямо сквозь нее, рассекая топливопроводы и вызвав детонацию двигателя. Пока Кровавые Вороны скатывались в укрытие на краю площади, чудовищное эльдарское божество стояло, купаясь в пламени, вырвавшемся из разбитого «Торнадо».

— Во имя Императора, — произнес Матиэль, рухнув в укрытие рядом с Исадором. — Что это?

— Это демон, вызванный эльдарами. Аватар, — ответил Исадор, направляя силовой посох на существо и выпуская энергетический дротик прямо ему в живот. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание аватара — он повернулся лицом к Исадору и пошел в его направлении.

Тем временем Габриэль вскочил на ноги и бросился на гигантское существо, его цепной меч ревел, конкурируя с хором серебристых голосов, звучащим в его ушах. Мир будто замедлился, пока Габриэль мчался по площади, каждый его шаг сопровождался симфоническими звуками Астрономикона.

Аватар уже собирался прыгнуть к Исадору, когда Габриэль врезался в него сбоку. Оба воина рухнули на землю, и Исадор выпрыгнул из укрытия, желая помочь своему другу. Подбежав к Габриэлю, он крикнул через плечо Матиэлю: «Разберись с эльдарами на баррикадах!»

Космические десантники немедленно устремились в небо, обстреливая из болтеров эльдар, засевших в центре площади. Но эльдары были быстры и проворны, уклоняясь и отвечая на огонь. Оказавшись в небе, Матиэль заметил одетую в мантию эльдарскую жрицу, лежащую внутри защитного кольца, среди руин монумента, который они, казалось, защищали. Он вытащил из-за пояса связку осколочных гранат и метнул в нее.

Тем временем Габриэль боролся с аватаром, изо всех сил пытаясь избегать ударов огромного клинка. Кровавый Ворон атаковал аватара снова и снова, пока на его броне не начали появляться трещины. Исадор выпускал в аватара голубые молнии, поддерживая своего капитана.

Упавший аватар взбрыкнул и перебросил Габриэля через плечо. Затем он потянулся к упавшему мечу, но очередная молния Исадора отбросила лезвие подальше от его руки. Вскочив на ноги, аватар был атакован с обеих сторон одновременно — Габриэль снова бросился на эльдара, а Исадор ударил силовым посохом ему по ногам. Одновременно мощный взрыв за баррикадами сотряс землю. Закричав, аватар снова рухнул на землю.

Габриэль вонзил цепной меч в образовавшуюся трещину в доспехах аватара, наконец, пробив их. Из раны вырвалась шипящая струя расплавленной крови, брызнув Габриэлю в лицо, заставив его отшатнуться, вскрикнув от боли. Исадор прыгнул на его место, глубоко погрузив силовой посох в рану, навалившись на него всем своим весом. Загнав посох глубоко в грудь существа, Исадор закрыл глаза и выплеснул всю свою ярость, позволив энергии пройти по древку и взорваться внутри эльдарского воина.

Взрыв отбросил Исадора и Габриэля на сто метров назад, впечатав в стену здания на краю площади. Когда они снова поднялись, окровавленные останки аватара лежали на каменных плитах, а десантники Матиэля все еще обстреливали баррикады.

Габриэль вскочил первым, задержавшись, чтобы предложить Исадору руку помощи. Габриэль с признательным кивком поднял друга на ноги, а затем побежал к баррикадам. Когда он добрался до них, Матиэль опустился на землю рядом с ним, а Исадор остановился с другого бока. Остальные космические десантники тоже приземлились. По ту сторону баррикад не было никаких признаков движения.

Трое космодесантников перелезли через баррикады и увидели одинокую женщину-эльдара, стоящую перед ямой в земле вместо статуи Льовре Марра. Она была безоружной.

«Убейте меня, если хотите», — отправила она прямо в их головы. — «Превратите меня в пепел, если угодно. Но вы должны выслушать меня. Вы должны похоронить то, что лежит у меня под ногами, ибо это погубит всех нас. Может, я и была твоим врагом, но у нас есть общий враг, гораздо более опасный».

Габриэль посмотрел в глаза ясновидящей, и поток образов заполнил его разум. Картины пламени и крови, а также Астрономикона, угасающего в аду хаоса и тьмы. Затем эльдар отвернулась, устремив взгляд на Исадора.

— Не слушай ее, Габриэль. Мы должны уничтожить его, — сказал Исадор, явно не в силах оторвать глаз от Махи. Его лицо вдруг стало изможденным и бледным.

Габриэль мгновение молчал. — Она знает многое из того, что нам желательно тоже узнать, старый друг. — Говоря это, он смотрел мимо эльдара вниз, в яму. Ее стенки были отвесными, а на дне скопилась лужа крови, видимо, просочившись из-под земли. На каменном постаменте, щедро залитом кровью, лежал изогнутый, украшенный драгоценностями кинжал. «Не тот ли это ключ, о котором говорил Исадор?» — подумал Габриэль.

Исадор боролся, пытаясь упорядочить путаницу образов, заполнивших его голову. Знакомый голос шептал в его разуме: «Оно в пределах твоей досягаемости, Библиарий. Лишь протяни руку и оно твое. Эта жалкая прорицательница может помешать тебе, видишь, как твой капитан все еще сомневается…»

— Что она может предложить, кроме лжи и предательства? Не верь ей, Габриэль! Не позволяйте ксеносу жить! — прокричал Исадор, цитируя девиз Караула Смерти Ордо Ксенос.

— Знание — сила, Исадор… — начал Габриэль, но его прервал грохотом болтеров по другую сторону баррикады. Трое Кровавых Воронов обернулись, увидев отряд Альфа Легионеров, выходящих на площадь с одной из боковых улиц. Но вздох ясновидца заставил их всех снова повернуть назад.

— Ключ! — воскликнула Маха, указывая на яму.

Габриэль и Исадор бросились к краю, обогнув ясновидца. Исадор выпустил стрелу огня из своего посоха, а Габриэль выстрелил из болтера, но фигура на дне ямы исчезла до того, как выстрелы попали в нее.

— Кто это был? И что именно он украл? — прошипел Габриэль, резко повернувшись и схватив ясновидящую за горло. — Фигура явно принадлежала колдуну, а цвет его доспехов предполагал, что он служил Альфа Легиону. Он взял кинжал, а затем исчез в одной из стен ямы, как будто под площадью был скрытый туннель.

«Он забрал ключ. Последний шаг на длинном кровавом пути».

— Ключ? Ключ к чему? — спросил Габриэль, пытаясь поймать взгляд провидицы, чьи глаза все еще был устремлены на Исадора.

«К уничтожению всех нас, человек».

— Хватит говорить загадками! — воскликнул Габриэль, встряхивая ее и отрывая от земли ее хрупкое тело.

«Он украл ключ, ключ от этого мира, от ужасов, таящихся внутри».

— Скажи мне, что делает ключ или я убью тебя, — произнес Габриэль, теряя терпение.

«Вы разве не знаете? Ваш инквизитор не сказал вам? Спросите его».

Габриэль замолчал, не в силах поверить, что Тот мог быть замешан во всем этом, но все же интуитивно чувствовал, что эльдарская ведьма говорит правду.

«Он знает с тех пор, как прибыл. Или, вернее сказать, знал задолго до того, как прилетел на Тартар. Подобные ему были тут раньше. Вам не показалось подозрительным, что он появился из ниоткуда прямо на пороге варп-шторма? Вы окунулись в водоворот событий и махинаций, которые вам не по плечу. Но мы можем помочь друг другу и остановить силы Хаоса…»

— Твои люди достойно сражались, ксенос, — сказал Габриэль, ослабляя хватку на горле ясновидицы. — И я вижу, что у нас есть общие цели. Но не жди от меня доверия, и я не потерплю предательства. Я не намерен растрачивать жизни своих людей впустую, уже итак достаточно погибло. Тебе следовало заключить с нами союз еще до того, как ты лишилась стольких воинов, тогда я, возможно, воспринял бы тебя всерьез. А сейчас ты просто тратишь мое время.

Габриэль выхватил болт-пистолет и навел на голову ясновидящей. В этот момент она, наконец, оторвала взгляд от Исадора, сосредоточившись на Габриэле, коснувшись его души. Но жгучая боль в плече вырвала его из оцепенения, и он развернулся, ища источник выстрела. Варп-паук исчез, как только он обернулся.

Повернувшись к ясновидящей, Габриэль увидел варп-паука, стоящего рядом с ней. Его смертоносное оружие было направлено прямо ему в лицо. Габриэль сузил глаза, а Исадор и Матиэль не решались стрелять, опасаясь зацепить капитана.

Ясновидящая подняла руку, положив ее на стволы прядильщика смерти, по-видимому, отдавая команду не стрелять.

«Ваши кровные враги заняли позицию в Даннанском секторе города. Они не задержатся там надолго. Мы слишком слабы, чтобы сражаться с ними, и, чтобы противостоять тому, что они хотят высвободить, — теперь все зависит от тебя, человек».

При этих словах варп-паук и ясновидящая исчезли, оставив Габриэлю сомнения и море вопросов, роящихся в голове.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мужчина, спотыкаясь, поднялся по ступеням Храма Даннана, достигнув вершины, споткнулся и упал лицом вниз. Его голова ударилась о массивный кислотно-зеленый ботинок, не менее твердый, чем рокрит, на котором он стоял. Когда он поднял голову, тонкая струйка крови сочилась из его виска, неровно стекая по его и без того изуродованному лицу. Оно было похоже на полурасплавленную восковую фигурку — плоть на правой стороне собралась в отвратительные складки. Он тяжело дышал от волнения, когда, наконец, поднял глаза и встретился взглядом с Лордом Хаоса, который величественно стоял перед ним, наблюдая за толпой культистов, собравшихся возле храма после его прибытия менее часа назад.

— М-мой… мой лорд, — заикаясь, пробормотал культист, все еще распростертый на земле, с текущей изо рта кровью. — Десантники ложного Императора приближаются с юга.

Лорд Бейл какое-то время смотрел на культиста, а затем отвернулся, чтобы обратиться к Синдри, который стоял рядом с ним. Позади них, внутри храма, ритмично пульсировали слабые голоса.

— Колдун, сколько еще времени осталось до завершения обряда? Кровавые Вороны могут прибыть до того, как мы будем готовы, — произнес Бейл, все еще сомневаясь, что планы Синдри, похоже, осуществляются именно так, как он и предвидел.

— Бейл, — мягко ответил Синдри, употребив имя Лорда Хаоса без лишних эпитетов. — Эти мухи — ничтожны. У нас есть ключ, и у нас достаточно солдат, — сказал он, указывая на массу культистов. — Если понадобится, мы укроемся от Кровавых Воронов за стеной из трупов, пока завершаем церемонию, а по завершении нам вообще не придется о них переживать.

Бейл посмотрел на колдуна и увидел, как он лучится уверенностью. Это был первый человек за многие десятилетия, который позволил себе так обратиться к нему и не почувствовал обжигающей боли от прикосновения его косы к шее. Лорд Хаоса не нашел, что сказать в ответ — он раздраженно стиснул зубы, ненавидя успех Синдри, но желая получить плоды его успеха.

— События подтвердили мои слова, не так ли, — продолжил Синдри с самодовольным видом. — Нам ничего не угрожает…

— События показали, что тебе повезло, колдун, — вставил Бейл, не в силах больше сдерживаться. — Кровавых Воронов нельзя недооценивать — они быстро расправились с вашими драгоценными орками и проклятыми эльдарами. Чем мы обязаны твоему приступу тошнотворного оптимизма по поводу нашей собственной безопасности?

— У меня есть основания полагать, — ответил Синдри шипящим голосом, — что у нас есть новый союзник в их лагере. Человек, готовый предать Кровавых Воронов.

Бейл снова стиснул острые зубы. Однажды колдун оступится, и Бейл позаботится о том, чтобы быть рядом, дабы насладиться этим.

— Очень хорошо, — пробормотал Лорд Хаоса, пренебрежительно махнув рукой. — Приготовься к тому, что грядет… и избавься от этого слабоумного дурака. — Бейл небрежно пнул культиста ногой по лицу, сломав ему челюсть.

— П… почему? М… мой лорд, — пробормотал культист, сплёвывая кровь и тяжело дыша, сдерживая стон. — Ч-чем я подвел тебя?

Но Бейл был глух к его словам, а Синдри нагнулся и схватил культиста за волосы. — Ты принес неприятные новости его светлости. Ты больше не совершишь эту ошибку, — сказал Синдри, который понимал, когда не стоит сообщать Бейлу плохие новости. Он швырнул культиста на каменные плиты, затем снова схватил его за волосы и потащил незадачливого дурака в темные внутренности храма, и крики приносимых в жертву людей звучали все громче, пока они входили в сводчатое пространство.

Снаряд из болтера попал в прыжковый ранец Матиэля, когда он с ревом завернул за угол улицы, преследуя эскадрилью Альфа Легионеров. Мощность ранца начала снижаться, а затем из пробоины повалили клубы дыма. Матиэль быстро терял высоту, стабилизаторы почти мгновенно отказали, сержант перевернулся на бок и отлетел к зданиям на другой стороне. Остальная часть его бойцов устремилась за ним.

Десантники Хаоса сформировали временную огневую линию, и когда космические десантники завернули за угол, открыли шквальный огонь. Залп накрыл Кровавых Воронов, болтерные снаряды ударяли в броню и проносились мимо, врезаясь в здания за ними.

Тем временем Матиэль достиг здания на обочине улицы, опустившись перед ним на дорогу. Его прыжковый ранец все еще пытался запуститься, лишая его равновесия. Он щелкнул спусковым крючком, отсоединив ранец от спины. Тот тут же взмыл по спирали в воздух, оставляя след из черного дыма. Петляя над узкой улицей, ранец врезался в здание прямо перед Альфа Легионерами. Взрыв сотряс здание, ливень каменной кладки обрушился на десантников Хаоса.

Остальные космические десантники опустились на землю, прыгая в укрытие дверных проемов и за брошенные машины. Они не ожидали, что Альфа Легионеры внезапно прекратят отступление, и встречный огонь застал их врасплох. Хаоситы вели скоординированный огонь по Кровавым Воронам. Отряд Матиэля оказался прижат к земле.

Звук тяжелых шагов заставил Матиэля оглянуться, проверяя, не попал ли он в засаду. Он увидел терминаторов Кровавых Воронов, выбегающих на улицу, с Тантием во главе, его штурмболтер пылал огневой мощью.

Линия Альфа Легионеров почти сразу же распалась, как только на них обрушились терминаторы, поливающие врагов снарядами и потоками пламени. Тантий выпустил пару циклонных ракет, которые взорвались среди уже дезорганизованных десантников Хаоса. Матиэль подал сигнал своему штурмовому отделению, и бойцы тут же вскочили на ноги, присоединяясь к атаке терминаторов и добавляя залпы из своих болтеров.

Десантники Хаоса рассеялись по переулкам, оставив на плитах три дымящихся трупа. Когда они исчезли из виду, улицу сотряс громоподобный грохот, поверхность дороги вздыбилась, сбив Кровавых Воронов с ног, земля под их ногами задрожала.

Гром становился все громче, десантники искали участки твердой земли. Тантий дерзко встал посреди дороги, игнорируя колебания земли. Он стоял твердо, упрямо сжав челюсть — Терминатор Кровавых Воронов не поддастся уловке Альфа Легиона.

Землетрясение набирало силу, по улице начали носиться порывы ветра. С громким треском каменные плиты в конце улицы взлетели в воздух. Ударная волна пошла по улице к Кровавым Воронам, подбрасывая новые плиты в воздух, по мере продвижения вперед. Тантий расставил ноги, заняв более устойчивое положение, готовясь встретить волну, а не ныряя в укрытие.

Огромная волна каменных плит обрушилась на дерзкого Кровавого Ворона, обдав его фонтаном каменной кладки и обломков. Улицу заволокло пылью, каменные плиты с грохотом падали вокруг, разбиваясь на осколки.

Когда пыль, наконец, осела, Матиэль протер визор и оглядел улицу. Не сдвинувшись с места, Тантий гордо стоял посреди дороги, его кроваво-красную броню присыпали обломки. Вокруг него валялась разбитая кладка и остатки плит. И всего в метре от него дорога просто исчезла, явив колоссальную пропасть, которая, казалось, разделила весь город пополам вдоль линии прямо перед Тантием.

На противоположной стороне пропасти, примерно в сотне метров от Тантия, Матиэль заметил, как Альфа Легионеры возвращаются, оглядывая разрушения, разорвавшие улицу на части. «Они выглядят такими же удивленными, как и я», — подумал Матиэль, наблюдая, как они поворачиваются и уходят. Инстинктивно он потянулся к замку зажигания своего прыжкового ранца, но вспомнил, что сбросил его.

Скрипя тормозами, Габриэль остановился на краю пропасти, заглянув через край. Дно находилось метрах в пятидесяти, и даже в угасающем свете сумерек Габриэль мог видеть, что оно было залито кровью. На мгновение капитан Кровавых Воронов задумался, не был ли весь город построен на озере крови — казалось, она повсюду, где ни копни. Он покачал головой, отгоняя эту мысль, и отвел мотоцикл от обрыва.

— Что здесь произошло? — спросил Габриэль, обращаясь к Матиэлю и Тантию. Исадор выбрался из «Носорога», присоединяясь к ним. — Я почувствовал землетрясение, но это не совсем то, что я ожидал увидеть.

— Пропасть разделила город на две части, — сообщил Исадор после того, как заглянул в ущелье. — Это полностью отрезало район Даннан, вместе с Храмом Даннана в центре.

Габриэль кивнул, не сводя глаз с остальных, ожидая их пояснений.

— Мы преследовали Альфа Легионеров, капитан. Они устроили нам засаду на этой улице, прижав к земле, — сообщил Матиэль. — Когда прибыл брат Тантий, мы вместе оттеснили врага. Они начали отступать, когда произошло землетрясение, разорвавшее улицу надвое, отрезав нас от проклятых десантников Хаоса.

— Брат Тантий, что с силами эльдар возле главных ворот? — спросил Габриэль, стремясь быть в курсе всей ситуации.

— Мы услышали ужасный пронзительный крик, исходящий из центра города. Услышав его, эльдары прекратили сражаться и просто исчезли, снова ускользнув через эти проклятые Императором варп-врата. Эльдары — скользкие существа, капитан, — ответил Тантий. — Перед тем, как они сбежали, мы нанесли им ощутимый урон — они не скоро снова захотят сразиться с терминаторами Кровавых Воронов, — добавил он с удовлетворением.

— Исадор, ты хоть представляешь, где сейчас колдун и ключ? — спросил Габриэль, нахмурив брови.

— Я подозреваю, что ему понадобится Храм и спокойная обстановка для проведения ритуала, который он задумал, — ответил библиарий.

— Святая Терра, что это может повлечь за собой? — спросил Габриэль.

— Все будет зависеть от артефакта. Судя по отметинам на алтаре, который мы нашли в долине, я полагаю, что мы имеем дело с артефактом Кхорна, так что им, возможно, придется освятить его кровью, — сказал Исадор.

— И как много крови? — спросил Габриэль, возвращаясь к обрыву и снова заглядывая в него. — Озера размером с Льовре Марр хватит?

— Клянусь Троном, Габриэль! — сказал Исадор, приблизившись к краю пропасти. — Если это озеро крови действительно простирается под всем городом, то сам Льовре Марр представляет собой землю, освященную во имя Бога Крови, Кхорна. Это придаст силу их обряду.

— Кажется, в словах эльдарской ведьмы была некоторая доля правды, — сказал Габриэль, думая о предупреждениях Махи и луже крови, которая собралась в кратере под разрушенным монументом. — Мы должны добраться до храма Даннана и прервать гнусную церемонию еретиков до того, как они закончат.

Остальные кивнули в знак согласия, но Габриэль какое-то время стоял неподвижно. В его голове крутились другие слова эльдарской жрицы — она сказала, что инквизитор Тот знает больше, чем говорит, и, если быть честным, Габриэль подозревал это с самого начала. Вместо того, чтобы успокоить его разум, это озарение взволновало его от осознания, что он может обладать несанкционированными экстрасенсорными способностями. Сейчас было не подходящее время, чтобы противостоять собственным демонам — сначала нужно было убить настоящих демонов, и он должен был увидеть, как это произойдет.

— Нам нужен мост через эту пропасть, и сделайте это максимально быстро, — рявкнул он Матиэлю, мысленно проклиная себя, что отдал все «Громовые ястребы» для эвакуации людей из космопорта. Матиэль кивнул и поспешил выполнять поручение.

— Исадор, передай сообщение Тоту. Скажи ему… скажи, что мы просим его присоединиться к нам в столице, — сказал Габриэль, подбирая слова.

Исадор слегка улыбнулся, и в этот момент от его наплечника срикошетила пуля. Кровавые Вороны мгновенно заняли оборонительную позицию, рассыпавшись веером по улице.

Обернувшись, Исадор увидел толпы людей, выбегающих с боковых улиц на главную дорогу. Вернее, они когда-то были людьми. Их плоть была обезображена, они скакали и спотыкались, пробираясь по улице. Каждый из них носил метку Кхорна, и их были сотни. И они все прибывали, как будто им не было конца. Возможно, их были тысячи. Они приближались. Кровавые Вороны оказались зажаты между морем культистов и пропастью. Культисты стреляли из дробовиков и пистолетов.

— Это жители Льовре Марра? — удивился Габриэль, чувствуя тошноту, пока вытаскивал болтер. — Жизнь на земле демона может иметь неприятные последствия для людей, — добавил он, его мысли унесли его к событиям на Кирене.

— Брат-капитан, — сказал Тантий, выступая вперед и опуская руку на плечо Габриэля. — Позвольте терминаторам заняться этими мутантами. Вы нужны в другом месте.

Габриэль взглянул на сержанта и слегка улыбнулся. — Спасибо, Тантий, — сказал он, — но это та обязанность, от которой я не смею уклоняться.

Он ценил заботу своего сержанта и его молчаливое согласие, но Габриэль не собирался отступать из-за схожести ситуации с событиями на его родной планете. Его поддерживало чувство справедливости — если еретикам Кирены было суждено умереть, то и мерзким мутантам Тартара тоже. Исключений быть не могло.

Тем не менее, желудок Габриэля все еще протестовал, когда он вытащил цепной меч. Но затем, где-то в глубине его сознания, нежные тона серебряного хора снова начали омывать его душу, убеждая в том, что его решение было правильным, а его цель справедливой.

— Мы будем сражаться вместе, брат Тантий, — сказал он, бросаясь в бой с высоко поднятым цепным мечом и болтером в другой руке.

«Громовой ястреб» пронесся над ними, обстреливая культистов и прикрывая Кровавых Воронов, пока они переправлялись по импровизированному мосту. Боевой корабль резко рванул вверх, взмыв вертикально в небо, и описал петлю. Затем он нырнул обратно на улицу, его орудия сверкали огнём, пока он обстреливал культистов. Но поредевшая толпа не думала рассеиваться — культисты устремились к мосту, организованному через пропасть, наступая, несмотря на беспощадный огонь Кровавых Воронов.

Пока его бойцы пересекали узкий мост, Габриэль встал плечом к плечу с Тантием и Исадором, преграждая путь культистам и кося их очередями из болтеров и ударами цепных мечей. Втроем они сдерживали толпу, пока остальные Кровавые Вороны не достигли другой стороны пропасти, где они расходились влево и вправо, оцепляя периметр на противоположном крае провала. Как один, они открыли огонь, посылая град болтерных снарядов через пропасть. Солнце, наконец, опустилось за горизонт, и улица погрузилась во тьму, подсвечиваемую огнем летящих снарядов.

Дисциплинированные залпы огня врезались в культистов, выкашивая десятки и отбрасывая их назад.

— Исадор. Тантий. Пора уходить, — сказал Габриэль, наступая на упавшего к его ногам культиста. Поддерживающий огонь с противоположного берега дал им небольшую передышку.

Выпустив еще пару снарядов, Тантий развернулся и побежал по мосту, Исадор последовал за ним. Габриэль на мгновение задержался, прислушиваясь к хору, который все еще эхом отдавался в его голове, затем ворвался в толпу культистов, отсекая конечности и раскалывая черепа прикладом болтера. Затем, как будто внезапно передумав, он повернулся и побежал к мосту, оставив позади море окровавленных культистов.

С дальней стороны неслись выстрелы, сбивая культистов, которые бросились за капитаном, сбрасывая их в пропасть. Трупы с плеском падали в озеро крови, заполнявшее дно оврага.

Пока Габриэль бежал, «Громовой ястреб» развернулся для еще одного захода, ведя огонь по толпе, а затем выпустил ракету прямо по мосту. Габриэль прыгнул вперед, когда ракета врезалась в мост, полыхнув огромным огненным шаром. Легкая конструкция обвалилась, унося в пропасть культистов, которым удалось избежать огня Кровавых Воронов.

Крепкая рука поймала руку Габриэля, когда мост ушел из-под его ног. Какое-то мгновение капитан болтался над пропастью, но затем его вытащили и поставили на каменные плиты.

— Спасибо, Исадор, — сказал Габриэль. — Прошу прощения, Тантий, — поправился он, увидев, что его спас сержант.

Позади него громыхнул еще один взрыв, и Габриэль обернулся, наблюдая, как «Громовой ястреб» утюжит толпу сектантов на другой стороне ущелья. Огненные вспышки разгоняли сумрак, высвечивая гротескные и искаженные фигуры культистов, разлетающиеся на куски. Затем «Громовой ястреб» прекратил обстрел, и остатки улицы погрузились во тьму. Габриэлю осталось только предположить, что культисты либо все мертвы, либо, наконец, отступили.

Струи огня ударили в каменные плиты, и «Громовой ястреб» мягко опустился на землю. Люк открылся, являя внушительную фигуру инквизитора Тота. Он немного постоял, держа богато украшенный боевой молот, перекинутый через плечо в манере воина-варвара, а затем уверенно зашагал вниз по трапу.

Спектакль оказался напрасным, так как Габриэль и Исадор были увлечены разговором. Инквизитор прошел мимо Кровавых Воронов, охранявших периметр.

— Как я мог не видеть этого, Исадор? — спросил Габриэль. — Почему я так слеп, когда это нужнее всего?

Исадор видел боль в зеленых глазах своего друга, отражающих слабый свет факелов. — Твоя интуиция не подвела насчет Тартара, старый друг, благодаря этому мы и остались на планете… Или ты сейчас говоришь не о Тартаре?

— Я должен был увидеть порчу до того, как она начала распространяться — я слишком долго был слеп. Я сжег свой собственный мир, Исадор, наш мир. Сколько невинных погибло на Кирене, помимо еретиков? И… вот я снова, на чужой планете праведно размахиваю клинком палача… — Габриэль замолчал, не в силах закончить свою мысль.

— Благословен разум, способный испытывать сомнения, Габриэль, — сказал Исадор, выдавив слабую улыбку.

— У меня нет сомнений! — резко ответил Габриэль. — Я все еще верю в чистоту Империума… в мощь Золотого Трона… даже в путеводную звезду самого Астрономикона, — добавил он почти как признание. Он огляделся, задаваясь вопросом, куда подевался Пратий.

— Ты потерял веру в себя, друг мой, — сказал Исадор, наконец, озвучив беспокойство, которое замалчивал еще со времен Кирены.

— Нет, Исадор. Не в себя, а только в то, что я вижу, — ответил Габриэль, все еще ища глазами капеллана.

— И что вы видите, капитан? — спросил инквизитор Тот, подходя и прерывая их разговор.

Габриэль заметно вздрогнул, слегка потрясенный внезапным появлением инквизитора. Но он быстро оправился и выпрямился во весь рост, обращаясь к Мордехаю.

— Я вижу заговорщиков и лжецов, которые больше озабочены своими собственными амбициями, чем волей Императора, инквизитор, — сказал он, не пытаясь скрыть яда в голосе.

— И вы ожидаете, что я сломаюсь и признаюсь в том, что я такой же еретик? — фыркнул Мордехай и слегка улыбнулся. — Меня не так легко запугать пустыми обвинениями, десантник, и мне не в чем каяться.

— Ты солгал мне! — не выдержал Габриэль, надвигаясь на инквизитора. Что заставило Исадора схватить его за плечо, чтобы удержать. — Ты солгал мне, и из-за этого погибло много хороших солдат.

— Лучше умереть с чистым сердцем, чем попасть в приближающийся варп-шторм, капитан. Если вы действительно считаете, что выбранная тема уместна для разговора с инквизитором, то я могу в свою очередь обвинить вас: их смерти полностью на твоей совести, капитан, ибо я рекомендовал покинуть этот мир, но вы меня проигнорировали. Я рассказал о приближающейся буре, но ты предпочел отправиться на поиски порчи Хаоса, как, кажется, и положено, — сказал Мордехай, как всегда спокойным голосом.

— Ваши слова все еще отдают неправдой, инквизитор, — возразил Габриэль, хотя ему пришлось признать часть истины. — Я знаю, что ты не первый инквизитор на Тартаре — я знаю, что представители Ордо Ксенос бывали здесь и раньше. Исадор отдернул руку, очевидно, потрясенный риском, на который пошел Габриэль, обвинив инквизитора благодаря сведениям, полученным от эльдарской ведьмы.

Впервые за все время их знакомства Габриэль увидел, как Мордехай вздрогнул. — Я не обязан объяснять поступки Инквизиции космическим десантникам, капитан. Но вы правы, Ордо Ксенос наблюдает за Тартаром дольше, чем вы можете себе представить.

— За чем именно они наблюдают, Тот? — спросил Габриэль, не скрывая своего презрения.

— Они высматривают признаки невыразимого ужаса, капитан, — ответил Мордехай, его тон смягчился, в противовес Габриэлю.

— Это те же самые ужасы, которые пытается выпустить Альфа Легион? — спросил он, едва не сплюнув, когда вспомнил, как инквизитор утверждал, что не чувствует на Тартаре порчи Хаоса.

— На Тартаре не бывает случайностей, — произнес Мордехай едва слышно. — Есть только буря, которая отделяет правоверных от еретиков.

— А мы верные, Тот? Мы достойные слуги Императора? — рыкнул Габриэль, бросая вызов инквизитору.

Мордехай мгновение смотрел себе под ноги, перебрасывая тяжелый боевой молот из одной руки в другую, словно метрономом, будто пытаясь идти в ногу со своими мыслями.

— Этот мир проклят, капитан, — начал он, видимо, приняв решение. — Три тысячи лет назад здесь был сокрыт древний артефакт неимоверной силы. Сторонники Хаоса ищут этот артефакт — они искали его веками, но ранее не обладали всеми кусочками головоломки.

— До сих пор, — предположил Габриэль, поощряя Мордехая продолжать.

— Секреты нелегко хранить, капитан, о чем хорошо знают Кровавые Вороны. События тех дней привлекли внимание многих людей, некоторые из них все еще живы. Они просто ждали подходящее время, чтобы вернуться на эту планету. Не так давно имперская исследовательская группа случайно обнаружила маркер — один из множества. Боюсь, инквизиция не успела остановить известие об этой находке, и оно быстро дошло до ушей, которые не должны были о ней узнать. Этот маркер указывал на местонахождение алтаря, который вы обнаружили в долине. С тех пор достаточно было просто идти по следу. — Мордехай вздохнул, очевидно, с облегчением избавившись от груза этой тайны.

— А чем является сам артефакт? — спросил Габриэль, пытаясь отсечь несущественные детали, учитывая дефицит времени.

— Это камень — маленький драгоценный камень, называемый Маледиктум. Внутри заточен демон великой силы — князь демонов, рожденный силами Хаоса, — со зловещей интонацией ответил Мордехай.

Габриэль тряхнул головой, пытаясь сложить все кусочки воедино. Это не имело смысла. «Как это возможно, чтоб жители Тартара не знали всего этого? Эти маркеры… и сам артефакт были погребены под их городами. Почему в их записях об этом не упоминается?»

— Когда варп-шторм в последний раз посетил Тартар три тысячи лет назад, он довел местное население до безумия. Когда Империум заселил планету, все происходило как будто впервые. Льовре Марр очистил планету от всех уцелевших после шторма — говорят, реки наполнились кровью. Все следы предыдущих колонистов были уничтожены. Льовре Марр и его товарищи строили города, даже не зная, что скрывается под ними, — объяснил Мордехай.

— Вот почему записи начинаются с 102. М39? — уточнил Исадор.

— Да, все предыдущие записи были стерты Инквизицией, — ответил Мордехай. — И жители Тартара оставались в неведении о том, что лежит под их ногами, даже когда построили сеть подземных туннелей в качестве путей отступления из столицы.

— Знание — сила, инквизитор, — сказал Габриэль, процитировав девиз своего ордена. — Секреты Инквизиции, возможно, погубили жителей этого мира.

— Если этот Маледиктум так силен, как вы говорите, инквизитор, — сказал Исадор, — не будет ли он оказывать некое влияние на людей, даже будучи погребенным под землей?

— Хороший вопрос, библиарий, — ответил Мордехай. — Древний текст предполагает, что демон в камне может быть не лишен силы, особенно если утолить его жажду крови. Возможно, камень мог повлиять на события — сейчас он определенно влияет на них.

— А как же эльдары? — спросил Габриэль, когда понял, что слова эльдарской ведьмы оказались правдой. — Они хотят использовать его силу для своих интересов?

— Вовсе нет, капитан. Именно они заточили демона. Их ясновидцы замуровали демона в камне и похоронили его. Они оснастили тюрьму психическим замком, который можно взломать только благодаря остаточной силе, которую впитал ритуальный кинжал, который также был закопан. Даже если бы кто-то нашел сам камень, демона можно было бы высвободить только в ходе церемонии, проведенной на земле, освященной кровью, — объяснил Мордехай, сделав паузу, заметив, как изменилось выражение лица Габриэля.

— Инквизитор, Льовре Марр построен над гигантским резервуаром крови — просто взгляните в эту пропасть. Похоже, что значительная часть населения стала культистами — возможно, под влиянием силы камня или, возможно, из-за крови, просачивающейся в почву. Даже их палочки-лхо должны быть пропитаны этим, — ответил Габриэль. — Похоже, не только жители Тартара, но и инквизиция тоже оказалась в неведении.

— Откуда вы знаете все это, инквизитор? — спросил Исадор, его научный скептицизм требовал ответа на ряд вопросов. — Ты узнал это от эльдар?

— Нет, библиарий, — ответил Мордехай. — Эльдары ревностно оберегали эту — даже дошли до того, что мешали нам искать его. Будучи древним врагом Хаоса, они считают себя единственной надежной защитой от него. И теперь мы все расплачиваемся за их высокомерие.

— Я не уверен, что вы ответили на мой вопрос, — настаивал Исадор, демонстрируя годы своего обучения в библиариуме. — Откуда ты все это знаешь?

— Потому что мы были здесь, библиарий Акиос, — сказал Мордехай, делая паузу, чтобы заявление дошло до сознания. — Инквизиция была здесь три тысячи лет назад, когда многие Ордена космического десанта были еще молоды. Инквизитор Ордо Ксенос возглавил экспедицию Караула Смерти на Тартар, привлеченный активностью эльдар и наличием особого эльдарского артефакта. Эта команда собственными глазами видела, как провидец эльдар пленила демона.

— И что Караул Смерти должен был здесь «спасти»? — спросил Габриэль, недоверчиво приподняв одну бровь.

Мордехай громко вздохнул, словно не хотел, чтобы разговор дошел до этой точки. Он все еще перебрасывал боевой молот из одной руки в другую, но прервался и поднял его вверх, удерживая над головой обеими руками. — Это, — сказал он. — Команда Караула Смерти пришла за материалом, использованным, при создании этого молота. Он содержит осколок от меча аватара Биел-Тана — легендарного «Вопящего Рока» Кхейна. Это было то самое оружие, которым убили принца демонов в ту темную ночь. Этот демонический молот не похож ни на один другой. Это «Бог-Расщепитель».

— И инквизиция украла осколок столь славного оружия, — сказал Габриэль, разочарованно качая головой. — Как низко.

— Скажу больше, капитан Ангелос из Кровавых Воронов. Команду Караула Смерти возглавлял некий капитан Трифос — первый Кровавый Ворон, когда-либо служивший в Ордо Ксенос, — сказал Мордехай, раскрывая больше, чем хотел, но наслаждаясь этим последним добавлением.

Габриэль покачал головой. — Великий Трифос был здесь раньше? Не здесь ли он был смертельно ранен во время этой миссии, прежде чем его тело было возвращено Третьей роте и помещено в саркофаг благословенного дредноута? Того самого дредноута, который сегодня утром был уничтожен эльдарами?

— Да, Габриэль, и история твоей роты вплетена в историю Тартара.

— Я полагаю, что еще осталось время, чтобы предотвратить катастрофу? — спросил Габриэль, и на его лице отразилась решимость.

— Катастрофа уже случилась, Габриэль. Сила Маледиктума возросла — вполне достаточно, чтобы свести людей с ума. Многие из местного населения уже обратились, как вы сами видели, но некоторые из Имперской Гвардии еще балансируют на краю пропасти. Это влияет и на вас, я это чувствую.

— Он взывает к варп-шторму, притягивает его. Он хочет, чтобы мы остались здесь, чтобы лучшие из нас послужили его извращенной воле. Вот почему я уговаривал тебя уйти… и предлагаю снова, — объяснил Мордехай.

— Ты должен был рассказать мне об этом с самого начала. Это облегчило бы задачу, хоть и не изменило бы моего решения. Вы знаете, что я не могу оставить эту планету. Я не отступлю перед лицом зла, — решительно произнес Габриэль.

— Почему-то иного я и не ожидал, — сказал Мордехай, закинув боевой молот на плечо и хлопнув свободной рукой по наплечнику Габриэля. — Давай покончим с этим и вместе встретим нашего врага. Сообща, у нас больше шансов сорвать планы Альфа Легиона относительно Маледиктума.

Габриэль хлопнул ладонью по плечу Мордехая. Но когда они повернулись к Исадору, библиарий уже удалялся, что-то тихо бормоча себе под нос.

«Они слабы, Исадор. В ужасе от силы, которую лишь ты способен понять. Это твое… ты можешь получить ее… пока ничтожные трусы не уничтожили все… подумай о том добре, которое ты мог бы творить во имя Императора… подумай о силе, которой ты мог бы владеть... вести…»

Исадор изгнал голос из головы.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В самом центре Храма Даннана темные коридоры выходили в величественный внутренний двор. С каждой стороны его окаймляли своды каменных аркад, искусно украшенных в стиле высокого готика. Замысловатый орнамент изображал славные сцены из истории Тартара. Под самой большой аркой в северной стене находилась великолепная икона, высеченная в камне. Там был образ Золотого Трона, залитый светом Астрономикона, несущего милость Императора всей галактике, — пылающий маяк для душ верующих, где бы они ни находились.

Но образы были забрызганы кровью и изуродованы неуклюжими ударами дубин, палок и кулаков. Кое-где камень был испещрен кратерами, как будто его с близкого расстояния обстреляли из ружей. Некогда цветущие красивые растения в центре двора были сожжены дотла. Теперь там стояли культисты, раздетые до пояса и дрожащие от возбуждения. Каменные плиты содержали сеть канавок, ведущих к маленькому круглому отверстию посередине. Оно вело в огромный подземный резервуар крови.

Когда Синдри понял, что храм был построен прямо над озером крови, он рассмеялся — в Тартаре не бывает случайностей. Как будто все на планете было задумано ради этой церемонии.

Колдун обходил кольцо культистов, ведя изогнутым клинок эльдар по их спинам. Тонкие струйки крови сочились из порезов, и стекали в борозды на каменном полу. Кровь медленно продвигалась к отверстию.

Культисты пели, не обращая внимания на кровь. Энергия, казалось, разлилась по всему двору, постепенно усиливаясь, по мере того как пение становилось громче, а кровь текла обильней. Культисты теряли не только кровь, но и души.

Внезапно Синдри остановился позади одного из сектантов. Резким движением руки колдун схватил женщину за волосы и потянул, обнажая шею. Держа кинжал в другой руке, он плавно провел им по горлу культистки, бросив ее на землю, когда кровь хлынула из смертельной раны. Кровь устремилась к дыре в центре.

Остальные культисты продолжали петь, слегка раскачиваясь, их глаза светились от экстаза. Синдри снова начал кружить вокруг них. Гвардеец Катрн голодными глазами следил за Синдри, желая, чтобы колдун оказал ему честь быть следующим. Он пел громче каждый раз, когда Синдри проходил позади него, чувствуя, как холодная сталь изогнутого клинка режет ему спину.

Катрн пролил немало крови тартаранцев, прокладывая путь из Магна Бонум, теперь пришло время пролить собственную. Он содрогнулся от мысли, что так много его соплеменников до сих пор не видят правду; они все еще были слепы, не понимая своей роли в планах князя демонов; они все еще думали, что у войны должна быть цель, что кровопролития во имя Кровавого Бога недостаточно. Глупцы.

Синдри снова остановился, отдернул голову следующего сектанта и без всяких церемоний перерезал ему горло, небрежно толкнув тело вперед. Теперь колдун двигался быстрее. Воздух двора пульсировал энергией, давя на каменную кладку и оставляя трещины на имперских символах.

Наконец колдун остановился позади него, и Катрн возликовал, подставляя шею клинку Синдри.

— Синдри! — проревел голос, нарушая ритм пения и заставляя замерцать энергетическое поле.

«Пожалуйста, ну, пожалуйста», — мысленно умоляла Катрн. — «Пожалуйста».

Синдри резко повернул голову, чтобы посмотреть, кто посмел вмешаться в церемонию. — Что! — прошипел он. — Что случилось, милорд? — добавил он, еле подобрав слова.

— Космические десантники прорвались в сектор Даннан — они уже на подходе. Эти культисты не смогли выиграть для нас больше времени, — произнес Бейл с отвращением в голосе. Ему надоело, что планы колдуна рушатся в последний момент.

Катрн почувствовал, как колдун отпустил его голову и убрал нож от шеи. Он вскрикнул от разочарования, когда Синдри пошел к Лорду Хаоса, наставляя культистов продолжать пение, пока он не вернется.

— То, что вы упомянули, демонстрирует божественное провидение, лорд Бейл, — сказал Синдри, выводя Бейла со двора. — Все идет по плану. Как только я завершу церемонию, вы получите то, что мы и планировали.

Бейл мгновение подозрительно смотрел на Синдри. — Я не доверяю тебе, колдун, — откровенно сказал он. — Что произойдет, если Кровавые Вороны прибудут раньше?

— Провидение уже благословило нас, милорд. Вы просто не видите это. Когда космические десантники прибудут, мы как радушные хозяева пригласим их на кровавый пир, — ответил Синдри. — Но любой ценой необходимо не дать им вмешаться в церемонию. Это деликатный процесс, и нельзя, чтобы его прерывали… снова.

Бейл кивнул и собрался уйти, оставив колдуна делать то, что нужно.

— Бейл, — позвал Синдри, снова опуская все титулы, — если можно, я бы советовал тебе бросить все на проклятых Кровавых Воронов. Все. Их вклад в наш проект может оказаться полезным, если мы успешно пройдем этот критический момент.

— Не учи меня, как сражаться с космодесантниками, колдун! — рявкнул Бейл, останавливаясь и оглядываясь через плечо.

— Прошу прощения, — спокойно ответил Синдри. — Я просто подумал, что тебе будет приятно, наконец, воспользоваться шансом сразиться с Кровавыми Воронами.

Бейл молча углубился в темноту храма, предоставив Синдри руководить культистами. Его радовала перспектива наконец-то сойтись с достойным противником.

«На чем же я остановился?» — подумал Синдри, когда ритм пения снова начал проникать в его душу. — «Ах да… сила требует жертв».

Катрн ахнул от экстаза, когда колдун снова запрокинул его голову и провел холодным эльдарским клинком по горлу. Падая, гвардеец почувствовал, как не только жизнь вытекает из него, но и душа идет в «отеческие» объятия Кровавого Бога.

Еще один «Громовой ястреб» взревел над головой, когда собственное судно инквизитора Тота взмыло в воздух, чтобы вернуться в космопорт Магна Бонум. Все транспорты были необходимы для эвакуации, но полковник Бром выделил отряд тартаранских гвардейцев, чтобы помочь Кровавым Воронам, и временно реквизированный «Громовой ястреб» доставил их в Льовре Марр.

Боевой корабль не стал приземляться, он просто завис над землей и открыл люк, высадив пару отделений имперских гвардейцев на каменные плиты. Затем, он с ревом поднялся обратно в небо и направился обратно к точке эвакуации.

Один из гвардейцев бросился вперед, приветствуя Габриэля поклоном.

— Капитан Ангелос, сержант Криус планетарные силы обороны Тартара, — с гордостью произнес молодой солдат. Его мундир был местами порван и испачкан, а лицо почернело от дыма и стрельбы из оружия. Но сержантские лычки блестели и были начищены, как будто он только что закончил их полировать. Он посмотрел в лицо Габриэля с пылающей решимостью в глазах. — Со мной два отряда штурмовиков и наилучшие пожелания от полковника Брома. Он сожалеет, что не может выделить больше.

— Спасибо, сержант, вам здесь очень рады, — ответил Габриэль, кивнув молодому гвардейцу и попутно задаваясь вопросом, насколько плохи должны быть дела, чтобы такой молодой солдат оказался во главе двух отделений. Он рассматривал лицо парня и отметил, как он постарел за последние пару дней; он был еще совсем мальчишкой, но уже пережил больше, чем многие мужчины, а его сверкающие глаза говорили о непоколебимой решимости спасти свой родной мир.

На мгновение Габриэль увидел себя в этих глазах — когда-то он был молодым гвардейцем, до Кровавых Испытаний, до того, как Кровавые Вороны навсегда изменили его жизнь.

— Скажи, сержант, как дела в космопорте? — спросил Габриэль.

— Орки перегруппировались и атакуют большими силами, капитан. Многие мирные жители, пытаясь попасть в космопорт, погибли под перекрестным огнем, но мы держимся, как можем… — Криус замолчал, явно не желая продолжать.

— Есть что-то еще, сержант? — спросил Мордехай, присоединяясь к ним.

— Да, — сказал Криус, пытаясь сохранять самообладание. — Похоже, что некоторые из тартаранцев повернулись против Императора — несколько отделений покинули свои позиции, включая элитное отделение Бронированных Кулаков.

— Возможно, они просто трусы, — ответил Габриэль, вспоминая сцену, когда он впервые ступил на Тартар.

— Хуже, капитан, — признался Криус, вздрогнув от прямого оскорбления, но не в силах отрицать этого. — Они не бежали, они повернули свое оружие против нас, а некоторые даже перешли на сторону орков.

— Именно этого я и опасался, Габриэль, — сказал Мордехай, повернувшись к Кровавому Ворону. — Маледиктум распространяет свою темную магию на жителей Тартара, подчиняя их волю. Их тела были подготовлены порчей, таившейся в почве, и их души теперь потеряны.

— С каждым часом таких все больше и больше, капитан. Космопорт долго не продержится — эвакуация должна быть завершена в ближайшие несколько часов, — добавил Криус.

— Ее нужно закончить сегодня в любом случае, сержант, — ответил Мордехай. — Варп-шторм будет здесь до наступления завтрашнего дня, и когда это случится, все, кто остался на поверхности, погибнут.

— Спасибо, сержант, за откровенность и что присоединились к нам в это неспокойное время, — сказал Габриэль, впечатленный решимостью и силой молодого солдата. Он слегка поклонился сержанту в знак уважения. — Теперь займемся делом.

— Сержант, мы собираемся атаковать Альфа Легионеров в Храме Даннана. Вы и ваши штурмовики будете помогать сержанту Тантию и Терминаторам — вы штурмуете двери храма. Вас будет поддерживать отряд опустошителей, но большая часть тяжелой артиллерии все еще находится по ту сторону пропасти. «Вихри» могут обеспечить огневое прикрытие даже оттуда, но от других танков поддержки не будет. В храме совершается обряд, и крайне важно, чтобы мы не позволили им завершить его. Это понятно? — быстро объяснил Габриэль.

— Да, капитан. Вы можете рассчитывать на нас, — ответил Криус, решительно отсалютовав.

— Остальные, — продолжил Габриэль, повернувшись к Мордехаю, — Матиэль и остатки штурмового отряда пойдут со мной. — Он мгновение молчал, ища Исадора. Библиарий стоял немного в стороне и разговаривал с небольшой группой десантников. Он кивнул Габриэлю, а затем направился к храму вместе с космодесантниками.

Над головой пронеслась ракета, врезавшись в ступени храма и вызвав дождь из осколков. Другая ударила в каменные плиты на площади, оставив большую воронку. Культисты, собравшиеся у Храма Даннана, удерживали свои позиции, пусть и гибли десятками при каждом выстреле далеких ракетных установок «Вихрь». Всего через несколько мгновений рокритовая поверхность площади перед храмом стала скользкой от крови.

Когда обстрел прекратился, Тантий вышел на площадь, окруженный с обеих сторон шеренгой терминаторов. Кровавые Вороны открыли огонь, обрушив град снарядов на площадь, испепеляя культистов пламенем и кося осколками шрапнели.

«Это слишком просто», — подумал Тантий, пока его штурмболтер сеял смерть. — «Где все Альфа Легионеры?»

Звук разбитого стекла заставил его посмотреть вверх. Огромные куски цветного стекла посыпались с верхних этажей храма. Витражи во славу Императора были осквернены и разрушены изнутри, когда утреннюю тьму рассекли потоки болтерного огня. Тантий мог различить рогатые шлемы Альфа Легионеров, мелькающих за оконными рамами.

Направив огонь из болтера на выбитые окна, Тантий вытащил силовой меч и обрушил его на толпу культистов, с легкостью прорезая себе дорогу. Его братья-терминаторы вторили его движениям, ведя огонь по фасаду храма и оконным проемам на верхних этажах. Они также продолжали убивать культистов. Шлейф огня вырвался из огнемета одного из них, а силовые кулаки разрывали все, что оказывалось слишком близко.

Тем временем сержант Криус подал сигнал штурмовикам, которые разделились на два отделения. Одно вскинуло хеллганы, обстреливая толпу культистов, мешающих терминаторам. Беспощадный огонь прорезал коридор во вражеской толпе, и Криус ворвался в него, его хеллган поливал все в автоматическом режиме, пока он мчался к ступеням храма. За ним следовал один из отрядов штурмовиков, ступая по ковру из трупов, стремясь добраться до другой стороны площади, прежде чем коридор снова сомкнется.

Криус вырвался из толпы, взбежал по ступеням храма, и навалился всем своим весом на тяжелые двери. Затем он перекатился, снова направив хеллган на культистов. Мгновение спустя из толпы выбрались еще семеро штурмовиков, развернувшись, чтобы пронзить культистов лазерным огнём.

Восьмой член отряда почти выбрался, но культисты обступили его с обеих сторон, задавив численным перевесом. Мгновение его было видно, пока культисты кусали и рвали его плоть.

Не нарушая темпа стрельбы, Криус выхватил пистолет из кобуры и выстрелил, попав штурмовику прямо между глаз, мгновенно убив его. Пистолет вернулся в кобуру, а Криус схватил свой хеллган обеими руками — он надеялся, что его люди сделают то же самое для него, когда придет его время.

По команде Криуса штурмовики сосредоточили огонь, прорубив в толпе еще один коридор, ведущий прямо к соратникам на другой стороне. Как только коридор открылся, солдаты ринулись к храму, стреляя из хеллганов. Криус прижал оружие к плечу, отстреливая культистов, которые могли помешать приближающимся штурмовикам — он был полон решимости сохранить жизни своих людей.

Когда отделения воссоединились на ступенях храма, культисты оказались под перекрестным огнем штурмовиков и терминаторов Кровавых Воронов. Весь участок мгновенно превратился в гигантскую бойню, где с обеих сторон полыхали лазерные выстрелы, пламя и летели болтерные снаряды. Каждый выстрел во что-то попадал, и в считанные секунды толпа превратилась в окровавленную груду трупов.

Тантий двинулся вперед, осматривая верхние окна храма в поисках Десантников Хаоса, но не заметил никакого движения. Его ноги хлюпали, пока он ступал по кровавому месиву на земле, он кивнул Криусу в знак признательности.

Стук упавших гранат прозвучал зловеще. Внезапно территорию вокруг храма сотрясли взрывы, а двери с треском распахнулись, и залп болтерного огня обрушился на площадь, рассеяв штурмовиков и рикошетя от доспехов терминаторов.

Из храма вылетела фаланга Альфа Легионеров, стреляющих одновременно во всех направлениях. Одновременно зазвенели стекла, и сверху на площадь обрушился новый поток огня.

Звук боя, идущего снаружи, эхом разносился по узкому проходу, сотрясая каменные блоки фундамента храма. Габриэль присел и броском преодолел последние несколько шагов, появившись в одном из вестибюлей внутри храма. Он водил болтером из стороны в сторону, но комната была пуста. Он подал сигнал, и остальная часть его команды вышла из туннеля, немедленно рассредоточившись по комнате.

Габриэль приложил палец к губам, призывая к тишине, и направился к единственному дверному проему, стуча тяжелыми ботинками по каменному полу. За ним находился один из вспомогательных проходов величественного нефа, окутанного глубокой тенью. Величественный сводчатый неф вел к главному входу слева и алтарю справа.

Огромные входные двери были полны Альфа Легионерами, выстроившихся вокруг них по дуге. Одни уже выбежали наружу, и Габриэль мог видеть выстрелы их болтеров, подсвечивающих темноту. С другой стороны, за алтарем, из внутреннего двора лился пурпурный свет. А высоко наверху Габриэль мог видеть еще космодесантников Хаоса, бегущих к фасаду храма, чтобы занять точки обстрела.

— Сержант, — прошептал Габриэль Матиэлю, нырнув обратно в вестибюль. — Бери штурмовое отделение и жди моего сигнала. Ты окажешь поддержку Тантию и сержанту Криусу, накрыв перекрестным огнем проклятых Десантников Хаоса.

Матиэль молча кивнул, махнув рукой своему отряду. Космические десантники пригнулись и выскочили из дверей, занимая боковые проходы, практически невидимые в глубоких тенях. — Да направит Император твой клинок, — сказал Матиэль, ныряя в тень, чтобы присоединиться к своему отряду.

— Что будем делать мы? — спросил Мордехай.

— Нам нужно прервать церемонию, — ответил Габриэль. Выглянул из-за дверного проема и побежал к алтарю.

— Синдри! — позвал Лорд Хаоса, ворвавшись во двор, его глаза быстро охватили сцену резни. Колдун ушел, оставив мертвых культистов в центре двора, лежащих наподобие спиц в колесе.

— Синдри, где ты трус?! — проревел он, оглядывая тени в аркадах на краю двора. «Вот мерзкий колдун», — подумал Бейл. — «Его план снова провалился, и он бросил меня».

Лорд Хаоса пнул одно из тел. Оно издавало влажное хлюпанье, а из перерезанного горла выступил пузырь крови.

«СИНДРИ!» — взревел Бейл, рассекая косой тело культиста у его ног. Лезвие с лязгом и искрами ударилось о каменные плиты, разрезав культиста. — Я заставлю тебя страдать, — пробормотал он себе под нос.

— Сначала ты, — раздался голос позади него.

Лорд Хаоса оглянулся через плечо, его коса все еще касалась плоти Катрна. Через двор шагал капитан Кровавых Воронов с обнаженным цепным мечом. За ним появилась фигура инквизитора, вооруженного древним на вид боевым молотом.

Бейл рассмеялся, вращая косой над головой, разбрызгивая капли крови по двору, и поворачиваясь лицом к незваным гостям. Он опустился в низкую боевую стойку, держа лезвие косы над плечом, и перенеся вес на заднюю ногу. «Наконец-то», — подумал он, — «появился противник, достойный Лорда Хаоса из Альфа Легиона».

— Не волнуйся, с твоим колдуном мы разберемся позже, — добавил Габриэль, держа цепной меч обеими руками сбоку и выставив левую ногу вперед.

— Этот мой, — сообщил он Мордехаю, бросившись к Лорду Хаоса. Мордехай колебался, желая помочь, но, зная об извечной вражде между Кровавыми Воронами и Альфа Легионом, отступил в тень монастыря. Это был поединок чести, и ему не было в нем места. Внимание инквизитора привлекла фигура в синей силовой броне, которая появилась из одного из трансептов. Он видел ее только мгновение, прежде чем она снова погрузилась в тени. Похоже, что это был Исадор.

Лорд Хаоса был так же быстр, как Габриэль, опустив косу и отбив удар в сторону, одновременно подняв переднюю ногу и ударив ею в грудь Кровавого Ворона. Габриэль отшатнулся, восстановил равновесие и переместил цепной меч в горизонтальное положение над головой, указывая на Лорда Хаоса.

Позволив инерции повернуть его тело, Бейл попытался подсечь Габриэля, в то же время, развернув свою косу. Габриэль вовремя убрал ногу, опустив ее на лодыжку Бейла, почувствовав, как сустав согнулся под его напором. Одновременно он взмахнул цепным мечом, парируя лезвие косы, устремившееся к его голове.

Лорд Хаоса издал крик, отчасти боли, отчасти ярости, отдергивая сломанную ногу. — Синдри! — закричал он. — Ты заплатишь за это!

«Я так не думаю, лорд Бейл», — прозвучал спокойный голос колдуна, проскальзывая прямо в разум Бейла. — «Боюсь, обряд не смог сломать защитную печать, охраняющую камень, — признаюсь, я ожидал этого… Нам нужно крупное жертвоприношение, милорд. Нам нужно больше крови, чтобы полностью освятить землю».

Внезапно в нефе храма раздалась серия взрывов, а затем последовал грохот болтерного огня. Матиэль и его бойцы присоединились к битве против Альфа Легионеров.

— Ты потерпел неудачу, колдун! — проревел Лорд Хаоса, опуская косу в новой атаке. Потеряв равновесие из-за сломанной ноги, удар вышел более неуклюжим, чем предыдущий, и Габриэль увернулся, вонзив цепной меч в живот Бейла.

«Милорд, обряд требует жертв, и я благодарю вас за вашу».

Жнец выпал из рук Бейла, звякнув об землю, когда он отшатнулся, задыхаясь. Утреннее солнце только что поднялось, посылая во двор первые красные лучи, освещая сражение в нефе и во дворе снаружи.

— Это еще не конец, — выплюнул Бейл, рухнув на землю и заливая кровью лицо Габриэля. — Это рассвет новой войны… — Его голос оборвался, когда темный свет покинул его глаза, а рот застыл в последнем вздохе.

Габриэль вытащил цепной меч из тела мертвого Лорда Хаоса, его вращающиеся зубья разбрызгивали капли крови по двору. Кровь, вытекающая из огромной раны на животе, быстро образовала большую лужу вокруг упавшего десантника. Но Габриэль слишком поздно заметил опасность: кровь просочилась в борозды, пробитые в каменных плитах, и побежала к дыре в центре двора.

Интуитивно Габриэль бросился к монастырю, как раз в тот момент, когда поток крови Бейла хлынул в дыру и каскадом низвергся в резервуар внизу. Пурпурное энергетическое поле вокруг двора взорвалось яркой вспышкой света, и плиты на полу тут же испарились, выбросив шипящие струи пара в небо. Трупы культистов в свободном падении устремились в озеро крови внизу.

Из подземного озера начала подниматься колонна, приближаясь к пролому. Она с грохотом встала на место, словно колышек запечатывая дыру в земле. Камень был окрашен в темно-красный цвет, столетия находясь в море крови. В его центре был небольшой алтарь, удивительно чистый и белый, как будто не тронутый порчей. И на этом алтаре покоился маленький драгоценный камень, сияющий красным, словно озаренный пламенем самого ада.

Привлеченный шумом, Матиэль ворвался во двор в сопровождении двух космических десантников. Они подбежали к Габриэлю и Мордехаю, раскидывая груды обломков и каменной кладки и помогая им подняться на ноги.

— Что случилось, капитан? — спросил Матиэль. Но Габриэль смотрел через плечо сержанта на внутренний двор. Там, только что появившись из тени, стоял Исадор. Библиарий, казалось, что-то бормотал себе под нос, глядя в землю и дергая головой, словно сражаясь со своими собственными демонами.

— Мой старый друг, — позвал Габриэль, мягко отталкивая Матиэля в сторону и снова выходя во двор.

Библиарий перестал бормотать и поднял глаза, на мгновение встретив взгляд Габриэля. Затем, резким движением, Исадор поднял руку, и камень Маледиктум перелетел через двор прямо в его ладонь. Габриэль увидел, как глаза его друга загорелись адским пламенем, став красными с золотыми оттенками. Потрескивающее пурпурное энергетическое поле обвило доспехи Исадора, когда библиарий медленно опустил руку, указывая на своего старого друга.

Габриэль нырнул в сторону, выхватив болт-пистолет. Вскочив на ноги, капитан сделал три выстрела. В то же время Матиэль и Мордехай открыли огонь. Снаряды врезались в Исадора, заставив его отступить назад. Но затем силовое поле вокруг него вспыхнуло еще ярче.

Габриэль бегом бросился к своему бывшему другу, стреляя на ходу. Снаряды врезались в поле вокруг Исадора, но затем мощный взрыв сбил Габриэля с ног и отбросил к Кровавым Воронам.

Когда он встал и оглядел двор, библиарий Исадор Акиос исчез.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Голоса создавали эхо и звенели, словно звучали в огромном сводчатом помещении древнего собора. Они были совершенными, как серебряный звездный свет в глубокой ночи, направляющий путников домой и оберегающий их от опасности. Голова Габриэля наполнилась хороводом сверкающих лиц, в то время как хор Астрономикона звучал в его сознании, становясь все громче и громче, словно приближаясь.

А затем произошла резкая перемена: лица побледнели, исказившись мутациями, плоть сползла с черепов, как будто расплавленная каким-то безмерным жаром, а песня превратилась в крики. Но на этот раз Габриэль был готов к этому и держал себя в руках, позволяя отвратительным образам кружиться и навевать чувство вины и сомнения. И там, постепенно формируясь из капель и слез, в самом центре, появилось лицо его друга. Исадор смотрел на него, его лицо было изранено и покрыто шрамами, а по щекам катились кровавые слезы.

Что-то мягко легло на его плечо, и Габриэль резко открыл глаза. Перед ним стоял капеллан Пратий, его рука покоилась на доспехах Габриэля, а в его глазах читалось понимание и сострадание.

— Дыши глубже, Габриэль, — едва слышно сказал капеллан.

— Он был одним из лучших, Пратий — могущественный воин и верный слуга Императора, — произнес Габриэль, едва выдерживая взгляд капеллана.

— Мы все восхищались им, — ответил Пратий, кивнув в сторону остальных Кровавых Воронов.

Габриэль оглянулся через плечо. Матиэль и Тантий склонили головы и опустились на колено. Затем их примеру последовали остальные космодесантники, положив шлемы рядом с собой.

Битва за храм сошла на нет сразу после смерти Лорда Хаоса. Альфа Легионеры были быстро подавлены, атакованные терминаторами и штурмовиками Криуса спереди, а сзади космодесантниками Матиэля. Казалось, что Альфа Легион оставил в храме лишь небольшой отряд, хотя Мордехай был уверен, что основная масса космодесантников Хаоса ушла вместе с колдуном, покинув храм благодаря многочисленным подземным тоннелям.

Габриэль встал и повернулся лицом к собравшимся. Он увидел сержанта Криуса и его штурмовиков, стоящих в затененных боковых проходах — каждый стоял по стойке смирно с опущенной головой, держа шлем под мышкой. В противоположном проходе, небрежно перекинув боевой молот через плечо и прислонившись к стене, стоял Мордехай. «В конце концов, он был инквизитором», — подумал Габриэль, — «и был не склонен к проявлению чувств».

— Я знал библиария Акиоса с тех пор, как надел священную броню Кровавых Воронов, — официально произнес Габриэль, как будто его старый друг погиб на службе Императору. «В некотором роде так и было», — подумал Габриэль. Десантники смотрели на него, ожидая продолжения. — Я знал его еще молодым воином на Кирене. Он был лучшим воином и более мудрым, чем я. За десятилетия службы я много раз видел библиариев в деле, но ни один не обладал такой силой, способностями и волей, как Исадор. Он много раз спасал мне жизнь и был хранителем моей души. Это ощутимая потеря… Мне будет не хватать его, — сказал Габриэль. Его голос затих, когда эмоции захлестнули его.

— Правосудие Императора касается всех — никто не может избежать его. Адептус Астартес несут гнев Императора во все уголки галактики, несут праведное возмездие всем тем, кто восстал против Него. Исключений быть не может. Даже для такого верного и преданного слуги, как библиарий Акиос, — произнес Габриэль и чуть погодя добавил — Кровавые Вороны доказывают свою верность, низвергая врага, особенно, когда этот враг близок нашему сердцу. Исадор пал, и я клянусь здесь и сейчас спасти его душу.

Кровавые Вороны вскинули правые кулаки, и Габриэль молча кивнул им. — Грядущая битва испытает нас, — продолжил он, — возможно, многие из нас падут. Но мы погибаем с чистой душой во имя Императора. Мы умираем во славе, как спасители Тартара и уничтожители проклятого Альфа Легиона. Мы умрем, но мы будем драться и убивать врагов, ибо наше дело правое!

Не было ни аплодисментов, ни воодушевленных возгласов. Космические десантники молча подняли кулаки, сжали их и протянули Габриэлю. Кровавые Вороны склоняли головы и приносили клятву следовать за ним до самых врат ада — ибо именно туда они и направлялись.

— Что дальше, инквизитор? — спросил Габриэль, спускаясь по ступеням храма бок о бок с Мордехаем. — Исадор был моим лучшим другом. И мы потратили достаточно времени из-за тайн и недомолвок — так что будь откровенен со мной, Мордехай, — продолжил он, впервые назвав инквизитора по имени, — ты знаешь, куда делись десантники Хаоса?

— Три тысячи лет назад на вершине горы произошла битва между эльдарами и силами Хаоса. Это недалеко отсюда, всего в нескольких километрах к северу, — ответил Мордехай. — Но я не могу гарантировать, что Альфа Легион будет там. Я ничего не знаю об этом Синдри и… я не знаю, что узрел ваш библиарий. — Инквизитор тщательно подбирал слова, демонстрируя нехарактерное для него сочувствие капитану Кровавых Воронов.

— Синдри не так важен, меня беспокоит Исадор. Он пал... и мой клинок найдет его... Вы можете быть уверены, что он знал более чем достаточно, инквизитор - он был библиарием Кровавых Воронов и хорошо обучен.

— Тогда нам следует отправиться к горе, — ответил Мордехай, замолчав, прежде чем продолжить — не зная, как сформулировать мысль. — Габриэль, теперь ты должен понимать мои изначальные опасения касаемо Тартара. Мне жаль вашего библиария, но его падение — доказательство силы Маледиктума. Должен признаться… я был удивлен, что это оказался именно Исадор.

— Я знаю, Мордехай, — произнес Габриэль. — Ты ожидал, что это буду я… Ты был не одинок в этом. Некоторое время я сам так думал, — продолжил Габриэль, слегка поморщившись при мысли о видениях, преследовавших его с момента прибытия на Тартар.

— Внутренний стержень или гниль могли способствовать тому, чтобы добровольно осудить свой родной мир, капитан. Вы должны понять мои опасения — даже у капитана Адептус Астартес есть предел прочности. Я чувствовал расцветающее семя Хаоса внутри вашего отряда, и именно вы, казалось, слишком стремились пролить реки крови, — объяснил Мордехай, с облегчением скинув этот груз. — На самом деле я был так уверен, что не заметил истинного источника. Я… я ошибался, капитан.

Габриэль молча кивнул; его не удивили слова инквизитора.

— Мы обсудим этот вопрос в другой раз. На данный момент у нас есть враг, который требует нашего пристального внимания, — сказал Габриэль, когда они достигли огромной пропасти вокруг сектора Даннан. На дальней стороне сверкали малиновые доспехи Кровавых Воронов. Добив остатки эльдар, и слыша грохот боя возле храма, десантники возвели мост через провал. Теперь они стояли, ожидая приказов своего капитана.

Габриэль и Мордехай перешли по мосту, а Тантий и Матиэль вели свои отряды следом за ними. Вместе с Кровавыми Воронами маршировали сержант Криус и его штурмовики, гордые оказанной честью присоединиться к космическим десантникам. Пока они шли по мосту, Тантий наклонился к Криусу, осторожно опустив огромную перчатку на его плечо. — Ты хорошо сражался, Криус. Я прослежу, чтобы капитан не забыл об этом.

Солнце было почти в зените, пробиваясь сквозь облака, которые постоянно клубились вокруг высокой горы с двумя вершинами. Исадор поднимался по крутому перевалу, когда луч солнца прорвался сквозь полосу облаков. Он увидел руины древнего города. Город был разрушен давным-давно, и жители Тартара так и не удосужились восстановить его. Они не любили горы, да и земля тут была бесплодна: поэтому Льовре Марр приказал строить города в плодородных долинах.

Взобравшись на остатки старой городской стены, Исадор повернулся и посмотрел вниз. В нескольких километрах, на краю великой долины, где располагался город Льовре Марр, поднималось облако пыли. Благодаря солнцу, Исадор уловил малиновые отблески, и понял, что Кровавые Вороны уже в пути.

«Ты ищешь меня?» — знакомый шепот раздался в его голове и заставил отвернуться, чтобы снова посмотреть на руины старого города. Посреди покрытых мхом развалин, с поднятым вертикально обоюдоострым посохом, стоял колдун Хаоса. Его остроконечный шлем блестел на полуденном солнце, а забрало светилось темно-красным.

— Синдри, — прошептал Исадор, — тебя не так сложно найти.

«Я ждал тебя, библиарий. Зачем мне прятаться?» — проскользнули в разум Исадора слова колдуна, когда он спрыгнул со стены, хрустя щебнем под сапогами.

— Ты позволил мне завладеть этим камнем, — сказал Исадор, доставая Маледиктум. — Это делает тебя дураком.

— Еще неизвестно, будешь ли ты верен своим клятвам, — ответил Синдри, протягивая руку, словно ожидая, что Кровавый Ворон добровольно отдаст камень. — Используешь ли ты его, чтобы убить меня, как обещал… или просто отдашь его, как послушная марионетка.

— Думаю, я оставлю камень себе. Ты слишком слаб, чтобы впитать его дары, иначе ты бы взял его сам, — сказал Исадор, двигаясь по кругу на некотором расстоянии от Синдри. — А теперь я сдержу обещание, данное Императору: уничтожу тебя и покончу с твоими кознями на Тартаре.

Исадор сделал еще пару шагов, кружа вокруг своей жертвы. Резко остановившись, Исадор прыгнул к Синдри, выставив вперед посох, как копье. Силовой посох ожил, и по всей его длине разошлось поле сверкающей энергии.

Колдун повернулся лицом к нему, даже не пытаясь уклониться. Вместо этого он вытянул руку, и с его пальцев вылетела тонкая пурпурная нить, ударив в Маледиктум. Впитав энергию варпа, камень ожил, неизмеримо увеличив силу посоха Исадора и окружив библиария потрескивающим, пульсирующим полем пурпурного света.

Исадор почувствовал, как его ноги отрываются от земли, но, сосредоточив всю свою волю и решимостью, продолжил атаку. Однако его выпад так и не был завершен. Энергия варпа остановила его и подняла в воздух, подчиняясь движениям тонкой нити силы, вытекавшей из указательного пальца Синдри.

Вместе с болью в разум Исадора проник шепот. Голос насмехался над ним, атакуя его душу. Его мышцы свело, когда демоническая сила Маледиктума восстала против него. Шепот перешел в крик, и его тело внезапно напряглось, словно пораженное электрическим разрядом. Затем его силовой посох вспыхнул, обжигая руки, пока плоть не начала пузыриться и таять. Внезапно посох разлетелся вдребезги, царапая осколками лицо и кожу Исадора.

Так же внезапно, как началось, все закончилось, и Исадор, разбитый и истекающий кровью, рухнул на землю. Маледиктум слабо мерцал в его израненных руках.

— Лорд Бейл был также глуп, полагая, что я беззащитен. Он также думал, что управляет своей судьбой. Как и ты, он ошибался, — сказал Синдри, с притворным беспокойством вглядываясь в лицо Исадора, поскольку камень снова вспыхнул, а библиарий корчился в агонии.

— Орки и подавно не воспринимали меня в серьез. И их высокомерие было мне очень кстати, — продолжал Синдри, видимо, желая поделиться подробностями своих махинаций с поверженным противником. — А теперь, даже великие Кровавые Вороны сыграют свою роль, как и планировалось.

Камень снова запульсировал, и Исадор вскрикнул, когда его тело пронзила боль. Он посмотрел на Синдри и сплюнул. — Ты не знаешь Кровавых Воронов, колдун. Я далеко не самый лучший.

— Ах, как мило, — ответил Синдри с сарказмом в голосе. — Я думаю, что ты, действительно, очень способный. И поэтому я должен убить тебя: твои способности создают слишком большую угрозу для моих планов, а твои боевые братья слишком ограничены, чтобы оценить их.

Синдри неторопливо ткнул рукой в сторону упавшего библиария, его кулак сверкал от энергии, и Исадор приготовился к смертельному удару. Но он так и не последовал. Вместо этого Маледиктум вылетел из его рук и полетел к колдуну. Исадор рухнул на землю, боль отступила.

— Но я еще не закончил с тобой. И, если быть честным, даже если бы у тебя был целый век на подготовку, ты бы все равно не смог помешать мне. Теперь я должен позаботиться о воплощении собственных замыслов, а ты… должен убить своего дорогого капитана, если сможешь, — сказал Синдри.

— Я не твоя марионетка, колдун, — простонал Исадор, не имея сил пошевелиться.

— Это неважно — доблестный капитан Ангелос идет за тобой. Либо ты убьешь его, либо умрешь сам. Выбор за тобой, пусть и невелик... — сказал Синдри, отворачиваясь от Исадора и направляясь в разрушенный город.

Когда он скрылся за развалинами здания, его шепот снова проник в разум Исадора: «Ты отлично послужил мне, библиарий, я забыл поблагодарить тебя за то, что принес мне Маледиктум».

Вдалеке на востоке сверкнула молния. На небе стали сгущаться темные тучи, и далекий гром зловеще гремел. Мир будто разделился на две части: одна половина была освещена солнцем, а другая — окутана надвигающейся тенью бури.

Слабый треск выстрелов и приглушенные взрывы долетали с вершины горы, но Габриэль еще не мог видеть самого сражения, стоя на крыше ведущего «Носорога».

Пока колона с ревом взбиралась на гору, перемалывая бесплодную каменистую землю, Габриэль начал замечать «следы» идущего впереди боя. Все началось с изрешеченного тела Альфа Легионера, который лежал со сломанной спиной на большом валуне. Когда они поднялись еще выше, тел стало больше. Теперь попадались не только изломанные громоздкие фигуры Альфа Легионеров, но и изрубленные и изуродованные тела эльдар. Габриэль воспринял это как знак того, что он на правильном пути. Однако более тревожным было то, что время от времени попадались окровавленные тела имперских гвардейцев.

— Похоже, мы опоздали к началу вечеринки, — сказал Габриэль, пока «Носорог» мчался вверх по склону горы.

— Сомневаюсь, капитан, — ответил Мордехай, и его губы впервые посетила улыбка. — Вечеринка не могла начаться без нас.

Габриэль слегка улыбнулся, пытаясь различить движение среди вспышек. Но они были еще слишком далеко, что даже усовершенствованное зрение космодесантника не позволяло ничего разглядеть. Он стукнул по крыше «Носорога», подавая сигнал двигаться быстрее.

Позади него двигались все силы Третьей роты. Он уже потерял слишком много бойцов, но это был момент, ради которого они сражались и гибли. Отделения штурмовиков двигались по флангам, а оставшиеся танки грохотали посередине вместе с «Носорогами». По обе стороны от «Носорога» Габриэля скользили «Торнадо», а сразу за ним следовал «Лендрейдер», в котором находились уцелевшие терминаторы Тантия. Через открытые боковые двери был виден сам Тантий и стоящий рядом с ним сержант Криус, казавшийся карликом на его фоне.

— Сержант Криус — отличный солдат, — сказал Мордехай, кивнув в сторону «Лендрейдера».

— Да, Тантий тоже хорошо отзывался о нем, — ответил Габриэль, не оборачиваясь. — Но посмотрите на его собратьев, — добавил он, указывая рукой на тела гвардейцев. — Трусы и предатели, запятнанные Хаосом.

— Здесь есть чистые души, Габриэль, — возразил Мордехай. — Не все поддались порче. То, что многие проявляют твердость, свидетельствует об их характере.

— Возможно, — сказал Габриэль, — но мы здесь не ради того, чтобы набирать новых рекрутов, инквизитор.

— Так много пало, капитан. Вы должны смотреть в будущее — даже могущественные Кровавые Вороны не вечны, — сказал Мордехай, гадая, не переступает ли он черту. — Даже на Кирене были души, достойные спасения, — чуть помедлив, добавил он.

— И все же мы никого не пощадили, а некоторые из выживших предали память тех, кто мог быть спасен, — с горечью ответил Габриэль, повернув голову к Мордехаю. В его глазах читалась боль — Кирена, Тартар и Исадор. Я ничего не знаю о душе этого Криуса. Откуда мне знать, что он достоин чести быть Кровавым Вороном?

— Вы этого не можете знать, капитан. Вы должны верить в людей, — мягко сказал Мордехай. — Точно так же, как когда-то капеллан Пратий поверил в вас.

Габриэль посмотрел вдаль, наблюдая за грозой, собирающейся на горизонте. Потом кивнул, приняв решение. — Хорошо, инквизитор. Если сержант выживет, он пройдет Испытания Крови. Потеря Исадора открыла вакансию среди Кровавых Воронов.

Мотоцикл несся вниз по склону горы к конвою, за ним следовали еще два байка, изо всех сил стараясь не отставать от ведущего. Головной наездник ударил по тормозам, когда подъехал к «Носорогу», и, подняв пыль, развернулся, когда поравнялся с Габриэлем. Мотоциклист скинул шлем, отбросив его в сторону, и Габриэль широко улыбнулся, спрыгнув, чтобы поговорить с ветераном-сержантом.

— Кораллис! Рад тебя видеть, старый друг, — крикнул Габриэль.

— Спасибо, капитан, — ответил он, помахав своей новой рукой. — Апотекарии на «Литании Ярости» подлатали меня. Как приятно вернуться, Габриэль.

Габриэль кивнул. — Какие новости? — спросил он, указывая на гору.

— К западу лежит разрушенный город. Он кажется заброшенным. С востока к вершине бредет толпа орков. На самой вершине Альфа Легион и эльдары — чужаки хорошо вооружены, капитан. Но их количество невелико, — сообщил Кораллис.

— Одолжи мне свой мотоцикл, сержант, — сказал Габриэль, протягивая руку. — У меня такое чувство, что судьба зовет меня в этот старый город, и я не хочу заставлять ее ждать.

Плавным движением Габриэль запрыгнул на мотоцикл, заняв место сержанта до того, как байк вышел из равновесия. Кораллис посмотрел на капитана: «Надеюсь, ты найдешь его, Габриэль».

— Он будет ждать меня там, я это знаю… Держитесь заданного курса и увидимся на вершине, — сказал Габриэль. Громко зарычав, мотоцикл отделился от колоны и рванул на запад.

Подняв облако пыли, Габриэль остановил мотоцикл, развернув его параллельно руинам старой городской стены и заглушив двигатель. Он слез с мотоцикла, а затем запрыгнул на обветшавшую стену. С другой стороны была небольшая поляна, усыпанная щебнем и потрескавшейся кладкой, местами поросшая мхом и прочей растительностью. Когда-то это, должно быть, был двор или рынок.

На дальнем конце, между двумя разрушенными зданиями, стоял космодесантник в синей броне. Его руки были разведены в стороны, ладони прижаты к стене, как будто он поддерживал их.

Габриэль сразу же узнал Исадора и на мгновение застыл, глядя в спину старому другу. Он никогда не думал, что столкнется с подобным, и его душа восстала против требования долга, который задавал направление его жизни — может быть, Исадор мог стать исключением?

«Никаких исключений, Габриэль», — голос Исадора проскользнул в разум Габриэля.

Капитан Кровавых Воронов спрыгнул со стены, коснувшись одним коленом земли и вонзив кулак в каменные плиты при приземлении, другую руку он положил на рукоять цепного меча.

— Значит, никаких исключений, старый друг, — прошептал Габриэль.

Когда Габриэль выпрямился, его рука все еще покоилась на рукояти цепного меча. Исадор оторвался от земли. Библиарий поднялся примерно на метр, все еще держа руки разведенными в стороны, а затем начал медленно поворачиваться. Через несколько секунд он повернулся лицом к Габриэлю, его голова была склонена вниз, скрывая лицо в тени.

«Ты дурак, Габриэль», — пришел шепот Исадора. — «Ты всегда был недальновидным — закрыв свой разум для тех самых сил, которые могли бы сделать тебя могущественным. Я видел, как ты борешься с этим. Но зачем бороться, когда сила только и ждет, чтобы ее высвободили?

— Потому что это неправильно, Исадор. Потому что есть вещи поважнее, — сказал Габриэль, медленно приближаясь к левитирующей фигуре.

Исадор не шелохнулся — он завис в воздухе, словно подвешенный на невидимом кресте. — «Ты ошибаешься, старый друг. Нет ничего важнее: как нелепо, что ты, космический десантник, говоришь, что сила не является целью всех наших усилий. Мы жаждем этого, поскольку тогда мы были бы не более чем дикарями. Без этого Кирена до сих пор была бы рассадником мутаций и ереси. Сила делает нас правыми, Габриэль. И ты ошибаешься.

— Из всех моих братьев, почему пал именно ты? Ты был самым сильным, — сказал Габриэль, делая еще один осторожный шаг в сторону библиария.

«Что за глупый вопрос, Габриэль? Ты согласен служить слабым и неуклюжим? Мог ли тобой командовать Бром? Сила правит миром, а не какое-то жалкое представление о справедливости». — Ядовитые слова проникли в разум Габриэля, заставив его отшатнуться.

— Ты не в себе, старый друг. Подобные слова уже звучали ранее — проклятый Магистр Войны Хорус сказал то же самое Императору, развязав кровавую гражданскую войну. Этим словам не нашлось бы места в сердце Исадора Акиоса, библиария Кровавых Воронов, — сказал Габриэль, рефлекторно прижимая руку к голове. — Эти слова принадлежат не тебе.

Вспышка молнии пронзила небо, и грянул гром — буря приближалась к горе. Наконец Исадор поднял голову и уставился на Габриэля, его глаза горели красным и золотым, а лицо покрывали множественные порезы, шрамы и кровоподтеки. — «Ты прав, я не твой друг».

Слова принесли боль, и Габриэль рухнул на землю, схватившись за голову. — «Исадор был слаб. Он пытался сопротивляться, но я легко сломал его. Это тело достаточно сильно, чтобы убить тебя. Это развлечет меня, пока я жду приближение бури».

Шёпот в его голове утратил похожесть на голос Исадора; он шипел, обжигая разум Габриэля и причиняя боль, рассекая его душу. Габриэль корчился на земле, его тело свело судорогой.

«Я сильнее, чем ты мог думать — демоны и боги трепещут передо мной, они боятся моего гнева, моей силы и приближающейся бури».

Габриэль поднялся на ноги, пошатываясь и сжимая голову руками.

«На этом месте мог быть ты, Габриэль. Ты подавал такие надежды, убивая невинных вместе с виновными на Кирене. Такая сила. Такая слава. Какая-то часть тебя ликовала, когда ты отдал приказ. Я это знаю. Часть тебя была в восторге, когда ты предал свой собственный народ, потому что у тебя была сила сделать это.

Ревя от не сдерживаемой более ярости, Габриэль рванул к Исадору. — Я никого не предавал! — прокричал он, и его цепной меч вылетел из ножен и глубоко вошел в грудь библиария. — В том числе и тебя, Исадор!

Огонь в глазах Исадора вспыхнул и потух, а рот приоткрылся в немом крике. Затем он рухнул на землю. Демонический шепот в голове Габриэля сразу же стих, и он снова услышал слабый хор Астрономикона, резонирующий с его душой, подпитывая его веру.

— Невинные иногда умирают, чтобы остальное человечество могло жить, — сказал Габриэль, вытаскивая клинок из груди своего друга, — отдавая приказ, я не тешил свое величие. Я положил конец их страданиям и спас их души — и я сделаю то же самое для тебя… не потому, что могу, а потому, что должен.

Глаза библиария снова стали голубыми, и он в последний раз взглянул на своего старого друга незамутненным взглядом. — Я был неправ, Габриэль, — выдавил он, кровавые дорожки бежали из уголка его рта. — Я думал, что достаточно силен, чтобы контролировать это. Я думал, что смогу использовать силу на благо Империума…

— Я верю тебе, старый друг, — сказал Габриэль, слегка улыбнувшись, видя, как знакомый свет наполнил глаза Исадора. Он слабо мерцал, постепенно угасая. — Именно почему я лично принес тебе искупление.

Габриэль отбросил цепной меч и вытащил болт-пистолет. Он опустился на колени возле умирающего библиария и крепко схватив Исадора за запястье. — Прощай, Исадор. Пусть Император примет твою душу.

Медленно поднявшись, Габриэль выстрелил и тут же отвернулся. Он шел к разрушенной городской стене, не оглядываясь, и перепрыгнул через нее, приземлившись на мотоцикл. Включив двигатель, Габриэль поддал газа и оставил старый город за спиной.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Колона Кровавых Воронов остановилась в нескольких сотнях метров от вершины. Буря, наконец, достигла горы, и огромные молнии освещали ее склон, образовав кольцо бушующей энергии варпа и огня вокруг пиков-близнецов. Горная твердь раскололась, и обе вершины взмыли в воздух. Куски скалы, вырванные взрывом, зависли вокруг них, образовав подобие архипелага.

Сквозь пурпурную завесу варп-молний Инквизитор Тот смог разглядеть десятки фигур, движущихся по парящим островам и непрекращающиеся вспышки выстрелов. Также Мордехай увидел колдуна Хаоса, воздевшего руки к небу, словно призывая бурю. В его руках вспыхнули красные огни.

Буря омыла горный склон, обволакивая колдуна и посылая град и молнии в купе с ураганным ветром. Все это накрыло Кровавых Воронов, остановившихся в ожидании приказа. Мордехай и Кораллис вылезли из люка ведущего «Носорога», наблюдая за разыгравшейся стихией. Ветер ревел с такой силой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

Кораллис смотрел на огненную бурю, его усиленное зрение позволяло различать отдельные фигуры. Он с отвращением сузил глаза, заметив несколько имперских гвардейцев, стоящих рядом с громадными Альфа Легионерами. На втором острове, ниже того, на котором стояла Синдри, находилась предсказательница эльдар, также воздевшая руки к небу, словно призывая помощь богов. Вокруг нее собралась небольшая группа эльдарских воинов и призрачной стражи. Они были в меньшинстве, но сражались с невероятным упорством, дисциплиной и изяществом, как будто от них зависела судьба всего мира.

Отведя глаза, Кораллис покачал головой — он никогда раньше не видел такого. Как будто сами силы природы вступили в противоборство, а представители различных рас оказались просто вовлечены в их схватку. Посмотрев вдоль линии сверкающей энергии, он увидел множество трупов: человеческие, эльдарские и Альфа Легиона. Они усеивали весь путь до горы.

Он обернулся и окинул взглядом Кровавых Воронов и имперских штурмовиков, высадившихся из транспортов, готовясь к наземному штурму. Даже в сгустившейся тьме Кораллис мог видеть дорогу залитую кровью. Он не до конца понимал, что здесь происходит, но не сомневался, что это нужно остановить.

Взглянув на запад, Кораллис увидел далекую вспышку красного цвета. Вспышки молнии отражались от приближающегося объекта. Сержант схватил Мордехая за плечо и развернул инквизитора, кивком головы указав на приближающееся тело. Мордехай сощурил глаза, в этот момент склон горы озарила вспышка молнии, и штурмовой мотоцикл Габриэля засиял в ярком зареве. Он во всю прыть несся к Кровавым Воронам.

Мордехай кивнул Кораллису, но сержант продолжал смотреть на гору. Там было что-то еще. Пока Габриэль приближался, огромное облако пыли двигалось позади него. Через пару секунд из него вынырнули орочьи боевые мотоциклы, преследующие их капитана. А следом за мотоциклами следовала кучка боевых грузовиков, фургонов и захваченных имперских «Химер».

— Орки! — воксировал Кораллис. — Приближаются с запада.

Мордехай резко повернул голову в сторону Габриэля. Орда орков теперь была четко видна.

— Артиллерия! — раздался в потрескивающем воксе голос Габриэля.

«Хищники» и «Вихри» плавно развернули башни на запад, и шквал огня вырвался из колонны Кровавых Воронов. Снаряды пронеслись над головой Габриэля. Серия взрывов расцвела на склоне горы, когда ракеты и снаряды врезались в ряды орков, опрокидывая боевую их технику.

В это же время «Лендрейдер» Тантия понесся к оркам, минуя байк Габриэля. За ним устремился «Носорог», несущий штурмовиков. Тантий и Криус отсалютовали Габриэлю, проносясь мимо, орудийные башни и спаренные лазпушки машин поливали орков огнем.

Добравшись до остальных Кровавых Воронов, Габриэль резко ударил по тормозам и, остановившись возле командного «Носорога», запрыгнул прямо в боковой люк транспорта, приветствуя Кораллиса и Мордехая. Дождь лил, как из ведра, а ветер нещадно хлестал их.

— Мы не можем приблизиться к вершинам, капитан, — передал Кораллис по вокс-каналу. — Шторм оказывает влияние на системы машин, и…, как видишь, поверхность ненадежна.

Габриэль посмотрел на завесу, образованную энергией варпа, в его голове роились вопросы, на которые не было ответов. Происходящее было просто невозможно — все эти острова, плавающие среди огненных потоков, подсвеченных вспышками пурпурных молний. Альфа Легионеры и кучка гвардейцев-предателей штурмовали вершину, которую удерживала эльдарская ведьма, спасшая жизнь Габриэлю в Льовре Марр. Ее окружало пламя голубого цвета, но ее силы явно истощались. А Синдри стоял на вершине самого высокого острова, взывая к демонам варпа, с Маледиктумом в одной руке и изогнутым кинжалом в другой.

— У нас мало времени, Габриэль. Колдун, видимо, призывает демона, — сказал Мордехай, явно обрадованный, что Габриэль вернулся, чтобы возглавить космических десантников.

— Цель ясна, — решительно сказал Габриэль. — Мы должны уничтожить этого колдуна и его прислужников… и заняться демоном, пока не стало слишком поздно — он не найдет слабости в наших душах, — добавил он, представив лицо Исадора.

— А что насчет эльдар, капитан? — спросил Кораллис.

— В этот темный час эльдары тратят свои и без того скудные силы, противостоя злу. Они наши союзники, по крайней мере, пока, — ответил Габриэль, лишь слегка заколебавшись, произнося столь еретическую речь перед инквизитором. Но Мордехай просто кивнул в знак согласия, и Кораллис выпрыгнул из «Носорога», чтобы передать приказы.

«Лендрейдер» рычал, перекрывая шум бури, его лазпушки пронзали ряды зеленокожих. В транспортники летели ответные выстрелы, стуча по толстой броне, оставляя царапины на обшивке. Но «Лендрейдер» даже не замедлился, направляясь к самому большому боевому грузовику орков, стреляя дротиками лазерного огня в его лобовую броню.

Гретчины и бойзы разбежались в стороны, когда «Лендрейдер» прорвался сквозь авангард орочьих сил, перемолов боевой мотоцикл, попавший под тяжелые гусеницы огромной машины.

— Приготовиться к удару! — крикнул Тантий своим терминаторам. Сержант Криус вцепился в скобу в орудийной башне; «Носорог» врезался прямо в лоб грохочущего боевого грузовика.

Тантий прыгнул в момент удара. Он вытянул руки перед собой и позволил мощным сервоприводам брони поглотить силу удара. Используя собственную инерцию, он совершил кувырок, и вскочил на ноги, обрушив гнев штурмового болтера на спины орков.

Криус вытащил офицерскую саблю, которую нашел ранее на поле боя, и нацелился на огромного орка, пытающегося взломать боковой люк. Всего пару дней назад Криус никогда бы не подумал о том, чтобы прыгнуть на спину огромного, мускулистого зеленокожего. Но теперь он стал матерым убийцей орков. Крепко держа клинок в правой руке, он спрыгнул с «Лендрейдера» прямо на спину ксеноса, аккуратно вонзив меч между лопаток зверя, позволив своему весу вогнать клинок по самую рукоять. Орк не успел даже вскрикнуть — клинок пронзил его сердце, мгновенно убив.

Боковой люк «Лендрейдера» распахнулся, и из него выскочили десантники в терминаторской броне. Отряд Терминаторов изготовился к ближнему бою. Ведущий десантник остановился, увидев, как маленький хрупкий человечек вытаскивает свой меч из тела зеленокожего. Он кивнул Криусу и прыгнул в толпу орков. Его молот описывал смертоносные дуги. Следующие за ним терминаторы, украдкой поглядывали на штурмовика, стреляющего из хеллгана, прежде чем открыть огонь из своих штурмовых болтеров и огнеметов.

Дисциплинированные залпы огня пронзили зеленокожих, приближающихся к Криусу. Бросив взгляд вправо, он увидел, как по мокрому полю боя к нему спешат остальные штурмовики, оставив пару солдат для охраны «Носорога», из которого вышли.

Мимо ее головы пронеслись болтерные снаряды, но она проигнорировала их, надеясь, что остатки отряда «Шторм» и призрачная стража защитят ее. Рядом с ней последний из биелтанских чернокнижников посылал потрескивающие потоки энергии, поджаривая десантников Хаоса и заставляя их души вопить от ужаса. Некогда безупречная белая броня бойцов «Шторм» теперь была исцарапанной и покрытой слоями грязи и крови. Но они сражались со страстью и решимостью, присущими расе эльдар.

Скрекрея была здесь раньше, на этом самом склоне со своим братом, много столетий назад, а теперь ее брата — Джаэриэля — больше нет. Эти демоны дорого заплатят за его душу. Она кувыркалась и танцевала под градом болтерного огня, стреляя сюрикенами в ответ и с безупречной точностью рубя врагов силовым мечом. Она вонзила клинок в зелено-черную броню десантника Хаоса, выкрикивая проклятья ему в лицо, пока вытаскивала его назад. Видя, как его голова взрывается, не выдерживая крика банши. Вытащив меч, она вслепую ударила за спину, проткнув шею еще одному Альфа Легионеру, пытавшемуся проскользнуть к ясновидящей.

Маха подняла руки к небу и призвала молнию, превратив ее в сферы синей энергии, которые вращались перед ее грудью. Слегка сузив глаза, она выпустила их в сторону колдуна. Синдри, казалось, не заметил летящих к нему огненных шаров. Но в последнюю секунду одна рука дернулась в сторону, встретив сферы энергии потоками красного огня. Маледиктум в его руке сверкал от переполнявшей его силы.

Повернув голову к Махе, Синдри пронзил взглядом град, ветер и сгустки энергии варпа, его глаза горели красно-золотым огнем. На мгновение Махе показалось, что колдун дышит ей в лицо, а его глаза заполнили все ее поле зрения. Но потом он снова отвернулся, подняв лицо и руки навстречу буре.

Фаланга Альфа Легионеров окружила Синдри, встав между колдуном и провидицей. Они вскинули болтеры, примеряясь к движению островов, а затем выпустили залп в сторону эльдар. Маха, не имея возможности укрыться, подняла руку, и вспышка голубого пламени вырвалась навстречу болтерным снарядам, взорвав их в полете. Десантники продолжали стрелять, и Маха была вынуждена переключиться с Синдри на них. Если бы только больше эльдар дожило до этого момента. Осознание неудачи внезапно кольнуло ее: «Габриэль… Габриэль…»

— Еще немного! Уже почти! — кричал Синдри, его лицо исказилось от боли, когда щупальца демонической энергии начали хлестать его. Он так долго ждал и был так терпелив все эти годы, терпя унижения, служа этому кретину, лорду Бейлу.

Сгорая от нетерпения, Синдри направил Маледиктум на группу Альфа Легионеров и имперских гвардейцев на парящей поблизости скале. Камень вспыхнул, и копье красного света ударило в солдат, превратив их в кровавый туман и раздробив скалу под их ногами.

— Да! — воскликнул он, чувствуя, как потоки силы пульсируют над ним. — Да! — закричал он, устанавливая Маледиктум в рукоять кинжала, который вспыхнул, когда камень вошел в гнездо. Пурпурные молнии и щупальца энергии варпа вырвались из облаков, обвивая тело колдуна и поднимая его в воздух. Он кричал и выл одновременно от экстаза и боли, чувствуя, как демон-принц дергает струны его души, находясь с другой стороны пролома в имматериуме, царапая его разум, отчаянно пытаясь вырваться в материальное царство, воспользовавшись телом преданного колдуна.

— Свидетельствуйте мое вознесение! — проревел Синдри, перекрикивая бурю и достигая ушей всех, находящихся на горе. На мгновение битва прекратилась, поскольку все головы повернулись к левитирующей фигуре колдуна.

Габриэль стоял в центре шеренги Кровавых Воронов, их алая броня мерцала во вспышках молний, их решимость не поколебала ярость бури, бушевавшей на вершине. Они были готовы прорваться через кольцо энергии варпа, которое создавало столбы жидкого огня, на которых парили осколки скалы. Они были непоколебимы перед лицом колдуна Хаоса, призывающего демона прямо у них на глазах. Они были Адептус Астартес, и их предназначением было защищать царство Императора от нечестивых. В огне битвы они проверят свою решимость и докажут, что достойны встать рядом с Императором.

Склонив голову в молитве, Габриэль услышал голос, зовущий его по имени: «Габриэль... Габриэль...» Призыв повторялся снова и снова, а затем к нему постепенно присоединился хор других голосов. Первозданные, ясные, серебристые тона Астрономикона питали его душу, вливая в его сердце силу самого Императора.

Он поднял голову и вскинул молот Мордехая: «За Великого Отца и Императора!» — закричал он, и его голос пересилил яростные завывания ветра. Кровавые Вороны громоподобно ответили ему: «За Великого Отца и Императора!»

С этим кличем Габриэль пересек завесу энергии, запрыгнул на первый каменный остров и взмахнул молотом. Из его навершия вырвалась неземная энергия, поразив ближайшего космодесантника Хаоса, сбив его с ног.

Габриэль снова взмахнул молотом, врезав в голову следующего десантника Хаоса, отделив ее от тела. Он продолжил дугу, опустив молот ниже, позволив инерции развернуть его, и вспорол животы еще двум десантникам. Затем он поднял его над головой и вызывающе закричал: «Я иду за тобой, колдун!»

Мордехай сказал, что этот демонический молот содержал фрагмент оружия аватара эльдар — того самого, которым эльдары три тысячи лет назад сразили принца демонов. Он передал древний артефакт Габриэлю, прежде чем спрыгнуть с «Носорога», чтобы занять место в строю Кровавых Воронов. — Считай это предчувствием, — сказал Мордехай, — и будь проклята моя несанкционированная псайкерская душа, но я верю, что именно ты закончишь эту битву, Габриэль. Ты — защитник Императора, а я всего лишь Его верный слуга. Ты, как и капитан Трифос до тебя… должен нести демонический молот на Тартаре и спасти всех нас от этого демона.

Габриэль кивнул и взял оружие, впитав уверенность инквизитора и в глубине души зная, что он прав.

Каменная плита была залита кровью десантников Хаоса и усеяна их трупами; Габриэль остался один. Оглядевшись, он увидел, как Кровавые Вороны перепрыгивают с одного острова на другой, круша Альфа Легионеров цепными мечами и силовыми кулаками. Десантники-опустошители расстреляли имперских гвардейцев, предавших Императора. А штурмовое отделение Матиэля взмыло над пылающим океаном, забрасывая десантников Хаоса осколочными гранатами и обстреливая их из болтеров.

Габриэль перепрыгнул на следующий остров, направляясь туда, где Синдри все еще парил на щупальцах энергии. Под ним фаланга десантников Хаоса образовала огневой рубеж, ведя огонь в сторону эльдар и их провидицы, чьи силы, казалось, иссякали.

Приземлившись на корточки, Габриэль увидел группу мутировавших имперских гвардейцев. Их внимание сосредоточилось на опустошителях, которые прекратили огонь, когда увидели, что их капитан появился среди предателей. На мгновение гвардейцы были сбиты с толку столь неожиданным поворотом событий, но потом один из них спохватился. Он что-то крикнул остальным солдатам, и все разом повернулись, неуклюже топая к Кровавому Ворону, стреляя из дробовиков и размахивая мечами.

Быстрым движением Габриэль описал молотом горизонтальную дугу, скидывая гвардейцев в кипящее вокруг платформы пламя — у него не было времени, чтобы тратить его на этих жалких еретиков. Но что-то заставило его остановиться, когда он разглядел того, кто предупредил остальных. Молот замер в миллиметре от головы предателя. Габриэль не мог поверить глазам.

Это был полковник Бром. Его лицо было ярко-красным, обожженным и покрытым рваными ранами. Его униформа была порвана и перепачкана, местами пропитана кровью. Но это точно был он.

— Бром? — спросил Габриэль, все еще не желая верить тому, что видел. — Бром? Это правда ты?

— Капитан Ангелос, как хорошо, что вы, наконец, меня заметили, — прошипел Бром искаженным и едва узнаваемым голосом. — Я подумал, что это может привлечь ваше внимание, — добавил он, нанося удар силовым мечом.

Габриэль отбил неуклюжий выпад перчаткой, перехватив лезвие и вырвав оружие из руки полковника. — О чем ты, Бром? — спросил он, бросая меч в пламя.

— Ты знаешь, сколько времени я пробыл на этой планете? — спросил Бром. — Всю мою жизнь. А потом являешься ты, и задвигаешь меня на задний план. Ты и этот инквизитор…

Струйка крови потекла из внезапно появившейся дыры в центре лба, и Брома рухнул замертво. Его рот все еще был открыт, желая продолжить список нанесенных обид, и Габриэль был благодарен, что ему не надо слушать эту чушь. Он подошел к краю платформы и увидел Матиэля, зависшего между островками и стреляющего во всех направлениях. Кивнув в знак благодарности сержанту, он продолжил восхождение.

Что-то изменилось, и Маха обвела взглядом пылающий ландшафт в поисках источника. Она ощутила знакомое присутствие, которого не чувствовала тысячи лет. А потом она увидела его, сверкающего и прорезающего силы Хаоса, словно божество. Он несся, уничтожая Альфа Легионеров и гвардейцев-предателей, словно наполненный какой-то неведомой силой. Его молот был величественным и легким, направляя владельца и даря ему иллюзию контроля.

«У Кровавого Ворона есть фрагмент «Вопящего Рока» — еще не все потеряно. Мы должны помочь ему», — мысленно обратилась Маха к своим воинам.

«Понятно», — ответила Скрекрея, перепрыгивая падающее тело умирающего десантника Хаоса, описав клинком вертикальную дугу и вонзив его в шею следующего врага. Она бросилась к ясновидящей и перепрыгнула огненное пространство между их островком и тем, на котором парил Синдри.

С кончиков пальцев Махи сорвались синие потоки энергии, испепелив град болтерных снарядов, полетевший в сторону Скрекреи, когда та прыгнула на десантников Хаоса. Чернокнижник, прикрывающий Маху от сил Хаоса, повернулся, чтобы послать голубое пламя в поддержку Скрекреи. Маха кивнула, благодаря его за помощь, и снова перенаправила свои силы на Синдри, формируя шары синей энергии и швыряя их в колдуна Хаоса.

Но отвлечение Скрекреи и чернокнижника сделала Маху более уязвимой перед приспешниками Хаоса, окружавшими ее. Болтерные снаряды жужжали возле ее головы, и она могла слышать вопли редеющих бойцов отряда «Шторм», пытающихся не подпустить к ней Альфа Легионеров и гвардейцев.

Призрачные стражи перегруппировались, встав позади отряда «Шторм», сформировав сплошную линию обороны между врагом и ясновидящей. Агрессивный огонь пронзал призрачных стражей, сбивая огромные куски их психопластической брони. Но эльдарские воины держались, не боясь смерти.

Оставшись без лидера, отряд «Шторм» начал колебаться, прижатый неумолимым огнем Альфа Легионеров. Воины прыгали и кружились, их собственные клинки вращались в вихре ярости, но они были в меньшинстве, и их численность все время уменьшалась. Вскоре эльдары падут, и Альфа Легиону будет открыта дорога к ясновидящей.

«Держать оборону — с нами Каэла Менш Кхейн», — голос Махи наполнил души эльдар надеждой. — «Дух его аватара с нами в демоническом молоте мон-кеев».

Бойцы «Шторма», казалось, наполнились свежим зарядом энергии, нанося удары с немыслимой скоростью, врубаясь в ряды хаоситов. И их голоса неслись хором через бурю: «Каэла Менш Кхейн!»

Демонический молот, казалось, вспыхнул еще ярче, когда Габриэль приземлился на очередную платформу, а странные голоса ксеносов проникли через град и ветер. Молот пульсировал силой, вливая энергию в его тело, когда он ринулся к фаланге десантников Хаоса, охранявших пик горы.

Часть десантников развернулась к нему лицом, в то время как остальные продолжали стрелять в другом направлении. В кого именно Габриэль не мог видеть. Болты рассекли воздух, летя смертоносным облаком прямо к Габриэлю, грозя разрезать его надвое. Эльдарские песнопения превратились в оглушительный хор, смешиваясь с серебристыми голосами симфонии, которая все еще играла в голове Габриэля, и снаряды будто замедлились. Демонический молот светился энергией. С непревзойденной и непринужденной легкостью Габриэль ударил по горизонтальной дуге, сбивая все снаряды. Не замедляя бега, он рванулся к потрясенным Альфа Легионерам, выйдя из огня целым и невредимым.

На бегу Габриэль заметил, как один из десантников Хаоса внезапно вскинул руки, уронив болтер на землю, а затем рухнул лицом вперед. За его спиной на мгновение показался эльдарский воин. С ее изогнутого клинка стекала кровь врага. Сверкнула молния, и эльдар запрокинула голову и испустила победный клич. Крик набирал силу, пока не заглушил даже шум бури и пение ее собратьев.

Стоящие поблизости космодесантники Хаоса рухнули на землю, сжимая руками свои шлемы, корчась от непереносимой боли. Когда они упали на колени, эльдар крутанулась, одним плавным движением снеся головы обоих космодесантников.

Габриэль, размахивая молотом над головой, устремился на врага. Десантники Хаоса пришли в смятение, пытаясь противостоять эльдарам, оказавшимся среди них, и Кровавому Ворону — они стреляли во всех направлениях, водя оружием из стороны в сторону, одновременно вынимая цепные мечи.

Нырнув вперед, Габриэль преодолел последние несколько шагов, когда болтерные снаряды со свистом пролетели над его головой. Он обрушил молот на голову десантника Хаоса, сломав ему позвоночник. Слева от него эльдар танцевала и прыгала между десантниками, прорезая их доспехи клинком и стреляя сюрикенами из пистолета. В один момент эльдар и Кровавый Ворон встали спиной к спине посреди кольца Альфа Легионеров.

Подняв голову, Габриэль увидел Синдри, парящего на щупальцах силы, которые, казалось, питали его энергией бури. Время истекало, и он прыгнул к космодесантникам, преградившим ему путь на вершину. Демонический молот с лязгом встретился с их цепными мечами. Он почувствовал легкое дуновение ветра у своего плеча, а затем эльдарский воин мягко приземлился перед ним, перелетев через голову Кровавого Ворона.

Скрекрея резко развернулась, нанося быстрые удары клинком во всех направлениях, рассекая десантников Хаоса и ни разу не задев Габриэля. Будто танцуя, она прорубила брешь в строю космодесантников, в которую и ворвался Габриэль. Он врезался в двух Альфа Легионеров, сбив их с ног, и, не останавливаясь, устремился вверх по склону — путь вперед был свободен.

Вопль боли, раздавшийся позади него, заставил Габриэля остановиться. Он оглянулся через плечо и увидел эльдарского воина, пронзенного клинками трех космодесантников Хаоса. Ее голова была запрокинута, и предсмертный крик вырывался из ее горла, пока десантники прокручивали свои клинки. Габриэль повернулся к ним лицом, его кровь закипела от ярости. Он обрушил демонический молот на скалу у своих ног. Наконечник с силой ударил в камень, образовав трещину и разорвав плиту на части. Кусок платформы с десантниками Хаоса полетел вниз, в бушующее море пламени. Альфа Легионеры изо всех сил старались удержаться на платформе, но плита перевернулась, отправив вопящих предателей в огненный шторм.

Габриэль посмотрел, как они падают, а затем повернулся к Синдри, который начал светиться фиолетовым цветом, когда кровь десантников Хаоса смешалась с бурлящим океаном. Капитан Кровавых Воронов закинул молот через плечо и пошел к появившемуся принцу демонов.

— Да! — закричал Синдри, когда буря наполнила его тело пульсирующей энергией варпа. Пурпурное пламя вырвалось из него, разойдясь концентрическими кругами по платформе, окутывая бойцов энергией варпа. Альфа Легионеры взревели, когда сила захлестнула их, а Кровавые Вороны пошатнулись под ударом энергетического прилива. Матиэль несся, извергая оранжевое пламя из прыжкового ранца. Он зарычал на колдуна — он не позволит, чтобы его бойцы погибли от рук столь мерзкого существа. Его болтер выплевывал снаряды, а цепной меч жужжал, пока он мчался сквозь град и ветер, выкрикивая в бурю: «За Великого Отца и Императора!»

Габриэль достиг вершины как раз в тот момент, когда Синдри повернул голову к приближающемуся сержанту. Из его глаз вылетел фиолетовый дротик, врезавшись в Кровавого Ворона и остановив его полет. Синдри взвизгнул от удовольствия, пропуская демоническую энергию, которая текла через него, как через проводник, в материальное царство.

Матиэль на мгновение завис в потоке варп-огня, высоко над бушующей битвой. Оружие выпало из его рук, пока он сгорал на глазах у всех.

— Матиэль! Нет! — закричал Габриэль, вскидывая демонический молот и приседая, готовясь к прыжку.

Внезапно синий шар с шипением пронесся сквозь моросящий дождь и врезался в левитирующего колдуна, отбросив его назад. Синдри снова перевел взгляд на эльдарскую предсказательницу, оставляя пылающим взглядом полосу разрушения, кроша камень и испепеляя космодесантников, если его взгляд касался их. Пурпурная стрела ударила в фигуру ясновидящей, разделившись на молнии, которые окутали ее.

Тем временем, лишившись внимания князя демонов, Матиэль рухнул на скальный выступ.

— Нет! — снова закричал Габриэль, бросившись на Синдри, взмахнув демоническим молотом по вертикальной дуге. Он ощутил, как его несет на волнах эльдарскими песнопениями, хором Астрономикона и собственной праведной верой. Демонический молот, казалось, поднимал его все выше и выше, неся в эпицентр бури, как если бы он был ракетой с собственной волей.

Синдри сузил глаза, сосредоточив огненный поток на ясновидящей, пока она не пошатнулась под натиском. Но она не пала, и князь демонов яростно взревел, обрушив фиолетовые молнии и ураганный ветер. Буквально в последнюю минуту он краем глаза заметил приближение Габриэля. Но было уже слишком поздно.

Демонический молот пронесся по спирали вверх, пока Габриэль не оказался в эпицентре бури рядом с Синдри. Не колеблясь ни минуты, Габриэль вскинул молот и развернулся всем телом, изо всех сил раскручивая демонический молот. Богато украшенный, инкрустированный рунами наконечник вспыхнул ослепляющим светом, вонзившись в грудь демона и пробив его тело с взрывом варп-огня. Тело Синдри оказалось разорвано на две части, нижняя часть рухнула вниз, оставив его голову на мгновение зависшей в воздухе.

Сама буря, казалось, содрогнулась в агонии, когда капитан Кровавых Воронов поразил ее сердце. Облака закрутились в гигантский водоворот, образуя спиралевидные потоки, которые, казалось, притягивали все к центру, засасывая энергию имматериума обратно в царство Хаоса, что заставило вскипеть плоть Альфа Легионеров прямо внутри их доспехов. Буря поглощала саму себя, когда Габриэль рухнул на каменистую вершину горы, а парящие платформы начали падать вниз.

Ощутив твердую землю, Габриэль поднялся на ноги, созерцая бушующий вокруг него водоворот. Оставшиеся Кровавые Вороны держались изо всех сил, пока куски горы качаясь опускались, сбрасывая Альфа Легионеров и уцелевших гвардейцев в пропасть, которая быстро исчезала по мере того, как вершина горы восстанавливалась. Дальше по склону Габриэль мог видеть остатки орочьей орды, отступающие в долину. Затем с оглушительным треском Маледиктум упал у его ног, изогнутое лезвие кинжала вонзилось в камень.

Он занес демонический молот, намереваясь уничтожить артефакт, но пришедшая мысль остановила его руку.

«Человек! Сохрани камень… ты обречешь всех нас на гибель!»

Молот, готовый обрушиться на Маледиктум, завис в воздухе. Он увидел эльдарскую ясновидящую, сияющую подобно ангелу посреди угасающей бури. Она смотрела на него, настаивая, чтобы он не разбивал камень. Рядом с ней стояло несколько эльдарских воинов, пара призрачных стражей и чернокнижник. Эльдары заплатили высокую цену за эту победу.

— Капитан! — раздался крик позади него. — Уничтожь камень, прежде чем он приведет к новым несчастьям. Он — основа проклятия Тартара! — воскликнул Мордехай, напрягая голос, чтобы перекричать вой бури.

Габриэль покачал головой и закрыл глаза, пытаясь найти успокоение и правильное решение. Но вокруг не было ничего, кроме огня и тьмы.

«Ты не знаешь, что в твоих руках…» — снова пришли мысли Махи, но на этот раз их сопровождал дождь сюрикенов и залпы призрачных пушек. — «Я не могу позволить тебе уничтожить его».

Снаряды застучали по броне Габриэля, высекая искры, но он даже не шелохнулся. Он не шевелился, ожидая знака свыше. Молот гудел, желая новых разрушений. В его сознании всплывали разрозненные образы: он видел, как мерцание серебряного хора сменяют измученные лица жителей Кирены; он видел глаза Исадора, горящие яростью и ненавистью; и он увидел изуродованное тело Брома, с пулевым отверстием во лбу.

Открыв глаза, даже не поморщившись от сюрикенов, вонзающихся в его доспехи и плоть, он посмотрел на Маледиктум. Что-то темное и еле уловимое металось внутри, а его разума коснулся невнятный шепот.

— Нет! — воскликнул он, обрушивая демонический молот на кинжал, вбивая его в скалу и разбивая Маледиктум на крошечные осколки. Мощный взрыв прогремел, когда молот соприкоснулся с демоническим камнем, посылая во все стороны концентрические ударные волны варп-энергии. Ударная волна разрушила все вокруг, покатившись вниз по склону вслед за бегущими орками. Затем, все внезапно прекратилось: ударная волна была втянута обратно в рукоять изогнутого кинжала, вместе с остатками бури, градом, молниями и тьмой.

Гора погрузилась в полнейшую тишину, оставив на вершине неподвижные распростертые тела Кровавых Воронов и эльдар Биел-Тана. Облака разошлись, и красное солнце засияло, прогревая холодный неподвижный воздух.