— Лучше б оно того стоило, Криб.

Скрагротт поздравил себя с тем, что сдержал вздох, пока говорил. Опыт Чокнутого короля подсказывал, что прошения его подданных редко дотягивают до звания «пристойных», не то что дельных. И всё же часть сословия боссов проявляла веле... велико... великоту... в общем, не скармливала поганцев сквигам лишь потому, что те их раздражали.

Чокнутый король откинулся на своём паланкине — перевернутой шляпке Великого Смрадорога, несомом бронированными трогготами — и глубоко вдохнул. Приятная вязкость витала в воздухе Грибкового Приюта. Цвета, которым он перестал пытаться давать названия, пульсировали из грибовидцев, росших пучками, их рудиментарные лица беспорядочно гримасничали на своих ножках. Визжание грибов-мутантов поднималось в выси Приюта, где привычная геометрия превращалась в крикливое состязание между невероятными космическими силами.

— Уверен, как в том, шо Горк — зелёный, ваше помешательство, вам енто точна по вкусу придётся!

Жалобный голосок дубинкой ударил по угрожающе хорошему настроению Скрагротта. Он поёрзал на своём троне, чтобы поглумиться над фигуркой внизу. Разлагающиеся отходы хлюпали, в то время как Криб, смотритель приюта, отплясывал кривоногую джигу. Грот продолжал кивать, будто сквиг с сочной добычей в своей глотке.

Скрагротт пробежался взглядом по остальным на своём паланкине. Это была его Верховная Гоббашобла, или, по крайней мере, те, кого ему удалось собрать. Могучий Месмеризмо был занят разжижением мозга какого-то незадачливого сопливца. Кровосвёрт, его Архи-Жальщик, был погружён в беседу с букашками, которые сновали среди его бутылированных ядов. Кучка заляпанных грязью одеяний и ржавых алембиков наверняка являлась Бормотухом. Пожилой Бурдовар поймал взгляд Скрагротта и пожал плечами.

— Криб, — слова Чокнутого короля заставили оборваться хлюпающий танец грота. — Двигай на место, а не то я тя буду набивать пыхалками, пока не лопнешь.

— Т-так точна, ваша сырость. Понял-принял, — смотритель Приюта свистнул, брызжа слюнями. Из-за колоссального грибовидца, некогда бывшего матриархом гаргантов, донеслись звуки возни и шарканья ног. Оттуда выковыляла труппа из пяти гротов, удерживающих сопротивляющуюся фигуру.

Одеяния были сорваны с покрытого белым мехом тела скавена, но рога, спиралью вьющиеся из его чела, не оставляли сомнений в его шаманской породе. Едкие путы связывали его руки и хвост с телом, слегка шипя. Крысолюд корчился и, вероятно, зарычал бы, если бы не кусок поганки, втиснутый меж его челюстей.

— Подгон от Босса Шиввита из Штольных Нор, ваше Олуневшее Великолепие, — просиял Криб, в то время как его подчинённые хихикали и пихали крысолюда. — Думал, вам захочется прям щас на него позырить!

— Крысюк-чароброс… — пробулькал Бормотух, наклонившись. — Диковинка, босс. В особенности, когда у хлама Штольных Нор делишки обстоят неважнецки.

Замечание привлекло предостерегающий взгляд Чокнутого короля, но не более того. Война против крысолюдов на севере начиналась довольно неплохо до той поры, когда подкрепления скавенов затопили пещеры и начали вклинивать массивные шесты из светящегося камня в землю, сражаясь как фанатики, чтобы защитить их. Не считая ворчаний про «атмосферку гнетущую», ни один грот так и не разгадал, во что же играют крысолюды.

— Крысюк поговорить хочет! — протянул нараспев Месмеризмо. Скрагротт провёл бородавчатым перстом по металлическому шипу на своём подбородке.

— Ну тады послухаем его.

Первым инстинктом крысолюда, последовавшим за изъятием кляпа, было выплюнуть заклятье. Боссгрибочек, проросший из черепа Скрагротта, защипал, как только волшебство сошло на нет. Чокнутый король разразился смехом, резким, словно скрип зазубреной заточки.

— Я б так не делал, крысюк! — притеснение поколениями орруков подарило гротам врождённое понимание силы правильного образа. Эту технику Скрагротт применял с удовольствием, устраивая так, чтобы его тень, раскинувшаяся в заплесневелом полумраке, полностью накрывала пленника.

— Твои искрящиеся колдунства тута не помогут. Оглянись-ка…— Скрагротт самым царственным образом взмахнул рукой, ухмыльнувшись, когда пучки грибовидцев задрожали.

— Вот енти все када-то были шаманами. Опосля они столкнулись с Луной-на-палке. А таперича рассказывают мне много всякого интересного, — Чокнутый король сделал паузу, позволяя стенаниям своих пленных провидцев усилиться. Поднялся ядрёный запах; он достаточно сражался со скавенами, чтобы распознать мускус страха. Фыркнув, Скрагротт погрозил пальцем.

—Но видишь ли, у нас тута крысюков не так уж много. И я кумекаю, шо ты из башковитых. Те известно о нашем замесе с твоими корешами. Итак, есть я со своей проблемкой, а есть ты, который могёт… предложить совет.

Крысолюд посмотрел на Скрагротта со злобным прищуром.

— Визжащий будет грызть-глодать твои кости!

— Попробуй быть благоразумнее, — проворчал Скрагротт, потянувшись за посохом. С древка из коряжистой кривоивы злобно смотрела Луна-на-палке, словно желтушная горгулья. Скавен дернулся, обнажив клыки.

— Пытай вдоволь, зеленотварь. Серый Провидец Раззик ничего не боится!

Два отказа, задумался Скрагротт. Преданный, для крысюка. Стук его остроконечного башмака подал трогготам сигнал опустить трон.

— Погоди-погоди!

Ага.

Глазки Раззика метнулись туда-сюда, прежде чем он выпятил грудь.

— Поспешные слова, да-да. Не проникся величием твоего титула, зеленотварь. Теперь же я брошен никчёмными прихвостнями… и новые альянсы привлекательны, — он попытался поклониться, облизывая пересохшие губы.

— Есть замысел. Мы вынюхиваем повсюду магические резервуары. Там мы вонзаемся в варп-камень, как отравленные кинжалы, пока…

Его скрутил болезненный спазм. Скрагротту стало интересно, не подавился ли он комком шерсти. Раззик метался и бесился, глазки его закатились.

Затем он взорвался.

Скрагротт уже бросился бежать. Взрывом его, визжащего и кувыркающегося, всё-таки сшибло с паланкина. Он отскочил от губчатой плоти грибовидца, прежде чем с плеском приземлился в гадких зарослях.

В ушах звенело, Чокнутый король поднял взгляд. Варп-пламя жгло ему глаза там, где оно бушевало в воздухе. Один троггот, нёсший паланкин, обратился в пепел. Другой, полуобъятый пламенем, кричал в состоянии непривычно близком к ужасу. Двое других отбросили паланкин в сторону, отпрянув от голодных огней. Сначала Скрагротт не признал в почерневшей оболочке рядом Кровосвёрта, ноги которого после смерти скривились, будто от артрита, как у одного из его ненаглядных пауков. По крайней мере, Бормотух избежал сожжения. Чего он не избежал, так это приземления на свою хилую шею.

Вой грибовидцев был оглушительным. Те, кто был поближе к взрыву, вопили и рыдали, когда их хлестали языки изумрудного пламени. Они легко воспламенялись, как и дрейфующие облачка спор, которые превращались в ширящиеся пласты огня.

Грибковый Приют пылал.

Скрагротт никогда ранее не испытывал настоящей ненависти. Гордракк больше годился для манипулирования, Крагнос – тем более. Коротышки с неба, совершавшие набеги на Хламопад — ну, то был обыкновенный бизнес. Это было другое. Подрагивая, Чокнутый король нетвёрдо встал на ноги и подхватил Луну-на-палке и свой стрекочущий Череп-жезл.

— НЕ В МОЁМ ДОМЕ, ВЫ, ПОГАНЦЫ ЗОГНУТЫЕ!

Скрагротта вырвало его презрением в виде клубов спорового тумана. Облако расширялось, притягивая к себе другие пылинки грибковой арканической силы, формируя бесконтрольно гримасничающий лунный лик. Челюсти видения раскрылись с хрустом насекомьих жвал. Оно проглотило варп-пламя. Раздался низкий гул глотка. Глаза Луны вылезли из орбит. Затем с приглушённым грохотом колдовская конструкция лопнула. Последняя, исполненная злобы волна жара прокатилась по Приюту, прежде чем угаснуть.

Тень фигуры осталась там, где когда-то стоял Серый Провидец. Она была рогатой и отвратительной, темным отражением Раззика, но вытянувшимся до ужасающих размеров и источающим омерзение. Она подняла свои руки в насмешливом благословении. Усмехнувшись, Скрагротт ответил тем же жестом.

Наваждение сгинуло, оставив Скрагротта изрыгать дым. От Криба не осталось ничего, кроме пары почерневших от огня ботиночек. Горящий троггот теперь лежал неподвижно, и, хотя Месмеризмо уцелел, даже кудахтанье Пучеглаза звучало не так живо, как обычно.

Их окружал лес обгоревших грибовидцев. Колдовство Скрагротта спасло большую часть Приюта, но ничего нельзя было сделать с этими лицами на стебельках, чьи выражения застыли в пепле. Никакие пророчества больше не струились из их уст.

Дерево треснуло. Хватка Чокнутого короля расколола древко Луны-на-палке. Он стряхнул щепки со своей окровавленной руки и зашёлся низким, безобразным, протяжным смехом.

— Лады, крысюки… таперича енто личное!