Солнечный свет пронизывал сень фиолетовой листвы и хрустальные древесные стволы, создавая под пологом джунглей мерцающее аметистовое сияние. Шев Арклис опустилась на колени и вытянула руку, позволив свету течь между пальцами. Вокруг звучала повседневная какофония: взвизгивание, стрекот, вой. Дисковидные жуки жужжали, пощелкивая жвалами. Девушка отогнала их взмахом руки, и те отступили в лес, переливаясь всеми оттенками от синего до ярко-алого.

Воистину джунгли на побережье Когтя были бы просто прекрасны, если бы не стремились ее убить. Потянувшись за спину, Шев Арклис отстегнула от пояса флягу, которая оказалась неприятно легкой. Путешествие заняло больше времени, чем рассчитывалось, да и изнуряющая жара внесла свою лепту. Путница позволила нескольким драгоценным каплям упасть на язык.

За спиной раздались звуки шагов, сквозь деревья донесся знакомый запах несвежего пота и дыма ганжи. Девушка со вздохом обернулась. Конечно же, он. Ее тень. Он дышал тяжело, будто гончая, скалил почерневшие зубы и с подозрением щурил маленькие слезящиеся глазки.

— Что замышляешь, альвийка? — прошипел он. — Пытаешься от нас улизнуть?

— Куда мне бежать, кретин? — рявкнула она в ответ. — Если ты еще не заметил, Хаул, между нами и любым клочком цивилизации — несколько сотен лиг смертоносной глуши.

Глаза Хаула сузились еще больше, и, как по волшебству, в одной руке у него появился грубый кинжал с зазубренным лезвием, а в другой — острый крюк. Мужчина трясся от едва сдерживаемой ярости.

— Еще раз так заговоришь со мной, и я изуродую вторую половину твоей мордашки, — сообщил он. — К тому времени, как я с тобой закончу, ты уже не будешь такой хорошенькой.

Шев медленно поднялась на ноги и потянулась к поясу, где в ножнах висел кинжал. Она улыбнулась сквозь переполнявшую ее холодную ярость и почувствовала знакомое натяжение на левой стороне челюсти, где паутина рубцов спускалась на верхнюю губу. С нее было довольно насмешек Хаула, его бормотания и угрожающих взглядов. Шев не понимала, почему старый грубиян настолько выводит ее из себя, но ее терпение лопнуло.

— Ты меня не напугаешь, Хаул, — предупредила она.

— В таком случае почему бы тебе не…

— Хватит, — прервал его мягкий сдержанный голос.

В нем не было ничего угрожающего, но все–таки и Шев, и Хаул отступили на шаг назад.

На поляну вышел Золотой Лорд. Несмотря на удушающую жару, он по-прежнему был облачен в плотные черные одежды и кожаную поддевку, не позволяющую увидеть ни клочка обнаженной кожи. Опершись на посох из черного железа, фигура обратила на них бесстрастную золотую маску смерти. В который раз Шев ощутила пробежавшую по спине дрожь беспокойства.

— Мы уже рядом, — сообщил Золотой Лорд. — И я требую, чтобы вы были бдительны и внимательны, а не целились кинжалами друг другу в глотки. Город Кватжимос ждет нас. Мадам Арклис, пожалуйста, ведите. Хаул, убери нож.

Мужчина ни разу не повышал в ее присутствии голос, не угрожал, не поднимал на нее руку. Тем не менее даже такая мразь, как Хаул — головорез, всю жизнь убивавший других ради выгоды или удовольствия, — беспрекословно подчинялась приказам. Это беспокоило Шев куда больше, чем самое напыщенное позерство или внезапные вспышки жестокости.

Из–за стволов хрустальных деревьев появились новые фигуры. Ее спутники. Воры, беглецы и душегубы. Облаченные в шкуры, кожу и куски металла, покрытые потом и грязью. Путешествие из Маггерхорна оказалось долгим и тяжелым, в группе Золотого Лорда уцелели лишь с полсотни самых крепких. То были самые неприятные мужчины и женщины, с которыми когда–либо сталкивалась Шев, так что для ее профессии это был действительно впечатляющий подвиг. Не в первый раз задавалась она вопросом, почему согласилась на это дело, вместо того чтобы просто уйти в дикие земли.

«Подумай о награде!» — напомнила она себе.

Кватжимос — древний город-библиотека, место последнего упокоения Окклезия Мироходца. Город находился здесь, где–то в долине, и Шев никогда бы не найти это место, если бы не знания Золотого Лорда. Она не могла сказать, каким образом в его распоряжение попали стопки пыльных томов и пожелтевших карт — реликвий ушедшего века. Сопоставляя эти бесценные сокровища с ее собственными исследованиями, осматривая руины давно заброшенных гробниц в дебрях Расколотого Берега, изучая, восстанавливая и анализируя, они выяснили, где на самом деле находится могила Мироходца.

Это оказалось непросто. Даже за последние несколько сотен лет земли сильно изменились. Дело происходило на побережье Когтя, далеко к северу от великого Вышнего города, за пределами сферы его влияния. Горные хребты огромными клыками вздымались из–под земли, взламывая зеленую землю и поглощая ее своей каменной массой. Бушующие моря грызли побережье, открывая новые истоки и меняя русла рек. Всего за несколько десятилетий карты безнадежно устаревали, поскольку этот бесконечно хищный мир постоянно пожирал и преобразовывал сам себя.

Кое–что все же уцелело. Например, эта уединенная, скрытая вдали от мира долина, окруженная зазубренными скалами. Кватжимос — место, где великие ученые со всех краев Владений Смертных однажды собрались вместе, чтобы хранить и распространять свои знания среди равных. Место, где похоронили Окклезия, самого выдающегося мыслителя, ученого и изобретателя своей эпохи. Когда Шев думала об ожидающих ее тайнах и загадках, которые неизбежно родятся из новых открытий, ей становилось легче.

— Прошу простить за качество слуг, на которых я вынужден полагаться, — раздался голос за ее спиной. То был лорд в золотой маске. — Надежные души — редкая порода в наши дни, поэтому приходится… идти на компромисс.

Шев покачала головой.

— Вы явно очень образованны. Как вы умудрились связаться с этой мразью?

В ответ раздался негромкий придушенный звук, и Шев обернулась к мужчине. Она поняла, что то был смех — грубый и болезненный.

— Каждый день я задаю себе этот вопрос. Мадам Арклис, правда заключается в том, что мы живем не в эпоху просвещения. Разумных, думающих личностей вроде нас с вами очень мало. Убийцы? Их предостаточно. Мы живем в эпоху войн и кровопролитий. В такие времена приходится быть реалистами.

Он накрыл ее руку своей. Металл, прикоснувшийся к голой коже, был ледяным. Находясь близко к мужчине, Шев смогла ощутить благоухание ароматических масел и слабый запах дыма, словно кто–то перемешал пепел погасшего костра. Она заглянула в черные провалы глазниц маски и не смогла подавить дрожь, встретившись с холодным жестким взглядом. Девушка никогда не осмеливалась спросить, почему Золотой Лорд не открывает лица. Она предполагала, что оно отмечено шрамами тяжелой жизни, как и ее собственное. Но у Шев не возникало желания скрыть от мира свое уродство.

— Эти скоты заработают свое золото и вернутся к расточительной и жестокой жизни, пусть немного более богатой, — шепнул он. — А мы с вами откроем похороненные здесь истины. И двинемся дальше, ища ответ на следующие загадки. Так мы изменим этот мир.

Несколько часов они шагали сквозь удушающую влажность, слишком жаркую и давящую, чтобы вести беседы. Шев карабкалась по крутым зловонным глинистым склонам, стараясь не обращать внимания на колючки и шипы, которые рвали одежду и царапали тело. Впрочем, эта глина им очень пригодилась, когда понадобилось пройти мимо дюжины гнезд кровавых ос. Обмазавшись ею с ног до головы, путники смогли избежать болезненных укусов насекомых, хотя после и пришлось терпеть зуд на коже от высыхающей глины. Шев никогда не жаловалась на здоровье, но вскоре даже она начала тяжело дышать, продираясь сквозь спутанный подлесок. Хаул, как обычно, держался поближе к ней, и ей было неприятно ощущать на себе его пустой взгляд, хотя она и старалась не оборачиваться и не встречаться с ним глазами. Через некоторое время до них донесся звук текущей воды. Кто–то вздохнул с облегчением, Шев услышала звяканье металла — спутники доставали фляги и меха для воды, чтобы пополнить оскудевшие запасы. Шев остановилась и пригнулась, изучая окрестности. Самая непроходимая часть джунглей не так давно сменилась редколесьем, заросшим высокими деревьями с тонкими черными стволами. Ноги утопали в лиловой и алой листве. Путники шли по пологому склону, у подножия которого бежал ручей с кристально чистой водой. Воздух был совершенно неподвижен, тишину нарушали лишь негромкие птичьи трели. Слишком тихо.

— Подождите, — негромко сказала она. — Нужно осмотреться. Проверьте местность, прежде чем мы…

Гирре, крупный сайронит, оттолкнул ее плечом. Его здоровенная лысая голова ярко блеснула на солнце. Качнув громадной секирой, он шагнул к ручью с мехом в руке.

— Сама жди, — прорычал он. — Мы тащились несколько дней. Теперь мы остановимся и напьемся.

Некоторые последовали за ним, убирая клинки и огнестрельное оружие. Рядом появился Золотой Лорд. Мужчина крепко сжал посох.

— Вы что–то видите? — поинтересовался он.

— Нет, — отозвалась Шев, нахмурившись при виде пары наемников, которые с хриплым хохотом плескали друг в друга водой. — Но отсюда нужно уходить. Это единственный источник воды, встреченный нами за два дня пути. Каждый хищник в радиусе пятидесяти лиг будет знать, что мы здесь.

— Тем не менее нам нужна вода, — возразил мужчина в маске, обращаясь к тем, кто не стал спускаться. Многие из группы Золотого Лорда научились прислушиваться к советам Шев. — Наполните меха, но мадам Арклис права. Не теряйте бдительности.

Все больше мужчин и женщин спускались к ручью. Однако Золотой Лорд остался рядом с Шев, наблюдая за людьми издали. У нее пересохло в горле, когда она смотрела на наемников, горстями глотающих воду, но она умела доверять собственным инстинктам, а сейчас все ее существо кричало, что нужно немедленно покинуть поляну.

Двое из подчиненных Золотого Лорда начали взбираться обратно, собираясь соединиться с основной группой. Они посмеивались над какой–то шуткой, стряхивая остатки размокшей глины с обнаженных рук.

Из–за деревьев на них выкатился четвероногий рогатый зверь. Наставив рога на ноги первого мужчины, огромная серая тварь дернула башкой, заставив беднягу взмыть на дюжину футов вверх. Затем зверь поднялся на дыбы и вонзил здоровенные когти в грудь второго. Несчастный наемник рухнул в фонтане крови, сломанные ребра прорвали рубаху. Тварь торжествующе взревела. Под рогатым лбом оказалась широкая плоская морда и пасть с зазубренными клыками. Монстр был крупным, но не громоздким, с перетекающими под шкурой мышцами, присущими хищному кошачьему племени. По бокам выступали несколько странных дырявых отростков из выбеленной кости, пульсирующих тусклым оранжевым светом. «Брахитор», — вздрогнув, поняла Шев. Она слышала, как следопыты со страхом говорили об этих животных.

— Не приближайтесь к нему! — крикнула она.

У Гирре и его группы уже было наготове оружие. Может, они и услышали ее, но следовать совету явно не собирались. Они открыли по зверю стрельбу из арбалетов. Тот припал к земле, а затем метнулся к ручью, подняв на рога одну из женщин. Кувыркнувшись в воздухе, та упала в ручей и больше не двигалась. Гирре увернулся от удара когтистой передней лапы и рубанул зверя по боку секирой. Тварь в бешенстве взревела, а к ней подступали все новые наемники, норовя нанести удары по задним лапам. Все больше воинов начали спускаться по склону, стремясь присоединиться к драке, предвкушая легкую добычу и шанс разжиться трофеем.

Они почти добежали до твари, когда покрывающие шкуру зверя странные наросты выпустили в воздух огромное облако огненно-алой пыли. Наемники остановились и, задыхаясь, начали царапать глаза и хвататься за шеи. Некоторые рухнули на землю и принялись кататься и дергаться, словно пораженные невидимыми клинками. Затем раздались вопли. Гирре, находившийся ближе всего к выпустившему споры зверю, кричал громче всех. Он упал на землю и свернулся клубком, позабыв о своем оружии и воя, как перепуганный тур. Брахитор наклонил голову над лежащим сайронитом. Раздался хруст костей, крик резко оборвался.

— Мадам Арклис, пожалуйста, оставайтесь здесь, — сказал Золотой Лорд, поднимая посох.

Приказ был излишним. Шев не собиралась вставать на пути жуткой твари.

Все с изумлением смотрели, как мужчина в маске прошел сквозь облако спор, не выказывая ни малейших признаков беспокойства или боли. Он встал прямо в облаке оранжевой дымки и стукнул посохом оземь. Один раз. Другой. Третий.

Брахитор поднял громадную башку и зарычал. Его челюсти были перемазаны кровью, маленькие, как бусинки, глазки над здоровенной пастью сверкали янтарем.

Тварь метнулась к Золотому Лорду серой молнией. Через дюжину шагов зверь прыгнул, вытянув лапы с острыми когтями.

Двигаясь почти с нереальной скоростью, Золотой Лорд двумя руками поднял посох и выкрикнул слово на неизвестном Шев языке. Волосы у нее на затылке встали дыбом. Раздался похожий на выстрел треск, сопровождающийся ослепительной вспышкой. Когда Шев проморгалась, она увидела невозмутимо стоящего невысокого мужчину. Брахитор упал на бок в нескольких футах от него, серая шкура почернела и полопалась, словно обуглившись на костре. От поверженного тела поднимались струйки дыма.

Шев осторожно приблизилась к Золотому Лорду. Он тяжело опирался на посох, но казался невредимым. Когда она подошла, мужчина внимательно посмотрел ей в глаза.

— Он… — начала она.

— Совершенно мертв, уверяю вас.

Она подобралась поближе к дымящейся туше. Сквозь разорванную плоть виднелись кости. Шев взяла в руки огромную плоскую голову с изогнутыми рогами и клыками величиной с кинжал.

— Необычное существо, — равнодушно заметил Золотой Лорд. — Оно выпустило какой–то… яд, да? Я бы предположил, что это способ ослабить добычу.

— Это сильный галлюциноген, — пояснила Шев, проводя рукой по одному из странных наростов брахитора и рассматривая порошок вокруг полипов. Не в силах удержаться, она достала из кармана небольшой пузырек и стряхнула в него немного вещества. Даже на таком расстоянии от него исходил сильный запах, напоминающий вонь серы, смешанной с гнилым мясом. — Думаю, это служит преимущественно для защиты, — продолжила она. — Дезориентирует и сбивает с толку атакующих, позволяя брахитору убежать.

— В таком случае возникает вопрос: кого может бояться столь опасное существо?

Стоны и вопли раненых наемников внезапно стихли. Шев отвернулась от мертвого зверя и окинула взглядом остатки отряда. Стоя над одним из поверженных, Хаул вытирал с клинка кровь. Оглянувшись, он встретился с ней безмятежным взглядом, словно только что прихлопнул муху.

Она двинулась было вперед, но Золотой Лорд твердой рукой придержал ее за плечо:

— Мадам Арклис, у нас нет ни времени, ни возможности заботиться о раненых.

— Но мы не можем просто…

— Их крики способны привлечь других враждебных существ, — продолжила фигура в маске. Голос Лорда был тверд, Шев впервые слышала от него столь жестокие, бескомпромиссные слова. — Так будет лучше. Забота о раненых просто поставит под угрозу нас всех.

Золотой Лорд кивнул Хаулу, и наемник пронзил мечом последнюю из оставшихся жертв. Женщина глубоко вздохнула и обмякла. Шев затошнило. Она умоляюще посмотрела на ближайших наемников, но не увидела в их глазах ничего, кроме мрачной решимости и безразличия. Никого не волновало, что только что убили пятерых членов отряда.

— Заберите у них мехи, — распорядился Золотой Лорд, отступая от заваленного трупами ручья. — И оставьте тела, у нас нет времени на мародерство. Когда доберемся до Кватжимоса, вы получите достаточную компенсацию.

Хаул, оскалив черные зубы, ухмыльнулся Шев и вместе с остальными двинулся за предводителем. Шев посмотрела на разбросанные трупы, невидяще уставившиеся в лазурную вышину неба, и последовала за группой.

Они с проклятиями и ворчанием брели в угасающем свете дня. Местность с каждым шагом повышалась, почва становилась все тверже. Шев никак не могла избавиться от воспоминаний о Хауле, добивающем их раненых спутников. В такой работе это необходимо, говорила она себе. И правда, что они могли сделать? Тащить полдюжины раненых через смертельно опасные ловушки джунглей? Или оставить их в живых, обрекая на медленную мучительную смерть, гниение на жаре, подобно перезрелому плоду? Реальность требовала принять ряд неприятных истин. Так было лучше для всех.

Но почему тогда на душе у нее так паршиво?

— Мой лорд, — раздался голос далеко впереди.

Это был Курд, один из следопытов — покрытый татуировками худощавый и жилистый уроженец Вышнего города. Он носил видавшую виды, но хорошо выкованную саблю и красно-зеленую клетчатую ленту, свидетельствующую о том, что когда–то Курд был членом Вольной гильдии. Шев понятия не имела, как он здесь оказался, но почитала за благо не спрашивать.

— Думаю, мы нашли, — распахнув глаза, мягко произнес он.

Шев двинулась к мужчине по крутому склону, миновав нескольких наемников, сражающихся с густым подлеском. Взобравшись на гребень, она увидела то, что заставило Курда затаить дыхание. Впереди лежала огромная круглая яма шириной в несколько тысяч шагов. Край кратера окружали осколки разбитых скал, ветви древних деревьев тянулись из земли, свисая над пропастью, как искривленные пальцы великана. В нескольких местах по склонам текли ручьи, сверкая, низвергающиеся в широкие каналы далеко внизу. Перед ними раскинулся город Кватжимос. Руины устилали обломки зданий, разрушенных шпилей и больших мраморных колонн, наполовину скрытые лозами и лианами. В дальней части каньона местность понижалась, исчезая во мраке, — словно сама земля распахнула пасть, чтобы поглотить город.

Курд тихо присвистнул:

— Такое не каждый день увидишь.

— Мадам Арклис, я знал, что был прав, поверив в вас, — произнес Золотой Лорд, опускаясь рядом с ними на колени. Если он и устал от долгого похода, внешне это никак не проявлялось. Он также не выказывал эмоций, но Шев слышала в его голосе дрожь возбуждения. — Кватжимос, легендарный город-библиотека. Я так долго искал это место. Давайте посмотрим, что за секреты оно хранит.

Несколько наемников, вооружившись прочными шелковыми веревками и крюками-кошками, подступили к прочно укоренившейся группе кряжистых дубов, нависающих над обрывом. Они обвили их веревками, которые закрепили толстыми металлическими лентами. Некоторые мужчины и женщины надели перчатки и ботинки с прочными металлическими шипами. Даже привычная к высоте Шев ощутила, как тошнотворно сжимается желудок, когда часть спутников упали в пустоту, повиснув на веревках и цепляясь крюками за скалу.

Дело продвигалось медленно, но через несколько часов верхолазы достигли дна котловины и подали знак, что путь безопасен. Шев не стала ждать. Она выступила вперед, чтобы занять место на одном из тросов, закрепив свой пояс на веревке с помощью зажима и натянув пару перчаток без пальцев. Чем раньше она покончит со спуском, тем лучше. Стиснув зубы, девушка поборола внезапный приступ головокружения и скользнула в пропасть. Шаг за шагом она продвигалась вниз. Стена кратера была неровной, вся в обрывках корней и зияющих дырах. Несколько раз Шев хваталась за камни или комья земли, а те срывались вниз, во мрак. Небольшая толстенькая ящерица с овальными глазами безучастно посмотрела на нее, когда девушка спускалась мимо ее норы.

— Извините за вторжение, — пробормотала Шев.

Ящерица лениво облизнула глаз длинным языком с голубоватым кончиком.

И внезапно исчезла в щелкнувшей клыками пасти и струе крови, а из темноты показалось нечто с большим количеством глаз, тянущее вперед когти.

У Шев екнуло сердце. Издав вопль ужаса, она отшатнулась, а стена взорвалась ливнем земляных комьев и крови. Девушка болталась между небом и землей, с руганью вращаясь на веревке и чувствуя, как суматошно колотится сердце. Послышались крики. Подняв взгляд, она увидела тянущегося к мечу наемника. Он доставал оружие слишком долго: длинные шипастые клешни выметнулись из стены и утянули его во тьму. Бешеный, ужасный вопль проделал ледяную дыру в ее сердце и наконец утих. На волосы и в глаза сыпалась почва и мелкие камешки. Что–то пронеслось мимо, так близко, что от вопля заболели уши. Не заботясь о последствиях, Шев начала спускаться. Пренебрегая осторожностью ради скорости, она сорвалась и начала падать, цепляясь за веревку. Голова ударилась обо что–то твердое, в глазах взорвались звезды, но каким–то чудом Шев удалось ухватиться за что–то твердое и корявое, торчащее из стены. От рывка руку прошило болью, но девушка продолжала цепляться и открыла глаза. Корень. Шев обхватила его, как потерпевший кораблекрушение моряк обломок дерева. Вокруг раздавались крики и щелчки арбалетных болтов, бьющих во что–то жесткое. Будто во сне, она посмотрела наверх и увидела около дюжины быстро спускающихся наемников, а вокруг них поверхность скалы взрывалась, выпуская похожие на лапы насекомых отростки, ищущие добычу.

Нужно было спуститься. Пропасть сулила лишь долгое падение и верную смерть. У тех немногих счастливчиков, которые успели благополучно достигнуть земли внизу, были наготове многозарядные арбалеты, но что они могли сделать? Выпусти они град болтов, и у них было бы столько же шансов попасть в своих, сколько и в одно из существ.

Слева от Шев взорвалось очередное облако прокаленной солнцем глины, и она впервые разглядела одного из зверей. У создания было длинное, как у многоножки, сегментированное тело, защищенное хитином с шипами, которые блестели на солнце, как бритва. Маленькая и выпуклая, как у паука, голова с сотнями смоляных черных глазок и щелкающими жвалами. Передние лапы напоминали длинные тонкие копья, покрытые черным хитином. Создание шарило вокруг огромными конечностями, выставив в воздух пару изогнутых усов. Шев еще крепче вцепилась в спасительную веревку, застыв в ужасе и нерешительности. Хотя она была всего в нескольких футах, тварь, казалось, ее не замечала. Девушка с облегчением поняла, что на солнце существо слепо. Пока она сохраняет неподвижность, у нее есть шанс выжить.

Корень под ней застонал, по древесине пробежала трещина.

Ну конечно…

Услышав внезапный звук, туннельный кошмар с визгом ударил когтями. Шев перекатилась, ноющими пальцами обхватив корень снизу. Дернула за прикрепленную к поясу веревку. Та безнадежно запуталась и натянулась так туго, что впилась ей в живот. Девушка слышала лишь бешеное шипение жуткой твари из норы и грохот, когда конечности-копья вонзались в удерживающий ее корень. Очередной удар по корню перерубил шелковую веревку. Талию перестало стягивать. По крайней мере, теперь Шев могла двигаться. К сожалению, она болталась в нескольких футах над холодными твердыми камнями, а бешеный монстр изо всех сил старался до нее дотянуться.

Начать с главного. Альвийка повертела головой, ища какой–нибудь побег. Внизу чуть левее торчал еще один корень — возможно, достаточно прочный, чтобы выдержать ее вес. А возможно, и нет, но Шев знала, когда стоит рискнуть. Она подождала, пока тварь перестанет сотрясать корень, вытащила из заплечного мешка флягу и швырнула ее через голову монстра в стену каньона. Чудовище из туннеля с хриплым шипением завертело башкой. Шев вскарабкалась на корень, покачалась, чтобы он наклонился ниже. Корень треснул, она различила рваный разлом по всей длине. Тварь из норы развернулась назад с высоко поднятыми конечностями.

Сделав шаг, Шев бросилась в пустоту. Что–то пролетело мимо, слегка коснувшись головы. Девушка ощутила сильное головокружение, а затем ударилась о твердую поверхность с такой силой, что воздух вылетел из легких и она чуть не разжала руки. Хрипя и отплевываясь кровью, Шев ногами обвила обретенное пристанище. Полежала несколько благословенных мгновений, тихонько хныкая и держась за ушибленную грудную клетку. Потом ее новый приют тоже заскрипел. «Ну конечно…» — со вздохом подумала она.

Несмотря на ноющие кости, Шев заставила себя встать в полный рост, отчаянно оглядываясь в поисках другого пути спасения. Внизу — пожалуй, слишком далеко, чтобы допрыгнуть, — находился водоем с блестящей зеленоватой водой, покрытый водорослями и нападавшими в него лозами. Он казался достаточно глубоким, но существовала вероятность, что вода лишь прикрывает острые камни. Позади раздалось многоголосое шипение, еще два насекомоподобных чудища вытащили на свет свои хитиновые тела, покачивая усами. Бритвенно острые конечности влажно поблескивали в свете заката.

Их появление существенно облегчило принятие решения.

Шев приготовилась и прыгнула высоко вверх, прижав руки к груди, вытянув ноги и заорав так громко, что крик вызвал боль.

В бассейн она вошла как стрела. Холодная вода заставила инстинктивно ахнуть, и девушка глотнула солоноватую жидкость. Нога воткнулась в мягкое илистое дно и моментально увязла. Шев боролась с паникой, глотая все больше воды. Наконец, когда легкие уже горели, ей удалось выдернуть ногу из засасывающей топи и рвануться к поверхности. Рука пробила воду, альвийка запрокинула голову к дневному свету, выплевывая вонючую жидкость. Сильные руки подхватили ее под мышки, и она почувствовала, как ее вытаскивают из бассейна. Сморгнув отдающую тиной воду, Шев сфокусировала взгляд и увидела качающего головой Курда.

— Зубы Зигмара, — с усмешкой произнес он, — ну ты и сумасшедшая, альвийка! Тебе чертовски повезло, что тебя не размазало по каменным плитам.

— Каждый дюйм моего тела болит, — простонала она.

— Да ладно, — отмахнулся он. — Могло быть и хуже.

Шев подтянула ноющее тело, встала на колени и осмотрелась. После их безумного спуска уцелело около двадцати душ, по крайней мере двое из них обзавелись глубокими рваными ранами на руках и груди. Она с раздражением заметила, что Хаул тоже выжил, хотя и нянчил поврежденную руку, кривясь от боли. Норные твари исчезли в своих логовах, очевидно, насытившись. Шев решила, что не будет думать, как, ради Восьми Владений, они собираются на обратном пути карабкаться по этому обрыву.

Золотой Лорд был здесь, каким–то чудом невредимый и даже не сбивший дыхания. Он пробормотал непонятную фразу, и конец его посоха засветился мягким желтым светом, обмывая теплым янтарным сиянием камни под ногами. Место, где они стояли, переходило в широкую аллею, уводящую в развалины.

— Мы рядом, — сказал он. — Следуйте за мной.

Они прошли по тому, что когда–то было центральной улицей, а теперь превратилось в полосу разбитых плит, усеянную упавшими статуями и заросшую густым колючим можжевельником и пучками желто-зеленой травы. Статуи изображали людей, альвов и дуардинов, но не воинов или правителей, как можно было ожидать в городе подобных размеров. У всех них присутствовали атрибуты изобретателей и ученых. Человек, тянущийся к небу с причудливым механическим прибором в руке, похожим на очки с несколькими линзами. Альв, держащий длинное перо, с выражением крайнего внимания на угловатом лице, теперь слегка подпорченном пятнами патины, которые словно сыпью покрывали все изваяние.

— Не думаю, что это — результат какого–то сражения, — вслух удивилась Шев. — На улицах нет ни оружия, ни скелетов.

— Я бы сказал, что в городе проживало несколько тысяч жителей, — отозвался Золотой Лорд. — В самом деле, странно видеть, что от них так мало осталось. Скорее всего, Кватжимос был оставлен.

— Если так, что заставило их уйти?

— Идем дальше. Возможно, мы найдем ответы там.

Золотой Лорд задал высокий темп, мало интересуясь окружавшими их чудесами. Последнее показалось Шев странным, учитывая, как ошеломила его находка этого места. Возможно, опасности, с которыми они успели столкнуться, лишили его волнения. Они продолжали идти, топча остатки каменной кладки, осколки старинного стекла и разбитую глиняную посуду. Вокруг царила разруха. Целые улицы колонных залов лежали в руинах, словно брошенные игрушки великана.

Спустя несколько часов пути Хаул поднял руку.

— Слушайте, — буркнул он, вставая на колени и прижимая руку к земле.

Все умолкли, обнажив оружие и с беспокойством вглядываясь в призрак Кватжимоса. Свет уже угас, и из дверей и коридоров, подобно ищущим пальцам, протянулись тени. Через мгновение Шев различила звуки. Бешеный, отрывистый стук барабанов. Низкие гортанные звуки, напоминающие пение. Путники были всего в нескольких сотнях шагов от дальней стороны каньона. Над ними нависал ровный скалистый обрыв, город под которым тонул во тьме. Словно сама земля распахнула челюсти, чтобы пожрать Кватжимос, и руины города медленно скользили по ее пищеводу.

Нам туда? — спросил Хаул. Даже в голосе старого наемника звучало сомнение.

— Да, — отозвался Золотой Лорд, не проявлявший ни малейшего страха или трепета. С теми же интонациями он мог говорить об обычной лесной прогулке.

— Слышите барабаны? — сказал Хаул. — Там внизу что–то есть.

— В таком случае мы постараемся этого избежать, если оно представляет для нас опасность. Мы много пережили, чтобы сюда попасть, друзья мои, но мы сюда попали. Там, внизу — наши сокровища, если только у нас хватит сил ими завладеть. Вы со мной?

Ответом ему стало тихое согласное бормотание, которое, впрочем, не отличалось особым энтузиазмом.

М-да, это все усложняет, — прокомментировала Шев, уставившись на скопления пылающих костров на поляне внизу.

Между огнями, отбрасывая на землю мерцающие тени, с воплями кружились неуклюжие фигуры. Их темно-зеленую кожу покрывали мазки боевой раскраски всех цветов, в руках фигуры держали грубые дубинки или каменные топоры. Вокруг извивающихся силуэтов вырисовывались разбитые шпили опустошенного города, огромные расколотые арочные ворота, остовы сгоревших башен и груды разбросанных камней.

Орруки нашли Кватжимос и в полной мере проявили свою страсть к бессмысленному разрушению в этом месте знаний. Свет ревущих костров плясал по изъеденному выбоинами скальному навесу высоко над их головами.

— Они находятся здесь уже многие годы, — сказал Золотой Лорд, стоя рядом с Шев на коленях. — Руинам не один десяток лет, возможно — столетия.

На стенах в этой части города были высечены злобные звероподобные лики, помещение заполняли огромные костяные тотемы, выкрашенные в яркие безвкусные цвета. Воняло потом и грязью.

— Их с каждым годом все больше. — Хаул с отвращением сплюнул. — Вылезают из джунглей, орут как безумные. Два месяца назад Порт-Крассин сгорел дотла.

— Люди молнии победили их в битве на Пузырящихся Песках, — с умным видом заметил щербатый юноша по имени Фегел, один из наемников Золотого Лорда. — Они убили оррука размером с гору, вот что они сделали! Мне рассказывал мой дядя. Он там сражался.

Хаул фыркнул.

— Твой дядя — или пьяница, или лжец. Зеленокожих можно победить лишь ненадолго. Просто убиваешь, сколько сможешь, и радуешься, что какое–то время они не лезут.

— Там их, должно быть, около сотни, — пробормотала Шев.

— Значит, нам повезло, что мы не наскочили на полный военный отряд, готовый к боевым действиям, — отозвался Золотой Лорд. — Можем попробовать их миновать.

— Как вы считаете, могила Окклезия все еще цела? — поинтересовалась Шев.

— Должна быть цела! — отрезал мужчина в маске. Шев приподняла бровь. Впервые она услышала, что он потерял самообладание. Золотой Лорд посмотрел на нее и покачал головой. — Прошу прощения, мадам Арклис. Просто мы настолько близки к нашей цели, что потерпеть неудачу в поисках будет сейчас самым суровым наказанием для всех нас. Просветите меня. Как вы думаете, где находится могила?

Альвийка повернулась и осмотрела раскинувшийся внизу лагерь. Костры орруков занимали центральную площадку, которая, как она предполагала, когда–то была городской площадью или местом для собраний. Окружающие ее здания некогда впечатляли своими высокими шпилями и огромными арками из сверкающего мрамора. Сейчас большинство из них были разрушены и поглощены дикими зарослями. Но не все строения постигла эта участь. Вдалеке, за вопящими бандами орруков, стояло здание, которое было крупнее всех остальных. Высокое и угловатое, оно было построено в стиле знакомых ей зигмаритских соборов, отличаясь смешением целого спектра различных архитектурных стилей, различимых даже сквозь следы разрушений. Широкие опоры поддерживали центральный шпиль, сужающийся до тускло переливающейся спирали из горного хрусталя. Окна представляли собой круглые порталы в стиле древних азмахарских церквей. Почти все они были разбиты. Крыша, казалось, имела органическое происхождение — почти хитиновая оболочка из круглых плиток, формирующих спиралевидные узоры. В здании хватало зияющих отверстий, главная арка была раздроблена, как и ведущие к главному входу ступени, но, несмотря на сильные разрушения, сооружение сохранило своего рода трагическое величие.

— Если я что и знаю об Окклезии, так это то, что при всей своей гениальности он был одержим монументальностью, — начала она. — Он ни за что не выбрал бы традиционное тихое захоронение. — Она указала на здание по ту сторону площади. — Могу поставить сто золотых, что там мы найдем его мавзолей.

— Согласен, — кивнул Золотой Лорд. — Будем осторожны, чтобы на нас не напали орруки.

Он обернулся и жестом поманил спутников. Хаул повел их вниз по ближайшему склону в крутой овраг, лежащий между двумя разрушенными зданиями из черно-зеленого камня. Все обнажили оружие, ощетинившись клинками всех форм и размеров. Некоторые несли арбалеты и пращи, но те, у кого были пистолеты, держали их на поясе в кобуре. Единственный выстрел привел бы к ним полчища зеленокожих. Барабаны орруков молотами отдавались в голове, топанье ног, казалось, эхом наполняло все закоулки. Путники подкрадывались все ближе к военному лагерю, на пыльной дороге перед ними прыгали и крутились силуэты орруков. Они слышали дикие вопли и стук оружия, замечали мелькание тел между остовами разрушенных зданий. Перед ними в руинах был просвет примерно с дюжину шагов, а слева путешественники увидели лагерь орруков. Группами по двое и трое они промчались через открытое пространство под прикрытием теней наступающих сумерек. Десятки орруков дремали рядом с грубыми хижинами из выделанных шкур и связанных костей. Логова украшали черепа и грудные клетки, некоторые человеческие, но в основном более крупные, с широкими костями сородичей орруков — без сомнения, жертв из враждебного племени. Другие зеленокожие по-прежнему топтались вокруг костров, кружась в своем безумном танце. Это выглядело бы смешно, но мускулистые тела с боевой раскраской и тотемы из выбеленных костей создавали ощущение первобытной свирепости. Пока Шев наблюдала, вспыхнула драка, два громадных воина столкнулись головами, из бровей и носов брызнула кровь, в то время как сородичи с полным безразличием поливали их насмешками.

На противоположной стороне кисменит с коротким охотничьим копьем и раздвоенной бородой, скрепленной латунными кольцами, яростно знаками призывал ее поторапливаться. Шев покинула укрытие в развалинах и устремилась по открытой местности в тень на дальней стороне просвета. Сердце суматошно колотилось в груди, но орруки, казалось, все еще их не заметили. Перед путниками маячила большая центральная башня.

Они осторожно двинулись мимо костров к зданию. Хаул руководил, и даже Шев вынуждена была с неохотой признать, что убийца знает свое дело. Несмотря на возраст, он двигался с грациозной ловкостью и почти беззвучно. Приблизившись к остаткам ступеней, ведущих к развалинам входной группы, он низко пригнулся и резко поднял руку, давая сигнал остановиться. Все замерли с клинками и луками наготове.

Впереди вывернули из–за угла двое спотыкающихся и покачивающихся орруков с копьями, оканчивающимися тяжелыми зазубренными кусками черного камня. Они были явно пьяны и переговаривались хриплыми грубыми голосами. До них оставалось шагов двадцать, и орруки продолжали приближаться.

— Нашпигуйте–ка их болтами, — рыкнул Хаул. — А остальные — со мной! Покончим с ними!

Трое вышнийцев в кожаных штанах ползком двинулись вперед, целясь в орруков из тяжелых многозарядных арбалетов. Другие подняли луки, метательные топоры и дротики. Они дождались, пока противники окажутся всего в дюжине ярдов, продолжая рычать и плевать друг в друга. Хаул резко, как топор палача, опустил руку.

Раздался хор щелчков и звон тетив — лучники разрядили свое оружие. В зеленокожих вонзились десятки болтов и стрел. Орруки поперхнулись на полуслове, когда смертоносный поток отбросил их назад. Один было дернулся, но тут же замер. Другой пошатнулся и взревел растерянно и гневно. Пораженный болтами, он продолжал размахивать копьем. Хаул уже двигался вместе с другими пятью убийцами. Они прыгнули на уцелевшего оррука, заставив его упасть наземь под их тяжестью, хотя повалить такое крупное существо оказалось очень непросто. Здоровенная лапища вцепилась в горло одного из наемников, но остальные вновь и вновь втыкали ножи и топоры в тело оррука. Грубое копье существа дернулось, и Шев увидела, как оно пробило грудь одного из нападавших прямо сквозь тонкую кольчугу. Тот забулькал и сплюнул кровью, выронив кинжалы. Но ярость и внушительное телосложение не спасли оррука. Хаул вонзил зазубренный клинок под подбородок твари, и налитые кровью глаза закатились. Содрогнувшись в булькающем спазме, существо наконец замерло.

Все насторожились, ожидая неизбежных воплей. Убийство было быстрым, но вряд ли неслышным. Шев напряглась, готовая умчаться в темноту. Но ни тревожных криков, ни топота бегущих ног слышно не было. Она вздохнула с облегчением.

Хаул с уцелевшими спрятали тела за грудой щебня, в том числе и труп несчастного наемника. Шев с презрением смотрела, как убийца обшаривает одежду погибшего и кладет в карман несколько медных монет и пару безделушек.

Завершив кровавое дело, они двинулись дальше, спеша миновать открытое пространство и разрушенные ступени и достичь безопасного помещения, погруженного в тень.

— Факелы, — тихо произнес Золотой Лорд.

Несколько наемников запалили смоляные факелы или активировали факельные камни, и мерцающее оранжевое свечение озарило зал. Перед ними открылось совершенно разоренное помещение, почерневшее от пожаров и заваленное мусором. Когда–то этот зал заполняли скульптуры из белого мрамора и большие сферические стеклянные витрины со всевозможными книгами и артефактами. Все эти реликвии были разбиты, разорваны, разбросаны по комнате или сожжены.

Стены и куполообразный потолок изобиловали выбоинами и дырами. Проникающие сквозь отверстия на потолке копья сумеречного света играли на сверкающих осколках битого стекла и хрусталя. Красно-коричневые пятна — запекшаяся кровь или что–то еще более мерзкое — были размазаны по всем поверхностям, перемежаясь с грубыми изображениями убийств и кровопролитий, за которыми наблюдали дикие боги зеленокожих. Сердце Шев упало при виде столь бездумного и бессмысленного разрушения. Сколько тайн когда–то хранилось в этих стенах… Неужели остатки цивилизации и культуры утрачены навсегда?

От первого зала отходили еще два просторных вестибюля, все в том же плачевном состоянии. В углу одного высилась куча раздробленных черепов и скелетов. Шев опустилась на колени, чтобы осмотреть их. В основном человеческие, но попадались кости альвов и дуардинов. В куче встречались обрывки тканей, истлевшие и потускневшие от времени, но сохранившие остатки сложной вышивки. Девушка полагала, что все обладатели этих костей и черепов когда–то были стражами или местными учеными, много веков назад захваченными и убитыми орруками или еще кем–то.

— Здесь нет гробниц! — Голос Хаула разнесся по всему помещению, хотя он и говорил шепотом. — И ни каких сокровищ тоже нет! Здесь повеселились проклятые орруки, и нам ничего не досталось!

Золотой Лорд повернулся и посмотрел на Шев. Она покачала головой.

— Говорю вам, Окклезий где–то здесь. Мы что–то упускаем.

— Если ты привела нас всех сюда зря, я тебя выпотрошу собственными руками, — прошипела седая женщина с парными широкими клинками. — Бросим тебя на милость зеленокожих!

— Тихо! — рявкнул Золотой Лорд. — Разойдитесь и обследуйте каждый дюйм этого места. Каждую стену, каждый закоулок. Ступайте!

Наемники скрылись во мраке, оставив Шев и мужчину в маске. Тот все еще смотрел на нее.

— Мадам Арклис, — сказал он, — надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации. Я обещал этим мужчинам и женщинам большую награду за то, что они доставят меня сюда, а вы послужите проводником. Если мы вернемся с пустыми руками, они захотят возмездия, и я не смогу им помешать.

— Окклезий покоится здесь, — твердо сказала она и отошла в сторону.

Шев потратила годы на то, чтобы выяснить, где находится Кватжимос, по обрывкам древних текстов, карт и устных легенд. Попытки собрать воедино историю Владений Смертных напоминали попытку поймать дым. В ужасе Великой Тьмы, когда демоны напали на земли, убивая и опустошая все на своем пути, было утеряно слишком многое. Целые культуры и империи континентов были поставлены на колени, их памятники снесены, а великие произведения искусства и литературы разрушены или сожжены. Остались лишь обрывочные устные истории, поскольку жители некогда гордых миров были либо убиты, либо вынуждены присоединиться к смертным легионам Темных Богов, превратившись в жестоких убийц.

И лишь в развалинах уничтоженных цивилизаций еще можно было найти обрывки истины. Шев много путешествовала по Землям Зверей, разыскивая забытые гробницы, затерянные города и сокрытые хранилища, собирая воедино разоренную историю этого опасного мира. Она бродила по Призм-городу Глоура, пробиралась через затопленные катакомбы Михрамикая и проникала в небесные чертоги Облачных Королевств. Везде она находила следы Окклезия, великого путешественника и государственного деятеля, изобретателя и философа. Везде, где бы он ни появлялся, его встречали как героя, удостаивали великих почестей и осыпали дарами. Кватжимос — его дом — был древним городом, поддерживавшим торговые и политические союзы почти со всеми крупными королевствами в этих краях. Мастера из Кватжимоса ценились как самые сильные воины, изображенные на огромных фресках, потрясающих воображение памятниках и изваяниях, созданных в честь богов. А затем в мгновение ока все это величие было уничтожено, растоптано и сожжено.

Шев кралась по пыльным залам, и свет ее факела освещал древние фрески и стенные росписи, большинство из которых были так разбиты или исцарапаны, что расшифровать их уже не представлялось возможным. Она вернулась в большой зал и посмотрела на едва различимый во тьме потолок. Там было что–то, проступавшее из мрака. Великолепное навесное украшение, покрытое паутиной, призрачно-белое от пыли, но, в отличие от всего остального в этом месте, практически уцелевшее. С центрального диска из потускневшего металла, достаточно широкого, чтобы по нему мог пройти человек, свисали шесть сфер. Присмотревшись внимательней, Шев различила под пыльным налетом мерцание света. Вскарабкавшись на ближайшую упавшую колонну, она перепрыгнула на ненадежную груду обгоревших книжных шкафов. Оттуда она могла добраться до узкого карниза, идущего по периметру всего помещения. Поднявшись, она развернулась к устройству.

— Ты зачем туда полезла? — окликнул снизу Курд.

— Исследую, — улыбнулась альвийка и перепрыгнула с карниза на подвешенное украшение.

Под ее весом сооружение заскрипело и застонало. На мгновение Шев задалась вопросом, не зря ли она это сделала. Со свисающих сфер сорвалось облако пыли и повисло над помещением, словно небольшая песчаная буря. Устроившись на центральном диске, девушка рассмотрела конструкцию. Концентрическими кругами ту обвивала дорожка. Каждый из свисающих шаров был прикреплен к одному из этих кругов. Шев ощутила дрожь волнения. Услышав внизу шаги, она увидела приближающегося Золотого Лорда и нескольких наемников.

— В «Либер Целестиум» написано, что существуют восемь сфер творения, — сообщила альвийка своей аудитории, указывая на свисающую конструкцию. — Акши, Владение Огня. — Она указала на красно-золотой шар, покрытый прожилками из красных кристаллов, которые переливались, словно потоки лавы. — Гиран, Владение Жизни. — Нефритовая сфера, выглядящая яркой и живой даже во мраке зала. — Хиш, Владение Света, и Улгу, Владение Теней, — противоположные, но неразрывно связанные взаимным притяжением. — Она нагнулась и потянула за цепи, соединяющие две эти сферы. Развернула их вправо, чтобы они прижались друг к другу. Едва она так сделала, те начали слабо светиться.

— Гхур, Владение Зверей. Хамон, Владение Металла, — качая головой, прошептал Золотой Лорд. — Подумать только, как я пропустил это!

— Ты сказала — восемь сфер, — встрял Хаул. — Но их всего шесть.

Засмеявшись, Шев указала пальцем на потолок:

— Святой Азир, владение Бога-Царя. Он сидит на вершине небесного свода, наблюдая за всем.

Соединенные сферы света и тени испустили светящийся луч. Он омыл стены сооружения мягким золотистым сиянием. Наверху, в угловом углублении крыши, проявилось изображение пылающей кометы. Когда луч коснулся ее, она вспыхнула белым, настолько ярко, что на нее почти невозможно было смотреть.

— А подо всеми — Шаиш, — подхватил Золотой Лорд. — Владение Смерти. Мир завершений.

Он постучал посохом по полу святилища, оттуда полился аметистовый свет.

Пол заскрипел, несколько перепуганных наемников отпрыгнули в стороны, а в полу открылось небольшое отверстие. В темноту обрушилась лавина пыли, и в мерцающем свете факелов они увидели ведущую вниз лестницу. Ступени были изящно вырезаны из обсидиана со сверкающими лазурными прожилками. Шев не удержалась и победно вскинула кулак. Она ощутила пробежавшую по спине знакомую дрожь, и внезапно все уныние и тяжелый труд последних нескольких лет перестали существовать. Прежде чем ее спутники успели опомниться, она уже с нетерпеливой улыбкой спускалась по лестнице.

Лестница шла вглубь на несколько сотен ступеней и заканчивалась аркой из белого мрамора. Шев с изумлением рассматривала каменную кладку. В нее были вделаны изображения и символы, инкрустированные золотом и серебром: парящие парусные ковчеги, дрейфующие над прихотливо изрезанными горными хребтами; город, возникающий в расплавленном водопаде; древние памятники забытым богам, укрытые волнами; механический город, населенный фигурами в масках и странных одеяниях. Возможно, все это были места и миры, которые посетил Окклезий? Разрозненные воспоминания необычайной жизни…

Помещение за аркой представляло собой круглую комнату, освещенную несколькими жаровнями, которые все еще источали бледно-голубой свет. Каждый дюйм помещения покрывало еще большее количество фресок, изображавших столько удивительных мест и образов, что Шев растерялась. По краям на равных расстояниях друг от друга были размещены три зеркала высотой почти до потолка. В центре высился большой блок серо-белого камня. На этом вытянутом основании лежала золотая статуя мужчины в длинном одеянии. Глаза его были закрыты, руки скрещены на груди. В одной руке он держал небольшое округлое устройство, шар, который опоясывали серебряные полосы. В другой руке у него была линза.

Наконец она нашла его. Последнее пристанище Окклезия Мироходца. Шев вспомнила об отце, усыновившем ее смертном, и ощутила укол грусти от того, что не могла поделиться с ним этим удивительным открытием. Дедрик Рейнхейм, известный исследователь и картограф, умер полвека назад, но ее рана все еще болела.

Позади раздалось эхо шагов. Повернувшись, альвийка увидела, как в комнату входит Золотой Лорд в окружении дюжины наемников. Он едва задержался, чтобы взглянуть на чудесные рисунки, и прямиком направился к гробу.

— Вы не представляете, как долго я пытался найти это место, — пробормотал он. — Скольким я пожертвовал, чтобы сюда добраться. Сколько потерял.

Торжествующе зарычав, он поднял посох и обрушил его на крышку гроба. Раздался громкий треск, мрамор раскололся.

— Что вы творите? — ахнула Шев, потрясенная таким варварством.

Не то чтобы она избегала рыться в сокровищах давно умерших, но всегда считала, что это нужно делать с чуть большей деликатностью.

Золотой Лорд не обратил на неё внимания. Подошли несколько наемников, совместными усилиями они сдвинули мраморную крышку, и та с грохотом упала на пол, подняв облако пыли. Шев приблизилась и с бьющимся сердцем заглянула в саркофаг.

Внутри лежал Окклезий. На какой–то момент ей показалось, что он жив. Хотя кожа была бледной и растянувшейся, волосы свалялись, а зубы пожелтели, сохранность тела просто поражала. Уцелели даже глаза — пронзительные голубые сферы, неподвижно смотрящие в пустоту. Он выглядел невзрачно, совершенно не походя на рисунки в книгах и портреты великого Мироходца, которые ей встречались. Маленький, с бритой головой, жидкой бородкой и безвольным подбородком. Время отполировало кожу до сероватого блеска; коричневые пятна на лысой голове свидетельствовали о долгом нахождении под солнцем. Окклезий был облачен в одежды из тонкого бирюзового шелка, руки украшали несколько мастерски изготовленных блестящих колец и браслетов с драгоценными камнями, шею — серебряная цепочка с янтарной подвеской в виде когтя.

Было определенно странно смотреть в лицо человеку, на изучение жизни и поиски которого были потрачены годы. Все это время Мироходец оставался лишь именем на странице, именем, связывающим ее с загадками прошлого. Смотреть на его саркофаг было все равно что смотреть на саму историю.

Умерший держал в руках томик в серебряном переплете, его поверхность покрывали руны и знаки, которые Шев не могла расшифровать. Золотой Лорд вырвал книгу из рук мертвеца.

— Собрание сочинений и воспоминаний Окклезия из Асцилтана, Мироходца, — шепотом прочел Золотой Лорд. — Наконец–то!

Шев посмотрела в кристально-голубые глаза мертвеца и нахмурилась: что–то странное. Правый был молочным и остекленевшим, а левый выглядел более прозрачным и мерцал в свете факелов. Она протянула руку и постучала по нему пальцем. Он оказался твердым, отозвавшись цоканьем на прикосновение ногтя. Альвийка оглянулась. Золотой Лорд, поглощенный книгой, даже не смотрел в ее сторону.

— Это должно быть здесь, — бормотал он. — Оно должно…

Шев понятия не имела, о чем он говорит. Наемники рассматривали фрески и золотые украшения гробницы, прикидывая, чем можно поживиться. Сняв с пояса небольшой ножик, девушка с его помощью осторожно извлекла глаз из глазницы. Он вышел легко, и она взяла его в руку. Это оказался кристалл, созданный по образу глазного яблока. Присмотревшись, Шев различила небольшое серебристое сияние, которое кружилось и мерцало внутри радужной оболочки, бросая слабый отблеск ей на ладонь. Странно.

Пока она смотрела, потоки света становились все ярче и настойчивей, кристалл в руке вспыхнул, как тельце светящейся бабочки. Альвийка заглянула в него, завороженная переливами. Там, в глубине, что–то было. Она вгляделась пристальней.

— Знаете, во многих культурах считается верхом грубости вламываться в гробницу человека и начинать выковыривать глаза у него из глазниц!

Взвизгнув от испуга, Шев выронила кристалл, который отскочил от края гробницы и покатился по полу.

— Нельзя ли поосторожней? — раздраженно поинтересовался голос у нее в голове. — Создать эту вещь было очень непросто, и, если она разобьется, неизвестно, что будет со мной.

Золотой Лорд стукнул посохом по полу и посмотрел на девушку.

— Что вы сделали? — ледяным тоном поинтересовался он.

Шев попыталась подобрать слова.

— Я… — начала она.

— Мне не нравится его тон, — сообщил голос у нее в голове.

— Что? — выдохнула она.

— Он может стать проблемой. Поверьте мне. В моем возрасте появляется чутье на такого рода вещи.

— Прекрати! — воскликнула она, сжимая голову, словно в надежде выдавить из своего черепа незваного визитера. — Во имя Зигмара, что происходит?!

— Отвечай немедленно! — рявкнул Золотой Лорд.

— Ох, как грубо с моей стороны. Позвольте представиться. Окклезий из Асцилтана к вашим услугам, леди, — произнес голос. — Ну, по крайней мере настолько, насколько это возможно для бестелесного существа. Простите, за последние несколько сотен лет мне не доводилось вести осмысленную беседу. Я ощущаю себя немного не в своей тарелке.

— Не в своей тарелке? — переспросила Шев.

— С кем ты говоришь? — взвился Золотой Лорд. — Отвечай мне!

Она отступила, но кто–то схватил ее сзади. Вдохнув знакомую едкую вонь, девушка поняла, что это Хаул. Она попыталась сопротивляться, но он болезненно заломил ей руку, вынуждая оставаться на месте.

Золотой Лорд приблизился, двумя руками перехватив посох.

— Ты расскажешь мне, что сейчас случилось, — прорычал он, — или я позволю Хаулу начать работу. Мне доводилось видеть результаты его искусства, мадам Арклис, и мне бы не хотелось, чтобы он практиковался на вас. Так что говорите!

— В моей голове был голос, — выдохнула она, кивнув на кристалл, без движения лежащий на полу. — Эта штука, она со мной говорила!

Золотой Лорд подошел к шару. Опустился на колени, чтобы рассмотреть его, и медленно протянул к нему руку

— Возможно ли это? — пробормотал он про себя. — Тенестекло из населенного призраками Зеркального города. Теперь я понимаю. Наш великий мыслитель не мог позволить себе отправиться в земли мертвых — слишком много оставалось здесь того, что он хотел бы увидеть. Нет, он решил ускользнуть от Владыки Костей.

Золотой Лорд встал, крепко сжав в кулаке шар.

— Послушай, Окклезий, — начал он. — Не обращайся к девушке, поговори со мной. Сколько времени ты пробыл здесь, среди обломков того, что создал при жизни? Не меньше нескольких сотен лет. Я могу помочь тебе, Мироходец. Могу забрать тебя из этого места, освободить из тюрьмы, что ты сам для себя создал. Есть способы, друг мой. Способы вернуть тебя к жизни. Все, что я прошу взамен, — скажи мне, где найти Серебряный осколок.

Раздался шелест, словно мягкая рука ласкала шелк. Шев показалось, что она заметила в зеркале слева какое–то движение.

— Серебряный осколок… — раздался голос Мироходца.

По тому, как дернулась голова Золотого Лорда и подпрыгнули изумленные наемники, Шев поняла, что все они тоже услышали его. Голос звучал опасливо, возможно, даже со страхом.

— Как вы о нем узнали?

— Это мое дело, — отозвался Золотой Лорд. — Я знаю, что ты побывал в затерянном городе Зоантике. И мне известно, что из экспедиции в пятьсот душ вернулся ты один. Скажи мне, где он.

— Я не знаю, — ответил голос. — Не могу вам сказать, поскольку мои воспоминания утрачены. Осталась лишь тень, эхо кошмара, который я не в состоянии вспомнить.

— А ты попробуй, — посоветовал мужчина в маске. — Есть участь и похуже смерти, Мироходец, и я ее тебе обеспечу, если ты не сообщишь мне то, что я хочу узнать.

— Мне лишь известно, что Серебряный осколок окружен смертью. Оставь свои поиски, существо в маске.

— Так, мне это надоело, — отрезал Золотой Лорд.

Он швырнул шар на пол и поднял посох, который, потрескивая, испускал молнии.

— Что ты делаешь? — вскричал голос Окклезия.

— Если ты не скажешь мне, где найти Зоантику, я разрушу этот кристалл. Интересно, что станет с твоей душой, когда я сломаю клетку, которая ее удерживает? Возможно, ты отправишься прямиком в подземный мир, и Великий Некромант наконец получит то, что ему причитается. Давай проверим!

Он направил навершие посоха на кристалл и выпустил поток трескучей энергии. Из искрящегося шара заструился зеленый дым.

— Нет! Ты не можешь так поступить!

— Очень даже могу, — возразил Золотой Лорд, продолжая поливать реликвию молниями.

По помещению разнесся пронзительный вопль, бесплотный крик чистой боли.

— Если ты меня уничтожишь, я не смогу ответить на твои вопросы!

— Значит, я найду ответы иным способом. Я терпелив, Мироходец. У меня нет ничего, кроме времени. А вот твое время истекает быстро.

Крики продолжались. Шев вырвалась из рук Хаула.

— Прекратите! — выкрикнула она, кинувшись к Золотому Лорду и попытавшись схватить его за руку.

Он равнодушно оттолкнул ее прочь. Молния стала ослепительно яркой. Она прокатилась по потолку помещения, со вздрогнувшей крыши гробницы посыпалась пыль.

— Я ничего тебе не скажу! — Теперь голос стал тонким, в нем звучала боль.

— Ты все расскажешь, — прорычал мужчина в маске.

Он коснулся кристалла посохом. Грянул еще один разряд, и Шев услышала треск, словно раскололся камень.

— Это далеко на севере! Пожалуйста… я не готов к смерти. Еще столько предстоит узнать… Отправляйтесь на дальнюю окраину побережья Когтя, туда, где горы парят высоко над землей.

— Роковые горы, — кивнул Золотой Лорд. — Я знаю об этом месте. Продолжай.

— На самой вершине скрыт город Зоантика. Он защищен от смертных иллюзиями и магией. Это все, что я помню. Но внутри находится только смерть, это я вам точно обещаю. Если вы войдете туда, то уйти вам не удастся.

Колдовство Золотого Лорда внезапно прекратилось. Дымился обожженный пол, горячим тлеющим углем ярко светился шар.

— Это уже моя забота, — сказал он, наклоняясь и поднимая сверкающий кристалл затянутой в перчатку рукой. — А ты позаботишься о том, чтобы провести меня туда.

— Теперь я говорю только с вами, альв, — раздался голос Мироходца, низкий, настойчивый и полный боли. — Он приведет вас к смерти. Вы должны бежать, как только сможете, и забрать меня с собой. Ему нельзя позволить найти Зоантику. Прошу вас.

— Мадам Арклис, — повернулся к ней Золотой Лорд, — я хочу поблагодарить вас за то, что провели меня так далеко. Без вашей помощи я бы никогда не нашел эту гробницу. Но сейчас я столкнулся с дилеммой. Вы слишком много знаете о моей цели, и это делает ваше положение опасным. Я сомневаюсь: могу ли я доверить вам свои тайны? По природе я недоверчив.

Кто–то подошел сзади и схватил девушку за руку. Она ощутила прикосновение лезвия к пояснице. Долетевшее до нее несвежее дыхание свидетельствовало о том, что это был Хаул. Шев бросила взгляд на лестницу. Ее охраняли два наемника — Курд и худощавая копейщица.

Золотой Лорд со вздохом поднял руку.

— Пожалуйста, не надо глупостей. Даже без вмешательства мистера Хаула вы не преодолеете и двадцати шагов. Честно говоря, я не тупой дикарь. Я искренне ценю ваши навыки и ваши знания о побережье Когтя. Вы уникально одаренная женщина, Шеваниа.

— Вы мне лгали, — отозвалась она. — Все это время несли чушь, а оказались лишь мелким жуликом, охотящимся за какой–то волшебной безделушкой.

— Вы знали, что я не историк и не ученый. И мне не доставляло удовольствия играть эту роль. Да, я очень опытный обманщик, но правда заключается в том, что с вами обман и не требовался. Не врите себе, Шеваниа. Вы ведь ввязались в эту авантюру исключительно из любви к приключениям. Скажите, сколько великих открытий вы подарили Колледжам Азира? Сколько ваших экспедиций были одобрены и профинансированы властями? Правда заключается в том, что вы — расхитительница гробниц, впрочем, исключительно одаренная расхитительница. Смиритесь с этим. Я мог бы использовать ваши навыки.

Шев молчала. Его слова были похожи, слишком похожи на то, что говорил отец в последний раз, когда они поспорили. Перед тем как он умер и оставил ее одну в этом безмолвном доме, наедине с воспоминаниями и горем.

Мужчина в маске вздохнул и нетерпеливо махнул Хаулу. Старый убийца ослабил хватку, но альвийка чувствовала, что он насторожен и ждет повода нанести удар.

— Простите, что привел вас сюда под ложным предлогом. Я предпочел бы видеть вас на моей стороне, нежели прибегнуть к более… неприятному варианту. Я верю, что вместе мы сможем достичь больших результатов.

Возможно, именно эта неуловимая угроза подтолкнула ее к решению. Возможно — тот факт, что люди Золотого Лорда медленно двигались, стремясь заблокировать выход. Как бы то ни было, она решила, что настало время расторгнуть этот союз. У нее был лишь один шанс застать их врасплох. Ее рука скользнула в карман, пальцы охватили плоский диск из холодного металла. Безделушка, изготовленная дуардинами, припасенная специально для таких вот крайних случаев.

— Очень хорошо, — сказала она, шагнув вперед, и протянула одну руку, сжав другую в кулак. — Давайте найдем этот ваш Серебряный осколок. Вместе.

Золотой Лорд протянул руку для рукопожатия.

Она швырнула металлический диск на пол, одновременно прикрывая ладонью глаза.

Капсула взорвалась со вспышкой и грохотом серебристо-синей молнии, которая разрядилась у них под ногами и отозвалась ужасным звоном в ушах. Три зеркала разлетелись вдребезги, всю комнату усеяли осколки. Хватка Хаула на руке Шев ослабла, девушка двинула его локтем в нос и с удовольствием услышала хруст хряща. Она моментально вскочила на ноги. Наемники Золотого Лорда с руганью топтались на месте. Сам Золотой Лорд стоял на коленях и закрывал ладонями лицо. Покореженная маска дымилась на полу. Он взглянул на Шев, и она увидела, как что–то корчится и мигает из–за завесы пальцев. Это не были человеческие глаза. Это вообще не было глазами.

Если до сего момента у нее и оставались какие–то сомнения по поводу отказа от экспедиции, теперь от них не осталось и следа.

Он отвернулся, хватаясь за маску. Кристалл выпал у него из руки и подкатился к Шев, она наклонилась и подняла его.

— Мисс… Арклис, не так ли? — снова раздался голос в ее голове. — Могу ли я посоветовать вам побыстрее убраться отсюда?

Шев развернулась к выходу из гробницы. Там стоял Курд с мечом в руке. Она бросилась к нему, увернулась от неуклюжей попытки схватить ее и пнула коленом в пах. Он со стоном сложился пополам, и девушка оттолкнула его прочь, ощутив мимолетный укол вины. По сравнению с остальными он был не таким уж плохим. Теперь она свободна. Одним махом преодолев лестницу, Шев вырвалась во мрак собора.

Едва Шев выбралась из гробницы и кинулась вперед, как из–за угла появились два наемника. Они в замешательстве подняли оружие, преграждая ей путь. Снизу эхо донесло грохот шагов. Развернувшись на каблуках, альвийка понеслась в другую сторону, в темноту. Ее бывшие спутники бросились за ней. Она ворвалась в дверь в дальнем конце зала и попала в коридор, заваленный разбитыми мраморными бюстами. Через несколько ярдов коридор вывел ее в просторный зал, заполненный статуями и рядами книжных шкафов и полок, устремляющихся во мрак куполообразного потолка. Едва Шев успела юркнуть в ближайший проход, как раздался оглушительный взрыв и стопка пожелтевших свитков слева от нее разлетелась облаком удушливой пыли.

— Никаких пистолетов, придурок! Иначе все здесь рухнет нам на головы! — рявкнул кто–то, может быть, Хаул.

«Ну, хоть что–то», — подумала Шев.

Ее облегчение продлилось лишь несколько мгновений. Когда она заворачивала за угол, в книжные шкафы и витрины вокруг нее слаженно врезались арбалетные болты. Громко, хоть и не столь оглушительно, как выстрел. Стекло разлетелось вдребезги, в воздух взметнулось очередное облако пыли. У кого–то был многозарядный арбалет.

— Налево! Выход слева от вас, — раздался голос Окклезия.

Все больше и больше голосов эхом разносились по большому залу: наемники Хаула проникали в лабиринт книжных шкафов и полок, надеясь отрезать ее от выхода. Шев нужно было успеть выбраться до того, как они ее окружат. Она пронеслась по следующему длинному проходу, и на этот раз еще больше болтов просвистели мимо и врезались в пол. Что–то пролетело мимо щеки, так близко, что опалило волосы. В конце прохода замаячили два силуэта: здоровенная бабища, вооруженная крепкой булавой из серебристой стали, и бледный мужчина с зазубренным кинжалом. Шев не стала останавливаться, и они бросились ей навстречу.

В последний момент альвийка сменила направление, метнулась вправо и взлетела на ближайшую полку. Женщина замахнулась булавой, но удар не достиг цели на несколько благословенных дюймов. Шев пнула наемницу сапогом в лицо и с удовлетворением услышала хруст носа под каблуком. Она прыгнула, пролетела над оставшимся противником с кинжалом, по-кошачьи приземлилась на дальнем книжном шкафу и тут же принялась карабкаться выше, сопровождаемая градом болтов.

Когда девушка переваливалась через край шкафа, что–то толкнуло ее в плечо и швырнуло вперед. По левой руке разлилась боль, Шев потеряла хватку и упала с противоположной стороны стойки, тщетно пытаясь ухватиться за все, до чего дотягивалась. Пальцы сомкнулись вокруг пачки книг, но бумага порвалась от прикосновения, и альвийка всего лишь увлекла ее за собой. Она ударилась о каменный пол с такой силой, что воздух вылетел из легких и сильно, до головокружения ушибла челюсть. Сплюнув кровь, Шев поднялась на колени. Несмотря на хаос и вопли вокруг, она не пожалела минуты на то, чтобы разобраться в источниках боли. Не исключено, что сломана челюсть. До лодыжки невозможно дотронуться. По крайней мере два ребра сломаны, голова болит так, словно альвийка две недели кряду хлестала огневиски дуардинов. О, еще и арбалетный болт, вонзившийся в плечо. Потянувшись, она выдернула наконечник вместе с ошметком плоти. Вспыхнувшая с новой силой боль едва не заставила ее снова упасть. Да, день выдался просто изумительный.

— Куда теперь? — поинтересовалась Шев, отбрасывая окровавленный обломок.

— Статуя, — отозвался голос в голове. — Поднимайтесь на статую в конце зала. На самом верху есть окно, которое должно безопасно вывести вас наружу.

— Должно? — с подозрением повторила она.

— Ну… прошло довольно много времени, но, насколько я помню, падение не должно быть смертельным.

Шев вздохнула и осторожно осмотрелась. За спиной был толстый камень — внешняя стена реликвария. По бокам — еще несколько книжных шкафов, впереди — статуя крылатого существа, представлявшего собой помесь льва и дракона. Над этой мраморной скульптурой располагалась небольшая фиолетовая витражная арка, отбрасывающая пурпурную дымку на ближайшие стены и пол. Вокруг зазвучали новые голоса. Из–за звона в ушах девушка не могла сказать точно, но ей казалось, что с каждым мгновением они приближаются. Шев бросилась вперед, пошатнулась из–за травмированной лодыжки, но удержалась и двинулась дальше к статуе.

Перед изваянием появился Хаул. В одной руке у него был заряженный арбалет, в другой — любимый нож с зазубренным лезвием. Раненое плечо стягивала грязная повязка.

— На этот раз ты не ускользнешь, девка, — покачал он головой. Она опустила руку на пояс. — Эй, эй, эй! — воскликнул он, взмахнув арбалетом с заряженным разрывным болтом.

Она со вздохом подняла руки. Он подошел ближе, теперь между ними было всего несколько футов. Улыбнулся, медленно опустил арбалет и поудобнее перехватил кинжал.

— Мне это понравится, — прошипел он, поднимая клинок.

Шагнув вперед, Шев дунула себе на ладонь, пустив ему в лицо горсть сверкающего порошка.

Хаул с руганью и визгом вскинул нож, другой рукой хватаясь за глаза. Шев позволила лезвию свистнуть рядом с шеей, а затем шагнула вплотную и резко ударила коленом между ног Хаула. Он со стоном упал на пол, задергался, изо рта побежала слюна.

Шев сорвала у него с пояса самострел и прижала его Хаулу к затылку, уткнув в жирную пегую шевелюру.

— Надо бы вогнать болт тебе в голову, но я не хочу отнимать у тебя кошмар, который ты будешь испытывать несколько ближайших дней, — шепнула она ему на ухо. — Это чистый яд брахитора, угодивший прямо тебе в глаза.

Хаул застонал от ужаса и в панике начал тереть и царапать глаза.

— Не переживай, на самом деле это не смертельно, хотя ты об этом и пожалеешь. Яд вызывает сильную лихорадку и невероятно реалистичные галлюцинации. Он возродит все твои самые большие страхи, Хаул. Считай это моим прощальным подарком.

С этими словами альвийка развернулась и, преследуемая воплями, побежала дальше к статуе. Вскарабкавшись на крылья мраморного существа, она выпрямилась и взобралась на львиную голову. Вверху обнаружилось окно, достаточно большое, чтобы девушка могла в него протиснуться. Она заколебалась.

— Мисс Арклис, доверьтесь мне! Лезьте!

За спиной раздались крики, вокруг снова засвистели болты. Выбор небольшой, остается прислушаться к совету.

Не обращая внимания на боль в ноге, она встала, разбежалась по голове статуи и стрелой прыгнула в проем витража, прикрыв руками голову. Она почувствовала, как разбивается, давая дорогу, стекло, а затем выпала в пустоту и полетела вниз. Ударилась о мшистую землю, покатилась, врезавшись в заросли колючек, которые расцарапали ей кожу. Потеряв контроль над падением, она кувырком понеслась вниз по грязному склону, моля всех богов, чтобы у подножия не оказался обрыв. Мир превратился в разноцветное пятно, затем снова случилось свободное падение, и наконец Шев остановилась. Несколько блаженных мгновений она просто лежала с кружащейся головой, пытаясь отдышаться. Затем она ощутила, как чья–то рука схватила ее за кисть и вздернула на ноги. Сквозь головокружение она увидела уставившееся на нее лицо. Мужчина. Ей показалось, что он кричит на нее.

Она с силой ударила его головой в нос.

Арманд Каллис помогал альвийке подняться на ноги, и тут она ударила его головой.

Нос взорвался от боли, он отшатнулся, зацепился ногой о клубок лоз и грохнулся на спину. Напавшая уже бежала, спотыкаясь, будто пьяная. Ее состояние было неудивительно — она явно не успела прийти в себя после падения с высоты небольшой скалы.

Из подлеска вынырнул еще один силуэт, высокий и стройный, облаченный в длинный кожаный плащ. Альвийка нанесла удар новому противнику, но тот просто лениво качнулся в сторону, крепко схватил ее за руку и скрутил, аккуратно завернув девушке за спину. Капитан Арика Зента поставила ногу между лопатками поверженной альвийки и улыбнулась Каллису.

— А ты умеешь обращаться с дамами, не так ли, Каллис? — заметила она.

Тот со вздохом поднялся на ноги. Кровь текла по лицу, пятная бороду. Он осторожно потянул носом. Разумеется, сломан. Отлично.

— Обычно они не так быстро доходят до стадии физического насилия, Зента, — отозвался Каллис, наклоняясь над поверженной женщиной, которая безуспешно крутилась и пиналась под сапогом Зенты из акульей кожи. Повернув голову, пленница посмотрела на него. Узкое угловатое альвийское лицо, но черты не такие резкие, как у Зенты. Светлая кожа потемнела от солнца, волосы — ярко-рыжие. С одной стороны лицо покрывали следы ожогов, тянущиеся от подбородка почти до поразительных зеленых глаз.

— Нам пора идти, — сказала она. — Надо сейчас же выбираться отсюда.

— Извинения приняты, — ответил он, ощупывая разбитый нос. — А теперь ответь, что именно ты здесь делаешь?

— Нет времени! — прошипела пленница.

Позади хрустнули ветки. Повернувшись, Каллис увидел, как из–за деревьев в сопровождении нескольких подчиненных Зенты выходит Толл. Альвы-корсары щетинились сталью: всевозможными рапирами, кинжалами и тяжелыми абордажными саблями. Толл держал наготове четырехствольный пистолет, в глазах светилось рвение. Это было долгое преследование, и охотник на ведьм предвкушал добычу. Опустившись на колени рядом с лежащей альвийкой, он снял широкополую шляпу и провел рукой по волосам.

— Как тебя зовут? — задал вопрос Толл.

— Неважно, — проворчала она. — Они идут за мной.

— Очень хорошо, — отозвался охотник на ведьм, — потому что человек, с которым ты сюда пришла, — убийца и еретик, а я здесь для того, чтобы увидеть его мертвым. Мое имя — Ганнивер Толл из святого ордена Азира, а ты — моя пленница до тех пор, пока не будет Установлена степень твоего соучастия в преступлениях предателя.

В этот момент они услышали многоголосый рев. Глубокие гортанные крики в сопровождении барабанного боя и топота.

Каллис поймал взгляд Толла.

— Орруки, — сплюнул он. Этот грубый язык он мог узнать где угодно.

Раздался выстрел, и в темнеющее небо с негодующими воплями взмыли стаи испуганных существ. Толл кивнул Зенте, и та вздернула пленницу на ноги.

— Быстрей, — буркнул он и начал подниматься по крутому склону к разрушенному городу.

Каллис устремился следом, обнажив клинок. Он все еще носил меч Вольной гильдии, закаленный стальной полуторник с закрытым эфесом. Из кобуры он вытащил пистолет работы дуардинов, тяжелый и внушительный. Альвы из команды Зенты грациозно устремились вверх по склону за своим капитаном, готовые к битве. Даже после нескольких месяцев плавания с этими бестиями Каллис все еще ощущал в их присутствии некоторую неловкость. Словно баран в волчьей стае.

Зента поручила пленницу одному из членов своей команды и теперь шагала впереди всех: длинные волосы развевались на ветру, на бедрах покачивались парные мечи.

Крутой склон впереди выровнялся, и Каллис разглядел зажженные факелы и отблески клинков. Там была группа человек в двадцать, они обороняли лестницу от толпы зеленокожих. Ступени были залиты кровью, Каллис видел нагроможденные тела, образовавшие баррикаду, на которую нетерпеливо карабкались орруки. Ночь раскололась вспышкой света и громким треском: один из мужчин выстрелил из ружья в гущу наседавшей толпы. Несколько нападавших рухнули, окровавленные.

Позади сражающихся в дверях полуразрушенного здания маячил силуэт в золотой маске, черной мантии и с посохом в руках. Когда они вырвались на открытое пространство и устремились к сражавшимся, фигура повернула к ним голову. Оглянувшись, Каллис увидел, что Толл смотрит на силуэт, его губы сжались в неумолимую линию, пальцы на пистолете побелели.

— Вермайр! — вскричал он, и его звенящий окрик перекрыл даже шум битвы.

Охотник на ведьм помчался дальше, поднимая пистолет. Слева из развалин выпрыгнули новые жаждущие битвы орруки, их голоса слились в едином зверином вое. Не останавливаясь, Толл направил пистолет в их сторону и выстрелил. Одно из нападавших существ упало с кровавой дырой в черепе как подкошенное. Каллис прицелился в следующего и выстрелил, но не смог остановить оррука. Ему уже доводилось сражаться с этими тварями, и он знал, как трудно убивать проклятых созданий. Внезапно орруки оказались настолько близко, что он рассмотрел налитые кровью глаза и ощутил тошнотворную вонь пота. Капитан Зента уклонилась от неуклюжего замаха и проткнула шею нападавшего. Оррук упал на колени, а она развернула рукоять и обратным движением потянула клинок на себя. Оррук забулькал и упал, и Зента высвободила меч из раны. Другая зеленокожая тварь заслонила Каллису обзор, врезалась в одного из альвов и сшибла его с ног, тяжелыми ударами разбив лицо несчастного. Каллис шагнул к орруку, пустил пулю ему в череп, и тот, дергаясь, упал на свою жертву. Развернувшись, мужчина увидел, как сокрушают еще одного альва. Горячая кровь брызнула Каллису на лицо, и он с руганью отшатнулся.

Раздались новые выстрелы, над резней взвился пронзительный крик. Сморгнув с глаз кровь, мужчина попытался осмотреться. В темноте корчились, умирали, метались. В нескольких шагах от него Толл проламывался сквозь рукопашную схватку с отчаянным безумием, таким непохожим на обычно присущую ему манеру фехтования. Путь охотника на ведьм усеивало множество тел, из зияющих огнестрельных ран поднимались струйки дыма. Но все больше и больше орруков отделялось от основной толпы, устремляясь к нему, и Толл не мог пробраться сквозь эту массу.

— Ганнивер! — крикнул Каллис. — Отступись, сумасшедший! Ты погубишь себя!

Если Толл и услышал его, он ничем этого не показал.

Толл отскочил от неуклюже замахнувшегося каменным топором оррука и вонзил клинок твари в грудь. Существо харкнуло дурно пахнущей кровью, которая брызнула ему на лицо. Не задумываясь, Толл поднял пистолет и в упор разрядил его орруку в голову. Высвободив лезвие, снова двинулся вперед. Грудь вздымалась, дыхание стало прерывистым. Он давно не подвергал тело подобным испытаниям, но его добыча была рядом, и это могло быть его единственным шансом послужить делу правосудия Зигмара. Увидеть труп, вздернутый у ворот Вышнего города в назидание тем, кто попытается замыслить зло против своих.

Ортам Вермайр. Золотой Лорд. Предатель Вышнего города, убийца невинных.

Когда–то Толл считал его другом. Вермайр использовал его доверие и свое высокое положение Верховного Арбитра Вышнего города, чтобы приговорить тысячи людей к смерти во имя Темных Богов. Правосудия за это преступление пришлось ждать слишком долго.

Еще одна завывающая рожа вынырнула из тьмы, и Толл, не снижая скорости, махнул саблей по выпученным глазам. Впереди орруки прорубались через людей Вермайра, одолевая тех явным преимуществом в силе и численности. Несмотря на все, фигура в маске наблюдала за наступлением Толла и, казалось, не замечала смертей и кровопролития. Охотник на ведьм был уже близко, шагах в ста. Он понятия не имел, где остальные, но его это не заботило. У него была цель, и, если ему суждено умереть здесь, покончив с Вермайром, он будет вполне удовлетворен. Казалось, время растянулось. Он поднял пистолет и прицелился в голову предателя.

Что–то ударило его в бок, сбив с ног в тот момент, когда он нажал курок. Пистолет дернулся в руке, выстрел ушел вверх и в сторону. Толл сильно ударился о землю, рухнув вместе с нападавшим, и они покатились, сцепившись в клубок. Толл принялся бить рукоятью пистолета, не в состоянии высвободить руку с клинком из захвата, чтобы нанести смертельный удар. Послышался стон боли, хватка на его талии ослабла. Зарычав, он перевернул ошеломленного противника, высвободил оружие и занес его для удара, готовый пронзить сердце предателя.

Лучи мерцающих факелов осветили окровавленное лицо Арманда Каллиса с вытаращенными глазами. Толл держал его за горло, тот задыхался.

— Толл, — выдохнул Каллис, — это же я!

Темноту разорвала сине-зеленая вспышка. Толл ослабил хватку на горле Каллиса и вскочил на ноги. Вермайр в золотой маске поднялся над разбегающейся толпой орруков. Он стоял на диске из сверкающего металла, под которым бушевало лазурное пламя. К нему устремились стрелы — некоторые пролетели мимо, другие отскочили от летящего щита и сгинули в ночи. Раздались возмущенные крики оставшихся приспешников Вермайра, которые сообразили, что их бросили на произвол судьбы.

— Не сегодня, старый друг, — прокричал Вермайр. В его словах даже не звучало злорадства, голос был постаревшим и усталым. Толлу даже показалось, что он слышит намек на сожаление. Вермайр улетал, поднимаясь к каменным краям кратера, удаляясь от разрушенного города.

— Нет! — выкрикнул Толл.

Ярость и разочарование захлестнули его желчной волной, он снова поднял пистолет и выстрелил. Ничего, кроме сухого щелчка. Разряжен. Толл ругался, шарил за поясом в поисках нового патрона, но было уже слишком поздно. Вермайр исчез. Каллис, кашляя и отплевываясь, поднялся на ноги. Развернувшись, Толл схватил мужчину за кожаную куртку и впечатал его в ближайшую стену.

— Я его почти достал! — прорычал он. — Я собирался всадить пулю в череп этому ублюдку!

— Ты собирался вырвать собственные потроха оррукским топором, — сплюнул Каллис. — Кстати, можешь не благодарить. Но в следующий раз я не буду тратить на тебя силы. А теперь убери от меня руки.

— Идиоты, если вы уже перестали душить друг друга, пора сматываться, — раздался голос за их спинами.

Там стояла Зента. Ее изогнутые сабли и одежда были забрызганы кровью орруков. Команда отступала, отстреливаясь. Из–за спины Зенты выступила ее пленница.

— Я могу вытащить нас отсюда, — сказала альвийка. — Я знаю, где выход из этого кратера.

— Толл, твоя добыча сбежала, — заметила Зента. — Давайте–ка двигаться, пока орруки не устали бодаться с дураками-наемниками твоего закадычного дружка и не переключили внимание на нас.

Развернувшись, она побежала за отступающими альвами. Теперь их окружал густой туман. Каллис смерил Толла мрачным взглядом и поспешил за Зентой. Охотник на ведьм еще раз покосился на небо и двинулся следом.

Шев бежала, оступаясь и поскальзываясь на осклизлых замшелых камнях и продираясь сквозь густые заросли колючих лоз. За спиной неслись звериные вопли преследовавших орруков. Вокруг свистели стрелы. Перед ней бурлил водный поток, низвергавшийся по разрушенным колоннам.

— Вперед. — Голос в голове прозвучал так неожиданно, что девушка едва не споткнулась и не разбила нос. — Поднимайтесь. Мы близко.

— Сюда, — позвала она остальных и вскочила на ближайшее нагромождение камней.

— Они нас догоняют, — крикнул человек по имени Каллис.

Он развернулся, стоя по щиколотку в бегущей воде, и поднял пистолет. Раздался выстрел, зеленокожий преследователь упал и замер. Каллис убрал пистолет, и Шев протянула ему руку, чтобы помочь вскарабкаться. Корсары, не задерживаясь, с невероятной легкостью скользили по неровной земле. Впереди из мрака проступил портик большого зала, наклонившийся и разрушенный. Когда–то он был построен из сине-белого мрамора, но слой пыли превратил его в грязно-серый.

— Туда, — торжествующе объявил Окклезий. — Там выход.

Подъем предстоял тяжелый, но не невозможный. Зента и ее корсары уже устремились по растрескавшимся каменным плитам к башне, увитой лозами с гроздьями винограда.

«Интересно, как он узнал об этом месте? — удивилась Шев. — Быть привязанным к гробнице несколько сотен лет… это должно ограничить знания об окрестностях».

— О, я ни к чему не привязан, — отозвался Окклезий. Она была уверена, что голос в ее голове звучал почти самодовольно. — Помните тот драгоценный камень, который вы с такой быстротой и изяществом вырвали из моей могилы? Это чудесное маленькое приспособление называется камнем мысли или камнем души, оно было создано в тайных кузницах Тенешпиля, величайшего города Шаиша. Его сделали из тенестекла.

— Тенестекла? — пробормотала Шев. Ей уже доводилось встречать это слово в отцовских записях.

— Оно захватывает душу после смерти. Это позволило моему сознанию жить после того, как я умер, странствовать в стенах этого города среди множества артефактов, общаться с коллегами-учеными. Нужно было так много сделать, понимаете? Так много обдумать. Разумеется, я не предполагал, что последние несколько сотен лет своего существования проведу в компании тупых орруков. Эти существа — отвратительные собеседники. Не говоря уже об их сомнительной гигиене. Они использовали мой аптекарский огород в качестве уборной, вы можете себе это представить?!

— Не могли бы вы оказать мне личную услугу? — прорычала Шев, ухватившись за длинную толстую лозу и подтягиваясь наверх. — Помолчите!

Она сообразила, что Каллис карабкается рядом с ней, и попыталась не обращать внимания на недоумение, написанное у него на лице. Они взбирались, а вокруг них свистели стрелы. Альв слева захрипел, плюнул кровью и упал: из его спины торчали три древка. С десяток орруков присели у основания колонн, стреляя из грубых коротких луков. Дюжины других попрыгали на лозы и взбирались вверх, сжимая в огромных клыках зазубренные ножи из черного камня. Толл приостановился, сунул руку в карман куртки и извлек небольшой бронзовый шарик. Нажал на устройство большим пальцем и бросил его в толпу орруков. Шар с резким шипением взорвался, источая черный дым с отвратительным запахом. Шев услышала, как твари начали кашлять, многих затошнило, снизу донеслись негодующие вопли. Благодаря окутавшему орруков вонючему облаку их стрелы безнадежно летели мимо цели.

Уже близко. Девушка рискнула оглянуться. Орруки приближались с ужасающей скоростью, подтягиваясь на мощных ручищах, маленькие жестокие глазки пылали жаждой убийства. Еще один альв упал, стащенный вниз цепкими лапами, захрипел, а затем закричал, когда твари обрушились на него со своими острыми ножами. У Шев ужасно болели руки, но страх подгонял вперед. Дюйм за дюймом она карабкалась все выше. Край кратера был уже так близко. Зента добралась до него первой, ухватилась обеими руками и вытянула себя наверх из последних сил. Все больше альвов выбирались следом. Один из них обернулся в лунном свете, чтобы помочь другому корсару, но тут в грудь ему врезались три черных стрелы. Он покачнулся, рухнул на колени и свалился обратно в поднимающийся к небу дым, заставив Шев отпрянуть, чтобы избежать столкновения с телом. Наконец она достигла края, чья–то рука крепко ухватила ее за плечо и вытащила на свежий воздух.

Они выбрались на крутой склон холма. Вокруг покачивался полог джунглей, залитый бирюзовым светом звезд. Далее следовал резкий спуск, через несколько сотен шагов заканчивающийся зарослями колючих лоз и благословенной твердой почвой. Каллис бросился вперед и вылил прозрачную жидкость из фляги на паутину лоз, торчащую из кратера.

— Кто–нибудь, дайте факел, — крикнул он, отбрасывая прочь пустую флягу.

Темнокожая альвийка подбежала к нему с пылающей сухой веткой. Она швырнула ее в темноту и отпрянула, когда из щели вырвался столб огня. Шев услышала гортанные крики боли, в глаза полез едкий дым. Бездумно шатаясь, из пламени выполз неуклюжий силуэт. Толл шагнул вперед, поднырнул под удар твари и саданул ее мечом в морду. Оррук рухнул назад и с криком исчез во взметнувшемся ввысь пламени.

— Пожар задержит их ненадолго, — заметил Толл. — Вперед.

Они перешли с бега на шаг, лишь когда стих стук оррукских барабанов. Выбрались на незаросший участок на берегу озера с мутной водой, слегка мерцающей в свете луны. Над поверхностью трепетало облако мотыльков, исходящее от их крыльев свечение омывало землю слабым зеленоватым сиянием. Каллис, тяжело дыша и кашляя, прислонился к изогнутому стволу и схватился за бок, где намертво засела игла боли. Альвы заняли позиции по периметру поляны, целясь в подступающую темноту из многозарядных арбалетов.

— Мы оторвались от них, — сказал Толл и, убрав пистолет, подошел к девушке-альвийке. — Ты расскажешь нам все, что знаешь, — произнес он низким, сдержанным голосом, который любил использовать, чтобы пугать людей. Каллису этот тон был хорошо знаком, поскольку не так давно Толл применял его на нем. — С того момента, как ты встретила Вермайра, и до момента твоего бегства. Ничего не упускай. Если солжешь — я узнаю.

Альвийка вздохнула.

— Мы встретились в Сайроне около семи месяцев назад. Я тогда каталогизировала сокровища для какого–то тупоголового дворянина по имени Раззичелли, коллекционера экзотических артефактов, у которого денег было больше, чем мозгов. Платил он неплохо, но работа была скучной. Раззичелли не интересовала ни история вещей, ни их качество. Он был в состоянии купить все, что сверкает, и повесить на это ценник. Тем не менее у него имелось хранилище с книгами и картами размером больше, чем дом, где я выросла: бесценные документы, которые гнили, позабытые, пока он гонялся за бесполезными безделушками.

— Такова половина дворян в Вышнем городе, — фыркнула с усмешкой Зента.

— Человек, которого вы называете Вермайром, представился торговцем антиквариатом, — продолжала альвийка. — Я догадалась, что он — из старой азирской аристократии, потому что у него было много денег. Однако он не интересовался товарами Раззичелли. Только его библиотекой. Он разыскивал карту Кватжимоса, и он ее нашел. С моей помощью.

— Он рассказывал, почему ищет это место? — поинтересовался Толл.

—Это место упокоения Окклезия Мироходца.

— Сотни лет назад он был путешественником и исследователем, — пояснил Толл, отвечая на молчаливое недоумение Каллиса. — До Падения. Его произведения сохранились в великих библиотеках Азирхейма, но местонахождение его гробницы долгое время оставалось неизвестным.

— Теперь уже нет, — сказала альвийка. — Я исследовала побережье Когтя в поисках гробницы больше десяти лет. Нашла несколько ниточек в архивах Раззичелли. Исторические свидетельства о городе ученых, где великие умы могли заниматься наукой и общаться между собой. Но только когда мы с Золотым… когда мы с Вермайром поделились своими открытиями, мы наконец обнаружили Кватжимос. Он нанял наемников и меня в качестве проводника.

Каллис наблюдал за рассказывающей альвийкой. Она выглядела совершенно невозмутимой, но в том, как она говорила, было нечто необычное. Она запиналась, словно ее мысли блуждали далеко от темы разговора. Это было странно. В свою бытность в Вольной гвардии Каллису доводилось встречать достаточно записных лжецов, и он умел распознавать их ужимки, но это было нечто иное.

— Что ищет Вермайр? — поинтересовался Толл.

— Я… — начала было женщина, но тут же нахмурилась и покачала головой.

— Он пришел за чем–то. Подумай, — рявкнул охотник на ведьм.

— Это называется Серебряный осколок, — наконец выговорила альвийка. Ее брови сдвинулись в замешательстве, будто она не совсем поняла, что сказала. — Древний артефакт, существовавший до Бури Зигмара. До Падения. До первых смертных племен.

— Зачем он ему? — поинтересовался Каллис. — Вермайр не дурак. Если ему нужна какая–то реликвия, можно ставить на то, что у него хватит ума ее использовать, и, держу пари, что бы он ни планировал, в этом нет ничего хорошего.

Альвийка покачала головой, глядя вдаль.

— Эта штука обладает большой силой. Силой изменять реальность. Разрушить горы, вскипятить моря — Но он ему нужен не для этого. По крайней мере, это — не единственная причина.

— Тогда зачем? — поинтересовался Толл.

Вопрос словно вытряхнул альвийку из ступора.

— Он хочет исправить… себя, — произнесла она.

— Он что, был ранен?

— Нет, — вздрогнула она. — Ну, во всяком случае, не в обычном смысле. Он… изменен. Его лицо. Что бы там ни было, он не человек. Его лицо корчилось, как яма с гадюками.

Она побледнела и широко распахнула глаза. Повернулась и уставилась на Толла, словно видела его впервые.

— Он изменен, — прошептала она, — и он сделает все, чтобы это исправить. Все, что возможно. Эта вещь… он считает, что она — то, что ему нужно, но он ошибается.

— Артефакт, о котором ты говоришь, — поинтересовалась Зента, полой длинного плаща вытирая кровь оррука с клинка, — где он находится?

— В Роковых горах. Там есть город, затерянный в веках и скрытый иллюзиями.

Каллис нахмурился. Роковые горы нависали над северной оконечностью побережья Когтя огромным изогнутым массивом странной, лишенной перспективы формы, который парил в воздухе над раскинувшимися внизу непроходимыми джунглями. Никто не знал, какая магия удерживает в воздухе эти огромные камни. Ему доводилось слышать о нескольких экспедициях, которые направлялись в это место, но ни одна не вернулась. Что само по себе неудивительно. На всем побережье Когтя нет безопасных для путешественников мест. Эти земли настолько дикие, что Каллис сомневался, удалось бы их когда–нибудь укротить даже силами небесного воинства Зигмара.

— Мне доводилось слышать странные истории о Роковых горах, — задумчиво сказала Зента. — Там пропадали целые флотилии каперских кораблей. Говорят, суда поднимаются высоко в воздух под действием магического ветра. Еще я слышала о племенах безликих змееподобных людей. Впрочем, о побережье Когтя ходят тысячи подобных историй, и большинство из них — бред, сочиненный лжецами и пьяницами.

— В этих горах когда–то был город, — сказала Арклис. И снова она произносила слова со странным выражением, будто зачитывала их из книги, видимой ей одной. — Оттуда могущественные маги правили побережьем Когтя… и дальше, за его пределами. Создавали мир по своему вкусу. Именно они обнаружили или, возможно, создали Серебряный осколок — оружие, которое в состоянии уничтожить саму реальность. С его помощью они овладели магией иллюзии и превращений.

Каллис нахмурился.

— Мне никогда не доводилось слышать об империи, о которой ты рассказываешь.

— Это было очень давно, — пояснила Шев. — До того, как Бог-Царь вернулся во Владения. Противники пытались украсть источник их силы. Случилась великая битва… Много смертей. Владельцы Осколка были уничтожены. Подчистую. Полностью.

— Кто их уничтожил? — спросил Толл.

— Никто не помнит.

Она моргнула и слегка вздрогнула, словно ее окатили холодной водой, а затем замолчала. И Толл, и Зента наблюдали за девушкой с вниманием ястребов. Было в ней что–то странное.

— Так вот куда направляется Вермайр? — спросил Толл. — Ты уверена?

— Да, — отозвалась альвийка. — Он направляется в Зоантику.

— Посмотрим, — подытожил охотник на ведьм. — Свяжи альвийке руки, — рявкнул он, обращаясь к Каллису — Она идет с нами. У меня остались к ней вопросы.

Альвийка вздернула подбородок.

— Мое имя — Шев Арклис, потрудитесь его использовать!

Им потребовалось несколько долгих тяжелых дней, чтобы вернуться в джунгли. С утра первого дня разразился такой сильный ливень, что ничего не было видно уже через несколько шагов. Изнуряющая жара никуда не делась, так что они получили сомнительное удовольствие испечься заживо, одновременно насквозь пропитываясь водой. Альвы Зенты прокладывали путь сквозь заросли ветвей и лоз длинными клинками, переругиваясь на своем гортанном языке. К облегчению Шев, они, похоже, неплохо знали эти края: успешно избегали скопления выбрасывающих споры грибов и хищных виноградных лоз и продвигались с размеренной эффективностью, не свойственной ее бывшим компаньонам. Девушка наблюдала за ними, пока они шли. У них была темная от загара кожа, покрытая множеством черных татуировок. Все гибкие, но сильные, с мускулистыми руками, и почти у всех шрамы — жизнь корсаров в Землях Зверей редко бывала безопасной.

Первые несколько дней Окклезий с трудом сохранял молчание несколько минут кряду, постоянно задавая ей вопросы о внешнем мире. Когда она поведала ему о восстании Хаоса, бойне, ужасе, охватившем Владения, он умолк и оставался тихим и задумчивым до конца дороги. Беседуя с ним, она старалась говорить шепотом. Она спрятала камень в руке, пока угрюмый корсар обыскивал ее в поисках оружия, и никогда не доставала, когда была на глазах у своих попутчиков. Из опыта она знала, что любое имеющееся преимущество нужно попытаться сохранить как можно дольше.

Капитан Зента никогда не выпускала Шев из поля зрения. В отличие от людей, альвийка находилась в странно приподнятом настроении. Казалось, она очень интересуется своей новой пленницей. Каждую ночь на привалах она расспрашивала Шев о ее прошлом и о том, что она знает об этой местности. Всякий раз, когда девушка рассказывала о руинах и чудесах, которые ей встречались в странствиях, глаза Зенты сверкали, словно у охотничьего кота перед прыжком. Шев был очень знаком этот взгляд. В свое время ей доводилось замечать его у бесчисленных алчных «коллекционеров», исследователей и наемников.

— Внимательно наблюдай за этой женщиной, — посоветовал Окклезий после очередной такой беседы. — Она — самое опасное существо в компании.

Люди — Каллис и Толл — оставались загадкой. Охотник на ведьм совсем не походил на то, что она представляла себе из рассказов о самом страшном ордене Азира. Он был тихим, скромным, позволял Зенте командовать экспедицией и отдавать приказы, а сам в задумчивом молчании следовал за ней. Однако порой Шев оборачивалась, ощущая на себе его взгляд, от которого слабая дрожь беспокойства скользила по позвоночнику. Подобный взгляд — холодный, расчетливый — она ощущала и раньше, когда на нее смотрел Золотой Лорд. Она ни секунды не сомневалась в том, что мужчина убьет ее, если будет необходимо.

Каллис тоже оказался странным. Было совершенно очевидно, что он — не наемник. Его отличала слишком строгая осанка, а идеально отлаженное оружие и снаряжение стоили немалых денег. У него были замашки солдата, скупые точные движения, рука всегда лежала на рукояти клинка. Когда мужчина шагал за альвами Зенты, утирая пот и отмахиваясь от насекомых размером с палец, которые не могли дождаться момента попировать их кровью, Шев слышала почти постоянный поток проклятий. Он был горожанином, а не исследователем. Его темные волосы, аккуратно подстриженные на военный манер, опрятная борода и усы за проведенные в дикой местности дни отросли и стали густыми и жесткими, а кожа — смуглой от загара. Неприметная, но прочная одежда — темное пончо поверх свободного полотняного мундира и коричневые штаны, заправленные в сапоги из шкуры абхора, — наводила альвийку на мысль, что он — один из возвращенцев, потомок смертного рода, а не гражданин Арнхема. Она задавалась вопросом, как так вышло, что простой пехотинец Вольной гильдии оказался на службе у Ордена.

К счастью, и джунгли, и потоп наконец начали отступать, и сквозь остатки засохших мангровых зарослей путники разглядели лазурное искрящееся море. Впереди Шев увидела изогнувшиеся зубчатые гранитные скалы, образующие тенистый проход. Пляжа там не было. Над водой тянулись колючие лозы, казалось, возмущенные вторжением в свои владения. В центре залива высилось гладкое черное судно длиной шагов в двести от киля до кормы. Своей низкой осадкой корабль напоминал огромного водного зверя, охотника океанских глубин. Его заостренные, как кинжалы, паруса были абсолютно черного цвета, а на каждом борту он нес множество угрожающего вида баллист.

— «Тройная удача», — сказала капитан Зента, глядя на похожий на волка корабль. — Тебе доводилось ходить на альвийском «режущем волны», девочка?

—Нет, — отозвалась та. — Какая красавица!

— Да, она такая, — согласилась Зента, напомнив Шев безумную мать, обсуждающую любимого ребенка. — Корпус из черного дуба, выросшего в Септиллионском лесу, выдерживает выстрел дуардинской пушки с дюжины шагов. Великолепные двузарядные стрелометы, выкованные в Азире, могут пробить шкуру пракракена. Она быстра как ветер и смертоносна.

— Зигмар сохрани… опять эти разговоры, — пробормотал проходящий мимо Каллис.

Зента ухмыльнулась Шев.

— Человек не ценит лучшие в жизни вещи!

Они осторожно пробрались сквозь густую листву к заливу. У Шев ужасно болели ноги, влажная одежда натирала кожу. Она обменяла бы сотню золотых на минутку отдыха. Не то чтобы у нее были такие деньги, она вообще находилась в тысяче лиг от места, где их можно было бы потратить.

Когда они плыли по мелководью к кораблю, на палубе появилась фигура и небрежно прислонилась к ограждению. Альв, облаченный все в ту же черную кожу, что и остальная часть команды Зенты, и точно так же сплошь татуированный. С угловатым лицом, лысый, в фиолетовом платке на голове, почти черном от пота.

— Капитан! — крикнул он и сделал знак рукой над плечом.

Появились еще несколько членов экипажа, которые спустили с борта штормтрап. Каллис жестом указал Шев на веревочную лестницу, и девушка начала подниматься. Зента не стала ей помогать, а вместо этого проворно взобралась прямо по корпусу, каким–то образом находя на гладкой черной поверхности опору для рук и ног, и грациозно спрыгнула на палубу.

Перевалившись через борт, Шев оказалась под тяжелыми двусмысленными взглядами корсаров.

— Заприте ее внизу, — распорядился Толл, вскарабкавшись на палубу следом за ней.

Зента кивнула двум здоровенным морякам, которые не слишком мягко схватили Шев за плечи и потащили к палубному люку и вниз по грязной лестнице в чрево корабля. Здесь пахло дегтем, солью и кровью, хотя и не так отвратительно, как на той вонючей галере, которую Золотой Лорд нанял для их перевозки.

Деревянные части были гладкими, отполированными, со сложной резьбой, без признаков заражения червями-древоточцами и прочих повреждений. Члены команды смазывали пружинные механизмы огромных баллист, размещая рядом с орудиями черные железные копья. Рядом с каждой баллистой стояла прочно закрепленная бочка с железной крышкой, помеченная алым черепом.

Под баллистами располагались тускло поблескивающие металлические дорожки, так что орудия можно было убрать или передвинуть к бойницам. Шев обратила внимание на то, что палуба здесь была гораздо темнее, местами сколотая и в красновато-коричневых пятнах.

Они миновали следующую палубу с рядами шелковых гамаков, которые слабо светились во мраке. Какой- то альв сидел на полу рядом с открытой коробкой. С легкой дрожью отвращения Шев заметила, что он наблюдает, как по кровати ползают несколько больших бледных пауков, старательно сшивающих дыры и плетущих новые нити. Альв лениво покосился в их сторону, с интересом посмотрел на нее, а затем схватил одного из корчащихся пауков и сунул обратно в коробку.

Наконец на следующей палубе они добрались до помещения для пленников — маленькой тесной клетушки в кормовой части судна. Один из альвов втолкнул ее в камеру и закрыл дверную решетку. Едва она закрылась, как переплетение брусьев защелкнулось само собой.

— Можно мне воды? — крикнула Шев, когда альвы развернулись уходить. — Я пить хочу!

Ей не ответили. Вздохнув, она опустилась на твердый пол и попыталась уснуть.

Расскажите еще раз, — велел Толл. — Все. Все, что можете о нем вспомнить, все, что он вам говорил, все подробности.

Шев вздохнула и подняла взгляд к потолку камеры.

— Я несколько раз рассказывала, — ответила она. — Что я еще могу добавить?

Охотник на ведьм встал со стула перед камерой и принялся ходить по помещению, вертя в руках шляпу. Альвийка следила за ним тяжелым усталым взглядом. Его допросы оказались совсем не такими, как она ожидала. Когда он впервые появился, вынырнув из мрака с единственной свечой и держа руку на оголовье меча, девушка опасалась самого худшего.

Ей доводилось слышать эти истории. Всем доводилось. Рассказы о том, как агенты ордена Азира проходили по улицам и люди исчезали. Она помнила, как, будучи ребенком, в Вышнем городе однажды шла с отцом мимо Допросных залов и они услышали крики. Она побледнела, и отец повел ее прочь, отвечая на заинтересованные вопросы лишь строгим молчанием.

Но у Толла не оказалось ни острых инструментов, ни горячих щипцов, ни тисков.

— Пытка — грубое оружие, — ответил он на ее удивление. — Оно тоже имеет свою область применения. Но я считаю его ненадежным. Достаточно порезать человека, и он расскажет все, что ты хочешь услышать, но доверять этим словам нельзя. Кроме того, я не получаю удовольствия от боли ради боли, в отличие от многих моих соратников. Я предпочитаю использовать убеждение.

— Убеждение?

— Вы одна, в сотнях миль от любого безопасного порта. На данный момент я считаю вас полезной. Вы знаете о том, чем занят Вермайр, знаете больше меня о его душевном и физическом состоянии. Эта информация имеет для меня ценность. Мисс Арклис, вам будет выгодно продолжать подтверждать свою полезность.

И поэтому она говорила до тех пор, пока у нее не начинало болеть горло, говорила подолгу, вспоминая каждый разговор, каждую свою мысль о человеке, которого она знала как Золотого Лорда, — об Ортаме Вермайре. Толл внимательно слушал, время от времени прерывая ее настойчивыми вопросами, иногда совершенно неожиданными и потому приводящими в замешательство. Она видела, как он ел или пил? Он хромал? Когда она с ним встретилась, в какое время и в каком месте? Это длилось часами и абсолютно выматывало Шев. За последние несколько дней она спала не больше пары часов. Усталость приводила к тому, что она повторялась, путала даты и время.

Теперь она различала топот ног на верхней палубе и отдаленное раскатистое эхо команд. На рассвете корабль зашевелился. Они шли всю ночь. Толл прекратил расхаживать и снова надел шляпу. Если он и устал так же, как она, то никак этого не показывал.

— Вы бесполезны для меня в таком полусонном состоянии, — кивнул он ей. — Отдыхайте. Продолжим позже.

С этими словами мужчина направился к лестнице, снова оставив ее одну в темноте. Она потянулась к драгоценному камню, спрятанному в потайном кармане в подошве правого ботинка. Обыскали ее тщательно, но недостаточно, чтобы раскрыть все ее хитрости.

— Охотник на ведьм настойчив, — размышлял Окклезий. — И он отчаянно желает смерти этого Вермайра.

— Не спорю, — пробормотала Шев.

— Хм… Должен сказать, что буду весьма раздосадован, если окажется, что после бегства из моего утомительного заключения в Кватжимосе мне придется провести остаток своих дней в какой–нибудь сырой темнице.

— Так что ты думаешь? — поинтересовался Каллис, снова ощущая себя почти человеком после ночного сна, купания и смены одежды.

Он облокотился о фальшборт рядом с Толлом, наблюдая за тем, как «Тройная удача» выбирается из залива в открытое море. Он точно запомнит это богом забытое место.

— Насчет девушки и ее истории? — отозвался охотник на ведьм. — Она не производит впечатления головореза. И воровки тоже, честно говоря. По крайней мере, я не думаю, что она врала мне насчет Вермайра. Но она что–то скрывает. У меня достаточно опыта, чтобы это распознать. В ней есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Я тоже так думаю, — кивнул Каллис.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое только ревом волн, обрушивающихся на корпус. Каллис покосился на Толла. Охотник на ведьм равнодушно смотрел на удаляющийся берег. Он выглядел постаревшим. Усталым.

— Если тебе есть что сказать — говори, — наконец произнес Толл. — Но, ради Зигмара, прекрати так на меня пялиться.

— Ты там чуть не угробился, — покачал головой Каллис.

— Я через день «чуть не гроблюсь», — отозвался Толл. — Не самая лучшая, но неизбежная часть моей профессии.

— Перестань. Не отмахивайся от этого. Я никогда не видел, чтобы ты вступал в подобную схватку, не заботясь о собственной жизни. Ты превратил дело в личное.

Резко повернувшись, Толл вперился в него взглядом.

— Конечно, личное, — рявкнул он. — Это не какой–то заурядный преступник, которого мы преследуем, не один из тысяч, до которых я добрался за все прошедшие годы. Я был знаком с этим человеком. Называл его другом. Долгие годы, Каллис. Десятилетия. И я его не разглядел. Он одурачил меня и убил лучшего, самого верного дуардина, которого я когда–либо знал. И ты еще удивляешься, что я хочу любой ценой увидеть его мертвым?!

— Ценой собственной жизни?

— Конечно! Каллис, Вермайра нельзя оставлять в живых. Он едва не поставил на колени город Бога-Царя. Ты хоть можешь себе представить, что могло бы произойти, если бы его планы осуществились? Потерянные жизни! Убийства и страх! — Толл неожиданно протянул руку и с силой вцепился пальцами в плечо Каллиса, наклонился вперед, стиснул зубы и сощурился. — Не мешай мне снова, Арманд. Если мне придется отдать жизнь, чтобы увидеть этого человека мертвым, я с радостью заплачу такую цену. Если ты не в состоянии это понять, мне с тобой не по пути.

Каллис лишь отмахнулся.

— Я не помешала? — раздался веселый голос.

Подошла капитан Зента в компании Оскуса, первого помощника. Темнокожий альв командовал «Тройной Удачей», пока Зента была на берегу, что для Каллиса служило признаком того, насколько она ему доверяет.

— Мы не говорили ни о чем, что касалось бы тебя, — отозвался Толл.

— На моем корабле меня все касается, Ганнивер, — парировала альвийка. — Вам следует одеться. Сильный ветер, спокойное море… мы сейчас разовьем хорошую скорость.

— Недостаточно хорошую, — пробормотал охотник на ведьм. — Вермайр уже в пути. Каждая наша задержка дает ему возможность добраться до Роковых гор раньше нас.

— Он не доберется раньше нас. Мы идем в Бильжепорт, город корсаров. Это выгребная яма, но у небесных торговцев там отлично налажен бизнес. Мы можем нанять воздушное судно до гор.

— Это значит иметь дело с харадронцами, — встрял Оскус. — Они попьют нам крови. Особенно — если узнают, что в конце путешествия ждет добыча.

— Я уже договаривалась с небесными недомерками, — небрежно отмахнулась Зента. — Они бушуют и орут, но становятся достаточно практичными, когда дело касается денег. Я выбью нам проезд.

Каллис никогда не имел дел с воздухоплавателями-дуардинами, но ему была известна их репутация. Скупые, замкнутые, раздражительные и неуступчивые. Говорили, что никто лучше них не знает скрытые районы Владений, и они делились своими знаниями и опытом, требуя взамен изрядную плату. Мужчину не удивляло, что они часто посещали корсарский город Бильжепорт.

— Верховные капитаны Бильжепорта дюжину лет охотятся на торговых путях, — заметил Толл. — Я доверяю им меньше, чем хрустальной гадюке. Они сейчас осмелели. Знают, что наши войска слишком рассредоточены, истощают наш торговый флот и продают наши же товары по двойной цене, оправдываясь нападениями варваров или морских монстров.

Зента усмехнулась.

— Знакомые паразиты. Не беспокойся, охотник на ведьм. Увидев, что «Тройная удача» заходит в порт, они будут у моих ног.

— Они убийцы и воры.

— Да. И если ты хочешь выследить своего человека, тебе придется это потерпеть. По крайней мере, пока. Это дикие земли, Ганнивер. Мы далеко и от берега Клыков, и от твоего драгоценного города. Ты всего лишь одиночка, и твоя репутация здесь значит меньше, чем ничего.

Охотник на ведьм молча поклонился, но Каллис был совершенно уверен, что это не было его последним словом по данному вопросу.

— До Бильжепорта долгий путь, — продолжила Зента, снимая с пояса черную кожаную флягу и зубами выдергивая пробку. Она сделала длинный глоток и протянула флягу Каллису, но он лишь покачал головой. — Оденьтесь потеплее. В любом случае, мы скоро придем в опасные воды. Держите глаза открытыми и делайте то, что вам говорят, если хотите выжить.

У Каллиса заныло под ложечкой. За время пути из Вышнего города они не раз оказывались в нескольких дюймах от кровавой смерти. Стаи толстокожих бегемотов, с пугающей скоростью несущихся по воде и поднимающих волны, способные утопить целый город. Острые, как бритва, зубы собравшихся под кораблем тварей, грызущие и разламывающие корпус. Полупрозрачные светящиеся ложноножки, в ночи обвившие судно в поисках плоти, которую можно высосать… Освежив в голове все эти воспоминания, Каллис задумался о том, какие же воды капитан альвов считает опасными.

Два дня Шев провела, болтаясь между скукой и крайним дискомфортом. От деревянных досок камеры сильно болели кости. Когда она пыталась урвать несколько часов драгоценного сна, качка и рысканье судна мучительно швыряли ее взад и вперед. К счастью, Окклезий, похоже, тоже устал и редко приставал со своими бесконечными расспросами. Он казался очень угрюмым, словно обиделся на ее грубость и вспыльчивость. Шев на это было наплевать, лишь бы он к ней не лез. Время от времени в трюм по какому–то поручению спускались альвы-корсары, но, несмотря на все ее усилия, они не обращали на нее никакого внимания, разве что приносили ей каждое утро черствый, порченный червями хлеб, солонину и воду.

На третий день Шев разбудил монотонный стук по камере. Сморгнув остатки сна, она разглядела капитана Зенту, прислонившуюся к решетке. Та водила по прутьям рукояткой меча.

— Хорошо отдохнула? — поинтересовалась корсар.

— Само собой, нет, — пробормотала Шев, потирая больную спину. — Значит, ты наконец–то обо мне вспомнила.

— Как я могла забыть? — с усмешкой отозвалась Зента. — Не каждый день сталкиваешься с альвийкой — охотницей за сокровищами, которая общается с самым разыскиваемым еретиком на побережье Когтя.

— Я историк, — возразила Шев, — а не охотница за сокровищами.

— Как скажешь, — пожала плечами Зента. — Главное — у тебя есть много секретов. Множество знаний, которые могут быть полезными такому смелому капитану, как я. Поднимайся.

— Интересно, — протянул Окклезий, — знает ли наш друг-охотник на ведьм об этом маленьком разговоре?

Зента постучала по дверце, и та распахнулась. Шев осторожно поднялась на ноги.

— Есть хочешь? — поинтересовалась капитан. — Идем.

Каюта Зенты больше напоминала магазин одержимого антиквара, чем жилище капитана корабля. Шев едва протискивалась между безделушек, побрякушек, сувениров и трофеев. На выбеленном деревянном столе среди стопок желтых свернутых карт лежали компасы, перья и всевозможные морские инструменты, чье назначение было неизвестно Шев. С потолка, мягко покачиваясь, свисал стеклянный бирюзовый шар, заключающий в себе головоногое существо, которое с явным раздражением таращилось на девушку чернильно-черным глазом. Дальнюю стену украшало множество клинков всех форм и размеров, от тонких сабель из вышнийской стали до странных, пугающе изогнутых дуэльных ножей, прикрепленных к шипованным перчаткам. В каюте стоял сильный запах масла и древесины с оттенком специй.

— Действительно потрясающая коллекция, — заметил Окклезий. — Очевидно, эта альвийка совершила немало путешествий. Пожалуйста, спросите ее, что за разновидность кальмара, я такого раньше не встречал!

— Нет, — прошипела Шев себе под нос.

— Садись. — Зента указала на заваленный хламом стул.

Шев попыталась осторожно сдвинуть этот бардак. Что–то выскользнуло из–под груды томов в кожаных переплетах и разбросанных безделушек. Золотой скарабей: не живое существо, а тикающая и жужжащая машинка. Он устроился было на столе Зенты, но капитан альвов раздраженно отмахнулась от него и положила ноги на деревянную столешницу. Сощурившись и постукивая пальцами по кромке стола, она уставилась на Шев. Повисло долгое молчание.

— Итак, — наконец произнесла Зента, — как такая, как ты, оказалась в компании такого предателя, как Вермайр?

— Я уже говорила, что понятия не имела, кто он такой.

— Ты, наверное, слышала о битве за Вышний город. Башни в небе, демоны на улицах. Чистки. Пожары. За этим человеком охотится не только Ганнивер Толл. Я никогда не слышала, чтобы кого–то разыскивало столько ищеек и охотников за головами. Его лицо — на стене каждого аванпоста отсюда до Молотохолла.

— Он не похож на такого, — пробормотала Шев, сдерживая дрожь от воспоминаний о корчащемся лице Золотого Лорда. Зента это заметила, нахмурилась, но давить не стала. — Я понятия не имела, кто он такой, — продолжала девушка. — Это был просто кто–то с возможностями. Кто–то, кто, казалось, разделял мои интересы. Умный. Осторожный. Знал свое дело и знал, когда позволить мне перехватить инициативу.

В дверь постучали, вошел альв и направился к столу Зенты с двумя тарелками. При ходьбе его левая нога постукивала по полу. Она была сделана из тускло поблескивающей стали, тонкая, с растопыренными когтями. В ноздри Шев ударил запах копченой рыбы, в животе тоскливо заурчало.

Кивнув коку, Зента подвинула гостье тарелку.

— Ешь.

Шев не нуждалась в уговорах и набросилась на еду, как голодный волк на добычу.

— Как ты во все это попала? — поинтересовалась капитан. — Разграбление руин — не совсем обычная работа.

— Отец воспитал меня здесь, — с набитым ртом пояснила Шев, — в джунглях, в бесконечных поисках и раскопках. Он был рожден в Азире. Его очаровывало то, что находилось за вратами небесного города, в остальных Владениях. Он хотел знать, каким был мир до Падения. Как жили люди. Как они умерли. Он вечно путешествовал, и я — вместе с ним. В конце концов он постарел и больше не мог этим заниматься.

— Постарел? Значит, он не был альвом. Он не твой настоящий отец?

— Такой же настоящий, как любой другой, — отрезала Шев. — Он не бросал меня на перекрестке, как это сделали мои родные. Он воспитал и выучил меня.

— Понимаю. — Зента подняла руки. — Этот человек был святым. Хорошо. Так, значит, ты совершала далекие путешествия? Побывала во многих развалинах и гробницах, полных бесценных вещей, которые только и дожидались того, чтобы ими завладели?

— Я уже сказала, я не грабитель могил.

Капитан отмахнулась от ее слов, словно они не имели никакого значения.

— Как думаешь, сколько женщина может заработать на продаже реликвий старого мира на черном рынке? — поинтересовалась она. — В Азире есть множество жирных богатых дураков, которые хотят потратить монеты на никчемные безделушки из того или иного мертвого царства. Я могла бы использовать твои знания, девочка. Так делаются состояния.

Шев не собиралась сообщать, что деньги для нее ничего не значат, а идея помочь богатым азиритам разграбить все бесценные артефакты, до которых они пожелают добраться, и пополнить добычей свои роскошные резиденции и частные коллекции ее не привлекает.

— Я еще раз повторяю, — произнесла она, — мне это не интересно.

— Очень досадно, — вздохнула Зента. — Я надеялась, что, если бы мы работали вместе, я могла бы убедить Толла не всаживать тебе пулю в голову, когда он с тобой закончит. Но, похоже, ничего не получится.

— Он — охотник на ведьм. Его власть — от самого Зигмара. Как ты можешь остановить его, даже если захочешь?

Глаза капитана сузились, и она зарычала, обнажив острые белые зубы.

— Единственное слово, которое имеет силу на «Тройной удаче», — мое собственное! Толл — гость на моем корабле, и только лишь до тех пор, пока я позволяю. Он уже испытывает мое терпение, втягивая меня в эту дурацкую затею. Знаешь, в Вышнем городе обязательно найдется какой–нибудь идиот-выскочка, который уже планирует узурпировать мою территорию. Ты представляешь, сколько душ мне придется отправить в морскую пучину, когда я вернусь?

— Зачем вообще сюда возвращаться?

— Потому что находиться на вершине пищевой цепочки через некоторое время становится скучно!

Зента наколола на нож кусок копченой рыбы и принялась жевать, не сводя глаз с Шев. Она медленно опустила нож, пока он не указал на карман ее куртки.

— Итак, — произнесла капитан, — ты собираешься поведать мне о той блестящей безделушке, с которой так нянчишься?

Шев оцепенела.

— Осторожнее, — предупредил Окклезий. — Я предупреждал, что она опасна.

Шев рефлекторно схватилась за стеклянный шар.

— Это семейная реликвия. Из семьи моей матери. Я всегда держу ее при себе.

— Хм… — протянула Зента. — Позволь посмотреть поближе. Хочу убедиться.

Она протянула руку, вертя в другой нож. Шев неуверенно вытащила шар из кармана и отдала альвийке. Зента прищурила один глаз и поднесла кристалл к свету. Повертела его в пальцах, постучала по нему лезвием. Затем откинулась назад и ловко подбросила его в воздух, глядя на Шев. Поймав шар, сжала его в ладони, хлопнула рукой по столу и снова подняла руку с растопыренными пальцами, показывая, что шар исчез.

— Выглядит ценным. Может, я сумею лучше тебя позаботиться об этой безделушке. Как ты думаешь?

— Я уже сказала, — сказала Шев, наклоняясь вперед и встречаясь с капитаном взглядом, — это была драгоценность моей матери. Я хотела бы, чтобы ты ее вернула.

Рука капитана метнулась так быстро, что Шев едва заметила движение. Пальцы замерли в дюйме от ее глаза, в них снова был зажат драгоценный камень.

— Я могу оценить умного лжеца, но я не люблю, когда меня принимают за дуру, — прошипела Зента. Хорошо подумай о своем месте на этом корабле, девочка. У тебя здесь не так много союзников.

Она разжала пальцы, выронив драгоценный камень на колени Шев. Порывшись в столе, достала серебряную цепочку с пустым медальоном. Толкнула его ножом, и Шев поймала цепочку. Медальон был достаточно крупным, чтобы вместить кристалл.

— Если это — твоя заветная реликвия, наверное, хорошо бы держать ее в безопасности и на видном месте. Как ты думаешь? Считай это моим подарком.

В дверь постучали, вошел первый помощник Оскус. На его лице блуждала дьявольская ухмылка.

— На горизонте плавник, — сказал он. — Здоровый, мер тридцать.

Зента одним прыжком перенеслась через стол.

— Поднимай матросов, — крикнула она, — готовьте стрелометы. Пусть мы отклонимся от курса, но я не позволю такому крупному зверю ускользнуть!

С горящими глазами она развернулась к Шев. Все наполнявшее каюту напряжение в один миг рассеялось.

— Хочешь увидеть «Тройную удачу» в деле?

— Конечно-конечно! — взволнованно встрял Окклезий.

Шев пожала плечами, не разделяя его энтузиазма.

На палубе работа кипела водоворотом. Корсары сновали туда-сюда, перетаскивая на переднюю палубу помеченные кроваво-красными рунами огромные бочки и крепя их толстыми цепями. Ветер наполнял развернутые паруса. Заморгав, Шев сощурилась от яркого солнечного света, успев отвыкнуть от него за несколько Дней, проведенных в полумраке. Они находились в открытом океане, бурлящее водное пространство внизу отливало зеленью, над ними сияла пустынная лазурная полоса неба. По меркам побережья Когтя море было спокойным. «Тройная удача» взмывала вверх и устремлялась вниз, с легкостью прошивая несущиеся волны в облаке бодрящей дымки. Шев глотнула свежий ветер. Как приятно снова оказаться на воздухе! Следом за капитаном она бросилась к релингу. На линии, где море встречалось с небом, ничего не было видно. Зента подняла золотую подзорную трубу, изготовленную в виде Щупальца какого–то глубоководного существа.

— Сориентируйте меня! — рявкнула она.

— В двух лигах по левому борту, капитан, — прокричал скрытый над их головами впередсмотрящий. — Мы приближаемся! Кровь Кхаина, это большой зверь!

— Вижу, — прошипела Зента. — Гиракула. Это наш счастливый день! Оскус, я встану за штурвал.

Она перебросила трубу Шев и метнулась к большому носовому штурвалу. Тот был вырезан из такого же черного дерева, что и весь корпус судна, но обтянут кожей. Капитан подошла, и альв отодвинулся от штурвала, уступая ей управление «Тройной удачей».

Подняв трубу, Шев посмотрела в указанном Зентой направлении. Сначала сильная качка не давала возможности что–либо увидеть, но через несколько секунд девушка приспособилась и осмотрела горизонт. Ничего. Она повела трубой, пытаясь что–нибудь обнаружить. Вот оно. Она нахмурилась. Это не было плавником. Из воды торчала мачта, почти такая же высокая, как сама «Тройная удача». Шев присмотрелась пристальней, и в груди екнуло. Там действительно было живое существо. Под водой она различила необъятную черную тушу. Плавник оказался огромным, колючим и зазубренным, как пила. С такого расстояния было сложно судить о размерах, но казалось, что существо запросто покроет всю палубу «Тройной удачи».

— Действительно гиракула. Вид, знаменитый своей жуткой кровожадностью. Многие ученые утверждали, что она несет в себе демоническую заразу, что и объясняет ее легендарную свирепость.

— Мы все погибнем, — прошептала альвийка.

Оскус услышал ее и зло рассмеялся.

— Может быть, — с улыбкой отозвался он. — А может, убив ее, заработаем столько, что окупим рейс.

На палубе появился Ганнивер Толл в сопровождении своего компаньона Каллиса. Бывший солдат выглядел несколько зеленоватым: моряком он явно не был.

— На нас напали? — вскричал охотник на ведьм, бросаясь к фальшборту и вглядываясь в горизонт.

— Пока что нет, — рассмеялась Зента, круто повернув штурвал на правый борт и разворачивая «Тройную удачу» навстречу надвигающемуся чудовищу. — Но я бы посоветовала вам придержать шляпу, охотник. Сейчас может стать немного неспокойно.

Обернувшись, Толл увидел Шев. Девушка немного отступила, подняв руки. Толл подошел к ней, и на какое–то мгновение ей показалось, что он собирается схватить ее и уволочь обратно в недра корабля. Вместо этого он потянулся к подзорной трубе. Она отдала ее, и охотник на ведьм поднес окуляр к глазу.

— Зигмарова кровь! — выругался он. Вернул трубу и направился к Зенте. — Арика, мы так не договаривались! — прорычал он. — Тебе щедро заплатили за этот рейс, я разорился, чтобы ты получила то, что хотела. Наша цель — Вермайр. Мы здесь не для того, чтобы… ловить рыбу.

— Мы задержались уже на шесть месяцев, охотник на ведьм, — отрезала Зента, даже не потрудившись повернуться, чтобы встретиться с ним взглядом. — Шесть месяцев. Разве я жаловалась? Угрожала бросить вас здесь и вернуться в Вышний город?

— Да. Каждый день. На самом деле, ты угрожала мне именно этим сегодня утром, четыре часа назад.

Зента рассмеялась.

— Ну, возможно, ты и прав.

Повернувшись, она дружески хлопнула Толла по плечу.

— Не беспокойся, Ганнивер, — весело сказала она. — Это будет просто утренняя работенка. Зверь близко, а в этих морях нет ничего, что могло бы опередить «Тройную удачу», прежде чем он истечет кровью. Ты и моргнуть не успеешь, как мы его освежуем и выпотрошим.

— Или он сожрет этот корабль целиком, и мы все здесь подохнем почем зря!

— Такое тоже может случиться. Но жаловаться, как ты справедливо говоришь, бесполезно. Просто будь полезен и делай, что говорю, тогда мы скоро вновь вернемся на след твоего приятеля.

Шев протянула трубу стоящему рядом Каллису, который выглядел отнюдь не лучшим образом.

— Хотите посмотреть? — спросила она.

— Спасибо, нет. Если не возражаешь, я предпочту испытать душераздирающий ужас, когда монстр будет немного поближе.

Шев засмеялась.

— Капитан знает, что делает, — заметила она. — В конце концов, это — то, чем они зарабатывают на жизнь. Уверена, все будет хорошо.

Эта напрасная уверенность исчезла, вспыхнула и умерла через несколько минут, когда «Тройная удача» приблизилась к своей добыче и стали понятны истинные размеры гиракулы.

Чтобы лучше видеть, Шев взобралась до середины грот-мачты и крепко ухватилась за такелаж, удерживающий паруса «Тройной удачи». Взглянув вперед, она увидела, как от исполинского плавника расходятся бурные потоки. Существо было огромным. В нескольких футах под поверхностью просматривался громадный обтекаемый мерцающий силуэт, подобно снаряду скользящий сквозь толщу воды. Шевелился огромный хвост. Он был так велик, что мог одним ударом раздавить дюжину воинов. Как они вообще собирались причинить боль такому монстру?! Его угловатая башка была достаточно крупной, чтобы проглотить нос корабля. Пока альвийка смотрела, существо поднялось, пробив поверхность воды мордой. На них косо глянул глаз — огромный, черный, как смоль, шар над пастью, усеянной клыками размером с крупный меч.

— Она… даже больше, чем я мог поверить! В «Ужасах Звероморя» Мируна утверждается, что гиракулане может вырасти больше чем до двадцати саженей, но эта, кажется, гораздо крупнее!

— Может, они немного подросли с той поры, как вы оказались заперты в амулете, — съехидничала Шев.

— Похоже на то…

В гладких обтекаемых обводах тела было что–то первобытное и страшное, колоссальное даже для такого огромного водного пространства. Шев могла думать лишь о том, как легко свалиться за борт в эту бездонную пропасть и какую беспомощность предстоит в этом случае испытать, барахтаясь и захлебываясь в воде, пока огромная тень кружит все ближе и ближе. Девушка вцепилась в такелаж с такой силой, что у нее заболели руки.

— Не стоит оставаться на открытой палубе, — заметил Окклезий.

Глянув вниз, Шев увидела, как альвы носятся взад-вперед с острыми гарпунами, заметила Каллиса, изо всех сил пытавшегося удержаться на ногах.

— Почему? — поинтересовалась она.

— Огромные челюсти — не единственное оружие гиракулы.

Каллис давно пришел к выводу, что не создан для открытого моря. Джунгли на побережье Когтя могут кишеть дьявольскими монстрами, тучами насекомых и всякими прочими ужасами, но там, по крайней мере, можно убежать. Или остановиться и принять бой. Или спрятаться. Здесь же ты ужасно беззащитен, между тобой и огромным бездонным пространством океана — лишь небольшой кусочек твердого дерева. А океан полон существ, похожих на то, что сейчас смотрит на корабль как на дрейфующий обеденный стол, сервированный любимыми лакомствами. Каллиса мутило, но он воздерживался от того, чтобы расстаться со своим скудным завтраком и тем самым дать команде Зенты еще одну причину его презирать.

— Арика Зента, — пробормотал Толл, отступая и качая головой. — Клянусь, она загонит меня в могилу. — Бросив взгляд на Каллиса, он поморщился. — Трон Азира… ужасно выглядишь!

— Если это имеет значение, чувствую я себя еще хуже! — отрезал он. — Ты только посмотри на размеры твари. Что мы собираемся делать? Поцарапать ей шкурку своими знаменитыми арбалетами?! Для эдаких габаритов нужна пушка. Много пушек.

Охотник на ведьм покосился на огромный силуэт. Он был близко, на дистанции выстрела стреломета. Пока Толл таращился, зверь исчез: огромный плавник скрылся под волнами. Зента вцепилась в штурвал, «Тройная удача» совершила резкий поворот на левый борт, накренившись так сильно, что двое мужчин пошатнулись и с трудом восстановили равновесие.

— Она кружит, чтобы нанести удар, — крикнула капитан. — Как только вынырнет — стреляйте!

Толл схватил Каллиса за плечи.

— Поверь, «Тройная удача» создана для этой работы, — прокричал он, перекрывая стон дерева и хлопанье парусов над головой. — Делай, что они скажут, и, ради Зигмара, не вздумай свалиться за борт.

Выдав наставления, он поспешил к люку, ведущему на артиллерийскую палубу.

— Ты, — крикнул Оскус, подбегая к Каллису с охапкой жутких зазубренных гарпунов. — Умеешь бросать копья?

— Да.

— Тогда держи и жди моего сигнала!

Толл с руганью спускался по трапу во мрак артиллерийской палубы. Бессмысленное, глупое занятие. Если бы приказ отдал кто–то другой, кроме Зенты, он попросту приставил бы ему к голове пистолет и посоветовал не маяться дурью. Однако выкинуть такой фокус на «Тройной удаче» было верным способом вместе с Каллисом оказаться за бортом. Нужно просто надеяться, что они уцелеют в этой передряге, а препираться с упрямой альвийкой можно и потом. Альвы, собранные в расчеты, пригнулись за своими опасными стрелометами. Один расположился у прицела, щурясь через иллюминатор на бушующее море. Двое других должны были вручную выравнивать орудие после каждого выстрела, четвертый стоял у стойки с гарпунами, обеспечивая бесперебойную стрельбу. Под каждой стойкой с боеприпасами крепилась огромная бочка, на которой кроваво-красной краской была начертана угловатая руна.

Возможно, это была не краска, а просто кровь.

— Готовься! — взревел командир стрелков, высокий широкоплечий альв с культей вместо правой руки и без одного уха. Одарив Толла зубастой улыбкой, он кивнул в сторону последнего в ряду стреломета. — Ступай вон в тот расчет. Стрелка убил оррук, к нашему и его стыду. Как считаешь, справишься?

— Думаю, да, — пробормотал Толл.

Подойдя к арбалету, он опустился рядом с большой изогнутой станиной. Здесь пахло маслом, засохшей кровью и еще чем–то очень неприятным, что он не смог определить.

—А вот и она! — выкрикнул командующий стрельбой альв.

Толл приник к смотровому окну — широкому круглому иллюминатору, открывающемуся в океан. На них неслась приливная волна. Из воды возникла громадная пасть, широкая тяжелая морда шириной около пятидесяти ярдов, покрытая шрамами и усеянная зазубренными шипами, которые поднимались над двумя безжалостными обсидиановыми буркалами. Она двигалась с невероятной скоростью, нацелившись на среднюю часть судна. Толлу показалось, что чудовище несется именно на него. Поднятая волна дугой зависла над головой зверя, он широко распахнул пасть, обнажая частокол изогнутых желтых зубов, исчезающих в темноте глотки. За все годы, проведенные на побережье Когтя, Толл ни разу не встречал такой огромной твари. Казалось, она может опрокинуть «Тройную удачу», просто хлестанув хвостом по корпусу корабля.

— Целься! — взревел командир. — Глаза и глотка! Даже такие дурни, как вы, не должны промахнуться по цели такого размера. Давайте прикончим тварь и заработаем себе хорошую награду!

Стрелок Толла с мокрым от пота лбом на несколько дюймов приподнял дугу баллисты, что–то бормоча по-альвийски и прищурив один глаз.

До гиракулы оставалось шагов пятьдесят.

— Пли! — раздался рев.

Двадцать гарпунов взмыли над водой, черными молниями впиваясь в башку монстра. Некоторые вонзились глубоко в колючую шкуру, другие отскочили и упали в воду. Недостаточно. Совсем недостаточно.

В последний момент зверь снова нырнул, вильнул в сторону и, погружаясь вглубь, саданул по «Тройной удаче» с силой тысячи таранов. Казалось, палуба встала вертикально, Толл кувырком полетел назад, вода хлестнула по нему стеной. Судно протестующе застонало, закачалось, Толл головой врезался в балку, рухнул лицом вниз в бурлящий поток, перед глазами взорвались разноцветные огни. Он рефлекторно вдохнул и проглотил едкую воду. Кто–то схватил его за руки и выдернул на воздух.

— Возвращайся к баллисте, или я сам тебя выпотрошу и выкину твой никчемный труп за борт! — прорычал спаситель, толкая Толла к расчету, который уже заряжал новый гарпун.

Охотник на ведьм мысленно отметил, что потом, когда все закончится, нужно будет найти обладателя этого голоса.

Раздался чей–то крик. Оглянувшись, он увидел альва в пенящейся кровавой луже: один из стрелометов раздавил ему ногу. От удара часть орудий сорвало с позиций. Он едва не споткнулся о другое тело: невидящие глаза смотрели в потолок артиллерийской палубы, в шее засел кусок дерева размером с кинжал. В корпусе корабля вдоль всего помещения зияла здоровенная брешь, и каждый раз, когда «Тройная удача» взмывала на гребень волны, внутрь затекала вода.

Толл вцепился в край стреломета и принялся яростно взводить рычаг, готовясь к очередному залпу. Заряжающий схватил очередной гарпун, открыл крышку помеченной кровью бочки и погрузил наконечник в пузырящуюся желто-зеленую жидкость. Распространилось резкое зловоние, которое вызвало у Толла кашель и тошноту. Он заметил, что альвы надели шелковые платки, закрывающие носы и рты. У него такой роскоши не было.

— Посмотрим, понравится ли ей вкус яда альтхаски, — крикнул командир.

Отплевываясь, Каллис поднялся с палубы. Голова кружилась.

—Приготовься, — крикнул Оскус с гарпуном наготове. — Она закладывает круг!

Каллис метнулся к стойке и схватил черный гарпун. Ощущение холодного металла в руке успокаивало. Корсары окунали свое оружие в бочку с бурлящей жидкостью, от которой поднимался пар. Он последовал их примеру. Острые зазубрины на конце оружия зашипели и начали дымиться. Там, где вещество — чем бы оно ни было — капало на мокрую палубу, поднимались струйки дыма, дерево чернело. Капитан Зента развернула «Тройную удачу», палуба под Каллисом качнулась, едва его не опрокинув. Он понятия не имел, что это за вещество на наконечнике гарпуна, но был уверен, что случайно касаться его неразумно. Альвы перегнулись через фальшборт с гарпунами наготове. По крайней мере трое были выброшены за борт, и он видел, как они барахтались в морской пене, тщетно взывая о помощи. Из глубины вылетела живая ракета. Гиракула до середины высунулась из волн, и два альва оказались в распахнутых челюстях. Корсары метнули гарпуны. Каллис согнулся, добавляя к замаху весь свой вес. Несмотря на это, его бросок оказался самым коротким. Гарпуны альвов забарабанили по голове твари, в то время как его оружие вонзилось в серовато-белую плоть над жабрами. Зверь снова нырнул, и их окатило огромным кровавым фонтаном. Тварь поднырнула под «Тройную удачу», к счастью, на этот раз не ударив корабль. Каллис и команда схватили новые гарпуны и помчались к противоположному борту. Ничего. Долгая напряженная тишина, нарушаемая лишь ударами волн о корпус судна.

— Ты ее видишь? — крикнула Зента, удерживая курс судна.

— Нет, — прозвучал голос над Каллисом. Подняв голову, он разглядел их пленницу Шев в вороньем гнезде на мачте. Она осматривала воды вокруг корабля.

— Может, она нырнула?

Оскус рассмеялся.

— Мы едва поцарапали шкуру. И гиракулы не отказываются от убийства. Она вернется, попомни мои слова.

Секунды тянулись минутами. Это напряжение было даже хуже, чем борьба с проклятой тварью. Все нервно сжимали гарпуны, каждая мышца была готова действовать.

Один из альвов шагнул к поручню, вглядываясь в темную глубину.

— Думаю, она ушла, — сказал он. — Я не могу…

Раздался оглушительный треск дерева. «Тройная удача» встала на дыбы, заставив их покатиться по палубе. Каллис ударился о заднюю стену кормовой каюты, в него врезалось что–то тяжелое. Стонущий корсар скорчился от боли, его рука была вывернута под неестественным углом. Затем передняя часть судна с ужасающей неизбежностью рухнула, врезавшись в воду, а вода нетерпеливо взмыла вверх и обрушилась на палубу. Хрипящее, кричащее тело беспомощно попыталось ухватиться за поручень и полетело через фальшборт. Шатаясь, Каллис поднялся и вместе с оставшимися альвами зигзагами направился к борту. Чудовище нарезало круги вокруг «Тройной удачи», колючая шкура была утыкана гарпунами и копьями, в пенные волны стекала черно-бурая кровь. На них был устремлен почти человеческий ненавидящий взгляд. Тварь двигалась рядом с ними, теперь курс огромной туши шел почти параллельно курсу «Тройной удачи».

— Вниз! — заорал Оскус.

Каллис замешкался, все еще ошеломленный после падения. Кто–то врезался ему в бок и сбил с ног. Он увидел гриву каштановых волос и понял, что на палубу его толкнула Арклис. В тот же миг шкура монстра странно вспучилась и исторгла град колючек с доброе копье длиной. Они пронеслись над водой и ритмичной серией ударов глубоко вонзились в корпус «Тройной удачи». У альва рядом с Каллисом оказался пронзен глаз. Большая часть корсаров успела упасть, но тех, кто среагировал недостаточно быстро, проткнуло, словно подушечки для булавок. Оскус вскочил, осмотрелся и швырнул гарпун. Взлетев, тот угодил зверю прямо в глаз. Получив смертельную рану, существо забилось с ужасающим булькающим стоном. Каллис метнул свой гарпун, но он не долетел совсем немного и скрылся в глубине. «Тройная удача» резко повернула, пройдя перед носом у барахтающейся гиракулы, и продолжила кружить вокруг бьющейся в кровавой воде туши. Огромную голову покрывали рваные раны и порезы. Пронзенный Оскусом глаз напоминал кратер от взрыва. Когда они зашли с другой стороны зверя, Каллис увидел единственный уцелевший глаз существа, исполненный ненависти.

— Пли! — донеслось с артиллерийской палубы.

Дюжина гарпунов пролетела над бурлящим морем, каждое орудие нанесло удар по развороченной пасти. С последней конвульсией зверь перевернулся, обнажив испещренное застарелыми шрамами серо-белое брюхо.

Ликование становилось все громче. Кто–то хлопнул Каллиса по спине. Он прислонился к фальшборту и тяжело вздохнул.

Шев вскочила на ноги. Голова оказалась разбита.

Она больно ударилась о палубу, отпихивая Каллиса с пути острейших игл гиракулы. Вся палуба и трупы корсаров были утыканы порожденными тварью стрелами. Выжившие члены команды, казалось, вовсе не обращали внимания на погибших товарищей. На палубу выбежали еще альвы с пугающим количеством топоров, длинных шестов с крючьями и других орудий мясников.

— Итак, начинается разделка туши, — сказал Окклезий. — Поразительно, мисс Арклис, как мало изменилась эта практика за все годы со времени моей кончины.

— Вы не кажетесь тем, кто много занимался каперством, — пробормотала девушка себе под нос.

— В самом деле. Но мне была оказана редкая честь сопровождать короля Карсинниана во время одной из его знаменитых охот на срезагоров по случаю его сорок первого брака. Кажется, он погиб в этом путешествии, съеденный теми самыми существами, которыми хотел украсить свой праздничный стол. Несчастный случай.

Шев закатила глаза.

Несколько находящихся на палубе шлюпок разлетелись в щепки, но остальные прикрепили толстыми канатами и спустили за борт. Над палубой разнеслись громкие отчетливые слова капитана Зенты.

— Шевелитесь! — рявкнула она. — Там сейчас накрыт стол, приглашающий набить брюхо каждого пракракена, гаврочу и целые косяки бритвозубов отсюда и до Вышнего города. У меня нет никакого желания застрять в центре этой безумной кормежки. Берем зубы, печень, глаза и столько шкуры, сколько сможем ободрать. Идите и зарабатывайте наши деньги!

С победным ревом команда принялась грузиться в шлюпки. Шев подошла к перилам, где склонился тяжело дышащий окровавленный Каллис.

— Адская добыча, — слабо пробормотал он.

Море уже кишело сотнями хищников, от стаек ромбовидных рыб с острыми зубами до медуз со множеством щупалец, которыми они обвивались вокруг трупа огромного зверя, высасывая дармовую черную кровь.

— Не хочешь взять себе трофей? — улыбнулась Шев Каллису.

— Если ты не настаиваешь, я воздержусь, — отозвался он. — Я, видишь ли, ценю собственные конечности. Кстати, спасибо тебе.

Шев пожала плечами, на мгновение встретилась с мужчиной взглядом и отвернулась.

— Они начинают свежевать это существо, даже не убедившись, что оно окончательно мертво. — В голосе Каллиса явно звучало неодобрение.

— В открытом море нет места для сантиментов, — отозвалась Шев. — Через несколько минут каждая тварь в радиусе дюжины лиг устремится к туше. Поверь, мне доводилось видеть умирающего глубинного охотника, с которого за несколько мгновений содрали кожу, а они вырастают покрупнее, чем этот монстр.

Последовавшая бойня была действительно захватывающей, хотя и отвратительной. Альвы зацепились кошками за гору мертвой плоти и насекомыми понеслись по туше, вспарывая, разрывая, обдирая кожу и роясь во внутренностях зверя. При помощи длинных раздвоенных шестов, вставленных в кровавую яму, были извлечены огромные фиолетовые и черные органы. Вооруженные алебардами альвы рубили и резали толстые сухожилия и мышцы, высвобождая ценные части туши. Затем они обмотали их кожей и обвязали веревками, облили белой прозрачной жидкостью и втерли ее глубоко в плоть.

— Какой–то консервант, — размышлял Окклезий. Сражение с монстром очаровало Мироходца. — Полагаю, в свое время морские охотники использовали смесь сока из стебля живицы и жира гигантских китов. До сих пор помню это зловоние. Ужасная штука, но предохраняет от гнили на долгие месяцы.

Каллис приобрел явный оттенок морской волны и еще сильнее вцепился в поручни, качая головой.

— Я думала, что ты — солдат Вольной гильдии, — заметила Шев, наслаждаясь его очевидным дискомфортом. — Разве вам, солдатам, не положено хорошо разбираться в кровопролитии?

— Не стоит так обо мне беспокоиться, — отрезал он, тут же перегнулся через перила, и его бурно вырвало.

— Морская болезнь — та сторона смертной жизни, по которой я совсем не скучаю, — с оттенком жалости сообщил Окклезий.

— Четырнадцать душ отправились в пучину, — подытожил Оскус. — Четыре стреломета повреждены и не подлежат ремонту, по крайней мере, пока не доберемся до порта. Несколько пробоин в корпусе, к счастью, выше ватерлинии. Моя команда над этим работает, но нам нужно найти более спокойные воды.

— В целом выгодное дельце, — весело сказала капитан Зента. — Когда закончим здесь, отправимся на Поющие острова, найдем тихую бухту и отремонтируемся, а затем пойдем в Бильжепорт.

— Еще одна задержка, — сказал Толл. — Ты, кажется, сказала, что мы управимся здесь за день.

— Толл, расслабься, — вздохнула Зента. — До островов максимум полдня пути.

— И по крайней мере еще день для ремонта «Тройной удачи», — продолжил Толл, явно не ведясь на успокоительные речи. — Не считай меня идиотом. Нам дьявольски повезло, что корпус уцелел. Ты проявила безрассудство, мы едва не поплатились жизнями. Хватит, слышишь?!

Глаза Зенты сузились, она шагнула вперед, вплотную придвигаясь к Толлу. Все благодушие и веселье в одно мгновение исчезли с лица капитана. Рука Толла инстинктивно потянулась к оружию, но он сдержался и встретил ее взгляд.

— Не критикуй меня, Толл, — тихо произнесла она, и каждое слово сочилось угрозой. — Никогда этого не делай. Я и только я — капитан «Тройной удачи». Твой Орден для меня — ничто. Меньше, чем ничто. Я тебе не слабонервная барышня, которую можно запугать. Ты только родился, а я уже охотилась в открытом море.

— Мы заключили сделку, — сказал Толл. Ему очень не нравился маячащий за спиной Оскус, без сомнения, готовый по знаку Зенты вогнать ему нож между лопатками. — Как только Вермайр умрет, я исчезну с твоего горизонта. Но до тех пор я ожидаю, что ты будешь держать данное слово.

Глаза Зенты были безжалостнее и грозней, чем у гиракулы.

— Знаешь, что я сделала с последним дураком, который поставил под сомнение мою честь? — прошипела она.

— Без сомнения, что–то необычайно ужасное. Тебя не затруднит передать своему первому помощнику, что, если он приблизится ко мне еще на шаг, тот станет для него последним?

Несколько напряженных мгновений Зента сохраняла каменное выражение лица, но затем тонкие губы изогнула улыбка, обнажая блестящие белые зубы.

— Вот это — то, что мне в тебе нравится, Толл, — внезапно развеселившись, сказала она. — Ты упрямый.

Она хлопнула его по плечу. Оскус отступил, небрежно прислонясь к поручню, но его глаза все еще были прикованы к Толлу. Напряжение спадало медленно.

— Не волнуйся, — сказала Зента. — Мы скоро вернемся на маршрут. И надо видеть во всем светлую сторону! На этой охоте мы заработали достаточно, чтобы нанять небесных коротышек, которые, если пожелаешь, доставят нас хоть до самого Азира.

С этими словами капитан ушла, раздавая приказы членам команды, тащившим по палубе добычу из туши гиракулы.

Некоторое время Оскус безо всякого выражения смотрел на Толла, а затем принялся ножом вычищать из–под ногтей грязь. Толл отплатил ему долгим взглядом и отошел в сторону. У него колотилось сердце. Он понимал, что подошел к опасной грани. С тех пор как он встретил Зенту, стычка со вспыльчивым корсаром была лишь вопросом времени. Она, конечно, являлась полезным союзником, не раз спасавшим ему жизнь. Но он никогда не доверял ей, и сегодняшний день лишь убедил Толла в его правоте. Ее заботили только собственные желания. Он понимал, что глупо так открыто оспаривать ее приказы. В глазах корсаров это приравнивалось к мятежу. Ему доводилось слышать о флотоводцах, которые сдирали со своих лейтенантов шкуру и за меньшее. Он позволил своему разочарованию взять над собою верх, и этот случай за последние дни был не единственным. Ввязаться в драку с Зентой на ее корабле было все равно что располосовать себе вены и прыгнуть в кишащие акулами воды.

— Ну и что все это значит? — поинтересовался подошедший Каллис. В пропитанной кровью и грязью одежде он выглядел таким же измотанным, как и Толл, но в глазах светилась тревога.

— Ничего, — отозвался Толл, не настроенный сообщать подробности. — Где девушка?

— Помогает разделывать добычу, — ухмыльнулся Каллис, качая головой. — Она всего полдня как выбралась из своей клетки, а команда уже уважает ее больше, чем любого из нас.

— Они не доверяют таким, как я, — сообщил Толл. — И еще меньше они доверяют солдатам Вольной гильдии. Могу поспорить, что Зента замешана в дюжине махинаций, за которые я был бы обязан казнить ее вместе с командой, и им это отлично известно.

— Что ж, это успокаивает, — заметил Каллис. — Я каждый день жду нож в спину.

— Пока Зента счастлива, никакой опасности нет, — отмахнулся Толл. — Я уже по-царски заплатил ей за то, что она доставит нас к Вермайру, а также оказал дюжину других услуг, которые дьявольски истощили все мои ресурсы и контакты в Вышнем городе.

— И все ради одного человека… — пробормотал Каллис.

— Я с удовольствием заплачу такую цену, — отрезал Толл. — Думаю, ты согласился бы со мной, если бы увидел, на что этот человек способен.

— Естественно, я хочу, чтобы он умер. Я только не готов заплатить собственной жизнью.

— Тогда, возможно, ты попросту не годишься для этой работы, — резко отозвался Толл и направился к своей каюте.

Он уже близко. Он чувствовал. Магия просачивалась в это место, словно пролитое масло, пропитывая каждый его дюйм. Древние деревья искривлялись и переплетались друг с другом в самых невозможных направлениях, словно кольца огромной змееподобной твари. Время замерло. Он шел уже час, но, когда оглянулся, увидел все ту же громаду окаменелого дерева, устремлявшегося ввысь из подлеска. Он споткнулся, потерял равновесие и скатился с крутого склона, поросшего скрюченными мертвыми ветвями, которые рвали плащ и оставляли кровавые росчерки по всему телу. Встав, он понял, что находится в месте, которое вообще не узнаёт: неглубокий грот с лужами булькающей серебристой жидкости. Подняв глаза, разглядел пришпиленные к деревьям тела. Сверху вниз на него пялились блестящие скелеты, закованные в металл. Он упал на колени, с пересохших губ сорвался безрадостный смешок, перешедший в очередной приступ кашля. Боль молниями прошивала изуродованное лицо, он ощущал, как что–то корчится и шипит под маской. Из–под золотого обода вытекла и заструилась по подбородку едкая черная желчь. Это лишь усилило его смех.

Вот во что превратился Ортам Вермайр, бывший Верховный арбитр Вышнего города и верный слуга Тзинча.

Встреча с Ганнивером Толлом разбудила множество неприятных воспоминаний. День, когда завоевание Вышнего города, запланированное еще с момента его возникновения, провалилось. День, когда он потерпел неудачу. Вскоре начались изменения. Сперва зуд под кожей, который Ортам никак не мог унять. Затем он проснулся на окровавленных простынях среди обрывков кожи в какой–то адской дыре, кишащей вшами, совершенно не чувствуя собственное лицо. Он вспомнил пережитый чистый ужас, когда дрожащим пальцем дотронулся до своей щеки и понял… Узнать, что разочаровал бога. Унизительное ощущение.

Вермайр исчерпал все свое огромное состояние, использовал все связи в поисках способа исправить изуродованное тело. Он скитался по библиотекам, заполненным древними знаниями. Беседовал с мудрецами и целителями, волшебниками Небесного Колледжа и адептами Темных Богов. Конечно, он знал, что все это бесполезно. Ни один смертный не мог излечить его от разъедающей тело скверны. Когда он служил Богу Колдовства, он много раз видел, как то же самое случалось с другими. Но понимание сути проклятия лишь подстегнуло его поиски способа излечения, сделав их более безумными. Истощив свои ресурсы, он обратился к отчаянным мерам. Подобно ночному созданию, он проскользнул обратно в Вышний город.

Когда–то он правил этим городом, возможно, был в нем самым могущественным и влиятельным. Теперь же он превратился в изломанную тень, ползущую по сточным канавам и переулкам, боясь показать собственное лицо. Он проник в Колледж Магии через потайной ход, который показал ему вероломный бывший архимаг Велорий Крин. Этот человек был убит в битве за город, и орден Азира так и не нашел всех скрытых хранилищ Крина с запрещенными текстами. Именно на страницах дневников старого мага Вермайр впервые прочитал о Серебряном осколке — предмете, который Крин очень кропотливо изучал. Незадолго до своей смерти маг собирался снарядить экспедицию в Кватжимос.

Это был его шанс избавиться от обрушившегося на него проклятия и отомстить городу, бросившему вызов его воле. Как только Вермайр обрел цель, ничто во Владениях уже не могло ему помешать.

Слабо зашуршал подлесок. Вермайр вскочил на ноги и уставился в окружавший его мрак. Он чувствовал, что за ним наблюдают.

— Выходите, — прошипел он на языке, возникшем до начала времен. — Я приказываю!

— Ты приказываешь? — донесся голос из тени. — Ты слаб. Ты умираешь. Ты жалкий человек. Ты не можешь нам приказывать.

— Выйдите из тени! — проревел он.

Слова причудливо отразились от замкнутых пределов грота. На мгновение все замерло. Не стало слышно ни пения птиц, ни шипения или стрекотания насекомых. Все заполнила мертвая тишина. Он ничего не слышал, кроме неровных ударов собственного сердца.

Затем они вышли, отделившись от мрака, словно струйки дыма. Высокие фигуры с бледно-лазурной кожей на выгнутых назад ногах. Покрытые татуировками, обвешанные множеством безделушек и украшений из драгоценных камней. У каждого было сверкающее серебряное копье. Тзаангоры. Вперед выступил самый невысокий. Его птичье лицо скрывала серебряная маска ревущего дракона. На голове изгибалась пара рогов, в руке тзаангор держал выбеленный деревянный посох, увенчанный крупным мерцающим глазом.

— Это запретное место, человек, — странным мелодичным голосом произнес он. Казалось невероятным, что такое создание могло говорить настолько мягко. — Мы бы давно забрали твое тело, но я чувствую на тебе прикосновение Творца Изменений. Говори. Почему ты пришел в Шал’кол’му?

— В поисках союзников, — прошипел Вермайр. Ответом ему стала лишь тишина. — Я разыскиваю артефакт огромной силы. Серебряный осколок. Он хранится в затерянном городе, далеко на севере. Я хочу добыть его во имя великого Тзинча. Но есть и другие…

— Охотник. Солдат. Корсар. Исследователь, — отозвалось существо. — Мы о них знаем. Мы видели их в твоих снах.

— Тогда вы знаете, что они — враги, — прошипел Вермайр. — Они захотят сами заполучить этот артефакт. Для своего Бога-Царя.

— Мы не последуем за слабым, — сказал зверолюд.

Глаз на посохе запульсировал, зашарил взглядом по сторонам. Существа как один отступили, и шаман последовал за ними. Вермайр так сильно стиснул зубы, что ощутил привкус крови. Нет. Это не может так кончиться!

— Не отворачивайтесь от меня! — закричал он. — Я вам приказываю!

Они остановились. Развернулись единым движением и посмотрели на него безжалостными глазами.

— Мы не последуем за слабым, — повторил шаман. — Только за сильным. Достойным.

Затем он услышал в зарослях тяжелую поступь. Тзаангоры запели, высокий звук заставил сжаться горло. На поляну выломилась огромная фигура. Это был тзаангор, но настоящий монстр из их вида. Если его сородичи были гибкими, то он — огромным и мускулистым. Он держал большую двуручную дубинку, усеянную острыми осколками зелено-черных камней. Толстую жилистую шею венчала голова, выглядящая так, словно ее ударом топора разрубили на две половинки. Две изуродованные полупасти скалились, демонстрируя изогнутые иглы желто-коричневых зубов. Существо взвыло, и в этом вое сплелись ярость, боль и печаль. Вермайр ощутил внезапный приступ сочувствия и чуть не расхохотался от его неуместности. Существо шагнуло к нему, вращая огромной дубиной так, словно она вообще ничего не весила.

Тварь взревела, из уродливой двойной пасти вылетел плевок. Посох Вермайра неподвижно покоился у него в руках, он лишь крепче прижал его к себе. Чудовище стало приближаться. Мужчина отступил, складывая в уме формулу заклинания.

Тварь двигалась с потрясающим проворством. Прежде чем Вермайр успел произнести заклинание, которое послало бы противнику в грудь копье силы, существо прыгнуло вперед, целясь своей дубинкой ему в плечо. Он пригнулся и услышал, как оружие со свистом пронеслось мимо. Поднялся на ноги, и тут что–то ударило его в грудь, подбросив в воздух.

Ортам тяжело упал на живот, воздух вылетел из легких. Затуманившимся взглядом отметил неуклонно приближающиеся к нему толстые, с человеческий торс, ноги существа. Он вновь попытался сформировать заклинание, но боль была слишком резкой, и сила ускользнула из пальцев. Внезапно зверь снова оказался над ним. Он занес над головой дубину, готовый размазать лежащего в кровавую кашу. Вермайр откатился прочь и вскочил на четвереньки. Зрители издевательски зашипели. Один из них приблизился, издавая звуки, которые должны были обозначать смех. Вермайр ударил его посохом в лицо, обхватил руками за шею, скрутил и швырнул навстречу монстру. Перепуганный тзаангор вскрикнул, и тут огромная дубина опустилась на его череп и расколола, забрызгав землю мозгами и пурпурной кровью. Существо отшвырнуло тело в сторону, продолжая неумолимо приближаться к Вермайру.

Колдун пробормотал заклинание, и навершие посоха вспыхнуло фиолетовым огнем. Он ударил врага в грудь, исторгнув из посоха волну пламени. Тварь взвизгнула, ее плоть запузырилась, конечности задергались от боли.

Вермайр со смехом шагнул вперед и сильно врезал горящему тзаангору между глаз, исторгнув фонтан крови.

— Никчемные жалкие существа, — рявкнул он. — Я уничтожу всех вас!

Он сформировал новую вспышку пламени и послал ее в сторону наблюдавших за ним птицеподобных созданий. Огонь охватил троих, и их крики зазвучали в ушах Вермайра изысканной симфонией. Если племя тзаангоров и было взбешено этим жестоким убийством, они никак это не показали.

На земле зашевелилось дымящееся тело чудовищного воина. Вермайр прожег существо до костей, но оно каким–то образом умудрилось подняться. Колдун сильно ударил тварь в грудь, чувствуя, как кость уступает под тяжелым металлом посоха. Существо, казалось, не заметило усилий человека. Его глаза горели бешенством и безумием, ужасный раздвоенный череп покрывали ошметки сырой плоти. Даже когда Вермайр раскроил пасть твари ударом с двух рук, она поднялась и концом дубины ткнула его в грудь, отшвыривая в сторону.

Удар был силен, как выстрел в упор. У Вермайра закружилась голова, дыхание прервалось. Он чувствовал, как ломаются ребра, а падение гонит по телу все новые волны раскаленной боли. Подняв посох, мужчина каким–то чудом отразил очередной удар, но тут существо с силой садануло его здоровенным кулаком, схватило за шею и швырнуло лицом в землю. В рот набилась пыль, он со стоном попытался отползти в сторону. Почувствовал, как его словно тисками ухватили за шиворот и подняли в воздух. Зверь размахнулся и швырнул его прочь. Вермайр почти выпустил посох из рук, ощущая, как превращается в нечто твердое и тяжелое. Почувствовал, как ломаются новые кости. Рука была неестественным образом выкручена, из–за выбитых зубов кровоточили десны. Тзаангоры молчали. Они знали, что это конец. Он тоже знал. Печальный конец Ортама Вермайра. Быть убитым во мраке перед толпой дикарей… Он поднялся на ноги, не желая умирать на спине, словно какой–то жалкий трус.

Зверь бросился вперед и снова схватил его за горло, поднял в воздух и сжал. Зрение Вермайра помутилось, он захрипел и забулькал. Свет померк. Мужчина ощутил, как впервые за многие годы его окутывает умиротворение. Даже боль от сломанных костей, казалось, исчезла. И тогда он увидел. Море извращенных проклятий, бесконечный кошмар, поджидавший его душу. Он видел фигуры, кричащие от непостижимой боли, горящие в вечном пламени перемен. Поля серебрящихся черепов и извивающихся тел. Небо было кровоточащей раной, из которой возникла хрустальная башня невероятной величины. Внутри древней крепости обитало нечто первобытное и вечное, непостижимое для смертных. Даже отсюда Вермайр ощущал жар его ярости, растапливающий кожу и просачивающийся до самых костей. Весь ужас предназначался ему одному, потому что он потерпел неудачу. Он ощущал его, доселе не зная, каков этот ужас, насколько он глубок в своей мучительности.

— Нет! — закричал Вермайр. — Только не это! Все что угодно, только не это!

Он вцепился в лицо, рванул прохладную металлическую маску и уставился в изуродованное полуптичье лицо огромного зверя. Глаза твари расширились от изумления. Вермайр почувствовал, как нечто с треском корчится под костями и появляется его истинное лицо. Он начал смеяться. От души, задыхаясь от хохота, чужим голосом. Он прижался к существу головой и почувствовал, как нечто под кожей потянулось вперед и обернуло колючие щупальца вокруг раздвоенного черепа зверя. Тварь ослабила хватку на шее и принялась отчаянно царапать кожу, бить себя по ребрам… безрезультатно. Мужчина слышал, как разрывается плоть, чувствовал льющуюся в рот горячую кровь. Влажно захрипев, он увлек тварь на землю, щупальца глубоко впились в мозг и жадно сосали. Монстр дергался и боролся, но в конце концов замер. Откатившись в сторону, Вермайр поскользнулся в луже растекающейся крови. С интересом отметил, что боль в сломанной руке исчезла и конечность спокойно выдерживает его вес. Он вообще не ощущал боли. Вермайр бросил взгляд на изуродованный труп противника. Там, где раньше была раздвоенная голова, не осталось ничего, кроме раздробленных костей и мяса. Вокруг застыла тишина. Вермайр поднялся на ноги и с широкой улыбкой обвел взглядом тзаангоров, демонстрируя им, кем он был. Кем стал.

— Проводник, — прошипел шаман. — Благословенный Творцом Изменений.

— Благословенный? — недоверчиво переспросил Вермайр. — Благословенный?

— Мы идем за Проводником, — сказало существо и поклонилось ему. Его сородичи как один последовали его примеру.

Вермайр вздрогнул. Он не смог совладать с собой и разразился оглушающим смехом, схватившись за живот и растянувшись на земле, хохоча так сильно, что ему стало больно. Дыхание его прерывалось. Это было слишком прекрасно.

Поющие острова не зря получили свое название. Даже издали Каллис слышал заунывные звуки, летящие над грохотом волн и ревом ветра. Когда «Тройная удача» подошла ближе, он рассмотрел пурпурные пологие пляжи и извилистые кольца выцветших кораллов. Эти твердые образования десятками выступали из волн, некоторые едва ли выше дома, другие — гораздо большего размера, обросшие раскачивающимися деревьями. Вода здесь была настолько чистой, что они видели мерцающий ковер водорослей на морском дне и юрких рыбешек.

— Что это за звук? — поинтересовался Каллис.

— Деревья, — откликнулась Шев, указывая на ближайшую группу растений.

Все стволы покрывал блестящий налет, бросавший на воду дробящиеся отблески. Листья тоже переливались и мягко звенели, когда ветер сталкивал их друг с другом.

Теперь, когда Каллис присмотрелся, он понял, что этот мерцающий жемчужный налет был повсюду. Его следы виднелись на дне океана, над которым они проходили, а пляжи, казалось, были созданы не из песчинок, а из разноцветных пылинок все того же вещества.

«Тройная удача» осторожно пробиралась через этот удивительный пейзаж, корсары бросали за борт лот, чтобы измерить расстояние до дна и не налететь на мель.

В воздухе стояла тишина, которая изрядно беспокоила Каллиса. За несколько месяцев путешествия он привык к шумным джунглям и коварному морю, привык всегда находиться на грани. Это место было настолько тихим, что казалось ему неестественным — оазисом покоя в пустыне ярости и постоянного движения.

— Мне не нравится здесь, — сообщил он. — Слишком спокойно. Что–то не так.

— Капитан Зента утверждает, что это самое безопасное убежище, которое только можно найти на побережье Когтя, — откликнулась Шев. — Она говорит, здесь есть что–то, что удерживает морских тварей на расстоянии от пляжей.

— Она говорит? — переспросил Каллис. Я вижу, ты все больше находишь взаимопонимание с нашим благородным капитаном.

— В данный момент у меня немного союзников, — пожала плечами Шев. — Я приобрету расположение тех, кого сумею.

— У капитана Зенты нет союзников, кроме нее самой, — возразил Каллис. — Поверь. Если она тебя ценит, то только потому, что думает, что ты можешь быть ей полезна. Просто будь осторожна. Эта женщина распоряжается в водах на сотню лиг от Вышнего города, а взобраться на такую вершину, не оставив за спиной горы трупов, невозможно.

— Мне доводилось слышать подобные истории.

— А я видел ее в деле, — резко сказал Каллис. — И просто говорю тебе: будь осторожна.

Альвийка усмехнулась и наклонилась над фальшбортом, подставляя ветру растопыренные пальцы. Корабль заплыл внутрь широкого полукруглого атолла, скрытого за стеной мертвых кораллов, которая, словно хребет, тянулась перед островом. Вдоль залива раскинулась длинная полоса пляжа, а за ней высились густые заросли странных, поросших кристаллами деревьев.

— Зубы Зигмара, не могу дождаться, когда смогу ступить на твердую землю, — вздохнул Каллис. Безо всяких сомнений, в зарослях прятались всевозможные кровососущие твари, только и поджидавшие случая вонзить в него клыки, едва он спрыгнет на берег, но сейчас это его почти не волновало.

Они бросили якорь в нескольких десятках шагов от пляжа и спустили на воду одну из шлюпок. Каллис сразу же занял в ней место, вызвав большое раздражение у корсаров. Проверив свой пистолет и убедившись, что он заряжен, он сел на скамью рядом с первым помощником Оскусом. Альв тупо посмотрел на него, но промолчал. В шлюпку спустились еще девять альвов, все с оружием, — отряд разведчиков.

Раздался сильный всплеск, их окатили водяные брызги. Шев Арклис вынырнула из воды, отплевываясь и улыбаясь.

— Боже, впервые за несколько недель я почувствую себя чистой! — Засмеявшись, она плеснула водой Каллису в лицо. Он с усмешкой фыркнул и ткнул ее кончиком весла.

— Хватит, — проворчал Оскус.

Альвы начали грести, а Шев плыла рядом на спине, взбивая воду длинными ногами. Ее волосы каштановым ореолом окружили покрытое шрамами лицо. Девушка сверкнула широкой улыбкой. Каллис понял, что, не отрываясь, таращится на нее, и отвернулся.

Достигнув пляжа, они попрыгали через борт с оружием в руках, преодолели мелководье и выбрались на сушу. Стояла тишина. Подлесок едва шевелился. С вершин сверкающих деревьев взмыло несколько длинноперых птиц. Ноздри Каллиса уловили слабый, но резкий запах, напоминающий вонь гниющего мяса. Шев выбралась из воды и, оставляя блестящие следы, пошла к ним через пляж, отжимая волосы.

— Никого нет, — сказал Оскус, махнув «Тройной удаче». На воду спустили еще лодки, несколько альвов нырнули, чтобы разобраться с состоянием судна. С берега Каллис мог лучше рассмотреть повреждения. Корабль на удивление хорошо противостоял ударам гиракулы, но не смог остаться невредимым. В средней палубе зияла дыра, и «Тройная удача» глубоко сидела в воде, что указывало на пробоину в нижней части корпуса.

— Чтобы привести все в порядок, потребуется немало часов, — мрачно заметил Оскус. — Мне не нравится, что мы торчим здесь без защиты. В этих водах охотятся разбойники, а из глубины с наступлением ночи приходят твари и похуже.

Толл спускался за Зентой в недра «Тройной удачи». Они слышали стоны и крики раненых членов команды, эхом доносящиеся с артиллерийской палубы. Толл видел пострадавших и не питал иллюзий насчет того, многие ли выживут. Иглы, которые метала гиракула, были покрыты небольшими грубыми наростами, напоминающими шипы, которые отрывались, если попытаться вытащить такую иглу, и оставались в теле. Он хорошо знал, что это равносильно смертному приговору. Эти обломки, как осколок пули, быстро выделяли в организм яд, вызывая мучительную лихорадку и в конечном итоге — блаженное забвение.

Темноту прошил очередной пронзительный крик. В ответ у Толла заболели его собственные шрамы. Крестообразная рана на спине: там, срикошетив, глубоко вонзилась пуля, и он корчился и орал, когда его старый друг Казруг принялся выковыривать ее с помощью раскаленного в пламени клинка. Нарост на бедре, где он был вынужден дрожащими пальцами выполнять ту же операцию, удаляя осколки наконечника стрелы, в то время как вдали, приближаясь с каждым мгновением, завывали прожорливые хищные гончие.

Толл выбросил из головы неприятные воспоминания. Они спустились на самую нижнюю палубу, в трюм.

Здесь стоял неприятный запах, который ошеломил даже охотника на ведьм, всю свою взрослую жизнь проведшего бок о бок со смертью, болезнями и войной. Это был смрад от трупов недельной давности, грязи и гнили, оттененный болезненно-сладким запахом гниющей рыбы. По всей длине корпуса плескалась доходящая до бедер коричневато-зеленая вода, усеянная плавающими трупами различных тварей. Толл мог видеть ребро киля, тянущегося в дальний конец помещения. Слава Зигмару, тот выглядел неповрежденным. В мягком сиянии настенных фонарей — каких–то светящихся раковин — мужчина разглядел множество снующих по потолку бледных длинноногих паукообразных существ.

Четыре альва пробирались сквозь зловонный мрак, осматривая большую пробоину в борту «Тройной удачи». Пролом был забит кусками темного дерева и законопачен грязным куском паруса. Тем не менее через зазоры даже сейчас поступала вода. Толл удивился тому, что они все еще на плаву.

— Дело плохо, капитан, — заметил один из членов команды, альв со множеством шрамов и белыми волосами, собранными на макушке в хвост. Лицо его было покрыто потом и грязью. — Плохо, но не смертельно. Можно легко исправить, но нам придется идти очень не спеша, пока мы не доберемся до Бильжепорта и не проведем там более масштабный ремонт. Корабль справится, но еще один сильный удар, и он может расколоться по всей длине корпуса. Если это случится, и нескольких мгновений не пройдет, как мы отправимся на дно.

Зента разразилась долгим впечатляющим потоком проклятий.

— Аркир, — наконец сказала она, — ты отвечаешь за ремонт. Сделай это. До порта плыть полтора дня. Мы преодолеем этот путь. — С такими словами она развернулась и направилась мимо Толла вверх по трапу. Охотник на ведьм промолчал. Не было смысла что–то говорить. Он достаточно хорошо знал Зенту, чтобы не давить на нее, когда та была в дурном настроении, а радость от убийства гиракулы быстро испарилась. Он предположил, что ущерб оказался больше, чем капитан думала.

— Ни слова, Толл, — предупредила она, словно прочитав его мысли. — Улов с лихвой компенсирует ущерб. За то, что мы выручим на одной только печени, я могла бы купить новый корабль. Всегда найдется какой–нибудь проклятый глупый алхимик, у которого денег больше, чем мозгов, готовый обменять целое состояние на новые ингредиенты.

— Это твой корабль, — сказал Толл и, когда она повернулась, чтобы взглянуть ему в глаза, просто пожал плечами. — Я не заинтересован в том, чтобы снова вторгаться на ту же территорию. Просто доставь меня в Бильжепорт, и я последую своей дорогой. Наше партнерство завершено.

— Ты все еще должен мне, — заметила она. — И я хочу получить то, что мне причитается.

— Я человек слова, Арика. Ты получишь, то, что ищешь, когда мы вернемся в Вышний город.

На несколько долгих мгновений между ними повисло напряжение. Наконец капитан развернулась и молча направилась по трапу на главную палубу.

Когда рабочая команда нарубила запас древесины для ремонта, подул холодный бриз — освежающий южный ветер, принесший долгожданные перемены после нескольких дней неослабевающей жары. Раздевшись до пояса, альвы соорудили из полозьев из–под баллист самодельные подъемники и втащили древесину на главную палубу. Каллис наблюдал за тем, как они работают, наслаждаясь ощущением струящегося между пальцами песка и легкой прохладой плещущих волн. Он прикрыл глаза и вздохнул. Что бы он только не дал сейчас за пинту янтарного меда в шумной таверне. Булыжная мостовая под ногами… Он услышал приближающиеся шаркающие шаги и с неохотой поднялся на ноги. Появился Оскус. Его рубаха промокла от пота, закатанные рукава обнажали мускулистые руки, покрытые татуировками.

— Мы собираемся обследовать остров, — сообщил первый помощник, — чтобы убедиться, что мы одни. Не хотим оказаться застигнутыми врасплох, когда «Тройная удача» так уязвима. Гильдиец, ты идешь с нами. Бери меч и следуй за мной.

Каллис удивился. Интересно, с чего это вдруг такой прогресс? Или они попросту собираются проткнуть его ножом и оставить там гнить? Кивнув, он присоединился к Оскусу и еще шести членам команды. Все они сбросили большую часть доспехов и взяли с собой мачете, чтобы прорубаться сквозь подлесок. Моряки посмотрели на него безо всякого выражения. Один из них сплюнул на песок черную слюну. Каллис ответил на оскорбление непристойным жестом, который подцепил от одного оружейника-дуардина, когда служил в Холодной гвардии. Остальные засмеялись.

— Я тоже пойду, — к его изумлению, заявила Шев.

Она была безоружна. Каллис предложил ей свой запасной пистолет, который держал на поясе, но девушка покачала головой.

— По моему опыту, от огнестрельного оружия больше проблем, чем проку. У меня есть нож.

— Как знаешь. Но держись поближе.

— Я уже гораздо больше чувствую себя в безопасности! — Сарказм так и сочился с языка Шев.

Они медленно и осторожно углубились в лесной массив. Несколько минут пробирались сквозь заросли достигавшей до пояса фиолетовой травы, стараясь как можно тише хрустеть обломками кораллов.

— Твой спутник и капитан Зента снова сцепились, заговорила Шев. — Рано или поздно это достигнет решающей стадии.

— Зента потеряла интерес к преследованию, — отозвался Каллис. — Ее никогда не интересовал захват Вермайра. Что Толл обещал ей — помимо денег, — понятия не имею. Но, как бы то ни было, этого недостаточно, чтобы постоянно удерживать ее.

— Мне всегда думалось, что охотник на ведьм будет скорее полагаться на угрозы и грубую силу, чем на взятки.

— Мне не доводилось общаться с другими агентами Ордена, — сказал Каллис. — Но Толл не из тех, кто без необходимости пользуется своим служебным положением. Он ведет долгую игру, в которую входит содержание нашего непостоянного корсара. Кроме того, мало кто знает морские пути лучше Зенты.

— Заканчивайте болтовню, — прошипел Оскус.

Неприятный запах постепенно усиливался. У Каллиса возникло тревожное чувство, что ему знаком его источник. Он достаточно побывал на полях сражений, чтобы узнать запах плоти, оставленной гнить под солнцем. Наконец они стали различать голубые проблески между деревьями и через несколько минут достигли противоположной стороны острова. Каллис тихо выругался.

Впереди простиралась широкая полоса мертвых кораллов, намного шире, чем пляж с другой стороны острова. Вся она была завалена мертвыми телами. Курганы из скелетов и огромные спиральные раковины высотой с «Тройную удачу». Тонкие хрящи и костяные пластины под толстыми слоями протухшей шкуры. Бесформенная масса плоти, длинные следы извилистых щупалец, гниющих на солнце. Были здесь и более знакомые трупы. Человекообразные существа, разорванные и растерзанные, лишенные черепов. На таком расстоянии смрад буквально сбивал с ног. Посередине всей этой бойни высился грубый обелиск из камней, стянутых веревками. На вершине покоился единственный тошнотворный тотем. Каллис подошел поближе.

Дурнота подкатила к горлу. Тотем был тщательно вырезан из выпотрошенной грудной клетки человека. Вершину этой жуткой скульптуры венчал череп жертвы с распахнутым в беззвучном крике ртом. Другие черепа были сложены вокруг обелиска, выкрашенного в глубокий коричневый цвет. Падальщики обглодали кости, но их все еще покрывали липкие пятна бурой крови.

— Похитители плоти, — сказал Оскус. — Племена смертных, которые охотятся в морях, — пояснил он, заметив непонимание на лице Каллиса.

— Они здесь? На острове? — спросила Шев.

— Не думаю, — отозвался Оскус. — Они строят такие святыни своим морским богам по всему побережью Когтя. Охотятся на зверей, жгут корабли, совершают набеги на побережья. Затем приносят дар плоти к ближайшему тотему, жертвуют черепа своим богам. Остальное пожирают.

— Если вы знали об этих дикарях, почему привели нас сюда? — спросил Каллис.

— Мы не думали, что они живут на этих островах, — ответил Оскус. — Их дом на севере, за морем Игл. Но с каждым сезоном их появляется все больше. По мере того как растут города Бога-Царя, они чуют новую добычу.

Альв подошел к тотему, переступая через выбеленные солнцем останки. Несколько длиннохвостых ракообразных, копошащихся над пожелтевшими костями, разбежались у него из–под ног. Он разбил костяное чучело клинком и повалил его наземь.

— Эта добыча совсем свежая, — с отвращением сказал он. — Дней десять, не больше. Они все еще могут быть неподалеку. Нам нельзя здесь задерживаться.

Золлех в одиночестве сидел в тускло освещенной воинской палатке и водил точильным камнем по кромке своего топора. Лезвие уже было достаточно острым, чтобы рассечь кожу при легчайшем прикосновении, но монотонные движения успокаивали его, унимая пульсацию в черепе, так что он продолжал свое занятие.

Вход в палатку раздвинулся, и вошел Кром. Кровавый жрец был худ и столь высок, что ему пришлось нагнуться. Его бледная кожа была выкрашена в синий цвет толченым кораллом, волосы залиты кровью. В руке он нес свое оружие — булаву с длинной ручкой и оголовьем из покрытого сколами обсидиана.

— Пора, — сказал Кром.

Золлех молча встал и нахлобучил рогатый шлем. Тот плотно сидел на черепе, длинные нащечники холодили кожу. Он поднял топор и крутанул его в руках, чувствуя успокаивающий вес и сбалансированность. Это было сильное оружие, выкованное городскими мастерами из доброго железа. Золлех добыл его давно, еще в третьем рейде. Он убил много людей, очень много, но почти никого не помнил в лицо. Но что касается лица старого солдата, у которого он забрал это оружие, — Золлех мог изобразить каждую его черту. Обветренная кожа. Печальные глаза, распахнувшиеся от боли и шока, когда копье пронзило его внутренности.

— Собираются тучи, — сказал Кром. — И моря краснеют. Не подведи, мой вождь. Пошли ему достойные души, потому что мы слишком давно не чтили его и гнев его вздымается, словно волна.

Они вместе вышли наружу. Золлех посмотрел на бесконечный океанский простор. Жрец был прав. По воде плыли красные ошметки, пенящиеся кровью. Безумие убийства. Морские твари пожирали друг друга. Он видел, как дугообразные плавники разрывают этот хаос, взметывая вверх багряные брызги.

— Кровавый Кракен смотрит, — произнес жрец.

Они шли вдоль береговой линии из мертвых обломков кораллов. Люди Золлеха сидели или лежали на скалистых выступах, не отрывая взглядов от вождя. Впереди пыльная тропа оканчивалась у большого круга, отмеченного воткнутыми в землю копьями, мечами и топорами. Мертвый риф образовывал вокруг арены стену, десятки воинов выстроились вдоль нее: их обнаженные тела покрывала боевая раскраска и старые шрамы. Вождь чувствовал их рвение, желание увидеть пролитую кровь. Долго ждать им не придется. На арене уже ожидали трое. Двое — невысокие, гибкие, вооруженные зазубренными мечами и острыми гарпунами. Они казались почти зеркальным отражением друг друга. Золлех сразу узнал близнецов, Форега и Маргоса. Третьим был гигант, превосходящий ростом даже Золлеха, с белой, как акулье брюхо, кожей, а тело казалось сплошной стеной из мускулов и шрамов. Он держал в руке здоровенную глефу с лезвием длиной с предплечье. Когда они вошли в круг, гигант улыбнулся, обнажив ряд заостренных, как у акулы, зубов. Там, где клыки ранили его собственную плоть, горло и шею пятнала засохшая кровь.

— Мы стоим перед глазами Кровавого Кракена, — проревел Кром, поднимая над головой руки и размахивая булавой. — Свидетельствую о подношении. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы платили дань. Слишком много времени с тех пор, как мы послали достойное подношение черепов к подножию его вечного подводного трона. Он гневается, дети мои! Очень гневается. С последней кровавой луны мы потеряли восемь кораблей-демонов. Он забрал сто душ, и все же его гнев не утолен.

В толпе послышались насмешки.

Золлех ухмыльнулся под своим шлемом. Резкий смешок сорвался с губ, и он ощутил боль в горле, куда много лет назад угодило острие огненного копья дуардина. Вождь наслаждался болью, как старым другом, переплавляя ее в гнев. Скоро все узнают, что значит бросить вызов Золлеху, капитану «Забирающего черепаˊ».

Кром дождался, пока крики стихли, и поднял руку.

— Череп вождя получит лишь достойный, — сказал он, и хотя говорил негромко, голос его далеко разнесся ветром. — Эти воины оспаривают право вести нас. Сегодня будет пролита кровь, достойная кровь, потому что каждый здесь брал тысячи черепов для Кровавого Кракена. — Он указал на воинов-близнецов. — Форег и Маргос с «Перерезанной глотки».

Раздался рев команды близнецов, на землю осыпался град метательных топоров и копий. Форег и Маргос молчали, не реагируя на выкрики. Они смотрели на Золлеха. Он улыбнулся им. Они были пустым местом. Мясом для его топора. Вождя волновал совсем другой соперник.

— И Муул, капитан «Зантакры», — выкрикнул Кром.

Когда бледнокожий гигант выступил вперед, толпа отреагировала гораздо сильнее, чем на предыдущую парочку. Половина собравшихся принялась выкрикивать его имя: «Муул! Муул! Муул!»

На вершине мертвого рифа вспыхнула драка. В солнечном свете мелькнул клинок, полыхнула багровая дуга. Труп мешком скатился по выбеленному коралловому склону, оставляя за собой карминовый след. Золлех ощутил металлический запах крови. Это успокаивало пульсацию в черепе.

Муул, глядя на Золлеха, шагнул вперед. Скрипнул зубами — раздался звук, похожий на хруст костей под тяжестью топора. Муул всегда был честолюбив. Говорили, что однажды, будучи в состоянии кровавой ярости, он услышал в своей голове слова Кровавого Кракена. Здесь он был единственным воином, чьи дары Кровавому Кракену соперничали с дарами Золлеха. Он также был моложе, сильнее. И, безусловно, выше. Глефа Муула была окровавлена: ей уже довелось сегодня вкусить смерть. Он расхаживал взад-вперед, его лицо подергивалось, глаза налились кровью.

— Кровавого Кракена нужно умилостивить, — продолжил Кром. — Итак, избраны три воина, самые достойные из нас. Они будут сражаться с Золлехом с «Забирающего черепаˊ»!

Взвилось множество голосов, поддерживающих своего вождя, но их было меньше, чем раньше. Они слишком долго не добывали себе славу. Этот долг надлежало погасить.

Золлех шагнул вперед, не сводя глаз с Муула. Он был вождем и имел право говорить. Он встал, как изваяние, и замер в ожидании. Затем поднял свой топор и молча направил его на младшего воина. В конце концов, слова ничего не значат. Он слышал немало угроз и пустой похвальбы. Никакие бравые разговоры не спасли его врагов от кровавой смерти.

Муул рассмеялся низким булькающим смехом и принялся кружить вокруг. Золлех удивился. Он ожидал, что исполненный ярости воин обрушится на него всей своей мощью. Форег и Маргос стали приближаться, вращая своим оружием с легкостью, свидетельствовавшей о большом навыке. По сравнению с Золлехом и Муулом Маргос выглядел мелким, но не менее потрепанным в битвах. От одного уха осталась лишь рваная полоска плоти, лоб и щеку наискось перечеркивал багровый шрам, превращающий лицо в застывшую маску. Маргос крепко сжимал зазубренный крюк, рукоять которого защищала его кулак. Подняв оружие, он указал им на Золлеха.

— Ты подвел нас, старик, — произнес он. — И вот еще что…

Меч Форега вонзился в череп брата-близнеца. Глаза Маргоса закатились, он упал на колени. Форег выдернул лезвие, мертвец рухнул ничком и замер.

Публика разразилась хохотом, довольная такой безжалостностью. В кругу отсутствовали какие бы то ни было законы — ни правил чести, ни правил крови. Живым останется лишь один. Жесткое напряженное лицо Форега озарилось торжествующей ухмылкой.

Пульсация в голове Золлеха сделала его зрение багровым, как кровь, вытекающая из конвульсивно подергивающегося трупа Маргоса. Он начал хохотать, как всегда, когда его охватывала радость убийства. Муул сделал шаг, скользнул вперед, рассчитывая на то, что сможет нанести удар с дальнего расстояния. Золлех презрительно отбил клинок и широким ударом топора отбросил гиганта, вынудив того споткнуться. Впрочем, тот быстро выровнялся. Когда Золлех сменил шаг, рассчитывая выбить врагу мозги железной рукояткой топора, Муул сделал выпад, который отсек с кончика носа противника кусочек плоти. Почувствовав, как из раны полилась кровь, Золлех потянулся языком, чтобы ощутить сладковатый металлический привкус. В битву ворвался Форег, целя в Муула. Его лезвие пронзило руку гиганта, но недостаточно глубоко. В ответ Муул ударил Форега по ребрам рукоятью глефы и, когда коротышка потерял равновесие, нацелился ему в горло. Форег едва ускользнул, хотя выпад противника оставил на его спине алую дугу.

Теперь все были в крови. Возникла короткая передышка, во время которой они кружили друг вокруг друга в поисках бреши в защите. Муул провел длинным розовым языком по лезвию оружия, смакуя кровь. Золлех слыхал о том, что хозяин «Зантакры» любил сырую плоть. Живую плоть.

Форег ударил, целя бледнокожему гиганту в ребра, но Муул был невероятно быстр и поймал атаку на рукоять глефы. Они обменялись потоком ударов. Меч Форега вонзился глубоко в плечо Муула, коротышка триумфально взревел. Муул не стал кричать. Вместо этого он схватил руку противника в кулак и сжал. Форег ударил мужчину оружием в бок, но бледнокожий, казалось, не заметил этого. Его голова дернулась вперед, и Форег заорал. Муул вырвал из шеи человека кусок кровавого мяса. Его поклонники взорвались триумфальными воплями. Мгновение гигант жевал кусок плоти, а затем проглотил его. Форег булькал на земле, безуспешно пытаясь остановить поток льющейся из раны крови. Муул улыбнулся кровавой улыбкой.

— Я попробую твою плоть, вождь, — пообещал он. — В тебе течет сильная кровь.

Запах крови становился все сильнее.

Ритмичные удары барабанов в голове Золлеха почти оглушали, они призывали его отказаться от здравомыслия и отдаться во власть нарастающего потока, утонуть в кровавой бойне, даже если она принесет ему смерть.

Он отпустил себя на волю багрового потока.

Они кинулись друг на друга, отбросив осторожность ради раскаленной радости боя. Клинки столкнулись. Золлех ударил кулаком, сокрушая Муулу челюсть, почувствовал, как крошатся зубы. В ответ получил удар по голове, уже сломанный нос искривился со звуком ломающегося хряща. Руки Муула обвились вокруг Золлеха крепче объятий кракена. Враг метнулся вперед и укусил его за щеку, вырывая полоску плоти. Вождь услышал высокий, почти детский клокочущий хохот мужчины. Перед глазами все плыло, а Муул продолжал осыпать его ударами. Треснуло ребро. Из последних сил Золлех высвободил топор и нанес Муулу огромную рану в живот. Гигант отступил, железная хватка на мгновение ослабла. Золлех был весь в крови, но не ощущал боли. Сделав шаг вперед, он с разорвавшим горло воплем опустил топор. Удар расколол глефу Муула надвое.

Завопив от ярости, Муул двумя руками поднял зазубренный обломок рукояти и вонзил его Золлеху в плечо, до кости пробив плоть. Белокожий гигант принялся бить соперника по лицу, удары сыпались с силой молота. Голова Золлеха вздрагивала от все новых и новых свирепых атак. В какой–то момент он ослабил хватку на топоре и опустился на одно колено. Муул все продолжал бить его тяжелыми кулаками по лицу. Золлех ничего не видел и не слышал, но мог чувствовать тухлое гнилостное дыхание гиганта. Его рука зарылась в сырую землю, пальцы сомкнулись на твердом обломке коралла. Одним быстрым движением он поднялся и ударил импровизированным оружием, моля Кровавого Кракена направить его руку. Обломок врезался в плоть с мокрым чавкающим звуком, раздался хрип.

Сквозь кровавые сполохи и черные вспышки перед глазами Золлех разглядел своего врага. Осколок вонзился Муулу в горло. Гигант пошатнулся и закатил глаза. Золлех прыгнул на него, повалив наземь. Выдернул обломок коралла, ударил снова и снова. Взметнувшиеся в воздух брызги крови приняли в его глазах форму щупалец Кровавого Кракена. В каждой бритвенно острой конечности он держал по черепу, из огромного тела таращился единственный яростный глаз — циклопический шар пронизывающего до костей пышущего желтого пламени.

Кровавый Кракен стал свидетелем его кровавой работы, и он был доволен.

Когда дымка начала рассеиваться, Золлех понял, что продолжает рубить уже бессмысленную плоть. С болезненными громкими звуками вернулся слух, он услышал шум, который производили наблюдающие за схваткой воины. Ощутил на своем плече руку.

— Дело сделано, — сказал кровавый жрец Кром.

Золлех вскочил на ноги. Он был обагрен с головы до пят, но раны не причиняли ему боли. Начал моросить дождь, он поднял голову и позволил тому смыть с глаз кровь.

— Никто не может отрицать, что Кровавый Кракен избрал этого человека, чтобы вести нас, — вскричал Кром. — Теперь мы будем охотиться ради плоти и славы! Мы омоем моря кровью наших врагов и отдадим дань уважения обитателям глубин их черепами. Поднимем паруса!

Оглушающие вопли были ему ответом. Команда погибшего Муула присоединилась к хору, выкрикивая имя Золлеха.

Сквозь гвалт прорвался настойчивый голос.

— Парус! Черный парус! — закричал воин, сидящий на самой верхушке мертвого рифа.

Золлех наклонился подхватить свой топор и устремился вверх, заставив избитое тело взбежать по склону утеса. Добравшись до вершины, он уставился на просторы Поющих островов. Небо над головой потемнело, и из–за дымки поначалу было трудно различить силуэт корабля. Затем вождь увидел его, выходящего из бухты в форме полумесяца. Низко сидящий в воде обтекаемый трехмачтовик с черными парусами и угловатым корпусом. Корабль, построенный для больших скоростей в океане. Альвийский, как он догадывался. Дар Кровавого Кракена за их кровавую жертву.

— В море, — проревел Золлех, взмахнув над головой топором. — Сегодня к вечеру мы будем пировать!

— Паруса на горизонте!

— Рейдеры? Сколько? — крикнула Зента, бросаясь к переднему фальшборту.

— Дюжина парусов на расстоянии полулиги, и они приближаются, — прокричал в ответ впередсмотрящий, указывая на ближайшую изгибающуюся стену рифа. — Боевые галеры. Морские разбойники, капитан. Они нас заметили.

Толл выругался. Он не был опытным моряком, но даже ему было понятно, что в прибрежных водах галеры имеют преимущество перед скоростным судном вроде «Тройной удачи». Не нуждаясь в ветре или течении, они могли, полагаясь на силу хорошо подготовленных гребцов, догнать крупный корабль.

— Поднять якорь! — распорядилась капитан. — Готовьте баллисты. Держим курс в открытое море и надеемся, что нам повезет поймать сильный ветер.

Экипаж бросился по местам. Некоторые альвы принялись карабкаться на мачты, чтобы поставить паруса, другие направились вниз готовить артиллерию.

— Как бы то ни было, они дьявольски близко, — пробормотала Зента, осматривая горизонт. Здешние племена, которые живут набегами, хорошо знают морское дело. А мы — раненый гигант, которого они готовы растерзать.

— Мы не можем их опередить? — переспросил Каллис. — Мне казалось, я слышал, как ты хвасталась скоростью этой лодки!

— Ты все правильно расслышал, — отрезала Арика Зента. — Этот корабль может обогнать в море кого угодно, если есть приличный ветер. Но здесь — это смерть. Даже если мы сможем полностью развернуть паруса, в проливах слишком тесно. Мы наткнемся на риф или наскочим на подводные камни и застрянем, а они набросятся на нас.

«Тройная удача» застонала, когда они обогнули заросший лишайником раздвоенный валун и вошли в узкий пролив между двумя островами, как между двумя зазубренными челюстями. Толл видел, что Зента права. Корпус был достаточно прочным, чтобы отражать удары гиракулы, но один неверный поворот, и они оказались бы на мели, попав в ловушку коралловых отложений.

Даже при той скорости, с которой они прошли по чистой воде, Толл, оглянувшись, почувствовал, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Здесь было поразительно мелко. Казалось странным, что киль еще не царапает дно. Они едва преодолели протоку, как с кормы «Тройной удачи» донесся крик:

— Паруса!

Толл повернулся, рассматривая в подзорную трубу приближающиеся корабли. Гладкие узкие суда, словно кинжалы, режущие воду. Нос каждого корабля украшала грубо, но выразительно изваянная демоническая харя, с жадностью устремившая взгляд на добычу. Рогатые клыкастые рожи, обмазанные кроваво-красным. У некоторых в пастях были прибиты пожелтевшие черепа. Толл мог рассмотреть фигуры на палубе: мускулистые бледнокожие люди с размалеванными алой краской телами. У мужчин были длинные гладкие раздвоенные бороды, у женщин же волосы были коротко обриты, за исключением пучка на макушке. Некоторые носили фрагменты доспехов или шлемы, но большинство обходилось без брони. На каждой галере на веслах сидело около двадцати человек и еще с полдюжины стояли на палубе или у переднего фальшборта, размахивая топорами, копьями и абордажными крючьями. Охотник на ведьм видел, как двигаются их губы, и знал, что они поют. Бросил взгляд на треугольные паруса галер — черные, с изображением морской твари с восемью щупальцами и распахнутыми челюстями. В каждой конечности монстр держал ухмыляющийся череп.

— Язычники, — сплюнул он. — Это не простые мародеры. Они не будут торговаться. И не станут брать пленных. Если они насядут на нас, то вырежут всех.

— Я знаю, как сражаться с язычниками, — прорычал Каллис, — пусть приходят!

— Они бывалые убийцы, — возразил Толл. — Столетиями совершают набеги на побережье Когтя, умудряясь выживать в этой дикой пустыне. Они не умирают так просто.

— Посмотрю я, как у них получится не умереть с пулей в черепе, — буркнул в ответ Каллис.

— Толл прав, — встряла Шев, хмуро разглядывая приближающиеся корабли. — Я сталкивалась с ними раньше и не горю желанием повторять опыт. Если нам повезет, мы доберемся до открытого моря и сможем оторваться от них. Если нет… — Она не стала договаривать.

Клубящиеся над головой тучи начали проливаться потоками грозового ливня. Впереди, в щелях скалистых нагромождений, Толл мог разглядеть светящуюся линию горизонта. До открытого моря оставалось недалеко. Воздушный поток усиливался, но почти не наполнял паруса — они обвисли, лениво хлопая на ветру. Преследователи настигали их с каждой секундой, по мере приближения растягиваясь цепью, словно волки, загоняющие добычу. В кормовые стрелометы стали заряжать снаряды — гарпуны с наконечниками странной формы, похожими на тупоносые головки стрел.

— Далековато, — нахмурился Каллис. — Отсюда нипочем не достать.

— Просто смотри, — посоветовал Толл.

Стрелок-корсар прицелился и выстрелил. Снаряд взмыл вверх и полетел над водой. Спустя мгновение стало очевидно, что ни по одному из судов он не попал, упав примерно в сорока футах от крайнего слева преследователя. Едва ударившись об воду, снаряд взорвался лепестком пурпурного пламени, которое распространилось по водной поверхности, подобно пролитому по пергаменту вину. Пламя не унималось, волны и дождь стеной не смогли его погасить. Большая часть протоки теперь была в огне, обжигающие языки разгорались в поисках пищи, шипя и плюясь на ливень. Пока пассажиры «Тройной удачи» наблюдали, один из кораблей, не сумевший выполнить маневр в тесных границах, прошел через участок горящего моря. Судно вспыхнуло, как пропитанный смолой факел. На носу заметалась охваченная огнем фигура. Ветер доносил до них ее прерывистые вопли. Более безрассудные прыгали в воду, пытаясь избежать пылающего ада, который со всех сторон охватил обреченный корабль. Голодное пламя не стихало. Разбойники барахтались, горели и кричали, а над оставшимися кораблями поднимался густой черный дым.

Альвы-корсары смеялись и хлопали друг друга по плечам.

— Не лучший способ… — пробормотал Каллис.

— Придержи жалость при себе, — посоветовал Толл, — и молись, чтобы сгорело побольше, пока они до нас доберутся.

Кормовые арбалеты выстрелили снова, по каналу разлетелись новые вспышки. Загорелись очередные галеры, в ноздри ударила вонь опаленной плоти. «Тройная удача» свернула направо, вырываясь из протоки. Впереди был открытый океан. Тяжело хлестал дождь, частые градины дробно стучали по палубе. Наконец пришел ветер. Паруса развернулись и наполнились, пассажиры сразу ощутили скорость.

Толл видел, что это — слишком мало и слишком поздно. Пурпурный альвийский огонь поразил четыре или пять из двадцати преследующих судов, но зажигательные снаряды для стрелометов закончились.

Разбойники приближались. Толл слышал их гортанное пение, рычащие звуки какого–то древнего языка островитян, от которого холод бежал по спине. До черноты обугленные альвийским огнем носы с демоническими фигурами были уже всего в нескольких ярдах. Головное судно, обитое содранной кожей жертв и украшенное почерневшими черепами, размерами превосходило остальные корабли-преследователи. Вдоль его бортов длинными копьями было прибито несколько гниющих тел. Высоко на носу судна стоял гигант, с легкостью держащий в одной руке тяжеленный топор. Его лицо почти полностью скрывал измазанный кровью шлем с большими нащечниками, увенчанный парой изогнутых рогов. Мускулистое тело покрывало множество ран и глубоких порезов, которые сочились свежей ярко-красной кровью. Казалось, мужчина вообще не обращает внимания на свои раны. Охотник на ведьм поднял оружие и прицелился в человека, но посчитал момент не лучшим для выстрела. «Пусть подойдут поближе, — подумал он, — тогда каждый выстрел сможет стать смертельным».

Один из кормовых стрелометов выпустил снаряд, который пролетел мимо огромного воина и врубился в ряд гребцов, швырнув нескольких на палубу. Теперь альвы стреляли из своих многозарядных арбалетов, посылая в захватчиков град болтов. В ответ варвары швыряли копья и метали топоры. Расстояние было критическим, но даже при этом метко запущенные снаряды долетали до палубы «Тройной удачи». Брошенный топор угодил альву по ногам, и он с визгом свалился на палубу, хватаясь за обрубки ног. Более крупные воины выступили вперед и метнули абордажные крючья. Некоторые упали в бушующие воды, но другие застряли в корпусе, глубоко впившись в дерево. Еще больше перелетели «Тройную удачу». Толл бросился вперед. Клинком перерубил канат, прикрепленный к ближайшему абордажному крюку. Его рапира была плохо приспособлена для такой грубой работы, но изготовлена из марчианской стали и выкована отличным мастером-оружейником Вышнего города. Он коротко ударил по толстому канату, и тот свалился за борт. Команда «Тройной удачи» как могла рубила абордажные канаты, но к судну подтягивалось все больше кораблей разбойников, и все больше крючьев втыкалось в корпус. Толл видел, как один крюк врезался альву в шею, исторгнув багровый поток крови. Моряка сбило с ног и ударило о фальшборт, а затем корсар исчез в волнах.

— Приготовиться к абордажу! — заорал Оскус.

Первая голова появилась над левым бортом — лысое орущее рыло с вытаращенными в боевом безумии буркалами. Оскус шагнул вперед и ткнул абордажника кинжалом в глаз. Труп упал за борт. Два корабля мчались параллельным курсом с «Тройной удачей», накрепко привязанные к ней абордажными канатами. Воины подтягивались по веревкам, прыгали, хватались за иллюминаторы артиллерийской палубы, переваливались на палубу через борт. Один незадачливый абордажник ухватился за фальшборт как раз в тот момент, когда арбалет выпустил свой смертоносный снаряд. Снаряд пронзил воина насквозь и отбросил шагов на двадцать, впечатав в корпус его же корабля и унеся в глубины океана. Но сколько бы разбойников они ни резали, все больше и больше карабкались на палубу с привязанными к спинам или зажатыми в зубах топорами.

— Держись! — взревела Зента.

Взглянув на штурвал, Толл успел заметить, как она резко перекладывает его влево. «Тройная удача» ударила левым бортом по ближайшему кораблю-преследователю, более крупное судно смяло весла боевой галеры, словно щепки, размазав несколько угодивших между кораблями абордажников в кровавую кашу. Вражеский корабль развернулся, безнадежно потеряв ход и опустив один ряд весел, наклонился, а следующее судно врезалось ему в серединную часть. Разбитая галера окуталась облаком деревянной щепы и пошла на дно. Уничтоживший ее корабль ожидала немногим лучшая участь: протаранив союзника, он со смятым носом закачался на волнах.

Этот трюк позволил им выиграть немного времени, но удар сильно замедлил «Тройную удачу», к которой приближалось все больше готовых к абордажу галер. Услышав за спиной какое–то волнение, Толл обернулся и увидел, как с полдюжины здоровенных пиратов обрушиваются на палубу, вооруженные угрожающего вида топорами и зазубренными клинками. Они широко размахивали своим оружием, с каждым ударом рассекая альвов надвое и рубя головы. Толл увидел, как Каллис, шагнув вперед, в облаке белого дыма разряжает пистолет в грудь одного из нападавших. Тот пошатнулся и, сделав несколько шагов, начал падать на бывшего солдата Вольной гильдии. Каллис выстрелил снова, опустошив второй ствол, и череп воина разлетелся с ошметками мозгов и потоком крови. Палуба превратилась в арену беспорядочной рукопашной схватки, плотной и жестокой драки, в которой у бойцов с тяжелыми клинками было преимущество. Толл знал, что нападавшим не хватало точности и мастерства, которыми отличалось ловкое фехтование альвов-корсаров, но для того, чтобы свалить хоть одного, требовался десяток смертельных ранений, а за это время они сметали защитников широкими взмахами ужасных топоров. Охотник на ведьм подобрался к одному из разбойников сзади, обхватил за горло и, уткнув пистолет ему в спину, выстрелил сразу из двух стволов. Грудная клетка человека просто взорвалась, осыпав палубу внутренностями и обломками костей. Альвы начали сражаться группами, окружая вражеских захватчиков и нанося им удары снова и снова, пока те не переставали двигаться. Палуба стала скользкой от крови. Толл мог думать лишь о том, чтобы удержаться на ногах, а вокруг все раскачивалось и катилось кубарем. Размахивая широким ножом, на него напал мускулистый воин семи футов росту, облаченный в акулью кожу. Толл отшатнулся, даже не удосужившись отразить удар, вместо того уклонившись в сторону. Мужчина потерял равновесие, слегка поскользнулся, и Толл взмахнул клинком, ударив противника по ребрам. Казалось, это лишь слегка замедлило разбойника. Брызгая кровавой слюной, тот зарычал, выкрикивая что–то бессмысленное и звериное. Удар слева направо лишь чуть-чуть разминулся с ногой Толла, а затем пират метнулся вперед, наклонив лохматую голову и целясь в грудь охотника на ведьм подобно атакующему быку. Толл использовал инерцию человека, насадив его на острие рапиры, которая с тошнотворной легкостью скользнула в тело, глубоко вонзившись под ключицу.

Удар должен был стать смертельным. Но вопреки всему нападавший продолжил двигаться вперед и ударил Толла в грудь. Они покатились по палубе. Что–то сильно садануло охотника на ведьм по лицу. Кулак или сапог — он не мог сказать точно. Разбойник потерял свое оружие, но ухитрился усесться Толлу на грудь и вцепился в горло. Его вены вздулись, как канаты, глаза выкатились от охватившего пирата кровавого безумия. Толл задыхался, пытаясь вырваться. Потеряв при падении пистолет, он снова и снова бил противника рукоятью клинка в висок, пока руки не стали скользкими от крови. Он не мог развернуть рапиру для смертельного удара, задыхался, зрение начало затуманиваться.

— Аг’рах т’ор! — рявкнул противник. — Маскга ран вем’тра, ту ва Кхорне! Ту ва Кхорне!

Мужчина выгнулся, ослабив хватку, и сплюнул кровью во всклокоченную бороду. Затем голова его качнулась, и он замертво рухнул на палубу. Толл втянул воздух, задыхаясь, и болезненно закашлялся. Оттолкнул труп. В спине мужчины торчало три арбалетных болта. Подняв голову, он увидел прислонившуюся к грот-мачте Шев с многозарядным арбалетом. Коротко кивнув ему, она подняла оружие и выстрелила снова. Очередной разбойник рухнул с болтом в глазу.

Женщина гнала Каллиса назад, неутомимо размахивая кулаками и не давая ему ни мгновения на то, чтобы нанести ответный удар. Она скалила желтые зубы, лицо исказила маска ненависти. На удлиненном черепе топорщился забрызганный кровью рыжий гребень волос. Каллис отступал, спотыкаясь о стонущие тела и оскальзываясь в лужах крови, стремясь создать между собой и нападавшей хоть небольшой просвет. Женщина плюнула ему в глаза кровавой слюной, он выругался и припал на колено. Поднял меч, парируя обрушившийся удар, но она устремилась вперед и двинула его коленом в челюсть, заставив откинуть голову. Он растянулся на чем–то твердом и неуступчивом, от удара воздух вышибло из легких.

Разбойница занесла над ним глефу.

Арика Зента спрыгнула с полубака, взвившись над рукопашной и вращая парные клинки. Приземляясь, она крутанулась в воздухе, словно гимнаст на карнавале, и наотмашь ударила клинками, рисуя кровавый крест на спине женщины с изуродованным шрамами лицом. Абордажница со стоном повалилась на палубу. Приземляясь, Зента кувыркнулась и нанесла еще один сильный удар, заставивший споткнуться очередного противника. В нее летели топоры и ножи, но она утекала от них, словно ртуть. Очередной разбойник упал, схватившись за распоротое брюхо. Другой с воплем боли вцепился в багровые ямы, на месте которых мгновение назад были его глаза. Пират с раздвоенной бородой мчался к капитану, раскинув руки, рассчитывая поймать ее в сокрушительные объятья. Она развернулась и взмахнула клинками. Пальцы посыпались на палубу, мужчина рухнул на колени. Она перехватила один из мечей и вонзила его в шею разбойника. Булькнув, тот растянулся на палубных досках.

Альвы «Тройной удачи» с энтузиазмом приветствовали капитана.

— Хватит, — рявкнула Зента, стряхивая с клинков кровь. — Вернитесь к стрелометам, недоумки.

Каллис перезаряжал пистолет, разыскивая новую цель. Они уже очистили палубу, но абордажные крюки прилетали и прилетали.

Зента помчалась дальше, взметнувшись по ступеням к штурвалу. Каллис последовал за ней. Дождь был настолько сильным, что они едва могли разглядеть что–либо дальше нескольких сотен шагов. В небе громыхнуло, вспышка молнии высветила еще больше приближающихся разбойничьих кораблей.

— Догнали, — прорычала Зента. — Они нас измотают, заставят истечь кровью, а потом попируют на туше.

— Капитан! — раздался крик из вороньего гнезда на грот-мачте. Там находились несколько альвов, лучшие в команде стрелки с многозарядными арбалетами. — Смерчи слева по борту, в полутора лигах!

Зента бросилась к перилам и уставилась вдаль. Каллис подошел к ней. Сначала он ничего не замечал, кроме мельтешения мокрого снега, тяжелых черных туч над головой и узких, как кинжалы, силуэтов режущих воду кораблей-преследователей. Море казалось укрытой дождем долиной серого цвета, на фоне которой «Тройная удача» выглядела смешной, маленькой и жалкой, не больше детской игрушки. Волны росли с каждым мгновением. А затем он увидел. Вдали из темнеющих туч спускались черные смерчи, каждый из которых был достаточно велик, чтобы поглотить «Тройную удачу» целиком. Вокруг вихрей мерцали и искрили молнии.

— Вот он, — сказала Зента, — убийца кораблей, если я вообще что–то понимаю.

Оскус стоял у штурвала, стискивая зубы от дюжины кровоточащих ран.

— Я могу провести нас вокруг, — прорычал он.

— Нет, — отрезала Зента. — Мы пойдем прямиком в глотку бури. — Она перехватила у первого помощника штурвал и переложила на правый борт, разворачивая корабль к надвигающимся смерчам. — Пусть идут за нами, если посмеют. Если мы погибнем, они погибнут вместе с нами.

— Ты сошла с ума, — прошептал Каллис.

— Ты только сейчас это заметил? — резко и горько рассмеялась Зента.

Со своего места Шев могла видеть далеко, и то, что предстало ее глазам, ей не нравилось.

Они шли навстречу смерти.

— Боги… — шептал Окклезий, и она разделяла его трепет.

С неба обрушилось копье молнии, освещая с дюжину смерчей, взорвавших море белоснежной пеной. Они формировали огромные водяные воронки, извлеченные из океана немыслимой силой шторма и в основании каждой волны закручивавшиеся водоворотом. Шев различала в бушующих струях воды темные фигуры вырванных из своего обиталища морских тварей, беспомощных перед лицом небывалого бедствия. На мгновение ей померещилась в сгустившихся тучах демоническая харя: тело, сотканное из клочковатых туч, глаза — сверкающие молнии. Затем «Тройная удача» скользнула с волны вниз, и девушке пришлось вцепиться в такелаж, живот скрутило.

— Я забыл, как долго я спал. В самом деле, нет предела чудесам Восьми Владений. Вам когда–нибудь доводилось видеть более величественный пример свирепости природы?

— Мы здесь погибнем, — пробормотала она.

— Возможно, но, если даже и так, вы должны признать, что последний образ, который можно взять с собой в Царство Конца, очень впечатляет. Кто знает, возможно, я камнем пойду на дно океана, где не бродил ни единый смертный. Интересно, что за создания там обитают? Какие древние боги живут у самого края Бездны?

— Есть загадки, которые мне неинтересно разгадывать.

Палуба внизу была усеяна трупами людей и альвов. Все больше кораблей с демоническими носовыми фигурами скользили к ним по волнам, предвкушая добычу. Если они и знали о кошмаре, в который собирались последовать, признаков этого знания они не проявляли. Острые носы легко резали волны — свидетельство того, что налетчики не просто были одичавшими убийцами, а еще и хорошо знали морское дело. «Тройную удачу» — бич морей — перехитрил другой хищник. Корабли-преследователи летели по воде, ряды весел обеспечивали им маневренность и скорость даже на высокой волне.

— Они слишком быстры, — заметил Оскус. — Нам не опередить их в этих водах.

Глядя на корабли преследователей, Шев не могла не согласиться с его словами. Если их не уничтожит буря, это скоро сделают убийцы на галерах.

Толл оценил масштабы бедствия, навстречу которому они направлялись, и крепко сжал челюсти, осознав всю неизбежность рока. Одно дело — столкнуться с проблемой, будучи на своих двоих и с клинком в руке, и совсем другое — погрузиться в самое сердце катастрофы, когда твоя жизнь и твое дело полностью зависят от кого–то другого.

Неприятное ощущение, которое Толлу уже давно не доводилось испытывать. Зента была, пожалуй, первым мореходом в здешних водах, но, несомненно, задача превосходила ее навыки.

— Ты сможешь через это пройти? — крикнул он, уставившись на быстро приближающийся водяной столб размером с гору и зияющую яму на поверхности океана.

Зента стиснула зубы, круто развернув «Тройную удачу», заставляя ее перевалить через гребень волны и направляя корабль в чудовищную бурю.

— Глупый проклятый вопрос! Просто держи кровожадных собак подальше от моей палубы и оставь мореходство мне!

Толл знал, что это невозможно. Никто не уцелеет, проходя смертельным лабиринтом. Они уже обречены, и выбирать другой путь слишком поздно. Мысль о том, что он погибнет, не совершив правосудие над Вермайром, была отвратительна и невыносима. Интересно, сколько жизней будет уничтожено из–за его неудачи? Сколько сгорит городов? И хуже всего то, что величайшая ошибка Толла, его неспособность распознать зреющее в старом друге зло, никогда не будет искуплена.

Подошел Каллис. Черные волосы облепили голову, на щеке красовался неприятный порез ото лба до края челюсти. Мужчина убрал свой пистолет. Оружие, даже изготовленное лучшими оружейниками-дуардинами, в таком ливне было бесполезно.

— Они продолжают идти, — крикнул он, перекрывая грохот волн. — Следуют прямо за нами в это безумие!

— Доверься Арике, — посоветовал Толл, лаская пальцами отсыревшую рукоять меча. — Она проведет нас через бурю.

Конечно, сам он в это не верил, но что ему оставалось?

Золлех уставился на гнев Кровавого Кракена, бурю, которую обрушил на них мстительный бог. Таков был обитатель изменчивых глубин, часто в течение нескольких минут даровавший смертным и великие дары, и ужасные наказания. Золлех считал, что кровавой жертвы, которую он принес в кругу, будет достаточно для того, чтобы заслужить благосклонность воинственного божества, но то была глупая надежда. Такая скудная смерть не могла удовлетворить Великого и Ненасытного. Он требовал гораздо большей дани. Их неспособность остановить альвийский «режущий волны» стала их гибелью. Теперь они умрут вместе с несостоявшейся добычей и буря унесет их в безбрежные глубины царства многорукого бога. Что ж, так тому и быть.

— Мы идем в бездну, Кровавый Кракен требует наши души! — взревел он, поворачиваясь к рядам гребцов, продолжавших с пугающей скоростью вспенивать волны. — Но прежде, чем мы умрем, давайте прихватим еще одну дань в его темные чертоги!

Все как один согласно закричали и удвоили усилия. Золлех никогда не видел, чтобы «Забирающий черепа» с такой скоростью и целеустремленностью несся по волнам. Рядом с ним, преследуя спасающийся корсарский корабль, летела дюжина уцелевших боевых галер. Его моряки хорошо знали свое дело. По всем правилам они должны были давно догнать корабль и захватить палубы. Но каждый раз, когда они приближались, альвийский «режущий волны» уворачивался, с удивительной грацией скользя по волнам. Если это и станет их последней охотой, это будет достойная добыча.

Арманду Каллису никогда не доводилось переживать ничего подобного. Ребенком, росшим в Вышнем городе, он видел, как шторм бушует у побережья, за стеной мачт, раскачивающихся у городских доков. Он с разинутым ртом таращился на ожившее небо, заполненное светом и грохотом. Однажды ночью мать пригрозила ему всевозможными карами, когда Арманд открыл щеколду на окне и выбрался на крышу, чтобы посмотреть на одну из таких бурь — одну из самых жестоких, какую ему доводилось видеть. Он помнил запах молний на ветру, искрящиеся дуги, огненными пальцами тянувшиеся через залив. Отчетливо помнил сны, которые стали приходить после той ночи. В них он блуждал среди этого бушующего неуправляемого хаоса, испуганный и потерянный. Беспомощный перед невообразимой силой природы. Сейчас всепоглощающий ужас вернулся, но на этот раз с рассветом он не исчезнет. Казалось, «Тройная удача» мечется, ныряет и вертится абсолютно бесконтрольно, мачты и паруса со скрипящим ревом спорили с беспорядочными порывами ветра. Устоять на ногах было почти невозможно — все равно, что стоя удержать равновесие на спине скачущей лошади. Альвы с невероятной грацией двигались по палубе, Каллис же сперва шатался, потом и вовсе упал. Ветер и дождь были так сильны, так неистовы и всепоглощающи, что он едва мог видеть на десяток шагов вперед. Когда нос корабля взмыл высоко в воздух, Арманда швырнуло на поручни. Бурлящий океан вздыбился, чтобы ударить его в лицо, и он, задыхаясь, опрокинулся навзничь и растянулся на палубе.

Он ощутил на плечах руки, которые помогли ему подняться. Повернувшись, мужчина увидел лицо Шев Арклис. Она что–то кричала, но он не мог разобрать слова в этом грохоте. Наклонившись, она проорала ему в ухо:

— Нужно спуститься!

Схватившись за руки, они, спотыкаясь, двинулись через несущиеся по кораблю потоки воды. По палубе скользили и перекатывались тела, падали за борт или со страшной силой бились о фальшборт. Каллис огляделся в поисках Толла, но охотника на ведьм нигде не было видно. Ведущий на нижнюю палубу люк был плотно заперт на тяжелый замок. Каллис опустился на колени, потянул за металлические защелки и высвободил одну из них.

Сверкнула молния, раздался оглушительный треск, словно одновременно выстрелили из сотен пушек. Дождем посыпались осколки, над ними нависла тень. Сморгнув дождь, Каллис увидел, как бизань-мачта падает на него, а за ней пробиваются дым и пламя.

Шев врезалась ему в бок, они покатились в сторону. Тяжелый деревянный столб рухнул на палубу, пришибив незадачливого члена команды. Обломок упал на палубный люк, отрезав их от спуска. Через палубу полетели тросы, один зацепился за лодыжку Каллиса. Его потащило через расколовшееся дерево, вопящего, совершенно беспомощного. Он вцепился во что–то, что оказалось станиной стреломета, разбитого упавшими обломками. Осколки дерева вонзились в пальцы, но мужчина не осмеливался их разжать. Он лихорадочно пнул толстую веревочную петлю, которая обвилась вокруг сапога. Конец крепился к обрывку паруса, который трепетал на краю корабля. Медленно и неумолимо Каллиса стаскивало в океан. Подвернувшаяся при падении нога мучительно болела. Он понятия не имел, где его клинок. Схватившись за пояс, он достал тонкий кинжал и попытался с его помощью высвободить ногу.

Корабль снова мотнуло, окровавленные пальцы сорвались со стреломета. Каллис заскользил по палубе, ударился головой обо что–то твердое и полетел в пустоту.

Сгорбившись и цепляясь за что только можно, Толл стоял на полубаке рядом с Арикой Зентой. Перед ним разворачивалось зрелище, которое, он знал, ему не суждено будет забыть до самой смерти. Они шли по краю пропасти. «Тройная удача» мучительно кренилась в нескольких сотнях шагов от края бурлящей зияющей пустоты длиной в дюжину лодок. Зента стиснула зубы, ее глаза сузились, на тонкой шее вздулись вены.

Толл мог поклясться, что она улыбается.

Из центра водоворота к облакам тянулась спирально закручивающаяся колонна воды, достаточно большая, чтобы поглотить целый флот. Основание водяного столба исчезало в бездне. И все же корабли-преследователи появились. Теперь они были ближе, выиграв в скорости после того, как «Тройная удача» потеряла бизань-мачту. Их паруса, на которых красовался все тот же кровавый кракен, наполнял завывающий ветер. Пока Толл наблюдал за их движением, один корабль отклонился слишком близко к краю водоворота. Вместо того чтобы обрушиться в пустоту, он был подхвачен вихрем, бушующим вокруг смерча. Крошечные фигурки кричащих мужчин и женщин сдергивало с палубы и кружило в воздухе, всасывая в чудовищный водяной столб. С вращающегося судна сорвало мачту с парусами, а затем и весь корпус разлетелся на обломки. Куски развалившейся галеры кружились в смерче, словно рой насекомых, и исчезали в черно-серых тучах над головой. Что–то ударило «Тройную удачу» в левый борт. Корабль застонал и сдвинулся ближе к краю пропасти, Зента с яростным криком налегла на штурвал, поворачивая его в противоположном направлении.

— Убери их с нашего бока, — проорала она, — или они столкнут нас!

Оскус побежал вместе с Толлом к дальнему борту, где группа корсаров метала копья на галеру, направлявшуюся прямым курсом в нос «Тройной удачи». Гребцы и не думали покидать свои посты, чтобы перепрыгнуть на борт своей добычи. Они больше не пытались захватить «Тройную удачу». Они жаждали убийства и готовы были отдать собственные жизни за то, чтобы уничтожить жертву.

Толл схватил Оскуса за руку.

— Как мы их отбросим? — крикнул он. — Стрелометы разбиты, путь на нижние палубы отрезан!

— За мной! — крикнул в ответ альв и сиганул через поручень.

Толл с проклятием бросился за ним. Оскус карабкался по корпусу с ловкостью паука, вокруг него в борт вонзались стрелы. Рукой он открыл один из иллюминаторов артиллерийской палубы и, со змеиной грацией проскользнув в отверстие, исчез.

Вложив оружие в ножны, Толл перебрался через ограждение, следуя за первым помощником. Под собой он видел мелькающие в шторме вёсла галеры и ряды варваров, которые продолжали реветь свои боевые гимны, с решимостью самоубийц ведя корабль на таран «Тройной удачи». Одна из фигур указала на него, и топоры с копьями застучали по корпусу. Толлу не хватало ловкости и грации Оскуса, все, что он мог сделать, — не упасть. Падение в океан или на палубу корабля преследователей станет для него гибелью. Стиснув зубы, он одной рукой потянулся к открытому иллюминатору, другой вцепившись в брешь в корпусе. Слишком далеко. Мимо глаз промелькнула серебряная вспышка, еще один снаряд с грохотом отскочил от корпуса всего в нескольких дюймах от лица. Рано или поздно какой–нибудь удачный бросок его достанет.

Мужчина позволил себе упасть, скребя по скользкому корпусу и отчаянно потянувшись к краю иллюминатора. Вцепился в него и повис, скользя ногами по борту. Сильные руки схватили его, втянули в проем, и он оказался по щиколотку в воде.

Толл сплюнул затхлую жидкость и осмотрелся. Артиллерийская палуба напоминала покойницкую, усеянную мертвыми телами альвов и налетчиков-людей, которые пытались проникнуть сюда тем же путем, каким только что воспользовались Оскус и Толл. Действующими осталась лишь пара стрелометов. Остальные были сорваны со своих мест и теперь, разбитые, валялись грудой в дальнем конце помещения.

— Пошли! — рявкнул Оскус, указывая вглубь корабля.

Они помчались так быстро, как только могли, разбрызгивая коричневую воду и плавающие в ней обломки.

Даже Толл, далекий от моря человек, видел, что «Тройная удача» гибнет. Несомненно, это был крепкий корабль, но теперь в него поступала вода из сотни пробоин.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

Оскус обернулся и с грустью посмотрел на него. Толл впервые увидел на лице первого помощника какие–то эмоции.

— Корабль может пойти ко дну в любой момент, — сказал альв, проводя рукой по большой трещине в корпусе. — Он сделан из твердого прочного дуба, но и ему не под силу такое испытание. Даже если увернемся от водоворота, будет чудо, если доберемся до порта.

— Тогда давай постараемся прихватить с собой как можно больше дикарей! — прорычал Толл.

Оскус кивнул и нырнул в низкую клетушку за ведущей на нижнюю палубу лестницей. Арсенал. Помещение было сырым и темным, чтобы не рисковать с открытым огнем так близко от запасов пороха. Через мгновение глаза Толла привыкли к скудному освещению, и он различил расположенные вдоль стен ряды тускло поблескивающих многозарядных арбалетов, мечей и абордажных топоров. В задней части комнаты стояли ящики, и Оскус уже открывал один из них. Толл схватил со стойки меч и при помощи лезвия помог отодвинуть крышку. Она отлетела и упала в воду, плещущую вокруг их сапог.

— Осторожнее, — прошипел первый помощник, бережно вынимая большую стеклянную емкость, наполненную непрозрачной жидкостью. — Толл нахмурился, не понимая, с чем имеет дело. — Если прольем хоть одну, через несколько секунд будем покойниками.

— Что это? — спросил Толл.

— Одна из самых редких находок капитана, — ответил Оскус. — Чтобы ее заполучить, пришлось заплатить многими жизнями. Поверь, нам потребуется лишь одна бутыль.

Что–то внутри банки с силой стукнуло по стеклу, и Толл чуть не бросил весь ящик. Он присмотрелся, но сквозь молочного цвета жидкость ничего не различил.

Они вдвоем подняли сосуд и потащили его обратно ко второй палубе.

— Помоги–ка мне, — велел Оскус, поднимая тяжелую бутыль и прислоняя ее к краю иллюминатора. — Когда она разобьется, содержимое не должно коснуться «Тройной удачи». Нам нужно убедиться, что она упадет точно на их палубу. Готов?

Толл кивнул. По команде первого помощника он швырнул сосуд в пустоту и наблюдал, как тот летит под дождем и падает на палубу корабля-преследователя среди членов команды. Сперва ничего не происходило.

— Подожди, — посоветовал Оскус, пристально наблюдая за кораблем. На его заостренном лице блуждала зловещая ухмылка.

На залитой дождем палубе вражеского корабля начало что–то раздуваться. Сначала оно было бесформенное, выпуклое, словно околоплодный пузырь. С каждым мгновением оно росло, из прозрачной материи формировались усики-ложноножки, которые хлестали и словно бы искали что–то вокруг себя. Один усик обернулся вокруг гребца, мужчина выгнулся и заорал: там, где его коснулось странное существо, из яркой раны поднимался пар. Еще одна псевдоподия обвилась вокруг горла моряка, и крик перешел в невнятное бульканье. Даже сквозь проливной дождь Толл ощутил запах горящей плоти. Бесформенная масса увеличивалась, все больше разбойников начинали метаться, когда их касались щупальца, с шокирующей легкостью прожигающие шкуры и металлические доспехи, исторгая струи дыма из обнаженной плоти. Преследователи уже побросали весла и рубили бесформенный шар топорами и мечами, но, к их ужасу, даже оружие дымилось и рассыпалось, прикоснувшись к странному существу.

Боевая галера отставала, царапая борт «Тройной удачи», ее скорость упала, все больше и больше гребцов вскакивали, чтобы с оружием напасть на то, что росло на палубе корабля. Наблюдая, Толл заметил, что палуба начинает тлеть и загораться под желеобразной массой. В середине ее стало формироваться нечто, похожее на голову с бледно-желтыми примитивными глазами неправильной формы. Теперь эта штука была огромной, она заполняла весь центр корабля и с каждой секундой увеличивалась. Внутри прозрачного образа Толл видел тела жертв, растворяющиеся и горящие, изо всех сил пытающиеся вырваться на свободу. Под аккомпанемент криков корабль отстал от «Тройной удачи» и исчез во мраке. Последним, что увидел Толл, были несколько полупрозрачных конечностей, тянущихся и опутывающих умирающий корабль, сжимающих галеру с такой силой, что лопались доски.

— Во имя Зигмара… что это было? — сказал он, потрясенный быстрой и ужасной гибелью рейдера.

— Нечто, что живет очень глубоко под землей, в неизвестных Владениях, которых не дано достичь ни единому смертному, — отозвался Оскус, все еще злобно ухмыляясь и наслаждаясь доносящимися с воды криками. — Нечто, чему нет названия.

Арманд! — вскрикнула Шев, видя, как мужчину утягивает за борт опутавшим его канатом. Промчавшись через палубу, она перегнулась через фальшборт. Между ними и краем водоворота было ужасно мало океана, а рядом с «Тройной удачей» скользил самый большой из рейдеров, так близко, что можно было коснуться его корпуса. Воины бросали абордажные крючья, она едва успела отскочить в сторону, когда один из них врезался в палубу у ее ног. Наполовину оглушенный Каллис лежал, растянувшись на носовой палубе корабля с головой демона, а на него наступал гигантский мужчина с топором длиной с саму Шев.

Она в отчаянии огляделась вокруг, чтобы хоть чем- то отвлечь громадного убийцу. У нее не было оружия. Ничего.

—Он покойник, — с грустью сказал Окклезий. — Вам его не спасти. Мисс Арклис, не смотрите на это.

Каллис фыркнул от беспомощного смеха и затряс головой. Будучи вышвырнутым с «Тройной удачи», он каким–то образом ухитрился выжить, но лишь затем, чтобы рухнуть па палубу тех самых убийц, что за ними охотились. Даже тогда, когда приближение смерти казалось неминуемым, он оценил забавную сторону ситуации. На него наступал татуированный громила, вертевший в руках здоровенный топор с таким видом, будто тот весил меньше былинки.

Каллис потянулся к поясу и вытащил из ножен кинжал. Если переплавить штук семнадцать таких клинков и перековать их, может получиться достаточно металла, чтобы хватило на рукоятку для топора противника. Он слишком устал и был слишком оглушен падением, чтобы бояться. Лучше уж так. Лучше умереть от удара длинного топора, чем упасть в море и погрузиться в чернильную тьму.

— Чего ждешь? — засмеялся он, перехватывая лезвие той хваткой, которой научился в уличных драках в Вышнем городе. — Я сегодня прикончил с полдюжины твоих трусливых родичей. Пора кому–нибудь из вас дать мне достойный бой!

Рот противника слегка дрогнул, намекая на улыбку.

Каллис едва заметил приближающийся удар. Дикарь рванулся к нему с проворством атакующего паука, занося топор, чтобы разрубить Каллиса от шеи до пояса. Лишь неожиданный шквал помог гильдийцу откатиться в сторону, в огромную лужу окровавленной воды, что собралась на носу рейдера. Каллис повернулся, и топор вонзился в палубу, взметнув в воздух фонтан брызг. Мужчина нанес удар и достал врага в челюсть, но тот, похоже, даже не заметил этого. Схватив Каллиса за рубаху, он вздернул его в воздух. Его лицо оказалось старше, чем ожидал Каллис: морщинистое, обветренное, покрытое седоватой щетиной. Мужчина ударил кулаком в бок. У Каллиса закружилась голова, и он, судорожно глотая воздух, ткнул кинжалом. Лезвие пробило кожу, он почувствовал, как оно вонзилось в кость. Дикарь зарычал и швырнул его на тотем на носу корабля. Арманд врезался в неуступчивую поверхность и, выронив кинжал, соскользнул на палубу.

Мужчина устремился к нему, занося топор. Корабль качнуло, и Каллис мельком увидел высящийся над ними не более чем в полутора сотнях шагов водяной вихрь. До него донесся инфернальный звук, в который вплетался рев ветра и стук дождя. Дерево под ним застонало, заскрипело, и Каллис почувствовал, как кормовую часть корабля неумолимо повело влево, навстречу приближающейся катастрофе.

Главарь налетчиков подошел ближе и ударил его кулаком в лицо. Перед глазами Арманда на миг потемнело, а когда он пришел в себя, его снова вздернули в воздух и он увидел перед собой налитые кровью глаза. Дыхание противника отдавало дымом и засохшей кровью.

— Слабак, — прорычал он, и его пальцы тисками сжали Каллису горло.

Корабль снова качнуло, налетчик споткнулся, его нога слегка поехала по мокрой от дождя палубе. Хватка ослабла, и Каллис ткнул двумя пальцами нападавшему в глаз. Мужчина всхрапнул от боли, и Каллис добавил коленом в пах. Не совсем то, чему учили в Вольной гильдии, но тоже сгодится. Главное — одурачить противника! Хватка гиганта слегка ослабла, и Каллис сумел вывернуться. Упав на палубу, он перекатился и схватился за нож. Оглянувшись, едва увернулся от удара топора. Глаза его врага еще больше налились кровью, его настрой изменился. Медленная уверенная угроза сменилась убийственной яростью.

Каллис в изнеможении поднялся на ноги и дрожащими пальцами сжал клинок. Этого оружия недостаточно. Разбойник был слишком крупным и слишком сильным. Рано или поздно, независимо от того, сколько он будет уворачиваться, топор достанет его и разорвет пополам. Каллис отчаянно огляделся в поисках чего–нибудь, что помогло бы ему спастись с дрейфующего судна, но ничего не нашел. К его ужасу, «Тройная удача» медленно удалялась от корабля, прочь от грозящего ей неистового водяного столба. Противник подобрался ближе, занося топор. Вспышка молнии осветила скользящие по стальной поверхности капли крови и отразилась в глазах налетчика.

Какая–то фигурка пронеслась над водой, грациозно изогнувшись над волнами, и ударила нападавшего обеими ногами в бок. Это была Шев Арклис на толстом канате, закрепленном вокруг талии. Нанеся удар, она закачалась над водой.

От удара дикарь едва пошатнулся, но это вынудило его остановиться. Он увидел висящую на канате альвийку и, когда она снова качнулась к нему, замахнулся топором, намереваясь перерубить ее пополам. Каллис вскочил на ноги, обхватил варвара руками и ногами и вцепился ему в горло, чтобы помешать орудовать топором. Шев снова врезалась в них, и они втроем свалились, переплетясь конечностями. Каллис, как грифогончая, вцепился противнику в ногу, зная, что, если он ослабит хватку, они оба будут мертвы. Здоровяк ударил его локтем в бок, яростно изогнулся, но Каллис все равно не выпустил его, не обращая внимания на пелену боли. Шев замахнулась мечом, пытаясь ткнуть им борющегося налетчика под ребра. От удара она отлетела назад, едва не кувыркнувшись через фальшборт. С задней части судна вперед выбежала здоровенная фигура в мокрых лохмотьях и попыталась ее схватить, но альвийка грациозно увернулась от шарящих рук и саданула разбойника сапогом в спину, опрокинув за борт.

Шев прокричала ему что–то, неслышное за ревом шторма. Ее лицо побледнело от ужаса, когда она увидела приближающийся вихрь. В ее глазах отражались ветвистые молнии. Громадный воин наконец стал подниматься. Со звериным воем он наклонился, дернулся и отправил Каллиса в полет. Выпустив горло противника, Арманд приземлился рядом с Шев, которая была буквально заворожена надвигающейся на них катастрофой. Веревка из стального шелка была плотно обвязана вокруг ее талии, и Каллис взмолился, чтобы та выдержала. Ухватив трос, он намотал его на запястье и, развернувшись, увидел, как воин прыгает на них с жаждой убийства в глазах. Каллис вскочил на планширь, потянув за собой Шев, и прыгнул за борт. Волны встретили их обжигающим ударом, он едва не задохнулся, проглотив ожегшую горло горькую ледяную морскую воду. Шев вцепилась ему в руку с такой силой, что ему стало больно. Ее пальцы когтями впились в его тело, но он был рад боли. Это оставалась единственная вещь, на которой он мог сосредоточиться в кружащем и лупящем их безумии. Его рука едва не выскочила из сустава от рывка натянувшегося троса, но он все еще держался.

Каллис увидел воина в рогатом шлеме, стоящего на носу корабля и глядящего на него. Огромная мускулистая фигура затряслась, и мужчина понял, что его враг смеется. Ему показалось, что он даже на мгновение расслышал рокочущий над бурлящими волнами хохот. Как голова огромного морского змея, над смеющимся человеком навис смерч — чудовище с телом, созданным вращающимися трупами и обломками кораблей. Он поднял его в воздух, словно тот весил не больше перышка, и швырнул в сердце чудовищного вихря. Каллис увидел яркую струю крови, увидел, как деревянные обломки отрывали от тела куски… затем враг исчез в смерче, поглощенный хищным монстром. Каллис едва ощутил легкий рывок троса, который сжимал в кровоточащих пальцах, а затем поднялась волна, которая обрушилась на него, погрузив глубоко в мир кружащихся пузырьков и чернильного мрака. Он ударился головой обо что–то твердое с такой силой, что ощутил, как лязгает челюсть и ломаются зубы, а потом все исчезло.

Первыми словами, которые услышал Каллис, были:

— А он крепче, чем кажется.

Он узнал этот резкий пренебрежительный тон, но слабый оттенок уважения, прозвучавший в словах, ему оказался незнаком.

Свет пронизывал череп, перед глазами вспыхивали тысячи болезненных огней, но он все равно заставил себя поднять веки. Над ним нависал Оскус, на его забрызганном кровью угловатом лице красовалось несколько неприятных ссадин.

— О боги, — пробормотал Каллис, пытаясь придать больному телу вертикальное положение. — Где альвийка? Где Шев?

— Здесь, — раздался голос рядом.

Альвийка лежала на палубе «Тройной удачи» с уродливой царапиной на лбу, но в остальном выглядела практически невредимой. Кривясь от боли, она улыбнулась ему.

Он стал подниматься и почувствовал, как твердая рука обняла его за плечи и помогла подняться на ноги. Толл. Его лицо было хмурым, во взгляде светилась усталость, но Каллис заметил беспокойство, мелькнувшее в светло-серых глазах.

— Мы вытащили вас из воды, — сообщил Толл. — Сперва думали, что вы погибли. Оба.

— А где разбойники? — поинтересовался Каллис.

— Мертвы, — отозвалась Арика Зента. Она опиралась о фальшборт, глядя вдаль. — Все. Их захватил шторм.

Каллис впервые заметил, какая стояла тишина. Сверху тек теплый свет, купая палубу «Тройной удачи» в мягком янтарном сиянии. Дул легкий освежающий бриз, похожий на прикосновение прохладной воды к коже. Казалось, за то время, пока он был без сознания, они попали в иной мир. Он никак не мог сопоставить это солнечное спокойное место с неистовой жестокостью бури, которая почти поглотила их. Толл отпустил плечо Каллиса, позволив ему утвердиться на ногах. Палуба под ним имела темно-коричневый оттенок. Напротив кубрика он увидел груду безжизненных тел. На первый взгляд — около тридцати. Больше четверти команды.

Посмотрев вверх, он увидел расколотую пику грот-мачты. Она была срезана вместе с бизань-мачтой и изрядным куском бушприта. На палубе лежали зазубренные обломки древесины и куски просоленных морем парусов. Стоящий на коленях матрос натягивал один из оборванных парусов, плотно прижимая его к правому борту и прибивая ткань к палубе тяжелыми деревянными кольями. Каллис не был экспертом по парусным судам, но даже он видел, что «Тройная удача» шатается, как раненый зубр. Если на горизонте появится еще хоть один длинный корабль с головой демона на носу, шансов ускользнуть от него у них уже не будет.

— До Бильжепорта полдня пути, — сказал Оскус. — Если погода не изменится, мы доберемся.

Каллис подошел к Шев. Вздрогнув, он опустился перед ней на колени и просто сказал:

— Спасибо.

Он хотел бы более красноречиво выразить свою благодарность, но сейчас слова просто не шли у него с губ. Девушка улыбнулась и пожала плечами.

— Забудь, — отозвалась она. — По крайней мере, пока я не попаду в неприятности. Тогда вернешь должок.

Первым, что они увидели в Бильжепорте, был изогнутый панцирь, возвышающийся над горизонтом, словно готовая обрушиться волна, застывшая во времени. Под этой огромной массой лежала гора костей, серо-зеленая от сорной травы и водорослей. Когда они подошли ближе, Каллис разглядел, что пять огромных ребер вырезаны и пространство заполнено баллистами и пушками — сторожевые башни, глядящие на просторную гавань, полную раскачивающихся парусов. Голова мертвого зверя лежала перпендикулярно скалистому берегу. Она была выдолблена и превращена в причудливый док, защищенный необычным гребенчатым черепом. Два ряда пожелтевших от времени и острых, как бритва, зубов, каждый размером с корабельную мачту, образовывали огромную оборонительную стену вокруг череды причалов, на которых царили суета и движение: корабли разгружали, убирали паруса, обнаженные по пояс носильщики всех рас таскали ящики и бочки по пологим сходням в темноту трюмов.

— Вот мы и прибыли, — сказала Зента. — Корсарский порт. Вы привыкнете к запаху. Со временем.

— Надеюсь, что так, — заметил Каллис.

Запах действительно потрясал. Рыбий жир и моча, смешанные с дымом, салом и гнилью. Также здесь присутствовал небольшой намек на ароматные благовония и специи, тщетно пытающиеся замаскировать зловоние.

— Заводи нас, — велела Зента Оскусу. — И разберись с портовым сбором. Мы — «Черный дракон» из Сайрона. Ты — капитан Дювенте, и ты здесь, чтобы торговать шкурой гиракулы. — На вопросительный взгляд Каллиса она объяснила: — Мы входим в порт полумертвыми. По возможности я не хотела бы привлекать нежелательное внимание. Я знаю это место. Мы идем в логово голодных акул, истекая кровью. Может быть, нам повезет остаться вне поля зрения и внимания, пока не уберемся прочь.

— Мы? — переспросил Толл. — Нет никакого «мы». Мы закончили, Арика. Можешь следовать своим путем. Кажется, я сказал это совершенно ясно.

Повисла напряженная тишина, в которой они сердито таращились друг на друга.

— Как угодно, — холодно улыбнувшись, наконец отозвалась капитан.

На подходе к Бильжепорту они сменили характерные желто-черные паруса «Тройной удачи» на тусклую серую кожу. С гладким, явно отлично продуманным корпусом корабля мало что можно было поделать, разве что закрыть артиллерийские порты. Но судно сейчас едва ли походило на флагман флотоводца: половина корпуса разбита, основная часть построек разрушена, палуба почернела от огня. Они шли мимо кораблей всевозможных форм и размеров, входя в огромные челюсти гавани. Отделанные серебром и золотом боевые галеры несли на своих палубах огромные паланкины, на которых растянулись толстые напудренные торговцы в окружении десятков тощих рабов. Мимо пропыхтел дуардинский механический буксир, чадя из трех труб густым дымом. На распахнутых челюстях гавани, к которым примыкали каменные дорожки, расположились на солнце моряки, торговцы и слуги. Посреди этого хаоса, на восточной оконечности порта, высилась башня из розового камня, снабженная собственной уединенной гаванью. Башня устремлялась в небо из широкой круглой глазницы мертвого чудовища. Отдельную гавань окружала стена, у которой покачивалось крупное трехмачтовое судно с кроваво-красными парусами с изображением летящего крылатого змея. По всей длине корпуса сверкали на солнце золотистые пушки.

— «Кровавый змей», — объяснила Зента, — корабль Верховного капитана Каскина. Поговаривают, что это самое смертоносное судно на всем побережье Когтя. По крайней мере, сейчас.

— Эта штука, — спросил Каллис, тыча пальцем в остов, из которого вырастал корсарский город, — во имя Зигмара, что это было?!

— Говорят, один из потомков Нарволака, подводного обитателя, — отозвался Оскус. — Каждые пятьсот лет великий зверь восставал из глубин, разрушая города и цивилизации и порождая потомство, которое должно было уничтожить остальную жизнь. Звериное божество, созданное для уничтожения тех, кто осмеливался покорять великую природу.

— И что же с ним случилось? — поинтересовался Каллис.

— Легенда гласит, что Бог-Царь вбил свой молот в глаз великому зверю, — ответил первый помощник. — Он ослепил его и сбросил назад в глубины, обратно в логово. Его потомство было уничтожено. Большая часть утонула вместе с прародителем, а этот был выброшен на берег и умер. Черви и дикари обглодали плоть с его костей, а после с ним случилось и кое–что похуже. Верховные капитаны.

— Такие, как они, скрываются здесь с момента основания Вышнего города, — сказал Толл, — и обдирают мертвые кости. Ходят на юг вплоть до берега Клыков, охотятся на торговцев, путешественников и всех, кто попадется им на пути.

— Почему они все еще здесь? — не понял Каллис. — Почему не были посланы гильдийцы, чтобы их уничтожить?

— Потому что они умны, — отозвалась Зента. — Они крадут и убивают лишь тогда, когда знают, что это сойдет им с рук, и не оставляют свидетелей. И они знают, когда нужно обуздать свою жадность. Грозорожденные, гильдии — их окружает слишком много врагов. Они не могут рассредоточивать корабли и войска. И в любом случае, Верховные капитаны следят за тем, чтобы нужные руки в Вышнем городе были хорошенько смазаны. Пока они соблюдают осторожность, закон их не трогает.

— Пока, — заметил Толл, наблюдая за лениво выползающими из бухты кораблями.

Они подошли к облепленному ракушками деревянному причалу, на котором стоял маленький человечек с желтыми зубами, окруженный бандой здоровенных парней с шипастыми дубинками. Человечек держал в руках планшет с пером и внимательно смотрел на подходящий корабль крабьими глазами.

— Название и груз! — завопил он хриплым высоким голосом.

— «Черный дракон», из Сайрона, — отозвался Оскус, прислонившись к фальшборту и подняв руку, чтобы прикрыть от солнца глаза. — Везем шкуры и масло на продажу!

Начальник дока мотнул головой в сторону пробоин в борту корабля.

— Похоже, вы пострадали.

— Рейдеры, — пояснил Оскус.

Пока они разговаривали, матросы спустили трап, и начальник дока в сопровождении охраны двинулся к ним.

— Удивлен, что вы уцелели, — заметил он, сплевывая на причал черную слюну. — Иногда они посылают нам напоминания. Корабли-призраки, команда исчезла или вздернута на реях. Просто чтобы напомнить нам, что они там ждут. С каждым сезоном их все больше.

— Сейчас их стало меньше, — отозвался Оскус. — Вы можете организовать нам ремонт?

Начальник дока кивнул.

— Если у вас есть деньги, я бы сказал, что это возможно. — Он почесал жидкую бородку. — Но такой ремонт обойдется недешево. Если вы не сможете оплатить портовый сбор, мы возьмем его из трюма, а остальное вы заплатите кровью Верховным капитанам.

Каллис увидел, как рука Зенты дернулась к оголовью меча. Она в накинутом капюшоне стояла среди остальных членов команды.

— У нас есть для вас деньги, — смертельно ровным голосом произнес Оскус.

Он махнул рукой, и несколько альвов вынесли вперед кусок кожи гиракулы. Иглы были удалены, ровную шкуру покрывали круглые пятна. По мнению Каллиса, в ней было мало привлекательного, но Шев объяснила, что правильно выделанная кожа может выдержать арбалетный выстрел или удар меча. При этом она была легкой и гибкой, что отлично подходило морякам — сражаться в море в тяжелом нагруднике или кольчуге мало кто захочет. Присвистнув, начальник дока быстро поднялся по трапу. Опустился на колени рядом с толстой шипастой кожей и провел по ней ладонью. Зашипев, отдернул пальцы, и Каллис заметил тонкую полоску ярко-красной крови.

— Кажется, тебе повезло, — заметил он, посасывая порезанные пальцы. — На хорошую шкуру гиракулы всегда найдется покупатель, а эта выглядит совсем свежей. Мы возьмем все.

Повисла неловкая тишина. Оскус позволил молчанию затянуться, чтобы капитан Зента могла возразить, но она промолчала. Наконец первый помощник кивнули жестом распорядился вынести остальные части шкуры. Начальник дока улыбнулся, продемонстрировав черные зубы.

— Мы организуем вам ремонтную бригаду, — сказал он. — Здесь много таверн и борделей, если захотите расслабиться.

— Вы принесете нам припасы, а мы сделаем ремонт, — сказал Оскус. — На этот корабль никто не поднимется, кроме членов моей команды. Это понятно?

— Как угодно, — пожал плечами маленький человечек, вытирая пот с жирного лба. Спрыгнув вниз с трапа, он что–то сказал своим помощникам. Оскус развернулся к Зенте.

— Это была наша добыча, — сказал он, сощурившись, наблюдая за удаляющимся начальником дока. — Вспороть бы брюхо негодяю! Это же грабеж, простой, как восход солнца!

— Естественно, — отозвалась Зента. — Это Бильжепорт. Он построен грабителями. И пока нам придется осторожно играть по их правилам. Нас мало, мы плохо вооружены и вынуждены залечивать раны в гадючьей яме. Как бы мне ни хотелось приколотить эту вонючую крысу к своему форштевню, нам придется держать головы пониже. — Она повернулась к Толлу. — Дуардинов найдешь в небесном доке, — сказала она. — Слева от порта.

— А вы что собираетесь делать? — поинтересовался Каллис.

— Ремонт «Тройной удачи» потребует времени, — ответил Оскус. — По меньшей мере несколько дней, если мы можем доверять этому чокнутому негодяю, который пообещал доставить нам все необходимое.

— А затем мы вернемся в Вышний город, — продолжила Зента. — С этим дурацким фрахтом покончено.

Это — «Тройная удача»? — фыркнул капитан Каскин, утирая шелковым носовым платком широкий потный лоб. — Волк Вышнего города? Корабль, прорвавший Десятую блокаду Керрана? Вот эта полуразвалившаяся лохань — флагман флотоводца Арики Зенты?

Он хихикнул, издав какой–то детский носовой звук.

— Им довелось тяжело сражаться, — заметил капитан Лорс. Если Каскин походил на человекообразного моржа, облаченного в вызывающее зеленое с золотом, то Лорс был жестким, как проволока, обветренным, покрытым шрамами и ожогами — следами долгой жизни, проведенной в сражениях в открытом море. — Они неплохо замаскировали корабль, но эта опасная пробоина в нижней части корпуса… им повезло, что они добрались до порта.

— Не так уж и повезло, — заметил капитан Азрек.

Дуардин, скрестив на груди мускулистые руки, подпирал дальнюю стену. Почти все короткие пальцы были унизаны сверкающими кольцами.

Ортам Вермайр вышел на балкон Ложи Верховных капитанов, облокотился о перила и окинул взглядом гавань. На палубе «Тройной удачи» он мог различить крохотные фигурки, которые суетились, вытаскивая на причал ящики с грузом. Охотник на ведьм добился большего успеха, чем ожидал Вермайр, хотя, кажется, они поплатились за свою спешку.

— Они потеряли половину команды, — сказал он. — Они слабы и измучены. У вас не будет другого шанса покончить с капитаном Зентой. А с ее смертью не станет и ее команды, что оставит гавань Вышнего без присмотра. Джентльмены, у вас троих есть интригующая возможность!

— Контролировать доки Города Тайн, — пробормотал Лорс. — Настоящая власть. Живая монета!

Вермайр улыбнулся под своей маской. Он подумывал о том, чтобы миновать Бильжепорт и направиться прямиком к Роковым горам. У его союзников-тзаангоров были свои, уникальные способы передвижения, поэтому ему не нужно было покупать билет на рейс воздушного судна. Но Вермайр знал, что Толл рано или поздно доберется сюда, и почуял шанс устроить своему преследователю ловушку и извлечь из этого какую–нибудь пользу.

Вермайр почувствовал, как Азрек впился в него глазами, и повернулся, чтобы встретиться с дуардином взглядом.

— А что получишь с этого ты, человек в маске? — прищурив темно-серые глаза, поинтересовался Азрек.

Левая сторона лица дуардина была отмечена грубым клеймом в форме черепа, которое превращало хмурое выражение в уродливую гримасу. Говорили, что когда–то он был рабом. Разумеется, эта неприятность не помешала хорошему капитану увлечься торговлей. Он был чрезвычайно жестоким и безжалостным мастером своего дела.

Вермайру не раз доводилось иметь дело с Верховными капитанами, хотя до сегодняшнего момента он всегда пользовался услугами посредников. Забавно было сознавать, что эти трое мужчин стояли рядом с одним из своих величайших благодетелей, будучи в абсолютном неведении относительно его истинной личности. Они были ему полезны, позволяя направлять рейдерские флоты Бильжепорта туда, где они приносили максимальную пользу Ортаму Вермайру: например, атаковать конвой торговых судов его конкурентов. Они являлись идеальными инструментами для его насущных потребностей. Простая игра на их жадности и зависти к Арике Зенте открыла ему двери, и он с легкостью смог указать им на множество возможностей в мире без альвийки-корсара.

— В обмен на информацию, которую я вам дал, мне нужно лишь одно, — сообщил Вермайр. — На этом корабле есть девушка-альвийка. Со шрамами на лице. Я хочу, чтобы вы передали ее мне. Это единственная плата, которую я хочу получить. Простая награда за то, что я предупредил вас о присутствии капитана Зенты, не так ли? — Дуардин фыркнул. — Поверьте, у меня есть личный интерес в устранении Зенты и ее команды, — продолжил Вермайр. — Она путешествует вместе с двумя людьми — стариком и бывшим солдатом Вольной гильдии. Они должны умереть вместе с хорошим капитаном.

Каскин вразвалочку подошел к большому мягкому курульному креслу и умостил на него свою немалую тушу. Сиденье застонало, словно умирающий. Как и все в этом здании, кресло было кричащей расцветки, с розовой шелковой подушкой и позолоченными ножками, выполненными в форме лап гепарда. В подлокотники и по всей длине ножек были вставлены драгоценные камни. Вермайр, долгое время вращавшийся в верхних кругах Вышнего города, оценил остальную часть помещения с его вещами и драпировками из разнородных стилей, слугами с голубоватой кожей, облаченными в длинные лиловые тоги и скрывающими рты за кисейными повязками. Это была мечта бедняка о роскоши богатея, но никакие масла и дорогие духи в мире не могли вытравить зловоние рыбьих кишок, проникающее в распахнутое окно. Капитан Каскин щелкнул пальцами, вошла рабыня с прохладным полотенцем и начала протирать ему лоб. Он покосился поросячьими глазками на Вермайра.

— Можно подумать, что ты хочешь смерти Зенты потому, что она заявилась сюда в поисках тебя, — заметил он. — Казалось бы, почему капитан Вышнего города охотится именно здесь. Держу пари, что существо со столь каменным сердцем, как у нее, не покинет свое логово, если только не гонится за монетой. Или за чем–то еще более… ценным.

«Проницательный человек, прячущийся под маской толстого дурака. Верховным капитаном может стать лишь тот, кто умен и беспощаден, — подумал Вермайр. — И все же жадность делает его предсказуемым».

— А может, нам следует снять эту маску, — предложил Азрек, и в его руках, как по волшебству, появился нож, который он перехватил с изящной стремительностью. — Сними ее с лица, посмотрим, что под ней!

Рот Вермайра наполнился горячей желчью. Голос велел ему сделать так, как сказал дуардин, сорвать золотую маску и показать свой истинный облик. Он прикусил губу с такой силой, что ощутил сладко-металлический привкус крови.

— Это будет неприятно, — предупредил он. Голос звучал спокойно и ровно, не демонстрируя бушующую внутри бурю. — Для нас обоих.

— Ты еще будешь мне угрожать? — прорычал Азрек. — В моих комнатах? Да я мог бы сжечь тебя заживо!

— Это была не угроза, Верховный капитан. — Вермайр стукнул посохом об пол.

За стеной раздался резкий стук, а затем — пронзительный вопль. Двери распахнулись, и вошли двое тзаангоров. Их синие крапчатые перья были забрызганы кровью. Один из них держал окровавленный труп охранника с перерезанным горлом. Существо подняло голову, вытерло серебряный кинжал о затылок мертвеца и позволило трупу с отвратительным стуком упасть на пол.

— Не пытайся позвать на помощь, Азрек, — посоветовал Вермайр, опираясь на свой посох и наслаждаясь видом возмущенного дуардина. — Это приведет только к большему количеству жертв.

— Ты привел этих… зверей в наш город? — ахнул Лорс, держа руку на пистолете.

— Чтобы показать свою позицию. Если бы я хотел получить три трупа, мои союзники перерезали бы вам глотки, пока вы спали. Уверяю, я не заинтересован в том, чтобы отстранять вас от власти.

Повисло долгое молчание. Капитан Азрек пристально посмотрел на него. Наконец Каскин снял напряжение очередным пронзительным смешком.

— Джентльмены, прошу вас, — сказал толстяк, отмахиваясь от перепуганной служанки, и сделал большой глоток из хрустального бокала с вином. — Капитан Азрек, капитан Лорс. Полагаю, вы, как и я, признаёте, что корабль, указанный нам нашим другом в маске, в самом деле является «Тройной удачей»?

Азрек промолчал. Лорс осторожно приблизился, положив руку на пистолет с отделанной жемчугом рукоятью. Вермайр слышал ток крови, и ему казалось, что яркая разукрашенная комната словно выцветает. Это было бы так просто — протянуть руку и раздавить глотки высокомерных дураков, вырвать им глаза и вышвырнуть их из башни.

Выследить Толла и показать ему, кем он стал, чтобы увидеть страх и ужас в его глазах, прежде чем…

Нет, он не поддастся этому. Потеря контроля — это потеря власти, а такого унижения он себе не позволит. Вермайр глубоко вздохнул и зажмурился. Когда он снова открыл глаза, Азрек уже сел и сунул нож обратно за пояс.

— Предположим, сейчас не имеет значения, кто вы такой, — сказал дуардин.

— Точно, — согласился Каскин. — Мы захватим Зенту и ее команду и убьем их. Публично и зрелищно. Мы покажем капитанам этого порта, что больше не собираемся кланяться альвам. Мы возьмем то, что является нашим по праву.

Вермайр нахмурился.

— Не стоит играть с ними, — предупредил он. — Их нужно убить быстро и окончательно. Пока они живы, они опасны.

— Нет, — покачал головой Каскин. — Мы должны сделать заявление. Командам следует знать, что сила Зенты сокрушена, полностью и бесповоротно.

— Тогда покажите им ее отрубленную голову.

— Тень Зенты годами маячила над Бильжепортом, — заметил Азрек. — Ее корабли топили наш флот, крали нашу добычу и истребляли наших людей. В этих стенах ее имя произносят со страхом и почтением. Одна только смерть не избавит от этого страха.

Вермайр вздохнул. Быть по сему, пусть идиоты разыграют свой маленький фарс. Пока Зента с командой задержана и выведена из охоты, ему это на руку. К тому времени как они выкарабкаются, будет уже поздно.

— Позвольте нам самим позаботиться об этом, — продолжил дуардин. — Они сейчас в нашей власти, одинокие и уязвимые. Поглядим, как легендарная капитан Зента обходится без лакеев.

— Очень хорошо, — отозвался Вермайр. — Делайте, как посчитаете нужным. Ваши люди должны доставить девушку, как только вы ее найдете, целой и невредимой. Скажите им, пусть отвезут ее в «Нефритовый голем». Я остановился там. Когда наше дельце будет сделано, я покину ваш прекрасный город.

Он встал, коротко поклонился, вышел из комнаты и спустился по широкой изогнутой лестнице с резными перилами из слоновой кости. Вдоль стен стояли статуи и бюсты нынешних Верховных капитанов и их предшественников. Рядом были установлены всевозможные трофеи: оружие и мечи сотен различных культур, чучела и скелеты животных.

С этими пиратами ему придется быть осторожным. Может, они и головорезы, но не дураки. В те времена, когда он был Верховным арбитром Вышнего города, Вермайр очень близко познакомился с жестокостью Верховных капитанов. Время от времени он даже пользовался их услугами через посредника. Он тщательно следил за тем, чтобы они держались подальше от глаз ищеек ордена Азира и городских полков. При его руководстве Бильжепорт процветал, а судя по количеству корсарских кораблей в гавани города, его преемник и по сей день не решился пресечь их деятельность. Без сомнения, капитаны продолжали сыпать монеты в карманы тех, кто правил Вышним городом. Если предоставить им достаточно поддержки, они могли бы даже получить некую свободу действий, чтобы продолжить свою идиотскую войну против каперов Зенты. Это мало что значило. Сегодня они лишь должны сделать свою часть работы, а дальше можно будет выбросить их из головы.

— Восхитительно живописное место! — заметил Окклезий. — Здесь все так очаровательно обветшало! Не думаю, что когда–либо мне доводилось видеть вместе столько аферистов и головорезов.

— Ну да… хорошо, что вы не можете чувствовать их запах, — сморщив нос, пробормотала Шев. — Так что не думаю, что ваши впечатления полные.

В доках было людно и душно. Она видела массу незаконного товара, который обменивался и продавался прямо с палуб пришвартованных судов. В основном — редкие шкуры и прочие предметы, добытые в разнообразной дикой природе. Одна широкая галера была почти доверху завалена шкурами морских змей всевозможных оттенков. Другие суда были загружены клетками, в которых возмущенно шипели и вопили пойманные животные. Мимо Шев прошел мужчина с клеткой на плече, в которой сидело нечто вроде паука с яркими пурпурными полосами на сегментированных конечностях. Паук врезался своей многоглазой головой в решетку, но несший его мужчина исчез в толпе.

— Сколько жизни! — вздохнул Окклезий. Он явно был в своей стихии. — Мисс Арклис, вам не понять, что это значит после стольких лет одиночества. Я должен поблагодарить вас за то, что принесли меня в мир.

— Не спешите радоваться, — предупредила девушка. — Вермайр где–то там, и я уверена, что он очень хотел бы снова вас заполучить.

— Ну, наш охотник на ведьм кажется довольно способным. Уверен, он доберется до этого человека. И тогда, возможно, мы сумеем смотреть в будущее.

— Простите?

— Мы с вами близки по духу, мисс Арклис. Мы оба исследователи, бесстрашные души, которые в состоянии бросить вызов неизвестности в поисках тайн, до которых тысячелетиями никто не смог добраться. Конечно, я несколько менее подвижен, чем был раньше, но подумайте о партнерстве, которое мы с вами могли бы составить! Я просто должен увидеть как можно больше этого нового мира, что лежит передо мной. Вот, к примеру, тот самый Город Тайн — Вышний город. Мне доводилось слышать, что целый город черпает силу из пророчеств. Это так удивительно!

— Хотите сказать, что желаете осмотреть достопримечательности?

— Умоляю, не будьте столь пренебрежительны, — укоризненно отозвался Мироходец. — Я обладаю обширными знаниями об этих землях. Только вообразите себе, насколько полезными могут оказаться мои знания в вашей следующей экспедиции.

— Для начала давайте просто попробуем выжить, — отозвалась альвийка, хотя на самом деле его предложение ее заинтриговало. Здорово, если рядом будет кто- то, переживший времена Эры Легенд. Да даже просто выдающийся исследователь!

— Прошу, хотя бы рассмотрите мое предложение. Подумайте об этом!

Доки сменились бедняцким поселком из ветхих, покрытых шкурами лачуг из костей и коряг. Каллис следовал за Толлом сквозь суетящуюся толпу, осторожно придерживая кошелек, хотя его содержимое вряд ли воспламенило бы жадное сердце какого–нибудь воришки. По дороге он рассматривал местных обитателей, дивясь разношерстной смеси культур и стилей одежды. Тут и там сновали щеголи в шелках с напудренными лицами и тяжелыми ножами у пояса. Это были каперы, полагавшие себя джентльменами и гордившиеся тем, что они следят за модой высшего азирского общества, несмотря на то что их зубы давным-давно сгнили от вонючего грога и курения хаша. Их яркие жакеты и брыжи выделялись на фоне голых по пояс татуированных матросов, сильно обветренных мужчин и женщин со следами тяжелой жизни, проведенной в открытом море. Безногий дуардин выплюнул какое–то ругательство, когда Каллис заступил ему дорогу. Калека тащился на колесной тележке, сделанной из панциря ракообразного, в которой нашлось место для нескольких бутылок коричневатого пойла и грубого, но зловещего мушкетона. Здесь же передвигались и толстые торговцы, завернутые в экзотические покрывала и зажимающие носы, в то время как их несли по грязным улочкам в поскрипывающих паланкинах.

Все напоминало Каллису множество доков Вышнего города, хотя это место оказалось еще менее презентабельным. В отсутствие патрулей Вольной гильдии, которые хоть как–то наблюдали за порядком на рынке, здесь головорезы и рубаки свободно бродили среди людей, напоминая акул, устремляющихся по следам пролитой крови.

— Очаровательное местечко, — прокомментировала идущая следом Шев. — Земля под ногами и возможность выпить. Насколько я понимаю, вполне сойдет за рай.

Мимо пронеслась стайка худых и грязных уличных ребятишек, и Каллис почувствовал, как рука коснулась его пояса в поисках добычи. Он улыбнулся.

— Неплохо! — крикнул он вслед убегавшей детворе. — Но, боюсь, для вас я бедноват!

Бегущая впереди оборванка, маленькая рыжеволосая девчонка со спутанными волосами, развернулась и ответила непристойным жестом, добавив несколько грубых предположений о происхождении Каллиса. Он помахал ей рукой, и девчонка скрылась в толпе.

— Я знала, что ты городской парень, — заметила Шев, — но не думала, что ты был беспризорником.

— Преимущества преступной молодежи, — с усмешкой пояснил Каллис. — Моя мама говаривала, что я сошелся с плохой компанией. Поверь, мне это очень пригодилось, когда я служил в городской страже.

— Не тебе мне об этом говорить, — сказала Шев, широко улыбнувшись в ответ, и подняла руку с плоской круглой монеткой, зажатой между большим и указательным пальцами. Его последние деньги. Мужчина издевательски поклонился, искренне впечатленный. — Моей территорией была площадь Пророков, — продолжила альвийка. — Множество бродящих туда-сюда старых толстых торговцев и священников с карманами, полными интересных вещей.

— Я и не знал, что разговариваю с мастером ремесла, — заметил Каллис, когда они двинулись дальше. — Ты выросла на улице?

— Да, — кивнула она. — Подцепила несколько трюков у лучших карманников и второсортных артистов в Вышнем городе. Давным-давно.

— Да ты полна сюрпризов. — Он покачал головой.

По шаткому перекошенному пандусу они поднялись на другой уровень порта — рынок, заполненный прилавками и большими круглыми палатками. Толпа здесь стала еще гуще, чем в трущобах внизу, и было очевидно, что это — место для заключения сделок.

Предложения торговцев всевозможными незаконными товарами звучали на фоне общего гвалта и шипения котлов. Каллис увидел вышнийскую сталь, бочки, в которых извивались амфибии с раздвоенными языками, тюки сиригаша — серповидного растения, которое добывалось с морского дна и которое городская стража Вышнего города давным-давно запретила, обнаружив, что у тех, кто его попробовал, начинаются бред и галлюцинации. Окинув взглядом потрясающее воображение разнообразие, Каллис заметил множество предметов и веществ, за попытку продать которые в Вышнем городе можно было получить длительное заключение в подземелье.

— Туда, — сказал Толл, когда они добрались до дальнего конца рынка и вышли на широкую плоскую площадку с видом на большой город.

Вдали, построенный на вздымающемся шпиле из кости и ржавого металла, виднелся небесный порт. У огромных причалов покоились четыре дуардинских судна, окутанные солнечным светом, пробивающимся сквозь отверстия в панцире мертвого чудовища. Приземистые, мощные с виду воздушные корабли, щетинящиеся пушками и усиленные сталью. На каждой палубе высились большие металлические сферы, усеянные вентиляционными отверстиями и заклепками. Казалось невероятным, что столь тяжелое судно вообще может висеть в воздухе, но Каллис уже видел небесных мастеров Харадрона и хорошо знал, насколько стремительным и смертоносным может быть их создание.

Лифт, доставивший их к небесному порту, представлял собой неприятно ветхую конструкцию из ржавых кабелей, винтов и буксирных канатов, укомплектованную угрюмой командой из людей и дуардинов, которые проводили время за выпивкой и игрой в карты. Когда подошел Толл, они прервали игру и с любопытством уставились на него.

— Я хочу поговорить с капитаном этих воздушных кораблей, — сказал он, указывая на платформу над их головами. — Поднимите нас наверх.

— Хочешь говорить с облачными бородачами? — фыркнул старый седой дуардин с металлическим крюком на культе руки. — Надеюсь, ты принес достаточно много монет, парень. Они снимут с тебя рубашку, ты и глазом моргнуть не успеешь!

— Позвольте мне самому об этом побеспокоиться, — парировал Толл.

Старый дуардин пожал плечами и щелкнул пальцами. Двое из его команды с ворчанием поднялись со своих мест и направились к большому, похожему на бочонок устройству, покрытому сажей и грязью. Седобородый жестом приказал пассажирам встать на платформу, и они подчинились. Один человек налег на огромный медный рычаг, встроенный в устройство, и оно начало кашлять и изрыгать дым. Постепенно винты рядом с платформой заскрипели и начали вращаться.

— Безопасным не выглядит, — заметил Каллис, глядя на край небесного порта над головой.

— Успокойся, — отозвался старый дуардин. — У нас тут несчастных случаев не было. Уже пару дней как.

Его хохот оказался заглушен ревом двигателя и грохотом шестерней, и платформа начала подниматься. Каллис не отказался бы за что–нибудь ухватиться, но перила отсутствовали. Он с тревогой наблюдал, как Шев подошла к краю платформы и глянула вниз, на оставшуюся под ними землю.

Всего несколько нервирующих торможений и заминок, и они наконец добрались до края небесного порта. Перед ними простиралось настоящее минное поле с ящиками, бочками, контейнерами, разбросанными инструментами и канатами. Десятки облаченных в черные и красные кожаные одеяния дуардинов пробирались через этот лабиринт, перетаскивая грузы и складывая их на палубах пришвартованных небесных кораблей. Несмотря на жару Каллис не видел ни единого клочка тела под плотными костюмами. Каждый носил неприятную металлическую маску в виде хмурого лица дуардина: ребристые серебряные пластины изображали бороды, рты закрывала сетка, в область глаз были вставлены линзы, напоминавшие оптический прицел на оружии Железноспаянных. Один из дуардинов обратил на них внимание и направился к ним, положив ладонь на рукоять засунутого за пояс многоствольного пистолета.

— Этим недоумкам внизу было четко сказано: позвонить в проклятый звонок, прежде чем они будут кого–либо поднимать, — прорычал он.

Маска придала голосу металлический резонанс, но по сравнению с речью большей части дуардинов, с которыми сталкивался Толл, акцент почти отсутствовал.

Толл двинулся навстречу с поднятыми руками.

— Я здесь, чтобы поговорить с капитаном Бенгтссоном, — сказал он.

— Адмиралом, — поправил дуардин. — Адмиралом Бенгтссоном! И он не склонен принимать посетителей, пока готовится отбытие флота. Короче говоря, мы заняты, и у нас нет времени на «честные законные сделки», которые нам хотят предложить сладкоречивые мошенники.

— Говорить со мной он захочет, — заверил Толл. — Я представляю орден Азира, благословенных ищущих его божественного величества Бога-Царя. И у меня есть для вашего адмирала предложение, которое он согласится выслушать.

Дуардин долго их рассматривал, затем кивнул.

— Жди здесь, — сказал он, направляясь к самому крупному из трех кораблей.

Теперь они могли рассмотреть вблизи все великолепие судна: позолоченные панели, образовывающие широкий мощный корпус, сверкающие стволы размещенных вдоль фальшборта фальконетов и многоствольных пушек.

— Серьезная огневая мощь, — присвистнул Каллис.

— Харадронцы не приемлют умеренности в войне, — отозвался Толл. — Я был свидетелем результатов бомбардировки, произведенной подобным кораблем. Остались лишь обломки, огонь и пепел.

Каллис провел жизнь рядом с орудиями и осадными машинами, созданными инженерами Железноспаянных, и считал оружейников гильдии одними из лучших во всех областях. Но эти корабли заставляли изобретение зубчатой передачи выглядеть чуть ли не примитивным. Самый крупный из них — широкий монстр с глубоким корпусом — был построен из клепаных железных пластин и прослоен золотыми панелями, помеченными рунами дуардинов. На ногу он нес огромное изваяние сурового длиннобородого божества. Поверхность корабля покрывали снаряды и пушки всех мыслимых видов. Там было больше огневой мощи, чем в целом артиллерийском подразделении. Огромная сфера двиргателя покоилась на приземистой кабине в задней части судна. Гигантский металлический шар покрывали вентиляционные отверстия и кованые панели из рифленого металла с непрозрачными иллюминаторами, которые излучали слабый синий свет.

— Зигмаровы зубы, не могу дождаться, когда полечу на одном из них, — пробормотал Каллис.

— Болтаться в воздухе на куске металла — это здорово, а от небольшого плавания ты дрожишь? — подняла бровь Шев.

— По крайней мере, я знаю, что, оказавшись за бортом, я умру, как только упаду на землю, а не начну барахтаться во мраке, пока ко мне будут подбираться тысячи неописуемых кошмарных тварей.

— Если только ты не свалишься в воду.

Каллис молча пожал плечами, признавая ее правоту.

Говоривший с ними дуардин подошел к закрытой двери в борту судна и постучал по металлу затянутыми в перчатку пальцами. Спустя несколько секунд люк открылся, член команды сделал несколько шагов и скрылся в недрах корабля.

— Интересно, как это все работает? — поинтересовалась Шев, подняв ладонь козырьком ко лбу, и, сощурившись, поглядела на огромное судно. — Как может что–то настолько тяжелое держаться в воздухе?

— Насколько я слышал, Железноспаянные задают те же вопросы и не получают в ответ ничего, кроме ледяных взглядов, — отозвался Каллис. — Небесный народ не очень–то общителен. Те, кто сует свой нос в их дела, у них не в чести. Уверен, ты их просто очаруешь!

Пока они смотрели, на палубе самого правого корабля появился дуардин в громоздком бронированном костюме гораздо тяжелее тех, что носили его сородичи. На его плечах на большом гребне из рифленой стали крепилась металлическая сфера, похожая на те, что были установлены на воздушных кораблях. Путешественники с изумлением увидели, как дуардин поднялся в воздух, двигаясь с невероятной ловкостью и проворством, несмотря на всю громоздкость своего оборудования. Он остановился на вершине сферического двиргателя ближайшего судна, одного из меньших боевых кораблей, и они увидели вспышку ручного резака, когда дуардин, паря над надстройкой, принялся заваривать панели.

— Если это не волшебство, то я понятия не имею, как такое возможно, — покачал головой Каллис.

Через несколько минут люк флагмана со скрипом отворился и снова появился дуардин. Он пошел к ним, время от времени останавливаясь, чтобы отдать распоряжения членам своей команды.

— Адмирал Бенгтссон поговорит с тобой, — сказал дуардин, указывая на Толла. — С тобой одним. Убери оружие. Я тебя обыщу. Когда дело касается бизнеса, осторожность не помешает.

К удивлению Каллиса, Толл кивнул, снял куртку и передал ее облаченному в броню дуардину. Харадронец свистнул, в ответ приблизились двое из его команды и эффективно и бесцеремонно обыскали охотника на ведьм. Они сняли у него с пояса кобуру и два карманных пистолета, а также небольшой арсенал клинков и принадлежностей непонятного назначения. Толл без особых претензий перенес обыск, будучи уверен, что они пропустили несколько его самых тонких и смертоносных вещиц.

Харадронец фыркнул от удовольствия, катая в пальцах маленький бронзовый шар.

— У тебя много интересных игрушек, человек, — заметил он. — Впечатляет!

— На твоем месте я был бы аккуратнее с этим, приятель, — заметил Толл, когда один из дуардинов вернул ему одежду.

— Сержант-стрелок Дрок, — представился дуардин, — главный корпус. Следуй за мной.

Каллис и Шев шагнули было следом, но Дрок поднял руку.

— Только он, — велел дуардин. — Вы двое ждите здесь.

— Это может занять некоторое время, — сказал Толл. — Возвращайтесь в «Утонувшую крысу», таверну за свободным рынком.

— Представляю, что это за заведение, с таким–то названием, — пробормотал Каллис.

— Просто будьте осторожны и дождитесь меня, — посоветовал Толл. Повернулся и двинулся следом за Дроком к громадному небесному кораблю.

Огромная дверь со скрипом отворилась, и Толл последовал за Дроком вглубь бронированного корпуса. Внутри было сумрачно, тесный туннель из переборок и рифленых стен освещали неприятно пахнущие лампы, отбрасывающие на стены туманный оранжевый свет.

Толл шел мимо помещений, до потолка заставленных ящиками, бочонками, клетками и прочими вещами, которые дуардины в масках крепили при помощи кожаных ремней. Когда он проходил, они бесстрастно смотрели ему вслед. Это могло быть простой иллюзией, но внутренняя часть судна оказалась намного больше, чем мужчина ожидал. Все было функционально, практично: ни один участок стены или пола не предназначался для красоты — только для пользы дела. Внутри стоял резкий и горький, но не совсем уж неприятный запах масла, выделанной кожи, пота и тяжелого труда.

Дрок поднялся по короткой лестнице из рифленых ступеней и приблизился к очередной переборке с тяжелой дверью, отмеченной рядом неизвестных Толлу рун. Человек неплохо знал язык небесного народа, но у каждой небесной гавани харадронцев были свои культурные тонкости и языковые особенности. Судя по отметинам, которые Толл заметил на корпусе судна, команда Бенгтссона была родом из Барак Зилфина, одного из самых крупных анклавов небесного народа.

Сержант-стрелок резко стукнул в дверь, изнутри едва слышно буркнули. Дрок отворил дверь в маленькое, слабо освещенное помещение с огромным столом из железного дерева. Вокруг этого изукрашенного резьбой предмета мебели высились джунгли документов: свитков, фолиантов и схем, нагроможденных так, что казалось — если они упадут, то с легкостью погребут под собой человека. Среди желтеющего папирусного леса сидел еще один закованный в броню дуардин. Он сгорбился над заваленным картами и навигационными приборами рабочим столом, освещенным лампой в форме яйца из полированной бронзы, свисавшей на медной цепочке с потолка.

Как и все члены команды, адмирал Бенгтссон носил кожаный комбинезон и полностью скрывающую лицо маску. Но его маска была украшена богаче тех, что уже довелось видеть Толлу. Из блестящего золота, нижняя часть образовывала большую клиновидную бороду и широкие усы, верхняя же изображала величавое лицо нахмуренного дуардина. Глаза представляли собой небесно-голубые сапфиры, брови покрывали серебряные заклепки. Зрелище было довольно внушительным.

— Ну? — рявкнул Бенгтссон. Голос оказался резким и грубым, со слабым акцентом. — Время уходит, сэр. Полагаю, вам есть что мне предложить?

Сняв шляпу, Толл приблизился к адмиральскому столу. Места, чтобы присесть, там не нашлось. Бенгтссон явно не был дуардином, которому нравилась компания.

— Ганнивер Толл, агент ордена Азира, — представился охотник на ведьм. — Я преследую человека, совершившего бессчетные преступления против вольного Вышнего города. Я прибыл сюда на парусном судне, но, боюсь, моя цель все больше отдаляется от меня. Мне нужен более быстрый транспорт.

Бенгтссон откинулся на спинку кресла и сплел затянутые в перчатки пальцы.

— «Неутомимый» — не пассажирский корабль, — сказал он. — Объясните мне, почему я должен прервать прибыльную торговую миссию ради вашего удобства?

— Как я уже сказал, я представляю орден.

— Если вы намерены мне угрожать, я должен вас предупредить, что последний выдвинувший мне ультиматум человек летел до твердой земли несколько часов, — заметил Бенгтссон.

Толл поднял руку в знак понимания и покачал головой.

— Вовсе нет, адмирал. Мое положение не дает мне власти над небесным флотом Барак Зилфина. Я это отлично знаю. Но я в состоянии хорошо вознаградить тех, кто поможет мне в моем стремлении привлечь беглеца к ответу. Орден никогда не забывает своих союзников, адмирал.

— В самом деле? — спросил Бенгтссон. — А что это за беглец, которого вы разыскиваете? Кто настолько важен, что агента Зигмара выслали за пределы его владений, чтобы свершилось правосудие?

— Его зовут Ортам Вермайр. Последнее время он именует себя Золотым Лордом.

— Утонченный человек.

— Он может таковым быть, если ему нужно. Вермайр являлся Верховным арбитром Вышнего города несколько десятков лет. В Городе Тайн не было более важного смертного.

— Пока он не открыл его двери для вторжения демонов, — продолжил Бенгтссон. — До меня доходили рассказы о разграблении Вышнего города и о вашем лорде-предателе. Я знаю, что за его голову назначена немалая награда. Но охота за преступниками — не мое дело.

— Сделайте это своим делом, и я смогу предложить вам нечто большее, чем деньги, — предложил Толл.

Бенгтссон подался вперед. Было ужасно неудобно иметь дело с тем, кому не можешь посмотреть в глаза. Возможно, именно поэтому харадронцы снискали себе славу мастеров торговли. И все же Толлу показалось, что он ощущает любопытство дуардина.

— Вам известно, чем славится Вышний город? — спросил он.

— Разумеется, — махнул рукой Бенгтссон. — Тайны и вранье, извлекаемые из Копья Маллуса — реликвии старого мира, если легенды не врут. Осколки будущего, из которых человек может извлечь свою выгоду. Скажите, если город так богат пророчествами, почему в нем столько пьяниц, нищих и лжецов? Я бывал в твоем Городе Тайн, ведьмолов, и у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться.

— Предсказания реальны, — возразил Толл. — Некоторые — не громче шепота, слабые предположения. Ими мы позволяем населению торговать и обмениваться по своему усмотрению, поскольку по отдельности они практически не имеют смысла. Но из Копья добываются и великие истины, адмирал. Те, что хранятся под замком по указанию Коллегии. Некоторые таковы, что их не постичь смертным душам, тайны столь сокрушительной силы, что лишь лучшие умы эпохи могут надеяться их истолковать. Другие просто слишком ценны, чтобы их обнародовать.

— Ближе к делу, — прервал Бенгтссон, не сумев скрыть зазвучавший в голосе растущий интерес.

— Мне известно, что небесные путешественники ценят больше всего на свете, — сказал Толл. — Дыхание Гругни. Топливо, питающее ваш флот и ваши города. Эфирное золото. Если вы согласитесь взять меня на борт, я смогу предоставить вам пророчество несравненной ценности, которое сделает вас самым богатым капитаном на побережье Когтя, а возможно, и во всех мирах.

Повисло долгое молчание. Хрустальные глаза Бенгтссона не отрывались от охотника на ведьм.

— И Коллегия с этим согласится? — наконец спросил он.

— Разумеется, нет, — ответил Толл. — Но я не собираюсь спрашивать у них разрешения. Я имею в виду, адмирал, что заплачу любую цену за то, чтобы Ортам Вермайр был мертв.

Бенгтссон откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы и изучая охотника на ведьм.

— Я слушаю, — сказал он.

В многолетнем и обширном опыте Каллиса «Утонувшая крыса» оказалась, пожалуй, самым удручающим заведением, которое он когда–либо имел несчастье посетить. Это была тесная приземистая глиняная лачуга, для прочности подпертая костями. Единственным источником света служила пара отверстий в наклонной крыше, откуда слабые лучи падали на несколько табуретов и покрытых шкурами столов. Явный хозяин, морщинистый старый дуардин без глаза и со ртом, полным сломанных зубов, рассматривал Каллиса с таким видом, как будто тот был каким–то особенно мерзким паразитом, пробравшимся в его заведение.

— Два эля, — рискнул Каллис.

— Эля? — задрав внушительный нос, выплюнул дуардин.

— Прошу простить мое невежество. Какие изыски вы обычно предлагаете?

— Гуаму, — проворчал бармен и принялся разливать по двум кружкам густую зеленовато-коричневую жидкость. В воздухе повис сильный неприятный запах — нечто среднее между мокрым деревом и канализационным стоком. Слабо улыбнувшись, Каллис щелчком отправил по стойке свою последнюю монету и осторожно отнес две кружки с отвратительной жидкостью в темный угол, где его ждала Шев.

Он подвинул альвийке через стол ее напиток. К его удивлению, она взяла кружку и сделала большой глоток. На ее лице последовательно отразилось несколько стадий разочарования, завершившись чем–то близким к капитуляции.

— Боги, как же вяжет! — простонала она.

Каллис сделал глоток и тут же об этом пожалел. На вкус бурда была даже хуже, чем на запах, но хотя бы в желудке напиток оставил ощущение тепла.

— Надеюсь, твой приятель договорится о транспорте для нас, — сказала Шев. — Бильжепорт лишен очарования, и могу поспорить, что наш беглец уже почти у цели.

— При необходимости Толл может быть очень убедительным, — успокоил он. — И он не позволит Вермайру снова ускользнуть.

Шев нахмурилась, ее губы шевельнулись, словно она хотела что–то сказать.

— Говори, что у тебя на уме, — сказал Каллис.

— Тебя не беспокоит, — поинтересовалась она, — то, с какой силой он ненавидит этого человека? Я знавала людей, одержимых местью. Арманд, она никогда не приводит ни к чему хорошему.

— Предательство Вермайра очень его задело, это верно, — кивнул Каллис. — Но я доверяю ему. Он никогда не подводил меня раньше.

Альвийка откинулась на спинку стула, глядя на него ореховыми глазами.

— Почему ты здесь, Арманд? — поинтересовалась она. — Ты не истинный верующий, это точно. Такой человек, как ты, прославившийся в битве за Вышний город — хоть и возвращенец, — я бы подумала, что ты уже обеспечен на всю жизнь!

Он вздохнул и пожал плечами. Даже такое скупое движение отозвалось болью в груди. Если начистоту, он действительно не задумывался о том, почему принял предложение работы от Толла. Насчет того, насколько тяжелой и неблагодарной будет эта работа, охотник на ведьм не соврал.

— Большую часть своей жизни я считал, что мое призвание — армия, — старательно подбирая слова, ответил Каллис. — Я был неплохим солдатом. Думаю, мои товарищи меня уважали. Это была нелегкая жизнь, но она давала мне стержень. Цель. А потом в один миг я все потерял.

— Предательство Вермайра?

— Да, но не только. Все, что я когда–либо знал, все выводы, которые я сделал, все основы того, во что я верил, были разбиты. Мир внезапно стал бесконечно огромным и ужасающим. Но каким–то образом…

— Ты нашел в нем свое место?

Он кивнул.

— Я не могу объяснить. Моя жизнь утратила всякий смысл, когда вскрылась присутствовавшая в ней ложь. Среди нас были демоны. Но вместо ожидаемого страха я ощутил лишь спокойную уверенность. Словно вся моя жизнь вела меня к этому моменту осознания, и теперь я стал по-настоящему свободным.

— Возможно, я ошибалась, — пробормотала Шев. — Наверное, ты все–таки истинный верующий.

Каллис засмеялся и поднял свою кружку. Шев чокнулась с ним, пролив несколько капель дурно пахнущего напитка. Мужчина поймал себя на том, что смотрит на нее. Альвийка была красива. Шрамы ее совсем не портили.

Дверь таверны со скрипом распахнулась. Капитан Арика Зента — или кем там она сейчас притворялась — вошла в компании Оскуса и еще четырех альвов-корсаров. Волосы Зенты по-прежнему покрывала алая повязка, свои двойные мечи она сменила на пару кинжалов с инкрустированными рубинами рукоятками, которые крест-накрест крепились на ее кожаных доспехах. Дуардин-бармен чуть отодвинулся от стойки. Очевидно, альвы — бич морей — в Бильжепорте почитались не менее загадочными фигурами, чем в доках Вышнего города.

— Оставь себе свою трюмную воду, — сказала вошедшая Зента и пренебрежительно махнула рукой на занервничавшего дуардина. — Я принесла кое–что, что с меньшей вероятностью испортит мне кишки.

Капитан извлекла из–под куртки бутыль с янтарной жидкостью и зубами вытащила пробку. Тут она заметила в темном углу Каллиса и Шев.

— Да это же расхитительница гробниц Арклис и неукротимый гильдиец! — воскликнула Зента, выплевывая пробку и делая большой глоток из бутыли. Она подошла к их столу, и ее хищный нос сморщился от отвращения. — Вы в самом деле настолько глупы, что решились пить местную рыбью мочу? Помоги вам боги! Выплесните–ка эту пакость, и давайте выпьем более достойный напиток!

Каллис со вздохом перевернул кружку над полом. Маленькое угнездившееся между пыльными булыжниками шестиногое ракообразное в пурпурном панцире, попав под душ из кислой гуамы, издало вопль возмущения и убралось в тень.

Зента налила Каллису глоток янтарной жидкости. Ее подчиненные уселись за столы у барной стойки. Каллис отметил, что расслабленными они не выглядели. У всех было оружие, и они выбрали места, дававшие хороший обзор каждого входа.

— Ждете неприятностей? — поинтересовался Каллис, делая глоток. Обжигающее пойло, но с приятным медовым послевкусием.

— Как обычно, — понизив голос, отозвалась она. — Арика Зента — не то имя, которое восхваляют на марселях в этих морях. Слишком много раз я дурачила Верховных капитанов.

— Ну, пока они не в курсе, что мы здесь, — заметила Шев.

Зента посмотрела на нее почти с жалостью.

— Конечно, в курсе. А если до сих пор не знают, значит, узнают в скором времени. Девочка моя, нельзя просто взять и замаскировать такой корабль, как «Тройная удача». Мы можем выиграть время, и только. Мы — в кровавой воде, и в ней кружат акулы. Единственное, что их сдерживает, — опасение, что у меня что–то припрятано в рукаве.

— А у тебя припрятано? — поинтересовался Каллис.

— Нет, — весело сообщила Зента.

Он со вздохом допил остаток спиртного. Зента снова наполнила его кружку.

— Не беспокойтесь о своих драгоценных головах, молодежь, — сказала она. Впервые за несколько дней капитан искренне улыбалась. Каллис понял, что она искренне довольна собой. — Я бывала в ситуациях и похуже. И я знаю Верховных капитанов лучше, чем они сами. Азрек, беглый раб. Лорс, ради выгоды выпотрошивший собственную мать. И этот толстый слизняк Каскин, который на самом деле гораздо умнее, чем выглядит, несмотря на все свое бахвальство.

— Если то, что ты говоришь, правда, то, может, лучше где–нибудь залечь? — прошептала Шев. — Может, вернуться на корабль или оплатить рейс до Вышнего города?

Зента вздохнула.

— «Тройная удача», пожалуй, оставалась единственным безопасным местом во всем Бильжепорте, — сказала она, медленно смакуя напиток. — Но это была ее последняя охота. Корпус пострадал так сильно, что понадобится целая команда днем и ночью работающих корабелов, чтобы вернуть ей прежнее проворство в море. Она неплохо послужила мне, но для любого старого волка однажды наступает время, когда он больше не может охотиться. Выпьем за ее память!

Каллис с удивлением отметил, что ему грустно слышать эти слова. Он не то чтобы наслаждался моментами своего пребывания на борту «Тройной удачи», но корабль-волк прошел через все самое худшее, что могло преподнести им побережье Когтя, и он вывез их живыми из всех передряг. Ну, по крайней мере, большинство из них.

— Мы останемся здесь, пока не найдем безопасный рейс назад в Вышний город, — сказала Зента. — С капитаном, который будет держать язык за зубами. Такого непросто отыскать.

— Или пока не найдем подходящий корабль для того, чтобы его украсть, — пробормотал Оскус.

— Тут я особых надежд не питаю, — сказала Зента. — Судя по состоянию большинства этих полусгнивших когг, они продержатся не больше лиги, прежде чем пойдут ко дну. Если бы капитан моего флота позволил довести свой корабль до подобного состояния, я бы освежевала его до костей.

Она допила остатки янтарного напитка. Каллис и Шев тоже подняли свои кружки и выпили.

Когда Толл вернулся из небесного порта, уже стемнело. Вдалеке слышались пьяные выкрики и грохот, который явно претендовал на то, чтобы называться музыкой, но таковой не являлся. Впрочем, здесь было тихо. И тревожно.

Шаги. Мягкие, осторожные и безошибочные. За ним следили.

Толл резко свернул в узкий переулок, стиснутый между двумя рядами тесных глинобитных хибар. Под ногами обломки раковин перемешались с битым стеклом, и ему пришлось неуклюже скакать по чистым участкам земли, чтобы его не было слышно. Толл снова свернул, и справа обнаружилось раскрытое окно — импровизированный вход в одно из примитивных строений. С отработанной грациозностью он перемахнул через подоконник и легко проник внутрь помещения, отпрянув к дальней стене. Мимо проема проплыли две тени. Ненадолго остановились, и мужчина услышал тихое перешептывание, но не смог разобрать слов. Их эмоции, однако, были вполне понятны: растерянность и злость. Через мгновение парочка двинулась дальше.

Толл осторожно шагнул вперед. В углу лачуги лежало нечто, замотанное в шкуры и обрывки сетей. Оно застонало и что–то забормотало, когда мужчина проходил мимо. В передней части помещения было еще одно раскрытое окно. Толл ступил на подоконник и, подпрыгнув, ухватился за грубую деревянную крышу. Как можно тише вскарабкался наверх и тут же низко присел, заметив движение на крыше дома через дорогу. Завернувшийся в черный плащ силуэт с многозарядным арбалетом в руках. Крестообразная головка оружия блуждала по раскинувшимся внизу улочкам: снайпер искал свою цель. «Без сомнения, эта цель — я», — подумал Толл. Он рассчитывал, что их присутствие останется незамеченным еще по крайней мере пару часов, которых должно хватить, чтобы Каллис и девушка-альвийка добрались до корабля харадронцев. Однако, как всегда, лучшие его планы пошли наперекосяк.

Снайпер пробормотал ругательство и придвинулся ближе. Теперь до него было не больше десятка футов, и он стоял к Толлу спиной. Охотник на ведьм поднялся, взяв кинжал прямым хватом. Разбежался, оттолкнулся от края крыши и прыгнул через щель. Арбалетчик как раз разворачивался, когда Толл врезался в него и повалил навзничь. Мужчина выстрелил, из–под руки Толла вылетел болт и исчез в ночи. Вцепившись одной рукой в горло снайперу, прервав испуганный возглас, Толл ударил его кинжалом в грудь. Противник забулькал и выплюнул в лицо охотника на ведьм струю горячей крови. Толл не остановился, продолжая наносить удары до тех пор, пока неровное дыхание не прервалось. Он услышал снизу движение и тихий низкий свист со стороны улицы, ведущей на запад к рыночной площади. Ухватился за скользкую от пролитой крови рукоятку арбалета и поднял оружие к груди. Лучше, если все останется в тайне.

Опершись на одну ногу, Толл наклонился над краем крыши, отыскивая цель. Заметил движение — не более чем тень. Выстрелил и с удовлетворением услышал в ответ вопль боли. Отправил еще два снаряда в темноту, из которой доносился звук, а затем откатился назад, уворачиваясь от ответного дождя болтов, которые застучали вокруг, поднимая фонтанчики пыли и раскалывая древесину.

— Джед! Джед! — услышал он испуганное шипение.

Толл соскользнул с правой стороны крыши, подальше от голоса и тихого стона головореза, которого он зацепил последним выстрелом. Множество приближающихся шагов и мерцание факелов в дальнем конце переулка. Совсем нехорошо. Они могли запросто поймать его здесь в ловушку и прикопать. Кем бы ни были те, кто вел эту игру, рисковать они не собирались. Охотник на ведьм порылся в карманах куртки и выудил бронзовую сферу, которая чуть ранее так заинтересовала сержанта-стрелка Дрока. Сфера слегка завибрировала, и он повернул ее половинки. Две части со щелчком разделились, открыв тонкую полосу отверстий по окружности. Выждав пару вздохов, мужчина запустил сферу, и она покатилась в конец переулка, где виднелась группа силуэтов. Шар плеснул густым зеленым дымом, который распространился между красными глинобитными домами, затопив двигающиеся фигуры удушающим туманом. Толл услышал кашель и звуки рвоты — едкий газ делал свое дело. Затем, подняв воротник куртки, чтобы прикрыть рот, он низко пригнулся и двинулся вперед, прямо в облако. Из тумана появилась спотыкающаяся трясущаяся фигура, прижимающая к глазам затянутую в перчатку руку. Толл рассмотрел очертания плотного мускулистого человека, сжимающего в руке зловещего вида топор. Когда мужчину перестало рвать и он поднял глаза, в лицо ему смотрел пистолет охотника на ведьм. Он успел испуганно вскрикнуть, и опустившаяся на шею дубинка заставила его упасть на колени. Толл замахнулся еще пару раз, и тело окончательно обмякло. Когда из дыма начали выбегать другие фигуры, он втащил тело в проулок и стянул с него черный плащ. Накинув плащ на плечи, подхватил абордажный топор мужчины — оружие с толстой рукоятью и обоюдоострым лезвием — и набросил на голову капюшон.

— Гнилые кости Нагаша, — сплюнул ближайший человек, прислонясь к дальней стене проулка.

Толл вышел из своего укрытия, демонстративно растирая глаза — это было несложно, поскольку удушающий газ въедался в кожу, раздражая не хуже крови демона.

— Джед и Хогрим истекают кровью, — раздался другой голос. — Скользкий оказался тип.

— Верховный капитан нас предупреждал, — прошептала первая фигура.

— Я видел, как он побежал туда, — низким голосом буркнул Толл.

Помог ли едкий дым или тусклое освещение, но, казалось, группа головорезов не заметила подмены. Бормоча проклятия и угрожая несостоявшейся жертве кровавой местью, они начали проходить мимо Толла. Один из них протянул руку, чтобы помочь, но тот покачал головой и отмахнулся, сделав вид, что пытается откашляться.

Едва они скрылись в тенях, кашель у мужчины чудесным образом прекратился, и Толл скользнул во мрак, со всей доступной скоростью двигаясь в сторону «Утонувшей крысы» и надеясь, что успеет вовремя связаться со своими спутниками. Пересек грязную, усеянную битыми стеклами площадь и увидел возникшие из невысоких строений силуэты с металлическим блеском в руках. В землю вокруг, подняв облако пыли, врезались болты. Он замер, понимая, что его окружили.

— А ты талантливый человек, — донесся слева грубый голос.

Из темноты появился дуардин с зазубренным клинком, его сопровождала парочка крепких приспешников. Толл узнал клеймо беглого раба на лбу незнакомца и понял, что перед ним — Верховный капитан Азрек. Его репутация жестокого садиста была известна даже на улицах Вышнего города.

— Сдавайся, — проворчал дуардин. — У тебя нет выбора, ведьмолов.

Проклиная свою неудачливость, Толл поднял руки, позволив добытому арбалету упасть на землю. Из тени выступила еще одна фигура и двинулась через площадь.

Когда она достигла мерцающего лунного света, Толл разглядел безликую золотую маску и длинные струящиеся черные одеяния.

— Ортам, — выдохнул Толл. — Мне следовало догадаться, что, прежде чем меня добить, ты захочешь позлорадствовать. Ты всегда считал, что звук твоего собственного голоса — самая лучшая музыка.

Вермайр рассмеялся влажным клокочущим смехом. За бывшим Верховным арбитром следовал худой бледный человек, в котором Толл узнал Верховного капитана Лорса. Если Азрек и Каскин всячески демонстрировали свои амбиции и стремились приукрасить собственный имидж, Лорс оставался на редкость загадочной фигурой. Толл долгое время считал его наиболее опасным из всей троицы.

— Глупо, — грубым сдавленным голосом прохрипел Лорс. Ходили слухи, что когда–то в пьяной драке соперник ударил его ножом в горло. — Ты не говорил нам, что он — охотник на ведьм. Время от времени мы высасываем из Вышнего города немного крови, и этого никто не замечает. Но если мы начнем убивать членов ордена, проклятые буревестники окажутся в наших доках раньше, чем мы успеем о них подумать.

Вермайр положил руку на плечо мужчины. Лорс вздрогнул, у него на лице появилось такое выражение, будто по нему ползет живой паук.

— Если постараетесь, никто никогда не узнает, что здесь произошло, — сказал Ортам. — Ганнивер — скрытный человек, который месяцами, а иногда и годами работает без общения и поддержки со стороны Арнхема. К тому времени как в ордене заметят его исчезновение — если они действительно его заметят, — у них появится тысяча других проблем, которые займут все их время. Мы живем в эпоху великих возможностей, Верховный капитан, если только у нас хватит ума и смелости воспользоваться ими. Думаете, Арнхем обратит внимание на пропажу одного человека, в то время как их города в отдаленных Владениях будут в осаде?

— Мы здесь лишь выживаем, как ни крути, — сказал Лорс, сбрасывая руку Вермайра. — Я не настолько глуп, чтобы считать, что мы продержимся хотя бы день, если карательный флот двинется на Бильжепорт. Каскин и Азрек видят, что поклонники Зигмара к нам равнодушны, и принимают это за страх. Но мы рискуем перехитрить сами себя.

— Лишь рискуя немыслимым, мы создаем свою судьбу, — заметил Вермайр.

— Прекрати нести эту сладкоречивую чушь, — усмехнулся Лорс.

Вермайр был невысок. И все же он, казалось, нависал над Верховным капитаном. Воздух вокруг них вдруг стал густым и тяжелым, и Толлу почудилось, что он слышит низкий гул, похожий на пульсацию крови.

— Можешь идти, — сказал человек в маске. — Присмотри за своими пленниками.

Лорс побледнел, его рука дернулась было к поясу с оружием, но он его так и не извлек, покачал головой и зашагал прочь в окружении толпы головорезов. Толлу слышал, как под его ботинками хрустят осколки усеивающего площадь стекла.

— Для этого здесь я, — сказал Азрек, проводя пальцем по плоской стороне клинка. — Если тебе что–то нужно от паршивца, я — тот, кто может это добыть… Мне всегда было интересно, как поведет себя ведьмолов под ножом.

— В этом нет необходимости, Верховный капитан. Наши дела вскоре будут завершены. — Вермайр перевел взгляд на Толла. — Ну вот, — продолжил он, — мы наконец–то встретились.

Толл подумал о тысяче угроз и проклятий, которые мечтал швырнуть в лицо предателю, но не произнес ни одного. Лишь пристально посмотрел на бесстрастную маску.

— Тебе нечего сказать? Ты гнался за мной через огромный океан, стирал свои старые кости в пыль, чтобы увидеть меня мертвым, и, когда ты в итоге меня догнал, становишься мрачным и молчаливым?

Толл скользнул взглядом по площади, ища пути к отступлению. Впереди, примерно ярдах в ста к северо-западу, он слышал звук бегущей воды. Один из забитых грязью сточных каналов, спускающихся к гавани. Если бы ему удалось до него добраться…

— Я действительно считал тебя другом, Ганнивер, — продолжил Вермайр.

— Не говори мне о дружбе, — горько рассмеялся Толл. — Ты меня предал, Ортам. Дурачил меня годами и десятилетиями. Ты поджег мой город, связался с демонами и ведьмиными отродьями.

— Я сделал это ради…

— Ради чего? — прошипел Толл. — Ради власти? Ради своей жалкой веры? Посмотри, чего ты добился! Ты носишь маску не для того, чтобы скрыть свое лицо от охотников Азира, а потому, что боишься того, чем становишься. Арклис рассказала мне, что с тобой происходит, старый друг, и почему ты ищешь Серебряный осколок.

Рука Вермайра дернулась, словно в стремлении открыть его истинное лицо. Но он опустил ее и издал мягкий грустный смешок.

— Знаешь, а есть те, кто верит, что я благословен, — сказал он, — что мое преображение — нечто вроде дара Творца Изменений.

— Хозяина, которому ты продал душу? — качая головой, переспросил Толл. — Ты же умный человек, Ортам. Культурный, образованный человек. Ты должен бы знать, что ожидает поклоняющихся Богу Лжи.

— Я не священник, Ганнивер. И никогда им не был. Я лишь ищу способ сбежать. Свободу от безнадежного дела, в которое нас втравил Бог-Царь. Борьба и бесконечная война против врага, которого мы никогда не сможем победить. Ты лучше остальных должен понимать всю тщетность этой борьбы. Ты знаешь истинный масштаб силы, ополчившейся против смертных. Нам не выстоять.

— Это не имеет значения, — покачал головой Толл. — Лучше умереть. Лучше небытие, чем то, что с тобой случилось.

— Тут мы наконец–то совпадаем, — подтвердил Вермайр. — Я покончил со служением воле богов и монстров, Толл. Я найду Серебряный осколок и использую его силу, чтобы изменить свое тело. А затем я изгоню вас, зигмариты, с вашим лицемерием, из этих земель, город за городом. И начну с Вышнего города. Пусть гнусное место сгорит первым, а боги препираются над его пепелищем.

— И это — все твои мысли? — с отвращением покачал головой Толл. — Это — лучшее, что ты смог придумать? Совершить злодеяние, которое тебе уже однажды не удалось?

— Для начала. И тебе будет больно, Толл. Ведь это ты довел меня до моего нынешнего состояния. Будет справедливо, если я, в свою очередь, разрушу твой мир.

— Ты никогда не перестанешь быть орудием Темных Богов, Ортам. Даже сейчас ты пляшешь под их дудку. Они владеют твоей душой и твоей судьбой, и нет лекарства, которое могло бы тебя спасти.

Вермайр надолго замолчал.

— Я должен тебя убить, — наконец сказал он.

— Если ты оставишь меня в живых, я приду за тобой. Здесь меня не удержат, во всяком случае, не навсегда. Я не перестану охотиться за тобой.

Вермайр приблизился и крепко сжал посох, двумя руками поднимая его к груди. И вновь Толл услышал странный пульсирующий звук, который становился все громче и громче.

— Я должен, — пробормотал Вермайр.

— А почему это не сделает твой раб? — поинтересовался Толл, указывая на Верховного капитана Азрека. — Он такой поклонник холодного оружия. Интересно, если ты Верховный капитан и такой ужасный бич морей, почему тогда гниешь в этом убогом муравейнике среди пьяниц и дураков? Может, ты обычный головорез с ножом, а в трущобах города скрываются куда более страшные вещи?

Глаза Азрека остекленели от ярости.

— Я с наслаждением освежую тебя, мальчишка! — рявкнул дуардин и двинулся вперед, вращая клинком.

— Азрек, отойди, — огрызнулся Вермайр. — Это мое дело.

Верховный капитан поднял руку, и арбалетчики качнулись к Толлу, выступив из–за фигуры в маске.

— Не будь идиотом, — гневно зашипел Вермайр.

— Ты не имеешь права говорить со мной в таком тоне! — заявил дуардин. Он уже был всего в нескольких ярдах от Толла, два его телохранителя не отставали от хозяина. — Это мой город. Мой! И я покажу тебе, что бывает с теми, кто оскорбляет меня в моем доме.

Воспользовавшись суматохой, Толл сжал запястье и дернул рукой. Часовой механизм щелкнул и завибрировал, спрятанный в рукаве пистолет скользнул в ладонь. Повернувшись, охотник на ведьм выстрелил в мужчину слева. На рубашке у того появилась маленькая яркая точка, тут же расползшаяся темным пятном. Кашлянув, подстреленный упал в грязь. Толл уже двигался, стремительно приближаясь к ошеломленному Азреку. Обхватив руками толстую шею дуардина, он ударом колена сбил его с ног. Кто–то в панике выстрелил, и второй телохранитель завопил от боли, заполучив болт в голень.

Толл заметил, как Вермайр складывает пальцы в фигуру, и бросился в сторону. Мимо пронесся огненный заряд, окутавший пурпурным пламенем деревянную хижину. Ночь внезапно расцветилась танцующими сполохами. Закрыв лицо руками от опаляющего жара, Толл побежал. Арбалетные болты, свистнув, врезались в стену за его спиной. Он увидел, как Вермайр выплетает очередной заряд огня, а затем врезался в гнилые деревянные ворота, разлетевшиеся градом осклизлых обломков. Потревоженная колония желтозубых трюмных крыс размером с гончих ринулась врассыпную, с негодующим визгом путаясь под ногами. Что–то сильно ударило Толла в лопатку, разорвав плоть и проникнув до кости, но он не остановился, потому что знал, что это будет означать смерть.

Впереди он видел изгибающуюся стену канала, а за ней — грубые квадратные очертания канализационного стока, изливающего в реку густую, как суп, коричнево-серую жижу. Поскользнувшись на булыжниках, мужчина вынужден был сильно пригнуться, чтобы сохранить равновесие, и тут же град болтов врезался в стену на том уровне, где несколько секунд назад была его голова. Он снова побежал, улица за спиной сменилась грязным склоном, усеянным разбитыми бутылками и костями. Слетев с этого отвратительного холма, Толл нырнул, и маслянистая поверхность воды в грязном канале взметнулась вверх, принимая его в ледяные объятия.

— Скользкий ублюдок! — выругался Азрек, прочесавший береговую линию в поисках тела Толла. Они нашли лишь его широкополую шляпу, разорванную слева ударом арбалетного болта. Но крови не было, хотя Верховный капитан и клялся, что попал метательным ножом в бегущего человека.

Вермайру хотелось спалить нервного дуардина заживо. Кровь гремела в венах, присутствие темной силы в душе требовало кровавой жертвы за эту неудачу. Он мог — должен был — убить охотника на ведьм, но тот ускользнул, а Вермайр знал Ганнивера достаточно хорошо, чтобы понимать, что несколько ран не задержат того надолго.

Он выругался.

Азрек уставился на него, и выражение его лица заставило Вермайра приоткрыть рот. Было бы так приятно сорвать плоть с лица этого высокомерного негодяя, насладиться его мозгом на глазах у его приспешников и увидеть, как они разбегаются с криками ужаса.

Нет.

Не здесь. Не сейчас.

Такие безрассудные проявления силы привлекут нежелательное внимание. Толл вряд ли был единственным агентом Азира в этих водах. Глупо перехитрить заклятого врага и тут же попасть под прицел другого охотника за головами или наемного убийцы.

— Ты должен его найти, — вместо этого сказал Вермайр. — Поверь мне, ты не захочешь, чтобы Ганнивер Толл жил в твоем городе. Он умеет создавать проблемы.

— Не создаст. Он умрет до того, как ему представится такая возможность, — отрезал Азрек.

— Я советую вам просто убить оставшихся пленников, чтобы не допустить и их бегства. Или же ваше правление в роли Верховных капитанов будет короче, чем у остальных.

Вермайр еще раз осмотрел бурлящие воды канала, но ничего не увидел. Когда он повернулся, чтобы уйти, подчиненные Азрека отпрянули, давая ему дорогу.

Это была неудача, но он все еще опережал преследователей, и они получили тяжелый удар. Пришло время отправляться в путь. Его ждал затерянный город Зоантика.

Дверь «Утонувшей крысы» отлетела внутрь, врезавшись в дальнюю стену со звуком выстрела. Первые облаченные в плащи фигуры только начали атаковать, а команда Зенты уже была на ногах, ощетинившись клинками, ручными арбалетами и пистолетами. Первый же вошедший — бритоголовый громила с тяжелой булавой — упал, прошитый болтами. В тесной таверне грянул оглушительный выстрел, и один из альвов с «Тройной удачи» рухнул, захлебнувшись криком. Лежащий на полу бармен-дуардин взвыл, закрывая руками голову. Каллис вскочил, пнул стол, выбираясь на свободу, и вынул оружие.

— Задняя дверь! — крикнула сжавшаяся в углу Шев. — И там тоже!

Каллис повернулся и выстрелил. Взметнулись осколки, пуля пробила облицованную раковинами дверь. По ту сторону раздался приглушенный стон, но через мгновение он прервался и внутрь стали врываться новые фигуры. Каллис поспешно извлек из висящей на ремне сумки новые заряды и увидел, что капитан Зента сидит на своем стуле посреди развернувшейся бойни с выражением скучающего безразличия на лице.

Шальная пуля разбила стеклянный графин, который она держала в руке, и сверкающие осколки хрусталя усеяли пол.

— Ну хватит! — вскричала Зента, и на ее лице наконец–то проступило раздраженное выражение. — Довольно!

К изумлению Каллиса, стрельба прекратилась. Вломившиеся, кем бы они ни были, набились в таверну, в которой теперь висел горький запах порохового дыма и свежепролитой крови. Слева от Каллиса кто–то издал долгий протяжный стон боли, на который никто не обратил внимания.

— Кто на этот раз? — продолжила Зента, поднявшись и расхаживая взад-вперед посреди воцарившегося хаоса. — Верховный капитан Каскин, это твой непередаваемый смрад доносится через дверь? Или мне следует говорить с благородным Азреком?

Наступило долгое молчание, нарушаемое лишь всхлипываниями бармена. Проходя мимо, капитан Зента коротко пнула его в зад, и он замолчал.

— Арика, дорогая, — раздался странно детский высокий носовой голос. — Как чудесно вновь вас увидеть! Если вы будете так добры, я попросил бы вас и вашу команду сложить оружие. В противном случае, боюсь, придется пустить в ход клинки, а вы ведь знаете, как я не люблю ненужное кровопролитие.

— Да уж, боги свидетели, ты святой среди головорезов, Каскин, — фыркнула Зента.

Капитан коротко кивнула Оскусу, и мускулистый альв бросил свой ручной арбалет на пол. Товарищи по команде Зенты, бормоча ругательства, сделали то же самое, а за ними, неохотно, и Каллис. Люди Верховного капитана подобрали брошенный арсенал и привычно обыскали пленников в поисках утаенного оружия. Они нашли немало — целую коллекцию ножей, кастетов, дубинок и шипастых удавок.

— Чисто? — снова раздался тот же детский голос.

— Да, сэр, — отозвался самый рослый головорез с перебитым носом, взмахнув тяжелой двуручной дубинкой.

В дверь вошел крупный мужчина. Очень толстый, одетый в малиновую шелковую рубашку и ярко-синие панталоны, в нелепой огромной шляпе, натянутой на большую квадратную голову. Пальцы рук вошедшего украшали сверкающие драгоценные камни и массивные золотые кольца, широкое моложавое лицо расколола восхищенная улыбка.

— Арика, Арика, — проворковал он, склоняясь в изысканном поклоне. — Вы неизменно очаровательны, моя дорогая. Скажите, как вам сезон?

Зента шагнула к Каскину, и телохранители Верховного капитана тут же сомкнулись вокруг него с поднятым оружием. Каскин отмахнулся от них.

— Моря неспокойные, как ты знаешь, — отозвалась Зента.

— О, как всегда. Я был потрясен, узнав о состоянии «Тройной удачи», дорогая. Жаль было видеть, как корабль со столь грозной репутацией тащится в порт, словно раненый зверь. Мои соболезнования, Арика.

Он склонил голову и молитвенно сжал руки — жест, от которого разило неприкрытой фальшью.

— Боги Бездны, избавь меня от этого театра, ты, выбросившийся на берег кит! — вздохнула капитан Зента. — Думаю, два других извращенца находятся где–то неподалеку? Без них тебе этого не провернуть!

— Разумеется, — раздался голос с черного входа.

Там стоял дуардин с татуировкой в виде злобного черепа на левой стороне лица, лениво вертевший в пальцах широкий нож. Он выглядел более хилым, чем большинство дуардинов, которых знавал Каллис, но в его позе читалась скорость и смертельно опасная грация хлыста. Мужчина нахмурился, заметив, что лицо дуардина залито кровью и испачкано копотью. Челюсти его были сжаты, глаза от злости превратились в темные щели. Он выглядел готовым на убийство.

— А вот и капитан Азрек присоединяется к нашему маленькому собранию, — рассмеялась Зента. — Скажи–ка, Оддо, как та рана, что я нанесла тебе в нашу последнюю встречу? Шрам остался?

Лицо дуардина закаменело, но глаза блеснули. Еще одна фигура скользнула внутрь, осторожно входя в таверну.

— А вот и последний из твоего жалкого маленького триумвирата, — заметила Зента. — Капитан Лорс.

— Зента, — кивнул вошедший.

Окинув взглядом помещение, он коротко посмотрел на Каллиса и уставился на Шев. Щелкнул пальцами, и двое его прихвостней подошли, схватили альвийку за руки и потащили к двери, хотя она брыкалась изо всех сил.

Каллис шагнул было вперед и тут же оказался под прицелом нескольких пистолетов и арбалетов.

— Что тебе от нее нужно? — спросил он.

— Ничего, — поднял бровь Лорс. — Она просто часть сделки. Сядь.

Взгляд Каллиса заметался по таверне в поисках чего–нибудь, что он мог бы использовать в своих интересах. У Лорса за поясом был свободно заткнут пистолет, на кожаном нагрудном ремне закреплены два ножа. Ближайший охранник с мутным взглядом потирал виски с изможденным видом пьянствовавшего всю ночь. Если Каллису удастся выхватить клинок у Верховного капитана, быстро прикончить его и швырнуть тело в охрану… Нет. Слишком много нацеленных на него пистолетов и слишком большое расстояние.

Шев встретилась с ним взглядом и слегка покачала головой. Он глубоко вздохнул. Она права. Сейчас не время для безрассудного героизма.

Альвийку увели в темноту.

— Я долго ждал, — прорычал Азрек. — Тебе не уйти, Зента. На этот раз никто не будет вытаскивать тебя из огня.

В ответ Зента лишь холодно улыбнулась дуардину.

— Говорю вам, надо просто убить их всех сейчас, — пробурчал Лорс. — И дело с концом!

— Нет, — сказал Каскин. — Бильжепорт должен увидеть, как она погибнет от наших рук. Они должны знать, кто властвует над этими морями, отсюда и до Вышнего города. Только так.

Азрек кивнул.

— Смерть — это одно. Унижение — другое дело. Они отправятся в Яму. Мы устроим спектакль, подобного которому сброд в здешних местах еще не видывал.

Грубые руки схватили Каллиса и остальных и потащили к двери.

Шев пыталась удержаться на ногах, а ее наполовину несли, наполовину волокли по улицам. Увидев постепенно приближающийся силуэт башни Верховных капитанов, она подумала, что, возможно, они направляются к гавани. Ее окружала почти непроглядная темнота, но она замечала бледные враждебные лица с выражением хищной заинтересованности, словно у падальщиков, ждущих своей очереди дорваться до трупа.

— Сохраняйте спокойствие, мисс Арклис, — посоветовал Окклезий, и она, пожалуй, впервые была благодарна за успокаивающий звук голоса, эхом отразившийся в голове. — Будьте наготове. Я буду искать подходящий момент, и, как только скажу, вы должны будете бежать. Уверяю вас, мы выберемся из этой передряги. Никто не может долго удерживать Окклезия Мироходца.

— Сюда, — прорычал державший ее за руку толстяк.

Альвийка подняла голову и увидела ничем не примечательное двухэтажное здание с видом на гавань. Темная вода залива блестела в желтом лунном свете. Девушку втолкнули внутрь, где одинокая жаровня освещала безликую, оштукатуренную красной глиной комнату, отбрасывая на стены неровные тени.

— Наша сделка завершена, — раздался знакомый голос, от которого у нее в жилах застыла кровь. — Можете идти.

Головорезы Верховных капитанов удалились, оставив Шев посреди комнаты. За дверью справа от нее маячила тьма, казавшаяся странно живой. В дверь вошла фигура, и она сразу узнала его. Безжизненная золотая маска тускло сияла в свете факелов, и альвийке показалось, что она видит слабое серебряное мерцание в глубоко сидящих глазах.

— Приветствую, мадам Арклис, — сказал Ортам Вермайр.

— О нет! — воскликнул Окклезий.

Вермайр пошел через комнату к ней, и Шев показалось, что она замечает в его шагах намек на хромоту — эдакое легкое спазматическое подергивание. За спиной у мужчины что–то задвигалось, в тени дверного проема она увидела краткую яркую вспышку и мерцающий шар птичьего глаза, желтый, зловещий и горящий, словно лесной пожар. Она отдернула руку, внезапно преисполнившись сильнейшего отвращения.

Если Вермайр и заметил ее беспокойство, он ничем этого не показал.

— Моя дорогая Шеваниа! — сказал он, и, хотя он произнес это тихо, она вздрогнула от его слов. — Я всегда знал, что мы снова встретимся. Пожалуйста, не пугайтесь. Я не держу зла по поводу неблагоприятного характера нашей последней встречи. Считаю, что я сам виноват в случившемся недоразумении. Конечно, вы бежали от меня, я принимаю на себя полную ответственность. — Лорд в маске наклонился ближе. Ноздри девушки обжег запах пепла и ртути. Она отступила, отчаянно пытаясь установить как можно большую дистанцию между собой и этим существом. — Однажды я сказал вам, что мы обречены на великие дела, Шеваниа. Я все еще думаю, что это так. Однако сейчас мне нужны две вещи. Во-первых, ваше сотрудничество в ближайшие несколько дней. Во-вторых…

Вермайр вытянул руку со скрюченными, словно когти, пальцами.

— Отдайте, — сказал Окклезий. — Он все равно заберет меня у вас.

Медленно, с сожалением Шев расстегнула ожерелье и передала Вермайру кристалл. Едва сняв его с шеи, она впервые за несколько недель почувствовала истинное молчание, словно исчез целый слой ее подсознания. Ощущение оказалось тревожащим и неприятным. Она привыкла слышать голос Мироходца.

Вермайр на мгновение замер, уставившись в глубину изменчивой сферы. Затем он сунул камень в карман и жестом предложил девушке следовать за ним. Ей не хотелось этого делать. Что бы ни скрывалось за темным дверным проемом, она была уверена, что оно жаждет сожрать ее душу. Вермайр хмыкнул под своей маской, издав отвратительный влажный звук.

— Вам нечего бояться, мадам Арклис, — заверил он. — Следуйте за мной. У нас с вами есть одно дельце.

Шев последовала за Вермайром в ночь. Он повел ее направо вдоль гавани, через трущобы и разрушенные каменные стены. В этих развалинах на камнях сидели худощавые силуэты с зазубренными клювами и изогнутыми рогами. Их глаза горели, словно угли в темноте, и она вздрогнула от их злобных взглядов.

— Не обращайте внимания, — посоветовал Вермайр, — они никого не тронут, если я этого не захочу.

— Вы, безусловно, улучшили качество своих партнеров, — отозвалась альвийка.

Мужчина рассмеялся.

— Шеваниа, вы можете не верить, но я действительно скучал по вашему обществу.

— Куда вы меня ведете?

Он остановился и развернулся, поднимая одной рукой посох. Темные блестящие воды гавани начали бурлить и пениться.

— Мы собираемся прокатиться. Это подарок от моих новых союзников.

Из воды появился сияющий в лунном свете силуэт. Это был кусок темно-красного кристалла в форме грубого наконечника стрелы размером примерно вдвое меньше, чем «Тройная удача». По краям кристалл загибался вверх, образуя зазубренные стенки, из бортов причудливого судна, словно плавники глубоководного животного, выступали веера шипов длиной с копье. Шев обратила внимание, что нижняя часть корабля была покрыта странными крючьями явно органического происхождения, похожими на загнутые зубы. В центре судна покоилось пульсирующее пурпурное ядро, и когда девушка опрометчиво засмотрелась на него, то ощутила, что голова начинает кружиться, а к горлу подступает тошнота.

В этом корабле, в этих существах было что–то неправильное.

Когда корабль приблизился к пристани, Вермайр ступил на борт и протянул Шев руку, чтобы помочь ей последовать за ним. Она не захотела принять ее и с неохотой сама перебралась на палубу. Несмотря на то что поверхность была гладкой и скользкой как лед, девушка обнаружила, что легко удерживает равновесие. Судно источало странное тепло.

Птицеподобные существа приблизились к ним, не отрывая от нее взглядов. Забираясь на борт, они бормотали и прищелкивали на своем странном языке. Шев увидела, что у некоторых есть собственный транспорт. Уродливое нечто в форме диска, видимо, органического происхождения, с острыми как бритва лопастями и зазубренными зубцами. Когда они ступали на борт этих странных устройств, те начинали с гудением подниматься в воздух.

Вермайр произнес заклинание, и кристаллический корабль последовал их примеру, быстро и грациозно поднявшись в ночное небо. Они беззвучно взмыли вверх, и вскоре под ними раскинулся Бильжепорт, переливающийся огнями корсарский порт. Где–то внизу остались Толл, Каллис и остальные, плененные Верховными капитанами. Шев не умела молиться, но просила всех богов, которые только могли ее услышать, чтобы они помогли ей и ее друзьям пережить грядущие испытания.

Каллис и остальные провели остаток ночи в темном зловонном подземелье где–то рядом с доками, слушая вопли и пьяное пение благородных обитателей Бильжепорта. По грубому каменному полу камеры Каллиса сновали огромные злобные крысы, и он коротал несколько остававшихся до рассвета часов, пиная их.

Из противоположной камеры до него донесся храп Зенты, и он удивленно покачал головой. Как она может спокойно спать в такое время? Нужно выбираться отсюда, взломать замок, подкупить охранника… что–то делать! Что–нибудь! В безумном порыве ярости он пересек камеру и загремел ржавыми прутьями.

— Эй! — крикнул он, надеясь привлечь чье–нибудь внимание. — Эй, вы там!

Никакого ответа. Боги, как же болит голова. Угощение Зенты обернулось жесточайшим похмельем.

— Отдыхай, гильдиец, — раздался мягкий и спокойный голос Оскуса.

Альв прислонился к решетке в камере рядом с камерой Зенты, спокойно глядя на товарища по плену. Каллис ощутил сильное желание заехать ему в челюсть.

— Какой у тебя, собственно, план? — огрызнулся он. — Дождаться рассвета, чтобы нас вытащили и четвертовали?

— Не надо ничего делать, — с невыразимо раздражающим спокойствием зевнул Оскус. — Не сейчас. Посмотри на решетку — в ней нет слабины. Нет замков, которые можно взломать, нет потайного хода, чтобы сбежать. Так что да, мы подождем. Они уже сделали ошибку, не убив нас сразу, когда у них была возможность. Мы улучим момент и заставим их поплатиться. Или все умрем. В муках.

— О, это замечательно, — вздохнул Каллис, сползая на пол и пиная особенно уродливую бело-серую крысу, которая рискнула подойти чересчур близко. — Я в который раз думаю, что мне безумно повезло оказаться в команде отличного корабля «Тройная удача». Долгого ему плаванья!

— Осторожнее, парень, — тихо произнес первый помощник.

Каллис промолчал. Его мысли переметнулись на Толла. Где сейчас охотник на ведьм? Его тоже поймали? Возможно, он лежит в канаве мертвый, убитый тем самым человеком, которого пытался привлечь к ответственности. А Шев… Она во власти маньяка Вермайра, и Каллис ничего не может с этим поделать.

Через трещины в потолке стал просачиваться багряный свет, рисуя на стене вертикальные полосы. Быстро светало. Каллис свернулся калачиком в углу камеры как можно дальше от прыгающих крыс и попытался задремать.

До момента, когда грохот шагов и окрики заставили его проснуться, ему удалось урвать лишь несколько драгоценных минут сна. Он встал. Голова пульсировала мучительной болью, во рту пересохло. По коридору шли десятки вооруженных мужчин и женщин и гремели дубинками и клинками по прутьям камер. Шум, который они издавали, отнюдь не способствовал уменьшению боли в измученной голове Каллиса.

— Вставай, подонок, — рявкнула шедшая впереди огромная грубая женщина с наполовину выбритой головой и шипастым кнутом в руках. Подойдя к камере Каллиса, она отперла решетку, и внутрь тут же ворвались двое ее крепких соратников, которые бесцеремонно выволокли пленника наружу. — Пора на представление! — сказала женщина, оскалив в улыбке черные зубы. — Смотри же, ты должен хорошенько развлечь зрителей, прежде чем их разочаруешь.

— Ну конечно, я только об этом и думаю, — отозвался Каллис и тут же заработал болезненный тычок от одного из тюремщиков.

Зенту с командой вытащили из камер вместе с Каллисом, хотя он успел заметить, что охранники неохотно поднимали руку на альвийку-корсара и ее окружение. Арика Зента, в свою очередь, выглядела абсолютно безучастной. Поднявшись по ступеням темницы и выйдя на яркий солнечный свет, звенящий от криков и издевок собравшейся толпы, капитан подавила зевок. Они оказались на своего рода площади, украшенной безвкусной бронзовой статуей грудастой русалки с амфорой, из которой в шестиугольный мраморный бассейн изливался поток воды. Вокруг фонтана слонялись неопрятные типы, смахивающие на тюленей на пляже. Все они имели такой вид, словно еще не вполне оправились от ночных развлечений. Остальную часть площади занимали толпы любопытных — моряков и уличных оборванцев, а также предприимчивые торговцы, торгующие сомнительного вида жареным мясом и кувшинами эля.

За толпой Каллис увидел череду лестниц, ведущих на глубокую арену с каменными стенами, окруженную шатким деревянным амфитеатром. На одном конце этого потрепанного цирка располагался крытый помост, над которым развевались три ярких флага. На одном флаге были изображены два окровавленных кинжала, на другом — изогнувшийся в прыжке змей, а на третьем — летящий феникс с пронзенным стрелой сердцем.

— Флаги Верховных капитанов, — пояснила проследившая за его взглядом Зента. — Они собираются угостить своих верноподданных зрелищем настоящей казни и выпить аплодисменты, как хорошее вино.

Они дошли до первой лестницы, и Каллис впервые смог рассмотреть арену. Гладкие двадцатифутовые каменные стены, покрытые влажным лишайником, окружали ровную каменную площадку, усеянную обломками мертвых кораллов. Это напоминало грубый пляж во время отлива. Подойдя ближе, он ощутил неприятный запах гниения и соли. На полу арены около трехсот шагов в поперечнике темнели глубокие лужи зеленовато-черной воды, мерцающие в утреннем солнце, словно глаза гиракулы.

Осужденных подвели к огромным железным воротам в задней части арены, и лихорадочный гомон толпы достиг предела. Пленников по одному выводили к воротам, снимали наручники и проталкивали через вход. Подошла очередь Каллиса. Он стоял и ждал, когда тюремщица снимет цепи.

— И что я там найду? — поинтересовался он.

Женщина широко улыбнулась и плюнула ему черной слюной в лицо.

— Ну ладно, — ответил Каллис, вытирая плевок.

Тюремщик с сообщниками схватили его за руки и толкнули за дверь. Он едва не упал на покрытый водорослями пол. Отсюда были видны четыре входа с большими подъемными воротами, встроенные в стены, и ряд некрупных отверстий высоко в стене. Из них, как рвота по рубашке пьяницы, струились коричневые потеки.

Зента с командой стояли на самом большом участке твердой земли, плоском щите выжженной солнцем скалы, вокруг которого бурлил поток чистой воды. Оскус поднял заостренный камень размером с кулак. Когда Каллис подошел, Зента нагнулась и ухватилась за ржавую рукоять меча, валявшегося у ее ног. Примерно в двух ладонях от крестовины лезвие было сломано, но оставшийся край был достаточно острым.

— Добро пожаловать! Всем добро пожаловать! — раздался сверху громкий голос.

Верховный капитан Каскин развалился на крытом помосте под огромным навесом, слуги и рабы бросились вперед с блюдами, полными еды, и огромными кувшинами с вином.

Толпа набилась в амфитеатр в ожидании. Каллис видел множество лиц, со смехом и выкриками предвкушающих будущую бойню. В них полетели бутылки и множество еще менее приятных вещей. Когда Каскин заговорил, толпа начала скандировать его имя. Он некоторое время наслаждался поклонением, а затем поднял руку, призывая к тишине.

— Перед вами — легендарный капитан Арика Зента, — наконец проревел он, указав на арену. — Бич побережья Когтя. Гроза берега Клыков. Волчица волн. Сколько из вас, стоящих здесь, пострадали от ее мерзких прихотей? Сколько честных моряков были вынуждены под угрозой силы освободить свои корабли от бесценного груза или же погибнуть в морских глубинах?

Раздался оглушительный рев, вызвавший у Зенты счастливую ухмылку. Каллис задумался: а есть ли здесь вообще хоть один, кто не является ее врагом?

Каскин вновь призвал толпу к спокойствию.

— Благородные обитатели Бильжепорта долго страдали от нее, обвиненные в извращенности и распутстве худородными хлыщами из Вышнего города, этими трусливыми лицемерами, приютившими самую гнусную разбойницу в своем порту!

Снова рев и град бутылок и гниющих отбросов.

— Но довольно! — взревел Каскин, воздев к небу руки, а затем сделал большой глоток из кубка с вином, пролив на лицо пурпурную влагу.

Вопли перешли в ликование. Каллис никогда не переставал удивляться тому, насколько лицемерной может быть толпа смертных. Разглядывая собравшихся, он гадал, найдется ли среди них мужчина или женщина, хоть мимолетно знакомый с понятиями чести и порядочности. Все свидетельствовало об обратном.

— Хватит болтовни, — прорычал Верховный капитан Азрек, и, хотя он едва повысил голос, его было ясно слышно на арене. — Развлеки–ка нас хорошенько, прежде чем умрешь, Зента.

Он поднял руку и резко опустил ее, словно падающий нож гильотины.

По сигналу раздался дробный грохот цепей, медленно открывающих шлюзовые ворота. Из четырех отверстий исторгся поток зловонной воды, забрызгав скалистый пол арены. Через несколько мгновений жижа хлынула и из отверстий в верхней части каменных стен. Уровень воды стал быстро повышаться. Толпа запела и взвыла, словно бешеные волки. Каллис подобрался, приготовившись к предстоящему бою.

— Держись ближе ко мне, — сказала Зента, с изящной легкостью вращая полумеч.

В воде начали появляться стремительные силуэты. Гибкие змееподобные твари, покрытые рядами крючковатых шипов. Длинные раздвоенные языки ощупывали землю, незрячие глаза зловеще шарили по арене. До Каллиса донеслось низкое шипение.

— Воридоны, — пробормотал Оскус, сжимая в кулаке камень. — Остерегайтесь их укуса, или обнаружите, что не можете шевельнуться, пока вас не сожрут заживо.

Полдюжины похожих на угрей существ подкрадывались все ближе и ближе, скользя в закручивающихся водоворотах. Каллис с остальными отступил на сухую землю. Один из альвов швырнул камень, попал ближайшему змею в челюсть и разбил изогнутые зубы. Тварь поднялась и зашипела, длинный язык закачался туда-сюда, словно она размахивала мечом. Другой змей бросился вперед и ударил, отбросив Оскуса назад. Каллис понял, что существа слепы, но каким–то образом чуют добычу. В напряженной тишине они расползлись, окружая свои жертвы.

Невысокий жилистый альв по имени Хьювон, бывший, как помнил Каллис, на «Тройной удаче» квартирмейстером, подбежал, чтобы ударить одного из змеев камнем. Казалось, зверь ожидал нападения: едва альв приблизился, он изогнулся и рванулся вперед, обвившись вокруг руки несчастного корсара. Альв взвыл от боли, кровожадно взревела толпа. Каллис почувствовал, как у него скрутило желудок при виде шипастой шкуры, которая, сжимаясь и наматываясь, с тошнотворной легкостью срывает плоть с костей и перемалывает ее. Зверь попытался распахнуть пасть и укусить Хьювона в шею, но Зента бросилась вперед и отрубила твари верхнюю челюсть. Раздался ужасающий шипящий визг, змей выпустил добычу и рухнул, забившись в поднимающейся воде в облаке иссиня-черной крови.

Еще двое из команды Зенты бросились вперед, чтобы оттащить Хьювона. Старый крепкий корсар шипел сквозь стиснутые зубы, с ненавистью глядя на толпу, которая насмехалась над его раной. Вода уже плескалась вокруг лодыжек и прибывала с каждым мгновением.

По расчетам Каллиса, у них оставалось не больше десяти минут до того, как они окажутся полностью в воде. Он содрогнулся при мысли о колючих кошмаpax, скользящих к нему из глубины, обвивающих и тянущих на дно, чтобы разорвать на части.

Зента прыгнула вперед, убрав оружие и подхватив на отмели плоский камень. Она обрушила его на одного из зверей, сокрушив тварь на месте. Хвост бессильно хлестнул воздух. Оскус опустился на колени у головы и ударил ее камнем — раз, другой, третий. Из расколотого черепа выплеснулось ярко-розовое вещество.

«Двумя меньше», — подумал Каллис.

Он услышал над толпой хриплый носовой смех Каскина.

— Отличное представление! — хохотал Верховный капитан. — Действительно отличное представление!

Работая парами, осторожно и наверняка, альвы отделили и уничтожили еще трех змеев, разрубив их на куски или забив до смерти тем, что попалось под руку. Когда Оскус боролся с последней оставшейся тварью, Каллис вырвал из рук своего союзника камень и ткнул грубым оружием под челюсть существа, перерезав тому глотку. Вода поднялась до колен, две трети арены были уже затоплены. Над поверхностью оставались лишь несколько разрозненных сланцевых островков и громоздящихся скал. Ни один альв еще не погиб, хотя Хьювон потерял много крови и выглядел бледным и изможденным. Каллису доводилось видеть подобные раны, и он считал, что корсар скоро истечет кровью. Ужасающая уверенность в их конце вызывала больший ужас, чем любое порождение глубин, которое могло выскользнуть из этих шлюзовых ворот. Их будут одного за другим тащить, рвать на части и пожирать под хохот толпы. Мужчина посмотрел на трибуны, увидел оскаленные зубы и потные лица исступленной толпы.

И это — конец? Неужели он отказался от многообещающей карьеры в Вольной гильдии ради того, чтобы умереть на потеху этим отбросам? Каллис взмолился о том, чтобы увидеть в толпе усталое лицо Ганнивера Толла, но тщетно. Он знал, что надеяться глупо. Скорее всего, охотник на ведьм уже мертв.

— Это просто разминка, — взревел Верховный капитан Азрек. — Пускай попробуют справиться со Старым Потрошителем!

Рев толпы стал еще громче. Она начала скандировать: «Потрошитель! Потрошитель! Потрошитель!»

В дальнем конце арены открылись другие ворота, втрое больше первых. Каллис услышал доносящийся изнутри дребезжащий царапающий звук. Из тьмы вынырнула огромная саблевидная конечность, со странной тошнотворной размеренностью постукивающая по полу. Грубая шершавая поверхность сверкнула на солнце, расширяясь книзу в форме лопатообразного клинка. Следом выдвинулись остальные лапы и проволочно-жесткие усы, которые скручивались и дергались, пробуя воздух.

На свет вылезла туша из самых мрачных кошмаров Каллиса. Похожая на паука, поджарая, покрытая прочным хитином. Монстр передвигался на восьми ногах: двух передних, толстых и бронированных, и остальных, собранных в задней части туши. Размером он был с небольшой дом, но двигался в потоке морской воды с ужасающей быстротой и ловкостью. На хитиновой голове, над пастью, полной клыков, с которых капала слюна, скрывалась дюжина блестящих черных глаз. Каллис ощутил ужас и отвращение, грозящие лишить его последних сил.

— Глубинный живодер, — сказал Оскус, и Каллис услышал страх в голосе обычно невозмутимого альва. — Бездна, как они умудрились его поймать?!

Каллис едва успел отскочить, когда передняя конечность монстра врезалась в скалу, на которой он стоял, и разнесла ее на куски. Он упал в ледяную морскую воду и отчаянно заработал ногами, пытаясь оказаться как можно дальше от твари. Перед ним в пене яркой крови вынырнул разорванный почти пополам труп. Каллис разглядел бледное лицо альва, остекленевший взгляд, искаженные ужасом черты лица. Чья–то рука ухватила его за плечо и втащила на каменный выступ, покрытый шипами. Это был Оскус. Стиснув зубы, он держался за руку, но в остальном казался невредимым.

— Как, во имя Зигмара, мы сможем убить эту тварь?! — ахнул Каллис, уставившись на кружащий возле них хитиновый ужас, отвратительно щелкающий и постукивающий конечностями. Два альва уже погибли, с тошнотворной легкостью разорванные на части. Их останки частично были отброшены в сторону, частично оказались в пасти монстра. С загнутых клыков стекала окровавленная слюна, глаза твари не отрывались от выживших.

— Отвлеките его, — велела Зента.

Ей каким–то образом удалось добыть еще один клинок в пару к ржавому полумечу — кинжал с зазубренным лезвием, который она вырвала из рук плавающего в воде трупа.

— Что ты собираешься делать? — спросил Каллис, но прежде, чем капитан успела ответить, Оскус оттащил его прочь, бросившись к юго-восточному краю арены по колено в воде. Старый Потрошитель проследил за ними глазами-бусинами и всем своим громадным телом развернулся в их сторону.

Оскус поднял увесистый камень и швырнул его глубинному живодеру в голову. Щелкнув конечностью, тот отбил камень. Многочисленные глазки, казалось, злобно впились в первого помощника.

Каллис в самом деле не понимал, что ему делать с надвигающейся на него отвратительной тварью. Он решил взобраться на ближайшую скалу — узкий гребень из камня и кораллов, тянущийся вдоль восточной стены. Под ногами блеснула брошенная кем–то из толпы стеклянная бутылка, он выхватил ее из кровавой воды и, пригнувшись, швырнул в Потрошителя. Снаряд врезался тому в спину и разбился о прочный панцирь на тысячи сверкающих осколков.

Взгляд монстра заметался между двумя нападавшими — тварь явно раздумывала, кого разодрать первым. Монстр остановился на Оскусе, и Каллис ощутил приступ облегчения, лишь немного разбавленный чувством вины.

Потрошитель рванулся к первому помощнику, намереваясь пырнуть альва передними конечностями. Оскус метнулся под одну, увернулся от другой, ловко приземлился на выступающую из воды скалу и тут же перескочил на следующую, каким–то чудом умудряясь лавировать между хлещущими лапами. Каждый промах твари толпа сопровождала стонами и завываниями. Первый помощник легко поднырнул под бронированную тушу зверя, Потрошитель взвизгнул и закружился на месте, пытаясь разрубить альва своими конечностями-лезвиями.

Каллис продолжал вести обстрел, пуская в ход камни, обломки кораллов — все, что попадалось под руку. Он потерял из виду Зенту и понимал, что, если она ничего не сделает в ближайшее время, Оскус погибнет. Долго так продолжаться не могло.

И тут зверь застал Каллиса врасплох. Он проигнорировал беспорядочно мечущегося под ним альва и бросился на другую добычу. Движение было ужасающе внезапным. Чудовищная заостренная лапа находилась уже в нескольких дюймах от его лица, когда оцепеневший Каллис вздрогнул и резко метнулся в сторону. Позже, вспоминая этот миг, он удивлялся тому, что Потрошитель промахнулся. Мужчина помнил, как изогнутая конечность врезалась в каменную поверхность и разнесла ее на осколки, а дальше — внезапное ощущение полета, когда существо, быстро дернув ногой, угодило ему в грудь плоской стороной когтя и рывком отшвырнуло назад.

Каллис с такой силой ударился о стену арены, что воздух вылетел из легких и в глазах ненадолго помутилось. К счастью, кости уцелели. Он соскользнул вниз, упал лицом в воду, не успев прийти в себя, глотнул горько-соленой жидкости и начал задыхаться и барахтаться. Шатаясь как пьяный, Каллис поднялся, давясь и отплевываясь, и увидел нависающую над ним тварь. Он мог разглядеть сверкающие потоки воды, стекающие по бронированному телу, и ужасные пронзительные глаза, смотрящие на него с каким–то потусторонним голодом.

Раздался безумный смех. Арманд посмотрел направо и увидел Арику Зенту, которая бежала по гребню скалы с двумя занесенными клинками и диким восторгом в глазах. Невероятно высоко подпрыгнув, она пролетела мимо размахивающих лап Потрошителя прямо к его уродливой морде. Тот успел пронзительно вскрикнуть от ярости, прежде чем оба клинка глубоко вонзились в темные сферы глаз.

Потрошитель завалился назад, бронированная головогрудь изогнулась, тварь закружилась на месте от безумной боли. Зента оттолкнулась и грациозно спрыгнула в воду, каким–то чудом увернувшись от скалящихся внизу каменных клыков.

Рев толпы захлебнулся и стих.

К продолжающему извиваться монстру неуклонно приближался Оскус с ржавым зазубренным гарпуном, подобранным на полу арены. Занеся оружие, он размахнулся и метнул его с безошибочной точностью. Гарпун глубоко вонзился живодеру в пасть, хлынула густая черная кровь. Раздался жуткий влажный треск, Потрошитель рухнул на спину и судорожно засучил конечностями. Через несколько секунд он замер.

Зента выбралась из воды рядом с Каллисом.

— Как думаешь, сколько еще игрушек они припасли? — поинтересовалась она, небрежно стряхивая с рук брызги черного ихора.

— Достаточно, чтобы занять нас еще на какое–то время, — пробормотал Каллис, со стоном массируя ноющую голову. — Трон Азира, это похмелье просто убийственно!

Зента с усмешкой похлопала его по спине и зашагала вперед по скальному выступу, который к тому моменту почти скрылся под прибывающей водой.

Она помахала поднятыми руками и изящно поклонилась, словно бы в ответ на аплодисменты, которых, разумеется, не последовало.

— Итак, — крикнула она, указывая на Верховных капитанов, которые с неприкрытой яростью и ненавистью таращились на нее, — что там у вас еще есть на убой? Может, кто–нибудь хочет спуститься сюда и самолично бросить мне вызов? Как насчет тебя, Азрек? Может, я срежу рабское клеймо с твоей физиономии, да и продам тебя, как порченый товар?

По толпе пронеслась слабая, но четко различимая волна неуверенного смеха.

Азрек двинулся вперед, ухватился за поручни с краю платформы, словно собираясь спрыгнуть вниз. Каскин неожиданно быстро для такого здоровяка поднялся на ноги и положил руку на плечо дуардину.

— Слушайте меня все! — выкрикнула Зента, указывая пальцем на притихшую толпу. — Мои слова — для всех вас! Ни одна из ваших жалких тварей не в состоянии меня убить! Я охотилась на глубинных драконов в туманах моря Теней. Я убила Королеву Бездны и сделала из ее черепа кубок для вина. Я одолела лорда Рукхара среди хрустальных рифов Десяти Тысяч Глаз и отправила на дно его флагман. Я выберусь из этой клетки. Убью все, что вы на меня натравите, сделаю гору из трупов и выберусь по ней наверх.

Возможно, тому виной было воображение Каллиса, но он готов был поклясться, что по крайней мере с дюжину зрителей двинулись к выходу с трибуны, когда капитан завершила свою речь.

— Вы все, задайте себе вопрос: хотите ли вы быть здесь, когда я это сделаю? Когда ваши матери рассказывали вам истории о королеве корсаров Арике Зенте, разве они говорили, что она — милосердная женщина? Или же они все–таки предупреждали вас, что, если вы встанете у нее на пути, она сдерет с вас шкуру и пустит ее на починку парусов? Подумайте об этом!

— Очень забавно, Арика, — процедил Каскин и снял свою нелепую шляпу. — Очень впечатляюще. Но, думаю, пришло время закончить развлечения. Откройте клетки. Все.

Огоры с грохотом и лязгом принялись вращать огромные рычаги. Потоки воды усилились, в дальнем конце арены послышался скрип поднимающихся ржавых прутьев.

Оскус подобрал свой гарпун и направился к Каллису и Зенте. На арене уже не оставалось незатопленных участков. Они стояли на самой высокой скале, но даже там вода достигала колен. Ноги Каллиса онемели от холода.

Канал в дальнем конце арены прорезали зазубренные, похожие на лезвия плавники, скользящие в воде с ленивой угрозой. Под поверхностью угадывались крупные гладкие силуэты.

Оскус, Зента и Каллис встали спина к спине с клинками наготове. Когда существа приблизились, Каллис разглядел блеск острых, как иглы, зубов и отсветы на чешуе под водой.

Подводные твари неуклонно приближались, и тут Каллис услышал новый звук. Низкий шум, напоминающий гудение роя насекомых. Он стиснул зубы. Подняв глаза, мужчина увидел в толпе людей, которые с криками на что–то указывали. Даже с такого расстояния на лицах были различимы беспокойство и растерянность. Верховные капитаны на своем помосте уставились в яркое утреннее небо по другую сторону арены.

На арену упала тень. Подняв голову, Каллис увидел огромный клиновидный силуэт воздушного корабля, железные клепаные пластины бортов, ощетинившиеся трубками кумулятивных зарядов, грозными гарпунами и газовыми пушками. Вся огневая мощь флота, втиснутая в один корабль. Флагман адмирала Бенгтссона, «Неутомимый».

— Будь я проклята, — качая головой, усмехнулась Зента.

Рядом с огромным судном на парящих металлических дисках, подобно летучим рыбам, зависли коренастые фигуры в броне с ружьями и длинными абордажными гарпунами. Когда они с невероятной ловкостью спустились ниже, Каллис увидел блеск металлических масок. Харадронцы открыли огонь, из стволов вырвались вспышки яркого света и жалящие осколки. Снаряды с шипением и брызгами врезались в воду вокруг измученных выживших. Брызнула кровь, забились корчащиеся в волнах хвосты — небесные дуардины уничтожали тварь за тварью. Один из спускающихся дуардинов швырнул гарпун, и Каллис испуганно вскрикнул, когда оружие просвистело всего в нескольких дюймах от его плеча. Повернувшись, он обнаружил, что смотрит в зубастую пасть акулы, пронзенную отполированным металлом. Гарпун пробил уродливую, похожую на молот голову.

Харадронцы потянулись к Каллису, Зенте и Оскусу и подхватили их крепкими руками; каждого держали по два дуардина, в то время как остальные сформировали щит из ружей и клинков. Поняв, что больше не находится в воде, Каллис засмеялся, а дуардины стали подниматься к парящему воздушному кораблю. Они поднимались все выше, и Каллис увидел с изумлением повернувшиеся к ним бледные перепуганные лица. Каскин и Азрек вскочили со своих мест, и Каскин отступил к узкой лестнице, ведущей с платформы Верховных капитанов на верхний уровень города.

— Стой, где стоишь, Каскин! — рявкнул знакомый голос. — Всем стоять на месте! Никто не сделает ни единого шага, иначе корабль будет стрелять до тех пор, пока не израсходует все боеприпасы до последней унции!

Сквозь усталость и боль Каллис ощутил прилив благословенного облегчения. Дуардины взмыли над судном и приземлились на палубу, не слишком осторожно свалив на нее свой живой груз. Каллис сильно ударился о рифленый металл и упал. Он почувствовал, как грубые руки поднимают его на ноги. Это был Толл, в крови и ссадинах, но в целом невредимый. Он стоял рядом с внушительным дуардином, облаченным в пластинчатую металлическую броню, с огромным реактивным ранцем на спине. Множество трубок и шлангов соединяли это странное устройство с богато украшенным золотым нагрудником и креплениями пистолетов на поясе. Подобно всем дуардинам на палубе, он был в маске, но Каллис сразу понял, что это — командир корабля.

— Добро пожаловать на «Неутомимый», — буркнул дуардин.

Толл коротко кивнул Каллису и слегка приподнял верхнюю губу в почти незаметной улыбке. Вторая пара дуардинов высадила Зенту, и она изящно приземлилась, поддерживая раненого Оскуса.

— Толл, старина, — одобрительно кивнула капитан, — должна сказать, ты умеешь эффектно обставить свое появление!

— Арика, — отозвался охотник на ведьм.

Каллис отвернулся к фальшборту. Внизу телохранители Верховных капитанов окружили своих хозяев, но даже с такого расстояния Каллис видел, что они нервничали и были близки к тому, чтобы обратиться в бегство. И впрямь, что можно сделать с пистолетами и клинками против нацеленных пушек металлического монстра?

— У нас была сделка, Бенгтссон, — взревел Азрек. — Даже дуардины, такие как ты, держат слово! Мы заключили соглашение: никаких действий против Бильжепорта, тайных или любых иных, пока вы торгуете в наших доках! Это подписано твоей рукой. Ты собираешься нарушить свои клятвы? Выходит, что Рэдрик Бенгтссон — вероломный трус?

Облаченный в тяжелую броню дуардин — как предположил Каллис, это и был Бенгтссон — извлек из поясного кармана вощеный свиток.

Документ был длиной чуть ли не в рост самого командира, и каждый его дюйм покрывали четкие ровные буквы.

— Вы, разумеется, читали заключенный между нами договор? — Маска причудливо искажала голос адмирала. — В частности, подпункт двести шестнадцать?

На лице Азрека проступили растерянность пополам с раздражением.

— Проклятие, о чем ты болтаешь?! — рыкнул он.

— Я избавлю вас от подробностей, но достаточно сказать, что по истечении трех сезонов соглашение, предоставляющее моему торговому каравану эксклюзивные права на торговые операции в пределах ваших границ, а также соответствующее обязательство с моей стороны воздерживаться от применения оружия, когда мои корабли находятся в непосредственной близости от причала, может быть аннулировано в любое время. Надеюсь, ранним утром вы получили мое послание?

— Ваше… послание? — запнулся Каскин.

— Я выполнил все требования, которые мы согласовали во время начальных переговоров, — продолжал Бенгтссон несколько строгим тоном, будто был разочарованным отцом, пеняющим нерадивому сыну. — Наши дела закончены, и, как указано в третьем абзаце двадцать девятого пункта Кодекса Харадрона, я волен договариваться о новом торговом соглашении с любой стороной, которую выберу. И, как следствие, я больше не связан клятвой нейтралитета.

— Ты, трижды проклятый чумной выродок! — взвыл Азрек.

— Будьте добры оставаться в плоскости делового разговора, — оборвал его капитан Бенгтссон. — Я не виноват в том, что вы не удосужились даже в общих чертах прочесть контракт.

— Пленные, которых вы взяли на «Тройной удаче», — прорычал Толл. — Где они?

Азрек уставился на охотника на ведьм.

— Большей частью мертвы. Выжившие — в темницах под солончаками. И что теперь, охотник на ведьм?

Толл долго рассматривал Верховных капитанов. Тишину нарушал лишь гул большого сферического двиргателя воздушного корабля.

— Вы все обвиняетесь в ереси и мятеже, пиратстве и грабежах на торговых маршрутах между свободными городами Бога-Царя. При этом вы подвергали опасности жизни ни в чем не повинных горожан и верных солдат Азира. За ваши преступления есть лишь одно наказание.

Толл повернулся к Бенгтссону, его глаза были решительными и безжалостными, как глубины океана.

— Низвести, — сказал он.

Когда артиллеристы дуардинов стали нацеливать палубные орудия на дальнюю стену арены, откуда через гигантские шлюзы все еще лились потоки воды, заполняя чашу, Зента расхохоталась. Каллис видел трупы, плавающие в пенящемся бассейне, — альвы и звери вперемежку.

Раздался залп.

Звук был оглушающим. Каллис заткнул уши, а огромное шестиствольное орудие на носу судна серией глухих взрывов прошило шлюзовые ворота. Поворотные орудия, расположенные ниже фальшборта, сказали свое слово, нацелившись на деревянные ограждения, и те разваливались, как мокрый пергамент, когда в них врезались снаряды, снося огромные опоры под сиденьями амфитеатра. Снова раздались крики зрителей, но теперь в них звучала не жажда крови, а ужас. Трибуны начали разваливаться, десятки тел рухнули в пустоту и разбились о каменный пол. Платформу, на которой находились Верховные капитаны, окружали расцветшие всполохи — все больше снарядов достигали цели. Флаги пиратских предводителей закачались, вспыхнули в огненной буре и упали в бурлящие воды арены.

Каскин повернулся, чтобы бежать, но огромное тело успело сделать лишь несколько шагов — пушечный выстрел разорвал под ним арку. Верховный капитан отчаянно, почти комично взмахнул руками, пол под его ногами разверзся, и он с пронзительным воплем рухнул в облако дыма и взметнувшейся пыли. Каллис увидел, что Азрек не бежит, а стреляет из пистолета и вызывающе кричит, подобно обезумевшему зверю оскалив пожелтевшие зубы. Плеснул фонтан крови, и Верховный капитан с развороченной грудью кувырком отлетел назад.

Каллис наблюдал за разгромом и чувствовал подкатывающую к горлу тошноту. Это была не прицельная канонада, а атака, призванная вызвать максимум страха и разрушений. Он схватил Толла за руку, собираясь попросить охотника на ведьм остановить бойню, но Толл просто встретился с ним взглядом и медленно покачал головой. Смех Зенты эхом вплетался в симфонию грохочущих залпов и учащающегося рявканья пушек. Пронзенный снарядами огор упал на громадное колесо ворот.

«Неутомимый» начал подниматься над кровавой баней, взлетая над городом. Быстро распространяющееся наводнение ринулось по узким улочкам с мстительным ревом выпущенного из клетки зверя, разбивая убогие лачуги и глинобитные здания, пожирая все на своем пути. Когда весь нижний уровень Бильжепорта поглотила грязная красно-коричневая вода, пушки наконец прекратили стрельбу.

По расчетам Бенгтссона, до Роковых гор было два-три дня пути при условии, что сохранится дождливая и туманная погода.

— По возможности мы стараемся избегать этих небес, — сообщил адмирал, расстилая на столе карту с изображением странных геометрически правильных гор на северо-восточной окраине побережья Когтя. — Ветер тут может смениться в считаные мгновения, в здешних местах сгинул не один воздушный корабль.

— До нас доходили слухи, — подтвердила Зента.

Корсар прислонилась к дальней стене, с интересом разглядывая загроможденное пространство адмиральской каюты.

— В самом деле, — раздраженно пробормотал дуардин, — у вас, без сомнения, большой опыт путешествий по небесным дорогам. Может, мне следует передать вам комиссионные и собственную долю в этом путешествии?

Зента примиряюще подняла руку.

— Пожалейте капитана без корабля и без команды.

— Насколько я помню, команда у тебя есть, — заметил Каллис, — она все еще заперта в подземельях Бильжепорта.

— Прежде чем отбыть, я отправила Оскуса присмотреть за их освобождением, — пожала плечами Зента. — Надеюсь, к нашему возвращению они успеют разграбить все ценное в этом дрянном городишке. А пока я всего лишь ваш скромный пассажир.

Явно довольный ответом Зенты, Бенгтссон повернулся к Толлу.

— Вы хотя бы представляете себе, что ищете? Если там в самом деле есть затерянный город, никто его не видел и не живет в нем, а значит, не может о нем рассказать. Возможно, мы ищем призрак.

— Вермайр знает, где это, — сказал Толл. — Если он готов рискнуть всем, что у него есть, то можете быть уверены: Зоантика реальна. И каждый миг нашего промедления приближает его к цели. Серебряный осколок, что бы он собой ни представлял, не должен попасть к нему в руки.

Бенгтссон пожал плечами.

— Пока вы платите то, что обещали, я доставлю вас хоть в пасть к Игнакс.

— А что именно вы обещали нашему замечательному адмиралу? — поинтересовалась Зента, с прищуром изучая Толла.

— Вы оба получите обещанное, — с непривычным раздражением отрезал Толл. Каллис с удивлением рассматривал побледневшего охотника на ведьм. — А до тех пор вы оба работаете на меня. Доставьте меня к Роковым горам, адмирал.

С этими словами Толл вышел, оставив Зенту и Бенгтссона в неловком молчании. Каллис последовал за охотником на ведьм, миновав тесные коридоры «Неутомимого» и выйдя на яркий полуденный свет. Далеко под ними раскинулось море, свистел ураганный ветер. Волны казались лазурным ковром, облака кружились над ним в бесконечном, сводящем с ума танце. Чуть выше справа и слева Каллис увидел два других судна Бенгтссона, идущих чуть впереди флагмана. Толл прислонился к фальшборту и обхватил себя руками. Они задержались на несколько коротких часов, чтобы подлечиться и пополнить запасы, но это было меньше, чем требовалось для восстановления. Ни одна из ран Толла не была достаточно серьезной, но они, безусловно, тяготили его. Каждый шаг давался ему с трудом.

— Тебе стоит спуститься вниз и отдохнуть, — заметил Каллис.

— Позже, — бросил Толл.

Несколько минут они неловко молчали, просто глядя на проносящиеся мимо облака и косяки рыб-водорезов, кружащих под ними в море.

— Когда я впервые тебя встретил, я подумал, что ты не похож на тех охотников на ведьм, о которых слышал в детстве, — сказал Каллис. — Безжалостные, жестокие люди, которые без колебаний убьют любого, кого подозревают в ереси. Я думал, ты — другой. Но потом я увидел, что ты сделал сегодня.

— Тебя это разочаровало?

— Ты точно знаешь, что все, кого мы сегодня убили, были виновны? Что ни один невиновный не попал в эту бойню и не утонул, когда мы затопили городские улицы?

— Арманд, невиновные не стекаются в такие места, как Бильжепорт. Они слишком долго обретались там, высасывая силы из вольных городов. Всему есть предел. Им требовался пример того, что бывает, если бросить вызов воле Азира.

— Я не подписывался на то, чтобы расстреливать толпу, Толл.

— Эта самая толпа была более чем рада наблюдать за тобой, Зентой и остальными, когда вас рвали в клочья на той арене. Эта самая толпа состояла из убийц, грабителей и прочей мрази. Каллис, не стоит их оплакивать.

— Я и не оплакиваю. Я вообще не об этом.

— Многие из моих соратников подожгли бы весь порт. Убили бы каждого мужчину, женщину, ребенка в тех стенах и сделали бы это безо всяких сомнений. Я не разделяю такой безжалостности, но и не собираюсь попустительствовать мятежу и предательству, которые направлены против законного правопорядка.

— Это и правильно, и неправильно, Ганнивер. Даже в таком случае, — покачал головой Каллис.

— Скажи это тысячам верных зигмаритов, которых Верховные капитаны грабили и убивали. И хватит самокопания, Арманд. У нас есть дело, и его следует довести до конца. Если тебя так заботят невинные, подумай о тех тысячах, что погибли от руки Вермайра. По крайней мере ради них я бы хотел, чтобы ты сосредоточился на предстоящей задаче.

Несмотря на свое затруднительное положение, Шев не смогла удержаться от восхищенного вздоха при взгляде на Роковые горы. Сперва она увидела вырисовывающийся в тумане огромный многогранный горный хребет, невероятно гладкий и геометрически правильный, парящий в воздухе на высоте нескольких тысяч лиг над лесистыми холмами. Насколько девушка могла судить, сами горы состояли из натурального камня, старые, выветрившиеся и покрытые густой растительностью. Когда они приблизились, она различила кристально чистый водопад, дождем низвергающийся с ближайшего склона этой громадины на лесной полог далеко внизу.

Постепенно стали появляться парящие камни. Некоторые были плоскими каменными уступами, другие имели более округлую, естественную форму. В одном из них ей примерещился человеческий профиль, густо заросший бородой вечнозеленых деревьев. Другой напомнил формой солнечные часы. Третий — рукоять исполинского кинжала. Огромное количество геометрических фигур, бесконечно разнообразных по размеру и форме. Вокруг этих огромных фигур вращались более мелкие каменные острова, наполовину смятые, словно заброшенные поделки скучающего божества, рассыпанные по рабочему столу.

— Боги мои… — прошептала она.

Это было одновременно красиво и жутко. Знать, что когда–то смертный обладал столь невероятной силой. Способностью создать мир или же уничтожить его.

Кристаллическое судно качалось под ними, заставляя спотыкаться на каждом шагу. Вермайр положил руку на плечо Шев, успокаивая. Она вздрогнула, осознав, что мужчина пытается восстановить легкий дух товарищества, который был между ними в начале поисков Окклезия. Тщетно. Теперь она знала, что скрывалось под этой золотой маской. От одного лишь присутствия Вермайра у нее мурашки бежали по коже.

— Невероятно, да? — с ноткой благоговения в голосе произнес Вермайр. — Конечно, я слышал истории. Даже видел зарисовки исследователей, которые рискнули сюда добраться. Но увидеть такое самому…

— Они создавали что–то и не закончили, — заметила Шев, указывая на причудливое расположение фигур. — Интересно, узнаем ли мы когда–нибудь, что они творили?

Она глубоко задумалась, забыв, в какой оказалась ситуации. Цивилизации не создавали подобных чудес без особой на то причины. Возможно, это имело религиозную природу — реликвия старых богов, которым здешние народы поклонялись задолго до того, как стали поклоняться Зигмару. Но чем больше она смотрела, тем меньше ей казалось, что это так. Отсутствие единообразия форм почему–то нервировало девушку.

— Возможно, скоро мы узнаем правду об этом месте. Не исключено, что остатки их древней империи все еще сохранились в горах. Мы узнаем правду вместе, Шеваниа.

Одно из птицеподобных существ подошло и что–то проскрежетало на непонятном ей языке, от чего у альвийки мурашки побежали по коже. Вермайр кивнул и отмахнулся от твари. Шев обратила внимание, что странные существа достали луки и положили на них стрелы. В воздухе разлилось отчетливое ощущение беспокойства.

— Что–то пытается нас отвлечь, — пробормотал Вермайр. — Над этим местом висит морок, я чувствую его запах. Что–то обитает в этих горах, и оно не любит незваных гостей.

Шев нахмурилась. Теперь, когда она поближе присмотрелась к простирающемуся перед ней необычному ландшафту, она поняла, что здесь было что–то странное. Царила тишина, безмолвная напряженность, которая была бы совершенно неуместной в любых дебрях побережья Когтя.

— Там не поют птицы, — пробормотала она.

— Что? — переспросил Вермайр.

— Нет никаких звуков, — пояснила она. — Прислушайтесь. На этих горах, вдали от опасностей, должны обитать птицы. Вы видите там хоть какие–нибудь признаки жизни?

Они медленно обогнули шестиугольную гору, прислушиваясь к реву водопада, сбегавшего по краю парящей скалы и низвергавшегося в никуда. Теперь, когда Шев присмотрелась, заросли деревьев казались ей неестественно упорядоченными, выстроенными в аккуратные строгие ряды, как на плантации. Она вгляделась в мрачный нависающий полог, ища хоть намек на движение, но тщетно. Среди гор не шевелилось ни одно существо.

— Любопытно, — прошептал Вермайр.

Они двинулись дальше в горы, и чувство беспокойства у Шев стало нарастать. Понять его причину было трудно. Девушка ощущала себя так, словно только что проснулась и отчаянно пытается отделить иллюзии сна от своего родного, подернутого дымкой, нереального мира. Они продрейфовали сквозь туманный вихрь, который оставил на их коже капли росы, и поднялись над гребнем широкого плоского диска, заросшего деревьями странным спиралевидным узором. За ним показался самый большой остров. Он имел очертания человеческой головы, странно безликой и монолитной. Не было ни глаз, ни ушей; просто гладкое, как у манекена, лицо, почерневшее и выветренное. Через большой строгий лоб пролегла корона из горных вершин, покрытая густыми зарослями. Из открытого рта титана огромными водопадами стекала вода, так что казалось — рот огромной головы распахнут в крике.

Самый крупный из птицеподобных спутников Вермайра выступил вперед, шагая по кристаллическому кораблю своей странной походкой. Другие тзаангоры смотрели на него с благоговением, и причину понять было нетрудно. Похоже, он являлся верховным жрецом или шаманом. Он был на голову выше Шев, его пронзительный взгляд сверкал из–под металлической боевой маски, которая закрывала клюв на всю длину и слабо светилась. Два крупных рога изгибались на его лбу, украшенные серебряными цепями и отмеченные рунами, от вида которых у Шев сводило желудок. Грудь тзаангора была обнажена, но жрец носил золотой пояс и ярко-оранжевое одеяние ниже. Его шаги сопровождал звон свисающих с одежды хрустальных колокольчиков. Он держал серебряный посох с нефритовым навершием, к поясу крепился ритуальный кинжал.

Когда существо приблизилось, Шев ощутила кисло-сладкий запах пота. Оно слегка наклонило голову и посмотрело на нее, и под безжалостным взглядом по ее телу пробежала дрожь.

— Мы уже близко, — прошипело существо, и альвийка удивилась, что оно говорит на человеческом языке, несмотря на свою отвратительную внешность. — Я чувствую в этом острове огромную магию. В этих пиках кроется сила.

— Вот туда–то мы и пойдем, Йха’ри’лк, — отозвался Вермайр. — Давайте спускаться.

Кристаллический корабль качнулся, наклонил нос, и они двинулись сквозь туманы к гигантской голове, из пустых глазниц которой свисали огромные плети виноградных лоз. Воспарив над колоссальным лбом фигуры, они впервые увидели затерянный город Зоантику.

У Шев перехватило дыхание. Она различила шпили из белого мрамора, укрытые между поднимающимися по бокам горными вершинами: белоснежный город, концентрическими кругами расположенный вокруг центральной башни, что устремлялась высоко в небо, почти цепляя шпилем низко висящие облака. Корпус спиральной башни был облицован золотом и мягко мерцал в туманном утреннем свете.

Ниже девушка видела разветвляющиеся улицы, тянущиеся по всему городу в обрамлении внушительных статуй в парадных одеждах. С такого расстояния она не могла разглядеть их лица. Не было никаких признаков разрушения, но над этим местом нависало отчетливое ощущение гибели. Казалось, здесь не что иное, как огромное кладбище, и каждое из беломраморных сооружений — памятник мертвым.

— Здесь погибло много людей, — заметил Вермайр. — Я чувствую. Это место переполнено смертью. — Он повернулся к Йха’ри’лку: — Спускаемся.

Они остановились на ровном плато с видом на северную окраину города. Стояла тишина, и свист ветра снаружи лишь делал ее еще более нервирующей. Птицеподобные спутники Вермайра нервно сжимали серебряные копья, словно чуя приближающихся хищников. На землю спустилось около полусотни существ, и еще больше кружили над ней на своих причудливых полуорганических летающих дисках. Те, что парили в высоте, были вооружены богато украшенными кристаллами луками.

Вермайр внимательно изучал сферу из матового стекла. Шев боялась даже подумать о том, какую бесценную информацию он получал от ее беспомощного обитателя. Помимо того что в его руки мог попасть Серебряный осколок, Вермайр, будучи вооружен тем объемом знаний, которым обладал Окклезий, мог нанести этому миру столь огромный ущерб, что страшно было даже представить.

— Выдвигаемся, — наконец сказал он, и они начали спускаться с обрыва в пустынный город.

Перед ними маячила огромная арка с приоткрытыми коваными воротами. Надвратную башню украшали два широких изваяния, выступавшие из центральных колонн: гладкие безликие фигуры с золотыми жезлами, преграждавшими вход в Зоантику. Ворота были достаточно широки, чтобы пропустить дюжину повозок, дорогу выстилали плоские квадратные камни, белоснежные и превосходно обработанные. Она каким–то образом выглядела столь гладкой, словно ее вымостили только вчера, и не носила никаких следов износа, типичного для оживленной улицы. Шев оглядела надвратную башню с толстыми стенами из белого мрамора и рядом гранитных колонн, отделанных золотыми нитями. Никакой резьбы, никаких намеков на показуху, за исключением явно дорогих материалов. Это был грандиозный образец архитектуры, оставлявший ощущение мрачной стерильности.

Они ступили на то, что, как полагала Шев, было главной дорогой, широкой, с высокими зданиями по обеим сторонам, почти невероятно гладкой и ровной. Девушка задумалась о Вышнем городе с его грубыми булыжными мостовыми и хаотичным расположением трущоб и образцовых домов. По ее прикидкам, если судить по размерам города, в Зоантике когда–то жили тысяч пятьдесят душ, но нигде ни одного намека, что место раньше было обитаемо. Никаких брошенных повозок, никаких валяющихся скелетов. Полнейшая безжизненность этого места вызывала дрожь. Шев казалось, что на нее смотрят тени окружающих ее духов умерших, все еще не покинувших город. Все напоминало прогулку по кладбищу ранним утром. Тзаангоры Вермайра шли по улице с оружием наготове.

— Вы чувствуете? — поинтересовалась фигура в маске. — Это место полнится чарами. Оно было вырвано из времени и опутано магией.

Далеко впереди виднелась золотая спиральная башня, вздымающаяся из огромного купола здания на возвышении в центре города. Путь, по которому они шли, вел к этому центральному зданию, чем бы оно ни являлось.

— Храм? — удивилась Шев. — Или, может быть, дворец?

— Вероятно, дом местных жителей, — предположил Вермайр, указывая вперед.

Вдоль дороги стояли огромные золотые статуи. Строгие силуэты в мантиях, склоненные в торжественной задумчивости головы, воздетые посохи, образующие арку над извилистой дорогой. И снова статуи были крайне лаконичные, безликие, с широкими очертаниями, хоть и явно важные фигуры.

— У них атрибуты жрецов или магов, — заметил Вермайр. — Кем бы они ни были, уверен, когда–то они правили городом. Или, по крайней мере, служили тем, кто правил.

В голове у Шев запульсировало. В том, как устроены эти улицы, было что–то очень странное. Центральная улица казалась более или менее стабильной, но боковые с их зданиями, колоннадами и помпезными мраморными портиками будто бы колебались и двигались на периферии зрения, их размеры менялись всякий раз, когда она поворачивала голову. Это производило тошнотворный и головокружительный эффект. Девушка готова была поклясться, что однажды земля ушла у нее из–под ног: ступив вперед, Шев споткнулась и поняла, что на самом деле так и не шагнула. Казалось, они шли уже несколько часов, когда она посмотрела влево. Там она с тревогой увидела ту самую надвратную башню, через которую они вошли, в дальнем конце улицы справа, искаженную, словно нечеткое отражение.

— Что?.. — выдохнула альвийка, в замешательстве тряся головой.

— Не обращайте внимания ни на что, кроме дороги, по которой мы идем, — посоветовал Вермайр, крепко ухватив ее за руку и потянув вперед. — Заклинание сокрытия и дезориентации, только и всего. В конце концов глупцы выйдут из города и забудут, что когда- то здесь были. Или будут бродить этими дорогами целую вечность, пока не свалятся замертво от голода и усталости. Неудивительно, что никто никогда здесь не был и не возвращался отсюда. Кроме, конечно, нашего драгоценного Мироходца.

Вермайр сжал в кулаке камень из дымчатого стекла. Свет внутри кристалла танцевал, как безумный, просачиваясь между затянутыми в перчатку пальцами, словно пламя на ветру.

— Что ты с ним делаешь? — спросила Шев.

— Это место защищено от смертного разума, — ответил Вермайр, указывая на безмолвные здания вокруг. — Старая и мощная магия, неподвластная даже мне. — Он высоко поднял драгоценный камень. — Но Мироходец даже через столько лет помнит верный путь. Не знаю, каким образом он сохранил это знание, но оно здесь. И пока камень в моем распоряжении, Окклезий ничего от меня не скроет.

Страх приливом поднялся в душе Шев. Сколько еще опасных тайн и смертельных артефактов были известны Мироходцу? Она должна отобрать кристалл — и Окклезия — у Вермайра.

— Далеко до башни? — спросила она. — Кажется, мы к ней не приближаемся.

— Приближаемся. Настолько, насколько этого желает город. Мы приближаемся. Вперед.

«Неутомимый» дрейфовал сквозь легкую дымку Роковых гор, мимо каменных островов, которые немыслимым образом парили над раскидистым пологом леса. Каллису никогда не доводилось видеть ничего подобного. Все будто явилось из снов. Они прошли под перевернутой пирамидой из белого камня с одиноким деревом, свисающим с него вниз макушкой.

Поднеся к глазу подзорную трубу, Каллис искал в небе признаки другого судна. Он понятия не имел, как Вермайр собирался достичь этих гор, но ему явно потребуется воздушный транспорт. И все же ни одного небесного корабля в облаках не было видно. Возможно, они опередили предателя, но, скорее всего, он уже добрался до места.

— Здесь слишком тихо, — заметил Толл, расхаживая по палубе рядом с Каллисом. Находясь так близко к цели, он стал похож на сжатую пружину.

— Куда мы направляемся? — справился Бенгтссон.

Как выяснилось, адмирал не совершал далеких путешествий на харадронском корабле в роли перевозчика. Или, если угодно, делового человека. Насколько Каллис видел, Бенгтссон делал стойку, лишь когда дело доходило до бесконечных поисков эфирного золота — газа, питавшего их корабли и огромные небесные порты.

— Я не уверен, — признался Толл.

— Мы не можем обыскать все острова, — сказала Зента. — Мы тут навсегда застрянем!

Толл выругался. Каллис понимал, что корсар права. Они могли лететь меж этих гор несколько дней и не найти ничего. В размытом круге линзы подзорной трубы проплыла одинокая гигантская голова, спокойно и странно висящая в тумане. На голове покоилась корона из зазубренных гор, и, скользнув по ним глазами, Каллис заметил слабый отблеск света, словно от чего- то отразилось солнце.

— Туда, — сказал он, указывая на странное образование. — Отвезите нас туда.

Когда они приблизились к острову в форме головы, Каллису показалось, что он видит поднимающуюся с горных вершин стаю птиц, потревоженную полетом «Неутомимого». Он нахмурился, сфокусировал трубу и заметил, что странные пятна на самом деле имеют округлые очертания и приближаются на большой скорости. Всего он насчитал их около сорока или чуть больше, они стремительно направлялись к кораблю. Мужчина заметил отблеск серебряного оружия и промелькнувшее ярко-синее тело. Тонкий мускулистый торс, изогнутые бараньи рога.

— К оружию! — крикнул Каллис. — На нас напали!

Большинство харадронцев тут же ощетинились ружьями и пистолетами и заняли позиции у орудий, нацеливая те на приближающиеся странные диски. Каллис слишком хорошо знал мчащихся к ним существ. Тзаангоры, зверолюды, служащие Темным Богам. Он сражался с ними раньше, во время битвы за Вышний город. Дикие убийцы, садисты, любимое оружие Вермайра.

— Цели на четыре-пять, — взревел сержант-стрелок Дрок. — Стрелять по моей команде!

Теперь тзаангоры были достаточно близко, чтобы разглядеть их жутковатые полуорганические летающие диски и услышать подхваченные ветром каркающие боевые вопли. Наступающий отряд выпустил стрелы, которые врезались в железную обшивку и, отскакивая от твердой поверхности, летели в пустоту. Одна из них пронзила маску дуардина, и несчастная жертва, забившись, бесшумно упала на палубу. Снаряды продолжали сыпаться. Расстояние было велико, но стреляли звероподобные создания с ужасающей точностью. Даже те атаки, которые не достигали намеченной цели, наносили впечатляющий урон. Каллис видел, как одна стрела врезалась в край орудийной башни корабля, отскочила и угодила члену команды, стоявшему на коленях, в горло.

Все больше дуардинов падало, и, хотя расстояние было велико, их товарищи ответили залпом. Харадронцы с оглушительным звуком разрядили пистолеты и длинноствольные ружья, заполнив небо градом смертоносного металла. Тзаангоры как один взмыли над палубой «Неутомимого», не переставая стрелять. В грудь одному из птицеподобных существ угодила серия выстрелов, оно пошатнулось и беспомощно закувыркалось в пустоте. Дуардин в тяжелом боевом облачении шагнул вперед и выстрелил из ручной пусковой установки крупным снарядом в форме яйца. Оставив за собой спиральный след, ракета ударила по одному из дисков и взорвалась, разметав на части тзаангора и разлетевшись шрапнелью. Каллис увидел снижающегося противника и выстрелил. Пуля угодила существу в плечо, и оно потеряло контроль над своим диском. Незадачливый тзаангор врезался плашмя в большую сферу двиргателя небесного корабля, оставив багровый мазок на ее металлической поверхности.

Палуба была мокрой от крови дуардинов и тзаангоров. Бенгтссон стрелял из двух тяжелых пистолетов, выкрикивая указания и приказы своей команде. Похоже, дуардин в тяжелой броне наносил самый большой урон, будучи вооружен самым крупным огнестрельным оружием. Он оказался сродни бомбардирам с линейных кораблей Вольной гильдии — воинов, которые вели основной бой, пока остальная команда была озабочена тем, чтобы добраться живыми до места назначения.

— Они хотят нас сбить! — проревел Бенгтссон, и Каллис, подняв голову, увидел трех звероподобных тварей с длинными серебряными посохами, парящих над верхушкой главного двиргателя корабля. Он услышал их заклинания, прицелился в ближайшее существо, но промахнулся.

Из наконечников посохов выплеснулось серебристое пламя и охватило металлическую поверхность сферы. Огромные облака вонючего дыма с оглушительным грохотом взметнулись вверх. Корабль опасно клюнул носом.

— Убейте их! — взревел Бенгтссон, и объединенная огневая мощь всей палубы устремилась к тзаангорам. Носовая орудийная установка открыла огонь, выплюнув череду взрывов, которые практически превратили одно из существ в облако розового тумана. Остальные попытались было уйти, завершив диверсию, но слаженный залп отправил их на раскинувшуюся далеко внизу землю.

Страшная огневая мощь харадронцев отбросила уцелевших тзаангоров назад, и те устремились вниз, в горную долину. Команда дуардинов металась в отчаянной попытке потушить пламя, которое успело охватить значительную часть сферы двиргателя. На пылающий ад направили поток воды из металлического шланга, но огонь был магическим, и погасить его оказалось непросто. Двиргатель ревел и свистел, вентиляционная решетка, оторвавшись, по спирали полетела в пустоту.

— Нужно садиться, адмирал! — крикнул один из дуардинов. — Нам надо закрыть пробоину и погасить пламя!

— Туда! — крикнул Бенгтссон, указывая на горную долину, которая уже устрашающе неслась им навстречу. Каллис мог бы поклясться, что видит вершины зданий, выступающие из укромного ущелья, хотя окутавший палубу дым не позволял утверждать это наверняка.

— Хватайся за что–нибудь! — крикнула ему в ухо Зента, и Каллис нырнул за железную стену центральной кабины, уцепившись за большой маховик кремальеры.

Корабль с ужасающей скоростью падал сквозь облака, и Каллис почувствовал, как у него скручивает желудок. С обеих сторон с пугающей скоростью замелькали горы, казалось, падение все ускоряется. Затем железный корпус ударился о землю, и рука мужчины едва не вылетела из сустава. Они подскочили, подлетели вверх и снова ударились оземь, но каким–то чудом пилоту дуардинов удалось направить «Неутомимый» в широкий разворот. В воздух взлетел поток грязи с разрушенной скалы.

Затем скорость упала, судно замедлилось и остановилось, опасно накренившись на правый борт. Вскочив на ноги, Каллис направился к перилам. Они остановились всего в сотне ярдов от обрыва. Продолжай они движение еще несколько секунд, и их размазало бы по всей скале.

— Дьявольски близко, — заметил Бенгтссон и повернулся, чтобы отдать дополнительные указания команде.

Толл осторожно подошел к борту корабля.

— Ну, — сказал он, указывая на сверкающую золотую башню, возвышающуюся над морем белых мраморных зданий и парящих колоннад справа от них, — думаю, мы нашли наш затерянный город.

Казалось, они шли долгие дни, и наконец главная улица уткнулась в огромную площадь, со всех сторон окруженную изогнутой золотой колоннадой. Впереди центральная площадь переходила в плавно поднимающуюся череду лестниц, разделенных посередине еще одной золотой статуей, гораздо большей, чем остальные. В одной руке у изваяния был серебряный клинок, другая — поднята ладонью вперед в жесте, который не нуждался в толковании. За статуей располагался огромный зал, колоссальное помещение, выдержанное в правильных пропорциях. Из него вздымалась вверх центральная спиральная башня, покрытая золотом. Вход в здание преграждали две огромные двери с серебряными ручками, изогнутыми и переплетенными, словно извивающиеся змеи.

— Мы не одни, — сказал Вермайр.

Шев тоже это чувствовала. Теперь в голове у нее прояснилось, похожее на сон ощущение муторного замешательства почти исчезло. В городе все еще что–то присутствовало, и оно было сосредоточено здесь. Как в оке бури.

Вермайр с тзаангорами осторожно двинулся через площадь. Шев последовала за ними на небольшом расстоянии, всматриваясь в темноту ниш между мраморными колоннами и ожидая, что в любой момент изнутри может появиться нечто ужасное. Исполинская статуя маячила над головой, и альвийка обратила внимание, что та, в отличие от остальных, не была полностью безликой. На лбу у нее красовался яркий светящийся обруч, щеки прорезала едва заметная полоса какой–то надписи, слишком тонкая, чтобы разобрать с такого расстояния. Впалые глаза колосса были сощурены, рот сжат в тонкую строгую линию. Кем бы ни был этот правитель, он вряд ли прославился милосердием.

Именно тогда она заметила глаза. Они пылали во мраке за золотыми колоннами, желтые, пронзительно-яркие.

Тзаангоры тоже их заметили. Завизжав и замахав серебряным оружием, они образовали вокруг Вермайра полукруг. Шаман Йха’ри’лк щелкнул пальцами, вызвав мерцающее серебристое пламя, коснулся им наконечника своего посоха, и оружие вспыхнуло.

Глаза начали медленно двигаться, и наблюдатели вышли на свет.

Ими оказались неуклюжие, покрытые чешуей двуногие существа, их шершавые тела были грубо раскрашены в малиновые и зеленовато-голубые цвета, из спин выступали костяные гребни. Длинные пасти скалились острыми клыками, каждый держал дубинку или топор древнего, но от того не менее угрожающего вида. Тела и шеи украшали драгоценности и золотые подвески. В руках воины держали бурые щиты простых геометрических форм. Ящероподобные существа излучали первобытную угрозу, но Шев не воспринимала их как хищников.

В желтых бусинах глаз не было голода — лишь холодное, нездешнее любопытство.

— Я намерен войти, — объявил Вермайр, — и лучше бы вам не стоять у меня на пути.

Ответа не последовало. Существа, как одно, шагнули вперед и начали стучать дубинками по обитым шкурами щитам, издавая низкое урчание.

— Я не собираюсь вас убивать, — снова попытался Вермайр, — кем бы вы ни были.

Они снова шагнули вперед, барабанная дробь по щитам усилилась.

— Ну ладно, — вздохнул Вермайр.

Воздев посох, он выпустил заряд черной, как ночь, энергии, который поразил ближайшую тварь, сбив ее с ног и отшвырнув назад через всю площадь. Существа яростно взревели и в едином порыве бросились вперед.

С миром было что–то не так. Это ощущение крепло и становилось все отвратительнее с каждым шагом Каллиса и остальных, идущих по Зоантике. Они оставили большую часть команды Бенгтссона на «Неутомимом» с приказом адмирала выполнить необходимый ремонт, а затем перебазироваться в центр затерянного города. Сам адмирал, как и Зента, настоял на том, чтобы их сопровождать. Казалось, они шли по земле, но физически расстояние не было связано со временем. Каллис сконцентрировался изо всех сил, сделал сотню шагов и, подняв глаза, обнаружил, что продвинулся едва ли на несколько ярдов. Тянувшиеся во всех направлениях проходы между мраморными домами отступали и сдвигались на границе бокового зрения. Углы в этом городе выглядели просто невозможными, и он понимал, что если попытается найти этому хоть какое–то объяснение, то потеряет рассудок. Спустя два часа или около того — точнее определить Каллис не мог — он совершил ошибку, взглянув в небо в ожидании увидеть обнадеживающую полосу чистого синего цвета.

Вместо этого он увидел еще больше улиц, непрерывно извивающихся, поворачивающих, преломляющихся и пересекающихся друг с другом, словно взглянул в огромное кривое зеркало. Мужчина остановился, пытаясь справиться с приступом тошноты.

— Нам нельзя останавливаться, Арманд, — раздался голос Толла, и Каллис ощутил на плече успокаивающую хватку. — Мы зашли слишком глубоко и слишком далеко. Здесь действуют чары, мощное заклинание, искажающее время и пространство. Все, что мы можем сделать, — это продолжить идти и попытаться найти его источник.

— Я не могу… сосредоточиться, — прошептал Каллис. — Кружится голова. Всякий раз, как я открываю глаза, мир меняется.

— Это старая магия, — сказала Зента, и ее голос донесся эхом, словно издалека. — Старше нас всех. Я никогда не ощущала ничего подобного.

— Идем дальше, — повторил Толл, поддерживая Каллиса на ногах. — Мы уже близко, я чувствую.

И они двинулись дальше. Со всех сторон поднимались здания, организованные в необычном порядке, вырезанные из чистого белого мрамора, огромные колоннады и парящие башни, извивающиеся в сводящем с ума небе. Каллис видел темнеющие дверные проемы, и было так легко представить, что изнутри смотрят глаза чужаков. Он чувствовал, что жизни здесь нет. Не было даже самых мелких насекомых, и сам ветер отсутствовал, словно не осмеливаясь проникать в эти пределы.

Он не знал, сколько они уже идут в тишине. Наконец они свернули за угол и вышли на огромную центральную улицу, которая тянулась к куполообразному зданию гигантских размеров, увенчанному спиральной башней из белого золота. Дорога перед ними изогнулась, отрываясь от земли и направляясь к калейдоскопу в небесах, где дюжина таких же дорог вместе с такими же изможденными путниками сворачивала к той же вершине.

В пустом воздухе издали доносился звон клинков и пронзительные нечеловеческие крики.

— Вермайр, — выплюнул Толл, обнажая оружие. — Он здесь. Надо поспешить.

Шев наблюдала, как ящеры всей группой бросились на Вермайра. Но никто не смог до него добраться. Сотворенные им потоки живого пламени окутывали существ, в считаные минуты обращая их в пепел. Вермайр превратил землю в жидкое серебро и топил их в расплавленном металле. Иных просто бил своим посохом, отбрасывая изломанные тела.

Убивая, он смеялся, и то был жуткий смех. Шев держалась рядом, поскольку он оставался единственным препятствием между ней и стражами, кем бы они ни являлись, но каждая клеточка ее тела была полна ужаса при виде того, как Вермайр высвободил свой чудовищный гнев. Она искала путь к спасению, но не знала, куда бежать. Тзаангоры вместе с хозяином с энтузиазмом отдались страсти к побоищам. Ящероподобные существа оказались крепкими и сильными, но у Йха’ри’лка было много воинов, и они сражались с ликующим восторгом, недоступным защитникам странного города. Их стрелы убивали нападавших, и, умирая, ящеры превращались в частицы звездного света, который растворялся в воздухе. С каждой новой смертью Шев ощущала огромную грусть, которую вряд ли могла полностью осознать. Несмотря на свою дикость, существа были благородны, честны и свирепы от природы, что совсем не походило на извращенный садизм ее нынешних спутников.

— Довольно, — выговорил Вермайр сквозь очередной приступ безумного смеха. — Не отвлекаемся. Йха’ри’лк, за мной. Пусть твои воины удержат оставшихся.

Шаман тзаангоров выкрикнул команду, и около сотни воинов собрались у входа в увенчанный куполом зал. Несколько тварей согнулись в молитве и начали петь на неприятном грубом языке. Воздух стал горячим и угнетающим, но прежде, чем Шев успела увидеть результаты их колдовства, Вермайр схватил ее и потащил через огромную арку внутрь строения. Едва они переступили порог, звуки битвы внезапно стихли. Осмотревшись, девушка увидела просторный холл, устремляющийся в глубокий мрак далеко вверху, и широкую лестницу, которая вела в это черное ничто. Как и все остальное в Зоантике, здание представляло собой удивительный образец архитектуры, безупречно возведенный из того же мрамора с серебряными прожилками, но почти без украшений. Стены были в золоте и плавно изгибались к вершине башни, никаких эпических батальных сцен, никаких памятников во славу тех, кто здесь некогда правил.

— Идем, — велел Вермайр, подводя Шев к лестнице. За ними последовал Йха’ри’лк в сопровождении группы воинов. Большинство остались позади, чтобы защитить лестницу.

Они начали подниматься.

У входа в большой зал с куполом развернулась яростная битва. Двуногие ящероподобные существа наступали по центральной лестнице на заграждение, организованное рогатыми тзаангорами, чьи доспехи в туманном свете сверкали серебром.

— Снова тзаангоры, — прошептал Каллис. — Похоже, Вермайр не порвал с бывшими союзниками.

— Если мы пойдем и вступим в бой, — заметила Зента, — то откуда нам знать, что те другие существа не нападут на нас?

— Неоткуда, — отозвался Толл. — Но мы все–таки пойдем. Вы с адмиралом можете подождать здесь, но, если Вермайр доберется до Серебряного осколка, неизвестно, какие кошмары он выпустит на волю. Если нам суждено погибнуть, так тому и быть.

Они вместе побежали дальше. Приблизившись, они заметили, что двуногие существа появлялись не из укрытий или подземных логовищ. Казалось, они просто материализуются из воздуха, словно их создает и наделяет целью некая неизвестная сила. У них было древнее с виду оружие, изготовленное из золота и обсидиана, грубое, но внушительное, и сами они казались пришельцами из более древних и диких времен. Чешую покрывала малиновая боевая раскраска, тела украшали драгоценные камни и ожерелья.

Когда Каллис со спутниками приблизились, множество тварей отделились от основной группы и начали их окружать. Их глаза блестели непониманием, они подняли оружие, но в этом жесте пока не было угрозы. Перед ними два лестничных пролета обвивались вокруг центральных золотых перил, ведущих к гигантским дверям здания, странно безликим и лишенным каких–либо украшений.

— Мы не ищем ссоры, — сказал Толл, поднимая оружие вверх и в сторону от существ. — Сюда пришел человек. Злой человек, оскверненный силой Темных Богов. Мы хотим покончить с ним.

Существа продолжали окружать их, обсидиановые щиты опустились навстречу пришельцам, дубинки и топоры были наготове. Каллис чувствовал странную синхронность их движений, слегка неестественные жесты напомнили о металлических автоматах, которые ему доводилось видеть у инженеров Железноспаянных. Он понял, что это — не естественные создания. Во всяком случае, не совсем естественные. Здесь присутствовала некая сила, большая, чем кто–то из них мог себе представить.

Создания, как одно, шагнули вперед, сужая круг.

— Не думаю, что друзья-ящеры желают нашей помощи, — шепнула Зента. — Если нам нужно войти в это здание, придется прокладывать путь силой.

— Погоди, — попросил Толл.

Шагнув вперед, он достал из–под плаща амулет в форме молота Зигмара. В глазах предводителя существ что–то мелькнуло, но лишь на мгновение.

— Я служу Богу-Царю, — сказал Толл, взмахнув амулетом, — властелину Азира, проклятию Хаоса во всех его проявлениях. Клянусь вам его именем, я пришел, чтобы избавить это место от скверны Темных Богов.

Существа замерли. А затем, снова двигаясь с неестественной синхронностью, сорвались с места и ринулись к драке на ступенях, совершенно игнорируя Толла и его группу.

Бенгтссон облегченно присвистнул.

— Ну, это удачный поворот, — заметил он. — И без этих проклятых тварей нам хватит армии, жаждущей нашей смерти.

— Отлично сказано, дуардин, — кивнула Зента. — А теперь, если мы закончили говорить…

Подняв клинки, Арика Зента принялась взбираться по ступеням, приближаясь к звукам битвы.

Подъем по лестнице длился и длился. Шев не жаловалась на физическую форму, но даже ей не раз приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Это было больше, чем расстояние, которое они уже прошли. В воздухе висело гнетущее ощущение, давящее на них с сокрушительной силой. За время ее путешествий Шев доводилось побывать во многих местах, которые ей казались — за неимением более подходящего слова — проклятыми. Разрушенные города, в которых даже спустя столетия после резни еще оставались призраки мертвых. Теперь это ощущение возросло стократ. Словно сам город Зоантика был в ярости от их присутствия и использовал всю свою огромную мощь, чтобы сокрушить их волю. В девушке зрело глубокое отчаяние и ужас от того, что ей не покинуть затерянный город живой. Она останется здесь в ловушке вместе с остальными проклятыми и будет вечно скитаться по этим залам.

Вермайр прыгал по ступенькам лестницы, как нетерпеливый ребенок: нервная энергия переполняла его даже после битвы с ящероподобными воинами.

В то время как у остальных каждый шаг по заколдованному городу, казалось, выпивал силы и волю, их предводитель явно ощущал обратное.

— Уже близко, — снова и снова бормотал он.

Шев сделала ошибку, взглянув вниз в попытке понять, насколько далеко они зашли. Она не увидела ничего, кроме простирающейся в никуда черной бездны. У нее закружилась голова, девушка споткнулась и болезненно ударилась коленями о ступени. Вермайр притормозил и не слишком заботливо вздернул ее на ноги.

— Не оглядывайся, — прошипел он. — Что бы ни создавало этот морок, оно хочет, чтобы мы поддались сомнению и растерянности, потерпели поражение. Но если мы будем сильны, мы сможем преодолеть иллюзию. Идем дальше, к нашему истинному предназначению. Держись меня, девочка.

Что ей оставалось? Отступить, пройти назад весь путь через огромные просторы разрушенного города казалось более сложной задачей, чем просто дальше двигаться вперед. Шев собралась, постаралась стряхнуть мысленное оцепенение и продолжила идти.

Одна нога за другой, только так. Забыть обо всем, кроме медленного, устойчивого продвижения. Шаг за шагом. Шев впала в некое гипнотическое состояние, время потеряло всякий смысл. А потом, словно вынырнув из странного транса, она вновь ступила на ровную поверхность.

И обнаружила, что смотрит на ворота столь огромные, что в них мог пройти гигант. Перед ними стояли золотые статуи в капюшонах и ниспадающих одеяниях. За воротами был узкий зал, ведущий к большим двойным дверям. В коридоре парами стояли статуи в капюшонах, обращенные друг к другу, с воздетыми в торжественном приветствии посохами. Небольшое круглое окно высоко над головой омывало помещение серебряным сиянием, освещая изображения на полу. Суровые патриархи, направляющие полчища безликих рабов на строительство великого города. Несколько облаченных в торжественные одеяния фигур на гребне скалы, под простертыми руками которых разлетаются горы. Бесформенные щупальца, спускающиеся с почерневшего неба. На этой же картине были изображены те самые фигуры в одеяниях, но Шев не могла сказать, противостояли они спускающимся сверху тварям или, наоборот, призывали их с небес.

Вермайр посмотрел в сторону дальнего входа.

— За этими дверями лежит Серебряный осколок, — сказал он.

Он кивнул Йха’ри’лку, и тот жестом послал вперед двух воинов. Тзаангоры осторожно пошли с копьями наготове, их взгляды метались по комнате в поисках скрытых опасностей.

Первое существо достигло края коридора, где пол был устлан рядом плит, инкрустированных странными размашистыми символами. Казалось, во всю ширину прилегающего зала расстелили свиток с огромными иероглифами. Тзаангор прошел под первым сводом из воздетых копий, высоко подняв собственное оружие, будто ожидая, что статуи в любой момент на него нападут. Никакого движения. Помещение все так же наполняла жуткая тишина. Приободрившись, второе существо тоже двинулось вперед. Когтистая нога ступила на пол и мгновенно угодила в ревущий столб пламени, которое взметнулось до потолка, наполнив помещение жаром и светом. Ахнув, Шев отпрянула и врезалась в Вермайра. Они вместе рухнули на пол, и, воспользовавшись сумятицей, девушка запустила руку мужчине в карман. Пальцы сомкнулись на дымчатом камне.

Налитые кровью глаза Вермайра яростно уставились на нее, и Шев сразу поняла, что он знает о краже.

Он вцепился в нее, его рука с ужасающей силой обхватила ее руку. Альвийка ощутила его тошнотворно-кислое дыхание. Большим пальцем Шев ткнула его в глазницу маски, вздрогнув, когда тот погрузился во что–то мягкое и липкое. Вермайр взвыл от боли, и его хватка ослабла настолько, что девушка смогла вырваться и подняться на ноги.

Огненная колонна рассеялась, оставив от несчастного тзаангора лишь облачко повисшего в воздухе пепла. Его спутник сделал неосторожный шаг назад и попал в очередную огненную вспышку, на этот раз хлеставшую из скрытого проема в стене.

Пригнувшись, Шев бросилась к коридору. Небольшой шанс получить свободу был лучше, чем ничего.

— Отлично сработано! — раздался голос Окклезия у нее в голове. Обычно бодрый, он был тонким и напряженным. — Нам нужно выбираться отсюда. Я коснулся его разума, когда он вторгся в мой, мисс Арклис. Этот человек стремительно разрушается, и душой, и телом.

— Я действительно надеюсь, что вы знаете, как через это пройти, — отозвалась она, на полной скорости мчась к коридору.

— Остановите ее! — взревел Вермайр, и воины Йха'ри’лка двинулись вперед, стремясь отрезать ей путь.

Она поднырнула под нацелившиеся на нее когти первой твари, подпрыгнула и кувыркнулась, миновав следующую. Теперь между ней и сдвоенными дверями оставалось свободное пространство шириной с полсотни ярдов.

— Влево и двадцать шагов вперед.

Шев резко повернула на бегу, и тут же мимо пронесся поток магической энергии, ударивший в одну из плит впереди и спровоцировавший очередной огненный взрыв. Подняв руки, чтобы защитить лицо, она помчалась, мысленно прикидывая расстояние.

— Стой!

Она затормозила, скользя по гладкому полу. Шаги за спиной быстро приближались, но времени свернуть не оставалось.

— Прыгайте на плитку со спиральной звездой! Справа!

Бросив взгляд направо, Шев увидела плитку, оттолкнулась и прыгнула. Что–то схватило ее за лодыжку, она упала на пол с такой силой, что воздух вылетел из легких. Хрипя, обернулась и увидела сверкающие под серебряной полумаской жестокие глаза тзаангора. Он потянулся, чтобы схватить ее за горло.

Поджав ноги, девушка уперлась ботинками прямо в татуированную грудь существа и изо всех сил пнула. Тзаангор отлетел назад и тяжело упал на плитку, которая выпустила очередной столб пламени, поглотив тварь целиком. Не обращая внимания на пронзительные вопли гибнущего, Шев подхватилась на ноги и, сгруппировавшись, снова прыгнула на плитку, отмеченную спиралевидным знаком.

— Пятнадцать шагов. Уже близко.

— Куда дальше? — задыхаясь, крикнула она.

До нее в очередной раз донеслись звуки взрывов пламени и крики. Обернувшись, она увидела еще троих тзаангоров, приближающихся с каждым мгновением. В руках у них были устрашающего вида клинки, в бусинах глаз светилась жажда убийства.

— Я… не могу припомнить…

— Проклятие, да думай же!

— Крик не стимулирует память, — отрезал Мироходец. — Насколько я помню, существует схема, которой нужно следовать. Молитва на древнем языке… Но какая?

Один из тзаангоров подобрался совсем близко и был готов прыгнуть на плитку со спиральной отметкой. Отстегнув поясной карман, Шев швырнула его на пол. Тот упал в центре примыкающей плитки, и, едва тзаангор сиганул через пятифутовый промежуток, вспыхнуло пламя, и охваченное огнем тело рухнуло.

— У меня закончились трюки, Мироходец, — прошипела альвийка. — Что мне делать?

— Слава Нем’к’авету, владыке Серебряного Неба, — забормотал Окклезий, — стоящему меж столпами Знания и Проклятия… что дальше, что же дальше… Кир’ли’сами’йен… Вестник Вознесения. Овкорис, Шепчущий Клинок! Вот оно, мисс Арклис! Меч, ищите меч!

Она безумным взглядом обвела комнату, и наконец — вот оно! — плита в дальнем левом углу. На ней был выгравирован меч, излучавший нечто похожее на свет. Шев прыгнула, болезненно ударившись коленями и заскользив по последнему ряду плиток. Ей удалось. Мраморный пол снова был сплошным, и над ней больше не маячили статуи.

— Спасибо, мой друг, — вздохнула она.

— Не стоит! На самом деле я был уверен, что под конец ошибся.

Она увидела Вермайра, смотрящего на нее с дальнего конца коридора, и издевательски поприветствовала его, подбросив на ладони драгоценный камень. Изо рта маски мужчины стекала кровь.

— Ты сделала серьезную ошибку, Шеваниа, — сказал он ровным голосом, в котором безошибочно угадывалась ярость. — Я собирался отпустить тебя живой, но теперь… думаю, уже нет. Ты погибнешь вместе с остальными.

— Посмотрим, — сказала она. Быстро поклонилась и, повернувшись, распахнула двери.

Каллис увернулся от копья и ударил по державшей его руке. Наградой ему стал пронзительный крик и струя пурпурной крови. Откатившийся назад тзаангор был погребен под напором орды ящеров, тут же забивших его насмерть. Каллис обернулся, ища остальных. Их положение оказалось затруднительным. Они стояли лицом к лицу со стеной звероподобных тварей, которые сражались с какой–то безумной одержимостью, не отступая ни на дюйм, несмотря на противника. Они превратили свой странный дисковидный транспорт в импровизированный кружащийся барьер: бритвенно острые зубы органических существ полосовали тела тех, кто имел неосторожность подобраться слишком близко. Воины-ящеры продолжали со всех сторон самоотверженно бросаться на захватчиков, но не могли заставить их отступить. Хуже того, теперь еще больше тзаангоров подлетали сверху и вступали в ближний бой, привлеченные воплями сородичей.

— Нам нужен проход! — крикнул Толл.

— Предоставь это мне, — прорычал Бенгтссон. Потянувшись к тыльной части своего боевого облачения, он снял с пояса сумку из черной кожи. Внутри обнаружилось яйцевидное металлическое устройство с тупым сужающимся концом с одной стороны и маленькой медной шестеренкой — с другой. Бенгтссон резко повернул ее и с криком швырнул предмет в гущу сражения.

В первое мгновение ничего не произошло. Затем огромный огненный взрыв разметал по воздуху тела ящеров и птицеподобных созданий. Из дверей вырвало куски мрамора, которые полетели в свалку тел. У Каллиса зазвенело в ушах, хотя он в ожидании взрыва и зажал их пальцами.

— Я предупреждал их, — несколько раздраженно заметил Бенгтссон, оглядывая учиненное побоище.

— Напомни мне, чтобы я обзавелась несколькими такими красавицами, прежде чем мы расстанемся, — сказала Зента, похлопав дуардина по спине, после чего устремилась в зияющую брешь, которую его бомба проделала во вражеских рядах.

К тому времени как потрясенные тзаангоры опомнились, Каллис с остальными уже находились у подножия огромной лестницы, ведущей в темноту центральной купольной башни. На полу в крови и пыли валялись тела. Зента ударила противника в лицо мечом, поднырнула под неуклюжий удар копья с серебряным наконечником и вонзила кинжал в сердце хозяину оружия. Еще два быстро оправившихся тзаангора попытались прижать ее к лестничным перилам, но Бенгтссон парой точных выстрелов продырявил обоих.

Каллис и Толл привычно сражались спиной к спине, вертясь и выводя из равновесия своих противников и передавая их друг другу, чтобы легко и быстро прикончить. Каллис нанес сильный удар, заставляя птицеподобное создание поднять копье, чтобы блокировать атаку. Толл обернулся и выстрелил в открывшегося врага, отчего тот отлетел на несколько ярдов через всю комнату. Продолжая движение, Каллис подсек ноги другому не ожидавшему удара противнику, взвывшему от боли, когда из подрубленных конечностей на сияющие плиты хлынула темная кровь.

— Их слишком много, — буркнул Толл, останавливаясь, чтобы перезарядить пистолет.

— Поднимайтесь на лестницу, — сказала Зента. Ее клинки были залиты кровью, лицо светилось радостью, и это слегка нервировало Каллиса. — Мы с милым адмиралом здесь справимся, правда?

— Не вздумай умирать, пока не расплатишься со мной, охотник на ведьм, — прорычал Бенгтссон.

Не говоря ни слова, Каллис и Толл устремились по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Шев затворила за собой двери и оказалась в огромном круглом помещении, настолько обширном и высоком, что больше напоминало просторный храм, чем вершину башни. На самом деле, оценивая размеры места, она с тошнотворной уверенностью понимала, что оно никак не может соответствовать размерам вершины башни, которую она видела снаружи куполообразного сооружения. Оно было слишком велико и обладало неправильной формой. Вверх парящими арками взметнулись стены, похожие на грудную клетку гигантского скелета, и далеко над ними альвийка увидела большое круглое окно, обращенное к небу. Из него лился подернутый дымкой свет, наполнявший зал болезненным желтоватым сиянием. Впереди пол снова повышался, переходя в несколько коротких лестниц, что вели к большому гладкому помосту из обсидиана.

На этом возвышении покоились два… объекта.

Первый — мерцающая рана в мироздании, напоминающая разрозненные фрагменты отражений. Вокруг этого разрыва время и свет текли очень странно, ни на миг не достигая идеального баланса. Шев смогла рассмотреть посередине странного разрыва предмет, больше всего напоминающий расплавленный клинок. Однако, приблизившись, она подумала, что он вообще не имеет определенной физической формы. В одно мгновение он выглядел как сверкающее золотое облако, в другое — как волна расплавленного металла. На постоянно меняющееся нечто было больно смотреть.

Второй предмет оказался еще более странным. Фигура, восседающая на троне из отполированного золота, который безмятежно парил над блестящим полом. Несмотря на невзрачный вид, она излучала огромную силу. Серовато-зеленое тело, мертвое, но не сгнившее. Оно напомнило Шев забальзамированные трупы, которые она видела в гробницах древних императоров. Каким–то образом она сразу же поняла, что именно это существо наложило на них проклятие иллюзии, едва не преградившее им путь. И все же оно было мертво и совершенно не проявляло интереса к ее приходу.

Девушка подошла к трону мертвого существа ярдов на пятьдесят, когда над мумией разлилось синее сияние, которое, вспыхнув множеством синих пятен, собралось в силуэт маленькой голубокожей рептилии, опирающейся на посох из чистого золота в виде свернувшейся спиралью змеи.

Существо носило удивительный головной убор из желтых и красных перьев, на узкой груди лежали ожерелья из драгоценных металлов. Оно склонило голову, изучая Шев маленькими умными глазками.

— Посягнувшая, — произнесло существо пронзительным и странно мелодичным голосом. — Эта земля не для смертных. Здесь нет места живущим. Ты привела врагов в город-гробницу.

— Это они привели меня сюда против моей воли! — выдохнула Шев, все еще ощущая дрожь в ногах. — Кто ты такой?

— Страж, — прощебетало существо. — Защищаю от древнего зла.

— Серебряный осколок, — прошептала она, и умные глаза существа уставились на нее.

Помещение дрогнуло. Повернувшись, Шев увидела трясущуюся под сильными ударами дверь. Вермайр успел миновать коридор с ловушками. Почему–то дверь, через которую девушка прошла легко, пока удерживала его, но она не была уверена, что надолго.

— Что это за штука? — прошептала Шев, уставившись на изменчивый предмет. — Почему Вермайр так хочет ее заполучить?

— Пережиток темных времен, — отозвалось создание. — Мерзость, которая не должна существовать. Смерть и, что еще хуже, забвение. Не для рук смертных, юная.

— Я… помню, — сказал Окклезий. — Я был здесь не гостем, а пленником. Спаси нас боги… я знаю, что это, Шеваниа. Серебряный осколок. Я знаю правду о нем. Он не должен его получить! Не должен!

— Странник говорит правду, — качая головой, сказал жрец.

— Погоди… ты что, слышишь его голос? — нахмурилась Шев.

— Мой хозяин слышит и передает этот голос мне. Наши пути пересекались и раньше, когда странник обладал плотью и кровью. Он присутствовал при гибели города.

— Гибели от ваших рук, — уточнил Окклезий. — Я помню горящие звезды и крики умирающих. Помню кровь на улицах и безумный хохот демонов. Я был связан и прикован цепями в этой самой комнате, очередная жертва для… чего–то ужасного.

— В тот день Темным Богам было нанесено крупное поражение, — подтвердило существо, — но цена оказалась высокой.

Очередной удар в дверь. Золотое покрытие осыпалось под натиском, летела пыль, каменная крошка. Удары продолжались.

— И вы ждали здесь все эти годы? Просто чтобы сохранить Осколок?

Существо издало легкий щебет, что могло свидетельствовать о веселье.

— Нас здесь нет. Нас никогда здесь не было, юная.

— Мы должны бежать, — умоляюще сказала она. — Пожалуйста! Человек, который ищет это оружие, ненормальный!

— Он испорчен, — кивнуло существо. — Тьма, что ранила его душу, отзывается в Серебряном осколке. Она призывает его, потому что хочет освободиться. Мой хозяин предвидел это. Никто не покинет это место.

Едва существо договорило, ударная волна снесла с петель двери, и они заскользили по полу. В проеме с воздетым посохом стоял Вермайр, в глазницах золотой маски горело безумие. В окружении уцелевших тзаангоров он вошел в помещение. Взгляд Вермайра прикипел к Серебряному осколку, а осколок снова замерцал и изменился. Шев могла поклясться, что он принимает форму сверкающего длинного меча с лезвием, покрытым рунами, и единственным безупречным рубином, вставленным в рукоять. Затем мимолетный образ исчез.

— Вернись назад, проклятый, — сказал жрец-ящер. — Этот путь ведет лишь к твоей смерти.

Вермайр не торопясь поднялся по ступеням к возвышению, все еще не сводя глаз со своего приза. Шев медленно отступила, но мужчина, казалось, совсем забыл о ней. Йха’ри’лк со свитой надвинулись на миниатюрное существо, но, похоже, они его боялись. Ящер просто наклонил голову, словно на мгновение заинтересовавшись их намерениями.

— Ты нарушаешь покой этого помещения и пробуждаешь моего господина, — защебетал он. — Его спящий разум занимает множество задач, но он все равно может превратить вас в звездную пыль.

— Замолкни! — выплюнул Вермайр.

Он ткнул в него посохом, с наконечника которого сорвалось сине-белое пламя. Ящер едва шевельнулся, но в воздухе возникла силовая сеть, и магический огонь расплескался по ее невидимой поверхности, словно вода, разбившаяся о камень. Полыхнула ослепительная вспышка, раздался треск, и внезапно вокруг жреца возникли воины со щитами. Они встали между Вермайром и Серебряным осколком, подняв для атаки дубинки и топоры.

— Убирайтесь с моей дороги! — загремел Вермайр, и на конце его посоха вспыхнуло пламя.

Арика Зента поднырнула под неуклюжий замах звероподобного воина и обратным ударом меча разрубила ему ногу. Он с воплями рухнул на пол. Развернув клинок, она вонзила его корчащемуся противнику в сердце.

— Откуда появляются эти проклятые твари? — взревел Бенгтссон, прижавшись к дальней стене и стреляя из двух тяжелых пистолетов. У ног небесного бородача уже валялась куча поверженных тел. Зента должна была признать, что он очень ловок в этом деле.

Все больше и больше птицеподобных созданий парили на своих магических металлических дисках, с маниакальным восторгом бросаясь в драку. Их сдерживала лишь безумная храбрость ящеров. Всякий раз, когда тзаангоры сбивали стрелами или поражали копьями очередную шеренгу, все новые и новые воины появлялись во вспышках обжигающего света и самоотверженно устремлялись в схватку. Зенте на это было наплевать. Если глупым существам так нравилась смерть, пусть умирают, в то время как она с дуардином окажется как можно дальше от схватки.

Развернувшись, она крест-накрест рубанула по груди очередного противника и опустила оружие. Глаза существа распахнулись, он булькнул кровью и упал.

— Все это, конечно, весело, но мы не можем продолжать в том же духе, — заметила она, не спеша осматривая зал.

В воздухе витал дым от взрывчатки Бенгтссона, на полу валялись мертвые и умирающие. В ушах у Зенты звенело от выстрелов пистолетов дуардина. Ей не нравилось огнестрельное оружие — без сомнения, полезное, но лишенное изящества. По ее мнению, его использовали лишь неуклюжие и неопытные воины.

— Согласен, — буркнул Бенгтссон, с размаху опуская тяжелый металлический ствол пистолета на голову нападавшего. — Увы, но, кажется, наши тактические возможности ограничены.

Зента окинула взглядом холл в поисках того, что они могли бы использовать. Нахмурившись, она обратила внимание на левый выход, ведущий в широкий округлый зал с золотыми скульптурами.

— Пошли, — сказала она, хватая дуардина за руку и увлекая его к дверному проему. — Думаю, наши чешуйчатые друзья сами о себе позаботятся. Давай посмотрим, есть ли в этом забытом богами месте что–нибудь, достойное нашего внимания.

— Что–то привлекло твое внимание, пока мы шли по этому пустынному месту, альвийка? — фыркнул Бенгтссон. — Оно заброшено и, похоже, было создано расой, не ценившей ни изящества, ни украшений, за исключением нескольких безликих статуй и большого количества мрамора. Лучше уж мы…

Зента положила руку на металлическую решетку его боевой маски, и он умолк. Ее тонкий палец указывал на открывшееся перед ними помещение, до отказа заполненное клинками, посохами и другими предметами культов, на серебряных цепях развешанными по стенам. Помещение, казалось, было бесконечным, простираясь, по крайней мере, шагов на пятьсот. На стенах висели картины, по центру комнаты тянулась череда шестиугольных витрин, переполненных всевозможными магическими устройствами и сверкающими драгоценностями.

— Признаю свою ошибку, — пробормотал Бенгтссон.

— Ситуация очевидна, — заметила Зента. — Никто из нас еще не получил вознаграждение от охотника на ведьм, верно?

— Верно.

— В таком случае, предлагаю оставить героическую защиту периметра от мерзкой орды и приступить к тщательной инвентаризации этого помещения, чтобы выяснить, что здесь можно позаимствовать. Согласен?

Одобрительного кивка Бенгтссона ей было достаточно. Наконец из этой гиблой затеи можно будет извлечь настоящую прибыль!

Шев отпрянула в сторону, уворачиваясь от потока пламени, свалилась с короткого лестничного пролета и болезненно приземлилась на спину. Недавно еще безмолвный зал превратился во что–то безумное, когда Вермайр и его тзаангоры обрушили на причудливых защитников города свою магию. Воинов-ящеров окутали извивающиеся, словно змеи, языки серебряного огня. Один из ящеров с занесенной для удара булавой подобрался к кругу тзаангорских старейшин, намереваясь размозжить Йха’ри’лку голову, но его моментально окатила волна отвратительного цвета. Чешуйчатое тело зашипело, запузырилось и через миг испарилось, как кипящая вода, превратившаяся в облачко перегретого пара.

Шев перекатилась за скудное укрытие соседних ступеней: вокруг нее на полированный пол посыпались дротики. Она смотрела па развернувшийся перед ней хаос и понимала, что магия Вермайра и тзаангорских шаманов слишком сильна для защитников города. Ящероподобные существа смело бросались под магические атаки, пытаясь задавить врагов численностью, но тщетно. В комнате запахло горелым мясом и горько-сладким запахом кипящего металла.

Вермайр взмахнул посохом на манер косы, и волна серебристо-белой энергии поразила миниатюрного жреца-ящера. Тело рухнуло, как сломанная детская игрушка, из косой раны на груди выступила яркая кровь.

Мумия на золотом троне задергалась и зашевелилась.

Инкрустированное драгоценными камнями кресло поднялось над яростной битвой, и глаза существа распахнулись. Они пылали звездным огнем. Мучительно оказалось даже смотреть в эти древние глаза, которые, Шев была инстинктивно уверена, принадлежали тому, кто гораздо старше затерянного города, а возможно — старше самих Владений. По полированному золотому трону заскользили молнии. Фигура вытянула руку и направила энергию через весь зал, поразив двух шаманов-тзаангоров. Звероподобные существа закричали и завыли, охваченные потрескивающим пламенем, их скорчившиеся тела загорелись и почернели.

Йха’ри’лк и его уцелевшие сородичи не дрогнули. Единым движением они убрали свои изогнутые ритуальные клинки и сняли с поясов по хрустальному фиалу с мерцающей бирюзовой жидкостью. Пропев мантру на языке, который вызвал у Шев дрожь отвращения по всему телу, они вылили себе в рот содержимое флаконов. Их глаза вспыхнули неземным светом, мышцы скрутились и задрожали под действием волшебной смеси, наполняющей тела. Продолжая двигаться с неестественной синхронностью, тзаангоры подняли посохи и выпустили огромную волну серебристого пламени, которое затопило весь зал, уничтожив оставшихся воинов-ящеров и охватив трон существа. Шев видела, как мумия задергалась и закричала в огненном потоке.

Вермайр устремился к Серебряному осколку, вытянув руку в перчатке.

— Нет! — ахнул раненый ящер-жрец и пополз к Вермайру. С крошечных иглоподобных зубов стекала кровь. — Смертные руки не могут взять Осколок! Его сила слишком велика!

— Боюсь, в моем теле не осталось ничего смертного, — с горечью рассмеялся Вермайр, срывая с руки перчатку.

Под перчаткой обнаружилась не человеческая рука, а хитиновая лазурная конечность, по всей длине которой пялились налитые кровью глаза. Кончики пальцев были бескостными и подвижными, как щупальца.

То, что когда–то было Ортамом Вермайром, Верховным арбитром Вышнего города, вонзило мутировавшую конечность в изменчивый портал.

Толл ступил на широкий обсидиановый помост. Это было огромное помещение с высоким потолком, к большой платформе вдали вела лестница. Он увидел выбросы магии, охватившей платформу, и удивительную картину парящего трона в огне. Увидел, как Шев Арклис пытается уклониться от разрушительного действия магии.

Он успел заметить все, но взгляд его был устремлен лишь на Ортама Вермайра, схватившего своей изуродованной рукой бесформенный кусочек серебра.

Охотник на ведьм вскинул пистолет и побежал вперед.

— Ортам! — взревел он, и заклятый враг поднял взгляд, в котором отражалось серебристое пламя.

Маска Вермайра растаяла, словно смытая дождем. Вместо нее Толл увидел истинное лицо старого друга и величайшего предателя. Вся левая сторона лица мужчины представляла собой извивающуюся массу членистых щупалец, напоминавших подергивающиеся паучьи лапки. Рот с той же стороны наполовину сформировался в круглую пасть, как у угря-падальщика. Левый глаз лопнул и вытек на щеку, и из этой жуткой раны ко рту мужчины струились потеки серебристой крови.

— Взгляни в лицо неудаче, Ганнивер, — выплюнул Вермайр. — Вот что принесла мне твоя великая победа в Вышнем городе! Но не волнуйся, дружище. Мои спутники уверяют меня, что это — благословение!

Он рассмеялся, отчего по лицу потекло еще больше серебристой жидкости.

Несмотря на всю ненависть к нему, Толл ощутил жалость. Он не мог понять, каково, ощущая, как тело меняется и превращается во что–то чудовищное, испытывать страх и отвращение к собственной плоти. Затем он припомнил кровь, залившую Город Тайн, тысячи честных душ, сожженных в колдовском пламени… Вспомнил старого друга Казруга, убитого этим самым человеком, и его сострадание исчезло в один миг.

Он выстрелил четырежды.

К изумлению Толла, Вермайр даже не поднял посох. Вместо того чтобы поразить цель, пули превратились в четырех ястребов с желтыми перьями, острыми, как иглы, клыками и длинным хвостовым оперением. С карканьем и визгом они закружились в воздухе.

Вермайр рассмеялся.

— Я не собирался это делать! Думаю, процесс освоения Серебряного осколка станет занятным развлечением!

— Тебе не уйти отсюда живым, — сказал Толл.

Он краем глаза отметил, как Каллис пронесся мимо, чтобы помочь Шев подняться с пола.

— Ты проиграл, Ганнивер. Творец Изменений, этот… предмет… он обладает огромной, невероятной силой!

Увидев, что Шев жива и, по-видимому, даже невредима, Каллис ощутил нахлынувшее облегчение. В дюжине ярдов от нее ручные твари Вермайра продолжали изливать потоки жидкого пламени на трон странного сидящего создания. Они были настолько увлечены своим колдовством, что, казалось, вовсе не заметили, как Каллис скользнул к альвийке, пристроив оружие дуардинов на краю невысокой лестницы.

— Слава Богу-Царю, ты в порядке! — заметил он и, вытащив из–под куртки запасной пистолет, протянул его рукоятью вперед. — Он заряжен и взведен. Знаю, что ты к ним не очень привычна, но…

Она практически вырвала пистолет у него из рук, наклонилась и поцеловала его в губы.

— Э-э-э… — только и удалось ему сказать.

Шев рассмеялась и покачала головой.

— Я думала, что ты умер. Боги, я думала, что я тоже умерла!

— Ну, ладно… — пробормотал Каллис, пытаясь вернуть самообладание. — Не теряй надежду! Думаю, ты обратила внимание на то, что пока удержать Вермайра подальше от этой штуки у нас не получилось.

Он поднял голову и выстрелил в предателя. Ему доводилось сотни раз убивать с подобного расстояния, но на этот раз ничего не вышло. Каллису показалось, что он заметил слабую рябь искристого света, напоминающую миниатюрную радугу, но Вермайр не обратил на нее внимания.

— Его окружает какое–то магическое поле, — сказала Шев и выстрелила из своего оружия, тоже без видимого эффекта. — Наши пистолеты бесполезны.

В воздухе возникло странное движение, и Каллиса поразило ощущение сильнейшей дезориентации, словно он находился на самой высокой мачте «Тройной удачи» в бушующий шторм. Казалось, помещение вибрирует и движется. Он пошатнулся и увидел, как Шев со стоном откатывается в сторону.

Просторное помещение вздрогнуло от огромного выброса силы. Каллиса и Шев отшвырнуло назад, и они покатились по гладкому полу. С потолка дождем обрушились пыль и раскрошившаяся облицовка.

Проморгавшись, Каллис поднял глаза и увидел сияние там, где мгновение назад находился пылающий трон. На фоне этого сияния вырисовывались тонкие изогнувшиеся скелеты шаманов-тзаангоров — не более чем пепельные отпечатки. Свет померк, и Каллис увидел, как трон с медленной и неуклонной грацией спускается. Существо на этом странном транспортном средстве было обожжено и обуглено, но покоренным не выглядело. Древние влажные глаза, казалось, уставились прямо на Каллиса. Оно равнодушно взмахнуло рукой, скелеты птицеподобных тварей рассеялись, и лишь расплавленные доспехи и оружие загремели по полу.

Монстр, некогда бывший Вермайром, высоко воздел Серебряный осколок. На глазах у Каллиса его огромная сила приняла форму золотого посоха.

Существо на троне молчало, пристально глядя на измененного человека.

— Хочешь это вернуть, да? — поинтересовался Вермайр и стукнул посохом по полу.

По всему его телу пробежала волна света, а когда сияние отступило, отвратительное искаженное лицо снова стало лицом человека, который предал Толла и Каллиса и поджег Вышний город. Круглолицее, слегка мальчишеское, с ухмылкой, которая никогда не затрагивала глаз. Мутации исчезли, но от этого чувство отвращения Каллиса к Вермайру не прошло. Он все еще ощущал его запах — болезненно-сладкий, словно запах ладана и разлагающейся плоти.

— Подойди и возьми, если сможешь, — предложил Вермайр.

Ящероподобное существо указало на колдуна, и стеклянный портал над ним разлетелся на части, осыпав всех разноцветными осколками. Один из них порезал Каллису лицо от виска до подбородка, и он с проклятием прикрыл голову руками. Сквозь разбитое окно ринулись огненные заряды, каждый размером с человеческую голову, пылающие звездным огнем. Они с ужасающей силой врезались в Вермайра, но он просто отшатнулся на пару шагов и, смеясь, покачал головой. И снова существо подняло руку, создало энергетическую стрелу и метнуло в бывшего Верховного арбитра. Удар, силой подобный удару молота, швырнул Вермайра на пол. Каллис услышал отчетливый хруст костей и увидел паутину трещин, разбегающихся по обсидиановому полу.

— Это не поможет, тварь, — сообщил Вермайр, поднимаясь на ноги.

Толл побежал вперед, возможно, рассчитывая ударить предателя шпагой, пока тот отвлекся, но Вермайр рассеянно отмахнулся посохом, опрокидывая охотника на ведьм.

— А теперь я покажу тебе, как надо избавляться от врагов, — прорычал Вермайр и ткнул посохом в сторону ящера.

Земля раскололась и взорвалась длинными, словно копья, обсидиановыми осколками, их стена врезалась в трон, пробивая и камень, и плоть. Существо зашипело от боли, трон опять начал подниматься к потолку, с него стекала черная кровь. Вермайр снова улыбнулся и повторил жест. На этот раз сами стены здания раскололись и разлетелись на острые обломки камней и кристаллов, устремившихся к трону. Сидевший на нем отчаянными жестами пытался поражать кристаллические копья вспышками живого света, но их было слишком много. Каллис с ужасом увидел, как один из крепежных завитков пронзил обугленное создание, сорвал его с трона и отбросил безжизненное тело в сторону. Существо врезалось в стену, покатилось и с ужасной силой ударилось об пол.

— Нет, — прошептала Шев, делясь с Каллисом своим отчаянием.

Они ничего не знали о таинственном создании, но понимали, что это был страж и защитник. И, наверное, единственный их шанс победить обретшего силу Вермайра.

Великий предатель вскинул руки над головой. Купол зала начал разваливаться, словно оказавшись на пути свирепого урагана. Кружились куски расколотого камня, разрушая саму основу здания и образуя в ровном куполе огромную зияющую дыру.

Каллис вместе с Толлом и Шев открыли огонь, встав посередине разразившегося катаклизма и посылая в Вермайра одну пулю за другой. Тщетно.

Краем глаза Каллис увидел поверженное тело стража. От одного его глаза осталась лишь бесформенная красная рана, но другой все еще ярко горел. Он поднял перепончатую лапу, и земля исчезла из–под ног.

Только что все они стояли в разрушающемся храме.

Шев была в этом совершенно уверена. Но затем, с внезапной вспышкой молнии, они оказались в… ином месте. Невесомые, они падали сквозь кружащийся вихрь цветов и силуэтов, беззвучный и бессмысленный. Свободные от силы тяжести, реальности и всего того, что может понять смертный разум. Глянув вниз на собственное тело, Шев увидела, как оно меняется, скручивается и превращается в невозможное противоречивое сочетание костей, кожи и одежды. Слева от нее кричал кувыркающийся в вихре Каллис. Наверное, она тоже кричала, но главным все же оставалось чувство отрешенного, безумного любопытства.

Затем они все, как один, приземлились на твердую землю, густо заросшую острыми шипастыми растениями и влажную от росы.

Вскочив на ноги, Шев увидела… Зоантику. Такой, какой она когда–то была. Она не знала, откуда ей это известно, но, глядя на величественный город, понимала, что это именно так.

Небо было таким ясным, ярко-синим, что смотреть на него оказалось почти больно. Со всех сторон их окружали густые блестящие деревья со свисающими ветвями, усыпанными яркими плодами. Впереди сквозь густую растительность просматривалась поляна и очертания какого–то строения. Звуки жизни оглушали. Шипящий хор потревоженных насекомых, крики и вопли птиц на деревьях. Жизнь там, где до того никто не шевелился. Она услышала шорох движения в зарослях деревьев.

— Зубы Зигмара, — сплюнул Каллис. Поднявшись на ноги, он выглядел таким же испуганным и растерянным, как и Шев, и размахивал пистолетом, как пьяный, явно все еще сбитый с толку после их странного путешествия.

— Где это мы? — поинтересовался Толл. Охотник на ведьм опустился на колени и провел рукой по влажной траве. — Город тот самый, в который мы вошли, но…

Мужчина не закончил мысль, но они с Шев обменялись понимающими взглядами. Оба ощущали, что здесь произошло нечто невероятно странное.

— Надо идти дальше, — позвала она.

Продираясь сквозь заросли густых виноградных лоз и вспугивая гудящих насекомых размером с палец, они наконец выбрались на вершину невысокого холма и увидели бело-золотой город. Впервые перед ними предстала вся красота Зоантики. Огромные спиралевидные зиккураты поднимались из сети безупречных дорог, достигая башен цитадели. Стены грандиозных сооружений были облицованы золотом, украшены странными асимметричными рунами и сложными гравировками в виде строгих фигур, склонивших головы будто в молитве. Статуи с амфорами вдоль городских аллей изливали потоки кристально чистой воды в фонтаны и мягко бурлящие каналы. На улицах стояли экипажи — изящно изогнутые платформы, запряженные гигантскими длинноклювыми птицами с переливчатым оперением. Были здесь и пешеходы. В основном люди в одеяниях с капюшонами, но кое-где мелькали и стройные альпийские фигуры.

— Проклятие, где мы? — прошептал Каллис.

— Вы внутри воспоминаний хозяина, владыки Па’та’кен’тоса, — раздался сзади щебечущий голосок, причудливым образом запинающийся на речевых оборотах. Обернувшись, они увидели все того же маленького ящера-жреца, который приветствовал их в большом зале Зоантики, а теперь приближался к ним странной прыгающей походкой. Рваная рана, нанесенная Вермайром, исчезла. — Это Зоантика, которая была ранее, — прощебетало существо.

— То самое место, — уточнил Каллис.

— Маска. Золотая маска, призванная скрыть правду, — прошипело создание, пренебрежительно взмахнув когтем.

Образ города размылся, они ощутили, как земля поплыла под ногами. Когда зрение вернулось, они уже стояли внутри окутанного тенями сооружения, напоминающего храм. Установленные вверху жаровни с пурпурным пламенем отбрасывали мерцающие тени на множество рядов фигур в капюшонах. У каждого был серебряный нож и богатая серебряная маска, инкрустированная драгоценными камнями и украшенная узорами из тусклого золота. Некоторые маски были выполнены в виде хищных птиц. Другие изображали улыбающиеся полумесяцы или рогатых клыкастых зверей. В воздухе висел тяжелый запах горящих масел и ладана, словно размывая очертания фигур. Они пели низко и настойчиво на языке, который звучал как гудение насекомых. К центру помещения, где в окружении каменных колонн, отмеченных нечестивыми символами и надписями, находился круглый бассейн, следовала цепочка из более чем сотни жалких худых рабов. В огромном резервуаре бурлила жидкость, изредка брызгающая вверх. Жижа напоминала расплавленное серебро, хотя Шев показалось, что она видит в ней движущиеся фигуры, кошмарную и бесформенную массу органики со множеством глаз и трепещущих языков.

— Жертвы, — тихо произнес Толл, глядя на рабов, которых вели вперед.

В их глазах не было ни страха, ни надежды. Только унылая пелена смирения.

— Это бывшие ученые и магистры, которых заманивали сюда ложными обещаниями, — пояснил их гид, шокировав Шев. Существо стояло всего в нескольких ярдах от нее, пристально следя за церемонией прищуренными глазами. — Зоантика провозгласила себя городом науки и разума. Все это, конечно, было ложью. Ее правителей заботила только сила. Запрещенные знания. Изменяющий Пути услышал их молитвы, и ему пришлось по нраву их двуличие.

Рабы выстроились вокруг бурлящей массы расплавленного металла. В дальнем конце помещения на возвышающейся кафедре стояла фигура с серебряным посохом, мерцавшим бирюзовым пламенем. Худая, как скелет, женщина с длинными седыми волосами, увязанными в узел на макушке. Безликая серебристая маска так плотно прилегала к лицу, что, казалось, сверкающий металл и являлся ее кожей. На ней были великолепные пурпурные одеяния с высоким воротником, расшитые замысловатыми золотыми и серебряными узорами. Жрица стукнула посохом. Несколько фигур в капюшонах шагнули вперед, поднимая изогнутые кинжалы, и перерезали глотки пленникам. Шев с отвращением отвернулась. Когда она обернулась, ярко-красные разводы смешались с мерцающим серебром, на полу лежали трупы.

Живое серебро запузырилось. Помещение заполнил туман, пение фигур в капюшонах достигло безумного пика.

Из металлического бассейна вынырнул огромный коготь. За ним последовала исполинская птичья конечность с переливающимися перьями. Рядом на поверхности вынырнул зазубренный клюв, трепещущий язык с каким–то бесстыдным восторгом пробовал воздух. Шев ощутила неведомую ранее волну чистейшего ужаса. Стоящий рядом Каллис схватился за висевший на шее символ Бога-Царя, на лице у него застыло паническое выражение. Мерцающий металл и поднимающиеся испарения сильно затрудняли обзор, но внутри клубящегося пара виднелась чудовищная тень, во много раз больше человеческой. Переливающаяся разными цветами шкура с рельефным переплетением мышц. Извивающееся порождение мрака. Мерзость из иного потустороннего мира, пробивающаяся в реальный.

Внутри переливающейся массы распахнулся слезящийся глаз, светящийся первозданной злобой. В этом взгляде было ужасающее безумие, врата в триллионы грядущих кошмаров, страданий и мук. Шев обхватила себя руками и отшатнулась.

Время остановилось. Ряды фанатиков в облачениях застыли в ликовании с высоко поднятыми кинжалами. Удушливый туман густел, милосердно скрывая ужас в расплавленном содержимом бассейна.

— Во имя Зигмара, что это было? — ахнул Каллис, вытирая о куртку израненную ладонь. Шев поняла, что он так сильно сжал символ Бога-Короля, что проткнул себе кожу.

— Демон, — отозвался внезапно очень постаревший Толл. — Сильный великий демон.

— Слуга Лорда Лжи, — оскалившись, прошипел ящер. — Слава богам, вы не встретились с его истинным обликом, это всего лишь отголосок прошлого. Воспоминание.

Шев жалела, что вообще это увидела. Когда она закрывала глаза, перед глазами все еще маячил запечатленный в мозгу злобный глаз, а в ноздрях стояло исходящее от тела серное зловоние.

— Имя демону — Нем’к’авет, — продолжало существо. — Повелитель Серебряного Неба. Это не истинное имя. Поклонение смертных привело к тому, что он снова начал разорять Владения, а взамен предложил им дар невообразимой силы.

Мир вокруг снова изменился. Внезапно они оказались на самой макушке золотой башни Зоантики — огромной дисковидной платформе под открытым небом. Со всех сторон город окружали горные вершины, по склонам которых стекал дождь. Силуэт в пурпурной мантии, который они видели в комнате для жертвоприношений, теперь стоял перед алым костром, внутри которого извивались искаженные образы. Пламя гневалось и пыталось вырваться наружу, но не могло пробить защитный барьер на полу, шестиугольную фигуру, образованную окровавленными трупами. Обнаженные смертные культисты окружали эту отвратительную сцену. Бледные тела, лишенные одежды и покрытые шрамами и татуировками, освещали отблески молний. Они охраняли еще больше пленников, перепуганных и дрожащих; некоторые из них кричали, явно обезумев от перенесенных страданий. Седовласая женщина протянула руку к пламени, которое обвилось вокруг ее тела, не причинив никакого вреда. С победным криком она извлекла из пламени клинок из чистого серебра. На нем было почти невозможно сфокусировать взгляд — казалось, меч пульсирует и мерцает, то появляясь в этой реальности, то уходя из нее, с каждым мгновением изменяя свою форму.

— Дар Нем’к’авета. Оружие, рожденное в чистейшем безумии Владения Хаоса и пропитанное демонической сутью, — сплюнул ящер-жрец.

Испустив вопль ликования, колдунья взмахнула клинком в сторону ближайших пленников. По ним пронесся отвратительный темный луч. Пленники беспомощно закричали, их тела превратились в клубок трехголовых змей с желтыми полосами.

Культисты Зоантики пали на колени и воздели руки. Поклоняясь своему неназываемому властелину, они с исступлением выкрикивали хвалу небу. Жрица вновь подняла оружие и пробормотала нечестивое заклинание.

Над платформой зависли блуждающие огни, луч потрескивающей энергии взвился высоко вверх, с ревом рассеяв мрачные облака. Копье серебристо-белой силы ударило в отдаленную вершину укутанной туманом горы и оплело ее светящееся паутиной. Со звуком, будто прорвалась огромная плотина, горный склон растаял, разлившись по долине золотым потоком и выпустив в небо столб сверкающего пара.

— Уже тогда его сила была ужасающа, — продолжало существо. — Даже издалека мой хозяин ощутил неистовство его появления. Клинок, предназначенный для того, чтобы разрезать берега судеб, рассечь великое полотно. Он не должен был существовать!

Время снова сдвинулось. Ночь и день с головокружительной скоростью сменяли друг друга. Они видели, как разрасталась Зоантика, становясь все больше и больше. В город вливались бесконечные колонны рабов под охраной легионов в масках. Оторвавшись от земли, город поднялся ввысь, побережье Когтя осталось внизу. Словно под руками бога, сами очертания Роковых гор стали меняться под действием ослепительных световых волн. Побежденные царства были запуганы, их властители в цепях шли улицами Зоантики. Армии прекрасных крылатых существ в золотых шлемах пытались низвергнуть хозяев города, но потер-пели поражение: им сломали крылья и сковали ноги. Шев с остальными увидели все за считаные минуты — головокружительный поток образов, проникший в их разум и заставивший завертеться звезды над головой.

А затем, все так же внезапно, течение времени прекратилось. Шев упала на колени. Она задыхалась, голова кружилась. Подняв голову, девушка увидела, что они находятся на центральной площади Зоантики, где выстроились фигуры в капюшонах. Там была жрица в маске, окруженная рабами и культистами, выписывающими в воздухе пылающие знаки. В недрогнувших руках женщина несла дар демона. Под сенью окружавших площадь зданий мерцало оранжевое сияние, в воздухе Шев ощущала запах гари. Издалека доносилось эхо криков. На улицы Зоантики пришла война. Звезды над головой ослепительно горели, превращая ночь в день. Колонны звездного света падали на мраморные плиты площади, выпуская отряды ящеров и могучих боевых зверей. Шев видела воинов-ящеров верхом на двуногих рептилиях — неуклюжих, покрытых шипами гигантах с мощными челюстями, — что несли всадников на крепких спинах. В центре звездного сияния находилось то же тучное существо, что покоилось сейчас на троне, но здесь его тело было блестящим, а глаза сверкали небесным огнем.

Жители Зоантики соединили свои голоса в кощунственной молитве, и Серебряный осколок вспыхнул во тьме. В небе разверзлась отвратительная рана, из которой на всю площадь пролился разноцветный свет. Из этого разрыва вырвались невозможные монстры с розовой кожей, нескладными конечностями и дикими глазами цвета серы. За бурлящим порталом что–то шевельнулось, по земле прокатился безумный громовой хохот. Невозмутимая армия ящеров продолжила наступление. Смертные культисты налетели на них, не заботясь о собственных жизнях и обрушив на врагов молнии серебристо-белой энергии. Рослые демоны извергали пламя, их, в свою очередь, разрывали или пронзали шипами или копьями с черными каменными наконечниками. Владыка Па’та’кен’тос полетел во главе своего звездного войска через поле битвы прямо к обладательнице Серебряного осколка. Жрица сокрушала чешуйчатых воинов. Убивая, Серебряный осколок так пронзительно пел в руках еретички, что у Шев заболели уши, словно из них потекла кровь. Женщина в маске ударила магическим оружием о мостовую площади, и земля раскололась. Сквозь разлом вырвались волны магмы, обращая в пепел ящеров вместе с культистами. Жрица взмахнула Осколком и снесла с оснований позолоченные колонны размером с деревья онгоро. Пролетев по воздуху, они врезались в наступавших, сокрушая их под массой раскрошившегося мрамора.

Владыка Па’та’кен’тос прошел сквозь поток магмы и небрежным жестом отразил шипящий ливень. Следом за ним к жрице устремились метеоры. У Шев екнуло сердце, но жрица успела поднять Серебряный осколок. Пылающие обломки исчезли во вспышке света, превратились в стаи затанцевавших в воздухе разноцветных стрекоз. Последовавшая битва казалась Шев невозможной. Волшебная буря ослепляла: катастрофические силы наполнили воздух огненными и дождевыми снарядами. На земле валялись разорванные тела, среди тлеющих руин некогда великого города носились демоны. На ступенях главного дворца битва была выиграна. Па’та’кен’тос воздел руки, и измученные ночные небеса залило светом. Лучи небесной магии уничтожали демонов и культистов, а касаясь ящеров, окутывали чешуйчатых воинов мерцающей энергией, которая излечивала раны и прибавляла сил.

Жрица Зоантики съежилась под неожиданным сиянием. Через массу тел, взревев от ярости, пронесся огромный двуногий боевой зверь. Его всадник, облаченный в броню ящер-воин, победно вскрикнул, нацелившись копьем на обладательницу Серебряного осколка. Боевой зверь схватил жрицу клыками размером с меч и с ужасающей силой сжал челюсти. Проклятое оружие выпало из безжизненных рук и застучало по ступеням, в конце концов приземлившись перед троном владыки Па’та’кен’тоса.

Даже просто лежа на земле, лезвие продолжало мерцать. Оно скручивалось и изменялось, превращаясь сперва в переливчатый хлыст из ртути, затем — в огромный птичий коготь. Наконец оно приняло форму, которую Шев впервые увидела в большом зале: изогнутая рана в реальности, дрожащая от едва сдерживаемой силы.

Живая картина снова замерла.

— Битва была жестокой. Город разрушили, хотя это и дорого обошлось моему господину, — сказал ящер-жрец, и Шев показалась, что она слышит в мелодичном голосе намек на грусть. — Все хозяева Зоантики были убиты, но следы их зла смыть не удалось.

— Серебряный осколок, — произнес Толл.

— Его нельзя уничтожить, — покачало головой существо, — без огромных затрат. Сила владыки хранила меч сокрытым. До недавних времен.

— А теперь он у Вермайра, — сказал Каллис. — И нам придется выяснить, насколько это плохо.

— Теперь время работает против нас, — продолжило существо. — Владыка Па’та’кен’тос тяжело ранен, и мгновения песком ускользают сквозь наши когти.

— Тогда почему мы здесь? Куда вы нас перенесли? — требовательно спросил Толл.

— Никуда. Мой господин вырвал этот миг из большого полотна и поместил вас сюда. Ненадолго, но должно хватить.

Они услышали шаги по твердому камню башни и, обернувшись, увидели приближающуюся к ним фигуру. Невысокий лысеющий мужчина с выдубленной солнцем кожей. Худой, покрытый синяками и порезами, одетый в такие же лохмотья, какие носили жертвы. Несмотря на то что он был изможден, с ввалившимися глазами, Шев по книгам узнала лицо Окклезия Мироходца, величайшего государственного мужа и путешественника своего времени. Это было то же лицо с безвольным подбородком, что она видела на могиле мужчины. Он с удивлением смотрел на собственные руки, сжимая ладони и слегка морщась.

— Я снова жив, — сказал он. — Плоть и кости. Как такое возможно?

— Это не так, — сказало существо. — Лишь воспоминание. Ты был здесь в тот день, великий странник. Ты присутствовал при падении и гибели Зоантики.

Каллис растерянно поднял руку.

— Кто–нибудь может мне объяснить, ради Восьми Владений, кто этот лысый парень? — поинтересовался он.

— Я Окклезий Мироходец, наследник Асцилтана и…

— …этот камень, — продолжила Шев, прерывая Окклезия и показывая драгоценный кристалл. — Этот человек когда–то был исследователем, который путешествовал по всем Восьми Владениям, — объяснила Шев недоумевающему Каллису. — После смерти он сохранил свои воспоминания, его душа находилась в кристалле из тенестекла.

— Просто исчезнуть из мира, чтобы мой опыт был потерян для будущих веков, — такого я не мог вытерпеть, — сказал Окклезий. — Великие Катофраны Тенешпиля действительно потребовали высокую плату за этот кристалл, но я заплатил ее с радостью.

— Значит, он был у тебя в голове все это время? — спросил Каллис.

— В некотором роде, — призналась Шев. — Сложно объяснить.

— У нас нет времени, — прошипел жрец. — На это нет времени! Ты был здесь, странник. Из тысяч ты один спасся. Мы изменили твою память до того, как освободили тебя, чтобы ты не мог вспомнить, как видел гибель Зоантики.

Окклезий в замешательстве нахмурился.

— Я помню все свои странствия, но я ничего не помню об этом городе, кроме нескольких разрозненных картин. Все, что я знаю, — здесь я стал свидетелем чего- то ужасного. Почему? Почему меня не убили, когда вы уничтожили город?

— Твоя судьба предначертана звездами. Ты был отмечен в великом созвездии, странник. — Существо по очереди посмотрело на всех присутствующих. — И вы тоже, юные. Этот момент давно был отмечен Древними в звездах. Потому ваши жизни спасены.

— Хватит с нас дешевых пророчеств. Серебряный осколок у Вермайра, — прервал жреца Толл. — Чем больше мы медлим, тем больше вреда он может причинить. Перенеси нас назад, в настоящее.

Широкие немигающие глаза ящера уставились на охотника на ведьм.

— Вам не победить, — сказал жрец. Казалось невозможным, что существо с длинной мордой и зубастой пастью в состоянии говорить на всеобщем, но все же оно произносило слова совершенно отчетливо. — С Серебряным осколком, клыком Нем’к’авета, в руках колдун несокрушим. Теперь есть лишь один способ избавиться от него.

— Каковы ваши намерения? — спросил Толл.

— Дайте моему хозяину время, отвлеките человека на несколько минут. Владыка Па’та’кен’тос может открыть проход в Великое Небытие. В пустоту между Владениями. Мы заключим там Серебряный осколок, чтобы никто не мог им завладеть.

— Почему вы не сделали так раньше? — спросила Шев. — Не избавились от этой проклятой штуки, пока еще было время?

Взгляд существа обратился к ней. Оно слегка наклонило голову, глядя на амулет с кристаллом у нее на шее, и она непроизвольно потянулась руками к драгоценному камню.

— Это непросто, — ответило существо. — Хозяин может погибнуть, а ему еще предстоит многое сделать. Множество дел, предначертанных звездами. Звезды пылают в огне войны, а хозяин не всесилен. Каждая смерть — это поражение. Этот смертный не должен завладеть Осколком. Нет выбора.

— А ты? — спросила она.

И снова существо странно наклонило голову. Шев показалось, что на его морде промелькнула лукавая улыбка, хотя она и не могла утверждать наверняка.

— Я не более реален, чем эта земля, — пробормотал жрец, постукивая когтями по влажной почве. — Я — лишь воспоминание моего хозяина. Его последнее воспоминание. А теперь наше время почти вышло. Но есть и иная цена. Причина, по которой однажды мы пощадили ваши жизни. — Существо повернулось к Окклезию. — Камень кристалла души, который содержит твою астральную форму, — сказал он. — Нам нужно поймать колдуна в ловушку. Владея Серебряным осколком, он сможет сбежать из Великого Небытия, такова его сила. Нет. Мы должны поймать его в ловушку, подобно тому как связали Нем'к’авета.

— Подождите. Что будет с Окклезием? — спросила Шев.

Жрец слегка наклонил голову.

— Он присоединится к моему господину в забвении, — ответил он.

Окклезий закрыл глаза и покачал головой.

— Не сейчас, — прошептал он. — Не тогда, когда я наконец–то стал свободен.

— Должен быть какой–то другой путь, — тихо произнесла Шев, понимая, что ее слова бессмысленны.

— Вам не повезло, — с сочувствием глядя на Мироходца, произнес Каллис. — Но если мы не победим Вермайра, то все мы обречены.

— Так же, как и тысячи невинных жизней. Вермайр намерен уничтожить Вышний город, и это — только начало, — сказал Толл. — Оставить такую силу в руках подобного человека? Этого нельзя допустить. Любой ценой. — Охотник на ведьм подошел к Окклезию и твердо посмотрел ему в глаза. — Простите, но вы уже прожили свою жизнь, — сказал он. — Если ваше существование должно окончиться, чтобы другие могли жить дальше, да будет так.

— Не вам выбирать, — сказал жрец и поднял коготь, указывая на Окклезия. — Только ему. Он не должен противиться, когда мой хозяин извлечет его душу из камня. Если он будет сопротивляться, колдун непременно вырвется на свободу. Ловушка не продержится долго, но времени должно хватить.

— Я… я не стану сопротивляться, — сказал Окклезий. Подняв голову, он встретился с Шев взглядом. В нем был страх, но и решимость. — Вы правы, господин Толл. Я прожил слишком долго. Возможно, настало время отдохнуть.

Шев шагнула вперед и взяла старика за руку. Он дрожал.

— Спасибо, — сказала она.

Окклезий улыбнулся и ответил на рукопожатие.

— Обещайте, что продолжите дело моей жизни, — сказал он. — Ради меня вы должны увидеть чудеса Владений. В них столько интересного, мисс Арклис. Так много прекрасного, даже во тьме и хаосе войн. Я увидел лишь небольшую часть. Теперь я знаю, что мне не увидеть больше. Но вы можете. Вы совершите великие открытия, я в этом уверен. Мне бы сопровождать вас, но для старика достаточно знать, что по его стопам пойдут другие.

— Ради вас, — сказала Шев. — Клянусь. Я увижу.

— Если в загробной жизни я встречу вашего отца, то расскажу ему все о нашем с вами совместном путешествии. Уверен, он будет гордиться, узнав, кем вы стали.

— Нет времени, — заметило существо, глядя в небо.

Шев держала Мироходца за руку, а над ними бушевала буря.

Над головой прокатился раскат грома, и там, где когда–то темнели небеса, стали появляться трещины, испускающие обжигающий свет. Золотые зиккураты Зоантики начали разрушаться и падать, уровень за уровнем. Затем земля под ногами исчезла, и они вновь погрузились во мрак. Шев напоследок увидела маленькие умные глаза ящера, и их поглотила ночь.

Толл открыл глаза и вновь оказался в разрушающемся большом зале Зоантики. В уши хлынул грохот разваливающейся каменной кладки. Мужчина поднялся, не обращая внимания на горящую огнем грудь. По меньшей мере три ребра были сломаны. Когда он двигался, они соприкасались и пощелкивали друг о друга. Боль была такой острой, что у него перехватило дыхание. На помощь пришла ненависть: внутреннее пламя помогло уничтожить вызванную болью слабость. Вермайр был еще жив, этот ублюдок возомнил, что ему снова удастся избежать правосудия. Толл решил, что увидеть, как бывший союзник заплатит свои долги, стоит того, чтобы умереть.

— Ортам! — взревел он, отшвырнув бесполезный пистолет и обнажая рапиру.

Вермайр повернулся. В его глазах сиял огонь безумия и что–то еще, более тревожащее, чем недавно измененное лицо. Увидев, каким потрепанным выглядит охотник на ведьм, он рассмеялся.

— Мне стоило догадаться, что так легко ты не сдашься, — сказал он. — А знаешь, ты очень упрямый человек, Ганнивер. Это сильно раздражает.

— Я смотрю, ты отказался от клинка, — заметил Толл. — Раньше ты считал себя мастером фехтования. Впрочем, когда мы в последний раз дрались на дуэли, я порезал тебе лицо.

Глаза Вермайра сузились.

— Пытаешься меня разозлить, Толл? Это действительно лишнее!

— Знаешь, Ортам, а ведь ты меня обманул. Признаю. Твое предательство до глубины души поразило меня. У тебя были передо мной все преимущества. И все же ты проиграл. — Теперь предатель наступал на него, забыв о своей безумной идее разрушения. Он низко опустил Серебряный осколок, и тот превратился в дуэльную саблю, по-прежнему мерцающую от переполняющей его энергии. — Город находился в твоей власти. У тебя был шанс — шанс, на подготовку которого ты потратил всю свою жизнь, — и ты позволил ему выскользнуть из рук. Я сказал бы, что твой убогий бог очень зол на тебя, Ортам. И какой бы мощной ни была твоя новая игрушка, не думаю, что она остановит его гнев.

— Мне нет дела до богов, — плюнул Вермайр. — Меня всегда волновало лишь то, что они могут мне дать. И теперь я больше не нуждаюсь в помощи Творца Изменений. Сейчас я объясню тебе, что имею в виду. — С этими словами он бросился вперед.

Толл позабыл, насколько быстр этот человек: Ортам был прирожденным дуэлянтом. В прошлый раз, когда они сражались во время последней битвы за Вышний город, лишь удача помогла Толлу с небольшим перевесом вырвать у него победу. Сейчас удача от него отвернулась.

Ему удалось уклониться от удара, но этого оказалось недостаточно. Клинок Вермайра глубоко вонзился в предплечье и вспыхнул, разрывая плоть и кости. У Толла перехватило дыхание, он упал на колени и выронил рапиру. Перед ним возникло лицо Вермайра, и под иллюзорной маской он снова на мгновение увидел чудовищный облик.

— Ты отобрал у меня момент моего триумфа. — Вермайр оскалился, как бешеная собака. — Позволь и мне отобрать у тебя кое–что, старый приятель.

Отступив на шаг назад, он коротко замахнулся клинком. Руку Толла охватила жгучая боль, он услышал, как что–то со стуком упало на пол. Зная, что он увидит, но почему–то не веря этому, Ганнивер посмотрел вниз и узрел собственную отрубленную руку в луже разливающейся крови.

Каллис не успел. Он видел, как опустился клинок и рука Толла отлетела в веере алых брызг. Охотник на ведьм упал на одно колено, задыхаясь от боли. Второй рукой он обхватил оставшийся ниже плеча обрубок. Вермайр повернулся, с мастерством дуэлянта вращая лезвием. На лице его застыло восхищение.

— Правда, это страшно — обнаружить, что твое тело навсегда изменилось? — заметил он.

Каллис метнулся вперед и бросился на Вермайра. Врезавшись в него, он повалил противника на пол и обрушил на его лицо град мощных ударов. Он чувствовал, как у него ломаются костяшки на кулаках, но понимал, что если сейчас остановится хоть на мгновенье, то умрет или еще того хуже. Каллису нужно было выиграть время. Он перекатился, проскользнул сквозь защиту Вермайра и удушающим приемом обхватил того за горло. Сдавил изо всех сил, но тщетно.

Вермайр дернул плечом и, высвободившись, отшвырнул Каллиса прочь. Мужчина болезненно упал на пол, но превратил падение в неуклюжий кувырок и выстрелил от бедра, выпустив из оружия дуардинов оба снаряда. Пули попали в невидимую силовую стену, ослепительно вспыхнув.

— Очень трогательно, — сказал Вермайр. — Ученик, защищающий учителя. Как думаешь, каковы твои шансы?

— Выше, чем у тебя, — огрызнулся Каллис, заметив движение за спиной колдуна.

Шев прижала оружие к спине Вермайра и выстрелила. На пол брызнула кровь, Ортам пошатнулся и взревел от боли.

— Мисс Арклис, — раздался голос Окклезия. Голос Мироходца звучал в ее голове слабо и напряженно. — Его воля очень сильна. Я ощущаю, как она давит на меня даже сейчас. В его теле растет нечто невероятно мощное. То создание было право. Мы должны прикончить его ради общего блага.

— О, Шеваниа, — скривившись, прошипел Вермайр. — Я не собирался убивать вас вместе с остальными дураками. Но теперь вижу, что вам нельзя доверять.

Он двигался с плавностью текущей воды, так быстро, что девушка едва успела вздрогнуть, прежде чем получила удар в живот, швырнувший ее на пол и заставивший застонать от боли.

— Итак, — продолжил Вермайр, — я не склонен предлагать вам подобную роскошь. Вам нужно было принять мою сторону, Шеваниа.

— Не называй меня так! — рыкнула она, утирая со рта кровь и пытаясь подняться на ноги. Если ей суждено умереть здесь, она плюнет в рожу этому монстру.

Вермайр подошел к ней. Альвийка ощутила отвратительный запах и удивилась, как раньше терпела его. Обезумевшие налитые кровью глаза смотрели сквозь нее.

— Вот и все, Шеваниа, — сказал Окклезий Мироходец, и хотя голос его был слабым, в нем звучало удовлетворение. — Я хочу поблагодарить вас за последнее путешествие. Было очень приятно проводить время в вашей компании, и я желаю вам только удачи на будущие годы.

— Простите, — шепнула она, чувствуя беспомощность и оцепенение и ненавидя себя за это. — Простите, что не смогла вам помочь.

— Пустяки, дорогая. Ничего не поделаешь. Это вполне подходящий конец для такой богатой и, смею сказать, славной жизни, как у меня. Прощайте, мисс Арклис.

Что–то подняло Шев и заставило заскользить по полу. Дымчатый хрустальный камень выпал у нее из рук.

Толл чувствовал, как кровь потоком выливается из руки, и понимал, что все кончено. Даже если они каким- то чудом выберутся живыми из этой комнаты, до того как они вернутся в город, он истечет кровью. Перед глазами возникло лицо Каллиса. Он что–то кричал, но Толл не мог разобрать слов. Зрение начало меркнуть.

Затем раздался прерывистый испуганный вопль.

Толл сонно приподнял голову и с того места, где лежал, увидел израненную фигуру Па'та’кен’тоса, все еще сидящего на остатках каменного трона, который поддерживался дугами молний. Он завис перед Ортамом Вермайром, окутанным полем все той же энергии. Запах горящей плоти стоял невыносимый. Пока Ортам корчился и боролся, Па’та’кен’тос воздел свои короткие руки, рисуя в воздухе серию сложных жестов. Перед ним парил потрескивающий от энергии камень Окклезия.

Сперва ничего не происходило. Затем раздался пронзительный свист терзаемого воздуха. Медленно, но с нарастающей неизбежностью в мире начала открываться брешь. Там, где окружающая Серебряный осколок аура составляла пересекающиеся невозможные реальности, эта брешь пролила в мир густую всеобъемлющую тьму. Вермайр вырвался из энергетической паутины и вонзил серебряный клинок в грудь Па’та’кен’тоса, но, казалось, существо не обратило внимания на наверняка смертельный удар, даже когда кровь хлынула на грудь из широкой раны. Был слышен лишь низкий тихий шепот: Па’та’кен’тос продолжал плести свое последнее заклинание.

Что–то серебристо-белое вылетело из кристалла и, подобно шаровой молнии, рикошетом пронеслось по комнате. Вермайра поволокло вперед. Отвратительное лицо вновь начало искривляться и деформироваться, плоть с костей потянулась к кристаллу. Взвизгнув, Вермайр отчаянно пытался отодвинуться, но его ноги беспомощно скользили по гладкому полу. Толл увидел панику в глазах бывшего друга, когда тот осознал свой конец. Он не ощутил ни гордости, ни удовольствия. Единственным чувством было облегчение от наконец восстановленной справедливости по отношению к погибшим Вышнего города.

Черная дыра все росла, казалось, она выпивает из помещения весь свет и звуки. В ужасе оглядываясь на распространяющийся вихрь, к ним ползла Шев. Если все будет продолжаться в том же духе, эта штука вскоре поглотит их всех.

В одной из последних отчаянных попыток избежать своей участи Вермайр начал бешено рубить Па’та’кен’тоса, до камня разрезая плоть. Высохшее существо, остававшееся каким–то непостижимым образом в живых, просто положило руки на грудь человека и с последним выдохом произнесло единственную фразу заклинания. С мучительным криком душа Вермайра вылетела из тела и исчезла в драгоценном камне, который вспыхнул и затрещал от энергии. Перед тем как безжизненное тело было смято и втянуто в вихрь, Па’та’кен’тос протянул короткую руку и схватил сверкающий клинок Серебряного осколка. Его плоть начала пузыриться и плавиться, но существо, казалось, не обращало внимания на боль. Расширяющаяся сфера забвения теперь полностью окутала возвышение. Па’та’кен’тос отпустил парящий кристалл, в котором находилось все, что осталось от Вермайра, и тот последовал за трупом человека.

Затем он закрыл свои огромные глаза, прижал к груди Серебряный осколок, и владыку Зоантики втянуло в водоворот пожирающего небытия. Его тело, кувыркаясь, унеслось вдаль.

— В Бездну тебя, Вермайр, — прошептал Толл, начиная собственное путешествие во мрак.

Брешь продолжала расширяться, щупальца антиматерии тянулись, поглощая жизнь и краски мира. Огромные куски каменной кладки падали с потолка и разбивались об пол, вздымая облака пыли и каменного крошева.

— Толл! Толл! — кричал Каллис, хлопая потерявшего сознание охотника на ведьм по щекам в попытке привести его в чувство. Шев прижала руку к груди лежащего мужчины. Она чувствовала, что он дышит, но очень слабо и поверхностно, и подумала, что ему осталось жить не больше нескольких минут.

— Арманд! — закричала она, хватая солдата за плечи и тряся его. Он посмотрел на нее, его лицо было измазано пылью и кровью. — Надо выбираться отсюда! Или мы все последуем за Вермайром в забвение!

Кивнув, он нагнулся, подхватил Толла на руки и вскинул бессознательного мужчину себе на плечи. Они с трудом сдвинулись с места, ощущая усиливающийся вихрь, тянущий их назад.

Шев хотела было сказать, что они должны оставить Толла здесь, но Каллис так посмотрел на нее, что она поняла: он никогда с этим не согласится. Вдвоем они не то добежали, не то доковыляли до лестницы и начали спускаться. Земля под ногами вздрогнула. Шев доводилось и раньше переживать землетрясения, и она знала, что у них почти нет шансов выбраться за радиус взрыва. Единственным доступным утешением было то, что она ощущала себя сосредоточенной и ясно мыслящей настолько, как никогда в Зоантике. Что–то изменилось, словно она только что окончательно проснулась. Чувство сокрушающего злого рока, которое она испытывала с тех пор, как последовала за Вермайром в глубины затерянного города, к счастью, исчезло. Там, где перед подъемом на лестницу находилось нечто вроде кошмарного чистилища, теперь ясно виднелся путь к выходу. Он был усеян трупами и совершенно безжизнен.

До низа спиральной лестницы оставалось около трети пути, когда еще один, более сильный удар заставил их упасть на колени. Подняв голову, Шев увидела черный шар небытия, растягивающийся, чтобы поглотить вершину башни. Купол крыши разлетелся, и Шев увидела, как чернильная тьма выплеснулась в серое небо и начала просачиваться в мир, словно нефть в воду.

Каллис помог ей встать, каким–то чудом продолжая нести на плечах Толла.

Они заспешили по ступеням вниз со всей скоростью, на которую были способны их израненные ноги, и ворвались в превращенное в покойницкую помещение у входа. Шев обратила внимание на то, что среди мертвецов нет ни одного ящера. По-видимому, они исчезли из Зоантики вместе со своим хозяином. Также ей не удалось заметить ни громоздких доспехов адмирала Бенгтссона, ни черных кожаных одежд Арики Зенты — которых, по словам Каллиса, оставили охранять лестницу. Впрочем, у нее не было времени внимательно осматривать помещение.

Наконец они вырвались на открытое пространство и побежали по ступеням, а за ними рушилось здание. По площади пронеслась тень вихря, но за ним она увидела протянувшийся вдаль город, а дальше — укутанные туманом Роковые горы.

— Проклятие, да двигайтесь же! — донесся издалека едва слышный сквозь рев разрушающегося города окрик.

Это была Зента. Она стояла на противоположной стороне площади, тяжело опираясь на Бенгтссона и зажимая бок, что свидетельствовало о неприятной ране.

Они промчались по открытому пространству и добрались до избитой парочки, перемазанной кровью пополам с грязью. На шлеме Бенгтссона красовался кривой диагональный разрез, почти пробивший броню. Дуардин берег одну ногу и тяжело дышал. Зента кривилась от боли, похоже, в нее угодила стрела — плащ пропитался кровью, а дыхание было влажным и прерывистым.

— Похоже на то, что наше прекрасное общение подходит к концу, — прорычала она. — На этот раз нам не удастся опередить смерть.

Бенгтссон издал неопределенное хмыканье, которое можно было истолковать как подтверждение ее слов. Шев знала, что Зента права. Повернувшись, она поглядела на сферу небытия, которая выросла и охватила купольный зал. Пока они смотрели, строение распалось, облака каменных и стеклянных осколков потекли в голодную пустоту, мраморный фасад здания треснул и стал рушиться. Когда он с грохотом развалился, все строение поглотила тьма.

Ненасытные щупальца пустоты, потрескивая, тянулись в поисках новой пищи.

— От этого не убежать, — задыхаясь, произнес Каллис.

Его руки дрожали от напряжения. Шев не понимала, как мужчина умудряется до сих пор тащить своего спутника, ни разу не остановившись передохнуть.

— Нет, — прошептала она и со вздохом осела на плиты, массируя ноющие мышцы.

Даже сейчас брешь сокращала расстояние между ними, разрывая плиты и камни площади.

— Знаете, с тех пор как я присоединилась к безумному походу мести вашего однорукого начальника, я потеряла корабль, была брошена в темницу, ранена мутантами с птичьими лицами, а теперь меня всего лишь поглотит Бездна, — подытожила Зента, сплевывая кровь. — Забвение придет как облегчение.

— Ну, если вы так стремитесь умереть вместе с этим городом, то я сам отправлюсь на «Неутомимый», — отозвался Бенгтссон.

Они одновременно повернулись и посмотрели на него, а он ткнул затянутой в броню рукой в направлении гор. Оттуда, из густого серого тумана, выплывал адмиральский флагман, направляющийся прямо к ним.

— Есть одна вещь, на которую вы можете положиться, — заметил Бенгтссон. — Команда захочет обеспечить мое спасение.

— Интересно, будут ли мои морские волки столь преданными… — пробормотала Зента.

— Преданность? — переспросил адмирал, словно раньше не слышал этого слова. — Нет-нет, моя дорогая капитан Зента. Прагматизм — куда более надежная мотивация. Я получил командование благодаря своему мехрету, и каждая душа на моем судне знает, что их прибыль упадет, как загарпуненный туваск, если их поведет кто–то другой.

Сунув руку за пояс, он вытащил небольшой пистолет с медной рукоятью и широким коротким стволом. Поднял его вверх, выстрелил, и в небо взмыл ярко- красный заряд, взорвавшийся снопом искр.

Судно приближалось. Они побежали ему навстречу, а брешь все расширялась и растягивалась, увеличиваясь с каждым мигом.

Огромный выпуклый силуэт железного корабля дуардинов пробил облака и завис посередине улицы. Шев увидела облаченные в броню фигуры со знакомыми округлыми рюкзаками, несущиеся по палубе, перепрыгивающие через борт и устремляющиеся к их группе. Сперва они подобрали Бенгтссона и Зенту, подцепив их под руки и подняв в воздух. Затем, словно стая огромных насекомых, спустились за остальными. Шев ощутила, как чьи–то руки грубо обхватили ее за плечи, затем ее ноги оторвались от земли и она стала подниматься на палубу «Неутомимого».

Когда она взлетела над палубой, хватка ослабла и обитая заклепками металлическая поверхность с ужасающей скоростью устремилась ей навстречу. Девушка сильно ударилась, но неловким кувырком смягчила падение.

— Уходим, — приказал Бенгтссон, завладевая вниманием своей команды, которая проверяла, не пострадал ли он.

Сферы двиргателей вспыхнули, железный корпус корабля заскрипел и застонал: большое судно покидало разрастающуюся область катастрофы, охватившую Зоантику. Каллиса и Толла тоже сбросили на палубу, последнего — лишь с чуть большей осторожностью, чем Шев. Альвийка метнулась к Толлу проверить пульс. Удивительно, но он слабо бился, хотя тело человека было холодным и сухим, как труп.

— Ему нужен целитель, — сказал тяжело переводящий дух Каллис, слишком измученный, чтобы двигаться.

Шев обессиленно привалилась к фальшборту судна, команда «Неутомимого» разбежалась по местам, и огромный воздушный корабль стал медленно отходить от гибнущего города. Вихрь теперь превратился в воющий шар, занявший большую часть горизонта, его щупальца потрескивали и хватали воздух в нескольких ярдах от сверкающей железной оболочки корпуса. Девушка чувствовала, как чудовищное притяжение тащит ее тело и волосы, и изо всех сил, до боли вцепилась в леер. Над головой громко взревели сферы двиргателей, и, когда одно из щупалец коснулось тусклой медной поверхности, с той слетела панель с выгравированными рунами и рухнула в ничто. Город рушился, здания распадались сами по себе, улицы растворялись по камешку. Из гигантского рта текли реки расплавленного мрамора и золота. «Неутомимый» страшно качнулся, дуардины покатились по палубе, и на какое–то ужасное мгновение Шев подумала, что корабль опрокинется и они рухнут в бездну.

Но тут сферический двиргатель взревел с новой силой, и большое судно стало отходить к горам, поднимаясь в небо и удаляясь от мертвого города Зоантики.

Растущий вихрь начал раскалывать на части парящую гору. Полетели огромные осколки. Разрывались великие долины, высокие каменные скалы сгибались и уступали невероятному давлению. Величественное каменное лицо, на котором укрывался затерянный город, начало меняться, разваливаясь на части. Теперь вихрь в небе был больше самого города Зоантики — ядро чистого мрака в сердце гор, все еще питающееся материей бытия. Раздался треск, по громкости превышающий несметное число гроз, и парящий остров раскололся. Нижняя половина гигантского лица разлетелась, словно по ней ударил огромный топор. Суровый лоб, составляющий венец парящего острова, поглотила пустота.

Последний акт словно бы окончательно утолил голод черной дыры. Разрушающая сфера замерцала и начала схлопываться, падая сама в себя. К «Неутомимому» устремилась ударная волна, которая завертела корабль вокруг оси. Стальные листы застонали — рулевой пытался скомпенсировать усиливающийся ветер. Нижняя часть гор рухнула: какова бы ни была магия, удерживающая эти камни, она оказалась полностью уничтожена произошедшей невероятной катастрофой. Гора упала с небес ужасающе медленно, обрушившись на джунгли внизу. От новой ударной волны распространилось огромное облако пыли, которое снесло деревья и породило приливные волны в океане. Шев в ужасе смотрела, как вода у побережья Когтя сформировалась в бурлящее цунами и прокатилась по земле, к горизонту и за его пределы.

Каллис наклонился к Шев и прижался окровавленным лицом к холодному металлу. При взгляде на развернувшуюся под ними картину опустошения он тихо присвистнул и пробормотал:

— Такое не каждый день увидишь.

Четыре месяца спустя...

Вздрогнув, Каллис проснулся и сел с сильно бьющимся сердцем. Простыни были влажными от пота, хотя в приоткрытое окно задувал легкий ветерок. Судя по заливавшему комнату сиреневому сиянию, было раннее утро. Уже слышался грохот повозок, проезжающих под окнами по мощеной дороге, и крики торговцев, направляющихся на Круглый рынок. Мужчина сморгнул и попытался окончательно прогнать сон, который и заставил его проснуться.

Единственный желтый глаз, окутанный пламенем и безумием, глядящий ему в самую душу. Каллис спрашивал себя, сможет ли когда–нибудь забыть тот кошмар. И, что еще хуже, — задавался вопросом, перестанет ли он когда–нибудь пытаться представить, какой ужас скрывался в самом сердце той окутанной туманом комнаты. Истинная форма демона…

— Снова кошмары? — спросила Шев.

Каллис вздрогнул, отрываясь от своих беспокойных размышлений. Альвийка одевалась, натягивала куртку и застегивала пояс, ранний утренний свет обрисовывал ее тело. На подоконнике гостиничной комнаты лежала дорожная сумка из выделанной кожи.

— Ты уезжаешь, — сказал он, и это не было вопросом.

Он ждал этого момента, и все же он причинил ему боль. У них было всего лишь несколько благословенных недель вместе, и Каллис понял, что ему будет сильно не хватать этого опыта.

Шев со вздохом обернулась.

— Я бы никогда не ушла, пока ты спишь, — заверила она.

— Ты можешь остаться, — предложил он, но слова прозвучали слабо и неубедительно даже с его точки зрения. Он вздохнул и сел, сбивая простыни в кучу.

— Я дала обещание другу, — объяснила девушка. — Нужно составить список областей и продолжить большое дело, начатое Окклезием много лет назад. Я сдержу слово. И в любом случае… жизнь, которую ты ведешь, — не для меня. Я знаю, это — то, во что ты веришь, поэтому не буду просить тебя все бросить и пойти со мной. У нас было время, и я рада, что встретила тебя.

Она подошла к нему, наклонилась и поцеловала, долго и горячо. Затем вернулась к окну и забрала сумку.

— Куда ты пойдешь? — поинтересовался он.

— Куда подует ветер. Меня интересует экспедиция, направляющаяся в долину Тиунгры в поисках Обозревательных камней Пренсиса. А может, перечитаю записи отца. Он часто говорил о поисках Семи гробниц Улькирийских Фараонов.

— Просто постарайся избегать неприятностей, хорошо? — попросил Каллис. — Не принимай сомнительные предложения помощи от людей в масках. Хорошим это не заканчивается.

Шев улыбнулась.

— Я верю, что мы еще встретимся, Арманд, — сказала она. — Владения бесконечны, но мы согнем их своей волей, вот увидишь. Интересно, кем мы станем, когда судьба сведет нас снова? Правда же, интересно?

Каллис думал, что вероятность того, что они увидятся вновь, очень мала, но решил промолчать. Расставание и без того выходило достаточно болезненным.

— Береги себя, Шеваниа, — сказал он.

— Ты тоже, Арманд.

С этими словами она ушла.

Толл действительно оказался на своем обычном месте в «Молотоглавце», управляемой дуардином таверне в районе доков на восточной стороне Торговых рядов. Уже наступил полдень, пирсы и причалы заполонили мускулистые моряки, выгружающие продукты, и проворные торговцы, стремящиеся получить максимальную выгоду. Небо было чистым — редкость в Вышнем городе, и вдали можно было рассмотреть паруса каперских кораблей Зенты, мелькающие в рядах пришвартованных судов и внимательно следящие за их скоплениями.

Охотник на ведьм занимал затененный столик в дальнем углу небольшого балкона под навесом из разноцветных акульих шкур. Откинувшись на спинку стула, он потягивал кристально чистую воду. Когда подошел Каллис, Толл, не отрывая взгляда от шумной гавани, ногой пододвинул к нему ближайший стул. Некоторое время они сидели молча, слушая звуки города. Вышнему городу потребовалось много суровых месяцев, чтобы оправиться от ужасов войны и потрясения после предательства Вермайра. Конечно, жизнь продолжалась — в дебрях Земли Зверей горе и жалость были непозволительной роскошью, — но до отъезда Каллиса здесь царила очень мрачная атмосфера, соседи не доверяли друг другу. Теперь, кажется, раны наконец- то начали заживать.

— Ушла, значит? — спросил Толл.

Каллис поднял бровь.

— Шев сказала тебе, что уезжает?

— Нет, но ты выбрался из постели задолго до полудня, и у тебя потерянный взгляд, который я, как ни странно, узнаю.

Каллис вздохнул и сделал бармену знак принести кружку эля.

— Я смирился, — сказал он. — Это было ее решение. Я знал, что она не из тех, кто здесь надолго задержится. Думаю, Вышний город для нее до сих пор связан с неприятными воспоминаниями. Она говорит, что когда–нибудь мы снова встретимся.

Толл кивнул, благородно промолчав о том, что это маловероятно.

— Сочувствую, Арманд, — сказал он, потирая культю там, где рукав куртки был сложен и подшит.

— Как оно? — спросил Каллис, внезапно очень заинтересовавшись сменой темы.

— Рука? Если честно, с двумя было гораздо удобнее, но я справляюсь. Хотя правду говорили: после того как чего–то лишаешься, ты еще долго это чувствуешь. Иногда я просыпаюсь ночью, тянусь к чашке с водой и понимаю… — Он хотел было продолжить, но лишь покачал головой.

— Ты… получишь замену? — спросил Каллис. Ему доводилось видеть инженеров Железноспаянных и офицеров Вольной гильдии с механическими протезами вместо конечностей, которых они лишились на войне или в результате несчастного случая. Как правило, те были неуклюжими и громоздкими, но в основном эффективными.

Толл покачал головой.

— Сейчас это справедливое напоминание о том, что бывает, если пренебречь защитой. Прежде чем залечить рану, я хочу привыкнуть к тому, что она несет, к трудностям, которые она создает. Не доверяю простым и быстрым решениям.

Они снова замолчали. Было приятно просто оказаться в гуще цивилизации после стольких месяцев в море. Каллис посмотрел вдаль и заметил на горизонте ярко-алый парус.

— «Кровавый змей», — сказал он, указывая на уходящее судно. — Новый флагман Зенты, ранее принадлежавший нашему старому приятелю, капитану Каскину. Хороший капитан вновь отправляется в путешествие.

Толл кивнул.

— Я с ней полностью расплатился. Она не из тех, кто долго остается на одном месте.

— А что это было? Городская сокровищница? Кровавая жертва? Ваш первенец?

Охотник на ведьм слегка вздрогнул.

— Нет. Я рассказал ей, где находится ее отец.

— У Зенты есть отец? Я думал, она произошла от гиракулы. Не слишком дорого за то, что она переправила нас через полмира.

— Арике это нужно. Она собирается прибить его голову к носу корабля. — Каллис уставился на Толла, который устало махнул рукой. — Долгая история. Как–нибудь расскажу.

Паровой корабль дуардинов втягивался в порт напротив них, выбрасывая в воздух струи сероватого дыма из ряда коротких черных труб. Широко открытый трюм был заполнен кучами черного угля, отбрасывающими слабые серебристые блики. Начальник порта, измученный человек, который настаивал на том, чтобы его повсюду носили в паланкине, прибыл с такой скоростью, словно материализовался из воздуха. Соскочив со своего кресла, он принялся кричать на стоически игнорировавшего его капитана дуардинов, который был покрыт слоем копоти с ног до головы так, что казалось: он одет в черный комбинезон. Каллис не смог удержаться от улыбки.

— Я никогда не благодарил тебя, Арманд, — сказал Толл, впервые встречаясь с Каллисом взглядом. — Было бы разумно бросить меня там, но ты этого не сделал. Ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, и я этого не забуду.

Каллис не представлял, что можно на такое ответить, поэтому просто коротко и неловко кивнул спутнику и принял принесенный широкоплечим хозяином эль, расплатившись горстью блестящих монет.

Они наблюдали за тем, как начальник порта и его служащие продолжали препираться с пароголовыми, их речь становилась все более грязной и нечленораздельной, а затем внезапно они пожали друг другу руки и начался обмен деньгами и товарами. Довольного пожилого начальника порта на его массивном кресле понесли вперед, к очередной победе.

«Нюансы дипломатии», — с улыбкой подумал Каллис.

— У нас есть заказы, — сказал Толл, извлекая из куртки пачку бумаг. — Мы снова покидаем Вышний город. Пока мы беседуем, «Неутомимый» заправляется и заканчивает ремонтные работы. Мне удалось уговорить адмирала Бенгтссона взять нас на борт. Это наименьшее, что он мог сделать, учитывая королевскую награду, которую получил за наше последнее путешествие. На твоем месте я бы попрощался с этим городом так, как ты считаешь нужным, потому что мы еще долго сюда не вернемся.

— Все в порядке, — отозвался Каллис, — я готов.

— Хорошо. Потому что мы отправимся дальше, чем раньше. Наш путь ведет через Владения, Арманд. За пределы Владений, в совершенно новый мир. В Нефритовые царства и дальше.