«Глотающий Бог здесь. Он всегда был здесь. В каждом валуне, в каждом пне, в каждой капле воды. И чем раньше ты уяснишь это, жердястый, тем скорее перестанешь совать свой нос туда, где тебе совсем не рады».
– Скаг, железнобрюхий из утробного племени Грохочущего Пуза
Хищник притаился на западе Срединных земель Гура. Место древнее, опутанное сетью бурных рек и пропитанное первобытной магией. И имя ему Рондол. То, что смертные набрались смелости остановиться здесь – многое говорит об амбициях рассветоносцев. И кланы зеленокожих, странствующие по континенту, с превеликим удовольствием и в полной мере готовы оказать им рондольское гостеприимство.
Глава 1. О рондольской земле
У тондийцев есть выражение: «из рондольских вод напились». Так принято говорить о самых старых и надежных воителях из их кланов, ибо даже преклонные годы не умаляют их неистовства и непредсказуемости. И сказать по правде, метафора весьма подходящая. Континент Рондол – место древнее, насыщенное магией и яростью. Донс обрел истинное величие, а потом канул в небытие, и все это время голодный Рондол терпеливо наблюдал издалека.
Когда с приходом Зигмара цивилизация пустила корни во Владении Зверей, Рондол с закипающим от ярости презрением принял ее в своих землях. Тысячи переселенцев утонули во внезапно обрушившихся на них паводках. Другие континенты возносились и уходили, а Рондол только и делал, что перемалывал соседние ландшафты, подминая их по себя. Он был выжившим от природы, и, судя по тому, как теперь подбирается к континентам Тондии и Галлета, до сих пор не утолил свой голод.
Дурная слава свирепых гурийских земель разошлась по всем владениям. Ландшафт и размеры сильно разнятся от одного континента к другому, но практически в каждом из них представлены специфические формы рельефа, неистово борющиеся друг с другом за территориальное господство, словно самые настоящие звери. Определяющая черта Рондола – это обилие страшно свирепых рек. Его плоть – это поймы и заболоченные угодья вперемешку с островками слепых рукавов и небольшими горными скоплениями. Целой сетью змеятся быстрины, и в берегах их держат скалы и каньоны высотой не меньше километра. Белой пеной дыбятся гневные потоки Рондола, и немало суденышек приговорили к гибели выступающие из воды камни. Контроль над редкими мостами и речными бродами значит многое в этих землях, особенно для племен Хаоса, которые жаждут свежей наживы. Однако многие переправы исчезают под натиском самой природы, яростные реки сносят их, если, конечно, воинственные армии не добираются до них первыми.
Эти реки практически невозможно изобразить на карте. Многие отделяются от своих истоков, по всей видимости, совершенно случайным образом, или поглощают уязвимые притоки, разъяряя и без того стремительные течения. Скорость, с которой рондольские реки роют землю, и рвение, с которым они гонят по воде громадные валуны, служащие им гастролитами, способны удивлять. Но спроси рондольца, почему же они именно такие, и ответ покажется до безобразия простым: сам Горкаморка питает воды своей яростью.
Многие места, согласно верованиям их жителей, обладают особой связью с тем или иным божеством, и в случае Рондола это вполне может быть истиной. В многочисленных легендах Рондол фигурирует как место, где Горкаморку проглотил Дракатоа, мифическая Живая Лавина густого первозданного янтаря. Поговаривают, что северная оконечность этой земли подверглась страшным разрушениям, пока богозверь силился заключить внутри себя сопротивляющееся божество. Считается также, что переливающиеся янтарными тонами реки появились как раз из громадных комьев вязких останков Дракатоа.
Но поистине бессмертная рондольская легенда повествует о том, как Зигмар нашел Горкаморку, заточенным внутри полужидкой туши Дракатоа, и освободил его, сокрушив богозверя одним молниевым ударом своего Гхал-Мараза. Разозленный тем, что ему понадобилась помощь, да еще и от человеческого божка, Горкаморка вызвал Бога-Короля на дуэль, которая двенадцать дней длилась среди этих просторов. Даже столько веков спустя реки вызывающего зеленого цвета бурным потоком вырываются из зубастых пастей-пещер, стекая по склонам Гор Мараза. И в то время, как скептически настроенные ученые из Азира связывают явление с биолюминесцентными водорослями, которые можно найти в горных пещерах, орруки и рондольские Обретенные верят, что это течет кровь Горкаморки. Шествия правоверных зигмаритов и громадные орды зеленокожих стремятся захватить эти горы: одни – чтобы очистить эти священные воды, другие – чтобы искупаться в них.
Где бы ни начинался сей миф, Рондол несомненно пронизывают первобытные энергии. И очевидный тому пример – его водные пути. Иногда гневные реки успокаиваются, если их притоки прорывают новый канал в земле. Тогда голодные воды уносятся в другую сторону, ненадолго осушая какой-нибудь каньон, на дне которого лежат сокровища и оставшийся от животных и растений детрит. Однако это самая настоящая ловушка, подготовленная коварными реками. Любой, кто вздумает поживиться этими богатствами, должен держать ухо в остро, ведь отдаленный грохот может очень скоро обернуться лавиной ярящейся воды, мчащейся из-за поворота. Лишь заслышав такие звуки, искатели сокровищ должны мигом эвакуироваться, а иначе река захватит их и разорвет на куски, которые станут пищей для Рондола. Пенящийся прибой таких вод нередко сравнивают с явлением живой магии, известным как Клацающие Челюсти Пожираки. Известно также, что некоторые хищные магические существа-скитальцы «седлают» эти водные потоки и интуитивно выискивают скопления смертных душ, на которые затем нападают.
И все же это не единственный способ, которым Рондол демонстрирует свою ярость. Хотя до нелепого сильные землетрясения одолевают местные равнины не так часто, как Тондию, каждый камень и корень здесь, кажется, трепещет от едва сдерживаемого гнева. Эту особенность шаманы орруков приписывают фрагменту души Горкаморки, выбитому из него Зигмаром во время их схватки и который якобы впитала земля. А местная флора, особенно облюбовавшая болотистые угодья и речные берега, опасна ровно настолько, чтобы вполне себе оказаться каким-то отродьем Двуглавого Бога. Одно из таких растений – скверный рондольский бамбук, весь его ствол усеивают кусачие пасти, отнявшие кисти и пальцы многих желторотых плотников.
Горы Рондола, конечно, несравнимы с вершинами Ленду, Земли Живых Пиков, и все же они грозны и громадны. В постоянном состязании с местными реками – как это обычно и заведено у гурийских рельефов – эти горы сбрасывают крупные валуны со своих склонов, чтобы перекрыть речные потоки. Порой солидные глыбы камня мешают попыткам реки разъесть или разрушить подножие горы. Бывает, что за такой природной дамбой собирается столько воды, что река выходит из берегов и топит под собой все равнины вокруг, вынуждая многие виды животных мигрировать на горные склоны. Однако даже это стихийное бедствие длится недолго: в конечном счете Рондол испивает всю лишнюю воду паводков, а другие реки, чувствуя, что родной поток лишился своей силы и застопорился, устремляются в его сторону, чтобы поглотить. Пресытившиеся воды сметут каменные глыбы и отправятся дальше, а в суровой экосистеме Рондола вновь продолжится пляска жертвы и хищника.
Глава 2. По следам богов
Дуэль Бога-Короля и Великого Зеленого Бога стала темой многих проповедей зигмаритских священников, ибо их повелитель выступил против настоящей силы природы и не дрогнул. В Эпоху Мифа вокруг предполагаемого места битвы было образовано много храмов, прославляющих Зигмара Воителя. Правда, ни один из них не сохранился: одни были разрушены в ходе Первого Великого Вааагха!, другие – во времена Эпохи Хаоса. Ныне они лежат в руинах, наводненных мстительными духами жрецов, которых покинул собственный бог. Не считая случайно забредающие сюда стомпы гаргантов, жаждущих растоптать всякое место былой святости, главные гости этих руин – охотники за сокровищами с видами на священные реликвии. Некоторые ученые в шутку говорят, что «найденных» в Рондоле осколков дубины Горкаморки хватит на возведение лестницы от поверхности Гура и до его звериной луны Гнорла.
Однако один все-таки доподлинно известен: Осколок Колотилы, давным-давно упрятанный в Бивнехрон, дабы его первобытная мощь не попала в чужие руки. В последние годы энергия Некротрясения развеяла иллюзии, скрывающие хранилище, и в попытке захватить Осколок воеводы зеленокожих – Скрагротт и Гордракк – объединили свои силы. Под взором Дурной Луны альянс Порядка выступил против орды. Конец тяжелой битвы ознаменовало обрушение всей горы, которое вызвали жрецы Огненных убийц. Осколок же и по сей день разыскивают банды грабителей, и помимо обычных гурийских опасностей им приходится иметь дело с зарытыми вокруг руин Бивнехрона грудами психокамня, таинственно пульсирующего и благоухающего магией.
Глава 3. Жители Рондола
Коренные рондольцы – стойкий народ, ничуть не менее склонный к вспышкам жестокости, чем воды их родины. Великое множество рондольцев обратилось в почитание гневных речных духов, которые в действительности были лишь еще одним отражением Кхорна. В Эпоху Хаоса многочисленные легионы Кровавого Бога вторглись на этот континент, а некоторые мародерствуют здесь и по сей день. Эти кровожадные племена зачастую обретаются на архипелагах, которые появились, когда схлестнувшиеся водные потоки отрезали некоторые участки земли от родного континента: яркий тому пример – острова вокруг Свлинда. Они носят одежды из черепашьей кожи и шкурок ящериц, вроде кусоморской игуаны, славятся своим мастерством в мореходстве и частенько рыщут в поисках уязвимых аванпостов для своих грабежей и речных пещер – для исследования. В остальное время они отражают удары Слизлых Флотилий, пиратствующих огорских племен и напоминающих духов существ, которые, по слухам, устраивают свои рейды, когда эфирный туман густым одеялом застилает водные пути.
С появлением новых вольных городов и аванпостов Бога-Короля в регионе рондольские Обретенные стали толпами стекаться к этим колыбелям цивилизации. Выступив из Города Землетрясений на юге, новые рассветоносные походы погрузились в котел всего дикого и жестокого в надежде заселить неспокойные земли Рондола и Ленду. Во главе им была необходима сила особенно свирепая, и так к походам присоединилось одно из буревоинств Зигмара: Клинки Кракена. Родом из прибрежных племен и кланов морских разбойников, эти Грозорожденные заработали репутацию прекрасных бойцов на флангах, обороняя основные силы, словно щупальца того зверя, в честь которого были названы. Их тактика ведения боя и деление на самодостаточные дивизии прекрасно подходят для экспедиций в долины Ленду и изрезанные бурными реками равнины Рондола.
Однако несмотря на всю их доблесть, Клинки Кракена не могут быть сразу везде, как впрочем и поддерживать добрые отношения со всеми союзниками. Некоторые кланы сильванетов, в частности, эта зигмаритская экспансия приводит в ярость: командиры рассветоносцев довольно быстро поняли, что древесина древних рондольских деревьев – отличный материал для их судов, способный переносить многие опасности ревущих водных потоков. В поисках этих древесных старцев Рассветные не гнушаются обыскивать священные рощи, и это только больше злит лесных духов.
Пока силы Порядка пускают свои корни, более примитивные существа стараются всячески поумерить их амбиции. Зеленокожие, убежденные в том, что дух и кровь их божества все еще питают землю континента, заселили Рондол в незапамятные времена. Бесчисленные кланы Злободеров скрываются в мерзких болотах, порожденных речными паводками, и воюют с вурдалаками, также претендующими на эти земли. Тем временем, Костоломы значительно превосходят Злободеров. Этих фанатичных охотников на чудищ притягивает сюда энергия Вааагх!, пронизывающая весь Рондол. Они без устали скитаются вдоль речных путей, скрещивая клинки со всяким, кто охотится неподалеку.
Глава 4. Руины Цивилии
Магия, которой владеют шаманы орруков, посторонним не особо понятна. О том, как проявляется эта первобытная энергия сложено немало сказочных историй. Популярная рондольская легенда гласит о том, что шаманы-проповедники зеленокожих нашли общий язык со свирепыми водами континента. И именно это привело к страшному потопу, погубившему Цивилию. Изначально это был самый северный оплот, возведенный жителями Города Землетрясений, разрастающийся порт и рыбацкий городишко. Пока внезапно поднявшиеся волны не обрушились на берег и не превратили его в затопленные руины. Стены и стражи-идолы рухнули и наполовину погрузились под воду, окутанные густым туманом. Некоторые кланы Костоломов заселили эти руины, пустив всевозможные обломки на создание своих плотов для охоты за монстрами Кусачего моря. Но оптимизм рассветоносцев не так-то легко укротить, и, несмотря на дурную репутацию, которое место заработало среди простого люда, планы по возвращению Руин Цивилии уже приведены в действие.
Глава 5. Зияющий Портал
В центре Рондола стоит Зияющий Портал, напоминающий разверзшиеся громадные челюсти мегалодона. Прямо из недр этой пасти льется неиссякаемый поток воды, вливающийся в течение реки Атт. Откуда вода берет свое начало неизвестно, поскольку на той стороне Портала находятся Врата Банту южного Галлета, со всех сторон окруженные сушей. Зияющий Портал, однако, остается местом первостепенного стратегического значения, особенно для Грозорожденных, которые стремятся объединиться с собратьями, воюющими в самом сердце гурийских срединных земель. Добраться до врат владения не так-то просто: для этого придется одолеть опасную быстрину, поток которой, кажется, стремительнее и яростнее, чем где бы то ни было в Рондоле. Когда орды Гордракка и Скрагротта отправились к Эксельсису через эти врата, несколько оррукских кланов, опьяненных риском, обосновались вокруг Зияющего Портала. Верхом на костяных плотах эти зеленокожие упоенно плавают вдоль реки, маневрируя меж острыми камнями и скалами и охотясь на всякого, кто пожелает миновать врата.
Глава 6. Вторжение Ка-рокка
Веками орруки Рондола развлекали себя тем, что стукались друг с другом, охотились на монстров речных земель и воевали с ордами Кровавого Бога и армиями Зигмара. Ныне же их взбудоражила иная – иноземная – сила. На Рондол обрушились Железнозубы, облаченные в ржавые, голубые доспехи и называющие себя Рубилами. Стереть с лица земли любой след цивилизации, что только они смогут сыскать, а по пути созвать под свои знамена всех зеленокожих, прозябающих без дела – такую священную миссию они возложили на собственные плечи. Одна лишь мысль о том, что люди Зигмара стремятся привнести порядок в эти священные земли, выводила их из себя, и орруки поклялись, что и камня на камне не оставят, будь они возложены во славу Бога-Короля.
Однако сперва Рубилам предстояло согнать остальных зеленокожих в тесные ряды их немаленькой армии: по всему континенту развевались яркие флаги, поднятые парнями Зигмара, а это значило лишь одно – кто-то где-то явно отлынивает от работы. Их надбоссом был Ка-рокк, шаман – весьма необычное явление для боевых кланов Железнозубов, – и посему суеверные Костоломы сразу же пробудили в нем любопытство. Интерес этот только усилился в битве за Котловину Раки, когда его любимый мордоворот Божморок набросился на ходячий каменный идол Горкаморки, который сразу четыре проповедника вурргога поддерживали своей силой. Рубилы верили, что Горк направляет их: этих орруков ничуть не волновало кого или что они уничтожают. Племена Костоломов, в свою очередь, сочли эту жестокую расправу за божественную кару и знак, что пришло время собирать нешуточный Вааагх!.
Когда к боевому клану присоединились фанатичные Костоломы, Ка-рокк отправил свои орды в сторону болотных логовищ Злободеров. Спустя несколько ошеломляющих стычек в мангровых топях Железнозубам удалось убедить бездельников орруков в том, что разорение зигмаритских аванпостов по пути на юг и дальнейшие рейды на крупные города принесут им гораздо больше желанной добычи. Помимо своих воинов, Злободеры поделились грудами ржавого скрапа, которыми были завалены их лагеря – весьма редкий и ценный ресурс в землях Гура, который оррукам удалось накопить за долгие годы грабежей и разбоев.
И лишь тогда парни шамана приступили к работе. Хоть они и предпочитали сеять разруху, Рубилы были способны и к созиданию, и за последние годы построили немало осадных башен и таранов для своих бесчинств. Их новообретенные приятели Злободеры связали вместе на первый взгляд ненадежные груды камня и металла, превратив их в настоящие плоты, которые способны справиться с коварными течениями местных рек.
Конечно, многие зеленокожие утонут под водой за время их путешествия на юг, но Ка-рокка это не шибко беспокоило. По пути их ждало сущее изобилие мест, которые его парни смогут сравнять с землей – и с каждым всплеском насилия все больше тварей Горкаморки будут присоединяться к ним, влекомые первобытным инстинктом…
Рондол сотрясает поступь миллиона миллионов зеленокожих, диких тварей, что рыщут по континенту в поисках вкусной жратвы. Большинство боевых кланов интересует разве что разрушение всего и вся на своем пути, но у Рубил – во главе которых стоит шаман-мудролоб Ка-рокк – иная, куда более важная цель.
«Все так, как вы и опасались, лорд-целестант. Боевые кланы Горкаморки на марше. Некая великая сила объявилась в северном Рондоле, и единственное ее желание – растоптать все, что попадется на глаза. Пока что эти твари воюют меж собой и против падших во тьму смертных. Но долго это не продлится. Ими движет энергия самого Гура. Рано или поздно они явятся в южные земли, где стоит Город Землетрясений, и мы должны быть к этому готовы».
– Рыцарь-обвинитель Загези, Хозяин Звездного Лука
Зелень. Приходя в себя после сна, Ка-рокк неловко поднялся со шкур, которые служили ему кроватью. Зелень затмевала его взор. Клыкастые изумрудные морды ревели в небеса, их вой сотрясал изломанную землю и низвергнутые камни, и все вокруг потонуло в сиянии нефрита, покрытого сажей. Воздух содрогался от басовитых голосов, топающих ног и грохота железа по железу. Под натиском воплей башни юдишек обрушивались, устилая землю обломками.
– Зог бы меня побрал, – прошептал Ка-рокк, сморгнув эти жестокие видения. И все же топот никуда не делся. В эти дни от него нельзя было избавиться. Все началось еще до того, как Гур окончательно слетел с катушек. И теперь с каждым видением, которое Ка-рокку удавалось урвать у Великого Зеленого, грохот только усиливался. Навалять какому-нибудь поганцу по морде, да еще и в такт этому рокоту было забавно, но, когда речь заходила о сне, высыпанию он ничуточку не способствовал. Хотя что тут поделаешь – с Горкаморкой не спорят.
– Что-то происходит, Доггрок, приятель, – пробормотал Ка-рокк, нащупав посох и подтянув его к себе. Челюсть оррукского черепа, служившая навершием посоха, клацнула своими зубами и снова захлопнулась. Забавно, но то была одна из самых умных вещей из всех когда-либо произнесенных бывшим мегабоссом боевого клана. Ка-рокк до сих пор божился, что ума не приложит: каким образом Доггрок вляпался в ту пренеприятную переделку с этим ужасным самоподрывом, – и все же буйные вояки боевого клана мигом становились в строй под взором пустеющих глазниц, оставшихся от их босса. – Юдишки что-то затевают. Обожди-ка…
Запустив руку в складки своей замызганной мантии, Ка-рокк вытащил небольшую связку сверкучих морковиков. Набив рот пучком грибов, мудролоб покачнулся и прикрыл глаза. С каждой секундой эхо непрерывного грохота только сильнее раздавалось в его голове, пока, наконец, не заглушило все остальное. Душа Ка-рокка вновь погрузилась в вихрь видений, и чтобы сгустившаяся аура жестокости не увлекла его за собой, мудролобу пришлось напрячь всю свою волю. Время повернулось вспять, и пока разрушенные башни вновь восставали над землей, Доггрок напрягал слух, чтобы внять гневной душе Звериного Владения. Один проповедник вурргога однажды показал ему, как это делается, и сегодня знания бывшего босса, наконец, пригодились. Ка-рокку. Три имени просочились в его сознание, влекомые тонкими струйками болотного ила.
– Рондол, – пробормотал Ка-рокк, когда видения снова померкли. – Ленду. Город Землетрясений. – Оррук нахмурился, и его брови теперь больше напоминали тектонические плиты, столкнувшиеся друг с другом. – Им в головы, должно быть, взбрело, что имечко будет забавным. Но я вот че скажу: с таким шутки не шутят. Мы их так хорошенько встряхнем, что они в жизни не оклемаются. – Затем еще одна мысль посетила его голову. Мудролоб моргнул и перевел взгляд на пустые глазницы Доггрока.
– Или… или, быть может, явится он, – прошептал Ка-рокк. В его воображении заметались дикие образы. Колоссальный кентавр ревел в небеса, и земля раскалывалась под его копытами. Крагнос. Сердце Грохота.
– Он Бог Землетрясений, как-никак. И вряд ли устоит перед желанием наведаться в город с таким-то названьицем.
– Босс?
Порыв ветра ворвался в покрытую шкурами хрюнделей палатку Ка-рокка, когда Громила заглянул внутрь. По всей видимости, шаман говорил сам с собой громче обычного. Его голова все еще кружилась от обещанной расправы. Сработал инстинкт. Посох уставился на оррука, поток зеленого света хлынул из пустых глазниц Доггрока, и зеленокожий, приняв удар своей грудью, отлетел назад, с грохотом дымящихся доспехов. Через мгновение земля содрогнулась. Старый мордоворот Доггрока, Божморок метнулся к останкам оррука, до предела натянув цепь, стягивающую его шею, и принялся за лакомство. Громилы и Здоровяки ненадолго отвлеклись от своих постуков и переглянулись, прежде чем снова вернуться к делу.
– Что-то намечается, мудробосс? – спросил Моггер Крамп, приблизившись к шаману. Ритмохлоп был одним из Рогастых Парней, настоящим ветераном среди дикарей, и его темно-синие доспехи украшали пестрые узоры и триобразные рога, соответствующие данном статусу. Если надо было хорошенько взвинтить парней, то никто не мог справиться с этим заданием лучше Крампа и его соратников. Выпрямившись и подавив жажду драки, разгоревшуюся внутри, Ка-рокк твердо опустил посох и приготовился говорить своим самым повелительным тоном.
– Доггрок говорит со мной, парни, – шаман знал, что его слова пронесутся через весь лагерь – этому трюку замудреного колдунства он обучился много лет тому назад. На этот раз все орруки отвлеклись от своих дел, и вовсе не потому, что Божморок был все еще голоден. – Он говорит, что юдишки шляются по Рондолу. Нагородили тут своих замков, прям как у себя дома.
С первого слова Ка-рокк застучал посохом по земле, и костяная челюсть Доггрока затрещала в такт этим хлопкам. Вскоре почти каждый удар сопровождался шипением силы в недрах зияющих глазниц.
Поймав ритм, Крамп стал барабанить горкобойкой и моркобойкой. Грохот эхом разнесся по лагерю. Из глотки оррука вырвались тягучие, гортанные звуки. К нему тут же присоединились и другие ритмохлопы Рогастых Парней, их голоса зарокотали над долиной. И вскоре весь клан подхватил перехлоп, гремя ступнями по земле в такт грохоту, наполнившему их собственные души. Волна собиралась. Цунами сущей ярости в синих доспехах, которое с шумом пронесется через угодья цивилизации и сметет все на своем пути. И все, что оставалось сделать Ка-рокку – это показать им цель.
Лишь он мог сделать это. Лишь его посетили видения, призванные напомнить оррукам владений, что им надобно было свершить. И именно поэтому он был избран, а Доггрок – нет. Как два пальца.
– Хуже всего то, – закричал Ка-рокк, и громогласный рев вырвался из челюсти Доггрока, – что рондольские парни пустили все на самотек! В другом случае Горк за ними даже не послал бы, а?
– НЕТ! – раздался ответный клич, и баритоновые рожки взорвались воем, лишенным всякого мотива и ритма.
– Че думаете, они запамятовали, как драться?
– ДА!
– И кто им напомнит?
– РУБИЛЫ!
– Мы разобьем им все морды!
– РАЗОБЬЕМ ИХ МОРДЫ!
– И хорошенько поколотим их!
– ПОКОЛОТИМ ИХ!
– Вперед, Рубилы!
– ВПЕРЕД, РУБИЛЫ!
– ВАААГХ!
– ВАААГХ!!!
Ярость зеленокожих достигла своего пика. Божморок запрокинул голову назад и издал рев, от которого затрещали кости. Ка-рокк вскинул свой посох, и полый череп Доггрока наполнился светом. Луч вырвался наружу и разорвался посреди ночного гурийского неба, обернувшись свирепой мордой дикого зверя. Его глаза горели от жажды битвы, старой, как само время.
То была искра, от которой занялось пламя среди страниц сухого пергамента. Как один, Рубилы взревели и хлынули из долины. И если желание подраться все еще не захватило кого-то из зеленокожих, то сейчас душу каждого из них захватил пыл осквернителей. Наблюдая за тем, как его боевой клан – настоящий бронированный зверь – проносится через долину, Ка-рокк осклабился во весь рот.
Рондол даже не поймет, что нанесло удар.
P.S. Каждый второй выпуск Белого Гнома в статьях про Рондол выкладывают обновленную карту продвижения всех войск. По этому случаю их мы тоже будем переводить и верстать.
«Среди наиковарнейших ужасов рондольских вод можно выделить меркаветов. Эти злобные создания принадлежат к роду хищных рыболюдов, обретающихся в открытых морях Гура. Меркаветы – вылитые альвы, не считая щупалец, как у головоногих, которые заменяют им нижние конечности и которые покрывает блестящая черная чешуя. Коль представится такая возможность, они не преминут вцепиться в дно речного тральщика, чтобы неторопливо прорубить его насквозь, а после насладиться воплями тонущих».
– Отрывок из Бестиария Дзантастара
Оглушительные боевые кличи и топот бесчисленных ног сотрясают древний гурийский континент. Всеми своими силами орды Горкаморки обрушились на Рондол, намереваясь учинить настоящую бойню. И сейчас они маршируют на юг, только ускоряя свой темп да набирая новых воинов в свои ряды.
Глава 1. О гурийском кризисе
В Эру Зверя безопасных мест не найти. Янтарное Владение, волю которого так никому и не удалось обуздать, окончательно сошло с ума. Гневное гурийское сердце испускает волны первобытной магии, которые осаждают само мироздание. Земли трещат и раскалываются в судорогах тектонической агонии, воды пенятся, вгрызаясь в побережья, а зверей одолевает вырождение, как физическое, так и духовное. Сам же Гур стал эпицентром этого мистического феномена. Когда луны прибывают, а на землю опускаются кроваво-красные сумерки, первобытная энергия еще сильнее сдавливает Владение Зверей, обрекая цивилизации на гибель и возрождая обычаи дикарей.
Однако Рондол никогда не был тихой гаванью для поселенцев, даже задолго до наступления гурийского кризиса. Земля Рек и Ярости – древний регион и принадлежит он Горкаморке, олицетворению всего дикого и животного.
Пресловутые реки, чьи напористые потоки несутся через весь континент, переливаются изумрудными оттенками от переполняющей их энергии Вааагх!, светятся янтарной магией и несут с собой громадные камни, размером с туловище человека, которые сгрызают и перемалывают все, что попадется на пути. Идолы Двуглавого Бога, высящиеся на горных склонах и среди крутых речных излучин, бросают хитрые взгляды. Рондол кишит орруками, особенно Костоломами, которые охотятся на чудищ и ощущают глубокую связь с дикой энергией, сотрясающей земли вокруг. В глубине континента бродят стомпы гаргантов, а в сырых пещерах водятся гроты, мечтающие засадить речные русла своими грибными спорами.
Лишь одна причина – как это обычно и бывает у отпрысков Горкаморки – до сих пор оберегает Рондол от полного опустошения: сами зеленокожие. Они живут войной и, как показывают последние стычки, друг с другом сражаются так же охотно, как с порочными племенами, влачащими свое жалкое существование в горах, или с кровожадными речными налетчиками Свлинда. История, древняя, как сами владения, свидетельствует о том, что их разобщенность приоткрывала другим расам новые возможности для расширения своих территорий. Особенно впечатляют последние успехи рассветоносных походов. Правда, даже со всей мощью Клинков Кракена – буревоинства, собранного из бессмертных морских владык – за своими плечами, зигмаритам приходится отчаянно защищаться. Пограничный город Цивилия превратился в затопленные руины, которые обжили боевые кланы Костоломов и окутали слухи о таинственных налетчиках, являющихся вместе с морскими туманами. Зигмаритский оплот Бриннок был объявлен точкой сбора второй волны походов, но даже для них может быть уже слишком поздно.
Более того, к западу от Рондола раскинулись земли, неизвестные людям Зигмара. И именно оттуда явилась новая свирепая угроза – звери, закованные в ржавую синюю броню и на всем своем пути ревущие грубые боевые песни. Поистине отъявленные варвары. Рубилы. Своим священным долгом эти Железнозубы возомнили хорошенько встряхнуть всех тех орруков, которые по их мнению «отлынивают от работы»: одни разевают пасть недостаточно громко, другие прикумаривают или как-то иначе пинают балду под конец тяжелого Вааагх!-дня. Под предводительством своего шамана-повелителя Ка-рокка, крупная часть всех сил боевого клана ринулась в Рондол. Как один заговорили тайновидцы вольных городов: орда движется на юг, в сторону оплота смертных – Города Землетрясений. И если не остановить или не перенаправить ее, то влияние Зигмара на западные срединные земли может быть потеряно окончательно.
Глава 2. Бриннок
С поверхности Бриннок кажется обычным зигмаритским оплотом, но в действительности его фундамент уходит глубоко под землю: среди расположенных под поверхностью залов зигмаритские исследователи нашли древнюю шестиугольную палату с причудливым механизмом в центре. Даже ученые маги из Коллегии Таинств толком не преуспели в переводе рун, испещряющих стены залы. Из крупиц разгаданных ими письмен они поняли, что хозяева этого места основали его во времена давно позабытой войны с последователями Нод Кура в Галлете. Дальнейшие исследования вскрыли и предназначение механизмов палаты. Благодаря одной магической уловке устройство могло сплавлять камень, металл и кость воедино, создавая доспехи, которые были в разы эффективнее брони из обычных кузниц, и зачаровывая их таким образом, что, несмотря на немалый вес, на себе их мог носить даже человек. Гурийская магия – неотъемлемая часть этого механизма – сделала весь процесс крайне непредсказуемым, особенно в Эру Зверя. Несмотря на это, группа освященных и защищенных магическими оберегами аколитов из Коллегии Таинств ныне трудится под улицами Бриннока, производя особые доспехи для грядущих походов.
Глава 4. Слава и набитое брюхо
Чудовищные племена огоров не сильно уступали оррукам в численности, хотя точную причину по которой все они собрались в Рондоле обжоры назвать не могли. Со слов мясников – огорских жрецов мяса – в легендах упоминается грандиозный пир, устроенный на континенте по приказу самого Горкаморки в дар его прожорливым отпрыскам за защиту этих священных земель. И все-таки, какой бы ни была истинная причина, в Рондоле обитало много утробных племен – как больших, так и не очень.
Проживающие на севере Оленеглоты – боковая ветвь утробного племени Кровавой Глотки – первыми повстречались Рубилам. Ритмохлопу по имени Трокка Рокотун Ка-рокк поручил раззадорить огоров в его собственной неподражаемой манере и тем самым переманить на свою сторону. Что уж тут говорить, с поручением оррук справился даже слишком хорошо. Когда сторонники Трокки приблизились к Кровавому Шипу, их топот и песнопения пробудили первозданное сознание горы. Судороги ее прерванного сна вызвали лавину, которая поглотила пиршественный зал Оленеглотов, примостившийся на одном из горных склонов. Некоторые огоры ничуть этому не удивились, приняв лавину за суровый приговор Глотающего Бога. Опасаясь его гнева, они отправились на юг. Остальные же вступили в карательную войну против Рубил – не то чтобы орруки были против.
Но, вероятно, самыми опасными огорами Рондола были вовсе не выходцы с континента. Среди жителей пустошей огоры наиболее предрасположены к пиратству; умственных способностей им вполне хватает, чтобы не только построить целый галеон, – хотя чаще всего за них это делают создания поменьше, – но и управлять им. Дурная слава опережает многих огорских капитанов, вроде Тарго, Черного Пороха и Кишкохрыща. Однако на западе Срединных земель Гура самым страшным корсаром слыл Таргуг Мясницкий Нож, Бич Храмовой Гильдии Меркадоров и самопровозглашенный Пожиратель Армад. По воле судьбы Таргуг и его команда атаковали Рондол практически одновременно с орруками. Некоторое время они сражались с почитателями крови в землях Свлинда, пока большая часть флота Таргуга не обогнула побережье и не высадилась на выступающем мысе Рысьего Серпа.
Если верить совсем уж нелепым сказаниям, Рысий Серп раньше был когтем Заратраски, пока не отломился в Эпоху Мифа, во время охоты львиноподобного богозверя на самого Горкаморку. Таргуг не придавал особого значения этим историям; его интересовали исключительно хищники Серпа – вполне реальные, напоминающие кошек и на весь Рондол прославившиеся своей хитрой натурой. Звери были источником не только вкусного мяса, но еще и янтарных шкурок с замысловатыми рисунками на них: стоит ли говорить, что многие богатеи так и мечтали обзавестись парочкой-другой. С типичной для них разнузданностью огоры принялись убивать и мародерствовать по всему Серпу, выкуривая рондольских рысей из их логовищ и сгоняя на убой, где их собратья, вооружившись топорами и дубинками, забивали зверей как скот.
Без ответа деяния головорезов Таргуга не остались. Рондол, а с ним и Рысий Серп, приютил у себя несколько силвьанетских кланов, и такое жестокое браконьерство им, мягко говоря, претило. Еще большей угрозой для огоров стали Владыки Харадрона, наладившие здесь весьма выгодную торговлю экзотическими шкурами. С аванпостов на средних высотах, раскинувшихся по всему региону, спустились флотилии небесных кораблей, и вскоре их пушки уже обменивались огненными залпами с железомётами огоров. Сильванеты же, тем временем, старались насолить и тем браконьерам, и другим, организовывая одну партизанскую атаку за другой.
Таргуг и Ка-рокк знали о существовании друг друга, и каждый из них присматривался к сопернику издалека, не желая идти на переговоры. В конце концов, правда на стороне сильного, и когда Рондол сгорит дотла, пробьет час расплаты. До тех самых пор атаки Рубил и кораблей Мясницкого Ножа всячески мешали вражеским силам, выступившим против обоих. Внимание зигмаритов переключалось с одного вторжения на другое, и путь, ведущий вглубь их территорий, оставался открытым…
Огоры-пираты Таргуга Мясницкого Ножа разоряют истерзанные войной земли Рондола. В поисках славной добычи и свежего мяса они нападают на дуардинский конвой, однако прямо посреди бойни до них доносится таинственный барабанный рокот. Ярость Гура пробудилась, но внемлют ли огоры ее зову?
– Чет мне это порядком надоело.
Мясистый кулак Таргуга размозжил голову мертвого дуардина, но сам огор нахмурился только сильнее. Его лицо сморщилось, словно скалистая стена, обвалившаяся под натиском лавины. Кулаки огора продолжали молотить по бездыханному телу в такт ритмичным ударам, звучавшим в его голове. Наконец, огор выпрямился и, зарычав от досады, зарядил небесному коротышке ногой. Труп взлетел на воздух, с хрустом приземлился и заскользил по осыпи горного склона.
Даже костяшки его пальцев пульсировали в такт этому треклятому рокоту. Огоры с топотом неслись через плато, коротышки палили из пушек со своих небесных кораблей, а «Мучитель» крушил их ответным артиллерийским огнем – казалось, весь этот шум был эхом ритмичного боя, разносящегося в голове Таргуга. Небесный крюк вонзился в землю всего в нескольких ярдах от огора, и даже в вибрациях оружия он почувствовал отголоски несчастного рокота.
– Это призыв, капитан.
Сдавленный мокротой баритон вернул Таргуга из забытья – или как там это у огоров называется. Вонь полусгнивших отбросов возвестила о приближении Сэра Гуджа, старшего мясного жреца на «Мучителе». Один из кошаков Рысьего Серпа расцарапал добрую половину его хари, но мясник и без того был уродом каких поискать. «Кто бы мог подумать, что живьем тварь в кипящий котел не полезет?» – думал про себя Таргуг, хотя Гудж, по правде говоря, не жаловался. Он поравнялся с капитаном и опустил руки на бедра. Кровь уже успела запечься на его посеревшем фартуке.
– Гур много че рычит нам, парень, надо бы слухать, – шаман кивнул с умным видом и вытер нос пальцем, смахивающим на дубинку. – У Глотающего Бога есть для нас работенка. Как и у Живого Землетрясения. Заткнув уши, ты рискуешь навлечь их гнев.
– Я вам че говорил? – пробормотал Таргуг. – Паскуде имя не даем. – Сплюнув комок вязкой слюны, капитан потер глаз костяшками пальцев. В присутствии Гуджа топот в голове только усиливался. Наверняка дело в магии. – Плевать я хотел на гурийский бубнеж. И на твое Живое Землетрясение. У меня стока времени нет, чтоб еще и с местными божками возиться. Да и зеленая погань прекрасно справляется…
– С тем, что всю добычу гребет под себя, – закончил Гудж, осклабившись в беззубой ухмылке. Выудив что-то мерзкое из ноздри, мясник внимательно изучил находку, а затем смахнул ее с пальца. – Жадность по справедливости и по понятиям – дело святое, капитан. Но Топотом пренебрегать нельзя. Зеленые все правильно делают. Нам бы взять с них пример да держать путь на юг.
Пренебрежительный ответ Таргуга не успел слететь с его уст. Одна из пушек, спущенных с палубы «Мучителя» и установленных на телегах, взорвалась в нескольких ярдах от него под обстрелом эфироматических орудий. Таргуг пошатнулся, но на ногах все-таки устоял. Стараясь не обращать внимания на аппетитный запах паленой плоти носорога, который горел заживо, капитан выругался. Он прищурился и сквозь клубы густого дыма заметил блеск янтарного золота. Корабль небесных коротышек – не самое крупное судно в их флотилии с пушкой, установленной на носу, – с грохотом несся в сторону капитана. Надпалубный механизм скрежетал в агонии, но команда сосредоточилась на перезарядке орудия: зияющая пасть пушки повернулась на Таргуга.
– Мерзавцы, – пробормотал Таргуг, потянувшись к одному из тяжелых огнестрелов на поясе. По сути своей это было настоящее ружье, но для огора – обычный пистолет.
Таргуг инстинктивно высунул язык и единственным видящим глазом прицелился в шарообразное устройство, которое удерживало судно в воздухе. Он спустил курок. Волна отдачи прокатилась по его татуированной руке, и с адским треском и дымной отрыжкой черного пороха пуля вылетела из дула. Таргуг думал, что выстрел будет пристрелочным, но когда снаряд угодил во что-то действительно важное, горная гряда огорских бровей выразительно поморщилась. Что-то прогремело. Судно накренилось в сторону, изрыгая клубы сверкающего дыма, и, наконец, врезалось в плато, взорвавшись всепоглощающей волной тепла и шума.
– Удачный выстрел. – Таргуг приблизился к обломкам и снова нахмурился. – Еще хоть слово о гурийском благе, Сэр Гудж, и твои кишки пойдут на такелаж моего судна.
Когда останки команды выгребли из-под завалов, огор почувствовал упоительную дрожь. На корме он приметил запечатанный сейф. Капитан присел на корточки, вытер копоть рукой и уставился на рунические письмена. Он годами совершал набеги на такие конвои, и за это время кое-что узнал о языке коротышек.
– Вечнотрясение, – задумчиво прочел он.
Судя по всему, пока огоры не открыли огонь, флотилия дуардинов летела на юг. Да и не было на севере твердынь с таким названием. Они явно что-то перевозили. А куда организуют поставки, там должно быть и богатство. Такому умозаключению Таргуг доверял всяко больше, нежели мистическому сердцебиению Гура.
– Что ж, – пробормотал Таргуг, поднявшись на ноги. Его лицо озарила улыбка. – Быть может, мы все-таки отправимся на юг, мой верный мясник.
«Орруки превосходят нас числом. На одного нашего воина приходится тысяча зеленокожих. Этот молот разобьет любую армию, которую мы выпустим на поле боя. Однако о свирепости хищника размер мало что говорит. Крупнейший из булвалов не устоит перед натиском стремительного косяка отальвари, и под стать им мы будем наносить врагу удар за ударом, медленно но верно».
– Лорд-ловчий Паллин Малай
Неистовые орды Разрушения вторглись в земли Рондола и теперь, словно огромный зеленый потоп, мчатся на юг, обуздав воды бурлящих рек. С каждым днем они все ближе к Городу Вечнотрясений, который, кажется, обречен на неминуемую гибель. И все-таки надежда еще теплится в сердцах зигмаритов, ведь из-за широких океанских просторов на помощь к ним явилось буревоинство мореходов. Клинки Кракена.
Вступление
Рондол, Землю Рек и Ярости, поглотила война. Дикие пустоши исторгли несметные полчища боевых кланов, и в безумном исступлении орруки принялись кромсать все и вся, что встретится на пути. Пенистые реки покраснели от пролитой крови, а горные долины и хищные каньоны окутала пульсирующая зеленая дымка: виной тому разбойная энергия великого Горкаморки, воплощения первобытной жестокости. В авангарде непокорной орды маршируют Рубилы. Толпы воинственных крушил и баламутов, облаченных в синие доспехи. Под предводительством безумного шамана Ка-рокка они считают своим долгом пробудить истинную жажду убийства в последователях Великого Зеленого Бога.
Судьба, уготованная тем, кто выступает против натиска зеленокожих, представляется мрачной. Самый свирепый Вааагх! за целое столетие уже поглотил весь Бриннок. С городом, который еще несколько дней назад был венцом смелой кампании Зигмара в Рондоле, больше нельзя было связаться. Сопротивляется ли зигмаритский оплот или лежит в руинах – неважно: планы Бога-Короля в отношении Рондола были разрушены, а целые батальоны рассветоносцев – окружены врагами и обречены на жестокую гибель. Кажется, ничто уже не помешает оррукам и их союзникам отправиться в Ленду и осадить Город Вечнотрясений до того, как на помощь важнейшему бастиону цивилизации прибудут подкрепления. Более того, огоры из утробного племени Грохочущего Пуза учуяли запах мяса и не так давно покинули свои пиршественные залы, забрызганные кровью. Причмокивая губами от одной только мысли о свежей жратве, они собираются принять участие в намечающейся резне.
Нанести ответный удар по этому зеленому потопу выпало на долю могущественнейших чемпионов Зигмара – Грозорожденных Вечных. И первыми среди них стали Клинки Кракена, повелители гурийских рек и океанов. Эти воины двигаются и наносят удары также стремительно, как харраниды, уловившие запах крови в воде. Полагаясь на небольшие элитные отряды, они уверенно маневрируют между массивными воинствами зеленокожих и нападают всякий раз, когда представляется возможность сеять смерть и смятение в стане врага.
Глава 1. Владыки океана
Среди остальных буревоинств Клинки Кракена прославились как величайшие мореходы. Все они происходят от одного племени, древнего морского народа катарги. Глубоко духовные и от рождения наделенные связью с морем, катарги почитали Алхар-Кракона, Великого Кракена. Существо было воплощением ярости и хлещущей словно плеть свирепости гурийских океанов. Оно олицетворяло собой каждое многоглазое чудище с бесчисленными щупальцами, что только скрывались под толщей воды. Однако помимо этого Алхар-Кракон также считался хранителем природного порядка. По легенде, если какой-то хищный вид возымеет слишком великую силу над Гуром, Великий Кракен поднимется из глубин и проглотит всех его особей.
После наступления Эпохи Хаоса талласократия катарги просуществовала много лет, однако со временем даже их настигли воинства Темных Богов. Катастрофическое морское сражение со Склизким Флотом Гнилобрюха Вспученного стало роковым для катарги. Они отдали свои жизни в попытке уберечь Рондол от гнойных болезней Повелителя Щупалец и тем самым доказали Богу-Королю свою доблесть. После их гибели Зигмар унес в Азир тысячи душ, которые перековал в Грозорожденных Вечных.
Назвавшись Клинками Кракена, воины этого буревоинства и по сей день хранят свои традиции и убеждения. Они покрывают свои тела татуировками и ритуальными символами, а на войне действуют небольшими, но тесно сплоченными содружествами, под стать корабельным командам. Скорость и точность они ценят превыше силы, а знание гурийских вод часто выручает их, когда необходимо проскользнуть мимо наступающих орд противника и нанести удар по незащищенным флангам, перекрыть пути снабжения или обезглавить вражеского военачальника прежде, чем гнев целой армии обрушится на их скромные воинства. Духовная связь между Клинками Кракена и морями владений настолько крепка, что даже хладнокровные идонеты относятся к ним с непривычным для себя уважением.
Глава 2. Петляющие быстрины
Петляющие быстрины – это печально известный лабиринт рек и ревущих водопадов, который, однако, представляет наикратчайший путь из Рондола в северные просторы Ленду. Правда, лишь немногим хватает глупости, чтобы отважиться на этот короткий путь: в водах быстрин слишком много острых камней, каждый величиной с кулак. С тех, кому не повезло очутиться за бортом, камни сдирают всю кожу всего за несколько мучительных мгновений. Коренные жители этих земель верят, что реки наделены злым разумом, ведь, судя по всему, они по собственной прихоти меняют свой курс, расшибая путников о стены каньонов или переворачивая суда, чтобы поглотить весь экипаж.
Глава 3. Наперерез
Для Грозорожденных не составило труда выявить главного зачинщика той бойни, которую Железнозубы устроили в рондольских срединных землях: всякий раз, когда орруки сминали врагов в кровавую кашу, они кричали имя Ка-рокка – пользующегося дурной славой мудролоба и лидера отъявленных вандалов, называющих себя Рубилами. Лорд-покровитель Камахан – Грозорожденный, который командовал всеми Клинками Кракена, что только были задействованы в рондольской кампании – так и жаждал вонзить зубцы своего трезубца в глотку мудролоба. Он верил, что без буйных приказов Ка-рокка стремительно разрастающийся Вааагх! дрогнет. Однако буревоинству не хватало сил, чтобы ударить в самое сердце военного лагеря, который прямо-таки кишел громадными убийцами в ржавых, синих доспехах.
Клинки Кракена были практичными и безжалостными и всегда выискивали самую слабую добычу. Камахан и его соратники-командиры прошли множество войн с орруками. Они прекрасно знали, как сражаются эти создания и с какой жестокостью их вожди избивают своих подчиненных, распаляя в них убийственное исступление. Ка-рокк не мог присутствовать везде и сразу, и издевательство над прислужниками он частенько перекладывал на плечи горстки нобов и боссов-громил, своих так называемых «Рогастых Парней». Не замечая хищных взоров Клинков Кракена, которые устремились на них, боссы все свое время посвящали любимым делам: избивали сородичей, что поменьше, крушили затейливые штуковины и вырывали конечности у пленников. Назвать их легкой добычей язык не поворачивался, и все же они были куда уязвимее самого Ка-рокка. Стоит истребить побольше боссов, и среди Рубил вспыхнет вражда: громилы и здоровяки наверняка сцепятся друг с другом за опустевшие места погибших лидеров.
Некоторые Рогастые Парни пользовались особым расположением Ка-рокка, и бесславный злодей Кразграк Молоток был как раз в их числе. Его замес держал путь на юг, пробираясь через лабиринт смертоносных рек – Петляющих быстрин. Кразграк был намерен стать первым орруком, который достигнет Города Вечнотрясений, и уже успел разгромить целый флот боевых кораблей, посланных в Бриннок из Барак-Нара для оценки сложившейся обстановки. На импровизированных плотах, которые Кразграк и его парни соорудили из корпусов разрушенных харадронских судов и стволов гурийских чешуистых деревьев, они отправились на юг по речным путям.
Железное дно защищало их «корабли» от острых, словно бритва, камней, которые вспенивали и без того бурные воды, и все же веселье Кразграка длилось недолго. В обжигающих вспышках молний и небесного света Клинки Кракена спустились на плоты зеленокожих, и едва ноги их коснулись палуб, воины тут же бросились в атаку. Сражение развернулось на всей протяженности Петляющих быстрин: и на стремительных судах, и на отдельных островках суши между буйными речными потоками.
Глава 4. Пора вспороть им животы
Тем же временем авангардные палаты Клинков Кракена готовились нанести удар по Раскатистому Рёву. Огоры из этого утробного племени присоединились к Вааагху! после ожесточённой битвы за Бриннок. Затем, набив обжорные телеги трупами, они повернули на юг, следом за растущей ордой зеленокожих, уверенные в том, что куда бы та ни отправилась, впереди ждёт много жратвы и добычи.
Тиран Янгус Кровопойца повёл своих прожорливых сородичей вглубь широких равнин Вельдвента. Стебли рондольской бритвинницы доставали им до пояса: трава хлестала и царапала кожу, высасывая кровь из неглубоких порезов. Впрочем, хищников и стадных зверюг здесь тоже было немало: поля Вельдвента обжили громадные молотоглавые плоскороги – родственники тондийской породы. Однако оглушительный барабанный бой наступающего Вааагха! отпугнул многих зверей, оставив Раскатистый Рёв практически ни с чем. Дни шли своим чередом, и мясные запасы таяли на глазах. В случае нужды огоры могут питаться чем угодно, даже камнями и грязью, и всё же плоть – их главная слабость, предел их желаний. А кровавая каша, которую готовили мясники, становилась всё более водянистой да скверной на вкус. Перечить Янгусу Кровопойце никто из Раскатистого Рёва конечно же не собирался, поскольку тиран имел привычку съедать глазные яблоки недовольных. Однако банды обжор, собирающиеся вокруг трещащих костров, ворчали всё чаще – как это обычно и бывает у огоров во время голодовок.
Гундёж воинов Янгуса и громкое урчание огорских желудков не ускользнули от Охотников Авангарда, которые наблюдали за продвижением Кровопойцы из укрытия. Обо всём услышанном они донесли лорду-ловчему своей палаты – Паллину Малаю, и тот, уже не раз сталкивавшийся с огорами, не преминул воспользоваться нарисовавшейся возможностью. Достаточно уничтожить все мясные телеги с засоленной плотью, и недовольство, – а может и открытая вражда, – значительно ослабит армию Янгуса Кровопойцы. И посему лорд-ловчий поспешил собрать свои передовые свиты, чтобы нанести удар в брюхо зверя – сжечь все продовольственные запасы и уничтожить великий утробный котёл.
С боевыми кличами во славу Зигмара Мстители и Покорители Малая показались из высокой травы и врезались в передние ряды огоров, кромсая их жирную плоть. Удар застал их врасплох, и всё же воины Кровопойцы быстро пришли в себя: на мгновение они даже обрадовались тому, что свежая жратва пожаловала прямиком к их утробному котлу, – пока не вспомнили, что никакого мяса после смерти их враги не оставят, и довольствоваться придётся лишь яркими вспышками их распадающихся тел. Разочарованию огоров не было предела, и тогда они решили выместить всю свою ярость на Клинках Кракена: в ход пошли изрыгающие дым пушки и заточенные тесаки. И пока Грозорождённые Малая отвлекали на себя внимание огоров, его Уничтожители прорвались в самое сердце лагеря и принялись колотить своими метеоритными молотами по священному утробному котлу. И вскоре сквозь трещины в железе заструился жирный бульон.
Глава 5. Гибель Могилы Зверя
Во владении, что славится непостоянством и необоримой дикостью, даже гора может встретить свою смерть. Так случилось и с легендарной Могилой Зверя, хищной громадой, что на протяжении бессчётных веков заманивала неосторожных путников под свои пещерные своды и пережёвывала их души своими каменными зубами. История о гибели горы начинается во времена Шаишского Некротрясения, когда смертельная чума просочилась в дальние уголки владений, в том числе и в Могилу Зверя – зараза, известная как проклятие катофранов. В стенах подгорных пещер, которые не ведали ничего кроме тьмы, появились трещины, и сквозь них в извилистые туннели хлынул призрачный свет. Неуравновешенная сила Могилы Зверя изрядно встревожила хладнокровных серафонов, и, чтобы положить конец затаившемуся злу, в её недра отправились Хранители Звёздной Крови. Внутри они активировали таинственный артефакт Древних, однако цена такого предприятия оказалась слишком высока: глубинные своды обрушились, и гора буквально взорвалась изнутри.
Глава 6. Дикая гора
Еще недавно Могила Зверя стояла посреди южных долин Рондола, нависая над всем в округе, словно чело какого-то громадного хищника. Ныне же она лишилась всей своей власти. В результате магического взрыва страшнейшей силы она разлетелась на тысячу частей, а её каменные внутренности разбросало на многие мили вокруг. Однако звериная мощь горы продолжала пульсировать в обломках, и вскоре этот неугасающий источник дикой магии привлёк внимание одного проповедника вурргога, повелителя боевого клана Башколомов – Чаггу Чароглаза. Выслушав бессвязное бормотание остальных пророков вурргога, Чароглаз собрал своих Костоломов и повёл их к месту гибели Могилы Зверя. Прибыв на каменное кладбище, орруки принялись за строительство зловещих тотемов, которые язык не поворачивается назвать обычными статуями. Когда Вааагх! набросился на Рондол, и земли задрожали от воинственного топота тысяч и тысяч орруков, грубые идолы Костоломов начали оживать, потягивая свои конечности-валуны и скаля каменные клыки. И под песни и пляски орруков, сопровождающих их, тотемы отправились на юг – на войну.
Охотники Авангарда Клинков Кракена первыми услышали грохот идолов-великанов, и весть об их наступлении вскоре достигла ушей лорда-покровителя Камахана. Правда, следом за ней явились и сами Костоломы. Лишь когда орруки достигли Города Вечнотрясений, Грозорождённые осознали, каким смертоносным орудием были ожившие тотемы. Врата задрожали от сильнейших ударов, и в один миг стало ясно, что руины Могилы Зверя нужно срочно освободить от зеленокожих, пока те не оживили ещё больше кошмарных идолов. Это опасное задание было поручено Рассекающим Волны, одной из самых знаменитых образцовых палат Клинков Кракена. То был отряд стойких ветеранов, которые успели повоевать с орруками на каждом континенте срединных земель Гура. Добравшись до руин Могилы Зверя, они словно сияющий трезубец врезались в ряды Костоломов. Они не планировали разобраться со всем воинством орруков, лишь отыскать помешанных шаманов да положить конец грубым тотемам, которыми те управляли...
На всей протяжённости Рондола и Ленду Клинки Кракена ведут отчаянную борьбу с наступающим Вааагхом! Эти Грозорождённые – прирождённые охотники, которые обучены забивать добычу в разы их превосходящую. И когда приходит время нанести смертоносный удар, они беспощадны, словно морские волны.
«О, Алхорова кровь, их становится только больше. День за днём зеленокожие и их чудовищные союзники переступают горизонт, чтобы сеять разрушения в наших землях. Мы даже представить себе не можем, где искать голову этого дикого зверя – Ка-рокка. С неугасимым пылом он бродит меж своими ордами, будто сам Горкаморка дышит ему в спину. Мы пытаемся перебить всех его чемпионов, я и мои соратники по кораблю, в надежде на то, что зеленокожие сцепятся друг с другом. Но боюсь, ещё до того, как мы преуспеем, Рондол и Ленду истекут кровью».
– Рыцарь-обвинитель Загези, Хозяин Звёздного Лука
Белая пена волн окутывала корпус «копья». Марсели из звериной шкуры взвились на ветру, и корабль резко повернул.
– Глядите, братцы!
Услышав крик рейд-капитана, Ллор припустил к перилам и, едва не поскользнувшись на мокрой палубе, поравнялся с соратниками по кораблю: Тейном, Натауром, Весёлым Огом и Свастой. Глаза последней внезапно расширились, когда из воды показалось чудовище.
– Алхорова кровь.
Мегавасилопод был просто огромен. Его великая туша, похожая на китовую, постепенно сужалась и переходила в клыкастую морду, а торчавшие оттуда щупальца молотили по воде в попытке добраться до акул, которые стаей кружили неподалёку. Ллор сглотнул. Ему не раз пускали кровь в бою, но это… первобытный ужас вынудил его отвести глаза в сторону.
К его собственному удивлению, взгляд упал на яркие полосы, переливающиеся в воде. Или, скорее, призрачные огоньки, которые мчались прочь от судна.
– Это ещё что? – спросил он, нахмурившись, и сам же нашёл ответ на вопрос. То были светящиеся рыбки. Рейд-капитан тоже заметил их и усмехнулся.
– Доверься ветроходкам, парень. А теперь, всем приготовиться к удару!
– О чём думаешь, Ллор? – спросила Сваста, татуировки в виде щупалец задвигались у неё на лице.
– О мегавасилоподе, – хмыкнул её соратник Грозорождённый, и его собственные узоры заволновались в ответ.
– При виде которого ты в штаны наложил, а? – ухмыльнулся Тейн, закинув свой двуручник на плечо. Ллор закатил глаза, а Сваста, негромко фыркнув, потрепала его по обветренной щеке.
– Уверена, Великий Кракен поймёт. – Она подмигнула ему, а затем выглянула из-за скал того самого выступа, на котором притаились Грозорождённые. – К тому же сейчас у тебя есть прекрасная возможность искупить свою вину.
Необоримая волна орруков в боевом раскрасе хлынула в ущелье, огибая каменного голиафа, который был высечен в подобии их божества. Ступни идола грохотали по земле, и вся эта орава стремительно приближалась к концу долины и зигмаритским территориям за её пределами.
– Ничего, кроме соли и пущенной крови, от нас они не получат, – прорычал Ог-с-Четырьмя-Жизнями, прим отряда, подойдя к краю выступа. Затем он сиганул вниз, словно с вершины бизань-мачты, и остальные Клинки Кракена последовали за ним.
Идол приметил Ллора и устремился к нему. Грозорождённый вытянул руку и ухватился за один из его валунов. От прерванного импульса руку должно было оторвать, но закалённая перековкой плоть держалась крепко. Издав рык, Ллор взобрался на идола и обнажил сверкающий двуручник. Его соратники не отставали, хотя Натаура отнесло куда-то в сторону – лишь крепкая рука Свасты не дала ему утонуть в толпе разъярённых зеленокожих, некоторые из которых уже карабкались на идола.
Одним жестоким ударом Ллор рассёк шкуру идола, отчего тот покачнулся на ходу. Соратники по кораблю последовали его примеру, отбиваясь от свирепых зеленокожих и уворачиваясь от каменных ручищ голиафа. Ллор захрипел, когда удар дубины пришёлся ему по груди; Покоритель только и успел, что вскинуть клинок да отбросить зеленокожего, пока булава не снесла ему голову. С каждой секундой, потраченной на орруков, идол только набирал свою скорость, неумолимо продвигаясь вперёд. Время поджимало.
Сперва изворотливое судно катарги и его вооружённая дротиками команда обеспокоили мегавасилопода. Но затем похожий на лезвие плавник перерубил фок-мачту пополам, а щупальца твари оплели палубу. Рейд-капитан, ветеран сотни кровавых наступлений, оказался в одном из таких колец: щупальце сдавливало его до тех пор, пока рёбра не ввалились внутрь, а изо рта не хлынула кровь. Ещё одно ловкое щупальце подняло Ллора над палубой, обхватив его за лодыжку и теперь держа вниз головой.
Ллор зарычал и метнул последний дротик, который угодил прямиком в
один из глаз мегавасилопода. Чудовище взвыло и забилось в судорогах, отпустив его ногу.
Грохнувшись на палубу, парень застонал, не переставая моргать. Сперва свет в воде показался ему видением, вызванным контузией. Но когда Сваста помогла ему подняться, она жестом указала и на них.
Сверкающей стрелой ветроходки проскользнули в воде, а следом за ними показались два узких силуэта: «копья» катарги. Хотя в ушах у него звенело, Ллор захрипел, вторив возгласам соратников по кораблю, когда прибывшие суда обогнули левиафана и принялись осыпать его тушу гарпунами.
Есть и у родства свои преимущества.
Гул, разносящийся по всей долине, перерос в крик хищника. Ллор обезглавил ещё одного оррука, а затем, подняв голову, взглянул сквозь брызги горячей крови. Его дух воспарил до небес.
По сияющим дугам Обвинители спустились вниз в сопровождении кружащего звёздного орла. Один из крылатых Грозорождённых взмахнул молотом; Ллор кивнул, и в один миг он и его воины спрыгнули с идола на землю. Тогда-то их сородичи и нанесли удар.
Каждый из Обвинителей швырнул свои молоты, пропитанные азирской силой, и те врезались в стены ущелья, отчего скалы затрещали и заходили ходуном. Вопли оррукской орды тут же обернулись стонами под обрушившейся лавиной. Идол оказался под каменным дождём. Вскоре его ноги подкосились, и он рухнул вниз. Изумрудный свет задрожал в его глазах и наконец погас.
Тяжело дыша, Ллор наблюдал за происходящим с того самого места, где приземлился. Подняв голову, он поймал взгляд того же Обвинителя. Крылатый Грозорождённый вскинул молот в приветствии, а затем устремился прочь.
– Сегодня Алхор попирует, а? – пробормотала Сваста, стоя рядом с Ллором. Новые шрамы спутались с нарисованными на лице щупальцами, но её оскал ничуть не изменился. Ллор усмехнулся.
– Само собой. И так будет всегда, пока его многочисленные щупальца бьют без промаха.
Топот бесчисленных железных сапог сотрясает землю, а воздух буквально трещит от энергии: армии Разрушения наконец вторглись в Ленду. Чтобы добраться до Города Вечнотрясений, Вааагху! остаётся лишь пересечь сей континент. Но и у гор есть своя воля, и то, что сперва покажется простейшей задачей, может в будущем обернуться труднейшей из всех...
Глава 1. О вредных зигмаритах
Каждый камень, каждое дерево и каждая река в Гуре наделены сущностью охотника. Водные пути Рондола кромсают ничего не подозревающие суда своими каменными «зубами», по ту сторону моря галлетские туннели проглатывают незадачливых исследователей, а саванны Тондии медленно, но верно поглощают соседствующие земные массивы. Каждый уголок Янтарного Владения стремится загнать свою добычу и пожрать её, но вот ценность терпеливой засады – пульсацию тишины перед самым прыжком – по-настоящему осознаёт лишь Ленду.
Коренные лендуанцы прекрасно понимают, что со зловещим холодом их горных обиталищ не сравнится ни один зверь, ревущий вдалеке. Стоит им отвернуться, и горы придут в движение – дюйм за дюймом они будут ползти по земле, отрезая усталых путников от бастионов цивилизации и либо вынуждая их ходить кругами, либо заманивая в коварные ущелья, где ждёт лишь смерть от голода и обезвоживания. В точности нанести на карту этот континент невозможно, ибо прямо на пути экспедиций кордильеры сходятся и снова расходятся, а ущелья возникают совершенно случайным образом, чтобы через несколько дней затворить свои бездны вновь.
Самые пугающие и вместе с тем почитаемые вершины – это горы Стенающего Зубца, стреловидного плато длиною в сотни футов и выпирающего на восточной оконечности Ленду. Считается, что эта безобразная вереница скал служит сильнейшим гурийским средоточием эфирного вещества: концентрация звериной энергии здесь зашкаливает, и слабовольные странники могут во мгновение ока обернуться рычащими клубками меха и клыков. Те же, кто обладает ведьмовским видением, могут сойти с ума и одичать под воздействием геомантической силы тех лей-линий, что сходятся в основании Стенающего Зубца. Даже искуснейшие чародеи пребывают в постоянной опасности, ведь земля здесь обладает хищным сознанием. Самое естество эры Зверя пульсирует в её венах из затвердевшего янтаря. Скалистые обрывы осыпаются или склоняются под нужным углом, чтобы сбросить нежеланных пришельцев, а холмы и горы передвигаются будто бы быстрее, чем те, что находятся внутри страны.
Тот факт, что люди Зигмара умудрились обжить даже непредсказуемые гористые регионы Ленду, очень многое говорит об их уверенности в своём деле. Город Вечнотрясений был основан на самом юге континента – где склоны более пологие, – и каждый год из его ворот выходят десятки рассветоносных походов в желании усмирить разбойничий рельеф своей страны. Особенную славу снискало предприятие Воинства Исхода численностью более чем триста человек; местом для нового поселения они выбрали широкую вересковую пустошь, раскинувшуюся между двумя горными хребтами, после чего с рекордной скоростью возвели стражей-идолов и стены толщиною со ствол дерева. Вершины просто-напросто не успели сойтись и сокрушить их. Однако и этому плану было не суждено увенчаться успехом: в самом сердце крепости земля разверзлась и проглотила едва ли не всех её жителей. И этот катаклизм, и образовавшаяся в ходе него пропасть были прозваны Вредюгой, а огромная рана, оставшаяся посреди континента, послужила залогом того, что трагедия никогда не будет забыта.
Однако выжившие Рассветные не собирались сдаваться и со временем стали ярчайшим примером лендуанской стойкости. Бросив вызов самой смерти, они собрали обломки от разрушенных стен и статуй и укрепили ущелье, чтобы пасть Вредюги никогда более не сомкнулась. В самой же пропасти, куда обрушилась крепость, они возвели небольшой форпост и негласно, в насмешливом презрении дали ему весьма колкое имя – Вредное Местечко. Время шло, и, преодолев немало трудностей, форпост вырос до настоящего оплота, но вот имя это всё же осталось.
Глава 2. Заварушка на Зубце
Отнюдь не все силы Разрушения с радостью восприняли новость о грандиозном Вааагхе!, обрушившемся на Рондол и Ленду. Таргуг Мясницкий Нож, знаменитый огор-пират, который бороздил воды Испытания Рыбака, решил бросить вызов предводителям этого полчища, Ка-рокку и его Рубилам. Орруки отправились на эту духовную миссию, чтобы растоптать всех местных людишек, но со стороны огоров это выглядело скорее как дерзкое вторжение, ибо все прибрежные города, которые они когда-то грабили, теперь лежали в руинах. По этой самой причине Таргуг скомандовал плыть к побережью Ленду, чтобы наконец-то поквитаться со смутьянами мудролоба.
Когда самопровозглашённый Пожиратель Армад приблизился к Стенающему Зубцу, на его флот обрушились волны порочной магии. Под её натиском многие члены его команды превратились в бормочущих, покрытых синими перьями тварей. Преисполненный ярости, Таргуг возглавил абордажную банду из самых надёжных парней, и вместе они взобрались на скалы. Однако свершить свою месть ему удалось не сразу. На самой вершине его встретил тзинчитский магистр Моддераль, прислужник Тощих Призывателей. В его попечении находилась целая стая тзаангоров, поскольку именно в этих пернатых чудовищ бледный маг мечтал обратить всех своих культистов с помощью скрытой силы Стенающего Зубца. Товарищей Таргуэтот выскочка тоже превратил в птиц, причём совершенно дрянных на вкус, и потому огор решил выбить всю дурь из Моддераля, вступив с ним в жестокую битву.
Глава 3. Зара Смотрящая-в-Море
Клинки Кракена – весьма необычное буревоинство, поскольку почти все его члены были отобраны из единого людского сообщества мореходов-катарги. И в то время, как большинство из них были опытными моряками и воинами, лорд-мистик Зара Смотрящая-в-Море располагала несколько более необычными задачами на борту кораблей своего народа. В своей первой жизни Зара служила ясновестницей флота; она отыскивала лей-линии, проходящие по морскому дну, и, определяя таким образом бурность вод, прокладывала безопасный курс. Ныне же, возродившись в образе лорда-мистика, Зара успела показать себя хитрым стратегом, который умело пользуется всеми преимуществами знакомого рельефа. Проведя всю жизнь на узких кораблях и в бою в составе небольших банд, она понимает, как можно переломить ход битвы, даже когда враг превосходит числом её соратников. А вот милосердие нисколько её не заботит, ибо, в конечном счёте, когда ты в море, варианта у тебя всего два – пойти ко дну или плыть дальше.
Глава 4. Вааагх! спускается с гор
Северные вершины Ленду вздрогнули от сильнейших землетрясений, когда всемогущий Вааагх! Рубил преодолел границу альфа-континента. Пускай отряды Клинков Кракена и помешали ритуалам Костоломов на руинах Могилы Зверя, они были слишком малочисленны, чтобы замедлить продвижение зеленокожих. Что ещё страшнее, по мере их приближения к манящему Городу Вечнотрясений неистовства орруков только набирали свою силу. С каждым днём становилось всё очевиднее, что шаман Ка-рокк, предводитель этого полчища, не остановится до тех пор, пока не растопчет в пыль крупнейший зигмаритский город на западе срединных земель. Камахан и его воины отправились в преследование по морю, но чтобы избежать окружения были вынуждены ограничиться лишь точечными ударами по Вааагху! Лорд-покровитель понимал – стоит оррукам преодолеть ползучие горы Ленду, и они мигом сметут поселение, прозванное Вредным Местечком. Недолго думая, Камахан послал стаю эфирокрылов к своим соратникам, размещённым в городе; он отдал приказ перехватить полчище зеленокожих и постараться увести его в сторону от зигмаритского оплота, пока не прибудут остальные силы буревоинства.
Орруки же, тем временем, вступили в жестокое противостояние с горами Ленду. Гарганты, прибившиеся к Вааагху!, почти не пострадали от едва уловимых изменений в ландшафте: они с лёгкостью уворачивались от лавин и преодолевали пропасти, – а вот буйным зеленокожим пришлось попотеть. В какой-то момент орруки поняли, что кордильера, которую они пытались пересечь, водит их за нос. На протяжении нескольких недель они наматывали круг за кругом, и в конечном счёте так это осточертело Бальшому Вардрогу, одному из элитных Рогастых Парней Ка-рокка, что во всеуслышание он объявил о своём намерении «отдубасить эти горы по-жоскому». Он запрыгнул на своего озлобленного мордоворота, Раздавилу, и прорвался вперёд, смяв по пути несколько здоровяков. Самые крупные его громилы присоединились к Вардрогу, и вместе они стали колошматить стены из земли и камня, нависшие прямо над ними. И пока они яростно молотили сами горы, энергия Вааагха! успела возрасти до своего предела. Воспользовавшись моментом, Ка-рокк воззвал к силе Горкаморки и сотворил огромный зелёный кулак, который разнёс вершину в пух и прах, открыв им путь прямиком к Вредюге.
Почти за сутки до того, как прибыло послание от Камахана, Клинки Кракена уже знали о вражеском натиске, ибо горы вокруг Вредюги задрожали от толчков и камнепадов. Под командованием лорда-мистика Зары Смотрящей-в-Море Грозорождённые стянули к оплоту все отряды, какие только могли, и выступили на бритвенные равнины, окружавшие широкий разлом. Жители Вредного Местечка принялись возводить огромные заграждения из костей чудовищ и крепкой горной сосны по периметру Вредюги, чтобы направить орруков прямиком на поджидающие «трезубцы» Клинков Кракена. Грозорождённые понимали, что из-за своей малочисленности и склонности передвигаться малыми группами они окажутся в меньшинстве; однако их вера в братские узы была чрезвычайно сильна, и потому Кракены положились на Камахана в надежде, что в решающий час он прибудет с подкреплением.
Словно стрела, бьющая в самое сердце врага, пять братств Клинков Кракена врезались в толпу зеленокожих. Зара знала, что подавить бурлящую энергию Вааагха! таким малым числом можно лишь убив самого Ка-рокка. Грозорождённые воспользовались элементом неожиданности и во вспышке небесных молний, разя своими смертоносными копьями, принялись прореживать ряды врага. Но стоило крови зеленокожих оросить стебли бритвинницы, как кровь азирцев хлынула таким же обильным потоком. Под раскаты грома воины Зары устремились обратно в Азир, тогда как на смену павшим оррукам хлынула новая волна бойцов в ярко-синих доспехах. Собрав последние силы, лорд-мистик бросилась к тому месту, где в последний раз видела шамана орруков, однако встретилась с совсем иным предводителем. Бальшой Вардрог по-прежнему сражался в авангарде – после драки с горой его стихийный гнев так и не остыл.
Битва вокруг них затихла, ибо и бессмертные воины, и зеленокожие стали свидетелями разрушительного поединка. По одному только слову Рогастого Парня Раздавила устремился к лорду-мистику, но её верный быстрогриф отвлёк на себя внимание этой крупной зверюги. Вардрог спрыгнул с мордоворота, чтобы встретиться с Зарой лицом к лицу: потрескивающий от энергии посох едва сдерживал тяжёлые удары оррукского тесака. С каждым столкновением в небе гремели раскаты грома. Зара была готова к магической битве, но уж точно не к рукопашной схватке, и потому, похваляясь силой своих мускулов, Бальшой Вардрог понемногу теснил её. В отчаянной мольбе, обращённой к богу и соратникам, Зара притянула великую молниевую стрелу и испустила её на Вардрога; разряд жгучей волной прокатился по его венам и парализовал на считанные мгновения, но Грозорождённой хватило и их. Она схватила свой пояс, увешанный флаконами душ, сорвала его и со всеобъемлющим рёвом бросила на землю.
Последовавший за этим магический взрыв эхом прокатился на многие мили вокруг. Воины обеих сторон попадали с ног. Всего на мгновение испепеляющий свет Азира ослепил их, и бой приостановился. Ослабшие предводители сгорели в одно мгновение, их тела вспыхнули и испарились. Но ещё до того, как свет полностью рассеялся, над полем разнёсся гортанный вопль Раздавилы. В глазах мордоворота плескалось безумие, ибо не осталось никого, кто мог бы успокоить его. Доведённый до исступления этим ураганом света и звука, он тут же бросился наутёк, сминая своих же союзников. Горы, окружавшие поле битвы, застонали в унисон, когда целые пласты земли столкнулись друг с другом. И орруки, и Грозорождённые подняли свои головы и увидели, что в результате гибели лорда-мистика от одной из вершин откололась громадная каменная глыба – судя по нарастающим толчкам, сотрясающим землю, Ленду намеревался нанести ответный удар. Прямо у всех на глазах огромные валуны срывались с обезображенных пиков, собираясь в лавину умопомрачительных масштабов; камни размером с гурийских чудовищ посыпались друг за другом, грозя раздавить любого, кто встанет у них на пути.
Когда пыль наконец улеглась, орруки увидели стену валунов, отрезавшую их от Вредюги. Разъярённые тем, что их лишили желанной награды, зеленокожие набросились на оставшихся в живых Грозорождённых. И тогда, подобно восходящему фениксу, над горными вершинами блеснули золотые огни: лорд-покровитель Камахан привёл подкрепление. Битва за сердце Ленду началась по-настоящему.
Глава 5. Враг во Вредном Местечке
Когда до Ка-рокка дошла весть о последней битве Зары и о прибытии Камахана, он понял, что всякая надежда одолеть Вредное Местечко потеряна. Вааагх! не мог позволить себе биться о бесконечную стену молниевых людишек, чтобы добраться до оплота; да и пробираясь через горы Ленду сил они потратили немало. Любая задержка могла привести к тому, что его орда потеряет заданный импульс, так и не закончив свой путь, и Ка-рокк не собирался идти на такой риск. Вместе с тем он истово желал устроить хорошую взбучку для Вредного Местечка и потому обратился к одному из своих куда более морковских союзников. Бийцабосс Богслик получил задание тайно проникнуть в оплот и обрушить сверкающую магическую башню людишек. Ка-рокк чувствовал средоточие силы, пульсирующее внутри неё, и хотя он не до конца понимал его сущность, мудролоб думал, что падение башни наверняка повлечёт за собой желанное опустошение.
Когда Богслик и его орруки оказались между храмами и домицильными корпусами на пути к сифону средоточия, тишину разорвали истошные вопли. К ужасу бийцабосса, жертвой стали его собственные парни. Окутанный тенями отряд Каперов Плети взял их в окружение: корсары вынырнули из тех переулков, по которым пытался пробраться Богслик. Камахан предвидел, что Злободёры не смогут противостоять желанию наброситься на поселение в разверстой пропасти и договорился с флотоводцем Левеком Клинком Шторма, командиром флота и своим товарищем, о помощи в обороне. И так клинок корсара сомкнулся на топоре Богслика в ходе жестокой стычки на улицах.
По мере того, как Вааагх! Ка-рокка громил Рондол и Ленду, на бой стали стягиваться другие силы. Последователи гневливого Кхорна из Волны Кровопролития с неугасимым рвением топят земли в кровавых морях, но для их военачальника, Коргоса Кхула, это всего лишь жалкое отвлечение на пути много более важных распрей…
«По воле Кракена мы наконец-то можем перевести дух. Пойдя на жертву, Зара заточила большую часть Вааагха! в горах. Несколько ватаг улизнуло, а остальная орда наверняка разорвёт себя на части, словно косяк угленидов, попавших в ловушку. Но это не конец. На юге копошатся скавены, у побережья – огоры, а в Логове Датхуселаи притаились поклонницы Кхейна. Поговаривают, что ко всему прочему Волна Кровопролития перешла из Акши в Рондол и теперь терзает эту землю по приказу своего военачальника. Ну и конечно, нельзя забывать, что орруки всегда способны выкинуть что-то… неожиданное».
– Рыцарь-обвинитель Загези, Хозяин Звёздного Лука
Река покраснела.
Стоя на берегу, Коргос Кхул вглядывался в алую воду. С тех пор, как Волна Кровопролития прибыла в Рондол, столько зеленокожих сложили свои головы, что речные пороги побагровели. Вдалеке всё ещё бушевала битва, но воины Кхула были настолько одурманены войной, что даже не заметили, как он ускользнул.
– Почему?
Кхул понимал, что его слова подпитывал не праведный гнев, а его презренный близнец. Разочарование.
– Ты пожелал, чтобы мы растерзали эту землю в клочья. Я знаю это. – Он огрызнулся, и когтистые пальцы стукнули по топору. Серобрюх, его адская гончая, поднял глаза от древней кости, которую всё это время жевал, и зарычал. Кхул перевёл взгляд на небеса, в сторону вечных чертогов бойни, где властвовал Кровавый бог. – Я спрашиваю – почему, но в ответ ты молчишь. Более пяти веков я истязал Акши по воле твоей. Я правил народом убийц, которые поклялись, что во имя твоё поток крови будет литься вечно. Всё, что я хочу – это сделать последний шаг к вознесению и принести тебе голову Ванда Молоторукого. Но ты даже не даёшь мне встретиться с ним в бою.
Обвинения Кхула были встречены тишиной. Король-воин Волны Кровопролития выдавил отвратительный смешок.
– Знаешь, что люди болтают? Они говорят, что топор Кхула затупился. Что Молоторукий ускользает от меня, что сфера Инферниа потеряна навсегда, что я утратил твою благосклонность. Ты – притязательное чудовище, не больше. Я готов принести тебе череп, которому нет равных – шавку Зигмара, первой бросившую тебе вызов. Но вместо этого ты посылаешь меня в Гур. И ты ответишь мне, почему!
Голос Кхула полыхал от гнева. Тучи забурлили в едином вихре, и на мгновение военачальник понадеялся, что его вызов будет принят. Но волнение угасло, и он опустил глаза.
Внимание Кхула привлёк шум, разнёсшийся чуть дальше над рекой. Посреди потока кровавой воды возвышался оррук. Он глядел прямо на него. Ещё один зеленокожий. Его чугунные доспехи, говорившие о принадлежности к определённому клану, валялись неподалёку. В его черепе застряло лезвие грубого топора. Ноздри Кхула расширились от запаха свежей крови.
– Зверь, – произнёс он. – Прежде чем я убью тебя, ответь мне на вопрос. Были ли они хорошими соперниками? Углядел ли ты возможность одолеть их, пока мои воины громили твою орду?
– Много болтаешь, мерзавец. – Оррук нахмурился и взглянул на труп рядом с собой. Пнул его ногой, затем поднял свой топор и побрёл обратно к берегу. – Понятия не имею. Но похоже было на то.
– Достойнейшим черепом и не пахнет, – проворчал Кхул. Морщинистое лицо оррука сморщилось ещё сильнее.
– Убийство есть убийство, или я чёт не догоняю? Ты же из кровавых парняг. Какое те ваще дело?
Ответить Кхул не успел. С яростным воем оррук кинулся вверх по склону, но шум быстро перешёл в крик, когда Серобрюх прыгнул вперёд и вонзил клыки в ногу оррука. В следующий же миг Кхул схватил зеленокожего за горло и поднял над землёй. Топор военачальника рассёк ткань реальности, а с ней и плоть оррука, и то, что было его душой, с пронзительным воплем отправилось в пасть самого Кхорна. Следом за ней зелёную тушу затянуло в багровую точку сингулярности, и вскоре она растворилась в фонтане кровавых брызг. Кхул лишь краем глаза наблюдал за происходящим. Нахмурив брови, он размышлял над словами мертвеца.
– И вправду, какое мне дело?
Над лагерем Волны Кровопролития поднялась ночь. Перебив всех орруков, кхорниты обернулись друг против друга, и теперь воздух гудел от разносящихся криков.
Однако стоящая в центре лагеря юрта, обтянутая кожей, осталась вне этого буйного безумия. Кхул замер у самого входа и слушал. Внутри палатки его Кровоизбранные собрались вокруг костра, усыпанного костями и обложенного мясом.
– Мы должны найти его.
Этот бойкий голос принадлежал Лашкару Кроворечистому. Кхул мог себе представить, как этот тщательно выбритый высокий жрец ходит взад-вперёд, как шрамы у него на лице переливаются в свете костра.
– Он несёт на себе метку бога. Потеряем Кхула, и взор Кхорна отвернётся от нас.
– Мы и так уже всего лишились. – На этот раз рычал Ашторр Восьмикоготь, хотя Кхул был уверен, что предательскую сущность обличит Мордак, первый из его смертоносцев. Ашторр был молод и верил, что он вправе рассчитывать на благосклонность своего бога. – Он заблудился. Сгинул в своей одержимости этим Молоторуким. С ним покончено.
– Это вызов, Восьмикоготь? – громыхнул Трекс Клеймитель Черепов. Кхул ухмыльнулся; его икононосец никогда не мог скрыть свою ярость от того, что был лишён власти над боевой ордой.
Разговор резко оборвался, когда Кхул откинул освежёванные шкуры, висевшие над входом в юрту, и шагнул внутрь. Серобрюх не отставал. В глазах Кровоизбранных промелькнуло потрясение и настороженность. Однако всё внимание Кхула было обращено на бородатого Ашторра. Смертоносец взглянул в ответ. Все понимали, что Кхул слышал его.
Ашторр с воплем потянулся к топору, висевшему на поясе, и в тот же миг Кхул с убийственной скоростью рассёк его шею. Тело смертоносца вздрогнуло, из обрубка хлынула кровь, и он рухнул на землю. Кхул не придал этому значения, лишь оглянул своих избранных, и в бездонных впадинах его глаз вновь замерцали кровавые угли.
– Выдвигаемся рано, пока Хиш не успел взойти, – прорычал Кхул. – Бог жаждет крови.
Во владениях царит эра Зверя, и гурийские земли Ленду содрогаются от поступи могучего Вааагха!, подгоняемого настойчивыми психическими ударами Великого Рокота. В своём стремлении сокрушить бастион цивилизации, именуемый Городом Вечнотрясений, орда попадает в горную ловушку, и с каждым днём её жажда насилия только растёт…
Глава 1. Безвыходное положение
Ка-рокк пребывал в ярости. Он искренне верил, что сделал всё, о чём просил его Горкаморка. Вместе с Рубилами – его собственным боевым кланом, состоящим из самых воинственных и отпетых орруков во владениях, – мудролоб хорошенько наподдал всем племенам на западе Срединных земель Гура и собрал их в единый Вааагх!, который обрушился на речные пороги Рондола. Он осквернил заставы зигмаритов, разбил шипастых юдишек и даже набил морды грозовым воякам Бога Молота.
А затем Вааагх! прибыл в Землю Живых Пиков, где плоскогорья и обдуваемые ветром горные вершины охотились на саму землю и сталкивались друг с другом в тектонических побоищах, а ущелья раскрывались в одночасье, поглощая даже самую упрямую мегафауну. Более того, в горах Ленду обитали первобытные духи, которые отличались коварством и вспыльчивостью и любили подолгу забавляться со своей добычей, прежде чем сожрать её.
И всё же самый прямой путь к Городу Вечнотрясений лежал именно через эти горы. Пересечь море у орды не было ни единого шанса: мало того, что берега охраняли солокровные Грозорождённые из буревоинства Клинков Кракена, так ещё и единственный серьёзный флот в этом регионе принадлежал Таргугу Мясницкому Ножу – беспринципному огору-разбойнику, который, как подозревал Ка-рокк, скорее возглавил бы его орду, чем согласился бы ей служить. При всём при этом Ка-рокк понимал, что даже горы постараются всячески помешать продвижению его Вааагха!, и что с каждым днём задержки его воины будут становиться всё более непокорными, всё менее ему подконтрольными. К счастью, даже на сей счёт у шамана нашёлся план.
Глубоко в горах притаилось Вредное Местечко – форпост зигмаритов, наполовину поглощённый безднами Ленду. О том, что их поселение выстояло, несмотря на бедствия, юдишки хвастались во всю глотку, и в какой-то момент эти разговоры дошли до самого Ка-рокка. Мудролоб ухватился за идею пустить Вредное Местечко в расход, чтобы его воины смогли выпустить всю агрессию, накопившуюся за несколько недель томительного перехода через упрямые ущелья Ленду. И план бы наверняка сработал, если бы не Клинки Кракена. Ка-рокк вовсе не расстроился из-за того, что Грозорождённые предприняли покушение на него, пускай даже неудачное. Проблема заключалась в другом: блестящая дура, возглавлявшая их, буквально подорвала себя собственной магией и тем самым вызвала колоссальный обвал, который заблокировал все подступы к Вредному Местечку.
Однако и это был не конец. Стоило одной горе слететь с катушек, как за ней последовали остальные. Оравы разведчиков снова и снова дохли под лавинами, проваливались в бездны или терялись бесследно. Тем временем, основная масса Вааагха! старалась пробиться напрямую. Несколько раз зеленокожие даже прорывались к прибрежным землям центрального Ленду, но горы неизбежно разворачивали их кругом и вынуждали вернуться в долину, где они вновь сражались с Клинками Кракена. Выглядело это так, словно вершины потешались над ними.
Ка-рокк готов был поклясться, что во всём этом замешаны Грозорождённые. Хотя, вероятнее всего, причина такого горного возмездия была куда более прозаичной. Рубилы шествовали по тропе войны, однако это не мешало им с особым рвением вырезать свои имена на горных склонах, чертить грубые глифы и расписывать целые мили камня всякими бранными словечками, не поддающимися описанию. Так или иначе, горная ловушка испытывала терпение всей орды; даже орруки из боевого клана Ка-рокка начинали ворчать из-за отсутствия «чёткой» драки.
Некоторым ватагам удалось вырваться из ловушки, но за них говорило желание оставить Вааагх! позади, и потому они запросто ускользнули от внимания гор. Многие уходили на юг, в сторону Трепещущего Зева, или в утёсистые земли Ленду. Порой они даже натыкались на другие варварские кланы и племена и, объединившись с ними, устраивали, кажется, совсем уж беспорядочные разбои по всему континенту. Но даже несмотря на всплески кровавой резни, этим мародёрам не хватало стремительности прежней орды — того самого Вааагха!, который понемногу разрывал себя на части.
«К зогу всё это. Мудролоб всё профукал. Мы с парнями отправляемся на Коготь-Глоткорез. За байку сча поясню. Короче, давным-давно какому-то бальшому чешуёвистому мерзавцу наполовину башку отхрючило, ну и красная жижа там до сих пор брызжет. А ещё время от времени там собирается куча других чешуйчатых парняг, ну, тех что поменьше. Не знаю, чё они добиваются, но может драка чёткая выдастся?»
Глава 2. Нестерпимый голод
Таргуг Мясницкий Нож решил во что бы то ни стало перехватить Ка-рокка на пути в Город Вечнотрясений и сорвать его голову в качестве компенсации за прибрежные города, разграбленные орруками. Но у огора были и другие заботы – тзинчитских культистов Стенающего Зубца нельзя было оставлять в живых после того, как они спалили многие его корабли, а часть команды обратили в пернатых мутантов. Таргуг приостановил наступление и повёл своих огоров на магический мыс, чтобы учинить расправу над птицеподобными зверолюдами и воющими культистами. Пока магистр культа Моддераль всячески избегал открытой дуэли, Таргуг зарубил отродье колдуна, служившее ему телохранителем. Не сдержавшись, он отхватил кусок плоти от этой туши, проглотил и тут же забился в мучительной, скрутившей кишки агонии под воздействием энергии перемен.
Едва стоя на ногах, Пожиратель Армад вернулся на свой корабль «Мучитель». Много дней его соратники с упоением бесчинствовали на мысе. Когда же Таргуг вновь присоединился к ним, он, несомненно, изменился. Его редко видели в отсутствие мясника, известного как «Сэр Гудж», – шамана, который потерял расположение своего капитана, настояв на том, чтобы вступить в Вааагх! (якобы таков был приказ Глотающего бога». Кожу Мясницкого Ножа теперь украшали странные татуировки, а в его глазах плескалась первобытная дикость, когда он смотрел на море Змей и бормотал о голоде глубин. Однажды ночью в небесах взошла звериная луна Гнорл, и Таргуг приказал ошеломлённым мародёрам забыть о Моддерале. Они отплыли от мыса, но о своих намерениях капитан не поведал никому.
Глава 3. Воцарение анархии
На какое-то время Ка-рокк удалился в свою палатку, кажется, парализованный неуверенностью, и Вааагх! оказался предоставлен сам себе. Когда горных зверей в округе не осталось, и мясники Раскатистого Рёва совсем оголодали, их головорезы стали отлавливать незадачливых зеленокожих и швырять их в свои утробные котлы. Орруки целыми оравами бродили по лагерям – воинственные как никогда – и искали любого повода затеять драку. Благодаря Божмороку, любимому мордовороту Ка-рокка, шамана никто не беспокоил, но многие из элитных воевод Рубил, так называемых «Рогастых Парней», бормотали, что Вааагх! нуждается в новой цели.
Орруки намеревались полностью забыть о Ленду и вернуться в Рондол. Волна Кровопролития – орда шипастых юдишек, почитавших бога войны и почти достойных уважения, – хлынула на континент вслед за своим военачальником по имени «Кхул». Тут и там ходили волнительные слухи, будто они перебили столько зеленокожих, что реки стали багровыми.
Несколько дней они молотили своих подчинённых, чтобы переманить на свою сторону, и вот, наконец, мятежные Рогастые Парни пришли к согласию. По воле судьбы именно тогда объявился Ка-рокк. Даже самые верные сторонники шамана считали его бесноватым, но сейчас мудролоб выглядел по-настоящему полубезумным. Его глаза сверкали изумрудным светом: в Великую Зелень он заглянул глубже, чем когда-либо прежде, и теперь вернулся, чтобы передать им слова Горкаморки. Так он им сказал. Вааагх! должен оставаться здесь, в долине, где они сражались с Клинками Кракена и… ждать.
Самые одухотворённые зеленокожие и огоры мигом позабыли о мятеже, опасаясь божественного гнева. Но для многих, даже среди Рубил, это стало последней каплей. Именно Ка-рокк утверждал, что Великий Рокот в их головах твердит о разрушении юдишкинского города на юге. Теперь же шаман, кажется, совсем «потерял хватку над хрюнделем». Может быть, он боялся посрамить Горкаморку своей неспособностью приручить Ленду. А может, он просто хотел управлять своими запертыми в ловушке воинами, чтобы они внимали каждому его слову. Некоторые зеленокожие шептались между собой, что, отправившись за чарошвыром, они разозлили Горка, и теперь им так или иначе придётся умиротворить его.
Никто не знал, кто именно всадил топор в спину Хорргока Цареруба, ветерана среди Рогастых Парней и ярого критика Ка-рокка. Возможно, это был сторонник шамана или просто зеленокожий, захотевший выплеснуть свою ярость. В любом случае, как только тело было обнаружено, отовсюду посыпались обвинения, и началась жестокая драка. В этом не было ничего особенного, но, поскольку обстановка и так накалилась из-за ловушки, устроенной горными пиками, потасовка быстро вышла из-под контроля, и едва ли какой-то босс мог её остановить.
Вскоре всю долину огласили звуки боя. Огоры и гарганты раздирали друг друг в клочья, пока гроты со злобным хохотом шныряли между ними, пыряя орруков. Земля потонула в крови, а с ней и высокие стебли бритвинницы. И над всем этим побоищем возвышались лендуанские горы, пока буйствующие вокруг них ветры ревели под стать зрителям, собравшимся вокруг бойцовской ямы.
Глава 4. Зелёная пасть
Орда грозила разорвать себя на части, но Ка-рокк остался невозмутим. Он стоял там, на месте, с остекленевшими глазами, бормоча себе что-то под нос. А потом, без всякого предупреждения, запрокинул голову и издал такой сильный рёв, что у всех заложило уши, и даже горы, кажется, замерли в ожидании. Указательный палец шамана потянулся к сердцу долины, его глаза налились силой, из уст вырвалось всего одно слово: «Пошевеливайтесь». Но такой яростной была та бойня, что послушали его немногие – а другие и вовсе обступили шамана, сжимая клинки и жаждая убивать.
Первой весточкой о том, что земля вот-вот разверзнется под ногами сражающихся орав, стал истошный вопль Бога Жирного Кулака – гарганта, занявшего сторону мятежных Рогастых Парней. Он рухнул в раскрывшуюся яму, а следом за ним отправились и другие: гроты заверещали, орруки взревели, и земля под ними провалилась. С каждой секундой воронок становилось всё больше, местами вспыхивали зелёные молнии. Вааагх! во весь опор устремился к подножию гор, хотя многих воинов затянуло вниз, когда земля ушла у них из-под ног.
В считанные минуты орда образовала широкое кольцо вокруг сияющей прорехи, раскрывшейся посреди долины. И каково же было их удивление, когда по отвесным стенам бездны стали подниматься существа, покрытые коричневой шерстью. Вместе с ними появились раздутые твари-паразиты и машины на колёсах, везущие на себе пушки с медными стволами и грубые изумрудные кристаллы.
Выбравшиеся из карстовых воронок скавены удивились Вааагху! ничуть не меньше Вааагха!, опешившего перед их появлением. Крысолюдские мастера Скавенскрола, что на юге Ленду, были крайне упорны в своём стремлении выкопать новое гнездо под самой долиной, и терпеть чьё-то вмешательство не собирались. В самом сердце их разрастающейся крепости, в подобии усыпанного клыками-сталактитами зева пещеры, высились врата владения, над которыми крысолюдские колдуны ставили свои безжалостные эксперименты. Они были устойчивее грызеточин, которыми обычно пользуются скавены – но лишь на самую малость.
Воины Вааагха! не ведали о замысле крысолюдов – как, впрочем, и о том, что во время бойни на поверхности они трудились глубоко внизу. Но в неразберихе затеянной битвы – возможно, даже в результате мстительного выпада со стороны самого Ленду, – земля провалилась и выдала присутствие скавенов. Однако важнее всего было то, что в глубине разверзшейся бездны лежал выход из горной ловушки (пускай и сильно искрящийся на вид), да ещё в том самом месте, на которое указал своим воинам Ка-рокк. Вдобавок к этому он переливался тёмно-зелёным светом Двухголового бога. Куда вёл этот ход – было уже неважно, ибо непреодолимый соблазн погрузиться внутрь обуял их всех.
Первым отреагировал Вааагх! С неистовыми воплями большая часть орды ринулась вниз по землистым склонам и налетела на скавенов, словно кулак, прописавший в морду. Поднялся возмущённый визг, но и крысолюды быстро совладали с потрясением. Затрещали молнии, засвистели перегретые патроны, повергшие не одного гарганта на землю; стаи крысоогоров, накачанных варп-каменными стимуляторами, бросились наперерез оравам бронированных орруков. Деформированные зелёные кристаллы гудели и стонали, прежде чем испустить потоки скверной силы, которые уничтожали как скавенов, так и зеленокожих, а землю покрывали изумрудными язвами. Визжащие кланокрысы столпились на полуразрушенных рабочих площадках, многие – наперевес с инструментами для раскопок, пока предводители умасливали их бросить всю массу своих мохнатых тел против дикой орды.
Окажись перед ними другой противник, скавены – пускай даже застигнутые врасплох – могли бы выцарапать себе победу. Но, столкнувшись с Вааагхом!, они невольно предложили его воинам очередной повод сплотиться; даже те, кто требовал головы Ка-рокка, признали, что шаман сдержал обещание о жесточайшем побоище. Кровавая битва разгорелась с новой силой: дикие создания собирались вместе и толпами сметали крысолюдов.
Неизвестно, кто из скавенов первым заметил, что Вааагх! движется к порталу – вероятно, какой-то предприимчивый вождь. Что бы там ни происходило по другую сторону врат, он решил, что свалившаяся на их головы беда куда важнее, и поспешил убраться с пути орды. Стоило горстке крысолюдов скрыться в туннелях, как следом ринулись и другие. Ряды скавенов вмиг поредели, и орда наконец сдвинулась с мёртвой точки. И в то время, как несколько орав гротов и орруков устремились в пещеры, жаждая заполучить новые трофейные хвосты, большинство направилось ко вратам: огоры сминали своих мелких союзников, а гарганты пригибались к земле, чтобы пройти сквозь переливающуюся гладь.
Ка-рокк видел, как его орда штурмует портал. Великий Рокот гудел внутри него; после нескольких дней, проведённых в Великой Зелени в поисках наставления, эхо стало только громче. Это сводило с ума, но шаман старался не обращать внимания, воодушевлённый очевидным успехом. Ах Морк, этот старый хитрый бог. Он малость перегнул палку, велев Ка-рокку задержать орду в долине, и всё же это было не с проста.
При виде того, как шаткая машина скавенов рухнула, мышцы на лице шамана свело. Светящийся зелёный кристалл сорвался с вершины сооружения и с низким отвратительным звоном упал на землю. От одного его прикосновения почва почернела. От кристалла так и веяло чем-то… неправильным, даже гадким. Из принципа Ка-рокку захотелось разбить его, но тревожный инстинкт остановил его.
Нет. Его целью был Город Вечнотрясений. Да и большинство парней уже скрылось по другую сторону. Издав короткий рык, Ка-рокк спрыгнул с вершины скалы и вцепился в спину Божморока, пока мордоворот раздирал мерзость, покрытую кучей конечностей и крысиных пастей.
Получив всего один жёсткий удар от шаманского посоха, Божморок кинулся вперёд, с рёвом проминая землю и расшвыривая скавенов. Одни бросились врассыпную, другие принялись расстреливать свои орудия, не причиняя, однако, ни малейшего вреда чешуйчатой шкуре зверя. Издав всемогущий клич, Божморок взмыл в воздух – Ка-рокк всё ещё держался за его спину, – и вместе они провалились в портал. Где они окажутся, ведали одни лишь боги…
Защитники Города Вечнотрясений уверовали в то, что им удалось избежать ярости Вааагха!, обрушившегося на Ленду. И лишь немногие понимали, что что-то здесь неладно. Звери Горкаморки едины с дикостью родного владения и редко оставляют охоту незавершённой…
Вааагх! был уничтожен. Но, как и все Клинки Кракена, лорд-покровитель Камахан прекрасно понимал сущность конфликтов, их приливов и отливов. Сносить тишину было труднее всего остального. Мысль о том, что отпрыски Горкаморки просто-напросто исчезли, была столь же смехотворной, как и образ уравновешенного рондольца, однако посланные в горы разведчики докладывали лишь о разбросанных по земле трупах. От самого Ка-рокка не осталось и следа.
Копейный флот Клинков Кракена отправился вверх по Великой Раскольной реке, к югу от гор. Отсюда они планировали и дальше следовать тактике, которая уже успела доказать свою эффективность: препятствовать продвижению Вааагха! быстрыми обезглавливающими ударами. Однако они не были готовы к тому, что враги растворятся бесследно.
Внутри у Камахана зрела тревога. В какой-то момент на его флагманский корабль прибыл эфирокрыл, к его ноге было привязано наспех нацарапанное, свёрнутое письмо. Камахан прочитал послание. Затем прочитал ещё раз и, немедля ни секунды, рявкнул своим воинам, чтобы они отплывали. Его голос был полон свирепой решимости.
На этот раз орда шла не с севера.
ПОГИБЕЛЬ И РАЗРУХА
Переход через врата владения, осквернённые скавенами, был тяжёлым. Некоторые из воинов Ка-рокка пропали, другие – обернулись дымящимися трупами или срослись в мясистые мерзости. Те же, кто остался в живых, были вынуждены прорубать себе дорогу прямиком из кишащего вредителями Скавенскрола. В любой другой раз они наверняка бы остались здесь, чтобы закончить работу, но сейчас Горкаморка ревел в их черепах, рисуя перед глазами образы Города Вечнотрясений – поселения, ради которого они одолели два континента, истекая кровью.
Но под особым воздействием пребывали именно Рубилы, а более их всех – сам Ка-рокк. Зелёная энергия окутывала его, словно вторая кожа, его конечности болезненно содрогались в такт Великому Рокоту. Но вместо того, чтобы вконец отчаяться, мудролоб собирался выплеснуть всю эту ярость на ненавистный город Бога Молота.
Вааагх! вырвался из Скавенскрола, и все мысли об отдыхе были изгнаны из умов его воинов непрекращающимся биением гурийского сердца. В окрестных землях господствовали гарганты и наездники на хрюнделях из оррукских кланов, в расщелинах шли ожесточённые бои между крысолюдами и гротами. Кто бы из отпрысков Горкаморки ни попадался на пути орды, все они втягивались в предприятие Ка-рокка под неистовый шум Великого Рокота.
ГОРОД СКОВАННОЙ ЯРОСТИ
Для посторонних Город Вечнотрясений выглядит как памятник высокомерию смертных. Под стать большинству вольных городов, он был построен вокруг врат владения, однако портал этот имеет форму тектонического разлома, протянувшегося от скал Нагаворской бухты вглубь земли. Город вечно сотрясают толчки, и кажется, что вот-вот разлом разверзнется и отправит его в бурлящие внизу воды.
Но подземные глубины Города Вечнотрясений хранят секрет: устройство, состоящее из золотых пилонов, которое затворяет трещину и питает город выделяемой ей энергией. Точное происхождение этого механизма остаётся загадкой, впрочем, как и украшающие его рептильные символы. Используя подавленную ярость Ленду, Город Вечнотрясений добился небывалой для Гура промышленной мощи. Однако многие члены Великого Конклава – азирцы по происхождению – не уважают Владение Зверей так, как следовало бы…
ОСАДА ГОРОДА ВЕЧНОТРЯСЕНИЙ
Улицы Города Вечнотрясений охватило бурное веселье в связи со слухами об исчезновении Вааагха! Однако конклав был настроен менее оптимистично. Предвестия оставляли желать лучшего. Горе-предсказатели твердили о зелёном аде, который поглощает их сны, а подземные толчки, периодически сотрясавшие город, становились всё интенсивнее, словно мировой разлом дрожал от предвкушения. Разведчики отправились на все четыре стороны, но ни один не вернулся. Выглядело это так, будто сам Ленду проглотил их.
Началась подготовка. Бреши в стене, ограждающей город с земли, были заделаны камнем, добытым в Нагаворских скалах, а многих жителей вынудили пополнить ряды главной вольной роты города – Пожирателей Гор. По полигонам разносился актинический запах пороха. Тектоническая энергия мирового разлома питала городские заводы, и денно и нощно над промышленными предприятиями стоял металлический грохот. Гур никогда не испытывал недостатка в рыбе и мясе: охотники приносили туши похожих на собак скаложилов и трепещущих морских змеев, и запасы города неуклонно росли.
План отступления тоже был подготовлен, пускай и с неохотой. Были построены быстроходные суда, многие – согласно древним образцам катарги, ибо в городе располагался гарнизон Клинков Кракена. Корабли стояли в бухте и были готовы в любой момент отплыть от усыпанного скалами берега. Более того, конклав заключил договора с харадронскими флотилиями, действующими на всей протяжённости Рондола и Ленду. И хотя некоторые адмиралы сочли это дело скверным и невыгодным, достаточно было тех, чьи коммерческие предприятия испытали на себе всю ярость наступающего Вааагха!, и холодный расчёт уступил желанию отомстить.
Возможно, этих приготовлений было бы достаточно, займи путь Вааагха! целые месяцы или хотя бы недели. Однако всего через несколько дней жители города проснулись от того, что земля дрожит под топотом бесчисленных ног. Ужас охватил их с новой силой, ибо орда не только появилась вновь, но и пересекла пустоши быстрее, чем кто-либо мог предположить.
Дикая энергия затрещала вокруг Вааагха!, когда его истинные, ужасающие размеры, наконец, явили себя. Среди облаков, прямо на глазах у гильдийцев, в спешке построившихся на стенах, замелькали чудовищные клыкастые морды, рокочущие и урчащие в ликовании, и в считанные мгновения армия Ка-рокка нахлынула на Город Вечнотрясений. Это было далеко не упражнение в терпеливом ведении осады; всё безумие, всё блаженство битвы, отдающееся в черепах зверей Горкаморки, взорвалось неумолимыми, жестокими атаками.
Титанические дети Бехемата осыпали валунами стены и флотилии харадронских кораблей, поливающие орду огнём, и подбитые суда обрушивались прямо на башни города. Клубы дыма стелились по полю под рёв огорских железомётов, пушки раскачивались на своих шатких деревянных опорах, извергая колоссальные ядра на городские укрепления. Воздух звенел от воплей альвов, дуардинов и людей, когда снаряды сметали их со стен, вминая в неподатливую землю Гура. Вместе с тем они старались давать ответные залпы: фузеи и альвийские луки осыпали орду пулями и зачарованными стрелами. Но такой сильной была жажда крови, поглотившая Вааагх!, что звери Ка-рокка будто не чувствовали боли и не замечали потерь.
Более всех остальных Рокот овладел Рубилами. Снова и снова всадники предпринимали вылазки из-за дальних ворот города, выходящих на скалы, но всякий раз их встречали атаки зеленокожих, в авангарде которых стояли именно Рубилы. Злободёры остались в тылу, расстреливая гильдийцев из своих ветхих арбалетов и совершая ночные диверсии на слабые участки стены, и их бывалые сородичи Железнозубы были этому только рады. Этот момент принадлежал им и только им, и ничто не могло выстоять под натиском их первобытного иконоборчества.
Несколько дней шли эти жесточайшие бои. Толпы хрюнделей обрушивались на стены с такой силой, что камни исходили трещинами. Защитники поливали их кипящей морской водой и смолой, отчего воздух наполнялся вонью жареного мяса и свиными визгами. Мега-Гарганты неслись к откосным стенам, на ходу подбадривая своих меньших сородичей. Крепыши в синей броне цеплялись за самых крупных отпрысков Бехемата, словно это были живые осадные башни, и прямо с них прыгали на стены.
Шаманы-болотнозовы вбирали в себя силу Вааагха! и напускали клубы ядовитых газов, которые окутывали и размывали стены, превращая землю в трясину. Мельтешащие гноблары подхватывали мясные куски, остающиеся от защитников и нападавших, и припускали к своим хозяевам-огорам. На каждого рыбака, призванного в вольные роты Города Вечнотрясений, приходился чей-то труп, брошенный в кипящую воду утробного котла, чтобы священное боевое пойло вышло на славу.
Горожане были в ужасе от клыкастой морды, которая приходила к ним во снах и с издёвкой наблюдала, как накатывающие волны обступают город. Однако на главный вопрос Великий Конклав так и не нашёл ответ: где же хозяин этих орд? За всю осаду треклятый Ка-рокк ни разу не показал себя. Рейд за рейдом Клинки Кракена выбирались на поле боя, чтобы уничтожить воеводу. И хотя им удалось сразить много видных чемпионов Вааагха!, Ка-рокк так и не был обнаружен.
КРАКЕН И МЯСНИЦКИЙ НОЖ
Как только Камахан понял, что орда взяла новый курс, он с бешеной скоростью погнал свой флот вдоль лендуанского побережья, ибо если и были суда во владениях, способные вовремя подоспеть к Городу Вечнотрясений, то только суда катарги. Прилагая нечеловеческие усилия, Грозорождённые несколько дней кряду противостояли ярости солёных вод Гура и змеевидным ужасам, рвущимся на поверхность. Камахан был строг к своим воинам, но и сам выкладывался на полную, и благодаря их общему упорству корабли вскоре приблизились к зияющему зеву Нагаворской бухты.
В тот же самый миг пушечные ядра засвистели над водой, врезаясь в корабли Грозорождённых и вздымая тучи щепок в воздух. Звериный вой возвестил о приближении флота Таргуга Мясницкого Ножа. Дурная слава этого огорского пирата бежала впереди него, но предполагалось, что он только на полпути к Городу Вечнотрясений. Более того, флот, идущий навстречу, был совсем не похож на грабительский: на бортах кораблей красовались огромные зубастые пасти, вымазанные свернувшейся кровью, а с вороньего гнезда флагмана огорский жрец мяса взывал к смердящим угольным ветрам, дабы раздуть паруса остальных судов, и вопли его перемежались с отвратительным гоготом. Выругавшись, Камахан приказал своим воинам повернуть в порт и перехватить наступление. Вмиг разгорелись абордажные бои: свиты взыскателей схлестнулись с командами огорских судов, пока свинцеплюи пробивали бреши в корпусах копейных кораблей.
До Камахана донеслась вездесущая вонь грога и солёного пота, и вскоре на глаза ему попался сам Таргуг в боевом раскрасе. Словно близнецы-левиафаны, военачальники столкнулись друг с другом на главной палубе «Мучителя» и обменивались ударами до тех пор, пока с рёвом во славу Алхора-Кракона – древнего покровителя глубин в культуре катарги – Камахан не вонзил свой молниевый трезубец в глотку врага, стиснув зубы от смрада горящего жира. Триумф лорда-покровителя длился недолго. Из последних сил огор взмахнул своим знаменитым тесаком и погрузил его в доспехи Камахана. С булькающим хохотом Таргуг обхватил кричащего Грозорождённого и спрыгнул с палубы «Мучителя». И пока их флотилии рвали друг друга в клочья, военачальников поглотили бурные гурийские воды.
БОЖИЙ МОЛОТОК
Бум-м, бум-м, бум-м – содрогается тектоническая плита, словно пойманный зверь, бьющийся о прутья своей клетки. С тех пор как они протиснулись в туннели под стенами города, Ка-рокк знал лишь этот нескончаемый грохот. Терпение шамана быстро бы кончилось, не будь он под воздействием сводящего с ума Рокота. Он вытеснил все остальные мысли. Он обуял варварские позывы Ка-рокка и превратил их в слепящую одержимость. Когда боль пронзала его тело, Рокот придавал силу его конечностям и разжигал пламя в его голосе. Даже самых бывалых сапёров эти толчки сбили бы с толку, но шаман всё подгонял и подгонял своих парней, требуя усерднее работать кулаками и лопатами.
Дерзкая идея прорыть туннель под стенами города пришла в голову Ка-рокка в самый разгар провидческого припадка. Вся земля содрогалась под осадой Вааагха!, и потому Великий Конклав даже не подумал, что зеленокожие – как бы безумны они ни были – попытаются найти сердце толчков. В один момент даже слуги Ка-рокка – толпа гротов-туннельщиков и его свирепейших орруков пещеробойцев – взвыли от такой работы и зароптали между собой. Многие из них провалились в расщелины, внезапно раскрывшиеся под ногами, или были раздавлены могучими обвалами. Клыкообразные сталактиты срывались с потолков и сминали тех, кто оказывался внизу, а ползучие пещерные твари, известные жителям Города Вечнотрясений как «Выводок Матушки Ленду», выныривали из темноты и не церемонясь хватали уязвимую добычу.
Но Ка-рокк требовал успехов. Он завёл Вааагх! так далеко, что не позволит никому урвать момент своего триумфа. Он также считал, что это был единственный способ очистить разум от разрушительного Рокота. Ка-рокк верил в святость своей варварской миссии, требующей проницательности и смекалки, которых не доставало низшим оррукам. Мысль о том, что он может стать ревущим берсерком, вроде старого босса Доггрока, грызла шамана изнутри. Однако помимо всего прочего Рокот вбил видения в сознание Ка-рокка – образ перекрещенных золотых столбов, поднятых над голодной расщелиной. И всего через несколько дней его стремление следовать этому знамению было вознаграждено: подкопщики пробились сквозь камень и очутились в гулкой палате.
На страже золотых механизмов, препятствующих открытию разлома под Городом Вечнотрясений, всегда стоял взвод гильдийцев, отряд родичей, состоящий из дуардинских туннельных бойцов, да горстка Клинков Кракена. Но колдовской взрыв, сотрясший стену, и ворвавшиеся в палату зеленокожие застали их врасплох. Отсечённые головы покатились по полу. Рёв потонул за звуками жестоких ударов. Под злой хохот гротов кинжалы вспарывали тёплые животы. Вся пещера гудела от одобрения, однако взгляд самого Ленду был обращён на одного только Ка-рокка.
Ка-рокк не помнил, как пересёк палату. Одна его рука была перемазана кровью, а значит всех, кто встретился на пути, он просто убивал. Его окровавленный кулак врезался в подпору. Он мечтал заглушить этот ненавистный Рокот. Ярость Гура выжала из него все соки, она пожирала всё, что так или иначе было его частью, превращая шамана в незамысловатый сосуд. Ка-рокк готов был поклясться, что череп Доггрока, нанизанный на посох, корчил ему рожи.
Это окончательно вывело его из себя. Весь свой гнев, всю варварскую ярость он вложил в последний удар, и его пасть изошла слюной. Символы на механизме вспыхнули, будто в противлении этой первобытной силе, а затем стойка, принявшая удар, переломилась. От всплеска такой мощи Ка-рокк едва устоял на ногах, но первобытная ненависть, воцарившаяся в зале, не угасла ни на миг – даже когда разлом расширился.
Всю палату наполнил вой, когда тектоническая сила, много веков пребывавшая в оковах, наконец, вырвалась на свободу. С оглушительным эхом трещина разошлась по всему полу, увлекая воинов в свои глубины. Стены и потолок начали осыпаться – и без того покорёженное золотое устройство прогнулось внутрь, а затем рухнуло в бездонный водоворот врат владения, раскрывшийся посреди расщелины.
Голову Ка-рокка заполонили образы. Он видел, как стена Города Вечнотрясений развалилась на куски, как земля раскололась пополам. Он видел, как юдишки, остроухие и коротышки в ужасе бегут к причалам, как Грозорождённые стоят на смерть, пока орда заполоняет город. Он видел, как рушатся храмы, как хохочущие орруки выволакивают жрецов на улицы и рвут их в клочья. Он видел, как гарганты сносят триумфальные арки и прямо с небес срывают корабли харадронцев, спасающихся бегством. Он видел, как высокий дворец юдишкинских боссов обвалился и был пожран голодной землёй.
Но Рокот не стих ни на миг. Он заглушил всё остальное, ни кусочка души не вернув шаману, когда тот принёс ему долгожданную победу. Он хотел большего.
Когда Ка-рокк бросился в пасть врат владения, он даже не мог толком понять, воет он или смеётся.