С предыдущим рассказом о Корпусе Смерти Крига вы можете ознакомиться здесь –

https://t.me/guildwh40k/187

Осада Кузни длилась вот уже семнадцать дней.

Джарра спал тревожным, прерывистым сном.

Самые удобные помещения: немногочисленные жилые блоки, большие канцелярские кабинеты - все их заняли рабочие с Чернопламенной Кузни. Он лег, прислонившись сбоку к холодной металлической поверхности сломанного промышленного пресса, и завернулся в потрепанное одеяло. Он не мылся уже несколько дней.

Кузница была сопоставима по размерам с сотней городских кварталов. Здесь, в ее глубине, свет был актиничным, неестественным. Если не считать клаксонов, что завывали, отмеряя рабочие смены, у Джарры больше не было никакой возможности определить время. Он просыпался невыспавшимся, когда мышцы затекали настолько сильно, что он больше не мог спать.

Он взял еду, что ему выдали. Продуктов, казалось, было достаточно, но пайки уменьшались с каждым днем. Сварив над пылающей печью серый овес, Джарра присоединился к группе усталых рабочих, чтобы поесть и поговорить вполголоса.

– Говорю вам, – прошептал пожилой человек с пожелтевшим лицом. Джарра не знал его имени, но предположил, что тот работал в молотилке. – Это Корпус Смерти Крига. Вот кого они послали, чтобы вернуть Чернопламенную.

Половина его слушателей, включая Джарру, сидели с озадаченными лицами.

– Я видел их в пикт-ленте, – продолжил он вздохнув. – Это было, наверное, лет этак двадцать назад. Они - мастера осады. Неважно, что им предстоит захватить, сколько пройдет недель или месяцев, они будут рыть землю и ждать. Я даже слышал об одной осаде, что длилась более двухсот лет.

В глазах желтолицего человека мелькнул огонек, но откашлявшись, он быстро отвел взгляд. Пара сектантов в потрепанных одеждах, с безумными лицами, на которых были вытатуированны богохульства, прошли мимо них даже не удостоив говорившего взглядом. Он продолжил рассказ, стараясь придавать голосу максимально нейтральный тон:

– Я видел, как они действуют. Они не разу не дрогнули. Взамен каждого павшего вставали еще двое, трое, четверо… они просто продолжали наступать и двигаться вперед.

Джарра представил толпу гвардейцев в сверкающих доспехах: они врывались в Чернопламенную Кузню, топча ногами ее татуированных захватчиков. Он ощутил трепет надежды, но быстро его подавил. Как и рабочий-рассказчик, он старался не демонстрировать свою преданность Императору. Даже если сейчас за ними не следили сектанты, среди его товарищей могли оказаться предатели.

Он вспомнил, как две ночи назад проснулся от крика одного из них…

Джарра не был приписан к расчёту этого «Сотрясателя». Оставшись несколько дней назад без дела, он с тревогой искал для себя новую работу. Обнаружив двух рабочих, пытающихся справиться с массивным орудием, он предложил им свою помощь.

Он знал заряжающего – это был Таллен. Его кожа была цвета бронзы, а мускулы вздрагивали каждый раз, когда он наносил удар тяжелым молотом, с которым управлялся всю жизнь. Энергичного и худощавого наводчика он не знал - они даже не представились друг другу.

По сравнению с Талленом, Джарра чувствовал себя ничтожным и неуклюжим. Поначалу он изо всех силы старался поспевать за слесарем, пока ему удалось приспособиться к рутине: сгибанию, подъему, повороту и опусканию – впрочем, возможно, это Таллен устал и замедлился.

Джарра старался не думать о том, что делает. Он молился, чтобы не один из снарядов не унес жизни, и надеялся, что солдаты, окружающие Кузню, были в безопасности в своих окопах, а бомбардировка была предназначена для того, чтобы не дать им высунуться из них.

Они только задерживали их продвижение. Эти мысли вызывали у него тревогу.

Более храбрый человек, возможно, смог бы поверить в своих товарищей, и переубедить их. Он бы мог предложить стрелять реже, только тогда, когда за ними наблюдают. Он бы мог предложить изменить прицел, чтобы снаряды не попадали в цель. Они могли даже повредить орудие так, чтобы его невозможно было отремонтировать…

Таллен всадил снаряд в казенник «Сотрясателя» и отступил назад, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

– Будем надеяться, что он снесет голову какому-нибудь солдату, – раздраженно пробормотал он. – Почему они не могут просто оставить нас в покое? Мы их сюда не приглашали!..

Джарра впервые за целый день взглянул на здоровяка и пристально посмотрел на него. Воцарилось молчание. Оно даже показалось ему благословением. Только сейчас он понял, что лицо Таллена было испачкано не сажей, а чернилами: они образовывали на его щеке размытую, но явно проступающую фигуру, которая плавно переходила на шею – фигуру, которую Джарра видел на лице многих культистов.

Ропот вокруг костров, где принимали пищу рабочие, был всецело посвящен монстрам.

Они (или, возможно, оно - никто не был уверен), окутанные тенями, мелькали по всей Кузни, и их описания сильно разнились. В зависимости от рассказчика, у монстра или монстров могло быть от двух до восьми конечностей, один слюнявый и полный острых зубов рот, или же маленькие пасти по всему уродливому телу. У чудовищ были когти, щупальца или присоски, а также хвосты: тонкие, колючие, раздвоенные.

Все сходились во мнении, что бледная, серая, свисающая складками с искривленных скелетов кожа была покрыта шрамами и багровыми нарывами. Ходило множество разговоров, что тайные ритуалы культистов и привели к появлению монстров.

– Они вызвали их для защиты Кузни? – спросил кто-то задумчиво.

– Или посланы чтобы наказать нас?.. – предположил дрожащим голосом другой.

Джарра убедил себя, что все это ему лишь показалось, но при воспоминаниях о неясной фигуре в тоннеле его тошнило. Он не слышал сообщений о нападениях монстров, но было много разговоров о рабочих, которых не видели в течении многих дней. Некоторых из них нашли живыми и здоровыми, но другие так и не объявились. Джарра гадал, что осталось бы от него, Таллана и стрелка, если бы чудовище решило напасть.

«Кто бы мог отправится искать меня, – спрашивал он себя, – или даже просто заметить, что я исчез?»

На двадцатый день Корпус Смерти Крига ворвался в Чернопламенную Кузню.

Джарра узнал об этом из полного паники сообщения по воксу:

– Если вы цените свою свободу, если вы цените свою жизнь - вы должны бороться с ними!

Его команда обменялась взглядами, в которых читалась нерешительность.

– Мы будем продолжать стрелять?.. – растерянно спросил Таллен.

Никто не знал, где именно произошло вторжение, но было очевидно, что это было далеко от их позиции.

Посмотрев сквозь трещину в стене, они увидели что ничего не изменилось: перед ними предстал тот же дым и те же звуки далекого грохота орудий. Джарра так долго ждал этого момента, что он казался ему не реальным.

– Не позволяйте им победить нас, когда мы так близки к своей цели! Сдерживайте их как можно дольше! Не подпускайте их к нам!

Затем последовали звуки искаженных ударов и грохота. Затем, другой – более властный и уверенный голос затрещал в динамиках:

– Всем рабочим, немедленно явится в юго-западный сектор. Уклонившиеся от приказа будут наказаны.

Товарищи Джарры пришли в движение. Он осознал, что бежит вместе с ними, хотя это было последнее, чего хотели его ноги. Он судорожно высматривал место, где можно было бы спрятаться и переждать сражение.

«Но что, если это не закончится? – спросил он себя. – Что, если нападавшие будут отброшены? Что, если это еще одна проверка?.. »

Было уже слишком поздно. Еще больше людей хлынуло из тулей, подхватив его в поток толпы. В Чернопламенной Кузне работало более десяти тысяч рабочих, и они значительно превосходили оккупантов по численности – впрочем, как и Джарра, они все предпочитали не сражаться, а выживать. В конце концов, что они делали всю свою жизнь, кроме как исполняли приказы?

Заревел мотор и взвизгнули шины – около Джарра появилась дрезина. Чьи-то руки схватили его, втащив в кузов. Транспорт был сильно перегружен, а его пассажиры вываливались за борт. Джарра угодил в ловушку потных тел; большинство из них были такими же как и он, потерянными и встревоженными работягами, но среди них встречались и одетые в черное сектанты – и никто не рисковал показать своего страха.

Дрезина двигалась немногим быстрее, чем до этого бежал Джарра. Стены туннеля проскальзывали мимо с безумной медлительностью – впрочем, не то чтобы ему так сильно хотелось добраться до места назначения.

Неужели культисты действительно были уверены, что он будет сражаться за них? Может, и так. Впервые он поразился тому, как много рабочих нарисовали восьмиконечные звезды на своих лицах. Джарра мельком заметил знакомую фигуру – старого бригадира, которого он когда-то хорошо знал. Это лишь усугубило его шок – он увидел, что тот был одет в черную мантию.

Он почувствовал сражение задолго до того, как увидел его.

Проснувшись, Джарра не мог дышать.

Он инстинктивно дернулся и начал карабкаться вверх, чувствуя, как с него соскальзывает что-то тяжелое. Ему удалось пробиться к свету и он лег, натужно дыша. Дым наполнил легкие, и он закашлялся кровавой слюной. К телу возвращалась чувствительность, и каждый нерв вспыхивал пульсирующей болью.

На мгновение он даже забыл где находится.

Его голова была словно набита ватой. Он мог видеть всего на несколько футов вперед – белый туман окутал все окружающее пространство. Осмотревшись, он увидел лишь обломки и расчлененные тела. Рассудок медленно возвращался к нему: он понял, что не мог оказаться где-то в ином месте, кроме зала – просто окружающее его пространство изменилось до неузнаваемости.

Фронтальная часть сборочного цеха обрушилась. К счастью, Джарра был далеко, и его не похоронило заживо. Массивные куски черного камня все же обрушились на него сверху, и, наверное, он должен был умереть.

Мрачную скорбную тишину нарушило надрывное рыдание и слабый голос, умоляющий о помощи. Кому-то, как и ему, посчастливилось выжить. Всматриваясь сквозь кошмарную дымку, он осознал, что его придавило чем-то мягким и теплым

Ему повезло, но он не мог понять, к лучшему ли это?..

Мысли Джарры путались. Он не знал, сколько пролежал без сознания. Ему в голову пришла мысль о том, что взрыв, был преднамеренным. Культисты послали своих пленников умирать только по этой причине – они выиграли им время на установку зарядов. Они запечатали брешь в стенах Чернопламеной Кузни, сокрушив атакующих ценой жизни многих рабочих.

Джарра услышал до боли знакомые раскаты грома. Осадные орудия Корпуса Смерти опять начали обстрел. Он вспомнил рассказ желтолицего старика о неиссякаемом терпении солдат Крига. Возможно, им и пришлось отступить, но они не ушли далеко.

Битва была закончена. Джарра закрыл глаза, и, возможно, заснул. Он зашевелился только когда обломки, на которых он лежал, зашевелились. Расслышав голоса, рабочий не смог точно определить, как далеко они были. Он хотел было закричать, но остановился, когда понял, кому именно они принадлежат.

Джарра захотел подняться, но его левая нога все еще была зажата. Он попытался вытащить ее, но острая боль пронзила лодыжку. Попробовав отодвинуть булыжник, что зажал его ногу, он обломал себе ногти и разрезал ладонь. У него закружилась голова, и он закрыть глаза, глубоко вдохнув. Какой бы выброс адреналина не поддерживал его в сознании, Джарра уже исчерпал все свои силы. Он чувствовал себя опустошенным.

Рабочий заставил себя спокойно проанализировать ситуацию и попробовать разобраться с проблемой более основательно. Когда ему наконец удалось освободить свою ногу и подняться, дрожа всем телом, прошли долгие, полные тревоги минуты. Посмотрев вниз, он обнаружил свой потертый и потрепанный лазган, прикрытый двумя кусками пласкрита. Наклонившись, он поднял его.

Джарра шел неуверенными шажками. Обломки двигались под его весом, угрожая падением, что вновь погрузило бы его в темноту. Он наступил на чье-то тело; оказалось, что человек еще жив, и темная фигура поднялась перед ним. Джарра отшатнулся, пытаясь вскинуть оружие.

«Это друг или враг?», – пронеслась болезненная мысль в его голове. Он понимал, что больше не знает, кто есть кто.

Это был солдат Корпуса Смерти. Его правая рука висела под неестественным углом – скорее всего, она была раздроблена. Он потерял каску, и сквозь черный противогаз сочилась кровь. Его шинель была изодрана в клочья, и Джарра слышал его хриплое, тяжелое дыхание. Он впервые заметил, что маска была соединена гибкой трубкой с противогазной коробкой на груди солдата. Это незначительная деталь заставила его наконец понять, что перед ним стоял всего лишь такой же хрупкий человек, как и он сам.

Гвардеец приподнялся на корточки. Джарра осмотрелся, не заметив никого вокруг, и решил, что это его шанс. Он открыл было рот, чтобы освободится от груза мучений, которые ему пришлось пройти, дабы поговорить с посланником Императора, объяснить, как он попал сюда.

Он не знал, что сказать. Он слишком долго ни с кем не разговаривал, и слова, великое множество слов, застряли у него в горле, смешавшись с дымом и пылью, витающей в воздухе. Они буквально душили его в слезах и молчании.

Джарра мельком увидел свое отражение в темных линзах. В глазах солдата Корпуса Смерти Крига он был оборванцем в своем грязном и потрепанном комбинезоне, с восьмиконечной звездой, нарисованной на его лице сажей. Он увидел винтовку, которую крепко сжимал в руках – винтовку, что ему дали культисты.

Шел двадцать восьмой день осады.

Джарра вернулся к орудию: он мастерски научился управлять «Сотрясателем». Это оказалось проще, чем он себе представлял, и теперь он сам стал наводчиком. Он не знал имени нового заряжающего, но тот раздражал его своей медлительностью.

Старые товарищи пропали – скорее всего, они были мертвы. Темные туннели Чернопламенной Кузни ныне казались более тихими, чем когда-либо прежде. Впрочем, по крайней мере, из-за выбывших лишних ртов их паек увеличился, и Джарра был рад, что все более или менее вернулось на круги своя.

Корпус Крига все еще обстреливал Кузню, сидя в своих траншеях. Почему они просто не могли оставить их в покое? Он отвечал на их залпы своими собственными. Отрегулировав прицел своего «Сотрясателя», он стал еще больше помехой для солдат, а при достаточном везении, возможно, он даже мог нанести реальный ущерб.

Джарра больше не молился Императору. Он знал, что сделал слишком много плохо, и более не заслуживает прощения. Однако, у него не было никакого стыда. Разве у него был выбор? Он не предавал своего Бога – это Бог предал его.

Когда в развалинах сборочного цеха его нашли культисты, он стоял над трупом солдата Корпуса Смерти. Они приветствовали его как героя: ему выдали черный плащ, а на лицо краской нанесли восьмиконечную звезду.

Они даже пригласили его поучаствовать в их тайных ритуалах, и Джарра был рад этому. Погоня культистов за силой все сильнее сводила их с ума, приводя к еще более отвратительным мутациям, но они уверяли, что делают успехи – стоит лишь выиграть еще немного времени.

Каждое утро и каждую ночь Джарра молился о том, чтобы удача им благоволила, хотя и не понимал, кому именно. Он молился, чтобы стены Чернопламенной Кузни выстояли: он знал, что солдаты Корпуса Смерти Крига вновь обязательно прорвутся сквозь эти стены, и судьба не будет благосклонна во второй раз.

Эти монстры убьют его и всех, кого он знал.