Когда сержант отдал команду по воксу, спрятавшийся среди руин брат-лазутчик Кохариал поднялся и открыл огонь. Его боевые братья сделали то же самое, и лазутчики вместе со своим сержантом Захатом начали выпускать снаряды из болт-карабинов в надвигающееся полчище тиранидов.

Руины храмовой сети утопали в сумеречном сумраке, а их тени сгущались из-за висящих совсем невысоко мрачных пузатых туч. Как из ведра лил насыщенный спорами дождь, чьи капли окрасились в пурпурный. Над землёй клубился светящийся радиационный туман, который был таким густым и обладал таким высоким уровнем излучения, что это запутывало даже авточувства космодесантников. В условиях столь плохой видимости Кохариалу казалось, будто рой тиранидов сливается в единый колыхающийся организм с хитиновым покрытием, когтями и мёртвыми чёрными глазами.

Подобного зрелища хватило бы, чтобы заставить неулучшенных солдат сбежать в ужасе. Кохариал же непреклонно продолжал делать точные выстрелы. Его болт-снаряды пронзали мрак, взрывая головы чужаков и разрывая на куски чудовищ, но юркие, скачущие твари приближались с каждой секундой.

— Это «Порткуллис», контакт с противником, — доложил сержант Захат по стратегической вокс-сети ударного соединения. — Условия окружающей среды неблагоприятные, мешают работе наших авгур-прицелов, но предварительно основные силы противника атакуют по расчётным направлениям.

— Что с альфа-целью? — пришёл ответ от магистра Лазаря.

— Подтверждение затруднительно, — провоксировал Захат, в то время как Кохариал с братьями продолжали стрелять.

Тираниды являли собой беспорядочную и волнящуюся массу, которую наполовину скрывали дождь, туман и тени. Твари неумолимо двигались вперёд несмотря на обстрел лазутчиков, перебираясь через груды собственных мертвецов, а присутствующие в толпе существа с оружием вели ответный огонь и забрызгивали позицию Тёмных Ангелов кислотой, что шипела на камнях и керамите. Брат Натам рядом с Кохариалом пошатнулся и рухнул назад. Лицевая пластина его шлема превратилась в жуткую пузырящуюся маску.

— Понял, «Порткуллис». Помощь уже близко, — передал Лазарь.

Его холодное спокойствие ярко контрастировало с царящей вокруг Кохариала стремительно нарастающей свирепостью. Судя по огонькам ауспиков, на позицию лазутчиков, подобно лавине, надвигались сотни ксеносов, которые сулили космодесантникам лишь смерть. Однако, Кохариал их игнорировал. Он знал свой долг.

Над головами лазутчиков раздался рёв двигателей, после чего эскадрилья чёрных «Лэндспидеров» изрыгнула в сторону роя снаряды и ракеты. Машины полубочкой ушли вверх и в сторону, но прежде, чем улететь, они выпустили химические осветительные снаряды, которые породили багровое облако. Свет от него превратил поле боя в сцену из священных писаний, где говорилось о месте вечных мук.

Столь многочисленным и кошмарным оказался подсвеченный рой, что Кохариал не смог сдержать возглас потрясения. Враги напоминали зловещую приливную волну, готовую захлестнуть их позицию. Он с невозмутимой уверенностью осознал – этот поток смоет лазутчиков. Тем не менее, впереди полчища ксеносов тяжеловесно двигались три огромных зверя с серповидными когтями и похожими на палицы хвостами, которые ломали своими тушами древние колонны и пробивались сквозь стены.

«Карнифексы, — подумал Кохариал. — Крикуны-убийцы, а за ними...»

— Присутствие альфа-цели подтверждено, — доложил по воксу сержант Захат в тот момент, когда движущиеся в авангарде биоформы прыгнули на лазутчиков, но были отброшены назад болтерным огнём в упор. — Визуальная идентификация: тиран улья.

— «Порткуллис», отступайте, — пришёл отрывистый ответ магистра Лазаря. — «Убийца зверей», начинайте атаку.

— Выходим из боя! — рявкнул сержант Захат. — Схема ведения огня «Буйство». Точка сбора «Крепость».

Кохариал и его боевые братья уже покидали укрытие, ведя автоматический огонь для прикрытия собственного отхода. Тела тиранидов разрывались с влажными звуками, а от брони лазутчика со стуком отскакивали хитиновые осколки. Он полил огнём трёх тварей с клинками, что пытались сразить Белота, и откинул созданий назад, позволяя шатающемуся боевому брату присоединиться к отступающей группе. Брату Атариалу повезло меньше. Его горло и грудь пробили метровые когти, после чего он рухнул на землю и исчез под ксеносами.

Выжившие лазутчики бежали сквозь пелену хлещущего дождя. Они перепрыгивали кучи обломков и перемахивали через низкие стены, изо всех сил стараясь держаться впереди наступающих им на пятки и скрежещущих зубами чудовищ. Кохариал с хрустом под ногами мчался по внутреннему двору, но из-за радиационного тумана он не мог сказать, ступает ли по битому стеклу или разбросанным костям. На мгновение в голове возникла предательская мысль, что Лазарь слишком поздно осуществит удар, что вскоре земля здесь будет усеяна и костями лазутчиков. С отвращением отмахнувшись от неё, Кохариал продолжил бежать.

В сумерках вспыхнул яростный свет и раздался грохот, когда огонь открыли ждавшие в засаде основные силы Тёмных Ангелов. На хищном рое тиранидов, который вытянул свои чужацкие щупальца, клюнув на наживу в виде отделения Захата, сомкнулись челюсти контратаки магистра Лазаря. Буря огня поглотила десятки ксеносов. Едва видимые танки шумно выехали вперёд, рассекая завесу ливня лучами люменов и стреляя из пушек, а со стороны руин, где засела огневая поддержка, к противнику устремились залпы плазмы и ракет.

Зная собственную часть в этом плане, Кохариал вместе с выжившими товарищами по отделению заняли заранее обозначенное место в боевом порядке и добавили к обстрелу мощь собственного оружия. Лазутчик испытывал мстительное удовлетворение, когда крупные группы тиранидов превращались в кровавую дымку, словно забежав прямо в промышленную молотилку. Колесо фортуны повернулось столь внезапно, а ситуация изменилась столь радикально, что рой ксеносов отпрянул назад подобно раненому зверю, вот-вот готовому пуститься наутёк.

А затем донёсся грохот шагов и раздался чудовищный рёв. Трое крикунов-убийц выдержали обстрел и врезались в порядки Тёмных Ангелов будто живые тараны. За ними следовал тиран улья, чьё грозное присутствие удерживало рой от бегства. Его уродливое био-оружие выплевало в Тёмных Ангелов шипастые осколки. Мелкие тираниды вновь устремились в атаку прямо сквозь бурю огня, намереваясь вступить в ближний бой.

В ответ на это, словно материализовавшись прямо из теней, появился Лев. Верность светилась подобно маяку во мраке, а щит Императора гудел от заключённой в нём энергии. Рядом с примархом двигалась группа соратников Внутреннего круга, сформировавшая его почётную гвардию.

Одного лишь вида Льва, пусть и скрытого льющимся дождём да фосфоресцирующим туманом, хватило, чтобы в груди Кохариала бешено забились сердца. Он чуть не забыл про стрельбу, наблюдая за тем, как размахивающий Верностью примарх атакует выводок карнифексов. Он принял удар гигантского когтя на щит Императора, и крикун-убийца качнулся назад, когда из щита вырвался конвертированный импульс силы, принявший форму расширяющей ударной волны с каплями дождя и обрывками тумана. Прежде, чем исполинский чужак успел прийти в себя, примарх с плавной стремительностью сократил дистанцию и вогнал остриё Верности в глаз крикуна-убийцы. Провернув клинок, Эль'Джонсон вырвал оружие, а его жертва рухнула на спину. Из изувеченной морды твари брызгал ихор.

Другой крикун-убийца ворвался прямо в гущу соратников Внутреннего круга и попал по одному из воинов своими широкими конечностями-клинками, впечатав того в стену. Поток изрыгнутой биоплазмы испепелил второго. Тем не менее, жертвы боевых братьев позволили их товарищам окружить зверя и обрушить на него мечи.

Третий крикун-убийца с рёвом устремился ко Льву, намереваясь заключить примарха в свои смертельные объятия. Примарх стал отступать назад, непринужденно парируя и блокируя удары клинком и щитом. Он заманивал ксеноса под перекрёстный огонь Тёмных Ангелов и их бронетанковой поддержки. Когда обстрел прикончил карнифекса, Лев перепрыгнул через светящиеся изуродованные останки и устремился к настоящей добыче.

Теперь брат Кохариал действительно перестал стрелять из болт-карабина на несколько секунд, следя за поединком Льва и тирана улья. Клинок и щит раз за разом сталкивались с рубящим костяным мечом и извивающимся живым хлыстом. Хоть сражение и продолжало бушевать вокруг рыцаря и его чудовищного противника, Кохариалу казалось, будто оно померкло, накрытое тенью ветвей какого-то призрачного первобытного леса. Крики тиранидов и грохот стрельбы отдавались в ушах лазутчика глухими звуками, и на мгновение ему показалось, что он отдалился от собственного тела и наблюдает за самим собой со стороны. Реальным и отчётливым для Кохариала был лишь поединок Льва, подсвеченный вихрящимся туманом словно некая сцена из легенд.

Примарх с поразительной внезапностью отсёк руку-меч врага, что заставило лазутчика вновь сосредоточиться на битве. Тиран улья завизжал и обвил шею Эль'Джонсона живым хлыстом. Увидев кровь примарха, смешивающуюся со стекающей по украшенному нагруднику дождевой водой, Кохариал в ужасе вскрикнул, но Лев как будто бы даже не заметил раны. Он впечатал в грудь тирана улья щит, раскалывая хитин и разрывая органы. Чудовище пошатнулось, а примарх крутанул Верность и рассёк живой хлыст с треском, напоминающим звук порвавшейся жилы. Затем Эль'Джонсон отвёл клинок назад и срубил ксеносу голову.

Жуткий чужак ещё продолжал стоять на протяжении нескольких ударов сердец, брызжа ихором из обрубка шеи, после чего рухнул на землю грудой омываемого дождём мяса. Смерть тирана улья подействовала на истерзанный рой мгновенно, словно удар током. Существа принялись вопить и завывать, кусая друг друга или взмывая в воздух, панически махая крыльями. Когда Лев повернулся к своим воинам с высоко воздетой Верностью, Кохариал воспрял духом.

— Обрушьтесь на них, мои сыны! — проревел примарх. — Отбросьте этот чудовищный рой! За Императора!

Затем примарх развернулся и, окровавленный, но несломленный, врезался в толпу дрогнувших тиранидов. Распевая литании верности и ненависти, Тёмные Ангелы последовали за генетическим отцом в гущу схватки. Среди них был и Кохариал. Его болт-карабин изрыгал снаряды, пока Лев вёл лазутчика и остальных боевых братьев к победе.