Снег и лед были красными. Не от крови, хотя постоянный обмен ноосферной информацией между приемниками Халдрона-44 Стройки и крейсером-ковчегом эксплораторов «Маэстрале», сообщал о существовании 94,767 процентов вероятности, что они в перспективе могут стать красными от крови. Сейчас же они были красными от микроскопических водорослей. Ледяной холод Пербореи позволял проникать на поверхность лишь небольшому количеству света, но даже сумрак, проникавший сюда сквозь вихрь, питал яркие цвета, испещрявшие лик ледяного мира.

Стройка был скитарием — от гидравлики ног и вращающихся суставов конечностей, заменивших руки, до осознаваемой им слабости плоти. Он был таким, каким его сотворил — и продолжал творить — Бог-Машина. Выросший в мире-кузнице Сатцика Секундус, Стройка терпеливо следовал пути протокола, прокладывая путь наверх в иерархии шестерней.

— <Обнаружена второстепенная цель>, — сообщил Стройка.

Краниальная аугметика Стройки зашипела от помех, получая загружаемые данные. Звук, воспринимаемый не ушами, видения, ощущаемые не глазами, а разумом. Бинарный кант, новабайты и ноосферные импульсы, накладываясь друг на друга, нейросинхронизировались прямо в мозг. Орбитальные магна-пикты, сенсорные сигналы и голодиаграммы, транслируемые с крейсера-ковчега эксплораторов, обрушились, словно молния, прямо в разум скитария.

Транслируемые приказы несли коды авторизации магоса Омнида Торкуоры, но Стройка ощущал их как чистую волю Бога-Машины. Все жители миров-кузниц, от фабрикатора-генерала до последнего сервитора, составляли Корпус Механикус, прославляя воплощение Бога-Машины своим искусством, и в трудах, и даже в презренной органике. Омниссия находил выражение в них всех и действовал через них. Это была Движущая Сила; священная передача данных и инструкций по служебной лестнице Адептус Механикус.

Стройка — как и все скитарии его легиона — был одержим частицей Бога-Машины. Он был одним из миллиардов и миллиардов частиц, работавших в чудесном единстве и гармонии. Омниссия сообщал о своих нуждах и желаниях через жречество и техномагосов Культа Механикус. Магосы, причастившиеся бесспорной божественности Омниссии, несли слово бога в угодных Ему речах и трансляциях. Стройка чувствовал, как его органический мозг отвечает на них.

— <Это задание было благословлено, единица Стройка, — говорил магос Торкуора офицеру-скитарию>. — <Шестернею крутящеюся. Маслом облегчающим. Искрою летящей. Мы исполняем здесь работу Великого Творца. Этой святейшей задаче не должны помешать никакие препятствия. Ты понимаешь меня, единица Стройка? Опознать второстепенную цель. Прервать выполнение задачи означает порвать с Ним. Прими же Его благословение и помни все, чего ты достиг во имя Его. И знай, что ты еще достигнешь куда большего>.

В гигантских механизмах машины Механикус — машины, которая вела войну во имя неостановимого прогресса и восстановления величия — боевые конструкты Омниссии являлись чем-то большим, чем просто части этих механизмов. Халдрон-44 Стройка стремился стать чем-то еще большим.

Стройка помнил. Он помнил свою жизнь на службе Богу-Машине. Помнил, как он был мечтательным чернорабочим, чью слабую плоть украшали татуировки, изображавшие святую бионику и аугметику, которую он мечтал однажды заполучить. Он помнил вечность жалкого существования в статусе гражданина-фактотума, и свои подкожные электронные штрих-коды, светившиеся собранными им маркировками и рекомендациями. Став стражем кузницы в ауксилии, он был благословлен своей первой аугметикой и получил задачу охранять склад радиоактивных отходов № 3-64-63.

Его послужной список в бесчисленных рядах Легионес Скитарии был бы предметом гордости для любого кибернетического солдата Культа Механикус. В звании суб-альфы, принцепса и альфы он командовал подразделениями-кладами. Он заслужил Крукс Механикус и высоко поднялся по служебной лестнице. Сейчас, командуя небольшим легионом, он был альфа-примус Халдрон-44 Стройка из Дейтерона-IV Претори, на службе знаменитого эксплоратора Омнида Торкуоры.

Отряд сикарийских инфильтраторов, которых Стройка выбрал из своего экспедиционного легиона для этого задания, казался тонкими силуэтами в снежной буре. Интегрированные чувства его шлема погрузили Стройку в поток данных. Омниспектральные линзы и бесцветная оптика отфильтровали красные помехи бури. Прицельные сетки его оптики сосредотачивались по очереди на силуэте каждого из солдат-оперативников, переключая излучаемые энергетические волны. Когитаторные ядра Стройки расшифровывали и обрабатывали разнообразные потоки данных, направляемые ему по филактиксу крейсера-ковчега.

Альфа-примус ощущал ледяной мир так, как не смог бы ни один человек из плоти и крови. Он видел свою колонну инфильтраторов с орбиты. По аппаратуре крейсера-ковчега он регистрировал слабое тепло органики скитариев и мощное излучение их бионики на срезанной вершине ледяного хребта. Антенны целого роя одноразовых зондов транслировали ему инфопризнаки вокс-передач и опознавательных сигналов его истребительной клады. Он чувствовал импульсы аппаратуры «Небесного Когтя» Механикус, занимавшего позицию в нескольких километрах над ними. Он стал одним целым с ауспектральными эхосигналами дюнных краулеров «Онагр», которые везли их по необитаемым ледяным равнинам. Синхронные инфопотоки сливались в Стройке и давали командиру скитариев полномерную привязку их позиции. Все эти данные Стройка обрабатывал в перегревающемся от нагрузки краниальном кортексе.

Сикарийцы «Инфильтрориад-Спуриа~660» активировали шипы на своих металлических ногах, похожих на копыта, поднимаясь по разрушенному ледяным холодом горному хребту. Во главе их шел командир отряда принцепс Талус-Спуриа I/X, который — как и его подчиненные инфильтраторы — продвигался, сложив свой орудийный лафет и закрепив его на спине.

Солдаты двигались с гидравлическим изяществом, их бионика работала слаженно, они шагали в манере, напоминающей богомолов, в гармонии со своим принцепсом. Стройке Талус-Спуриа I/X и девять его инфильтраторов казались длинноногими насекомыми из-за походки, куполов шлемов и выпуклых оптических приборов.

— <Принцепс, всем стоять>, — транслировал приказ Стройка.

На его приказ немедленно отреагировали. Инфильтраторы замерли, словно изображения на пикт-снимке. Стоя как статуи на ледяном хребте, засыпаемые красным снегом, скитарии и их принцепс ожидали дальнейших приказов.

Поднеся металлические пальцы бионической боевой перчатки к краю шлема, Халдрон-44 Стройка внес несколько небольших корректировок в настройку приборов. Купол шлема украшал поперечно расположенный гребень в виде полушестерни альфы-примус. Лопасти и зубцы гребня искрились от потока транслируемых данных. Блестящая металлизированная ткань офицерского плаща темно-красного марсианского цвета развевалась на ветру за спиной скитария, действуя как приемник.

Халдрон-44 Стройка ощущал, как присутствие Омниссии отзывается в нем. В его нейросетях. В синаптических вспышках между клетками мозга. В самой его душе.

В разуме альфа-примуса сияли ауспектральные сигналы с орбиты, нечеткие орбитальные снимки и голодиаграмматические изображения. Бинарный поток данных вливался в его мысли, многоуровневые эмиссии кода и какофония канта лингва-технис текли сквозь него. На секунду Стройка стал одним целым с сигналом, передаваемым с борта корабля, и увидел энергетические сигнатуры его целей, двигавшихся по кроваво-красному льду долины. В нескольких километрах впереди них визитация данных обнаружила крупную форму жизни. Несомненно, за ней и охотились его цели, пока Стройка с инфильтраторами охотился за ними.

Силуэты классифицированных видов фауны Пербореи засветились рядом с энергосигнатурой второстепенной цели. Еще один дар от магоса Торкуоры и «Маэстрале». Однако, похоже, что эта форма жизни не соответствовала ни одному из известных видов. Это не удивило Стройку — Перборея-Прайм, захолустный ледяной шар в опасной для полетов системе, не была хорошо изученным миром.

— <Второстепенная цель не опознана>, — сообщил Стройка на крейсер-ковчег, мысли альфа-примуса поддерживали филактическое включение между скитариями, «Онагром», «Небесным Когтем» и «Маэстрале». — <Сопоставление…>

Давя ногами хрустящий лед, пробравшись сквозь колонну скитариев, Стройка поднялся на ледяной хребет. Вглядываясь сквозь кроваво-красную воющую бурю в долину внизу, альфа-примус едва мог разглядеть цели. Линзы магнокуляров его шлема с гудением фокусировались, фильтры переключались, но цели по-прежнему оставались расплывчатыми сигнатурами, едва видными сквозь бурю.

Стройка поднял левую руку. Это была аугментированная конечность, оканчивавшаяся бионической бронированной перчаткой, и Стройка поднял ее, словно лорд феодального мира, собиравшийся запустить в полет охотничью птицу. Только вместо птицы командир скитариев держал в руке сервочерепа-инфораба, носившего обозначение Френос~361. Конструкт был выполнен в виде Шестерни Механикус, являясь наполовину костью, наполовину когитатором. Шестерня вращалась вокруг черепа, как кольца газового гиганта, удерживаемая на месте магнитным полем. Из нижней челюсти сервочерепа выступал ствол дугового бластера, готовый выдвинуться в боевое положение. Из обрубка позвоночника Френоса~361 свисала связка интерфейсных кабелей, подключенных к руке Стройки.

— <Установить визуальный контакт>, — приказал Стройка, запустив Френоса~361 в кристально-ледяной воздух.

Сервочереп втянул в себя связку кабелей, его шестерня в магнитном поле начала вращаться так быстро, что ее очертания стали расплывчатыми. Повернув крутящуюся шестерню под углом, как воздушный винт, Френос~361 полетел вниз по склону хребта. Стройка наблюдал за полетом дрона. Переключившись на оптическую аппаратуру своих аугментированных глазниц, Френос~361 транслировал пикт-съемку своего полета над окрашенным водорослями льдом. Данные сервочерепа загружались в процессор визуализации в разуме Стройки.

Содрогаясь от порывов красной бури, Френос~361 прорывался сквозь ледяной вихрь, приближаясь к целям. Смазанные тени в буре стали более четкими силуэтами. Френос~361 насчитал их всего двадцать три, очертания каждой фигуры ярко вспыхивали и снова тускнели, когда сервочереп регистрировал их. В основном группа состояла из крупных громоздких тварей, завернутых в рваные шкуры и мех. Они с трудом тащили вперед свои усталые туши, выпячивая выступающие клыкастые челюсти.

Сквозь красную метель вместе с ними пробивались и меньшие, тощие и жилистые существа, из-под их капюшонов и лохмотьев торчали длинные носы. Френос~361 быстро просмотрел очертания отдельных конечностей и данные по анализу пропорций их тел. Размеры силуэтов подтвердили то, что Стройка уже знал. Их целями были ксеносы. Зеленокожие.

— <Продолжать>, — приказал альфа-примус, заставляя сервочереп двигаться дальше.

Халдрон-44 Стройка имел обширный опыт борьбы с орками. В его послужном списке красовалась цифра в 2372 зеленокожих, достоверно уничтоженных им в разных зонах военных действий, но таких ксеносов он еще не встречал. Твари, которых он со знанием дела уничтожал на Антиоке, Птоломей Фолл и Фаэте Секунда были монстрами, влюбленными в свои безбожные машины и разрушительные возможности своих примитивных ксенотехнологий.

Группа закутанных в шкуры ксеносов, над которым парил Френос~361, не обладала подобными технологиями. Эти зеленокожие были варварами в самом прямом смысле слова. Они были увешаны примитивными украшениями: костями, зубами и где-то украденными блестящими предметами, продетыми в уши, губы и зеленую кожу. Единственной их защитой была живучесть их уродливых тел и меховые шкуры на их спинах, волочившиеся за ними по красному снегу. Единственным их оружием, казалось, были простые стабберы, ножи и топоры, изготовленные из грубых кусков металлолома — кинжалы из обломков, металлические прутья, заточенные как копья, и топоры, сделанные из искореженного металла.

Зеленокожие дикари, казалось, не заметили Френоса~361, промчавшегося над бегущими вприпрыжку орками сквозь снежные вихри. Пикт-съемка, транслируемая Стройке, теперь показывала лишь красный лед дна долины. Наконец сервочереп догнал то крупное существо. Размытый силуэт чужацкого монстра вспыхнул перед глазами, когда Френос~361 подлетел так близко, насколько это было возможно.

Очертания твари засветились рядом с прокручивавшимся каталогом потенциально подходящих видов, но, в конце концов, даже по данным исследований Механикус не удалось идентифицировать чудовище. Крупнее чем дюнный краулер или гусеничный транспортер, гигантский зверь полз по снегу и льду, словно улитка, разогревая лед под собой и создавая скользкую дорогу, по которой и скользило его тело. Его жирная туша была покрыта лохматой шерстью, а голову украшали четыре ветвистых рога. Между отростками рогов была натянута тонкая мембрана, фильтровавшая из метели красные водоросли. Захваченные водоросли отправлялись по пустотелым рогам в пищевод гигантского травоядного.

— <Данные сопоставлены. Произведена оценка угрозы>, — сообщил Стройка магосу Торкуоре. — <Заключение: угрозы не представляет. Продолжаю выполнение задачи>.

— <Запрошен диагностикорум>, — сообщил Торкуора. — <Оценка подтверждена. Подождите… идет анализ…>

— <Магос?>

Разум Стройки превратился в калейдоскоп сигналов тревоги и предупреждений. Потоки данных и инфоголограммы сообщали, что поблизости на поверхность планеты должен упасть метеорит. Система Пербореи была заполнена космическим мусором и планетарными обломками от продолжавшихся катаклизмов. Несколько таких обломков упали в горы, и «Маэстрале» получал повреждения от многочисленных метеоритов.

— <Предупреждение>, — передал Стройка своей кладе инфильтраторов.

Длинные и тонкие скитарии, будто в движении танца, опустились на одно колено. Альфа-примус присоединился к ним, когда метеорит — ослепительно ярко сияющий — прочертил небо над ними, едва не попав в горный хребет, на котором они стояли. Отслеживая путь метеорита, когитаторы и системы наведения Стройки рассчитывали траекторию его полета. Альфа-примус видел, как метеорит ударил в дно долины. Красная туча взметнулась в небо, поднятая взрывной волной от кратера.

— <Приготовиться к удару>, — приказал командир скитариев. Модуляции его команды были спокойными, но настоятельными. Когда буря вокруг на секунду утихла, и стена снега с яростью вздыбилась в долине, сикарийские инфильтраторы вонзили якоря на тросах в лед под ногами.

— <Три… два… один… Удар>

Халдрон-44 Стройка ощутил, как взрывная волна ударила его. Стихийная сила едва не сбила его с ног — как и других скитариев, только якоря удержали его солдат, чтобы их не снесло взрывом прочь. С накидкой, развевающейся на ветру, Стройка возобновил прием транслируемых ему данных сквозь треск помех. Зеленокожие равнодушно продолжали шагать сквозь ревущую ярость снега и льда. Некоторые из их меньших спутников были сдуты с дороги, их лохмотья подхватило силой взрыва, как воздушные змеи. Альфа-примус видел, как изображение, транслируемое Френосом~361 сильно качнулось — сервочереп пытался удержаться в буре.

Когда грохот удара перешел в шипение и затих, Стройка и «Инфильтрориад-Спуриа~660» обнаружили, что оказались в густом кроваво-красном тумане из льда и водорослей. Удар метеорита взметнул в атмосферу громадную массу снега. Стройка знал, что если он не будет действовать быстро, его цели — зеленокожие, потеряются. И не только он пришел к такому заключению, хотя было трудно — да и бессмысленно — пытаться отделить его собственные мысли от мыслей его повелителя-техножреца на орбите. В конце концов, они все были дарами Бога-Машины, не важно, из чьего именно разума они исходили.

— <Обнаружить цели снова>, — приказал Омнид Торкуора. — <Приоритет № 1>.

Стройка подтвердил приказ ноосферным импульсом воинского приветствия.

— <Вы слышали магоса>, — обратился Стройка к Талусу-Спуриа I/X. — <А через него — самого Великого Создателя. Обнаружить цели>.

С лязгом якорей, выдернутых из льда и втянутых на тросах обратно, принцепс и «Инфильтрориад-Спуриа~660» бросились вперед по ледяному хребту. Протянув пальцы бионической перчатки, чтобы сохранить равновесие, Халдрон-44 Стройка последовал за ними, заскользив по борту долины, офицерская накидка хлопала за его спиной. Кроваво-красный снег осыпал командира скитариев, заметая его следы.

Крейсер-ковчег «Маэстрале» снижался. Под кораблем эксплораторов вращался мир-кузница Сатцика Секундус. Плотный черный облачный покров планеты, купавшейся в жаре и красном свете местной звезды, был окрашен неким инфернальным оттенком. Приближение к планете означало необходимость пролететь сквозь целый рой крошечных фабрикаторских лун. Пролетев мимо них, крейсер-ковчег скользил вниз к планете, мимо орбитальных спутников, оборонительных платформ и верфей, окружавших мир-кузницу. Их тяжеловесное завораживающее движение было по-своему прекрасным. Все эти препятствия «Маэстрале» обходил с точной как часы четкостью. На корабль сейчас, должно быть, смотрело много глаз и оптических приборов, и магос Торкуора не мог допустить риска столкновения.

Низкая гравитация на Сатцике Секундус означала, что заводы, дымовые трубы и страто-кузни поднимались высоко в небо. Они пронзали тяжелый, плотный облачный покров планеты — результат тысяч лет беспрестанной работы промышленности. Химический туман паров тяжелых металлов был словно ткань, в которую, как иглы, вонзались самые высокие покрытые сажей башни, храмы кузниц и небоскребы.

Халдрон-44 Стройка стоял на краю полетной палубы, глядя вниз на приближавшийся мир-кузницу, свою родину. Сервочереп Френос~361 парил поблизости, ожидая, не понадобятся ли его услуги хозяину. Надстройки палубы вокруг стали поскрипывать, когда крейсер снова ощутил гравитацию низкой орбиты. В оптических приборах Стройки мелькали ненужные траектории и непрошеные данные. Фактически же «Маэстрале» выравнивал орбитальную скорость с колоссальной постройкой внизу — огромной кузницей, башни храмов которой поднимались так высоко из черных туч, что, казалось, дотягивались до крейсера-ковчега.

Стройке не требовались инфопотоки, чтобы сказать, что он смотрит на главный храм мира-кузницы, центр власти генерала-фабрикатора и Верховного Гностарха Сатцики Секундус. На мире-кузнице он был известен как Громовой Храм, за ту какофонию, которую его священная индустрия возносила к небесам.

Наблюдая, Стройка заметил, как богато украшенный летательный аппарат причудливой конструкции взлетел с самых верхних площадок Громового Храма, весь в бронзе, золоте, окрашенный в марсианский кроваво-алый цвет. Задействовав телескоптику шлема, альфа-примус просканировал корабль на предмет идентификации. К своему изумлению он увидел, что к «Маэстрале» приближается личная орбитальная баржа генерала-фабрикатора в сопровождении пары богато украшенных кораблей эскорта.

— <Сэр>.

Инфопоток принес данные 10-Виктро Тибериакс, заместителя Стройки в легионе, второго офицера Дейтерона-IV Претори. Альфы и принцепсы вроде Талуса-Спуриа I/X командовали отдельными подразделениями, а Стройка и Тибериакс отвечали за каждого скитария на борту «Маэстрале» и за военные и культовые традиции, влиявшие на солдат.

— <Докладывай>.

— <Магос, сэр>.

В ангаре внезапно началась активная суета. На полетной палубе появилась группа техножрецов, волоча за собой полы своих красных одеяний. Некоторые магосы были длинными и тощими, снабженными похожими на некие каркасы тонкими и когтистыми бионическими конечностями, другие же представляли собой настоящие гнезда извивавшихся мехадендритов. Иные из диагностикорума были широкими, с корпусами, похожими на бочонки, их аугметика добавляла причудливые объемы и размеры телам, которые без нее были бы слишком слабы.

Техножрецов сопровождали защитники Механикус, личные телохранители, обладавшие устрашающей аугметикой. Магосов с их охранниками, в свою очередь, охраняли 10-Виктро Тибериакс и солдаты Лекс-70 — рейнджеры-экспатриарии. Все знали свое место в рядах Механикус. Тяжелая гидравлика ног скитариев выбивала по палубе ритм, который можно было не только слышать, но и чувствовать.

Стройка назначил рейнджеров в почетный конвой магоса на поверхность планеты, убедившись перед этим, что шлем с забралом и броня каждого солдата начищены до сияния. Их мощные гидравлические механизмы были смазаны освященными маслами и тщательно проверены на предмет малейшей неисправности. Стройка был уверен, что рейнджеры-экспатриарии в их церемониальных плащах и с начищенными гальваническими винтовками не уронят чести ни его самого, ни его магоса.

В самом центре делегации был магос Омнид Торкуора. Эксплоратор значительную часть своей долгой жизни провел в дальних экспедициях. Жизни в мире-кузнице с его феодальной политикой и интригами в борьбе за влияние в Громовом Храме он предпочитал опасности походов и исследований — и сокровища, которые они сулили.

Однако его выбор дорого обходился ему, особенно в период его ранних экспедиций, когда, будучи молодым эксплоратором, он исследовал Бездны Драгорта. Его органическое тело являло собой лишь иссохшую оболочку. Глубокий красный капюшон скрывал страшные черты лица живого трупа, и тьма под капюшоном подчеркивала синее свечение оптики, горевшей священническим фанатизмом.

Дряхлеющая плоть торса Торкуоры была пронизана кабелями, обрубки конечностей хирургически подключены к массивному комплекту искусно изготовленной брони. Обшивка корпуса из бронепластин внакрой придавала древнему техножрецу облик боевого автоматона, магна-пневматические механизмы каждого плеча поддерживали сложенное тяжелое оружие. Массивные гидравлические приводы бронированных ног несли огромный вес брони и аугметики эксплоратора, лязгая при каждом тяжелом шаге.

Из красных одеяний техножреца, скрывающих его аугметику, тянулась пара тонких дополнительных конечностей. Их мульти-пальцы лихорадочно работали с клавиатурами когитаторов и логических устройств, установленных внутри бронированного пульта, являвшегося частью конструкции брони.

Омнид Торкуора вел свой диагностикорум техножрецов, логистов и советников-ремесленников. Последователи Бога-Машины. За ними на массивных гусеницах ехал передвижной ковчег. Сокровище внутри него было скрыто за адамантиевой броней, калейдоскопическим сиянием перекрывающихся пустотных щитов, стазисными полями и хроногерметичными замками. Технологическое сокровище, которое эксплоратор нашел в руинах «Стелла Зенитика», и теперь должен был формально передать своему генералу-фабрикатору.

— <Почетный караул и делегация готовы, сэр>, — доложил Тибериакс.

10-Виктро Тибериакс маршировал впереди своих скитариев и охранников диагностикорума. Как и его рейнджеры и Стройка, Тибериакс отполировал свою броню по этому случаю. Серебряное сияние его панциря и ярко-красная офицерская накидка были данью почтения торжественному событию. Единственным, кто не готовился дополнительно к встрече с генералом-фабрикатором, был сам Торкуора. Его бронзовая бионика осталась не полированной, а одеяния были темными от пятен смазочного масла. Даже зловоние, исходящее от эксплоратора, не было ничем скрыто. Процессоры Стройки сообщили, что существовала лишь 16,349-процентная вероятность, что Торкуора был слишком занят, чтобы подготовиться. Но зная, как Торкуора относится к политике мира-кузницы, скитарий оценил вероятность того, что эта небрежность — преднамеренное оскорбление, в 43,998 процента.

— <Очень хорошо>, — ответил Стройка Тибериаксу. — <Ты как раз вовремя>.

Тибериакс послал ноосферный импульс приветствия командиру, на который Стройка ответил, присоединившись к делегации.

Краниальные замки по сторонам украшенного гребнем шлема Стройки отключились, позволив альфа-примусу отсоединить шлем от краниального интерфейса. Его бритая голова была покрыта механорецепторными разъемами, вживленными в плоть, и целой паутиной кабелей. Он протянул шлем сервочерепу Френосу~361, чтобы тот нес его, держа в мехадендритах.

Кожа Стройки была темной, как и у его собратьев-сатциканцев. Глаза были свои, не аугментические, но окруженные винтовой интерфейсной оптикой, из-за которой было похоже, что он носит очки без линз. На его лице было расслабленное выражение умиротворенности и повиновения, обеспеченного процедурами психохирургического подавления.

Стройка, взглянув на магоса Торкуору, решил придать речи модуляции неформальности.

— Генерал-фабрикатор послал свою личную баржу за вами, мой лорд.

— За мной? — отозвался эксплоратор, модуляции его голоса звучали резко и язвительно. — Нет, единица Стройка. За тем сокровищем, которое мы доставили ему. Он оказывает честь своей баржей отнюдь не нам, но чуду Бога-Машины.

— Разве мы все не являемся чудесами Бога-Машины, магос? — спросил Стройка.

— Да, но не все мы равны в Его глазах, — ответил Торкуора, пока группа техножрецов и их почетный караул шли по палубе. Баржа генерала-фабрикатора уже садилась в ангаре. Гидравлика ее посадочных когтей шипела, окутывая баржу облаком пара. — Одна шестерня может вращать другую через прочие шестерни, но природа механизма такова, что те две шестерни никогда не встретятся. Мы и есть такие шестерни, мы добросовестно вращаемся, давая энергию тем, чье место в механизме выше нас.

— Но мы встретимся с генералом-фабрикатором… — заметил Стройка.

— По твоей должности тебе позволяется любопытство, — предупредил его магос. — Не используй столь благословенный дар для дерзких предположений.

— Мой лорд, я…

— <Я знаю, о чем ты думаешь, прежде чем ты успеешь это подумать, единица Стройка>, — сказал эксплоратор, чей голос эхом раздался в мыслях скитария. — <Не забывай об этом. Если твои вопросы порождены духовным порывом…>

— Именно так, магос, — уверил его Стройка.

— <Слова солдата культа>, — транслировал в ответ Торкуора. Альфа-примус не знал, считать это комплиментом или нет. И снова Стройка услышал голос магоса, срывавшийся с иссохших губ.

— Эти события необычны по своей исторической значимости. Протокол нарушен. Ты для меня то же, что я для генерала-фабрикатора. Что миллиарды подданных для него. Но он сам — ничто перед Великим Создателем, который есть триумф Машины Совершенной, Корпус Механикус. Омниссия создает нас, но Он может и сломать нас. В данном случае произошло нечто чудесное. Давно утраченный дар Омниссии возвращен нашей империи. Эта аудиенция у генерала-фабрикатора — не чествование нас, это просто формальность. Я вот что тебе скажу: Омниссия удостоил этим даром нас всех. И пусть меня постигнет проклятие плоти, если я позволю этому сокровищу сгинуть в глубинах какого-нибудь хранилища или стать подкупом в политической игре. Оно должно функционировать так, как ему предназначено Омниссией, и в этом будет честь и слава для всех нас. Я бы не стал встречаться с этим гнездом силиконовых гадюк, если бы в них не было необходимости для осуществления этого.

— Значит, вы не особо уважаете генерала-фабрикатора и жречество Сатцики Секундус? — спросил Стройка.

— Я воздаю им должное уважение, — сказал Омнид Торкуора. — Просто я хочу быть той шестерней, которая удалена от них как можно дальше. Я не желаю участвовать в их скользких делишках, их алчных интригах. Как ты думаешь, почему я избрал путь эксплоратора? Чтобы их корабли и техножрецы, командовавшие ими, могли увезти меня как можно дальше от этого места. Однако, нам придется платить за наш успех.

Когда делегация техножрецов, телохранителей и рейнджеров-скитариев подошла к орбитальной барже, с нее спустился трап. Вместе с ним на полетную палубу спустился магистр-эконом Проксис, личный эмиссар генерала-фабрикатора, скрывавший в широких рукавах инструментарий аугментических конечностей. Гофрированное одеяние и капюшон магистра-эконома скрывали чудеса его аугметики, но его лицо было хорошо видно. В стеклянной чаше его головы бурлила странная смесь жидкого металла, скрывавшего черты лица. У металла была способность копировать лица тех, к кому обращался магистр-эконом. В сочетании с диалогус-матрицей это позволяло Проксису быть отличным эмиссаром, потому что трудно испытывать враждебность к своему же лицу.

Проксис испустил поток данных, почтительных инфоимпульсов и бинарного канта. Вслед за этим приветствием последовало другое — из вокс-динамиков.

— Магос Торкуора, — произнес Проксис, его лицо из жидкого металла приняло подобие язвительного лица эксплоратора. — Его превосходительство Ворикар Трега, генерал-фабрикатор и верховный Гностарх Сатцики Секундус приветствует ваше возвращение.

— Это честь для меня, — ответил Омнид Торкуора, слегка отвернув капюшон и укрепив Стройку в мнении, что это для него отнюдь не честь.

На несколько секунд лицо магистра-эконома снова изменилось. Оно приняло вид лица генерала-фабрикатора — конечно, когда тот был более молодым — прежде чем снова вернуться к изображению лица Торкуоры.

— Вы так долго отсутствовали, магос, — сказал Проксис.

— И все же недостаточно долго… — ответил Торкуора, заставив тень сомнения промелькнуть по жидкому металлу в стеклянной чаше, — … чтобы полностью достигнуть целей моей экспедиции. Мне пришлось оставить макрокладу скитариев для охраны остальных тайн нашей находки. И я опасаюсь, что мы оставили другие тайны неоткрытыми, и их могут присвоить враги Марса.

— Генерал-фабрикатор сожалеет об этом, — сказал Проксис. — Но он пожелал, дабы я удостоверил вас, что в систему Пербореи уже направлены подкрепления для усиленной охраны места крушения «Стелла Зенитика».

Торкуора повернулся, позволив Халдрону-44 Стройке увидеть выражение неудовольствия на его изуродованном лице, когда свет люменов, освещавших палубу, проник под капюшон техножреца. Стройка оставил гарнизон скитариев под командованием Талуса-Спуриа I/X, получившего заслуженное повышение за свое участие в зачистке колонизационного корабля от орков.

Ему было приказано обеспечивать безопасность места крушения и небольшой армии каталогистов и магосов-археотехников, которых Омнид Торкуора оставил на том несчастном ледяном мире вершить работу Омниссии. Стройка полагал, что едва ли тайны колонизационного корабля могут быть открыты кем-то другим, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как планету посещал кто-то еще. Альфа-примус не считал, что «Стелла Зенитика» или даже зеленокожие дикари целенаправленно прибыли на маленькую ледяную планету, не представлявшую ценности ни в стратегическом отношении, ни в плане ресурсов. Что Стройка не учитывал в своих оценках — опасность, которую представляли другие магосы и эксплораторы, которым не терпелось самим добраться до Пербореи и присвоить драгоценные тайны и сокровища корабля.

— Это…? — начал Проксис, повернув стеклянную чашу своей головы и глядя на передвижной ковчег.

— Да, — прервал его Торкуора. — Это он.

— Когда генерал-фабрикатор узнал о вашей находке из зашифрованных астротелепатических донесений, он настоял на том, что должен увидеть такое сокровище лично. Он убежден, что оно только выиграет от пребывания в святости и полной безопасности мира-кузницы. Это не проблема, не так ли, магос?

— Не проблема, — процедил эксплоратор сквозь стиснутые зубы из адамантиевого сплава.

— Вы, конечно, понимаете, магос…

— О да, — сказал Торкуора. — Я вполне понимаю.

— Тогда пойдемте? — предложил Проксис. — Весь мир-кузница ждет вас и ваше сокровище.

— Пойдем.

Лихтер совершил посадку на полетную палубу ковчега Механикус «Опус Махина» со всей срочностью и безупречностью, на которую был способен пилотировавший его сервитор. Когда кормовой трап лихтера опустился, в ангар сошел Халдрон-44 Стройка. Шаги скитария с ритмичной настойчивостью грохотали по палубе, 10-Виктро Тибериакс поспешил спуститься с борта лихтера, догоняя командира.

Двое офицеров-скитариев шли по ангару мимо челноков и посадочных модулей, буксируемых по полетной палубе гусеничными транспортерами. Космос за пределами ангара был заполнен кораблями флота Механикус. Крейсеры-ковчеги, корабли эксплораторов. Тяжелые фрегаты Механикус. Вооруженные транспорты-ковчеги. Адамантиевые броненосцы и тендеры. Особенно выделялись из всего флота войсковые транспорты Легионес Скитарии, такие как командный войсковой транспорт «Базилика», с которого только что и прилетели Стройка и Тибериакс.

— <Разумно ли подвергать сомнению решения фабрикатора-локума, сэр?> — транслировал Тибериакс. Идти по ковчегу Механикус было похоже на прогулку по небольшому городу. Корабль был полон техножрецов и их подчиненных, спешащих по делам. Стройка шагал сквозь целые армии сервиторов, палубных рабочих, членов экипажа, технопровидцев и магосов, заполнявшие коридоры, трапы и лифты до самой командной палубы. На постах стояли охранники-скитарии, корабельными солдатами на борту «Опус Махина» служили бойцы из Ро-Микрон 3-6-3 Гиспарсии. Скитарии приветствовали проходивших мимо офицеров ноосферными импульсами, отдавая должное званию и посту Стройки, командовавшему силами скитариев в этой экспедиции.

— <Флот рассеялся>, — ответил Стройка Тибериаксу, следовавшему за ним по запутанным коридорам огромного корабля Механикус. — <«Опус Махина» успешно совершил переход, но с ним вышла только половина транспортов скитариев>.

— <Варп-переход был трудным>, — согласился Тибериакс. — <И сам полет не лучше>.

— <Что с нашими грузовыми кораблями и сверхтяжелыми транспортами? С нашими боевыми группами титанов? С машинами Ординатус?> — спросил Стройка. — <Это катастрофа. И что с архимагосом?>

— <Я уверен, что они просто задержались в варпе, альфа-примус>, — ответил Тибериакс, явно пытаясь не терять уверенности. — <Архимагос Торкуора и остальная часть флота вскоре присоединятся к нам>.

— <Если они не погибли>, — транслировал в ответ Стройка. — <Или не сбились с курса на тысячи световых лет из-за бури или еще какой-нибудь аномалии в варпе. Даже навигатор «Базилики» признал, что обстановка в варпе была необычной>.

— <Подтверждаю>, — согласился 10-Виктро Тибериакс. — <Конечно, существует и такая вероятность. По крайней мере, мы можем возблагодарить Омниссию за то, что устройство, предназначенное для испытаний, не пострадало и в безопасности у нас на борту. А представьте, если бы мы его потеряли? Первая эмпирейная бомба, созданная за столетия — и потеряна в варпе. В такой трагедии была бы изрядная ирония>.

— <Дело в том>, — сказал Халдрон-44 Стройка, когда они, наконец, поднялись на командную палубу, — <я не уверен, что устройство Геллера в безопасности у нас на борту>.

На полетной палубе царил беспорядок. Халдрон-44 Стройка, шагая по ангару, держал в руке свой жезл командующего. Когитаторные катушки командира скитариев перегревались от объема загружавшейся информации. За свое участие в открытии образца СШК на Перборее Стройка был награжден более ответственным постом. Все солдаты-скитарии и их средства поддержки на борту кораблей-ковчегов и войсковых транспортов флота теперь подчинялись ему. Под его командованием были легионы. Управление такой массой кибернетических солдат и их боевых машин было нелегко задачей даже для одного из избранных слуг Бога-Машины. Безупречная, хореографическая четкость, с которой скитарии выполняли свои смертоносные задачи, требовала отличного обучения, связи и абсолютной дисциплины.

В беспорядочной небрежности таких войск как Астра Милитарум не было той четкости и того бесстрашного усердия, что было свойственно скитариям. Полки Имперской Гвардии использовались небрежно и расточительно, и Стройка подозревал, что одна лишь высадка на поверхность стоила им не меньше жизней, чем тратили силы Адептус Механикус, отбивая место высадки у противника. Стройке было почти жаль машинных духов, вынужденных служить с такими солдатами.

Каждый скитарий знал свое место в плане операции. Каждый был шестеренкой в механизме, вращавшейся с безмолвной синхронностью. На борту десантных кораблей скитариев не было болтовни и напуганных улыбок, свойственных гвардейцам. Проявления эмоций просто отключались техножрецами, командовавшими флотом, и это означало, что даже посреди боя, когда вокруг разверзался ад, скитарии четко следовали своим протоколам, выверяли прицелы и загружали стратегические схемы.

Альфа-примус шагнул в сторону, когда мимо протопала колонна громоздких баллистариев, за которыми следовал дюнный краулер «Онагр», оставляя вмятины на палубе своими ногами, похожими на крабьи лапы. Пробежал альфа-скитарий, поприветствовав Стройку ноосферным импульсом, за ним, в такт металлическому топоту его шагов, маршировали бойцы авангарда скитариев. С радкарабинами на бронированных плечах, в развевающихся плащах, сияющие металлом солдаты являли собой внушительное зрелище. Но скрытая под их ранцевыми генераторами, боевым снаряжением и броней отравленная радиацией плоть говорила совсем о другом. Выпавшие зубы. Кровоточащие язвы. Радиоактивные ожоги, подобно пятнам камуфляжа, испещрявшие бледную кожу.

Стройка бы выразил поощрение грозным скитариям авангарда, если бы не тот факт, что за исключением автоматического распознавания индикаторов солдат, альфа-примус едва замечал, что происходит на палубе.

Стройка был филактически подключен к десяткам офицеров-скитариев на борту «Базилики» и других войсковых транспортов. «Аугон», «Киберион» и «Договор Олимпа», которые составляли первую волну наступления вместе с «Базиликой», и были нагружены кладами кибернетических солдат, машинами, тяжелым оружием и снаряжением на борту посадочных модулей и орбитальных десантных кораблей в таких количествах, что заставило бы устыдиться войска Астра Милитарум.

Скитарии не страдали от клаустрофобии, и личного пространства им требовалось меньше, чем даже гвардейцам, и десантные корабли Адептус Механикус брали на борт почти в два раза больше войск, чем аналогичные транспорты Астра Милитарум. Кроме того, сами посадочные модули и десантные корабли Механикус были больше. Чудовищные десантные корабли со своим грузом размещались на полетных палубах войсковых транспортов параллельными колоннами, располагаясь на рельсах, встроенных в надстройки войсковых транспортов. Когда десантные корабли должны были покинуть палубы и направиться к планете, они отпускали свои якорные зажимы и устремлялись к орбите, начиная спуск, а каждый последующий корабль взлетал спустя несколько секунд после взлета предыдущего. Эту процедуру и контролировал Халдрон-44 Стройка, не только на войсковых транспортах первой волны, но также второй и третьей. Как старший по званию альфа-примус, Стройка должен был высадиться на планету с первыми скитариями. Он назначил 10-Виктро Тибериакса командовать второй волной высадки, а Налода Дека-871 — хладнокровное создание даже для скитария — возглавить третью волну.

Оглушительный рев сирены разнесся по полетной палубе. В тот же момент Стройка получил приоритетный поток данных с командного мостика. Это был техножрец-капитан Фарад, сообщавший командиру скитариев, что «Базилика» почти достигла орбиты Вельканос Магна.

Полет к планете не был легким. Система была усеяна обломками кораблей, остатками космических доков и макроплатформ для давно забытых экспериментов. Пока «Опус Махина» и несколько крейсеров-ковчегов защищали транспорты, тендеры и эскортные авианосцы, фабрикатор-локум приказал тяжелым фрегатам и эсминцам пробиться через оборону системы.

«Опус Махина» перехватил сигнал авгур-станции со спутника красного газового гиганта на окраине системы Вельканос. Мусорный код, полный скверны, предупреждал мир-кузницу о приближавшейся опасности. Фабрикатор-локум приказал не тратить время на авгур-станции, а как можно скорее атаковать сам Вельканос Магна.

Но ковчег Механикус не смог уклониться от залпов лэнс-батарей сторожевого корабля, внезапно поднявшегося из верхних слоев атмосферы другого газового гиганта. Чудовищный черный корабль, ощетинившийся антеннами, лопастями и абордажными шипами, скрывался от обнаружения авгурами в сильной радиации планеты. Судя по виду этого тяжелого крейсера и по транслируемому им оскверненному коду, Вельканос Магна продолжал функционировать как центр промышленности, кораблестроения и ремонтных мощностей, несмотря на варп-шторм, столь давно поглотивший его.

«Опус Махина» принял залп противника в левый борт, но немедленно ответил огнем своих мощных плазменных батарей. Когда поврежденный вражеский крейсер отступил обратно, в клубящуюся бурю атмосферы газового гиганта, ковчег Механикус продолжил идти прежним курсом. Развернув в авангарде фрегаты, адамантиевые броненосцы и вооруженные торпедами эсминцы, флот Механикус устремился вглубь системы. «Опус Махина» и войсковые транспорты скитариев обходили обломки вражеских кораблей, расстрелянных или протараненных кораблями Механикус.

Флот фабрикатора-локума тоже нес потери. На мостике «Базилики» Стройка наблюдал, как тендеры и ремонтные корабли-кузницы подошли к фрегату «Ауксиликрон» и броненосцу «Малликс», чтобы начать ремонт тяжело поврежденных кораблей. На подходе к Вельканос Магна флот пошел параллельным курсом с шлейфом обломков, тянувшимся сквозь космос за миром-кузницей. Колоссальные каменные обломки размером с небольшую луну, несли на себе боевые станции, орудийные платформы, остовы космических кораблей, ракетные шахты, якорные мины и электромагнитные сети, искрившиеся энергией, готовые поймать приблизившиеся к ним корабли.

Флот Механикус, не имея пространства для маневра, вел непрерывный бой с блокадными кораблями с одной стороны и установками макропушек, стрелявшими из поля обломков — с другой. Пока войсковые транспорты со своим грузом скитариев шли дальше, «Опус Махина» и крейсера-ковчеги разносили на куски космические оборонительные сооружения. Фрегаты Механикус атаковали в упор корабли, защищавшие систему, и, уничтожая один вражеский корабль за другим, флот непреклонно продвигался вперед.

Стройка направил свой командирский жезл на маршировавшую когорту скитариев, считывая их идентификационные сигналы. Пока «Базилика» выходила на позицию на орбите мира-кузницы, было необходимо погрузить всех его солдат и снаряжение на десантные корабли. Рейнджеры из Зенрис-Фаза-404/Де-Фракта начали строиться на полетной палубе под командованием своего альфа-скитария, держа наизготовку гальванические винтовки и трансурановое оружие. Как и скитарии авангарда, рейнджеры двигались по палубе с ритмичным механическим изяществом.

Рейнджеры строились перед носом «Нунцио», десантного корабля, в тени которого стоял Халдрон-44 Стройка. Двигатели огромного корабля с ревом включились, отзвук их низкого грохота ощущался в животе.

— Альфа Керц, грузите рейнджеров на борт, — приказал Стройка через вокс-динамик.

— Да, альфа-примус, — ответил Керц. В голосе подчиненного офицера-скитария не слышалось ни страха, ни возмущения — только повиновение. Как и у Стройки, эмоциональные реакции Керца были приглушены, чтобы не мешать боевым протоколам. Он думал только о предстоящем сражении и готовности своих рейнджеров к боевым действиям.

— <Мастер Ансисс, мне нужно, чтобы эти краулеры были срочно погружены и закреплены>, — транслировал Стройка приказ офицеру-скитарию, шагавшему за тремя громоздкими машинами. — <Вы поняли? Быстрее>.

— <Да, альфа-примус, немедленно>.

Повесив жезл на пояс, Стройка подошел к «Нунцио». Схватившись за поручни трапа, командир скитариев стал подниматься к кабине десантного корабля, но на полпути остановился и оглянулся. Рейнджеры Зенрис-Фаза-404/Де-Фракта все еще подтягивались на полетную палубу из казарм и арсеналов, а краулеры под руководством Ансисса поднимались задним ходом в отсек в нижней части десантного корабля.

Если бы эмоции Стройки не были филактически приглушены, он бы выругался. Хотя погрузка войск на десантные корабли шла четко и организованно, по мнению командира скитариев она продвигалась слишком медленно. «Базилика» уже выходила на позицию на орбите, Стройка чувствовал своими механизмами, как искусственная гравитация корабля борется с гравитацией мира-кузницы.

Все десантные корабли сейчас уже должны принять на борт войска и быть готовы к взлету. Разочарование Стройки нашло выход в форме записи, сохраненной в отдельном файле. Анализ действий был отложен на время после операции, когда альфа-примус намеревался подробно рассмотреть процедуры погрузки на десантные корабли и доступ к арсеналам и ангару с казарменных палуб.

Скитарий почувствовал, как корпус войскового транспорта содрогнулся. Поднявшись по трапу, Стройка ощутил, как «Базилика» резко выполняет разворот. Пока альфа-примус готовил свои легионы к бою — и на борту «Базилики», и в филактической связи с командирами на других войсковых транспортах — флот пробивался сквозь оборонительные системы мира-кузницы. «Опус Махина» и сопровождавшие его крейсеры-ковчеги осыпали залпами оскверненные сторожевые корабли и покрытые шипами мониторы, атаковавшие флот Механикус. Эсминцы выпускали торпеды по орбитальным минам и ракетным пусковым установкам в поле обломков, превращая гигантские скалы и скрытые в них оборонительные сооружения в осколки камня и металлолома. Тяжелые фрегаты Механикус отвлекали на себя огонь орбитальных платформ и сторожевых кораблей противника, защищая войсковые транспорты скитариев.

Когда «Базилика» развернулась, сквозь черноту космоса, пересекаемую лучами энергии, с полетной палубы открылся вид на Вельканос Магна. В схемах Стройки замелькали многочисленные диаграммы и записи, командир скитариев задержался на трапе. Столько всего следовало изучить…

Мир-кузница был ужасен. Тысячи лет, проведенных в безумии Великого Вихря, превратили планету-сестру Сатцики Секундус в нечто чудовищное. Это было оскорбление Бога-Машины, которому мир был посвящен изначально. Купавшаяся в обжигающем свете умирающей звезды, его некогда благословенная поверхность теперь искрилась энергией варпа. Индустриальный ландшафт, заполнявший поверхность, превратился в страшные искаженные лабиринты, огромные храмы-кузницы, вздымавшиеся в сумрачные небеса, горели теперь зловещим огнем иной реальности.

Стройка с трудом постигал извращенную чудовищность открывшегося ему зрелища. Кошмарная поверхность искаженных небоскребов и заводских труб, ревевших адским пламенем и изрыгавших скверну. Величественные кузницы стали теперь извращенными чертогами Темных Механикум. Одержимые демонами машины перевозили сырье и оружие, боевая техника и воины-конструкты заполняли всю планету словно тучи черных насекомых.

Что хуже всего, Вельканос Магна за время своей многовековой изоляции, очевидно, пережила страшный физический катаклизм, планетарную катастрофу, вероятно, ставшую результатом некоего ужасного эксперимента или неисправности мощнейшего оружия. Четверть мира-кузницы отсутствовала, разбитая на чудовищные обломки, вращавшиеся теперь на орбите планеты. В теле Вельканос Магна зияла открытая рана.

Рваную рану, раздиравшую поверхность мира-кузницы, занимали платформы, строительные макроконструкции и сухие доки. Конструкции были встроены прямо в открытый камень, строения усыпали обрывы зияющей пропасти. На верфях были видны частично собранные чудовищные корабли, застывшие в строительных лесах, словно жирные мухи в паутине. Некоторые из кораблей были похожи на узнаваемые, хотя и давно забытые образцы. Другие были явно еретическими конструкциями или экспериментальными образцами. Самыми ужасными были корабли, казавшиеся на верфях почти живыми. Сам металл их конструкции был словно одержим сущностями иного мира, что придавало кораблям жуткое и необъяснимое подобие жизни.

Под верфями и строительными лесами Стройка разглядел адское сияние ядра планеты. Там было море расплавленного металла, пылающее и бурлящее. Даже с орбиты было видно, что само сердце мира-кузницы, казалось, одержимо неким своим демоническим разумом, создававшим терзающие душу видения и чудовищные лица в море жидкого металла.

Вельканос Магна воистину была миром давно потерянным и проклятым. Планета, отобранная у Адептус Механикус и превращенная в темную кузницу, служившую демонам, еретеху и тем, кто предался Хаосу.

На полетной палубе взревел сигнал тревоги. Натриевые лампы замигали желтым, и Стройка увидел, что загружаются новые контекстные данные с командной палубы. Техножрец-капитан Фарад предупреждал, что с поверхности мира-кузницы взлетели орбитальные аппараты противника.

— <Всем скитариям — срочно занять места на ближайшем к вам десантном корабле>, — транслировал альфа-примус по всем каналам. — <Десантным кораблям «Нунцио», «Вегра-Максимон», «Люцифекс» и «Сумптал IV» приготовиться к взлету>.

Поднимаясь по трапу, Халдрон-44 Стройка направился к пилотской кабине «Нунцио». Мимо войскового транспорта промчались сияющие кометы электромагнитной ярости. Выпущенные из кошмарных пусковых шахт, установленных среди рабских фабрик и заводских районов перенаселенной поверхности мира-кузницы сверкающие заряды энергии, казалось, вопили и шипели в бешеной адской ярости. Еще один задел борт «Базилики», опалив броню войскового транспорта. Добравшись до бортового люка кабины, Стройка услышал вой сигнала тревоги. Инстинктивно вцепившись бионическими перчатками в ступеньки трапа, командир скитариев приготовился к удару.

— <Всем скитариям приготовиться к попаданию>, — транслировал Стройка приказ по всем инфопотокам и частотам. — <Всем скитариям приготовиться к попаданию>.

Альфа-примус ожидал, что удар сбросит его с трапа у борта десантного корабля, но ударная волна от попадания в корпус войскового транспорта так и не пришла. Когитаторы Стройки просчитывали вероятности. Схемы наполняли потоки данных и схематические изображения. Секунду Стройка рассматривал возможность, что на самом деле попадания в «Базилику» не было, и сигналы тревоги сработали преждевременно.

Первые разряды оскверненной энергии проникли сквозь борт войскового транспорта, вонзившись в полетную палубу, подобно чудовищным пальцам. Стройка понял, что все его расчеты неверны. Электромагнитные импульсы не были выстрелами орудий с поверхности мира-кузницы. Переключая фильтры своей оптики, Стройка смотрел, как энергетические импульсы с треском растекаются по палубе, и понял, что эти молнии — не оружие, но демонические сущности. Разделившись, потоки адской энергии с треском искрились и переливались по палубе, перескакивая с одного корабельного механизма на другой. Палубные погрузчики и подъемники вдруг включились в ужасном подобии жизни. Их машинные духи издавали жуткие вопли, когда демоны пожирали их, перегружая сложные схемы машин.

— <Не атаковать>, — приказал Стройка, но было уже поздно. Рейнджеры Зенрис-Фаза-404/Де-Фракта, вошедшие в ангар, но еще не погрузившиеся на свои десантные корабли, открыли огонь по проникшим на борт демоническим сущностям. По приказу альфы Керца когорта скитариев начала расстреливать одержимые палубные машины, превращая их в дымящиеся обломки и заставляя демонов перескакивать на палубу, потолок и переборки ангара в поисках новых механизмов.

Скитарии открыли огонь на подавление, прикрывая своих товарищей, бежавших к трапам десантных кораблей по приказу Керца. Демонические сущности овладели блоком тяжелого оружия, ожидавшим погрузки на десантный корабль, стоявшим позади «Нунцио». Нейтронный лазер внезапно включился, выпустив луч ослепительного света. Рейнджеров-скитариев, бежавших к десантному кораблю, разрезало пополам мощным лазерным лучом.

Электрические дуги мелькали по переборкам ангара, прокладывая путь к скрытым под обшивкой схемам и кабелям. Дверь на полетную палубу автоматически закрылась, обезглавив попавшего под нее неудачливого рейнджера. Часть скитариев оказалась заперта в коридоре снаружи, и их товарищам в ангаре пришлось открывать дверь вручную.

— <Уходим отсюда!> — приказал Стройка, но спустя секунду электромагнитные демоны были уже среди рейнджеров. Альфа Керц отступал по палубе, отстреливаясь из дуговой винтовки и увлекая за собой столько скитариев, сколько он успел собрать, а демонические сущности уже искрились и сверкали среди остальных солдат его когорты. Перепрыгивая с оружия на оружие, демоны перегружали аккумуляторы, превращая дуговые винтовки скитариев в маленькие бомбы. Видя, как рейнджеры падают на палубу, сраженные ослепительными взрывами, остальные скитарии догадались бросить оружие.

Но это не остановило демонов, которые прыгали теперь на самих скитариев. Альфа Керц, направлявший остатки своей когорты в трюм «Нунцио», был вынужден наблюдать, как порождения варпа вселяются в кибернетические устройства его солдат. Керц — а через него и Стройка — чувствовал, как один за другим его бойцы теряют связь с подразделением. Одержимые демонами скитарии вынимали из кобур дуговые пистолеты и приставляли стволы к своим шлемам. Раздавались выстрелы, и тела скитариев падали на палубу, когда один за другим кибернетические солдаты выпускали смертоносные заряды в свои аугментированные черепа.

Халдрон-44 Стройка нырнул в люк кабины ногами вперед. Кабина десантного корабля была маленькой и тесной, в ней хватало места только для вокс-передатчика, расположенного за местом пилота-сервитора. Сервочереп Френос~361 уселся на рукоятке управления, ожидая своего хозяина, а Сайтор 2-Циркадии — старший альфа среди скитариев на борту «Нунцио» — поднялся по трапу десантного отсека.

— <Циркадии, закрыть створки отсека>, — приказал Стройка.

— <Но, альфа-примус…>, — начал Сайтор.

— <Немедленно, скитарий>, — велел Стройка. — <Пилот, взлетать как можно скорее>.

Страшные зубы сервитора щелкнули за черными иссохшими губами. Подтвердив получение приказа импульсом кода, пилот-сервитор потянулся к приборам.

Вернувшись к открытому люку, Стройка увидел, что оставшиеся в ангаре скитарии Зенрис-Фаза-404/Де-Фракта уже все мертвы. Электромагнитных демонов нигде не было видно. Но дверь в переборке снова открылась, и воздух с полетной палубы стало вытягивать в вакуум. Стройка увидел, как ящики и трупы скитариев потащило в ревущий вихрь в коридоре.

Альфа-примус едва мог представить, какой ад сейчас творится на казарменных палубах и поблизости от них. К счастью, ему и не нужно было это делать. Когда «Нунцио» вздрогнул на своих рельсовых направляющих, Стройка понял, что демонические сущности добрались до арсенала. Ревущий поток воздуха из ангара вдруг прекратился, и из пробоины хлынули струи пламени, электрические разряды и вихрь обломков.

Закрыв люк кабины, Стройка подошел к вокс-передатчику. Схватив кабель, командир скитариев подключил его к механорецепторному порту в боку своего шлема, и втиснул свой корпус на сиденье у передатчика.

— Всем десантным кораблям, ожидающим взлета с «Базилики» и других войсковых транспортов, — сказал Стройка в вокс, пристегиваясь к сиденью. — Приоритетный приказ — Дельта/Йота 9-37-64 — приказываю игнорировать протоколы взлета. Взлетать немедленно, с теми солдатами и снаряжением, которые есть на борту. Повторяю. Взлетать немедленно. Приказ на очищение. Подтвердить.

Когда «Нунцио» с грохотом двинулся по направляющим, по воксу стали приходить подтверждения. «Базилика» начала неуправляемо поворачиваться, перед кабиной десантного корабля закружилась калейдоскопическая картина оскверненного еретехом мира-кузницы.

Включив филактическую связь, Стройка попытался связаться с техножрецом-капитаном Фарадом или кем-то из офицеров скитариев, оставшихся на борту «Базилики». Но все, чего он добился — испытал ужас последних мгновений погибающих техножрецов и кибернетических солдат. Пробиваясь сквозь шипящие помехи, Стройка успел увидеть мелькнувшую картину разгромленного арсенала, трупы, плавающие в невесомости на лишенных воздуха казарменных палубах, и демонов, прыгающих по терминалам и сервиторам на мостике войскового транспорта.

— <Фарад>, — передал Стройка по филактической связи, но все, что осталось от техножреца-капитана — лишь безумие человека, одержимого демоном. Фарад, разбивая свой аугментированный череп о переборку командной палубы, погрузился в ярость демона, овладевшего его схемами и механизмами. Стройка успел заметить брызги мозга и окровавленную бионику, когда техножрец-капитан поддался безумию своего демонического хозяина. Услышав исполненный скверны инфопоток адской сущности, шепчущей ему по филактической связи, Стройка разорвал соединение.

Попытавшись подключиться к филактической связи с техножрецом-майорис, Стройка обнаружил, что магос Андровак и его технопровидцы уже все мертвы или умирают. Переключаясь между их каналами, забитыми помехами, Стройка успел заметить, что машинное отделение залито ослепительно ярким белым светом. Его оптические системы были заполнены потоками кода и новых данных. Он изучал потоки данных, пропуская их через свои когитаторы. В его разум хлынула масса сигналов со всех палуб «Базилики», смешивавшихся с запросами офицеров-скитариев с других войсковых транспортов, в том числе и Тибериакса. Но у Стройки не было времени отвечать.

Среди загружаемых новых данных Халдрон-44 Стройка обнаружил подтверждение того, чего он боялся. Последнее сообщение магоса Андровака, переданное им за несколько секунд до смерти. Подтверждение, что был запущен процесс перегрузки субсветовых плазменных двигателей войскового транспорта. Демоны не остановятся, пока все на борту «Базилики» не будут мертвы. Стройка не мог такого допустить.

— Всем десантным кораблям на борту «Базилики», — приказал Стройка по воксу. — Отцепиться от направляющих. Повторяю. Прервать протоколы запуска и взлетать немедленно.

Пилот-сервитор «Нунцио» повернул голову, показав свой мертвый глаз и пожелтевшие зубы.

— Выполняй, — приказал Стройка сервитору. Дрон испустил импульс кода, предупреждая альфа-примуса о предстоящем ударе.

— Всем скитариям, — приказал Стройка по внутреннему воксу, переключившись на канал десантного корабля. — Приготовиться к удару!

Стройка ощутил знакомое сотрясение в животе. Отцепившись от направляющих, «Нунцио» упал с небольшой высоты между потолком ангара и полетной палубой. Удар сотряс корпус десантного корабля, отозвавшись в десантном отделении, кабине и на месте связиста. Зазвучали сигналы тревоги, на консоли вспыхнули аварийные лампы, но пилот-сервитор, быстро нажимая кнопки и переключатели, успокоил машинный дух «Нунцио».

С невыпущенным шасси десантный корабль слегка подпрыгнул на поврежденной палубе и заскользил на брюхе к выходу из ангара. Схватившись за поручни, Халдрон-44 Стройка подтянул ремни безопасности. Палуба прогнулась от удара под тяжестью десантного корабля, и «Нунцио» зацепился корпусом за край вмятины.

Стройка ощутил секундное замешательство, почувствовав, как корабль дернулся. Кабину встряхнуло, и «Нунцио», кувыркаясь, вылетел из ангара в неуправляемом падении.

Манипулируя гидравлическими рычагами и рукоятками, пилот-сервитор начал выводить корабль из пике. Включив воздушные тормоза и закрылки, когда «Нунцио» вошел в верхние слои атмосферы мира-кузницы, пилот поднял нос корабля и включил тормозные двигатели — с лица сервитора все это время не сходила застывшая ухмылка. Стройка слышал грохот четырех мощных двигателей, боровшихся с гравитацией, которая с ужасающей скоростью тянула корабль к поверхности Вельканос Магна. Когда «Нунцио» выровнялся и его спуск замедлился, Стройка решил, что можно рискнуть и встать с сиденья.

— Десантное отделение, — произнес Стройка в вокс. — Прием.

— Десантное отделение на связи, — отозвался Сайтор 2-Циркадии.

— Доложите обстановку.

— Готовы к высадке, альфа-примус. По вашему сигналу.

— Оружие в боевую готовность.

— В боевой готовности.

Отключившись от вокс-передатчика и отстегнув ремни безопасности, Халдрон-44 Стройка сделал несколько шагов по тесной кабине. Пилот-сервитор не обратил на это внимания. Наклонив шею и посмотрев через фонарь кабины, Стройка оглянулся на «Базилику».

Один за другим, нагруженные скитариями десантные корабли вылетали с левого борта накренившегося войскового транспорта. Стройка увидел, как «Сумптал IV», «Вегра-Максимон» и «Люцифекс» выравниваются, замедляя спуск, за ними следуют другие десантные корабли. Два десантных корабля слегка столкнулись при взлете — один корабль, который должен был взлетать с правого борта, теперь был вынужден, сойдя с направляющих, скользить по полетной палубе задним ходом к выходу из ангара в левом борту. Но и без столкновений, вылетая из ангара неуправляемо вращавшегося транспорта, десантные корабли рыскали и кувыркались.

— Протоколы не соблюдены, — проворчал Стройка, однако радуясь тому, что десантные корабли все же сумели покинуть полетную палубу. И очень вовремя: усыпанный звездами космос внезапно осветился ослепительно белым — суб-световые плазменные двигатели «Базилики» взорвались. Переключая оптические фильтры, Стройка наблюдал, как войсковой транспорт разлетелся на миллиард осколков, а вокруг него другие транспорты срочно начали маневры уклонения.

Когда взгляд Стройки упал на «Опус Махина», вместе с крейсерами-ковчегами занявшую позицию на орбите над войсковыми транспортами, командир скитариев попытался установить филактическую связь с мостиком флагмана.

— <Ковчег Механикус>, — транслировал Стройка. — <Ковчег Механикус, будьте осторожны. Обстрел с поверхности. Повторяю, обстрел с поверхности. Заражение сущностями Имматериума. Держитесь на безопасном расстоянии>.

Учитывая суть сообщения, Стройка ожидал, что ему ответит техножрец-капитан Спонтик или магос-катарк. Но он услышал в голове голос самого фабрикатора-локума.

— <Единица Стройка>, — отозвался Энгра Мирмидекс, его слова звучали в мыслях, словно кованая сталь. — <Доложить обстановку>.

— <Мы потеряли «Базилику» и ее экипаж. Заражение сущностями Имматериума>, — доложил альфа-примус. — <Но 82 % наших войск успели покинуть ее борт. Остальным легионам скитариев я также приказал начать высадку ранее запланированного. Выполнение боевой задачи продолжается, фабрикатор-локум>.

— <Убедись, что задача выполняется, единица Стройка>.

— <Мой лорд>, — сказал командир скитариев. — <Силы флота противника плюс оборонительные сооружения в системе и на планете — все это указывает на упорную оборону>.

— <И что же, единица Стройка?>

— <Всего лишь то, что Вельканос Магна явно не тратила даром время в изоляции, фабрикатор-локум>, — ответил Стройка. — <Мир-кузница, очевидно, находится на высоте своих оборонительных и производственных возможностей. Вы уверены, что желаете продолжать высадку на поверхность, не дожидаясь подкреплений?>

Несколько секунд Энгра Мирмидекс не отвечал.

— <Просто выполняй свой долг>, — транслировал, наконец, ответ фабрикатор-локум. — <Захвати эту планету для меня, для своего генерала-фабрикатора и мира-кузницы, для Бога-Машины. Верни то, что принадлежит святому культу Механикус>.

— <Да, мой лорд>.

Пилот-сервитор издал импульс кода, обозначавший обязательное в таких случаях предупреждение. Дрону было все равно, прислушаются ли к нему, или Халдрон-44 Стройка размозжит себе голову о переборку кабины во время жесткой посадки. Он просто должен был предупредить.

— Приготовиться, тридцать секунд, — передал Стройка по воксу в десантное отделение. — Всем приготовиться. Офицерам завершить приготовления к высадке. Образец «Энсконика». Установить периметр обороны вокруг места высадки, развернуть стрелковые цепи для защиты плацдарма и операционной базы. Проверьте параметры выполнения задания. Вознесите молитвы. Придерживайтесь шаблонов. Вы — воплощение непреклонной воли Бога-Машины в этом проклятом месте. Если на то будет воля Омниссии, мы вернем этот мир в Его Империю. Конец связи.

Спуск в атмосферу был тяжким испытанием. «Нунцио» стал наконечником молнии, обрушившейся с небес на Вельканос Магна. 102 десантных корабля скитариев, сумевшие взлететь с войсковых транспортов, строились колоннами и выбирали курс снижения, чтобы избежать перехвата в нижних слоях атмосферы.

Эти предосторожности не спасали от огня макропушек, очереди которого вонзались в колонны десантных кораблей, или счетверенных лазеров, установленных на крышах храмов и выпускавших в небо болезненно яркие лучи энергии. Ослепительный поток света смел с небес «Стальной обет» и, продолжив полет, попал в обшивку корпуса крейсера-ковчега «Вентуросса», маневрировавшего на орбите. Электромагнитные демонические сущности продолжали вырываться из пусковых шахт на поверхности. Один такой выстрел попал в десантный корабль «Стенториус», превратив его в смертельную ловушку из взрывающихся двигателей и одержимых кибернетических солдат, обративших оружие друг на друга. Все, что мог делать Стройка — слушать по воксу, как в десантном отделении «Стенториуса» разворачивается бойня. В довершение всего оскверненное судно врезалось в другой десантный корабль, забрав еще больше жизней скитариев.

Когда перед ними развернулась поверхность планеты, Стройка позаботился о том, чтобы подсветить на карте стратегически важные строения, транспортные артерии и районы. Будучи командующим альфа-примусом, он обладал доступом к древним гололитическим картам Вельканос Магна, составленным до того, как планета погрузилась в безумие Великого Вихря. Эти карты представляли собой загруженные графические схемы, наложенные на силуэты храмов и других ключевых строений, которые оптика Стройки могла различить на изуродованной поверхности мира-кузницы, пораженного техноересью. Эти карты также обновлялись сведениями из инфогробниц Сатцики Секундус, сообщавшими об утраченных или спасенных технических чудесах. Фабрикатор-локум намеревался вернуть во имя Омниссии все технологические сокровища, накопленные миром-кузницей.

Пилот-сервитор испустил поток кода, вернувшего Стройку к реальности. Командир скитариев сел обратно на сиденье у вокс-передатчика, прислушавшись к предупреждению дрона. Приборы в кабине звуковыми сигналами сообщали о приближении летательных аппаратов противника.

— Направление? — спросил Стройка, но прежде чем пилот-сервитор успел ответить, альфа-примус услышал звуки выстрелов. Тяжелые снаряды с резким грохотом замолотили по броне десантного корабля. Стройка почувствовал, что пилот-сервитор пытается маневрировать, но «Нунцио» не был создан для таких маневров. Десантный корабль Механикус не имел наступательного оружия и фактически представлял собой бронированное десантное отделение с тормозными двигателями. Поток огня загрохотал по корпусу «Нунцио». Словно мелькнувшее в небесах пятно тьмы, мимо кабины промчался летательный аппарат Темных Механикум.

Пилот-сервитор идентифицировал вражескую машину как истребитель «Адский клинок». Стройка увидел, как целые тучи этих истребителей, подобно острым клешням, разрезающим адскую мглу, набросились на колонны десантных кораблей. Грохот огня автопушек отдавался в корпусе «Нунцио», новые и новые истребители атаковали десантный корабль. Несколько снарядов попали в фонарь кабины, расколов бронестекло, на панели приборов тревожно замигали огни, взвыли сирены.

— Истребители противника атакуют, — предупредил Стройка по открытому вокс-каналу, когда «Адские клинки» ураганом промчались сквозь строй десантных кораблей. — Предпринять маневры уклонения.

— «Нунцио», это «Игниция», — раздался голос в воксе сквозь треск помех. — Мы потеряли управление, падаем…

— «Нунцио», — сообщил по открытому вокс-каналу другой офицер. — Они целятся по нашим двигателям…

Другие вокс-сообщения тоже прерывались, не успевая договорить до конца — «Адские клинки» вели точный огонь по антеннам авгуров, аппаратуре связи и кабинам.

Стройка почувствовал, как его швырнуло на правый борт — пилот-сервитор направил «Нунцио» в управляемый штопор, чтобы сервиторам, пилотирующим «Адские клинки», было труднее целиться по уязвимым местам десантного корабля, которые были Стройке хорошо известны. Автопушки истребителей не могли пробить толстую броню «Нунцио», но могли причинить сильные повреждения тормозным двигателям, сенсорам и кабине.

— «Нунцио» всем десантным кораблям, — передал по воксу Стройка. — Маневр уклонения, штопор против часовой стрелки. «Игниция», постарайтесь сесть и держите оборону. Мы пробьемся к вам.

— Принято, «Нунцио», — ответили ему с поврежденного десантного корабля.

Перенастраивая оптику, Стройка попытался подробнее разглядеть истребители «Адский клинок». Это было нелегко сквозь потрескавшееся бронестекло кабины, пока десантный корабль кружился в штопоре, а истребители с невероятной скоростью мчались над индустриальным ландшафтом планеты. На графических схемах было видно, что истребители разворачиваются для новой атаки. Стройка понял, что пора вызвать авиационную поддержку флота.

— <Лорд-фабрикатор>?

— <Да, единица Стройка. Я здесь. Мы все здесь. Мы ждем и надеемся, альфа-примус>.

— <Мой лорд, наша высадка встретила серьезное сопротивление. Превосходство противника в воздухе срывает наши планы>.

— <Да>?

— <Лорд-фабрикатор>, — продолжил Стройка. — <У меня и так осталась лишь половина сил, необходимых для успешного выполнения задачи. Если вы не хотите, чтобы и эти силы уменьшились наполовину, крейсера-ковчеги должны направить нам на помощь свои эскадрильи истребителей>.

Энгра Мирмидекс некоторое время хранил молчание, как он делал всегда по привычке, выполняя функции, которые ему не нравились.

— <Мой лорд…>

— <Жди, единица Стройка. Омниссия поможет>.

Стройка не вполне понял, что имел в виду фабрикатор-локум, но в таких вопросах он верил техножрецам и Богу-Машине, которому они служили. Они были верными слугами Омниссии.

Пилот-сервитор издал предостерегающий импульс кода. Стройка отстегнул ремни безопасности. Инерцией от резкого маневра его швырнуло на противоположную переборку. Осторожно двигаясь вдоль нее, Стройка встал за местом пилота и посмотрел сквозь расколотое бронестекло фонаря. Истребители Темных Механикум разворачивались и набирали скорость для атаки. Стройка наблюдал, как они мчались сквозь тучи дыма, извергавшиеся из скопления огромных заводских труб. Словно крошечные стрелы, они мелькали в ядовитых облаках. Истребители оставляли за собой пронзительное мерцание инфернального света, словно адское созвездие во тьме.

Будет поддержка авиации или нет, Стройка понимал, что десантные корабли не должны оставаться беспомощными мишенями. Его разум и когитаторы напряженно работали, рассчитывая векторы, углы, скорости и траектории. Сценарий за сценарием разворачивались в графических схемах. Но у него не было времени рассчитать все проценты и вероятности.

— Да, — наконец сказал себе альфа-примус. Его наполнила уверенность, основанная больше на инстинкте, чем на математических расчетах. — Да…

Вернувшись к вокс-передатчику, он снова подключил кабель связи к порту на шлеме.

— Всем десантным кораблям скитариев, — сказал Стройка в вокс. — Принять к исполнению. Прикажите пилотам приготовиться включить двигатели на полную мощность, потом выключить их и перейти в свободное падение.

Командир скитариев не стал ожидать вопросов, которые могли возникнуть после такого приказа. Немногие протоколы подходили к такой ситуации.

— Готов? — спросил Стройка своего пилота. Сервитор повернул голову и, щелкнув желтыми зубами, издал утвердительный импульс кода.

— Синхронизировать и поддерживать связь с «Нунцио», — приказал Стройка офицерам-скитариям на других десантных кораблях.

Сквозь расколотое бронестекло кабины Стройка смотрел, как приближается рой вражеских истребителей. Следя за строками цифр рядом с графической схемой, альфа-примус ждал. Еще две секунды… Нет, три.

— По моему сигналу, — объявил Стройка по открытому каналу, пристегнувшись ремнями к сиденью. — Включить двигатели!

Командир скитариев почувствовал, как его швырнуло к потолку десантного отделения, но ремни удержали его на сиденье. Услышав, как взревели тормозные двигатели, Стройка включил отсчет на когитаторе, замигавший перед его оптическими приборами.

Сверху раздался глухой удар — фюзеляж другого десантного корабля задел корпус «Нунцио». Пока пилот-сервитор боролся с управлением, выравнивая корабль после столкновения, Стройка увидел, как «Люцифекс» камнем полетел вниз, плохо рассчитав время включения двигателей. Эта ошибка стала для Стройки подтверждением сложности того маневра, который он намеревался предпринять. Десантные корабли, даже пилотируемые многозадачными сервиторами, вели себя в воздухе как летающие ящики. Они были созданы для того, чтобы доставлять на поверхность войска скитариев и выдерживать огонь противника — и мало подходили для чего-то иного. Их машинные духи были простыми и агрессивными сущностями, непривычными к таким требованиям и импровизациям. Благословенная конструкция десантных кораблей просто не была рассчитана на те маневры, которых требовал от них Стройка.

Отсчет в когитаторе Стройки подошел к концу.

— Выключить двигатели, — приказал альфа-примус. — Перейти в свободное падение.

Стройка почувствовал, как мощный гул тормозных двигателей внезапно затих. Гравитация мира-кузницы немедленно снова вцепилась в огромный десантный корабль, потянув его к поверхности. Стройку снова инерцией потащило вверх, лишь ремни безопасности удержали его кибернетический корпус на сиденье. Потоки воздуха взвыли вокруг массивного корпуса десантного корабля, «Нунцио», словно адамантиевая плита, полетел к изуродованной поверхности Вельканос Магна.

— Приготовиться… к столкновению! — приказал альфа-примус по воксу. Корпус судна трясло, десантные корабли вокруг потеряли строй, смешавшись в кучу в неуправляемом падении.

Хотя когитатор Стройки — уже начавший обратный отсчет — сообщал о предстоящем столкновении, оно все же стало неожиданным. Хотя у десантного корабля не было наступательного вооружения, сервиторы, пилотирующие «Адские клинки», не ожидали наткнуться на десантные корабли, падающие с неба, оружием которым служила масса их тяжело бронированных корпусов.

Десантные корабли оказались не там, где сенсоры «Адских клинков» ожидали их обнаружить, и рой истребителей Темных Механикум пролетел мимо цели. Вместо того, чтобы обрушить на цели огонь автопушек, «Адские клинки» промчались сквозь пустое пространство среди облаков радиоактивного смога, покрывавшего мир-кузницу.

И тут сверху на строй истребителей обрушились десантные корабли скитариев. «Адские клинки» взрывались, врезаясь в их бронированные корпуса, окутывая их вспышками огня. Десантные корабли разбивали крылья и хвосты, раскалывали фюзеляжи истребителей пополам. Смертельно поврежденные истребители Темных Механикум посыпались с неба, а «Адские клинки», следовавшие за ними, не успевали набрать высоту, и их пилотам-сервиторам оставалось лишь лететь прямо в бронированную стену падающих десантных кораблей.

Когда пилоты арьергардных истребителей догадались, что их вектор атаки неверен, сервиторы из оскверненной варпом плоти начали разворачивать свои машины. «Адские клинки» выполняли резкие виражи, пытаясь избежать столкновения с падающими десантными кораблями, но лишь немногие удачливые истребители смогли пролететь сквозь скопление кораблей скитариев.

Когда истребитель врезался в левый борт «Нунцио», Халдрона-44 Стройку встряхнуло в ремнях безопасности. Приборы зафиксировали столкновение и легкие повреждения, замигали сигналы тревоги, пока пилот-сервитор не выключил их. Странное пламя на секунду окутало кабину.

Несколько «Адских клинков» промчались мимо. После нескольких секунд, прошедших без столкновений, огня и горящих истребителей, Стройка решил, что пора уменьшить скорость снижения десантных кораблей.

— Всем кораблям, — приказал по воксу командир скитариев. — Включить тормозные щитки, закрылки и тормозные двигатели на полную мощность. По моему сигналу. Три… два… один… Включить!

Стройка почувствовал, как от внезапного снижения скорости его бионика налилась тяжестью. Ремни безопасности натянулись на его броне, сердце подскочило к горлу. Тормозные двигатели оглушительно взревели. Пилот-сервитор снова лихорадочно задергал рычаги и рукоятки. «Нунцио» содрогнулся — закрылки сорвало непреодолимой силой, во власти которой оказался корабль.

Разум и когитаторы Стройки были переполнены цифрами и векторами, но на этот раз он мало что мог сделать, чтобы повлиять на критическую ситуацию, в которой оказались его скитарии. Воздушные тормоза выли. Закрылки были сорваны. Мощные тормозные двигатели грохотали, изо всех сил сопротивляясь гравитации. Стройка услышал, как корпус «Нунцио» застонал, словно вьючное животное, напрягавшее последние силы. Скитарий чувствовал мучения машинного духа корабля.

Когда десантный корабль замедлил снижение, альфа-примус увидел внизу поверхность мира-кузницы — покрытый шпилями запутанный лабиринт заводов, мануфакторумов и железнодорожных путей. Из множества труб и топок вырывалось пламя, горя разноцветными вспышками в демонической тьме. Радиоактивный пар клубился серными облаками, над всем висел ядовитый смог, насыщенный тяжелыми металлами. Сквозь эту химическую мглу Стройка видел инфернальное свечение храмов-кузниц и адское пламя заводов еретеха. Одержимые магна-машины поворачивали колоссальные манипуляторы и стрелы гигантских подъемных кранов над крышами заводов. Ниже их титанической работы целые армии аугментированных рабов и искаженных сервиторов трудились на рельсовых путях и каналах расплавленного металла, вытекавшего из оскверненного демонами ядра планеты.

«Нунцио» с грохотом остановился, корпус десантного корабля проломил опорные конструкции и кабели широкой конвейерной линии. Конструкции были построены вдоль всей линии, поддерживая магнитные манипуляторы и грузовой конвейер, транспортировавший готовую продукцию. Тормозные двигатели еще работали, и «Нунцио», коснувшись поверхности, снова поднялся в воздух, потащив за собой куски опорных конструкций и кабели.

Многие десантные корабли выбирали для посадки открытые пространства — например, рельсовые пути или контейнерные площадки, получая преимущества при посадке в таких районах. Несколько кораблей не смогли избежать посадки среди строений, и были вынуждены садиться, проламываясь сквозь трубопроводы, надстройки и гофрированные крыши зданий.

Единственной действительной потерей стала гибель «Дромедо» — десантный корабль сел между четырьмя огромными заводскими трубами, изрыгающими дым. Разрушив поддерживающие их балочные фермы и перекладины, «Дромедо» свалил гигантские трубы, рухнувшие вниз вместе с кораблем.

Когда «Нунцио» повел десантные корабли к назначенному месту высадки, оставив разбитый «Дромедо», Стройка передал его выжившим скитариям те же приказы, что получили тяжело поврежденные «Игниция» и «Люцифекс».

Как командующий альфа-примус, он не мог рисковать легионами ради одного скитария, когорты или клады. Офицеры-альфы и солдаты на борту «Игниции», «Люцифекса» и «Дромедо» знали свои протоколы и понимали, что от них ожидается.

Когда силы вторжения Механикус с ревом обрушились на индустриальный ландшафт Вельканос Магна, Халдрон-44 Стройка, в свою очередь, начал понимать всю необъятность задачи, выполнения которой ожидали от него Энгра Мирмидекс и Бог-Машина.

111/389.777_453.22’23’22 было выбрано местом высадки лично фабрикатором-локумом после консультации с магосами и Халдроном-44 Стройкой. На гололитической проекции это были просто координаты на сетке карты. Участок пустого пространства, если верить древней карте, не застроенный промышленными объектами, характерными для остальных районов. Стройка решил, что начинать высадку на этом участке столь же стратегически целесообразно, как и на любом из двадцати семи тысяч других пунктов на карте, пригодных для высадки, но Энгра Мирмидекс предпочел этот пункт всем прочим потому, что он находился ближе всех к Магнаплекс Максимал — бывшему главному храму-кузнице всей Вельканос Магна.

По мнению фабрикатора-локума, Магнаплекс Максимал должен был стать основной целью для Стройки и его скитариев по множеству причин. Как говорил Мирмидекс своим магосам, Стройке и старшим альфам, храм-кузница продолжал оставаться подобием технофеодальной столицы планеты, даже под властью Темных Механикум, формируя центр системы управления мира-кузницы. Мирмидекс рассчитывал на быстрый и решительный удар по нему и уничтожение правящих миром-кузницей техножрецов-еретиков на первых же этапах вторжения. Зачистка остальных еретехов может быть проведена позже, а тем временем будут регистрироваться и исследоваться инфогробницы и технологические сокровища Вельканос Магна.

Фабрикатор-локум также сообщил Стройке и остальным офицерам, что в инфогробницах под Магнаплекс Максимал находится Великий Алтарь главного храма — хранилище самых ценных знаний мира-кузницы. Тысячи лет тайн и загадок, собранных и до и после ужасной трагедии, постигшей Вельканос Магна, ожидали их.

Эти факторы серьезно влияли на анализ и планы операции, составляемые Стройкой. При приближении к планете, когда с борта кораблей флота стала заметна та степень ущерба, которую претерпел мир-кузница, альфа-примус стал опасаться, что главная цель Мирмидекса безвозвратно потеряна. Однако неким чудом Магнаплекс Максимал избежал гибели. Гигантский храм-кузница стоял на краю колоссального обрыва, спускавшегося на километры вниз, до самого ядра планеты.

Когда Стройка выбрал место высадки, 10-Виктро Тибериакс спросил его, насколько можно быть уверенным, что этот район все еще не застроен и пригоден для посадки больших войсковых транспортов Механикус. Стройка сказал своему заместителю, что сам Марс в основном сохранил ту же планировку, что и десять тысяч лет назад, несмотря на несколько апокалиптических трагедий, включая гражданскую войну и предательство Гора. Храмы-кузницы, будучи святыми местами, никогда не сносились и не бывали перемещены. Поскольку нужды в обслуживании таких мест обычно не менялись, вспомогательные строения и сети инфраструктуры, расположенные в окружающих их районах, в основном так же оставались прежними. Когда Стройка показал Тибериаксу древние данные по району высадки, офицер-скитарий согласился. Зона высадки находилась в районе свалки радиоактивных отходов, до варп-шторма известной как рад-пустоши, и не выглядела особенно перспективной для застройки.

— <Невероятно>, — транслировал 10-Виктро Тибериакс, стоя на большом трапе «Нунцио». — <Просто невероятно>.

Халдрон-44 Стройка подошел к нему, сервочереп Френос~361 парил рядом. Тибериакс был изумлен. Альфа-примус оказался прав. Тысячи лет изоляции в варп-шторме и осквернение планеты демонами мало изменили этот район. Это по-прежнему была свалка радиоактивных отходов, разве что за тысячи лет их здесь накопились целые горы.

Подобно полководцу древности, Халдрон-44 Стройка осматривал поле боя с возвышенности. Повсюду в радиоактивных пустошах магна-машины и бульдозеры расчистили террасы, чтобы свалку можно было использовать и дальше. Теперь радиоактивные машины застыли дымящимися обломками, навсегда оставшись на свалке, на которой они работали — свидетельство точности огня рейнджеров-скитариев. Террасы послужили посадочными площадками для десантных кораблей Механикус, с которых выгружались тысячи солдат-скитариев, шагатели и дюнные краулеры, легко преодолевавшие радиоактивные склоны.

По склону к ним поднимался Налод Дека-871, сопровождаемый парой ржаволовчих. Трупы, разбросанные среди бочек с отходами, на склонах и в лужах радиоактивной жидкости, были работой его боевых клад. Принцепс Дека выпустил своих кибернетических убийц раньше снайперов Тибериакса или даже скитариев авангарда, чьей задачей обычно был захват плацдарма при высадке.

Использовав лазейку в протоколах, Налод Дека-871 развернул подразделения своих ржаволовчих сразу после посадки, и они своими трансзвуковыми клинками учинили резню рабов и сервиторов, перерабатывавших отходы. И сейчас, исполняя приказы Деки, ржаволовчие в противогазах шагали по рад-пустошам на своих кибернетических конечностях, похожих на раздвоенные копыта, истребляя безобразных обитателей трущоб у подножия радиоактивных курганов.

— <Вы звали меня>, — сказал Налод Дека-871, подойдя к трапу «Нунцио». Произнесенные металлическим шипящим голосом, эти слова звучали больше как обвинение, чем утверждение.

— <Звал>, — ответил Стройка. — <И ты знаешь зачем, принцепс. Докладывай>.

Пока три офицера-скитария стояли, переговариваясь по филактической связи, мимо спускались по трапу «Железные шагатели» со своими всадниками. Длинные ноги шагоходов легко несли их по трапу и радиоактивным пустошам.

— <Я выполнял свой долг в соответствии с протоколами>, — сказал Дека альфа-примусу, его оптические устройства ярко светились под капюшоном.

— <Но не в соответствии с моими намерениями>, — предостерегающе произнес Стройка. Командир скитариев не знал, сколько в Налоде Деке-871 оставалось от человека под броней ржаволовчего. Стройка подозревал, что очень мало. Вероятно, только мозг, полный убийственных намерений и ледяное сердце, отбивавшее ритм войны. Когда изувеченные тела умирающих скитариев эвакуировались с поля боя, попадая на операционный стол, те из них, что хорошо служили своим повелителям, были благословлены новой жизнью в форме сикарийских ржаволовчих. Эти кибернетические убийцы были конструктами, созданными для ближнего боя и исполненными ледяной жестокости.

Такие принцепсы, как Налод Дека-871, считали себя живыми проявлениями Движущей Силы — решительной необходимости прогресса и перемен. Сохранив лишь ничтожно малое количество плоти в металлическом теле, Дека считал себя и свои страдания шагом вперед к идеалу Омниссии. На плоть своих врагов он смотрел с той же точки зрения, и был намерен избавить их от ее бремени своим трансзвуковым клинком и аккордовыми когтями, сиявшими и искрившимися на его кибернетической конечности.

— <Каждая деталь в механизме должна выполнять свою задачу, принцепс>, — сказал Стройка ржаволовчему. — <Задачу, для которой она предназначена. Ибо если одна часть машины перестанет выполнять свою задачу и возьмет на себя функции другой части, что станет с машиной как с целым?>

Налод Дека-871 не ответил.

— <Может быть, твой когитатор сейчас занят чем-то другим, принцепс?> — спросил Халдрон-44 Стройка.

— <Нет, альфа-примус>.

— <Это хорошо>, — сказал Стройка, в транслируемых им словах звучала растущая ярость. — <Тогда, вероятно, он сможет усвоить вот что: обязанности авангарда ты оставишь авангарду, и честь вести его солдат в бой принадлежит мне как альфа-примусу>.

— <Да, альфа-примус>, — прошипел Налод Дека-871.

— <Раз уж ты решил украсить зону высадки грудами трупов, оставляю дальнейшую мясницкую работу тебе>, — транслировал Стройка. — <Пока мои когорты начнут наступление на главный храм-кузницу, а силы принцепса Тибериакса займут прилегающие к храму районы, суб-ульи и кузницы, ты будешь обеспечивать безопасность зоны высадки>.

— <Вы оставите меня охранять десантные корабли?> — недоверчиво спросил Дека.

— <Этим займется альфа Наньерикс и его контингент рейнджеров>, — сказал Стройка. — <Его рейнджеры с омниспексами и сервочерепами провели разведку строений вокруг рад-пустошей. Господствующими объектами в этом районе являются рабские фабрики. Бригады кабальных рабочих и кибернетически усиленных рабов исчисляются тысячами. Наньерикс сообщил, что их темные повелители мобилизуют население. Он подозревает, что они намерены импровизировать — атаковать зону высадки силами мобилизованных рабов, пока собираются войска. Войсками займемся мы с Тибериаксом. Однако эти мобилизуемые рабы должны быть уничтожены прямо на своих рабочих местах. Твои боевые клады должны атаковать рабские фабрики, принцепс. Нейтрализовать угрозу нашему плацдарму здесь. Тебе понятны твои задачи, принцепс Дека? Ты осознаешь их важность и ограничивающие их рамки?>

И снова Налод Дека-871 некоторое время молчал. Казалось, принцепс почувствовал движение сервоприводов 10-Виктро Тибериакса и, прежде чем получить выговор, ответил сквозь треск помех:

— <Будет сделано, альфа-примус>.

Повернувшись и направившись вниз по склону, Дека остановился. Очередь из автопушки взрезала черный песок склона, брызги радиоактивной жидкости взлетели в небо. «Адский клинок» — один из перегруппировавшихся истребителей, атаковавших десантные корабли — с ревом промчался над головой. За ним сквозь химический смог летел ударный истребитель «Молния», окрашенный в богоугодный красный цвет Марса. Это был истребитель с крейсера-ковчега Энгры Мирмидекса. Быстрые и маневренные «Молнии» с их пилотами-сервиторами не были задействованы во время высадки скитариев, но хорошо себя зарекомендовали сейчас, сражаясь с авиацией мира-кузницы и атакуя оборонительные системы храмового комплекса.

Налод Дека-871 продолжил спускаться по склону. «Молния» выпустила по «Адскому клинку» пару лазерных лучей из своих пушек, повредив вражеский истребитель. Вторая «Молния» присоединилась к атаке на снижавшуюся цель. Она выпустила ракету, превратившую машину противника в огненный шар.

На землю посыпались осколки. Стройка почувствовал суровое присутствие фабрикатора-локума. Следя за альфа-примусом и его скитариями по филактической связи, Энгра Мирмидекс осматривал место высадки их глазами, оптическими приборами и авгурами.

10-Виктро Тибериакс тоже почувствовал филактическое вторжение и кивнул альфа-примусу. Одного лишь присутствия фабрикатора-локума было достаточно, чтобы подстегнуть офицеров. Энгра Мирмидекс наблюдал за ними — а через него сам Бог-Машина.

— <Слава Омниссии>, — произнес Тибериакс, сотворив знамение шестерни пальцами в бронированных перчатках.

— <Слава Омниссии>, — кивнул Стройка. — <Да будет этот день принадлежать Ему. Пусть тайны этого мира достанутся генералу-фабрикатору, а победа да будет нашей. Задача твоим когортам: я ожидаю, что районы столицы, обозначенные как Хорга, Нумарис, Ахатон и Дезириус — включая их суб-ульи и храмы — завтра к этому времени будут под контролем скитариев>.

— <Мои скитарии не остановятся, пока не выполнят задачу, альфа-примус>.

10-Виктро Тибериакс, оставив командира, сошел с трапа «Нунцио», проскользнув между «Онаграми», которые, подобно паукам, ползли к полю боя из трюма десантного корабля. Стройка направил взгляд своих оптических приборов на рад-пустоши и порабощенный еретехом мир-кузницу за ними, просматривая инфопотоки и загружаемые схемы.

Его рад-кадильница потрескивала от смертоносной радиации, излучаемой горами шлака, как и кадильницы, свисавшие с серебристой брони и красных плащей скитариев, тысячами выгружавшихся с огромных десантных кораблей. Стройка наблюдал, как море шлемов и капюшонов колышется ниже склона, синее свечение включенного оружия, подобно габаритным огням, отмечало продвижение скитариев. Шаги аугментических ног и зрелище такого количества кибернетических солдат, двигавшихся синхронно, было почти гипнотизирующим. Инфопотоками передавались приказы. Скитарии повиновались им молча. Это было бы почти безмятежное зрелище, если бы не страшный шум.

Тяжелый металлический лязг краулеров и «Железных шагателей». Разрывающий небеса вой еретических «Адских клинков» и «Молний» Механикус, ведущих бой в высоте. И что хуже всего — изнуряюще оглушительный грохот бесконечного производственного процесса мира-кузницы. Вокс-мегафоны изрыгали потоки оскверненного кода, предупреждения и призывы к работе. Из бездонных карьеров с помощью взрывных работ добывалось сырье — камень, металлы, руды, все пропитанные скверной варпа Великого Вихря. В горнилах и топках ревело адское пламя, бушевавшее энергией Имматериума. Гигантские причудливые промышленные комплексы, кишевшие порабощенными рабочими, грохотали одержимыми механизмами, производя чудовищное демоническое оружие.

За переливающимся болотом отработанного топлива и горами ржавых бочек с ядовитыми отходами и радиоактивного металлолома, на которых стоял Стройка, мир-кузница Вельканос Магна расстилался кошмарным зрелищем адской индустрии и темной запутанной архитектуры. Заводские трубы извергали странное пламя, разветвленные колонны, устремлявшиеся в небеса, излучали сверхъестественную энергию. Это была тьма цепей, гофрированного железа и гигантских механизмов, освещаемая искрами, вспышками энергии и потоками расплавленного металла.

Кварталы и храмы-кузницы столицы были навсегда укрыты от тусклого света звезды системы, половина планеты погружена в вечную ночь, видную сквозь пелену химического тумана. Искаженные силуэты светившихся огнями кузниц гигантских промышленных объектов, простиравшиеся до самого горизонта, были подсвечены жарким сиянием расплавленного металла из открытого демонического ядра планеты. К этому смертоносному сиянию Халдрон-44 Стройка и поведет авангард своих скитариев, и там, если на то будет воля Омниссии, их ждет главный храм-кузница планеты — Магнаплекс Максимал.

— Френос, — сказал Стройка, чей голос звучал приглушенно в холодном воздухе гигантской горы радиоактивных отходов. — Лети вперед и сообщи альфе Версориасу о моем намерении сопровождать его и его скитариев авангарда в первой волне. Мы встретим солдат противника на рельсовых путях и уничтожим их прямо на заводах, которые их и создают. Скажи ему, что бы готовил свои когорты.

Сервочереп полетел, скользя над радиоактивным склоном, а Стройка, повернувшись, увидел, что к трапу десантного корабля подошел альфа Наньерикс, сопровождаемый парой рейнджеров в плащах. Скитарии были вооружены гальваническими винтовками и, как и Наньерикс, отсалютовали альфа-примусу ноосферными импульсами.

— Альфа Наньерикс? — обратился Халдрон-44 Стройка.

— Да, мой примус?

— Зона высадки поручается тебе.

— <Я един с Движущей Силой. Един с Великим Создателем — Тем, Кто создает истинные конструкты по многим образам Его. Кто вливает мощь Свою, наполняет энергией Своей, дарует силу Свою>.

Халдрон-44 Стройка возносил молитвы Омниссии, и магосы одновременно были его устами и слушателями. Через их инфопривязки скитарии настраивались для боя. Стратегически мыслящие части их органического мозга были синхронизированы, а эмоции заглушены. Они были живым оружием Бога-Машины. Только старшим офицерам, таким как Стройка, была позволена некоторая степень гибкости. Это позволяло проявить инициативу и творческие способности — способности, влиявшие на тактическое развертывание, повышавшие командирские качества и позволявшие быстро реагировать на новые ситуации и перемены в обстановке.

Инфернальный полумрак храма-кузницы Бронте-Хордата был наполнен испарениями от расплавленного металла. Фильтры оптических приборов Стройки переключались, чтобы усилить зрение во мгле, напоминавшей подземелье.

Храм был не только кузницей, но и собором — собором проклятия. Громадные цеха Бога-Машины были теперь адским горнилом извращенной архитектуры, полным шипов и цепей. Зажаренные трупы тех, чья вера не удовлетворила Темных Богов, свисали с балок крыши, Шестерня Механикус и другие священные символы храма давно были осквернены и превращены в символы поклонения демонам. Сам металл решетчатых мостков дымился от шагов верных скитариев Омниссии.

Перекрестие прицела Стройки перемещалось с силуэта на силуэт, игнорируя отсветы раскаленного металла и движения механизмов кузницы. Сервиторы, присоединенные к рабочим местам, продолжали свой бесконечный труд, управляя работой магна-машин, казалось, живших собственной странной жизнью. Как и управляемые ими магна-механизмы кузницы, сервиторы не реагировали на приближение скитариев. Стройка подошел к дрону-технику, сохранившаяся плоть которого являла собой безобразную массу ожогов и уродливых швов. Из лысого черепа сервитора выступали несколько частично сформировавшихся рогов.

Когда Стройка навел искрящийся ствол дугового пистолета на мерзкую тушу твари, в свечении оружия стали видны гибельные символы, вырезанные прямо в плоти сервитора. Филактическая связь с магосами фабрикатора-локума на борту «Опус Махина» позволила сверить символы на сервиторе и стенах храма с пикт-файлами, хранившимися в банках данных древнего корабля.

Перед оптикой Стройки замелькали потоки информации. Собранные сведения разведки и накопленные достоверные данные относительно скверны, поразившей Вельканос Магна. Вероятная принадлежность того, жертвой чего стали Механикус этого мира-кузницы после вечности, проведенной в варп-шторме. Непостоянные, изменчивые сущности, называвшие себя Силами, демонами и богами. Рабы тьмы. Проклятые сосуды, наполненные сверхъестественной силой Хаоса. Существа, одинаково искажавшие и души людей и целостность машин, подчиняя их своей пагубной воле. Гибельные создания межпространственного зла, десять тысяч лет назад совратившие архиеретеха Келбор-Хала и военачальника Гора, расколов и Марсианскую Империю и Империум Человека.

Халдрон-44 Стройка ощутил, как его нейросхемы и когитаторные катушки наполняет ледяная ненависть. Он не знал, происходит ли она от опыта его прежних боев с орудиями Хаоса. Или же это отвращение самого Великого Создателя, нашедшее выражение в чистоте его творений, ибо скверна Хаоса была всем, чем не была Движущая Сила. Или это просто еще одна команда, транслированная прямо в его мозг магосами, которые видели все, что видел он, и знали все, что знал он.

— <Ничего не трогать>, — предупредил Халдрон-44 Стройка скитариев авангарда «IV-Тантал». — <Ни к чему не подключаться. Строго придерживаться протоколов и поставленных боевых задач. Это место, вся эта планета полна скверны. Скверна попытается обмануть ваши фильтры. Она будет пытаться исказить ваши расчеты. И прежде всего она будет пытаться овладеть вашими механизмами и обратить вашу священную аугметику в орудие сил тьмы. Использование инфозондов запрещено. Единственное средство взаимодействия со слугами Темных Механикум — выстрелы ваших рад-карабинов. Понятно?>

Антенны на шлеме альфа-примуса зашипели, получая поток дисциплинированных подтверждений. Дрон-техник продолжал свою деятельность, наблюдая за работой манипуляторов магна-машин и емкостей с расплавленным металлом, и не замечая ни ствола пистолета, приставленного к его черепу, ни скитариев, двигавшихся по храму-кузнице.

Стройка направился дальше, скитарии авангарда следовали за ним. Он наводил свои дуговые пистолеты на каждую потенциальную цель, которая подсвечивалась, а потом тускнела, исключаясь, как не представляющая угрозы. Зафиксированные на направляющих в ладонях его бионических бронированных перчаток, массивные пистолеты гудели и искрились, наводясь от одной цели к другой.

На мостках над головой и еще сверху над ними Стройка слышал синхронизированные шаги скитариев авангарда, которыми командовали их суб-альфы. Их шлемы и броня слегка лязгали при движении, красные плащи шуршали, как фольга. Сквозь решетчатые мостки альфа-примус видел, как светятся их рад-карабины. Скитарии держали свое радиоактивное оружие наизготовку, у нашлемных прицелов, на ходу наводя его на потенциальные цели, как и Стройка. С другой стороны огромного цеха храма-кузницы, как сообщала Стройке филактическая связь, двигались подразделения суб-альфы Энрона.

Рад-кадильница Стройки шипела и искрилась, болтаясь на поясе. Ее сигналы не стали тише с того времени, как скитарии покинули радиоактивную свалку в зоне высадки. Этого следовало ожидать. Для скитариев авангарда их радиоактивное оружие было одновременно и преимуществом и проклятием. Выигрывая от того разрушительного эффекта, с которым гипер-радиоактивный выстрел воздействовал на врагов Омниссии, скитарии постоянно подвергались облучению от своего же оружия. Сражаться рядом со скитариями авангарда означало умирать той же медленной смертью от радиации, что и сами мученики Омниссии.

Это страдание — это физическое и духовное бремя — делало скитариев авангарда столь эффективными убийцами. Они были послами разрушения Бога-Машины и не знали страха перед любым врагом, которого они обычно встречали первыми. Слишком трудно было устрашить кибернетических воинов, знавших, что они уже доживают в мучениях последние дни, минуты и секунды своей жизни, и были полны решимости почтить Великого Создателя, ожидавшего их скорого возвращения к Нему.

— <Стоять>, — приказал Халдрон-44 Стройка, филактическая команда эхом раздалась в разумах и когитаторах бойцов «IV-Тантал». Скитарии — и шагавшие по мосткам над ним, и двигавшиеся с другой стороны цеха — мгновенно замерли. Омниспектральные данные подтвердили, что что-то на большой скорости приближается к ним.

— <Захватить цель>, — приказал Стройка, передавая полученные им данные солдатам «IV-Тантал».

Он услышал, как гудение их рад-карабинов зазвучало по другому, услышал тихий писк перенастраиваемых прицелов.

Кодовые сигналы Френоса~361 достигли Стройки за секунды до того, как скитарии успели расстрелять сервочереп. Шестерня-пропеллер дрона вращалась размытым пятном, когда Френос~361 вылетел на мостки навстречу Стройке и скитариям. Пролетев над их головами, сервочереп начал транслировать своему хозяину данные, собранные им в ходе разведывательного полета.

— <Отставить захват цели>, — приказал Стройка, позволяя сервочерепу подлететь к скитариям без риска быть сбитым. Загружаемые данные были быстро обновлены. Темные глубины храма-кузницы Бронте-Хордата внезапно осветились силуэтами новых целей, которые обнаружил Френос~361. Целая небольшая армия безобразных монстров ждала в засаде, забивая помехами фильтры скитариев. Порабощенные скверной механоиды храма-кузницы, казалось, поняли, что они обнаружены.

— Вы вторглись во владения Улькана Гнострамари, — внезапно загремели вокс-громкоговорители храма сквозь мрак и дымную мглу. Голос был искаженным эхом некогда гордой машины, но еще сохранял безошибочно узнаваемую властность магоса или магистра кузницы. Слова были переплетены какофонией мусорного кода безумия. — … Архи-фабриканта Вельканос Магна… — голос прервался тяжелым кашлем, — Лорда-Профетехноса Суб-Кузни, Сердца Даркнида, Железного Всемогущего… Абистра-Динамикрон…

Прицел Стройки метался между обилием целей. Были видны лишь их подсвеченные силуэты во тьме, но по очертаниям альфа-примус определил, что его скитарии столкнулись со смешанными силами изуродованных скверной стражей кузницы и искаженных, покрытых шипами боевых сервиторов — отвратительных тварей, сросшихся со своим оружием. Среди них, глубоко за рядами храмовых стражей, оптические фильтры Стройки различили подсвеченный силуэт того, кто, вероятно, и произносил речи в вокс-мегафоны. Чудовищный магистр кузницы, под чьей проклятой властью и работал храм Бронте-Хордата. Один из слуг Улькана Гнострамари — Темный Механикум.

По голосу и чудовищно аугментированному силуэту искаженного скверной магистра кузницы Стройка не смог точно опознать монстра. В исторических записях и пикт-файлах не нашлось подходящих соответствий, и Стройка предположил, что этот магос, должно быть, дослужился до своего нынешнего высокого положения во время долгой изоляции мира-кузницы в варп-шторме.

Однако имя Улькана Гнострамари было хорошо известно Стройке из данных, полученных перед высадкой. Гнострамари был генералом-фабрикатором Вельканос Магна задолго до того, как апокалиптический варп-шторм поглотил планету. Похоже, что Гнострамари по-прежнему правил миром-кузницей, найдя себе место в рядах Темных Механикум и покровителя среди Губительных Сил в лице чудовищной твари называемой Абистра-Диномикрон.

— <Точные данные, единица Стройка>, — сказал Энгра Мирмидекс, волна филактического вторжения хлынула в мысли командира скитариев. — <Мы должны выяснить местоположение Гнострамари. Только он обладает доступом к древнейшим, темнейшим тайнам мира-кузницы. Нужны точные данные, единица Стройка>.

— Наказанием за это вторжение, — прогрохотал еретический магистр кузницы, прежде чем снова закашляться, — будет ассимиляция.

Стаб-карабины ренегатов-стражей кузницы и радиевое оружие скитариев «IV-Тантал» были нацелены на противника. И вдруг расплавленное железо, кипевшее в глубинах внизу, внезапно взорвалось бешеным вихрем. Жидкий металл хлынул на скитариев авангарда, в своей пылающей ярости принимая образы тех имматериальных сущностей, которыми был одержим. Когда потоки расплавленного железа, вздыбившись, обрушились вниз, скитарии были поглощены его раскаленным неистовством. В разуме Стройки эхом раздались вопли его солдат. Кибернетические бойцы дымились под потоками расплавленного железа, их плоть и механизмы плавились, их души разрывались демоническими сущностями, обитавшими в кипящем металле.

Глядя, как адское железо и расплавленный металл, оставшийся от его скитариев, стекают сквозь решетчатые мостки, Халдрон-44 Стройка приказал открыть огонь. Шагая по мосткам со своими рад-карабинами наизготовку, скитарии авангарда «IV-Тантал» начали стрелять по врагу. Обозначив силуэт пораженного скверной магистра кузницы как запрещенную цель, Стройка повел их вперед.

Стены храма-кузницы зазвенели от рикошетов выстрелов стаб-карабинов и радиевого оружия. Стройка увидел, что магистр кузницы с парой приспешников начал отступать. Преодолевая секции оплавленных мостков на своих гидравлически усиленных ногах, иногда приседая, чтобы укрыться за рельсами или решетчатым ограждением, Стройка вел своих скитариев в наступление по храму-кузнице Темных Механикум.

В оптических приборах Стройки мелькали данные прицеливания и сведения о потерях, командир скитариев уворачивался от атак одержимых машин. Лишь его кибернетические рефлексы спасли Стройку от магна-манипуляторов, сминающих мостки, и емкостей с расплавленным металлом, пытающихся пожрать скитариев заживо. Фонтаны демонического металла разбрызгивались по мосткам, еще больше ослабляя их конструкцию, и заставляя бойцов «IV-Тантал» искать другие пути сквозь запутанный лабиринт построек храма-кузницы.

Когда Стройка и скитарии авангарда наконец приблизились к противнику, альфа-примус обнаружил, что эти трусы толкают перед собой рабов храма-кузницы. Культисты-рабочие были одеты в костюмы из ребристой резины с капюшонами — обычную рабочую одежду жителей миров-кузниц. Шланги их противогазов болтались перед ними, как хоботы. Зашитая и заплатанная резина костюмов едва скрывала мерзость их варп-мутаций. Сквозь стекла противогазов под капюшонами Стройка видел их глаза, белые от смеси ужаса и ликования, когда культисты-рабочие готовились пожертвовать собой за своего магистра кузницы, Архи-Фабриканта и нечестивую сущность Абистра-Диномикрон.

Стражи кузницы — солдаты планетарных технофеодальных войск отдельных храмов и мира-кузницы в целом — гнали рабочих под огонь скитариев. Стражи кузницы являли собой лишь искаженную тень своего прежнего великолепия. Они больше не были святыми воинами Омниссии, их оскверненная варпом плоть была покрыта пятнами ржавчины и сочилась гноем. Их церемониальные накидки превратились в черные лохмотья, а потускневшая аугметика была украшена цепями, шипами, колючей проволокой и патронными лентами с нечестивыми символами. Оптические устройства светились зловещим огнем из-под их черных шлемов, выполненных в виде черепов, выбирая цели среди наступающих скитариев, их стаб-карабины стреляли из-за живого щита рабочих-культистов.

Резиновые костюмы рабочих рвались в клочья, когда их разрывали радиевые заряды. Мутировавшие кости раскалывались, плоть превращалась в кровавое месиво, и раны чернели, становясь радиоактивными язвами. Храмовые рабы толпами падали замертво, и наконец стражам кузницы пришлось самим вступить в бой. Оружие скитариев авангарда оказалось не менее эффективными и против кибернетических солдат противника, шлемы-черепа которых разлетались брызгами запекшегося мозга и обломками когитаторов.

Огонь самих стражей-ренегатов был неоднородным: то это были сверхъестественно точные залпы, словно управляемые некоей демонической силой, то просто безумная бешеная стрельба. Для скитариев, наступающих по непрочным мосткам, и то и другое было опасным.

Стройка включил защитное поле, поставив энергетический щит на пути града пуль. Когда стражи кузницы, изрыгавшие в вокс-динамики потоки безумия и мусорного кода, усилили огонь, защитное поле, наконец, не выдержало и с шипением отключилось.

Но вражеский огонь не остановил скитариев. Стройка знал через филактическую связь, что подобные бои сейчас идут во всех районах столицы планеты, что его скитарии упорно пробиваются сквозь лабиринты фабрик, цехов, сборочных мастерских, рельсовых путей и храмов-кузниц; пробиваются сквозь ряды чудовищно мутировавших врагов и сами неизбежно несут потери.

Они не подведут своих магосов и Бога-Машину. Это просто невозможно. Здесь царило зло, которое необходимо было полностью уничтожить — искажение святого замысла Омниссии, и этому нельзя было позволить существовать. Исполнение этого долга требовало несгибаемой решимости. Стальной воли. Железного хладнокровия. Всех даров Омниссии, которыми были благословлены воины Легионес Скитарии. Один за другим падали скитарии с мостков под градом пуль, но авангард «IV-Тантал» продолжал наступать.

Шагая по зловонным обломкам и трупам рабов и стражей кузницы, скитарии авангарда внезапно увидели новую угрозу. Боевые сервиторы на расположенных выше платформах, исполняя отданные им приказы, открыли огонь, как только противник подошел на ожидаемое расстояние. В боевых дронах не осталось почти ничего человеческого, их иссохшая кожа едва держалась на костях с имплантированным в них тяжелым оружием. Согнутые, утыканные шипами, присоединенные к огромным зарядным ящикам с патронами для их тяжелых болтеров и топливом для их мультимелт, сервиторы тяжело двинулись вперед, раскрывая рты в безмолвном крике.

Суб-альфа 7-Энрон-7 исчез в потоке болтерного огня, несколько скитариев на противоположном мостке превратились в массу горящей плоти и обломков брони, когда по их колонне выстрелила мультимелта. Стройка понял, что надо двигаться быстрее.

— <Суб-альфа Квендикс, принять командование>, — приказал Стройка. — <Выдвинуть вперед плазменные каливры. Цель — тяжелое оружие противника>.

Скитарии своим упорным наступлением оттесняли стражей кузницы, град радиевых зарядов и стабберных пуль между рядами противников становился все гуще. Квендикс выдвинул вперед двух скитариев со специальным оружием. Два кибернетических солдата подошли синхронным шагом и, откинув плащи, опустились на одно колено. Подняв свои тяжелые плазменные каливры, скитарии прицелились по дальним платформам, и выпустили потоки ослепительных синих сфер, пылающих, как маленькие солнца.

Их темп огня был сокрушительным, скитарии водили стволами каливров влево и вправо, поливая сервиторов потоками плазмы. Дроны начали падать, плазма прожигала дыры в их изуродованных телах. Другие встряхивали свои тяжелые болтеры, не понимая, что плазменные разряды сожгли оружие, расплавив его механизмы. Один сервитор на фланге просто взорвался, плазма прожгла его насквозь и попала в бак с топливом для мультимелты. Взрыв поглотил еще двух сервиторов и поджег третьего, который стал беспорядочно стрелять из болтера, создавая не меньшую угрозу для своих стражей кузницы, чем для скитариев.

Халдрон-44 Стройка бросился вперед, сотрясая шагами мостки, его сопровождали два скитария авангарда, сметая вражеских солдат с пути командира рассчитанными залпами рад-карабинов. Когда у них закончились боеприпасы, альфа-примус выпустил двойной поток электрической ярости из своих дуговых пистолетов. Оскверненные вражеские механоиды падали, содрогаясь в конвульсиях, пораженные их выстрелами. Корчась в судорогах, они сжимали свои стаб-карабины, беспорядочно выпуская пули сквозь решетчатые мостки.

Стройка, шагая мимо них, даже не стал ждать, пока дуговые выстрелы сожгут их плоть и механизмы. Когда их жизненные показатели гасли, когитатор Стройки добавлял их к списку боевых единиц противника, уничтоженных в ходе выполнения задачи, достигшему уже трехзначной цифры.

Такие записи были полезны — как в случае альфа-примуса, так и для любого солдата-скитария — они влияли на продвижение по службе, распределение сфер ответственности в легионе, статус и присвоение кибернетических улучшений. В отличие от Астра Милитарум или Адептус Астартес, где подобные решения были оставлены на субъективное усмотрение офицеров, способных ошибаться, в Легионес Скитарии такие вопросы решались с использованием точных данных.

Перезаряжая рад-карабины, скитарии последовали за своим командиром, но Стройка внезапно остановился. Несколько пуль выбили искры из его брони. В когитаторах Стройки замигал тревожный сигнал предупреждения об угрозе. Колоссальный фонтан расплавленного железа взметнулся рядом с мостками. Стройка видел, как кошмарные силуэты демонических сущностей тянутся к нему в струях и волнах жидкого металла.

Повернувшись, Стройка вытянул руки. С гидравлическим лязгом дуговые пистолеты снова скользнули по направляющим. Согнув колено, альфа-примус пнул следовавшего за ним скитария в грудь, оттолкнув его с пути струи жидкого металла. Мостки перед Стройкой и скитариями начали плавиться. Повернувшись обратно, альфа-примус увидел, что другая волна расплавленного железа превратила мостки на другой стороне в жидкую стекающую массу. Металлическая решетка начала колебаться под его ногами.

Оптические системы Стройки вспыхнули предупреждениями об опасности, которая была слишком очевидна, но способов избежать ее почти не было. Оттолкнувшись от поручня, Халдрон-44 Стройка разбежался, насколько позволяли ослабленные мостки. Топая по металлической решетке, командир скитариев перевел энергию на гидравлические системы ног, готовясь к прыжку веры. И снова он обнаружил, что транслирует молитву Омниссии, и надеялся, что Бог-Машина получает его сигнал.

— <Великий Создатель, я святое оружие Твое, благословленное железом и проклятое плотью. Боже Омниссия, Бог-Машина Марса и покровитель всех машин, направь мои механизмы>.

Оттолкнувшись от трясущихся мостков, Стройка подпрыгнул в воздух. Под ним бурлило и кипело бушующее сердце мира-кузницы. Размахнувшись в воздухе своими титановыми ногами, чтобы увеличить скорость, он ухватился за кусок ржавой цепи, которые во множестве свисали с дополнительных поручней и мостков под потолком помещения.

С развевающимся красным плащом за спиной, Стройка зацепился металлическими ногами за поручни параллельного мостка. Ухватившись за решетчатую конструкцию, он увидел, что суб-альфа Квендикс и его скитарии еще далеко. Халдрон-44 Стройка оказался в окружении многочисленных противников.

— <Защитить альфа-примуса!> — услышал Стройка приказ Квендикса скитариям.

В толпу врагов ударили радиевые выстрелы. Стройка, приземлившись на мостки, ударом ноги снес с плеч голову мутировавшего рабочего в капюшоне. Схватив за рогатый шлем стража кузницы, который пытался использовать храмового раба как щит, альфа-примус ударил голову солдата Темных Механикум о поручень. Рога отломились, шлем раскололся. Стройка вырвал оружие у стража кузницы и нанес мощный удар своей бионической бронированной перчаткой. Развернув стаб-карабин убитого солдата, командир скитариев разрядил его магазин в толпу оскверненных рабов и стражей кузницы, водя стволом туда-сюда.

Тела врагов валились на мостки одно за другим, сраженные выстрелами в упор. Когда у карабина кончились боеприпасы, Стройка с силой запустил его в толстого мутанта-рабочего, плоть которого вываливалась из резинового костюма. Оружие ударило рабочего по голове в капюшоне, вышибив из него дух.

Увидев, что командир скитариев оторвался от своих подчиненных, оскверненные стражи кузницы бросились в бой с необычайной яростью, топча изрешеченные пулями трупы своих товарищей, чтобы добраться до него. Шагнув назад по мостку, Стройка снял с пояса пару мозгобойных гранат, висевших на магнитных креплениях. Отжав предохранители, он швырнул гранаты на мостки. Они взорвались, окутав решетки мостков вспышкой синей электрической энергии, охватившей наступающих стражей кузницы. Мощный разряд биоэлектричества прошел сквозь их механизмы, калеча мозг, и охваченные скверной кибернетические солдаты рухнули на колени, в агонии схватившись за шлемы.

Квендикс и его скитарии поспешно бросились вперед, окружив Стройку своими рядами и ураганом радиевых зарядов выкашивая защитников храма-кузницы.

Почерневшие от радиоактивных ожогов тела врагов падали грудами. Скитарии продолжали наступление, как и предписывали их протоколы. Стройка уже получал новые приказы от Энгры Мирмидекса.

— <Суб-альфа Квендикс>, — приказал Стройка. — <Ты примешь командование здесь и зачистишь храм-кузницу от оскверненных конструктов. Это строение должно быть очищено от тех, кто служит Темным Механикум. Приказ понятен?>

— <Да, альфа-примус>, — ответил Квендикс, увернувшись от пули, срикошетившей от ближайшего поручня. — <Сэр, а куда направляетесь вы?>

Халдрон-44 Стройка взялся за тот же поручень и, подтянувшись на мостки, расположенные выше, взглянул сверху на суб-альфу.

— <Сообщить магистру этой кузницы, что он больше не магистр>, — сказал Стройка и продолжил подниматься по запутанным решетчатым лабиринтам мостков.

Вцепившись бионическими пальцами в двери лифта, Халдрон-44 Стройка уперся в пол и с силой потянул их. Когда черные двери разошлись, перед командиром скитариев открылось зрелище сумрачных залов за ними. Из нечестивых цехов храма-кузницы Стройка добрался до личных апартаментов магистра, расположенных на самой вершине огромного строения.

Сводчатый зал, в который открывались двери, оказался погруженным в сумрак царством темного хромированного металла и терминалов, светившихся в полутьме пикт-мониторами и экранами авгуров. К терминалам были подключены искаженные скверной сервиторы, безмолвно наблюдавшие за боем, кипевшим в храме-кузнице.

Редкая мебель не скрывала мозаики из темного металла, изображавшей какой-то знак Губительных Сил в виде искаженной шестерни. Через личные мастерские и диагностические кабинеты путь вел в лабораторию, отделенную перегородкой из заляпанного пятнами пластика. В лаборатории почетное место занимал кибер-хирургический операционный стол, к которому был подключен автоматон с множеством конечностей-манипуляторов, сидевший среди скопления каких-то варварских приборов и инструментов. За лабораторией открывался выход на открытую платформу над крышей храма, расположенную между четырьмя колоннами, искрившимися сверхъестественной энергией мира-кузницы.

Стройка, переключая оптические фильтры и омниспектральные авгуры, искал признаки жизни, но не находил их. Возможно, магистр кузницы покинул храм Бронте-Хордата в поисках более безопасного убежища. Держа наизготовку гудевшие дуговые пистолеты, альфа-примус шагнул в зал.

Вдруг словно удар молнии поразил его в спину. Халдрон-44 Стройка рухнул на колени, делая вмятины на темном металлическом полу. Теперь, когда он переступил порог зала, его оптические фильтры могли различить силуэты целей. Они были видны во всех спектрах, но их маскировало какое-то защитное поле, которое магистр кузницы включил в своих личных апартаментах.

Стройка по запаху чувствовал, как его плоть поджаривается от раскалившегося броневого корпуса и бионики — парализующая энергия, протекавшая по металлическому полу, разлилась по его телу. Колонны снаружи теперь не искрились — энергия, текшая в них, теперь проходила сквозь тело командира скитариев. Его кабели, нейросхемы и нервы горели от ошеломляющей боли. Стройка едва мог двигаться. Он едва мог думать.

Он попытался навести на врага свои дуговые пистолеты, но не нашел целей. Его оптику залило мерцание, фильтры были забиты помехами. Молния, ударившая с пола, заискрилась в его судорожно вытянутых бионических перчатках, включила гидравлику его пистолетов, и они скользнули обратно в кобуры-углубления. Разноцветные искры с треском засверкали между темным металлом пола и вытянутыми пальцами перчаток, притягивая его руки к полу. Стройка попытался развернуть вспомогательные конечности, но они тоже отказывались повиноваться под электрическими ударами парализующей энергии, проходившими сквозь его системы.

— Нет, нет, нет, — прогремел голос из туманного сумрака зала, тот же самый, который Стройка слышал в литейном цехе внизу. — Так не пойдет. Как же я смогу узнать что-то от тебя… — голос прервался, залившись хриплым булькающим кашлем, — …узнать что-то от тебя, если ты пытаешься меня убить? А? — магистр кузницы, казалось, развеселился, и издал короткий смех, разнесшийся темным эхом, прежде чем снова закашляться.

— Смотри же, глупый слуга одного бога — холодного, далекого и отстраненного, — сказал магистр кузницы. — Архи-фабрикант наградит меня за данные, содержащиеся в твоих когитаторах, и филактический интерфейс, через который идут сведения о ваших жалких силах вторжения.

Казалось, голос стал ближе, когда магистр кузницы вышел из-за колонны. Оптика Стройки потускнела и потеряла четкость, его фильтры мигали, забитые потоком помех.

Магистр кузницы был высоким, но сгорбленным существом, чье бочкообразное тело — широкое от искаженной аугметики — было скрыто черной кожей огромного капюшона и одеяний, покрывавших его механизмы. Из его спины тянулись бесчисленные тонкие клешни и потускневшие мехадендриты. В глазницах под капюшоном горели две сферы, казалось, сделанные из расплавленного железа, похожие на недавно сформировавшиеся миры, а сквозь грязную решетку вокс-динамика прорастали щупальца какой-то ужасной лицевой мутации.

Из ниш в стенах вышли еще два темных силуэта с гладкими металлическими конечностями. Судя по прозрачному пластику их накидок, это были телохранители — защитники Темных Механикум. Их изуродованная варпом плоть была бледной, а боевая броня и бионика — грязно-черной. Их бионические перчатки были кошмарными гнездами пыточных орудий — трансзвуковых клинков, ржавых пил, игл и потрескивающих электричеством когтей — а лица являли собой безликие черные маски. Еще двое вышли позади Стройки, оттуда, где они прятались, с обеих сторон открытых дверей лифта.

— Когда я передам тебя, твоих скитариев и старых пыльных техножрецов, пославших тебя сюда, моему повелителю, Абистра-Диномикрон не только благословит мой храм железом для работы, но и перекует меня заново, сквозь меня потечет созидательная сила варпа. Ничто не сможет противостоять моей разрушительной мощи.

Возбуждение от этой мысли оказалось выше сил магистра кузницы, и его кожаные одеяния снова содрогнулись от жестокого кашля. Сплевывая ржавый ихор, стекавший сквозь решетку вокс-динамика по торчавшим из нее щупальцам, магос Темных Механикум харкнул на пол и направился к хирургической лаборатории.

— Несите, несите его, — прохрипел магистр кузницы, прочищая горло. Когда телохранители подхватили Стройку под руки и подняли его с потрескивавшего искрами пола, он заметил, что и магистр кузницы и его защитники носят резиновое покрытие на своих аугментических ногах. Они потащили Стройку по искрящему полу через весь зал. Странная энергия искрилась и потрескивала между кибернетическим телом командира скитариев и темным металлом пола.

Стройка пытался сопротивляться охватившему его параличу, но обездвиживающее поле было слишком сильным. Ужасная энергия проникла не только в сердечники его когитаторов, но и в аккумуляторы его дугового оружия. Он не мог ни заряжать пистолеты, ни стрелять из них, они просто превратились в куски мертвого металла, дополнительно отягощавшие его ослабленное тело. Слабо ощущая мозгобойные гранаты, висевшие на магнитных креплениях на поясе, он обнаружил, что они так же бесполезны.

Скитарий почувствовал, что системы его тела начинают отключаться. Нейропроцессоры и биологический мозг впадали в оцепенение. Каналы и загружаемые схемы, потрескивая, гасли. Все, что ему удалось сделать — сохранить работу оптических приборов, системы жизнеобеспечения и базовые функции когитаторов.

В отчаянии Стройка попытался обратиться за помощью по филактической связи. Найти кого-то, кто может помочь — хотя был лишить еретического магистра кузницы его добычи. «Опус Махина» был слишком далеко, чтобы связаться с ним. 10-ВиктроТибериакс тоже. Смертоносные способности Налода Дека-871 сейчас были бы как нельзя более кстати, но Стройка приказал ему обеспечивать безопасность места высадки. Единственной надеждой оставалась передача сигнала о помощи по широкому спектру филактической связи. Возможно, отзовутся Эймод-44 Версориас или суб-альфа Квендикс.

Когда телохранители магистра кузницы притащили Стройку в лабораторию и бросили его тело на операционный стол, кибер-хирургический автоматон ожил, включив свои щипцы, лазерные скальпели и пилы для костей.

Стройка мог лишь ощущать бессильный гнев от своей неудачи и ужас перед предстоящей процедурой. Скитарий не боялся жестоких хирургических операций или полной разборки на части, что, очевидно, и было задачей автоматона. Он боялся, что после того, как он так подвел Бога-Машину, его аугметика и презренная плоть будут недостойны даже переработки. После оскверненных инструментов Темных Механикум разве захочет Омниссия принять то, что останется от него?

Командир скитариев почувствовал, как ярость захлестывает его все еще бьющееся сердце, но в обездвиженном металлическом гробу своего аугментического корпуса он был как в ловушке и ничего не мог сделать.

Магистр кузницы отступил назад и стал ждать, что скитарий предпримет дальше. Офицер, боевая клада, подразделение солдат Омниссии — это было неважно. Храм-кузница был потерян. Магистра кузницы ожидало нечто большее, если он сможет передать своим темным повелителям сведения о боевых задачах и приказах сил вторжения Адептус Механикус.

Темные мысли кружились в разуме альфа-примуса. С филактическим интерфейсом Стройки — той его частью, что будет поставлена на службу Темным Механикум — противник сможет отслеживать и противодействовать каждому маневру Легионес Скитарии на Вельканос Магна. Лично для Халдрона-44 Стройки проблема заключалась в том, что к этому интерфейсу подключен его мозг и нейросхемы, а все остальное вряд ли понадобится Темным Механикум.

Чувствуя безнадежность своего положения и полное отсутствие каких-либо разумных возможностей, способных служить утешением, обжигаемый электрическими разрядами разум Стройки обратился к молитве.

— О Великий Создатель, — прошептал он губами, обожженными сверхъестественной энергией парализующего поля. — Помоги Твоим кибернетическим слугам в исполнении нерушимой воли Твоей.

Еретический магистр кузницы, занятый настройкой своего ужасного автоматона, наклонился, прислушавшись. Над Стройкой стояли черные силуэты телохранителей.

— Думаешь, молитва поможет тебе сейчас? — чудовищный механоид снова закашлялся сквозь ржавую решетку вокс-динамика. — Думаешь, твой Бог-Машина поможет тебе, солдат?

— Лучом, клинком и гневом праведного железа обрушь через нас возмездие Свое на неверующих, — продолжал Стройка.

— Твоему богу нет дела до твоих страданий, — прохрипел магистр кузницы, отхаркивая ржавую слизь, капавшую на броню Стройки. — Пустой сосуд Механикус.

Магистр склонился над Стройкой, грязь с его мерзких щупальцев пачкала парализованные конечности скитария.

— Ты слеп, как техножрецы Марса, — произнес изуродованный скверной магос. — Твой Бог-Машина холоден как сталь, и не ответит на твои молитвы. Под его технотиранией вы служите машинам. А здесь машины служат нам. Здесь мы не воспеваем интерфейс и аугметику. Мы сами являем собой живое прославление — мы воплощаем союз плоти и металла, такой, что ты едва ли способен понять.

Стройка пытался не слушать яд слов магистра кузницы.

— Накажи того, чей путь искажен тьмой неверия, — продолжал молитву Стройка. — Того, кто предпочел невежество истинному просвещению. Того, чьи творения лишены духа Твоего.

Магистр кузницы завершал подготовку к операции, включив зажимы, и подняв хирургический стол на гидравлическом подъемнике, продолжая изрыгать свое безумие.

— Наши повелители требуют от нас не меньшего, чем твой пустой бог, — прошипел оскверненный магос. — Но ваш бог посылает вас в полет через всю Галактику, чтобы вы отбирали знания и технологические чудеса у других. А наши боги награждают нас за нашу верность. За то, что мы отдаем тело, душу и мастерство бессмертным сущностям Имматериума, в награду мы получаем тайны всей вселенной и тех измерений, что за ее пределами. Существа, жившие задолго до Темной Эпохи Технологии… Задолго до того, как наше знание вознесло нас к звездам… до того, как первый из нас взял в руки камень и выбил мозги другому… Только они способны избавить нас от невежества — единственного истинного зла.

Халдрон-44 Стройка почувствовал, как металлические зажимы защелкнулись на его бионических конечностях. Когда крепления были зафиксированы, и автоматон со своим набором мясницких инструментов подошел ближе, Стройка почувствовал, как хирургический стол поднялся, и его титановые ноги потеряли контакт с темным металлом пола.

Облегчение немедленно выразилось в оживших аккумуляторах дуговых пистолетов, постепенном возвращении двигательных функций и перезагрузке нейросистем.

Не зная об этом, магистр кузницы немного отошел назад, чтобы не мешать инструментам своего забрызганного кровью автоматона.

— Но ничего, — сказал искаженный магос, его щупальца, торчавшие из решетки вокс-динамика, дергались. — Скоро ты узнаешь…

Губы Стройки тихо двигались, произнося молитвы, когитаторы в его голове вели обратный отсчет.

— … того, чье существование — анафема, — прошептал командир скитариев.

Три.

— …чья жизнь — измена святому Поиску Знания…

Два.

— Того, кто не часть великого замысла Твоего…

Один.

Мозгобойная граната, висевшая на поясе и взведенная несколько минут назад, взорвалась. Освободившись от парализующего поля, которое сковывало механизмы, оружие и нейросхемы скитария, граната снова была способна функционировать.

С резкой вспышкой биоэлектрический взрыв окутал лабораторию электроштормом. От него детонировали и две оставшиеся мозгобойные гранаты на поясе Стройки, окутав механизмы и органику второй и третьей волнами биоэлектричества.

Пилы и лазерные скальпели автоматона, содрогнувшись, замерли над Стройкой. Магистр кузницы и его телохранители пошатнулись, в приступе мучительной боли вцепившись в свои капюшоны. Пока биоэлектрическая буря, поднятая мозгобойными гранатами, угасала, Стройка ощутил, как его истерзанный разум погружается во тьму.

Халдрон-44 Стройка стоял в чудовищной тени Магнаплекс Максимал. За гигантским храмом-кузницей бушевало сияние демонического ядра планеты, а сама главная кузница Вельканос Магна давно являла собой храм в честь инфернального союза человека и машины с демонами и Губительными Силами варпа.

Магнаплекс Максимал был кошмарным чудом висящих над пропастью кузниц и водопадов расплавленного железа, жидкий металл освещал тьму, свирепо кипя и булькая, стекая в широкий ров, выполнявший одновременно защитную и эстетическую функцию. Огненные каналы стекались к гигантскому храму-кузнице и широким каскадом изливались в огромную пропасть, воссоединяясь с чудовищной демонической сущностью, породившей их. Абистра-Диномикрон, адский покровитель проклятого мира-кузницы и податель его сверхъестественной мощи и энергии.

Когда-то главный храм-кузницу окружала круглая площадь с выступающими четырехугольными площадками, образующими как бы зубья шестерни. Это чудо было видно с орбиты и своею формой прославляло Омниссию. Теперь от нее остался лишь расколотый отрезок магистрали из черного камня, а большая часть площади была потеряна в катаклизме, обнажившем ядро планеты.

На четырехугольных площадках теперь громоздились горы гниющего мусора и костей — останки кибернетических конструктов, которые чем-то провинились или разочаровали архи-фабриканта и демона-покровителя, Лордом-Профетехносом которого объявил себя Гнострамари. Нечестивые символы, посвященные демону и гибельным божествам варпа, были вырезаны в камне площади и на опорах поднятых над землей рельсовых путей и линий поездов на магнитной подвеске, опутывающих остатки площади-шестерни подобно разросшимся металлическим лозам.

Именно здесь — перед искаженным храмом-кузницей, изрыгавшим адский металл и демонические машины, которые заработали Вельканос Магна дурную славу — здесь архи-фабрикант решил дать бой.

Сражение бушевало несколько часов. Скитарии авангарда под командованием Стройки упорно пробивались вперед, когорты бесстрашных кибернетических солдат, излучавших радиацию от своего разрушительного оружия. Двигаясь по горам обломков и мусора вокруг храма-кузницы, безупречные воины Омниссии в красных одеяниях и серебристой броне продолжали свое наступление.

Отряды рейнджеров подбирались к врагу по обломкам машин и руинам рельсовых путей, которые были взорваны, а их опоры повалены, чтобы создать препятствия. Со своими гальваническими винтовками и аркебузами рейнджеры накрыли поле боя, заполненное раздробленным камнебетоном и искореженным металлом, градом огня. Выстрелы гальванических винтовок вызывали перегрузку, превращая оскверненных механоидов в адские фонтаны сыплющих искр. Пули аркебуз из обедненного трансурана пробивали броню и здания, разрывая врагов в них в вихрях крови, машинного масла и обломков механизмов. Скитарии авангарда, путь которым расчищал ураган столь точного огня, продолжали наступать.

Сикарийские ржаволовчие атаковали заброшенные цеха и фабрики, вырезая укрывавшихся там солдат Темных Механикум. Мерцающими и гудящими трансзвуковыми клинками ржаволовчие разрубали кибернетических варп-мутантов, приканчивая оскверненных механоидов ударами аккордовых когтей, с легкостью прорезающих плоть и бионику.

Халдрон-44 Стройка взобрался на спину дюнного краулера «Онагр», возглавлявшего колонну других паукоподобных бронированных машин, шагавших по дымящимся обломкам, усыпавшим поле боя. Уцепившись за корпус краулера одной бионической рукой и носком металлической ноги, Стройка двигался к позициям врага во главе колонны машин, похожих на раздутых металлических пауков. Выстрелы искореняющих лучевиков распыляли боевые порядки противника, а лучи нейтронных лазеров превращали покрытые шипами вражеские машины и чудовищных автоматонов в сыплющие искрами выгоревшие обломки, и дюнные краулеры вновь упорно продолжали наступление. Управляемые сервиторами «Железные шагатели» проворно двигались по усеянной трупами и обломками местности. Маневрируя между дюнными краулерами, они выпускали широкие лазерные лучи по приближающимся отрядам пехоты противника и искаженным силуэтам вражеских легких машин.

Для командира скитариев битва была хаосом, накладывавшимся на хаос. Пока его легионы обменивались залпами с отвратительными ордами существ, являвших собой оскверненный варпом сплав человека и машины, оптика и филактическая связь Стройки обеспечивали ему более полное представление и понимание боя.

Когитаторы Стройки нагрелись под тканями и пластеком мозга. Углы и траектории лучей и снарядов обновлялись непрерывным циклом. Поле боя в его оптике было заполнено вспыхивающими подсвеченными силуэтами. Перекрестия прицелов переключались с одной цели на другую, опознавая искаженные очертания солдат Темных Механикум.

Данные фиксировались и обновлялись непрерывно, извещая Стройку об открывавшихся стратегических возможностях, подкреплениях противника и потерях скитариев. Каналы филактической связи и сообщения по воксу воспроизводили какофонию боя в его разуме. Смоделированные его когитаторами варианты исчезали — скорость, с которой разворачивались события, опережала их, и оптические фильтры демонстрировали Стройке поле боя во всем его ауспектральном великолепии.

Сквозь поток накладывающихся друг на друга данных и принимаемых в секунду решений, от которых зависела жизнь и смерть, непрерывно ощущалось присутствие фабрикатора-локума. Усиленный филактическими антеннами «Онагров» голос Энгры Мирмидекса эхом раздавался в разуме Стройки.

— <Единица Стройка…>

— <…приближается божественная машина типа «Боевой пес»…>

— <Соотношение пораженных целей и потерь боевых манипул снижается…>

— <Зафиксирован неопознанный выброс энергии, шестой зубец шестерни…>

— <Омниссия ведет нас во всех делах…>

— <Протокол 96/3-1 утверждает…>

— <… доложить обстановку…>

— <Точность огня снизилась на 0,24 %., -.

— <Захват секретных данных храма-кузницы есть задача первостепенной…>

— <…следовать боевым протоколам…>

— <…храм-кузница не должен пострадать…>

— <Данные обновлены — параметры изменены…>

— <Время истекает…>

— <Вы должны взять этот храм…>

— <Единица Стройка, доложить…>

Стройка потянулся пальцами бионической перчатки к ране в животе. Вражеский снаряд как-то смог пробить перекрывающиеся силовые поля «Онагра» и его собственное защитное поле, пройдя сквозь броню и его бок — невероятно удачный выстрел. Стройка подозревал, что снайперы противника, сидевшие в цехах храма-кузницы, используют какое-то демоническое наведение, чтобы стрелять точнее. Подняв бионические пальцы, командир скитариев увидел на них ярко-красную кровь, которая теперь стекала по его серебристой броне.

Командир скитариев чувствовал жжение невыполненных задач и протоколов. Махнув рукой «Железному шагателю», чтобы тот подошел к нему, Стройка сошел с дюнного краулера и прицепился на борт шагохода. Снова держась одной рукой и зацепившись носком металлической ноги, Стройка поехал дальше, прижимаясь к борту машины, а ее всадник, сидонийский драгун, вел «Железного шагателя» на большой скорости по курганам обломков и грудам искореженного металла.

Френос~361, укрывавшийся в нише на броне краулера, гудя шестерней-пропеллером, полетел сквозь хаос поля боя за хозяином.

Варп-лучи сверхъестественной энергии прорезали реальность вокруг Стройки, а огонь автопушки скосил передний ряд скитариев авангарда. Храмовые солдаты-технорабы, защищавшие главный храм-кузницу, наполнили воздух паутиной перекрещивающихся красных лучей.

Баллистарий, обогнавший шагателя Стройки, рухнул, попав под огонь болтерной пушки истребителя Темных Механикум, обстреливавшего цели с малой высоты. Очередь следовала за очередью, вбивая сервитора-водителя, скитария-всадника и саму машину в камнебетон. Стройка по филактической связи предупредил колонну краулеров, которую только что покинул, о курсе вражеского истребителя. Спустя мгновения несколько «Онагров» выпустили ракеты, сбив черный как ночь истребитель.

Двигаясь, останавливаясь и снова двигаясь сквозь ураган огня на поле боя, сидонийский драгун использовал как укрытие камнебетонные опоры рельсовых путей. Оказавшись на самом переднем крае наступления, Стройка увидел, что сотни его кибернетических солдат прижаты огнем за рухнувшей секцией рельсовых путей и бронепоездом, который стоял на этих путях. Манипулы скитариев пытались удержаться на этой позиции, а боевые танки Темных Механикум впереди месили обломки своими массивными гусеницами, обмениваясь залпами с приближающимися «Онаграми».

Тем временем отсеки поезда, упавшего на поле боя, засветились зловещим светом. Тяжеловооруженные кибернетические бойцы, отряд которых вез этот поезд для нападения на скитариев с тыла, теперь прорезали броню его крыши своими цепными клинками.

Выставив тазерное стрекало как копье, сидонийский драгун верхом на «Железном шагателе» мощным ударом свалил одного из оскверненных киборгов. В яркой вспышке кибернетический боец противника разлетелся на несколько кусков бионики, опутанных колючей проволокой. Тяжелые конечности с встроенным оружием, искореженные части бионического позвоночника и шлем-череп отлетели обратно в темноту отсека поезда.

Спрыгнув на расколотый камнебетон, Халдрон-44 Стройка выхватил дуговые пистолеты и выстрелами отбросил назад нескольких вражеских солдат. Воины-киборги изрыгали из вокс-динамиков потоки машинного безумия, гудением раздававшегося в их покрытых шипами бронированных корпусах. Они ощущали бой как скопление электромагнитного хаоса, тепловых сигнатур и сейсмических ударов.

Вражеские конструкты затрещали искрами под выстрелами Стройки, электрические разряды поползли по их броне и механизмам. Стройка провернул свои плечевые суставы. Одновременно вращая торсовый шарнир, командир скитариев превратился в вихрь бешено крутившихся дуговых дубинок. Оружие, оставляя за собой след трещавших искр, сбивало головы киборгов с бочкообразных бионических тел и выбивало из их рук стволы варп-бластеров.

Стройка, вращая торсом и конечностями, стрелял с каждым движением, обезглавливая и обезоруживая вылезавших из поезда вражеских солдат. Отбивая в сторону их оружие и конечности, командир скитариев беспощадно приканчивал киборга за киборгом. Он пригибался и уворачивался от неуклюжих ударов их цепных клинков, установленных на стволах их оружия. Он разбивал шлемы-черепа и выстреливал в упор ураганы электрической энергии в дергавшиеся дымящиеся бионические торсы аугментированных убийц.

Через несколько секунд скитарии обнаружили, что их командующий сражается в первых их рядах — и одновременно с этим обнаружили опасность в лице вражеских солдат, прорезавших себе путь из того самого укрытия, за которым прятались скитарии. Не покидая позиций, скитарии повернулись к опрокинутому поезду и дали синхронный залп сервиторными боеприпасами из своих гальванических винтовок. Попадая в оскверненных киборгов, эти продвинутые боеприпасы вызывали перегрузку и заставляли взрываться их аккумуляторы и покрытые слизью механизмы.

Когда Халдрон-44 Стройка укрылся за поездом вместе со скитариями, последние вражеские солдаты, выбравшиеся из отсеков поезда, свалились под обстрелом из сервиторных боеприпасов.

Отвернув шлем в сторону от брызг черной грязи, разлетевшихся после взрыва, Стройка отряхнул накидку и прошел вдоль строя скитариев. Система идентификации сообщила альфа-примусу, что это подразделение 4–2 Фортисои Циратика. Стройка нашел командующего подразделением альфу 606-Сартрид Инкулюса.

— <Доложить, альфа>, — приказал Стройка.

— <Бронетехника и транспортеры, примус>, — сообщил Инкулюс. — <Танки и автоматоны с тяжелым оружием. Их поддерживают огнем укрепления храма-кузницы. Попытка разведки боем была отражена. Мы пытались провести прямое наступление, но потери были неприемлемо высоки. Нам нужны краулеры>.

— <Бронетехника на подходе>, — сказал Стройка.

— <Нужна поддержка с воздуха>, — продолжал Инкулюс. — <И орбитальная бомбардировка>.

Халдрон-44 Стройка не хуже альфы мог перечислить бесконечный список всего, в чем нуждались силы вторжения. Взобравшись на борт опрокинутого поезда, броня которого была покрыта бритвенно-острыми шипами, Стройка рискнул посмотреть вдаль сквозь искореженные остатки системы магнитной подвески и руины обрушенных рельсовых путей.

— <Осторожнее, сэр>, — предупредил Инкулюс.

Оказавшись на борту поезда, Стройка оценил предупреждение. Прямо над его нашлемным гребнем в виде полушестерни в воздухе бушевал ураган тяжелых снарядов и лучей смертоносной энергии — ряды черных боевых танков причудливой конструкции обменивались огнем с приближавшимися краулерами Адептус Механикус. Когда Френос~361 взлетел поближе к своему хозяину, чтобы осмотреть местность, Стройка, положив бионическую перчатку на макушку сервочерепа, заставил его опуститься ниже, чтобы не попасть под град пуль и лучей.

Здесь не мог пройти ни человек, ни машина, и свидетельством тому были ряды изувеченных, полуиспаренных тел скитариев. Кибернетические солдаты, которых 606-Сартрид Инкулюс направил проверить подходы к обороне противника, были разорваны вражеским огнем лишь спустя секунды после того, как покинули укрытие, выйдя из-за поезда.

Обломки камнебетона и искореженный металл рухнувших рельсовых путей внезапно вспыхнули от попадания ослепительных, болезненно ярких лучей. Стройка присел, когда лучи, выпущенные с одной из многочисленных огневых точек чудовищного храма, прорезали воздух прямо над его головой. Там, где тошнотворные лучи ударили в развалины, металлические балки начали изгибаться, а камнебетон превратился в пузырящуюся жидкость. Когда будто ожившие обломки, казалось, потянулись к нему, Стройка убрал бионическую руку.

Стройка вовремя поднял взгляд, и его оптические приборы предупредили его, что коническая башня вражеского боевого танка наводится на его позицию. Командир скитариев спрыгнул с поезда вниз как раз в тот момент, когда танковая башня изрыгнула ослепительную фиолетовую вспышку выстрела. Обломки металла и осколки площади взлетели в воздух, когда выстрел попал в насыпь из пластали и расколотого камнебетона. Опрокинутый поезд взрывом отбросило назад, что заставило прятавшихся за ним скитариев поспешно отскочить с пути сдвинувшихся вагонов.

— <Назад!> — приказал Халдрон-44 Стройка, перекатившись и вскочив на свои металлические ноги, и указав пальцем бионической перчатки на поезд. — <Назад!>

Альфа Инкулюс и его скитарии 4–2 Фортисои Циратика вернулись в укрытие, спрятавшись за поездом. Тем временем танковый выстрел превратился в миниатюрную бурю бушующей адской энергии, разорвавшей бронированный локомотив поезда. Это было очередное варп-оружие Темных Механикум. Передние вагоны поезда испарились в адском вихре, прежде чем миниатюрная варп-аномалия рассеялась.

Снова найдя укрытие немного ниже вдоль поезда, Стройка посмотрел в небо. Он слышал низкий рев истребителей-бомбардировщиков «Гром» с крейсера-ковчега «Ультрос», заходивших в атаку на малой высоте и расстреливавших манипулы боевых автоматонов Темных Механикум из своих носовых пушек. Когда очереди пушек прорезали ряды наступавших роботов, автоматоны разлетались на части. Ужасные призраки их оскверненных машинных духов с шипением уходили в истерзанную землю среди искореженных обломков бронепластин и гидравлики.

Когда истребители «Гром» снова набрали высоту и скрылись за напоминающим гору черным силуэтом нечестивого храма-кузницы, Халдрон-44 Стройка связался по филактической связи с магосами на крейсере-ковчеге.

— <«Ультрос»>, — вышел на связь Стройка среди грохота взрывов, орудийного огня и воя лучей сверхъестественной энергии. — <«Ультрос», это примус Стройка. Подтвердить идентификацию>.

— <Идентификация подтверждена, примус Стройка>.

Снова взобравшись по шипам на броне опрокинутого поезда, Стройка определил позиции колонн вражеской бронетехники и гусеничных транспортеров, стоявших под защитой орудий храма-кузницы.

— <Передаю вам координаты для бомбового удара по храмовой площади>, — транслировал Стройка.

— <Примите к сведению, единица Стройка>, — ответил магос с борта «Ультроса», — <при ударах с воздуха есть риск причинить повреждения главному храму-кузнице и поставить под угрозу цели задания>.

— <В таком случае удостоверьтесь, что ваши пилоты-сервиторы не промажут>, — сказал Стройка.

Френос~361 двоичным кодом издал сигнал предупреждения, ретранслируя изображение со своей оптики командиру скитариев. Стройка обнаружил множественные сигнатуры рабов Темных Механикум, выгружавшихся из нескольких гигантских гусеничных транспортеров.

Солдаты-рабочие бросились вперед сквозь ураган лучей и пуль тяжелых стабберов, которым их осыпали приближавшиеся дюнные краулеры. Стройка извлек из дуговых пистолетов истощенные аккумуляторы и сунул оружие обратно в кобуры-углубления на бедрах.

— <Противник приближается>, — предупредил Стройка альфу Инкулюса и его скитариев. Уперев полированные деревянные приклады своих гальванических винтовок и нацелив их стволы на пространство над поездом, рейнджеры ждали атаки врага.

Рабы бежали на позиции скитариев с гибельным самозабвением. Широкие лучи убийственной энергии, выпущенные бронетехникой скитариев, разрезали их пополам, искореняющие лучевики испарили их левый фланг, тяжелые стабберы, установленные на краулерах, выкосили их первую волну. Когда солдаты-рабочие, прорвавшиеся сквозь огонь, добирались до насыпи из обломков, они высоко подпрыгивали, надеясь с разбегу запрыгнуть на поезд.

Гальванические винтовки дали залп. Расстояние было небольшим, и вой выстрелов быстро обрывался. Многие из рабов Темных Механикум погибли еще в воздухе, сервиторные боеприпасы заставляли взрываться даже их незначительную аугметику. Трупы без голов и ног, потрескивая искрами, посыпались вниз. И тут Стройка увидел, что у вражеских солдат-рабочих не хватает кое-чего еще.

Те рабы, которые смогли избежать залпов сервиторных боеприпасов, спрыгивали на землю, оказываясь за поездом. Они перекатывались и вскакивали на ноги, словно охваченные кодовой лихорадкой. Стройка увидел, что изувеченные рабочие лишены рук и поэтому не несут никакого оружия. Их рты были закрыты респираторами, но на открытых частях их лиц были заметны признаки мутаций — чешуя, шипы и изуродованная варпом плоть. Они бросались на скитариев, а рейнджеры Инкулюса колотили их прикладами винтовок. Стройка увидел, что каждый изуродованный рабочий нес за спиной ранец, и теперь их ранцы начали мерцать, светиться и сыпать искрами.

— <Осторожно!> — предупредил Стройка рейнджеров. Френос~361 развернулся и отлетел на безопасное расстояние. Когда командир скитариев сбил с ног раба ударом рукояти дугового пистолета, респиратор слетел с лица обезумевшего рабочего. Вместо рта у раба Темных Механикум оказался червеобразный отросток-сколекс с металлическими зубами, похожими на иглы. Раб снова бросился на командира скитариев, и Стройка отбросил его мощным ударом в грудь.

Ранец рабочего взорвался с душераздирающим грохотом. На секунду мир вокруг Стройки превратился в калейдоскоп оглушительного шума и мелькающих потоков сверхъестественной энергии. В его оптических устройствах замигали сигналы предупреждения и какие-то не идентифицированные сигнатуры. Одновременно взорвались ранцы других рабов, включая те, что были на трупах, их взрывы были направлены внутрь.

Безумный раб перед Стройкой испарился, превратившись в молекулярный туман, подхваченный эфирным вихрем. На месте взрыва открылась варп-аномалия, в которую стало затягивать Стройку. Каждый такой вихрь, образовавшийся на месте взрыва, был небольшим, но они рвали реальность энергией варп-разломов, в которые затягивало мусор, обломки и солдат 4–2 Фортисои Циратика. Сунув пистолеты обратно в кобуры, командир скитариев крепко вцепился в камнебетон пальцами бионических перчаток. Когда альфу Инкулюса оторвало от вагона поезда, за который он держался, Стройка успел протянуть руку и схватить офицера, которого затягивало в варп-аномалию.

Потом — так же быстро, как возникли — варп-вихри исчезли, поглотив сами себя и оставив наполненную какофонией реальность поля боя. Среди разрезающих воздух лучей, орудийного огня и непрерывных взрывов, сотрясавших поле боя, разум Стройки чувствовал себя как в осаде. Когда варп-вихри исчезли, на Стройку снова хлынула масса данных и информации, которую надо было обрабатывать и анализировать. Филактически направленные пояснения. Обновленные данные с борта «Опус Махина» и крейсеров-ковчегов на низкой орбите. Контекстные пикт-съемки. Сведения о потерях. Данные о подтвержденных и уничтоженных противниках.

«Железные шагатели» вступили в бой с роботизированными машинами, обладающими собственным извращенным подобием интеллекта — гравитационными цеховыми манипуляторами, охранными машинами и огромными гусеничными автоматонами-надзирателями за рабами.

Несколько «Онагров» оказались заражены мусорным кодом, который переносили кибер-паразиты с множеством конечностей, подобно чуме, повсюду ползавшие по полю боя. Электро-амниотически подключенные к машинам водители были вынуждены принять решение о самоуничтожении своих краулеров и ценных данных, которые они несли, в процессе уничтожив несколько увешанных цепями вражеских «Рыцарей».

Скитарии авангарда подразделения Сагиттарк 8/90 Ио-Тетра стали жертвами манипуляторных частей противника. Квойдос VI Нейтриад потеряли половину своего состава, сражаясь с различными сектами кишащих мехадендритами боевых магосов-еретехов, которые лично вышли на поле боя, чтобы обрушить на слуг Омниссии темный гнев своего чудовищного экспериментального оружия.

Налод Дека-871 и его ржаволовчие едва не были погребены заживо в руинах подземных этажей взорванной фабрики, столкнувшись с осадным автоматоном, покрытым шипами, словно морской еж, и насаживавшим на них свои жертвы, как трофеи.

Продвижение солдат 10-Виктро Тибериакса тем временем замедлилось, столкнувшись с постоянным притоком к противнику подкреплений. Его рейнджеры не успевали наводить свои винтовки и трансурановые аркебузы, оказавшись между отлично обученными бойцами преторианской гвардии кузницы Магнаплекс Максимал и прибывавшими подкреплениями технофеодальных войск, направленных кузницами-сателлитами. Небольшие армии орудийных сервиторов, храмовых рабов, боевых автоматонов и телохранителей — все были затронуты прикосновением Хаоса.

Вернувшись в укрытия, уцелевшие рейнджеры 4–2 Фортисои Циратика снова спрятались за опрокинутым поездом. Некоторые потеряли свое оружие из-за странных варп-вихрей, с других сорвало шлемы, открыв суб-дермальные схемы, оптические устройства и смуглые лица обитателей Сатцики Секундус. Френос~361, летавший между искореженными обломками и разными укрытиями, снова присоединился к хозяину.

— <Спасибо, сэр>, — сказал 606-Сартрид Инкулюс, поднявшись сам и помогая командиру встать на ноги. — <Альфа-примус, возможно, мы должны рассмотреть другой маршрут наступления?>

Стройка, откинув накидку, снова спрятался за укрытием. Он понимал, что предложение офицера порождено не трусостью, но холодной логикой. Однако Стройка не мог просто так пожертвовать теми результатами, которые уже были достигнуты. Попытка наступления с другого фронта займет часы драгоценного времени, которого у скитариев не было.

Альфа-примус поднял взгляд. Его акустика засекла рев двигателей истребителей-бомбардировщиков «Гром», заходивших в атаку.

— <Нет необходимости, альфа Инкулюс>, — уверил его Стройка. — <Милостью Омниссии, сейчас путь нам будет открыт>.

Стройка и Инкулюс наблюдали, как красные истребители-бомбардировщики перестраиваются для атаки колонн бронетехники и транспортеров Темных Механикум.

— <Внимание!> — предупредил Инкулюс своих уцелевших рейнджеров.

Ночное небо внезапно осветилось взрывами, но это были не взрывы бомб, сброшенных истребителями-бомбардировщиками Адептус Механикус. Один за другим самолеты с крейсера-ковчега «Ультрос» исчезали в огненном вихре. Стройка видел, как с юга в небо протянулся чудовищный поток трассирующего огня. Некое колоссальное оружие скосило с неба целое крыло истребителей.

Пока когитаторы Стройки рассчитывали вероятности угрозы, его оптика обнаружила гигантские силуэты не одного, но сразу двух титанов типа «Боевой пес». Чудовищные машины двигались параллельно огромной пропасти, открывавшей ядро планеты. Когда они подошли ближе, и телескоптика Стройки смогла различать картинку более четко, перед командиром скитариев предстало зрелище проклятья. Когда одна из безбожных машин приблизилась, стало видно, что их корпуса одержимы демонами. Пустотные щиты переливались из-за обитавших в них адских сущностей, мигая от каких-то инфернальных дефектов. Металлическая конструкция передней командной палубы титана была покрыта демонической плотью некоего чудовищного порождения варпа. На одной из ног остались ржавые механизмы и броня, бывшие там изначально, а другая нога была искажена варпом и покрыта панцирем, словно конечность жуткого ракообразного.

С титана свисали кабели и цепи, которые он сорвал по пути, проходя прямо сквозь них, спеша добраться до храма-кузницы вовремя. Он был вооружен мегаболтером «Вулкан» — огнем которого и сбил истребители Механикус — и чудовищным плазменным бластганом, дуло которого сочилось зараженной варпом плазмой, стекавшей на рельсовые пути и руины зданий, которые титан попирал своими огромными ногами.

— Бог-Машина милосердный… — прошептал Стройка. Подняв глаза к небу, он не увидел Великого Создателя, к которому обращал свои молитвы. Он увидел «Опус Махина» на низкой орбите, вместе с уже получившими повреждения крейсерами-ковчегами флота, отражавшими абордажи, сражавшимися с вражескими кораблями, оборонявшими систему, и турболазерными батареями орбитальных оборонительных платформ.

— <Ковчег Механикус, Ковчег Механикус>, — вызвал его на связь командир скитариев. — <Это Халдрон-44 Стройка. Прием>.

Прошло уже две минуты тринадцать секунд с последнего приказа фабрикатора-локума доложить обстановку. Это говорило Стройке, что Энгра Мирмидекс сейчас чем-то занят. Возможно, проблемы у «Опус Махина». Или это из-за все более мрачной картины, вырисовывающейся с орбиты, где было видно, как войска Темных Механикум со всей планеты движутся к главному храму-кузнице — основной цели фабрикатора-локума.

— <Ковчег Механикус, прием>, — продолжал транслировать Стройка.

— <Да, единица Стройка?> — наконец отозвался Мирмидекс. Его сигнал звучал как-то странно.

— <Нам нужна поддержка огнем с орбиты>, — сказал Стройка. — <Две цели приближаются. Божественные машины типа «Боевой пес». Юго-юго-восток. Седьмой зубец шестерни>.

Фабрикатор-локум, казалось, не понимал, что говорил Стройка.

— <Ты подвел Его, единица Стройка>, — сказал Энгра Мирмидекс. — <Мы все подвели Его. Мы прокляты в глазах Великого Создателя>.

Стройка взглянул на темную громаду Магнаплекс Максимал, потом на «Опус Махина» в небе.

— <Я не верю в это, лорд-фабрикатор>, — ответил Стройка. — <Я верю, что работа Омниссии может быть выполнена, даже в этом кишащем еретехом проклятом мире. Мои когитаторы говорят, что задача еще может быть выполнена>.

— <Ты ничего не знаешь, единица Стройка>, — сказал Энгра Мирмидекс, его слова были наполнены скорбью поражения. Похоже, магос смирился со своей судьбой — и судьбой всех остальных. — <Как ты можешь знать? Ты лишь оружие. Инструмент, созданный жречеством, чтобы вести войну>.

— <Я святой воин — крестоносец Омниссии>, — сказал Стройка. — <И будучи им, согласно моим императивам и протоколам, я говорю вам, что мы можем одержать победу>.

— <Ты говоришь как я когда-то, единица Стройка>, — сказал Энгра Мирмидекс. — <Я тоже пребывал в блаженном неведении в начале этого предприятия. Но иногда одной веры недостаточно. Как я тогда, ты сейчас не знаешь всех фактов. Ты не владеешь точными данными — как и мы все. Но скоро ты поймешь>.

Стройка не мог терять время. Его разум был переполнен филактическими вторжениями, пикт-картинами смерти и холодными уравнениями войны.

— <Мой лорд, нам нужны орбитальные удары. Две цели. Юго-юго-восток…>

— <Калькулюс-машины рассчитали вероятности, единица Стройка>, — сказал Энгра Мирмидекс. — <Логосы сделали свои вычисления. Все остальное есть расточительство — энергии и материалов. Бог-Машина ненавидит расточительство. Бог-Машина ненавидит расточительство. Мы живем и умираем Его волей: во плоти, в металле и в цифрах. И цифры говорят, единица Стройка…>

— <лорд-фабрикатор!>

— <… цифры говорят, что мы проиграли>.

— <Мой лорд!>

— <Прощай, единица Стройка>.

В ослепительной вспышке огромный древний ковчег Механикус разломился посередине, обнажив охваченные огнем внутренние отсеки. Палубы в пламени. Разорванный киль. Сложные механизмы промежуточных секций и орудийные батареи левого борта. Гигантская трещина раскрылась подобно пылающей ране, бронированные надстройки корабля торчали, словно расколотые кости. «Опус Махина» — колоссальный ковчег Механикус Омниссии — разломился надвое.

Если бы не оптика и когитаторы, Халдрон-44 Стройка не поверил бы тому, что видел. Хребет «Опус Махина» был сломан. Вражеский корабль протаранил его на большой скорости, ударив в правый борт. Щиты обоих кораблей искрились и полыхали, сила удара толкала ковчег Механикус в атмосферу, к миру-кузнице.

Стройка пошатнулся. Лучи, разрезающие воздух над ним, и снаряды, перепахивающие руины, казалось, померкли. В эту секунду гибель его солдат-скитариев и оскверненных механоидов, с которыми они сражались, показалась ему чем-то незначительным. Взрывы и разрушения на поле боя были ничем по сравнению с тем апокалипсисом, который сейчас разворачивался над головой Стройки.

Пламя вырывалось из расколотого корпуса ковчега Механикус, катастрофические пожары корабля разгорелись еще сильнее в кислороде и химических соединениях нижних слоев атмосферы. Корабль-таран продолжал толкать флагман флота Механикус вперед. Наконец, подобно туше пронзенного зверя, «Опус Махина» рухнул на Вельканос Магна. Огромный корабль перевернулся вверх килем, изгибаясь и разламываясь. Когда он полетел к поверхности планеты, его кормовая и носовая части уже почти отделились, и стал виден корабль, таранивший его.

Оптические системы Стройки лихорадочно переключали фильтры, пока он стоял, ошеломленно глядя в небо — как и многие другие на поле боя. Даже свечение оптики Френоса~361 было обращено к зрелищу в небе. Как кибернетический конструкт — воин-скитарий — альфа-примус знал, что должен продолжать сражаться. Его императивы и протоколы просто не позволяли иного. Но как человек, способный думать и чувствовать самостоятельно, Халдрон-44 Стройка был в ужасе. Он пытался осознать, что происходит. На одно мучительное мгновение он растерялся.

Корабль, атаковавший «Опус Махина», судя по его колоссальным размерам и конструкции, не был судном системной обороны или монитором. Этот корабль, как и те, что следовали за ним целой флотилией, был совсем другой конструкции, чем суда, защищавшие Вельканос Магна. Возможно, эти корабли ремонтировались или модифицировались на огромных верфях мира-кузницы, но явно были построены не здесь.

Оптические системы Стройки проверили размерения чудовищного корабля. Даже с поверхности командир скитариев мог определить его изначальный тип, скрытый за целой вечностью модификаций и экспериментальных надстроек. Это был настоящий монстр пустоты, свирепо рвущийся вслепую сквозь тьму. Кошмарная броня внакрой сменялась секциями, покрытыми, казалось, бронзовой плотью, натянутой на острые хребты надстроек корабля. За ними находилась округлая, похожая на кафедральный собор, кормовая часть. Бронированный нос корабля располагался в гнезде из гигантских гидравлических амортизаторов, поглощающих ударную нагрузку, и был выполнен в виде огромного молота. Именно это ужасное оружие разорвало «Опус Махина».

Светящиеся филактические проекции показали Стройке, как корабль-таран появился из бушующего вихря грозового фронта незамеченным. Невидимым с поверхности. И неизбежным для тех неудачливых кораблей, которые уже находились на орбите. Проекции воспроизвели его таранный удар по ковчегу Механикус, а флотилия покрытых ржавчиной крейсеров, пузатых войсковых транспортов и фрегатов с широкими корпусами следовала за ним. Фабрикатор-локум и его магосы просчитывали маневры уклонения и вероятности. И сделали заключение — ничто не смогло бы спасти величественный ковчег Механикус от этой неизбежной и сокрушительной атаки.

Секунды тянулись долго, как минуты, растягиваясь в часы. Случилось невозможное. Флагман флота Адептус Механикус был уничтожен, и жречество, под чьим командованием скитарии выполняли свои боевые задачи, погибло. Бомбардировочные орудия и носовые лэнс-батареи открыли огонь в упор по крейсерам-ковчегам Механикус. Корабли вспыхивали от сокрушительных ударов, попадания вражеских орудий, словно извержения вулканов, сотрясали их бронированные корпуса. Стройка видел, как «Ультрос» начал терять высоту, когда крейсера противника прошли мимо, поливая беспощадным ураганом огня войсковые транспорты, броненосцы и тяжелые фрегаты Механикус — все, что еще оставалось от флота Бога-Машины.

Каналы Стройки еще принимали последние данные с горящего ковчега Механикус. Подтверждение типа вражеского корабля на основании данных по его конструкции, возрасту и древних сведений по идентификации. «Опус Махина», даже смирившись со своей участью, продолжал учитывать каждую крупицу данных.

Стройка смотрел, как колоссальный корабль поднял вверх свой молотоподобный нос и выпустил к поверхности Вельканос Магна крошечные десантные аппараты, словно рыба, мечущая икру. «Когти ужаса». «Грозовые птицы». Десантно-штурмовые катера. В оптических устройствах командира скитариев вспыхивали данные идентификации древней ужасной флотилии. Чудовище с носом-молотом было боевой баржей по имени «Сокрушитель Кузниц», судя по записям, ее последним командиром был Идрисс Крендл, кузнец войны Железных Воинов — космодесантников-предателей.

Пока филактические сигналы от «Опус Махина» и транспортов-ковчегов умирали вместе с посылавшими их магосами, Халдрон-44 Стройка пытался осмыслить ряд жестоких фактов. Первое — он теперь был старшим по званию представителем Сатцики Секундус, сил вторжения Адептус Механикус и святого Бога-Машины на поверхности Вельканос Магна.

Второй факт — те силы, что еще оставались от легионов скитариев под его командованием, оказались в ловушке в мире-кузнице Темных Механикум — планете, которую они не могли надеяться завоевать имеющимися силами без поддержки с орбиты.

Третий факт превращал первые два в простые формальности. К Вельканос Магна прибыли значительные силы Железных Воинов. Не для пополнения сил космодесантников Хаоса. Не для того, чтобы ремонтировать свои проклятые несокрушимые корабли. Не для покупки оружия, генетически выращенных солдат-рабов и демонических машин из адских кузниц планеты.

Они атаковали мир-кузницу Темных Механикум. Железные Воины не хотели того, что Вельканос Магна могла предложить сынам Пертурабо. Им был нужен сам мир-кузница. Подобно стервятникам, они ждали, когда благородный хищник атакует и тяжело ранит могучего зверя, чтобы потом отогнать хищника. Напав на раненого зверя, они теперь намеревались добить его. Это была неостановимая, повторяющаяся поступь истории. Неотвратимая природа всего живого. Вселенский цикл жизни и смерти.

Оптические системы Стройки перевели взгляд с ужасного зрелища «Сокрушителя Кузниц», доставляющего на поверхность свой смертоносный груз, на более актуальные угрозы. Загружаемые проекции, шипя помехами, выводили светящийся силуэт падающего ковчега Механикус и расчетные траектории его падения.

— <Святой Омниссия, сохрани труды Свои>, — произнес Стройка. В отсутствие филактической связи с магосами Механикус — пророками, через которых Бог-Машина Воплощенный слышал молитвы и отвечал на них — альфа-примус не знал, кому он сейчас транслирует это. Однако невозможно было укрыться от невыносимой истины. С холодной расчетливостью машины Железные Воины — эксперты в области осадной войны — нанесли свой первый удар. «Опус Махина». Протаранив гигантский корабль в правильном месте, в правильное время и с правильной скоростью, «Сокрушитель Кузниц» обрушил ковчег Механикус не просто на Вельканос Магна, но точно на район главного храма-кузницы. Поле боя, на котором сражались тысячи скитариев и оскверненных механоидов, которые должны были стать первой линией обороны храма-кузницы против беспощадных Железных Воинов.

Стройка огляделся. Его оптические устройства смотрели на скитариев, понимавших бессмысленность попыток укрыться, на продолжавшие наступать дюнные краулеры, и на конструктов Темных Механикум, которые в своем кодовом безумии, казалось, ничуть не беспокоились о предстоящей катастрофе. Взорванные цеха и расколотая площадь на проекциях подсветились силуэтами возможных укрытий, но в основном поле боя было массой обломков, курганов раздробленного камнебетона и рухнувших зданий. Будучи главным храмом-кузницей планеты, гигантский комплекс Магнаплекс Максимал с его нависающими над пропастью кузницами и рвом, наполненным расплавленным металлом, строился на века. Он оказался достаточно крепок, чтобы пережить даже апокалиптическую катастрофу, обнажившую ядро планеты. Но у Стройки не было времени пробиваться к храму-кузнице.

Хронометр альфа-примуса уже начал отсчитывать время до удара. Осталось меньше трехсот секунд, прежде чем падающий ковчег Механикус рухнет на поле боя. Взглянув на сияние планетарного ядра, подсвечивавшего небо над Магнаплекс Максимал, подобно некоей адской солнечной короне, Стройка понял, что есть только одно место, где его скитарии могут укрыться от апокалипсиса.

— <Выйти из боя>, — приказал Стройка по филактической связи, все еще поддерживавшейся между ним и легионами скитариев. — <Выйти из боя и срочно следовать к верфи у пропасти. Повторяю. Приоритет Эта-Сигма-Зета. Я приказываю прервать выполнение боевых задач. Запустить защитные протоколы и покинуть поле боя. Все остальные задачи отменяются. За мной, скитарии. За мной!>

Повернувшись, Стройка увидел Френоса~361, вылетающего из пробоины в крыше поезда, откуда раньше вылезали вражеские солдаты. Сервочереп приветствовал хозяина импульсом двоичного кода.

— <Пошли!> — приказал Стройка, последовав за сервочерепом внутрь поезда.

Когда оптические системы Стройки автоматически перенастроились, чтобы приспособиться к зловонной тьме отсека, он побежал по сумрачным помещениям поезда. Скитарии-рейнджеры забрались в поезд вслед за альфа-примусом, следуя омниспектральным указаниям Френоса~361. Сервочереп, паря в спертом воздухе отсеков, предупреждал Стройку о препятствиях на пути.

Взяв один из своих дуговых пистолетов, Стройка стрелял в управляющие механизмы тяжелых металлических дверей и замки тамбуров, разделявших бронированные вагоны. Панели управления трещали и сыпали искрами от попаданий из пистолета, тяжесть раздвижных дверей заставляла их сдвигаться по направляющим, открывая проход, в который вскакивал Стройка и влетал Френос~361. Перепрыгивая через полуоткрытые двери, скитарии бежали по темным отсекам лежавшего на боку поезда, который служил им защитой от вражеского огня.

Отстрелив замок последнего отсека, Стройка снова вывел своих скитариев на поле боя. Взглянув в небо, альфа-примус увидел охваченные огнем обломки «Опус Махина», которые кувыркаясь, летели, казалось, прямо на них. Ночное небо, видное сквозь пелену смога, было словно покрыто созвездиями — следами спускавшихся «Когтей ужаса» и «Громовых ястребов», следовавших с орбиты за падающим ковчегом Механикус.

Защитные протоколы Стройки помогли его оптике идентифицировать противника и рассчитать угрозу вражеского огня так, чтобы можно было избежать его. Перепрыгивая обломки на своих гидравлически усиленных ногах, с развевающейся красной накидкой за спиной, Халдрон-44 Стройка бегом вел рейнджеров сквозь хаос и разрушение, царившие на поле боя. Огонь боевых танков и гусеничных транспортеров, расположенных перед храмом, крушил площадь и искореженные балки и обломки вокруг. Скитарии испарялись в ослепительных лучах, взлетали в воздух, рассыпаясь на кибернетические части, от попаданий тяжелых снарядов, выбивавших кратеры на поле боя.

— <Быстрее>, — приказал Стройка всем скитариям, способным принимать его сигнал. — <Ради вашего примуса. Ради вашего мира-кузницы. Ради Бога-Машины и всего чистого, что Он воплощает — бегите к обрыву!>

Авгуры Стройки зафиксировали сигнатуры массы скитариев, направившихся к храму-кузнице. Они выходили из-за укрытий и бежали по разбитой площади. Такая скорость не позволяла уклоняться от вражеского огня и означала, что кибернетические воины должны следовать самым прямым путем между своей позицией и назначенной новой целью.

Это была в некотором роде та самая самоубийственная атака, которую Стройка отказался проводить во время боя из-за ужасных потерь, которые она бы неминуемо повлекла, и командир скитариев не ошибался. Пока его кибернетические солдаты бежали по открытой местности, задействовав защитные протоколы, и их оружие молчало, силы Темных Механикум обрушили на них свой огонь. Скитарии в развевающихся красных накидках бежали прямо на них, и оскверненные механоиды Вельканос Магна не упустили возможности пострелять по бегущим целям.

Перепрыгивая обломки и воронки на площади, Стройка с холодной тревогой отслеживал поток данных о смертях, который фиксировали его системы. Ныряя на землю под губительным огнем укреплений храма, Стройка снова вскакивал на ноги, включая гидравлику. Задействовав мощность бионики до предела, он бежал за мелькающим силуэтом Френоса~361 по осыпаемой пулями и снарядами площади, а скитарии следовали за ним. Его авгуры сообщали, что, хотя его кибернетические солдаты погибали в больших количествах, многие все же прорывались сквозь ураган лучей, взрывов и пуль. Альфа-примус надеялся и молился, что выживших будет достаточно.

Со своими механизированными рефлексами и неутомимостью гидравлических ног, скитарии мчались сквозь бойню. Солдаты на бегу собирались в группы, их когитаторы выбирали кратчайший путь, и эти группы представляли для безумных механоидов и одержимых машин Темных Механикум слишком много целей, что позволяло по крайней мере некоторым из скитариев прорываться сквозь огневые мешки и простреливаемые зоны, где их ждали еретехи.

Шаги Стройки, взбивая сажу, пепел и пыль, несли его прямо сквозь молотящий по площади огонь укреплений храма. Командиру скитариев было все равно. Все, о чем он мог думать сейчас — пикт-трансляции сотен кибернетических солдат, бегущих за ним по полю боя, и закрывающий звезды силуэт ковчега Механикус, летящий на них с небес.

Стройка бежал, и гигантская черная гора Магнаплекс Максимал перед ним вдруг исчезла. На ее месте поднялась завеса ослепительно сияющего золота. Подобно волнам, бьющимся о каменистый берег, расплавленный металл из рва, окружающего храм, поднялся к небу в своем гибельном сиянии. Сжигая мосты, рельсовые пути и линии поездов на магнитной подвеске, ведущие к храму-кузнице, разумный металл из ядра планеты не позволял скитариям приблизиться к храму.

По мере того, как Стройка и возглавляемые им скитарии оказывались ближе к храму-кузнице, яростный жар жидкого металла раскалял их броню. Когда кипящая завеса демонического металла поднялась перед скитариями, укрепления храма и враги, находившиеся за рвом, не могли стрелять в них. Впрочем, это было слабым утешением — обломки колоссального ковчега Механикус вот-вот должны были обрушиться на поверхность.

Остановившись перед пропастью, там, где обрывались рельсовые пути и были видны остатки полуразрушенных цехов, Стройка оглядел величественные верфи мира-кузницы. Сборочные макроконструкции и похожие на гигантские скелеты сухие доки тянулись от одного конца колоссальной планетарной пропасти до другого. Корабли в них напоминали добычу паука в паутине — частично собранные крейсера Хаоса, искаженные суда, проходившие ремонт, и демонические корабли, подвергавшиеся страшным техно-ритуалам магосов-еретехов.

Внизу, под ними, Стройка видел демоническое ядро мира-кузницы — Абистра-Диномикрон. Чудовищная сущность, которой была одержима планета, приводила в действие индустрию Вельканос Магна и стала для оскверненных механоидов Темных Механикум демоническим божеством, которому они поклонялись вместо Бога-Машины. На расстоянии нескольких километров расплавленный металл ядра горел с яркостью солнца, угрожая сжечь когитаторы Стройки. Все, что он мог видеть — инфернальное сияние разумного жидкого металла. Преисподнюю мира-кузницы. Демоническую сущность из железа.

— <Пошли, пошли, пошли!> — приказал Стройка, когда скитарии, пережившие забег по полю боя, стали подбегать к нему. Рейнджеры с гальваническими винтовками и аркебузами. Рад-солдаты авангарда, светившиеся от радиоактивного излучения. Длинные и тонкие ржаволовчие, вооруженные клинками и когтями. Хотя дюнные краулеры были слишком медленны, чтобы добраться до обрыва вовремя, несколько «Железных шагателей» смогли проскочить сквозь хаос поля боя невредимыми. Приказывая скитариям двигаться дальше, Стройка увидел, как солдаты бросают свои шагоходы и бегут к нему.

Командир скитариев почувствовал, как содрогнулась земля под его титановыми ногами. Его отсчет дошел до нуля. «Опус Махина» рухнул. Пока скитарии бежали изо всех сил, расколотый корпус древнего космического корабля врезался в поверхность планеты. Ковчег Механикус обрушился на столичные районы с апокалиптической силой, разрушая адские кузницы, цеха и искаженные храмы. Круша индустриальный ландшафт планеты, «Опус Махина» разваливался сам. Одна секция корпуса, кувыркаясь и подскакивая, продолжала катиться по взрывающимся литейным цехам и реакторам. Кружащийся вихрь горящих палуб и разбитых надстроек смёл подходившие подкрепления войск Темных Механикум, похоронив под обломками даже чудовищные одержимые титаны.

Носовая часть корабля пропахала столичные районы, уничтожая все, что было на поле боя и разбитой площади. Тысячи вражеских механоидов, так же, как и дюнные краулеры скитариев, исчезли в черном урагане пыли, сажи и обломков, ставшем предвестником гибели. Конструкты, которые несколько часов пытались уничтожить друг друга, были мгновенно стерты с лица планеты обломками рухнувшего корабля.

— <Пошли, пошли, пошли!> — подгонял Стройка скитариев. Пока толпы кибернетических солдат, уже добежавших до обрыва, спускались вниз по скелетоподобным конструкциям и лестницам, другие все еще бежали изо всех сил. Носовая часть «Опус Махина» врезалась в громаду Магнаплекс Максимал. Земля содрогнулась под ногами Стройки, едва не сбив бегущих скитариев с ног.

Спасло ли храм-кузницу его прочное основание или колдовские технологии и таинственные ритуалы его проклятой архитектуры — примус не знал. Ковчег Механикус проломил угол храма, обрушив нависающие кузницы и демонопоклоннические украшения, формировавшие его искаженный облик. Сам же храм-кузница, однако, остался невредим. Отскочив от удара, носовая часть ковчега Механикус развернулась, пропахав площадь.

Подгоняя спускавшихся скитариев, хлопая их бионической перчаткой по бронированным спинам, Стройка увидел, как тех, кто опоздал на несколько секунд, поглотили тучи черной пыли и обломков. Светящиеся проекции в оптике Стройки сообщали, что ждать больше нельзя. Отвернувшись от зрелища разрушения — и от скитариев, чьи пикт-сигналы гасли, превращаясь в помехи, в тот ужасный момент, когда ковчег Механикус давил их — Халдрон-44 Стройка бросился к обрыву. Грохот заполнил все вокруг, вал пыли догонял его, нарастая за спиной, и командир скитариев выжимал до предела возможности своего кибернетического тела. Задействовав гидравлику, Стройка скользнул набок. Завернувшись в складки своей накидки, скитарий упал на бионический локоть и заскользил в пыли.

Соскользнув с обрыва, Стройка упал. Его корпус и бионические конечности с лязгом ударились о платформу внизу, и, перекувырнувшись, он упал, пролетев по клепаным ступенькам. Когда он, перекатившись, вскочил на ноги, нагрудная броня Стройки ударилась о поручень, не позволивший командиру скитариев упасть вниз головой в пропасть, где бушевало демоническое сердце планеты.

Наверху обломки корпуса «Опус Махина» продолжали сеять разрушение. Носовая часть, ставшая адом пылающих открытых палуб и надстроек, промелькнула над примусом и спускающимися скитариями. Гигантская кормовая часть ковчега Механикус раздавила тысячи солдат и машин Темных Механикум, прежде чем, кувыркаясь, полетела с обрыва в пропасть. Она проломила конструкции верфей и упала в адское сияние демонического ядра, поглотившего ее полностью.

Носовая часть тоже рухнула с обрыва, кувыркаясь и проламываясь сквозь балки, мостки и кабели сухих доков. С сильнейшим ударом нос «Опус Махина» врезался в демонический корабль на верфях. Мостки вокруг одержимого корабля кишели еретическими техножрецами, готовившими адское судно к взлету своими нечестивыми заклинаниями и демоническими благословениями. Обшивка чудовищного крейсера была покрыта коростой варп-панциря с разверстыми пастями и хищным взглядом потусторонних глаз. Проклятые конструкции корабля пронизывали кровеносные сосуды и капилляры. Когда носовая часть ковчега Механикус ударила в демонический корабль, столкнув его с верфи, из портов в его корпусе вырвались адские щупальца, схватив «Опус Махина», и оба корабля, кувыркаясь, полетели вниз, в расплавленный металл ядра планеты.

Скитарии двигались в адском мраке нижних уровней кузницы с четкой синхронностью. Запахнув свои накидки и прижимая к себе оружие, кибернетические солдаты следовали за недавно назначенными суб-альфами через шипастые двери в переборках и усеянные клыками арки. Вниз по закрученным лестницам. Мимо колонн с искрящимися символами Губительных Сил.

Раненые скитарии оставляли за собой следы крови и масла, бережно несли сломанные руки и разбитые аугментические конечности. Впереди бесшумно скользили тонкие силуэты ржаволовчих. Френос~361, летя во главе колонны на своей шестерне-пропеллере, использовал свои омниспектральные системы, чтобы предупреждать скитариев об угрозе Темных Механикум впереди.

Стройка обнаружил, что идет мимо результатов беспощадной и экономичной работы ржаволовчих. Изрубленные бескрылые херувимы в грязных одеяниях, на их детских лицах в капюшонах застыл ужас. Расчлененные сервиторы-охранники, лежавшие рядом со своими отсеченными конечностями, служившими оружием ближнего боя. Храмовые преторианцы и еретехи-оруженосцы с вырванной из их тел бионикой.

Халдрон-44 Стройка шел во главе подразделения скитариев авангарда, следовавших за принцепсом Декой и его кибернетическими убийцами. Шагая с дуговым пистолетом в руке, Стройка вел скитариев по литейным цехам и залам с искаженной архитектурой. В некоторых из них стояли еретические машины и одержимые когитаторы, зловеще светившиеся красным и зеленым. Другие были заняты хирургическими алтарями, на которых горели демонические технотексты. На алтарях лежали полузавершенными проклятые создания из плоти и темной технологии, а ужасные разумные сущности продолжали заниматься своим нечестивым делом, не обращая внимания на скитариев, безмолвно проходивших мимо во тьме.

Были странные залы с большими бассейнами, полными какой-то застывающей мази. В других находились оскверненные аппараты — гнезда манипуляторов вокруг заляпанных кровью тронов, вооруженные клешнями, щипцами, сверлами и ножами для свежевания. Множество искаженных механоидов, которые были нечестиво подключены друг к другу. Чудовищные творения еретеха, чью опасность приходилось сдерживать стазисными полями. Варп-кузнецы в углублениях-саркофагах, работавшие со сверхъестественными энергиями.

Весь храм был полон шума работающей промышленности. Искры. Треск. Тысячи машин, стучащих молотами по броне. Непрерывный скрежет терзаемых конструктов, служивших объектами ужасных экспериментов. Вопли рабочих, пожираемых демоническими существами, с которыми они работали.

Все время, что они успели пробыть в Магнаплекс Максимал, акустика Стройки слышала шипение расплавленного железа. Жидкий металл из демонического ядра не только питал адские кузницы храма, он тек по каналам в полу залов и коридоров. Разумное железо булькало и вспыхивало ярким пламенем, освещая залы, цеха, мастерские и коридоры храма-кузницы, заставляя вырезанные нечестивые символы светиться адским сиянием.

Когда верхние уровни с их темными церемониальными залами, мастерскими еретеха и искаженными лабораториями сменились дьявольским великолепием нижних уровней, Стройка почувствовал, что благословенные сплавы его корпуса и аугментических конечностей начинают дымиться. В присутствии такого невыразимого зла даже шестерня Механикус, украшавшая броню скитариев, почернела. Сам металл их благословенных Омниссией кибернетических тел и брони обгорал. Демонические дроны летали по черным залам нижних уровней с тошнотворным шипением своих пропеллеров. Эти существа были похожи на личинок, с их отвратительных толстых хвостов свисали интерфейсные кабели и мехадендриты. Их головы представляли собой плоть, сплавленную с нечестивыми авгурами, сканировавшими залы и коридоры, в которых дроны патрулировали. Ржаволовчие и следовавшие за ними скитарии особенно старались не потревожить этих демонических конструктов.

В демонических литейных были заняты работой варп-кузнецы и архи-еретехи, их чудовищные силуэты размытыми пятнами выделялись на фоне сияния их кузниц. Одержимые серво-автоматоны и механизмы храма-кузницы проносили магна-клешни, щипцы и котлы с адским расплавленным железом над головами безобразных сервиторов, разумный жидкий метал кипел в каналах и ямах. Шипастые цепи свисали в цехах, словно леса водорослей, а на них висели мертвые конструкты и жертвы машин. Странные эфирные энергии искрились в огромных залах, жидкое железо расплескивалось по храму бушующими каскадами. Демонический металл поднимался из ядра планеты с помощью пульсирующих тянущих полей и распределялся по литейным цехам Магнаплекс Максимал и других храмов мира-кузницы.

Внезапно ржаволовчие остановились, Налод Дека-871, двигаясь от тени к тени, пробрался назад к Стройке. 10-Виктро Тибериакс, оставив своих рейнджеров в арьергарде, прошел вперед, встретив Стройку у жертвенного алтаря-наковальни. Окруженные скитариями авангарда, искрившимися смертоносной радиацией, офицеры встретились в тишине. Френос~361, прилетев во мраке, опустился на протянутую руку Стройки.

— <У нас проблема>, — сказал Дека.

— <Две проблемы>, — добавил Тибериакс.

— <Принцепс?>

— <Нижние уровни кузницы спускаются на много суб-уровней вниз. Где-то там, внизу, должны находиться храмовые инфогробницы и склепы данных>, — сообщил Налод Дека-871 командиру. Подозвав Стройку вперед и телескопически сфокусировав свою оптику, Дека указал на адскую кузницу внизу.

Когда Стройка тоже сфокусировал свою оптику, он сосредоточил внимание на проклятой индустрии внизу — еще один этаж кузницы под множеством других, занятый шипящими ямами, литейными и механизмами. Разумный жидкий металл Абистра-Диномикрон с помощью тянущих полей изливался в пустое пространство в центре нижних уровней. Варп-кузнецы и магосы-еретехи проводили темные техно-ритуалы, сервиторы с вокс-динамиками монотонно распевали страшные заклинания. Кузницы кишели херувимами с крыльями нетопырей, летавшими над ямами, помогая устанавливать на место серво-автоматоны и части машин.

Варп-потоки от тотемных колонн проносились над поверхностью ям с расплавленным железом, взбивая в нем вихри. Из этих ворот в ад вылетали демонические сущности, призываемые из ужаса Имматериума. Когда переливающиеся сущности потусторонней энергии пытались сформироваться, они оказывались в обжигающей реальности расплавленного железа Абистра-Диномикрон. Многоцветное сияние жидкого металла придавало демонам чудовищный вид дьяволов кузниц. Они скрежетали. Они шипели. Они грохотали. Манипуляторы одержимых механизмов, похожие на лапы пауков, двигаясь с адским изяществом, покрывали чудовищ пластинами черной шипастой брони внакрой. Когда броня была приклепана и приварена плазменной сваркой к телам демонов, лебедки и адские херувимы устанавливали крепления и монтировали кошмарное экспериментальное оружие.

Кузницы содрогались от материальных страданий порождений Имматериума, порабощаемых варп-кузнецами Темных Механикум и превращаемых в демонические машины. Стройка смотрел, как демонические машины выходят из ям расплавленного металла, бывших местом их рождения, повинуясь проклятому коду команд их повелителей — варп-кузнецов. Огромные шагоходы из оскверненного металла и демонической плоти. Рыскающие многоногие машины-чудовища с множеством режущих когтей. Тракторы с приваренными пушками, чьи раскаленные шипастые гусеницы корежили пол храма. Дьяволы кузниц и мучители, ревущие от жажды разрушения.

«Дека прав», подумал Стройка.

— <Доступ к инфогробницам?>

— <Магналифты на этажах кузниц>, — принцепс указал по филактической связи.

— <Тибериакс?>

— <Мои рейнджеры из арьергарда докладывают, что дроны подняли тревогу, и на верхних уровнях идет перестрелка>, — сообщил Тибериакс.

— <Железные Воины?>

— <Они нашли путь внутрь>, — подтвердил Тибериакс.

Дека, оторвав взгляд от демонических машин, посмотрел на вход на верхние уровни.

— <Возможно, мы сможем организовать их встречу>, — сказал командир ржаволовчих.

— <Думаю, их встреча в любом случае неизбежна>, — сказал Халдрон-44 Стройка. — <Но мы не можем рассчитывать, что враги дадут нам то время, которое нам необходимо>.

Тибериакс кивнул. Дека медленно последовал его примеру, поняв, что от них требуется.

— <Мои рейнджеры задержат Железных Воинов>, — транслировал 10-Виктро Тибериакс с мрачной решимостью.

— <Оставьте демонические машины моим убийцам>, — сказал Налод Дека-871. — <Мы возьмем кузницу>.

— <И удержим ее>, — согласился Тибериакс. — <Столько времени, сколько вам нужно, чтобы выполнить задачи, поставленные фабрикатором-локумом>.

— <Хвала Омниссии>, — сказал Стройка

— <Благословенны творения Его>, — продолжил Тибериакс, молитва с шипением помех филактически транслировалась между офицерами-скитариями.

— <И смерть тем, кто не является частью великого замысла Его>.

Стройка подбросил в воздух Френоса~361 с перчатки, отправив сервочереп в полет во тьму.

— <Пошли!> — приказал примус, хлопнув перчаткой по наплечной бронепластине Налода Деки-871.

Халдрон-44 Стройка и 10-Виктро Тибериакс пожали друг другу руки так, что их бронированные пальцы образовали священную шестерню Культа Механикус.

Стройка, провалившись в эксплуатационный люк, влетел прямо в лифт-вагон. Сверхпрочные двери в храмовые инфогробницы были открыты. За ними командир скитариев видел пыльную тьму склепа данных, освещенную лишь тошнотворным свечением оскверненных машин. Френос~361 влетел в зал.

Скитарии авангарда спрыгивали в лифт по двое, их радиевое оружие потрескивало смертоносной радиоактивностью. Примус выстроил их в две колонны, слева и справа от дверей и в противоположных направлениях в большом круглом зале. Ряды за рядами оскверненных когитаторов тихо гудели, светясь своими пагубными расчетами. Подобно концентрически расположенным полкам в огромной библиотеке, ряды терминалов стояли на шестернях — маленькие шестерни располагались на зубьях больших. Когда-то инфогробница-механизм была создана, чтобы почтить Омниссию. Теперь же архитектура и колоссальные механизмы почернели и были осквернены варпом. Зубья шестерней покрылись шипами, а стены склепа данных были изукрашены иконографией ужасных богов.

Шестерни на полу безумно вертелись туда-сюда, слышался лязг колоссальных механизмов, работавших под полом круглой инфогробницы. Покрытые скверной варпа кабели, линии и инфостанки тянулись от каждого терминала к огромному неподвижному устройству в центре склепа данных, словно ленты на праздничном шесте. Френос~361 летел впереди, кибернетические солдаты следовали за ним.

Шагая по комплексу терминалов — суперкогитаторных машин, бормотавших что-то в своем безумии оскверненного кода — Стройка и его скитарии перемещались по все время изменявшемуся лабиринту. Пробираясь по склепу данных, скитарии авангарда наткнулись на омерзительных трансмехаников. У тварей были отрезаны ноги до пояса, из их ободранных туловищ тянулись интерфейсные кабели, а тонкие руки и длинные пальцы работали с причудливыми катушками, на которые были намотаны грязные свитки. Они парили по инфогробнице словно злые духи, издавая шипение помех и изрыгая безумный мусорный код, когда на них наткнулись Стройка и его кибернетические солдаты. Экономно расходуя боеприпасы радиевых карабинов, скитарии уничтожили странных механоидов.

Когда Френос~361 вывел Стройку из лабиринта машин на центральный пол-шестерню, скитарии почувствовали, как зал содрогнулся от взрывов и выстрелов тяжелого оружия. Пикт-трансляции от еще уцелевших скитариев на нижних уровнях говорили примусу, что время истекает. Последние данные и гаснущие биометрические показатели сообщали Стройке, что его скитарии, оказавшиеся между демоническими машинами Магнаплекс Максимал и чудовищными Железными Воинами, погибали.

В потоке данных Стройка отметил смерть 10-Виктро Тибериакса — офицера-скитария, награжденного Крукс Механикус, ветерана 4372 боев, верного слуги Омниссии. Друга. Эти сведения наполнили Стройку холодной яростью, погребенной в логике императив и протоколов. Скитарии существовали лишь для того, чтобы исполнять волю Бога-Машины Воплощенного. В таком деле потери были неизбежны. Настолько же, насколько необходимы.

Стройка потерял легионы скитариев в злосчастной атаке на Вельканос Магна. Хотя такие астрономические потери не так воздействовали на командира кибернетических солдат, как, например, они могли подействовать на офицера Астра Милитарум или Адептус Астартес, Стройка все же испытывал некоторую тревогу относительно того, как он будет представлен в протоколе миссии. Представят ли точные данные по миру-кузнице Темных Механикум его как командира, сражавшегося против подавляющего превосходства противника, обладая недостаточными силами? Или он будет осужден как тот, кто подвел не только своих солдат, но и своих начальников-магосов и самого Бога-Машину?

Подойдя к огромному устройству в центре склепа данных, Стройка увидел странный и ужасный механизм. Гигантский причудливый мемобанк из темной меди, искаженной формы, полный скверны, освещенный адским светом своих ламп, кнопок и экранов. Это был Великий Алтарь Знания храма-кузницы, искаженный машинным безумием еретических данных, которые он хранил. Когда Халдрон-44 Стройка подошел ближе, то увидел, что извращенная машина была медленно плавящейся массой, разогретой изнутри потоком разумного жидкого металла из демонического ядра планеты. Ее питало жидкое железо Абистра-Диномикрон, которое текло по темному алтарю и нижним уровням храма-кузницы.

Императивы Стройки ярко вспыхнули в его оптических системах. Священное знание главного храма-кузницы — вечность тайн, за которыми и послал Стройку Энгра Мирмидекс — находилось в оскверненных мемобанках темного алтаря. Добыча, которую командир скитариев теперь доставит Омниду Торкуоре, если магос-эксплоратор когда-нибудь появится из варпа.

— <Обеспечить безопасность артефакта>, — скомандовал Стройка, приказав скитариям построиться вокруг темного алтаря. — <Френос>.

Сервочереп подлетел к Стройке на своей шестерне-пропеллере. Опустившись на перчатку примуса, дрон стал ждать. Подойдя к темному алтарю с его гноящимися портами и покрытым скверной варпа интерфейсом, Стройка поднял руку.

— <Подключиться и загрузить>, — приказал Стройка. Командир скитариев не мог рисковать и подключаться самому к настолько оскверненной машине из-за опасности вирусного кода. Без чистильщиков кодов магоса-катарка у Стройки не было иного выбора кроме как пожертвовать сервочерепом ради выполнения задачи.

— <Просканировать и извлечь данные, код «вермильон» или выше. Записать в файлы по дате>.

Поместив Френоса~361 в интерфейсную нишу, Стройка отступил на несколько шагов назад. Над инфогробницей нижние уровни храма-кузницы содрогались от грохота тяжелого оружия. Стройка обернулся, заметив, что двери магналифта закрылись, и лифт пошел вверх. У скитариев кончалось время.

Нащупывая порты своими мехадендритами и кабелями, сервочереп подключился к Великому Алтарю Знания. Как только он это сделал, оптика Френоса~361, щелкнув, засветилась инфернальным красным светом. Гололитический проектор, встроенный в макушку сервочерепа, с треском включился.

Стройка шагнул назад, когда дрон испустил мучительный вопль машинного страдания. Закружилась гололитическая проекция, полная потрясающих мучений оскверненных машинных духов. Их сменили пикты и гололитические изображения, когда затронутые скверной файлы один за другим начали загружаться. По мере того, как оптика Френоса~361 становилась все более темной и инфернальной, Стройка все больше был заворожен технологическими сокровищами и накопленными тайнами, высвечивавшимися перед ним. Открытия, одновременно ужасные и изумительные, которые сделали Адептус Механикус Вельканос Магна за тысячелетия до того, как Великий Вихрь поглотил мир-кузницу.

Пыль посыпалась с потолка — сражение в кузнице наверху становилось более яростным. Шестерни на полу вращались, а терминалы и оскверненные когитаторы кружились вокруг командира скитариев. Стройка, хотя и был всего лишь солдатом культа Механикус, видел, какие чудесные знания накопила Вельканос Магна путем экспериментов, исследований и восстановления утраченного. Темный алтарь пусть и был осквернен, но хранил в забытых глубинах своих мемо-сердечников бесценные сокровища точных данных. Точных данных, которые сделали бы Энгру Мирмидекса генералом-фабрикатором собственного мира-кузницы. Эти точные данные могли сделать генералом-фабрикатором и Омнида Торкуору.

И тут Стройка увидел это. Короткая вспышка гололитической схемы.

— <Назад>, — приказал Стройка сквозь грохот боя, который шел несколькими этажами выше. Френос~361 издал недовольное шипение, прекратив загрузку данных. Когда сервочереп прокрутил назад пикт-схемы потерянных знаний и таинственных технологических чудес, примус скомандовал:

— <Стоп>.

Стройка увидел шипевшую и потрескивавшую в дымке гололитических помех схему устройства Геллера — эмпирейной бомбы, которую сконструировали магосы Сатцики Секундус и Энгра Мирмидекс испытал в варп-шторме Великого Вихря. Каналы Стройки прокручивали данные и подтверждения. Сравнив маркировки и сигнатуры СШК, Стройка рассчитал с вероятностью 98.567 %, что он видит тот же самый артефакт, который исследователи магоса Торкуоры нашли на борту «Стелла Зенитика».

В инфогробнице эхом раздался язвительный смех. Он звучал издевательски и одновременно горько, в нем слышалась древность и коррозия. Когда шестерни на полу в очередной раз повернулись и терминалы сдвинулись, из своего убежища вышел техножрец Темных Механикум. В окружении такого количества оскверненных механизмов, что Стройка и его скитарии приняли энергетические сигнатуры отвратительного магоса за умирающего трансмеханика или терминал.

— <Не стрелять>, — приказал Халдрон-44 Стройка. Похоже, что здесь можно было получить больше точных данных, а темный алтарь не мог дать Стройке все интересующие его ответы. Скитарии навели свои искрящие карабины на магоса, синхронно повернув стволы. Стройка поднял плазменный каливр, готовый испепелить техножреца Темных Механикум, если тот проявит признаки агрессии.

Техножрец был высоким, но сгорбленным в своих украшенных электросхемами черных одеяниях, его ноги, похожие на ходули, стучали по полу-шестерне. Шагая, он напоминал механического богомола. Когда он подошел к Стройке и темному алтарю, его смех зазвучал по-другому. Через несколько шагов смех стал похож на некий рев обреченности и машинное рыдание. Когитаторы Стройки сразу же пришли к догадке.

— Стоять, — приказал командир скитариев выродку Темных Механикум. — Архи-фабрикант.

Оскверненный магос опустился на колени, сплавленная с плотью гидравлика его длинных ног согнулась, и колени стукнулись о пол. Откинув капюшон страшными аугментическими клешнями, архи-фабрикант открыл то немногое, что осталось от него. Деформированный позвоночник соединялся с пораженным раковыми опухолями мозгом, который был заключен в сосуд с тошнотворным раствором.

— Лорд Профетехнос, — сказал Стройка. — Улькан Гнострамари, бывший генерал-фабрикатор Вельканос Магна.

Немногое оставалось от Гнострамари в богомолоподобном механоиде, преклонившем колени перед темным алтарем. В скоплении искаженной оптики, антенн и авгуров, придававших архи-фабриканту вид иссохшего насекомого, Стройка заметил один мутный глаз. Останки оскверненной плоти переплетались с кошмаром шипастой аугметики. Стройке казалось — несмотря на ужасный вид магоса — что это существо знало, что жило уже слишком долго. Сборщик запретных технологий, потерянных знаний и предметов еретических желаний, чье существование поддерживалось варпом, и чье механическое тело было создано в адском пламени.

— Говори, — приказал Халдрон-44 Стройка, держа палец бронированной перчатки на спуске каливра.

— Мы обречены, и ты, и я, — сказал Улькан Гнострамари. Его голос звучал переливающимся шепотом — шипение, исходившее с черным паром из решеток вокс-динамиков в щеках-мандибулах.

Халдрон-44 Стройка указал на схему СШК, мигавшую на гололитической проекции сервочерепа.

— У вас есть этот артефакт — оригинальный файл СШК этого чудесного устройства — спрятанный в ковчеге или бункере? — спросил Стройка.

— Нет, — ответил Гнострамари, выпустив облачко черного пара. — Его забрали из этого храма без моего разрешения.

— Кто забрал? — спросил Стройка, шагнув вперед с плазменным каливром.

— Кто же еще? — прохрипел Архи-фабрикант. — Идрисс Крендл из легиона Железных Воинов.

— Монстры, атаковавшие твой мир-кузницу? — уточнил командир скитариев.

Улькан Гнострамари кивнул своей отвратительной головой. Мысли в разуме Стройки закружились вихрем. Его когитаторы нагрелись от расчета вероятностей. Вероятностей, которые кузнец войны Идрисс Крендл уже рассчитал и реализовал.

Крендл, который забрал файл СШК и поместил его на борт «Стелла Зенитика», прямо перед исследовательской миссией «Маэстрале» на Перборее. Который позволил Адептус Механикус заполучить схемы чудесного устройства Геллера, предсказуемо ожидая, что такая находка будет сконструирована и испытана на ближайшем варп-шторме в секторе — Великом Вихре.

— Мы погибли, — сказал Улькан Гнострамари. — Нас предали. И Механикум и Механикус.

— Молчать, предатель, — приказал Стройка.

— Ваши магосы обладают неутолимой жаждой знаний, которая свойственна и нам. Как и Вельканос Магна, Сатцика Секундус сама обрекла себя на гибель.

— Поясни, — потребовал Халдрон-44 Стройка, постукивая бронированным пальцем по спусковому крючку.

— Вы думаете, что первыми сконструировали устройство Геллера? — язвительно спросил архи-фабрикант. — Это чудо было нашим. Мы построили эмпирейную бомбу и испытали ее, подорвав у ближайшего варп-шторма Утробы. Мы глупо надеялись прогнать шторм и тварей, обитавших в нем, обратно в варп. Одно устройство Геллера уменьшило варп-шторм наполовину. Мы горели желанием скорее вернуться на Вельканос Магна, чтобы построить еще одну эмпирейную бомбу и закончить работу. Но мы не понимали того, что усилив межпространственные связи реальности в одном месте, мы ослабили их в другом. Из варп-следов наших кораблей-ковчегов, летевших назад на Вельканос Магна, разразился новый шторм. Настоящая космическая аномалия, которую вы называете Великим Вихрем. Магосы и граждане Вельканос Магна приветствовали новую эру. Темную Эру Просвещения. То же самое будет с Сатцикой Секундус.

— Никогда, — заявил Халдрон-44 Стройка, но его голос в вокс-динамике звучал без убежденности.

— Возможно, ты более прав, чем сам понимаешь, простой скитарий, — сказал Улькан Гнострамари. — Вы предали сами себя. Меня же предали те, с кем торговал мой мир-кузница. Те, кого мы называли союзниками. Вельканос Магна должен был лучше выбирать союзников — яд предательства в крови Железных Воинов.

Архи-фабрикант указал на темный алтарь и разумный жидкий металл Абистра-Диномикрон, текший по его оскверненным механизмам.

— Железо благоволит железу. Демон-покровитель моего мира желает распространить свою скверну за пределы Вельканос Магна. Он желает заразить ядро Сатцики Секундус и еще сотен миров-кузниц. Идрисс Крендл и Железные Воины Облитерации помогут Абистра-Диномикрон исполнить его желание. Кузнец войны получит в награду империю железа. Миры-кузницы, индустрия которых обеспечит завоевание Галактики, с Идриссом Крендлом и его Железными Воинами во главе.

Пронзительный вопль заставил Стройку обернуться. Это был Френос~361. Оптика сервочерепа потемнела до черноты от оскверненных данных, проходивших через его системы. Его шестерня-пропеллер начала вращаться быстрее и быстрее, кости черепа завибрировали. Из него начали расти рога и шипы, сервочереп изменялся, принимая чудовищный облик некоего демонического существа. Его вопль был таким громким, что угрожал повредить акустическую аппаратуру, но прежде чем это случилось, Френос~361 взорвался. Куски деформированного черепа, оскверненных механизмов и осколки шестерни-пропеллера разлетелись во все стороны.

Когда куски шестерни-пропеллера, словно осколки снаряда, пробили броню Стройки, Улькан Гнострамари решил воспользоваться возможностью. Подняв плазменный каливр, Стройка держал его направленным на архи-фабриканта. Но внезапно Гнострамари бросился на командира скитариев.

Стройка не знал, была ли это лихорадочная попытка обезумевшего магоса убить его, или же некое последнее жертвоприношение демону Абистра-Диномикрон. Вероятно, рассудил примус, Улькан Гнострамари просто хотел покончить со всем этим. Ужасные результаты применения устройства Геллера. Предательство демона-покровителя. Потеря Вельканос Магна, захваченного Железными Воинами, воспользовавшимися вторжением Адептус Механикус. Все это были достаточные причины, чтобы магос, проживший гораздо дольше, чем даже кибернетический срок жизни, приветствовал смерть.

— <Уничтожить>, — транслировал приказ Стройка.

Едва аугментические ноги Улькана Гнострамари подняли его над полом-шестерней, радиевые заряды разорвали безумного механоида на куски.

Когда обломки архи-фабриканта Темных Механикум разлетелись по полу его инфогробницы, на мгновение наступила тишина. Стройка вытащил куски шестерни-пропеллера Френоса~361, вонзившиеся в его спину и бок. Бросив осколки на пол, Стройка заметил, насколько стало тихо — даже на этажах выше.

— <Сигнатуры телепортации>, — транслировал он, когда его аппаратура засекла материализующиеся объекты. — <Скитарии — в укрытие!>

Свинцовое пятно материализации сформировалось в инфогробнице, силуэты чудовищно деформированных космодесантников-предателей нависли над терминалами. Стройка знал — скитариям конец, как только сюда прибудут Железные Воины. Они уже подавили всех скитариев наверху. Но Халдрон-44 Стройка намеревался произвести как можно больше шума.

— <Ложись!> — предупредил Стройка.

Схватив водородный баллон с пояса, командир скитариев швырнул его в мерцающее пятно материализации. Вслед за этим Стройка поднял плазменный каливр и выстрелил. Шар плазмы попал в баллон, подорвав его содержимое.

Взрыв сбил с ног скитариев авангарда и Стройку. Несколько Железных Воинов телепортировались прямо во взрыв. Они исчезли в сфере бушующего пламени из взорвавшегося баллона. Другие Железные Воины попали в яростную волну жара и плазмы, превратившую их в чудовищные костры.

Появившиеся Железные Воины подняли свои ужасные деформированные конечности, наводя на скитариев стволы мутировавшего оружия. Чудовища являли собой горы искаженной плоти и брони, а их руки были целыми батареями оружия, сплавившегося с плотью. Укрывшись за одержимыми когитаторами и покрытыми скверной варпа терминалами, скитарии отвечали огнем своих радиевых карабинов, радиоактивные пули которых пробивали плоть-металл и древнюю броню. Железные Воины не обращали внимания на укрытия, поворачивая туда-сюда чудовищное оружие своих измененных тел. Расколотые терминалы взрывались под очередями мощного огня, и кибернетических солдат разрывало на куски.

— <Ложись!> — снова приказал Стройка, взяв второй водородный баллон. Когда град огня разорвал его накидку, примус обернулся. Несколько Железных Воинов, топча обломки терминалов, шли прямо на него. Швырнув баллон в мутировавших космодесантников, Стройка взорвал его под их бронированными ногами.

Инфогробница содрогнулась от взрыва. Подрыв водородного баллона не только охватил Железных Воинов испепеляющим огнем, он уничтожил пол-шестерню, расколов огромный механизм внутри. Пол обрушился. Его покрытие, механизмы и Железные Воины исчезли, инфогробницу наполнило сияние демонического ядра. Камни, обломки и горящие тела Железных Воинов, кувыркаясь, полетели в бездну Абистра-Диномикрон. Когда оставшиеся шестерни продолжили крутиться, покрытие пола и когитаторы обрушивались в пропасть и летели в демоническое ядро планеты.

Воздух загрохотал ураганом выстрелов, направленных в командира скитариев. Перекатываясь по полу, Стройка прятался за движущимися терминалами, а ураган разрушения следовал за ним. Огонь Железных Воинов был беспощаден. Кибернетических солдат Стройки разрывало в клочья на его глазах, и он видел, как одна за другой гаснут последние биометрические сигнатуры его скитариев. Когда под огнем разлетелись последние искрящие корпуса одержимых когитаторов, Стройка увидел, что укрытий больше не осталось, и на него направлено многочисленное оружие из плоти-металла.

Его спасло пятно телепортации. Даже Железные Воины не стали стрелять сквозь одного из своих. Бронированное чудовище излилось в реальность инфогробницы, появившись перед Стройкой и скрыв скитария в своей тени.

Внезапно Стройка увидел, что на спине Железного Воина сидит сикарийский ржаволовчий. Примус поднял плазменный каливр, но не стал стрелять из опасения попасть в своего солдата. Когда Железный Воин повернулся, пытаясь сбросить ржаволовчего со своей сгорбленной спины, Стройка узнал офицера Железных Воинов с платформы. Искаженный космодесантник Хаоса, лицо которого как будто вытекало через железную сетку, стекая на шею и плечи, словно тающая скульптура. Идрисс Крендл — кузнец войны Железных Воинов и предводитель Облитерации.

Крендл зарычал, схватив ржаволовчего своими громадными когтями. Стройка увидел, что этот ржаволовчий — Налод Дека-871, запрыгнувший на спину монстра за секунду до того, как тот телепортировался. Дека, яростно вонзавший трансзвуковые клинки в плоть-металл Железного Воина, вдруг оказался в демонических когтях чудовища.

Схватив принцепса железной хваткой, Крендл сорвал скитария-ассасина со спины. С невероятной силой опустив свою чудовищную руку, кузнец войны ударил Деку о металлический пол зала. Спустя секунду Налод Дека-871 превратился в массу расколотой бионики и размазанной плоти. Идрисс Крендл раздраженно выдернул трансзвуковой клинок, все еще торчавший в его плоти, и отбросил в сторону.

Повернувшись, Крендл увидел, как близко к нему находится Стройка. Командир скитариев навел плазменный каливр на космодесантника Хаоса. Выстрелом отбросив его назад, Стройка с удовлетворением услышал рев боли Железного Воина. Плазменные шары ярко вспыхивали, врезаясь в покрытую броней плоть монстра. Кузнец войны бросился на Стройку, его тяжелые шаги сотрясали пол инфогробницы.

— Буду я жить или погибну, — произнес Стройка в вокс-динамик, — сегодня ты умрешь, чудовище.

Прежде чем Железный Воин смог ответить, Стройка снял с пояса последний водородный баллон и швырнул его в потолок. Выстрелом из плазменного каливра он подорвал баллон, и воздух над ними вспыхнул как сверхновая. Крендл, будучи гораздо выше, попал под взрывную волну первым, силой взрыва его отбросило назад через колонну когитаторов. Стройку ударило о пол, и лязгая бионикой, скитарий отлетел в сторону.

Оптика Стройки мигала, загружаемые проекции шипели помехами от удара головой о пол. Внезапно Стройка почувствовал, как пол уходит из-под него. Вытянув руку, командир скитариев успел схватиться за край разрушенного участка пола. Повиснув на пальцах, Стройка посмотрел вниз, в вихри адской ненависти, бушующие в расплавленном металле ядра планеты. Абистра-Диномикрон жаждал поглотить Стройку. Жаждал его плоть и металл. Его душу.

Стройка вцепился в край второй бионической перчаткой. Он подтянулся на руках, его металлические ноги все еще болтались над демоническим ядром. Командир скитариев увидел, как Идрисс Крендл, шатаясь, идет сквозь обломки терминалов, жестом давая знак не стрелять своим свирепым Железным Воинам.

— Меня кололи, жгли и расстреливали, оловянный солдатик, — сказал Идрисс Крендл. Голос кузнеца войны поразил Стройку. Он звучал низким грохотом, словно далекий гром орудий на ветру. И все же это был голос офицера, а не монстра.

Крендл посмотрел на обгорелый обрубок, оставшийся от его руки. Сжав изуродованные губы, Железный Воин сдул пламя там, где плоть еще горела.

— Я был на борту «Безупречного», когда он рухнул на Бальзак Минору. Я был в Вечной Крепости, когда сыны Жиллимана обрушили на нее огонь с орбиты. На Малом Дамантине мои братья пытались похоронить меня под горой металла, камней и трупов. И все-таки я жив. Небольшой совет тебе: если намереваешься убить меня — лучше убивай меня полностью.

Крендл злобно ухмыльнулся. Стройка увидел, как из тлеющего обрубка его руки появляется плоть-металл орудийных стволов. Словно растения, тянущиеся к солнечному свету, из обгорелой чудовищной руки стали расти стволы многочисленных пушек. И прежде чем мутировавшая рука завершила свою трансформацию, пушки начали стрелять.

Стройка, уходя от града снарядов, перекатился по полу-шестерне. Развернув аугментические конечности из-за спины, скитарий включил дуговые дубинки. Когда он закончил перекат и уже мчался к Железному Воину, его пистолеты скользнули в руки и извергли в Крендла электрический шторм. На проекциях Стройки мигали предупреждения о необходимости маневров уклонения и безнадежности атаки на ужасного космодесантника Хаоса. Вопреки этим предупреждениям Стройка бежал вперед, зная, что должен подойти близко к чудовищному Железному Воину.

Снаряды Крендла выбили искры из металла его аугментических конечностей, отстрелив одну из дуговых дубинок. Вращая плечевыми суставами и поворачивая торсовый шарнир, Стройка обрушил на чудовище потоки дуговых выстрелов и беспощадные удары оставшейся дуговой дубинки. Ужасное тело Крендла с шипением и треском окутала паутина искрящейся энергии. Дубинка выбивала искры из древней брони Железного Воина, но Крендл был настоящей горой плоти, металла и скверны. Он был одновременно незыблемой преградой и неостановимой силой. Через несколько секунд Стройка осознал ту жестокую реальность, которую его проекции передавали лишь в теории. Неизбежность поражения. Но он был святым воином Омниссии — последним из скитариев на Вельканос Магна — и продолжал сражаться.

Железный Воин двигался со сверхъестественной ловкостью и скоростью, невзирая на свои чудовищные размеры. Он сражался с силой и четкостью убийцы, занимающегося своим ремеслом десять тысяч лет. Он являл собой осквернение идеала Императора, но все равно оставался полубогом. Великолепное извращение генной инженерии, движимое яростью и ожесточением потерянной империи.

Стройка почувствовал, что пушки Крендла пробили гидравлику его ноги. Скитарий бил и расстреливал гигантское чудовище, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли его поврежденные механизмы. Он не сумел избежать удара тыльной стороной громадного когтя космодесантника Хаоса, от которого, шатаясь, отлетел сквозь обломки. Шипастые зубья цепного кулака, появившегося из чудовищной руки, срезали куски плоти с края ладони Железного Воина. Плоть-металл оружия и бионика Стройки встретились в ярком фонтане искр — Железный Воин срезал скитарию руку и аугментическую конечность с дубинкой у плечевого сустава.

Стройка, хромая, попытался повернуться и навести оставшийся дуговой пистолет на врага. На его проекциях вспыхивали предупреждения и транслировались данные, которые он едва мог обработать. Прежде чем его прицельная аппаратура успела навестись на кузнеца войны, Крендл ударом ноги швырнул в Стройку терминал. Зажатый между оскверненной машиной и стеной зала, скитарий мог лишь бессильно дергаться. Его нога представляла собой искореженную массу металла, прицельная сетка расплывалась, калибраторы не отвечали. Выстрелы дугового пистолета еще вспыхивали во тьме инфогробницы, но не попадали никуда. Он слышал хриплый довольный смех, вырвавшийся из груди Железного Воина.

Крендл схватил своей огромной рукой разбитый корпус Стройки, развернул и запустил в стену. Когда шлем Стройки врезался в потрескавшийся камнебетон стены и механизмы разбились, скитарий почувствовал, как его системы с шипением отключаются. Попытавшись подняться, Стройка обнаружил, что проекций и транслируемых данных больше нет. Прицельная аппаратура не работала. Потрескавшаяся оптика мигала статическими помехами. У него было смутное ощущение, что Железные Воины Облитерации собираются вокруг него словно надвигающаяся тьма. Он чувствовал их мрачное веселье и горечь их ненависти.

Стройка попытался поднять дуговой пистолет, но Крендл прижал его оставшуюся руку к стене. Скитарий не мог двигаться. Стройка увидел Крендла вблизи, изуродованное лицо Железного Воина злобно ухмылялось сквозь проволочную сетку. Примус почувствовал, как орудийные стволы уперлись ему в живот. Они выстрелили одновременно, их снаряды разорвали механизмы торсового шарнира Стройки. Металлические ноги скитария упали на пол. Крендл, включив цепной кулак, отрезал оставшуюся руку Стройки у локтя. Схватив его за металлический обрубок, кузнец войны швырнул Стройку под ноги своим Железным Воинам — словно кусок мяса собакам.

Он лежал на полу, лишенный благословений Бога-Машины. Благословенная энергия Движущей Силы исчезла. Разбитая броня его груди поднималась и опускалась с хрипом каждого обреченного вздоха. Беспомощный, Халдрон-44 Стройка мог лишь двигать обрубком руки. Он лежал в растекавшейся луже крови и масла, в разбитой оптике сквозь сыпавшие искры были видны силуэты приближавшихся Железных Воинов.

Скитарий ощутил, как пол содрогается под шагами Идрисса Крендла. Кузнец войны возвышался над ним. Халдрон-44 Стройка чувствовал, как его системы отключаются, и Бог-Машина покидает его. Жуткое полулицо кузнеца войны исказилось в презрительной усмешке.

— Плоть? Железо? — произнес Идрисс Крендл. — Ты недостоин ни того, ни другого, оловянный солдатик оловянного божка.

После этого кузнец войны обратился к Железным Воинам, собравшимся вокруг.

— Он жив — если можно назвать это жизнью. Он думает, что почитает своего Создателя каждым своим вздохом — но мы покажем ему, что значит действительно страдать во имя бога.