Представленный сборник содержит несколько аудиорассказов являющихся частью цикла «Сражения Космического Десанта».
«Кровавый шпиль». Отделению скаутов Кровавых Ангелов предстоит открыть путь дерзкому воздушному штурму, который возьмёт город и обеспечит победу на планете Асконар.
«Волк смерти». Космические Волки под предводительством Эрика Моркаи бьются с тёмными эльдарами в небесах улья Люэтин. Но исход кровавой битвы должен решить поединок самого Моркаи с тёмной госпожой ксеносов.
«Кровь в машине». В раздираемом войной мире Армагеддон Габриэль Сет и его Расчленители сопровождают Имперского инквизитора и её свиту с важной миссией. Но у инквизитора были скрытые намерения, которые могут поставить под угрозу не только миссию Сета, но и само существование его главы… если только он не предпримет решительных действий.
«Из крови». Расчленители и Ангелы Обагрённые прибывают в систему Стромарк для подавления восстания. Расчленителям достаётся одна из основных планет и главная задача будет подавление бунта местного губернатора. На планету спускают Роту Смерти во главе капеллана Апполуса и их основная задача не только привести мир к согласию, но сделать это как можно жёстче, чтобы впредь миры Стромарка не вздумали бунтоваться.
«Террор Нигил». Ангелы Обагрённые были направленные на одну из основных планет системы Стромарк, которая после радиационной катастрофы превратилась в безжизненную пустошь, и им предстоит вычистить местное сопротивление. Но на поверхность планеты могут ступить только древние, которые прибывали в спячке более тысячелетия. Сохранили они свой рассудок или впали в объятия проклятия после стольких лет сна, но ордену всё равно нужна их помощь.
«Магистр охоты». Объявлена Великая Охота, и и Кор’сарро Хан, Мастер Охоты, собирает Белых Шрамов на войну. Они будут выслеживать свою добычу по всей галактике, не останавливаясь, пока её голова не будет выставлена в крепости-монастыре ордена на далеком Чогорисе. Но эта охота станет сложной, потому как жертва так же быстра и хитра, как сыновья Джагатая, и так же смертельно опасна, как Хан. Ибо на этой великой охоте Белые Шрамы ищут князя демонов, известного как Всадник Смерти.
«В конце резни». После резни магистр ордена Расчленителей остаётся один. Бродя по полю битвы, Амит находит последнего выжившего Пожирателя Миров. В яростной схватке Амит понимает, что он в чём-то похож на павшего предателя.
«Сердце Мортариона». Серые Рыцари под руководством верховного гроссмейстера Геронитана столкнулись с армией сына павшего Императора — Мортарионом, — который на равнинах планеты Корновин осаждает последний рубеж защитников. Кальдор Драйго и его верные гроссмейстеры братств возглавили атаку, доверившись секретному плану Геронитана, пока не оказалось, что верховный гроссмейстер не пал от руки князя демонов. Серые Рыцари должны отбросить все мысли о смерти своего командира и как можно быстрее найти нового верховного гроссмейстера или сражение будет проиграно.
«Собратья». Сержанты Ультрамаринов Сикарий и Нумитор возглавляют атаку на оккупированной тау планете Веспетин. Столкнувшись с боевыми скафандрами тау, оба сержанта обнаруживают, что Империум Человека и Империя Тау могут иметь много сходства и различий между собой — но имеет ли это значение, когда ксеносы угрожают владениям Императора?
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
Война пришла на Аксонар быстро. Зная о расплате, жители сами её навлекли. Однажды благородные семьи огромных городов-ульев собрались в шпилях и просто решили, что псайкерская десятина слишком велика. Больше всего от неё страдали близкие аристократические роды, чьи дети были чувствительны к варпу после веков кровосмешения.
И поэтому, когда Чёрные корабли вновь пришли забрать детей Аксонара на службу Золотому Трону, им отказали. Отказали и натравили ополчение улья, давно верное благородным семьям шпилей. По всей планете главные города-улья сбросили ярмо имперского правления, аристократы ульев объявили многокилометровые громады своими владениями.
И тогда под покровом ночи пришли Кровавые Ангелы, 3-я и 4-я роты вместе с контингентом скаутов высадились на поверхность с «Громовых ястребов» и «Грозовых воронов». Отсутствие систем ПВО сделало вторжение относительно простой задачей. Далее космодесантники штурмовали бы города-ульи один за другим, пока перед лицом сокрушительной силы правители планеты не будут вынуждены сдаться и занять своё место. По крайней мере, такой был план.
— Выдвигайте «Поборников», эти укрепления нужно уничтожить немедленно, — приказал капитан Метраен.
Словно в ответ установленные у подножия главного улья Аксонара турели автопушек выпустили очередь в капитана, заставив предводителя Кровавых Ангелов укрыться за командным «Носорогом». То же сделали и его боевые братья, красные фигуры скрылись за транспортёрами, и снаряды безвредно отскочили от толстой брони.
Едва обстрел прекратился, вся 3-я рота открыла огонь по укреплениям, и хотя шквал болтерных снарядов нашёл свою цель, он почти не подействовал на возведённые сепаратистами многометровые адамантиевые щиты.
Вражеские турели вновь открыли огонь, загнав космодесантников в укрытия. Грохот выстрелов заглушил все звуки, и сержанты жестами безмолвно отдавали приказы отделениям занять новые огневые позиции.
Когда турели опять умолкли, настал черёд опустошителей 3-й роты попытаться вывести из строя автоматические укрепления. Плазменные пушки и ракетные установки были наведены на цель, и огненный вихрь охватил стены улья.
Этот залп оказался гораздо мощнее огня стрелкового оружия боевых братьев, но стены и турели устояли. И когда автопушки закончили перезарядку, новая очередь бронебойных снарядов загнала опустошителей в укрытия. Из-за баррикады бронетранспортёров Кровавых Ангелов к стене улья направлялись три ярко-красных «Поборника» — «Поминовение Сорреля», «Ярость Ваала» и «Сангвиний рекс». Их огромные бульдозерные отвалы расчищали путь через каменистую поверхность Аксонара. Заметив новую угрозу, турели автопушек навелись на осадные танки, но поток снарядов безвредно отскакивал от пластин брони. В ответ космодесантники стреляли из размещённых на станках поворотного типа штурмовых болтеров, «Поборники» непреклонно двигались к цели, давя гусеницами всё так, будто это были гнилые деревья.
— Брат Эллион, сокруши стены. Я хочу, чтобы 3-я рота взяла их до рассвета.
— Так точно, капитан.
Выведя машину на оптимальное расстояние, Эллион отрегулировал угол стрельбы огромной осадной пушки «Сокрушитель», установленной на носу «Сангвиния рекса». Последовала короткая пауза, пока прицельные сервиторы проверяли и перепроверяли все возможности, а затем танк Кровавых Ангелов изверг свой смертоносный груз.
Реактивный снаряд нашёл цель и спустя долю секунды взорвался. Ударная волна подняла в воздух клочья земли, а по рядам Кровавых Ангелов застучали камни — обломки больших булыжников, расщеплённых пушкой «Поборника». Словно клубящийся туман, облако пыли накрыло поле боя, скрыв цель из виду.
— Эллион, докладывай! Укрепления разбиты?
Капитан Кровавых Ангелов махнул левой перчаткой, и сотня его космодесантников приготовилась к штурму подножия улья, проверяя оружие и снаряжение, шепча боевые молитвы и литании.
— Уверен, что да, ведь облако пыли не спешит рассеиваться… Нет! Погодите! Никак нет! Адамантиевые щиты целы, повторяю, щиты не пробиты. Капитан скривился.
— Понятно. «Поминовение Сорреля», «Ярость Ваала», выдвигайтесь на позиции, построение прорыва. Я хочу, чтобы вы скоординировали огонь по моему приказу и…
И капитана прервал безошибочно узнаваемый визг противотанковой ракеты «охотник-убийца».
— Эллион, уводи танки!
Но для «Сангвиния рекса» предупреждение пришло слишком поздно. Ракета врезалась прямо в танк, и тяжело бронированный бульдозерный отвал принял на себя львиную долю взрыва. От удара «Поборник» перевернулся, подставив турелям врага уязвимое днище. «Поминовение Сорреля» и «Ярость Ваала» остановились и начали разворачиваться обратно к 3-й роте, чтобы уйти из зоны поражения ракет.
Верхний люк подбитого «Поборника» распахнулся, и наружу вырвался сначала дым, а затем появился и бросивший шлем Эллион, чей красный доспех был заляпан кровью. Вывалившись из люка, он пополз по земле. На мгновение Метраен удивился, ведь имплантаты и усовершенствованная физиология позволяли космодесантникам почти мгновенно оправляться от любого шока или травмы. Так почему же командиру танка тяжело? И тут капитан увидел, что прямо под правым коленом нога Эллиона оторвана, а позади ползущего Астартес остаётся багровый след.
Турели автопушек вновь начали стрелять, но благодаря подбитому «Поборнику» Кровавый Ангел был избавлен от дальнейших увечий. Поняв, что против брони танка снаряды бесполезны, враги изменили подход, и автоматическая пусковая установка «охотников-убийц» втянулась для перезарядки.
— Кровь примарха! Он не справится! Апотекарий Рафаил, готовься принять раненого.
Выскочив из-за командной машины, Метраен начал полукилометровый забег к Эллиону со скоростью, не вяжущейся с габаритами космодесантника. Как капитан 3-й роты, Метраен носил титул Магистра Жертв, и хотя он мог поступиться ради победы оружием и техникой, отчего не раз доходил до драки с Магистром Клинка, космодесантник не собирался жертвовать братьями. И не только он. Слева целое отделение выпрыгнуло из укрытия и бежало за капитаном к раненому товарищу. Метраен не удивился, увидев на их чёрных наколенниках белые черепа. У первого отделения 3-й роты была грозная репутация в ордене, а их сержант, Тихо, всегда стремился быть в гуще действий.
Капитан добежал до Эллиона, вскоре его догнали Тихо и братья. Рискнув выглянуть из-за «Поборника», капитан увидел, что пусковая установка перезарядилась и пытается получить огневое решение. Два боевых брата затащили командира танка поглубже в укрытие, а другой заряжал свою ракетницу.
— Тихо, уничтожь её!
— Я уж думал, ты и не попросишь.
Ветеран-сержант ухмыльнулся, отчего Метраен ощутил тревогу. Все Кровавые Ангелы были знакомы с войной, но Тихо ей наслаждался, как ни один другой космодесантник, с которым капитану 3-й роты приходилось сражаться бок о бок.
— Орфаил, ты знаешь, что делать.
Безбоязненно выйдя из укрытия, стрелок первого отделения прицелился из ракетной установки, игнорируя рвущие землю под ногами пули, прерывисто вдохнул и нажал на спуск. Спустя долю секунды ожила установка «охотника-убийцы», но прежде, чем уничтожитель танков был запущен, боеголовка нашла цель.
— Отличный выстрел, брат Орфаил, — кивнул Метраен. — Теперь, Эллион, давай-ка доставим тебя под опеку Рафаила, хотя я уверен, что добрый апотекарий будет разочарован — враг лишил его возможности провести ампутацию на поле боя.
Танкист скривился, показав окровавленные зубы.
— Благодаря тебе ему сегодня не потребуется редуктор.
Метраен улыбнулся в ответ на грубую шутку. Космодесантники гораздо легче переносили трудности и раны, чем обычные люди, но они не были бессмертными, и когда-нибудь погибали. И всегда рядом был апотекарий, готовый изъять геносемя павшего боевого брата, чтобы передать его новому поколению рекрутов и обеспечить выживание ордена. Двое воинов отделения Тихо донесли раненого танкиста на плечах до линии «Носорогов» и передали апотекарию Рафаилу. Тихо приказал отделению вернуться на позицию, а затем обратился к капитану.
— Что будем делать? Адамантиевые щиты слишком прочны, а пехоту при штурме разорвут в клочья. Скоро мы окажемся без покрова тьмы, а чем дольше мы штурмуем улей, тем больше рискуем быть втянутыми в долгую осаду.
Метраен почесал подбородок и посмотрел на город-улей, активируя вокс.
— Как дела, Кастигон? Смогла наша 4-я рота взять стены второго улья?
— Никак нет.
Услышать голос брата-капитана было приятно, но вот его новости…
— Проклятье, эти щиты слишком прочны. Если бы у меня были дредноуты или несколько отделений Роты Смерти, то тогда бы был шанс, но сейчас я бы предложил орбитальную бомбардировку.
При упоминании Роты Смерти Метраена охватила тревога. Тысячелетиями Кровавые Ангелы страдали от генетического проклятия, переполнявшего их жаждой битвы, «чёрной ярости», которая меняла восприятие времени и делала нечувствительными к даже самым страшным ранам. Некоторые приветствовали «чёрную ярость», но другие боялись, зная, что, когда они поддадутся и займут место в Роте Смерти, их служба примарху и Императору скоро закончиться.
Первый сержант прервал раздумья капитана.
— Что прикажете, капитан?
— Найди сержанта Кардуллу, пусть он и его скауты подойдут сюда.
— А что потом?
— Потом… — улыбка промелькнула по лицу капитана. — Потом мы снова пойдём на штурм.
— Кардулла, доложите о местоположении, — раздался в воксе голос капитана Метраена.
Ветеран-сержант скаутов прекратил подъём и посмотрел сначала на цель, а затем вниз на подножие улья, отпустив один из магнозахватов — электромагнитных кошек, которые позволяли человеку или в данном случае космодесантнику подниматься по отвесным поверхностям, которые иначе не пересечь. Он нажал на вокс-бусину.
— По моим прикидкам полпути.
— Четвёртая рота выйдет на позицию через половину цикла. Продолжайте движение и доложите, когда выполните задание.
Старый разведчик выключил вокс-бусину и продолжил тяжёлый подъем. Он и четверо скаутов карабкались уже пол-цикла, почти восемь терранских часов, и уже час как были скрыты облачным покровом. Они находились в пяти километрах над поверхностью Аксонара. Такой подъем обычный человек не перенёс бы, а предстояло ещё пять километров пути, но Кардулла и его подчинённые больше не были обычными людьми. Генетически усовершенствованные, получившие геносемя предков и имплантаты сверхлюдей, скауты во всём были космодесантниками, пусть и в начале службы. Они больше не были людьми, но ещё не стали полноценными боевыми братьями.
Они двигались в полной тишине, лишь хлопки магнозахватов нарушали покой аксонарской ночи. Никто не проявлял усталости, даже Тофон, для которого это было только второе боевое задание, выглядел таким же свежим, как много часов назад в начале пути.
Внезапно остановившись, Румель, второй по старшинству после Кардуллы и первый кандидат в одну из боевых рот Кровавых Ангелов, подал сигнал отделению сделать то же самое. Он махнул сержанту и показал наверх. Прямо над ними открытый балкон выступал из улья в ночное небо. Судя по непродуманному расположению, его незаконно построил обитатель среднего улья, подражая причудливым украшениям внешнего шпиля.
Стараясь не шуметь без абсолютной необходимости, Кардулла поднялся чуть выше, чтобы лучше видеть. Он учуял запах обскуры или похожего наркотика прежде, чем заметил занявшего балкон. Появился курильщик, и Кардулла увидел, что это ополченец с висящим на боку лазганом. Отпустив магнозахват, сержант сделал сложный жест правой рукой, растянув пальцы и выгнув суставы, показывая, что должен сделать каждый в отделении.
Тофон отпустил оба магнозахвата и, зажав боевой нож в зубах, вскарабкался, чтобы оказаться рядом с балконом, но не на виду у курильщика. Румель, Кардулла и Кашиил заняли позиции в нескольких метрах под выступом, а снайпер отделения по спирали двинулся вдоль цилиндрической внешней стены, чтобы занять место в десяти метрах прямо под балконом.
Благодаря лёгкости, порождённой годами обучения и кодирования, дальнейшее заняло считанные секунды. Держась за стену улья лишь одной рукой, Тофон зажал кончик ножа между большим и указательным пальцами другой, а затем метнул его в ополченца. Кружащийся клинок почти мгновенно вонзился в глотку мужчины, и, не в силах закричать, тот рухнул с балкона, где его подхватили Румель и Кашиил. Кардулла вынул нож молодого скаута из глотки и закрепил тело на магнозахвате, чтобы оно не упало и не привлекло внимания. Ополченец повис, руки и ноги забились в предсмертных конвульсиях, глаза вылезли из орбит от ужаса.
Несколько минут, во время которых ополченец безмолвно усоп, Кровавые Ангелы неподвижно висели, словно жуткие красные горгульи. Получив сигнал от Сайгона, что никто не заметил убийства, они двинулись дальше. Тофон вновь взялся за магнозахваты и приготовился к подъёму, когда сержант подполз ближе и с одобрительным кивком вернул нож.
Пять безмолвных как могила скаутов вновь направились к цели.
Стена техники Кровавых Ангелов непрестанно стреляла по улью, останавливаясь лишь для того, чтобы перезарядить орудия и найти новые огневые решения. Искры летели повсюду, металл бился о металл, но каждый выстрел уменьшал адамантиевые стены лишь на миллиметры. Ракеты летели к огневым точкам, скрытым за прочными щитами. Гораздо чаще они взрывались раньше времени, и автопушки продолжали выпускать очереди по космодесантникам.
Второй натиск Кровавых Ангелов на подножие первого улья был столь же яростным и непреклонным, как первый, но если бы сепаратисты пригляделись, то могли бы заметить, что что-то не так. Теперь по ним стреляли не укрывшиеся за «Носорогами» космодесантники, а сами бронетранспортёры. Сервиторы занимались делом, ранее исполняемым боевыми братьями. Не стихал и огонь тяжёлых орудий, брат Орфаил стрелял с одной позиции и быстро перебирался на другую, откуда выпускал новую ракету, и так без остановки.
Простому наблюдателю бы казалось, что целая рота, а может две, штурмует столицу мятежного Аксонара, но на самом деле это были лишь одиннадцать космодесантников. Приказав остальной 3-й роте встретиться с капитаном Кастигоном и вернуться на орбиту, Метраен приказал одному отделению остаться с ним для второго штурма первого улья. Без колебаний Тихо предложил первое отделение, и после проверки капелланами на случай, если готовность к бою окажется первым признаком «чёрной ярости», горстка Кровавых Ангелов начала изображать гораздо большее воинство.
— Сколько нам ещё продолжать?
Первый сержант как обычно наслаждался битвой, и пусть враг прятался за несколькими метрами адамантия, Тихо держался с тем же пылом и отдачей, с каким бы пробивался через орду зеленокожих.
Капитан сверился с показателями на дисплее визора шлема, прежде чем ответить.
— Не очень долго, одну шестнадцатую цикла.
Когда Тихо выпустил из болтера очередную очередь по автоматическим турелям, Метраен был уверен, что в глазах сержанта промелькнуло разочарование.
Ещё трижды отделение Кардуллы натыкалось на часовых-ополченцев, стоявших на балконах, и трижды бесшумно их устраняло, и скауты словно призраки поднимались всё выше. Теперь им осталось только закончить задание. Пять скаутов быстро и без устали размещали магнитные заряды на шпиле с регулярными интервалами. За считанные минуты установив всё, Кровавые Ангелы начали спускаться так же тихо, как и поднимались.
Проверив напоследок, вся ли взрывчатка на месте, Кардулла активировал вокс-бусину и последовал за ними.
— Задание выполнено. Теперь ваш черёд.
— Ты получил последнее сообщение Кардуллы? — спросил Метраен.
— Получил и понял, начинаю штурм.
Высоко над поверхностью Аксонара, в километрах над главным ульем две полных роты Кровавых Ангелов готовились к битве. Они заряжали оружие, читали литании, а сержанты отдавали приказы отделениям.
— Братья, у нас лишь один шанс. Сержант Кардулла и его скауты сделали своё дело, и теперь наш черёд. Помните, внезапность на нашей стороне, Император и Сангвиний смотрят на нас, а в наших сердцах отвага. Вперёд, к славе или смерти!
Капитан 4-й роты передал короткое сообщение по открытому каналу связи, и в его ухе раздались ободрительные крики. На борту каждого корабля капелланы наблюдали за нетерпеливыми боевыми братьями в поисках следов «красной жажды» и «чёрной ярости», готовясь омрачить наплечники поддавшихся и удалить их из боевого порядка. Но сегодня Сангвиний улыбнулся своим детям, и ни один Кровавый Ангелы не стал жертвой генетических изъянов-близнецов.
Когда звено «Громовых ястребов» и «Грозовых воронов» проходило над назначенной зоной высадки, красное освещение стало зелёным, и одоспешенные великаны один за другим спрыгнули в разреженный воздух, а небо наполнилось красным градом. На невозможной скорости они мчались к земле, силовые доспехи и имплантаты компенсировали гравитационные нагрузки, которые могли бы убить их за секунды.
Доспехи покрылись изморозью, влага выделялась из разреженного ночного воздуха и мгновенно замерзала. Первые несколько километров быстро промелькнули, но едва космодесантники вырвались из облачного покрова, внизу появилась земля. Первые лучи солнечного света только появились во тьме, но красный и оранжевый свет взрывов внизу направлял к цели словно маяк.
Кастигон последним выпрыгнул из «Громового ястреба». Приближаясь к равновесной скорости, он посмотрел наверх, чтобы увидеть, как корабли летят обратно к ударному крейсеру. Затем Кастигон вознёс безмолвную молитву Императору и примарху в надежде, что Метраен правильно рассчитал время, иначе операция будет недолгой. И меньше чем в километре над вершиной улья на его молитвы ответили.
— Во имя крови Сангвиния!
И пришёл конец, быстрый и кровавый. После взрыва верхнего шпиля почти две полных роты активировали прыжковые ранцы и бросились на главный улей. Выплеснулся гнев от невозможности прямого штурма, и спустя минуту после того, как первый Кровавый Ангел ступил в шпиль, на верхнем этаже не осталось ни одного живого сепаратиста. Технодесантники ордена взломали планетарную сеть и начали прямую передачу событий в столице в другие ульи.
Когда 3-я и 4-я роты спустились ещё на два этажа, ульи стали объявлять о безоговорочной капитуляции. Прежде чем Кровавые Ангелы вышли из шпиля, с верхнего уровня, предназначенного исключительно для знати и правящего класса, весь Аксонар вернулся под власть Империума.
Вскоре передача прервалась, но в последовавшие годы, когда псайкерская десятина утроилась, а правящие семьи были смещены одним бескровным переворотом, ходили слухи, что ангелы смерти сошли гораздо глубже в улей, хотя никто не мог их подтвердить. Лишь один Кровавый Ангел был ранен во время короткой, но яростной битвы за Аксонар, и к моменту возвращения на Ваал брат Эллион уже привык к аугметической ноге.
— Знаешь, за это Инкараил может и убить.
Капитан 4-й роты показал на «Носорогов», два из которых были охвачены пламенем. Прогревающиеся двигатели «Грозовых воронов» разгоняли маслянистый дым.
— Я — Магистр Жертв, и скорее возложу на алтарь войны технику, чем боевых братьев.
— Согласен, но вряд ли Магистр Клинка отнесётся к этому так же.
Капитан 3-й роты задумчиво глядел на дымящиеся обломки.
— Действительно, но я всё равно прав.
Первое отделение забралось в «Грозового ворона» с усердием, никак не выдававшим того, что большую часть ночи братья без устали штурмовали почти несокрушимые стены. Единственным свидетельством минувшей битвы были грязь и копоть на покрытых вмятинами и трещинами силовых доспехах. Последним на борт поднимался сержант Тихо, и Кастигон остановил его у подножия абордажной рампы.
— Похвальные усилия, сержант Тихо, но ответь мне… почему ты вызвался принять участие в фальшивом штурме подножия, когда мог обрести славу, обрушившись на улей с небес?
Сержант Кровавых Ангелов посмотрел на своего капитана, словно прося разрешения ответить. Метраен кивнул.
— Потому что я не видел славы, как капитан Кастигон. Пинать зазнавшихся аристократов, еле умеющих держать оружие… где тут вызов? Посмотри на свой доспех.
Кастигон посмотрел на свои невредимые красные доспехи, потом на Тихо. Левый наплечник сержанта треснул, несколько снарядов автопушки застряли в поножах левой ноги, одна из перчаток пропала, а сбоку голову украшал глубокий порез.
— На тебе ни царапины, не так ли?
Кастигон собирался ответить, но понял, что возразить нечего. Сержант был прав. Тихо отвернулся и пошёл за своим отделением.
— Тебе стоит за ним следить. Либо он тебя погубит, либо наденет твой плащ.
— Если только Инкараил не разнесёт мне затылок из болт-пистолета за свои танки.
Кровавые Ангелы улыбнулись. Метраен показал на вершину улья.
— Пошли, нам нужно забрать пассажиров.
Воины в красных доспехах поднялись по трапу «Грозового ворона». Задний люк закрылся, боевая машина взлетела.
А тем временем наверху скаут-сержант Кардулла и его отделение продолжали долгий спуск без жалоб, зная, что исполнили свой долг.
Мон-ки — такая лёгкая добыча. Гомор ухмыльнулся, наблюдая, как одно из этих жалких существ семенит вокруг энергоузла. Он смотрел, как человек идёт, находя путь лишь благодаря зажатому в слабой ручонке фонарику.
Похоже, что мон-ки боялись тьмы. Даже самые храбрые из них не желали оставаться в ней надолго, но их слабые умишки не были способны осознать истинный ужас, что поджидал в тёмных уголках вселенной. С булькающим шипением Гомор выскользнул из тени в реальный мир. Мон-ки обернулся и с ужасом уставился на убийцу.
— Что за…
Холодные как лёд когти мандрагора вонзились в живот человека. Гомор вкусил ужас, ощутил тёплое прикосновение сердца, когда оно перестало биться. Покрывающие чёрную как смоль кожу руны зашевелились, взбудораженные убийством. Он издал щёлкающий звук, и двое родичей проскользнули в материальное пространство. Они посмотрели на Гомора и тихо зарычали, когда тот дотронулся до несомой сферы. Посеребрённое устройство замерцало, от касания проступили древние руны эльдаров. Из глотки Гомора вырвался ещё один ужасный звук, когда чёрное пламя возникло из ниоткуда и окутало сферу обсидиановым ореолом. Другие мандрагоры покорно кивнули и отпустили устройство. Дымящаяся сфера взмыла и замерла в нескольких метрах над основным энергетическим центром улья Люэтин. Устройство пылало. За считанные секунды его покрытые письменами внутренности рассеялись в атмосфере, а металлическая оболочка распалась, не осталось ничего.
В воздухе вспыхнула сверкающая сфера холодной тёмной энергии, чьи завихрения рассекали в ткани реального мира всё новые меньшие дыры. Гомор понимающе и безрадостно улыбнулся, наблюдая, как узы линейной вселенной рвутся словно паутина.
Смертный бы не увидел ничего, но мандрагор родился в ином мире. Глаза порождения тьмы и невероятной реальности привыкли видеть незримое, и Гомора устраивало, что обитатели Люэтина так и не узнают о приближении рока. Люди умрут так же, как и жили — невежественными и напуганными. Рваные края вихря содрогнулись и утихли, полог тьмы из паутины путей соткался в кружащийся портал, чья тень полностью накрыла энергетический центр.
Довольный Гомор нахмурился и тихо зарычал, выполнив свою задачу. Мандрагоры ускользнули во мрак.
Ветер доносил эхо лазерных выстрелов и крики.
— Ударьте, прежде чем добыча разозлится. Вырвите сердце прежде, чем близнецы гнев и отчаяние придадут ей силы.
Кабалиты Расколотой Руки были страстными охотниками, каждое мгновение они посвящали совершенствованию в искусстве убийства. И с жестокой эффективностью исполняли приказы. У защитников Люэтина не было ни единого шанса. Кабалиты мгновенно смяли сопротивление имперских гвардейцев 109-го Люэтинского стрелкового и призванных подразделений необученных рабочих, что побросали дрели и схватились за лазганы. Мстительным потоком воины хлынули из портала путевой паутины, окутанного колдовским пламенем. Десятки быстрых как стрела скифов и покрытых шипами самолётов беспрепятственно пронеслись над плитами укреплений Люэтина, чтобы нанести по улью сокрушительный удар. Кабалиты в доспехах и ухмыляющиеся женщины-гладиаторы высадились на улицы, охотясь и убивая с неугасимой злобой и азартом.
Улей пылал.
Архонтесса Вранак неподвижно сидела на троне из плоти, пока её личный транспорт летел к улью. Под дьявольскими изгибами отполированного шлема она улыбалась обоими ртами. Гомор хорошо поработал. Мандрагор вывел из строя лазерные башни и энергетические поля, являвшиеся первой линией обороны, и убил нескольких высокопоставленных офицеров, чьи выпотрошенные тела посеяли панику среди войск Люэтина. В таком состоянии высокий некрополь стал лёгкой добычей, внутренности улья открылись серпам Расколотой Руки.
Подземные шахты Люэтина были богаты залежами минералов и драгоценных руд, которые до последнего грамма будут добыты и использованы в адских оружейных тёмных эльдаров. Но самой большой ценностью в улье, которая привела Руку к нему, словно умирающего к богу, были неисчислимые толпы шахтёров и надзирателей из Адептус Администратум.
Расколотая Рука обратит их в рабство и уведёт в Комморру, где люди познают истинное значение отчаяния. Счастливчиков разделают на части, чтобы обеспечить гемункулов работой и генетическим материалом для жутких экспериментов. Других замучают во дворцах удовольствий тёмного города, где мучительные смерти — пища для душ. Тех же, кто будет сопротивляться, предадут мечу. Так или иначе, Вранак позаботится о гибели жителей Люэтина.
— Будьте бдительны, — она открыла канал связи кабала, чтобы предупредить ворвавшихся в город воинов. — Разница между добычей и наживкой невелика, и из-за неосмотрительности многие охотники стали жертвами.
— Прости нас, Всеотец, — морщины на лице Эрика Моркаи углубились, когда под ногами захрустело стекло. Разноцветные осколки — всё, что осталось от тысяч витражей, что рассказывали о прибытии Императора на Люэтин. Но стёкла были предназначены, чтобы смотрели на них, а не наружу, а Эрику был нужен лучший обзор.
Моркаи пристально смотрел на узкие улочки Люэтина. Ветер бил в хмурое лицо, прижимая косички бороды к нагруднику. Без бремени шлема Эрик чувствовал запах озона и слышал мучительные крики людей. Он был прирождённым охотником, но волчий лорд, одарённый канис хеликс, понимал стихии так, как ни один из его предков. Эрик наблюдал за добычей с отвесного края парламента улья Люэтин, прижавшись грозным серо-голубым доспехами к тусклым камням. Внизу проносились гладкие корабли, петляя между высокими столпами и шпилями похожих на соборы домов улья. Хищный взгляд Эрика следовал за каждым изменением траектории эльдаров, на невероятной скорости избегавших спорадических выстрелов с нижних этажей.
— Запомни мои слова, брат, об этом дне сложат славные саги, — Эрик повернулся к Агмунду. Волчий гвардеец низко пригнулся на краю, критически глядя на летевшие внизу транспорты и невольничьи суда.
Агмунд согласно оскалился, растянув длинный шрам, что тянулся от виска до шеи.
— Готовьтесь, — Эрик подал команду остальной великой роте. Он отошёл от края, доставая плазменный пистолет, и нажал на активатор цепного топора. Позади готовились к бою Агмунд и Ивар. Волчий лорд размял плечи, чувствуя непривычную лёгкость без огромной медвежьей шкуры. Но сейчас старому трофею было не место.
— Влка Фенрика!
Вокс в ухе Эрика наполнился хором подтверждения, вся великая рота отозвалась на призыв к бою. Из окон и балконов огромных зданий Люэтина Космические Волки бросились на корабли эльдар подобно граду в серых доспехах.
Эрик тяжело приземлился посреди рейдера, укреплённые мышцы ног поглотили костедробительный удар. Волк ринулся вперёд по шатающейся под его весом палубе и убил носового стрелка обратным взмахом топора. Десяток тёмных эльдар изумлённо уставился на волчьего лорда, когда между ними рухнула голова сородича.
Моркаи довольно завыл и выстрелил в столпившихся ксеносов. Ослепительно вспыхнувший плазменный пистолет испарил чужаков. Уголком глаза Эрик увидел Агмунда и Ивара. Волки бились на соседнем корабле, их доспехи забрызгала кровь.
— Анцвити-чужаки, — волчий лорд выругался, когда поток снарядов врезался в его доспехи.
Он обернулся, высматривая стрелявший в него корабль эльдаров. Низко пригнувшись, Эрик укрылся за ограждением, когда к нему устремилась новая очередь, и снял с пояса мельта-заряд. Моркаи закрепил его на корпусе скифа и поставил таймер на четыре секунды.
Эрик выждал, сколько осмелился, и прыгнул. Взрыв мельта-заряда поглотил транспорт в огненном шаре, а ударная волна швырнула волка на атакующий корабль. Он взмахнул цепным топором, зубья впились в корпус, а через миг уже вскочил на палубу. Клинок впился в мягкие внутренности эльдаров. Он скользнул влево, когда последний из экипажа бросился в бой, и ударил лбом в шлем чужака. Металл смялся, круша череп.
— Слабаки, — сплюнул Эрик.
Он стряхнул кровь ксеносов с топора и воспользовался передышкой, чтобы оценить ситуацию. По нейронным имплантатам поступала тактическая информация, рунические письмена проносились перед усовершенствованными глазами. Дюжина братьев погибла во время прыжка, их идентификаторы на дисплее погасли, а в два раза больше получили ранения. Он зарычал, мысленной командой отключил экран и повернулся к несущимся к нему одноместным гравициклам.
— Торольф, убей их.
Приказ волчьего лорда услышал Торольф Ледоход, засевший среди стволов-антенн сенсориума, выросшего на верхних этажах улья.
— За Русса. За Всеотца!
Не включая прыжковый ранец, Торольф спрыгнул с сенсориума и полетел вниз. За ним следовали тридцать Небесных Когтей, падающих сквозь километровый слой смога, который маскировал их присутствие. На дисплее вспыхнули предупреждения — приближались здания улья.
Он активировал прыжковый ранец, короткими рывками меняя траекторию. Украшенные горгульями балконы и выступающие вентиляционные трубы проносились в сантиметрах от лица Торольфа. Перед глазом загорелась красная руна — он падал с такой скоростью, что погиб бы при столкновении. Торольф проигнорировал и сморгнул предупреждение. Едва он вылетел из дымки, как на месте руны возникла прицельная сетка и информации о ситуации. Привычный к этому после десятилетий войны Космический Волк просмотрел иконки, наводясь на Эрика и эскадрилью эльдар.
Торольф включил оба ускорителя, не отводя глаз от указателя высоты, когда прыжковый ранец ускорил падение. Эльдар были почти в зоне поражения. Напряжёнными от сокрушительной силы спуска пальцами Торольф снял с магнитных креплений болт-пистолет и болтер. Протянув руки к приближающимся скифам, он стал похож на валькирий, чьи изображения видел в древних пещерах Фенриса. Валькирии, воины из мифов и легенд, часто изображались сходящими с небес в полных доспехах с мечом и копьём. Эта мысль заставила Торольфа улыбнуться.
На дисплее вспыхнули слова «Прицельная дальность». Он открыл огонь, мускулистые руки не дрогнули, когда взревели болтеры. Позади начали стрелять Небесные Когти, осыпая эльдар градом разрывных снарядов. Скифы были невероятно быстрыми и маневренными, но Космические Волки застали их врасплох, а от шквального огня было невозможно уклониться. Гладкие суда рассыпались под болтерным огнём. Языки пламени облизнули доспехи Торольфа, падавшего через обломки, на миг ослепили, пока не восстановилась оптика шлема.
— Небеса чисты, лорд, — обратился он к Эрику, попеременно включая ускорители, чтобы удержать высоту. — Что… — На дисплее возникла цель. Она двигалась слишком быстро, чтобы могли уследить авточувства, отражалась на экране как сплошная линия. — Рассредоточиться!
По приказу Торольфа Небесные Когти бросились в разные стороны, но слишком поздно. Ускоряющийся корабль эльдаров пронёсся сквозь них, оставляя за собой воздушные мины, а затем парящие заряды взорвались, изрыгая во все стороны пламя и осколки.
Мир Торольфа померк.
Торольф резко пришёл в себя и скривился от боли в спине. Он ударил по застёжке прыжкового ранца и перекатился на живот, отряхиваясь от осколков камня и стекла. Ранец спас ему жизнь, смягчив удар, ускорители смялись. На дисплее мелькала мешанина смазанных образов и тактической информации. Ледоход зарычал, сорвал повреждённый шлем и с досадой отшвырнул его. В голове гудело от взрыва, рёбра болели. Космический Волк сел и огляделся. Он упал в какую-то часовню. Мощёный плиткой пол треснул под бронированной тушей, каменные святые сердито смотрели с постаментов. Торольф поискал взглядом оружие и выругался — его нигде не было. С трудом поднявшись, он посмотрел вверх, на разбитые стёкла и купол, прервавший падение. Волк размял шею, тяжело дыша, пока усиленная физиология наполняла организм адреналином.
— Пусть тебя найдёт слава, Йорик, — тихо отблагодарил Торольф железного жреца за поддержание уровня болеутоляющих в доспехах. Боль фокусировала разум, отчего было проще убивать, чем думать. Скрипя зубами, Ледоход вышел из часовни и позволил звукам боя привести его к разбитой улице. Он помедлил, позволяя глазам привыкнуть к относительному полумраку. Свет не доходил до нижних галерей некрополя, путь лучам преграждали огромные здания и бесчисленные солнечные коллекторы. Волк принюхался и зарычал от вони ксеносов. Они были близко, возможно на этом же этаже. Торольф пошёл по запаху, переступая через трупы проповедников, выпотрошенных эльдар, брошенных гнить словно скот.
Торольф пригнулся, когда сверху раздались выстрелы из тяжёлого болтера. Он прислушался, чтобы понять, откуда стреляют. Слева, посередине следующего прохода. Космический Волк двинулся дальше, слыша треск лазганов и приглушённые хлопки ружей эльдаров. Обойдя здание Администратума, он прижался к стене и выглянул из-за угла. Трое имперских гвардейцев укрылись за мешками с песком и отстреливались от наступающих с северо-запада пяти эльдаров. Разорванные шипастыми снарядами тела остальных солдат валялись на дороге.
Торольф услышал, как выскользнул из магазина болт, а затем безошибочный звук заклинившего патрона. Тяжёлый болтер умолк, и воин мгновенно выскочил из укрытия и бросился к гвардейцам.
— Стреляйте! Продолжайте стрелять!
— Не могу, я пытаюсь.
— Стреляй же, они идут! — в голосе раздалось отчаяние.
— Император побери! Затвор заело.
— Ну давай, дай взглянуть.
— Они идут! Идут! — закричал другой.
Торольф взревел и шлёпнул кричащего гвардейца по лицу, сломав челюсть. Солдат упал без сознания, а двое других просто уставились на Космического Волка расширившимися от ужаса глазами. Едва ли они когда-либо видели космодесантников, и сейчас Волк казался им страшнее приближающихся пиратов.
— Дай… дай мне оружие! — от боли язык Торольфа заплетался.
Старший из двух гвардейцев открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.
— Зубы Русса, — раздражённо зарычал Ледоход. Он протолкнулся мимо солдата, протянул руки и сорвал тяжёлый болтер с креплений.
Мерзкий запах плоти чужаков забил ноздри Космического Волка. Эльдар были совсем рядом. Закряхтев от сверхчеловеческого усилия, Торольф передёрнул затвор и открыл огонь.
— Убирайтесь в бездну!
Передние ксеносы умерли мгновенно, от их хрупких тел остался лишь красный туман. Остальные бросились в укрытие, но Торольф не оставил им ни единого шанса, выстрелы разорвали обломки и сломанные машины. Бывший длинный клык был знаком с тяжёлым болтером, как с морщинами на своём лице. Ему потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы выследить и убить чужаков. Торольф принюхался, ища выживших. Никого. Затем он скривился от мерзкого запаха. Ледоход повернулся к съёжившимся гвардейцам, заметил на их штанах расползающиеся мокрые пятна и ухмыльнулся.
Эрик взревел, когда зубья его топора разорвали очередного эльдара. Он стоял на горе мёртвых ксеносов в забрызганных кровью доспехах и изучал тактический экран на дисплее. Засада удалась, больше половины чужаков погибло или обратилось в бегство. Но в атаке настал критический момент, одна ошибка, и натиск дрогнет. Эльдары всё ещё превосходили их десять к одному, а Волки рассеялись по всему улью. Нельзя было позволить ксеносам перехватить инициативу.
Звуки взрывов привлекли внимание Эрика к юго-западу, где в небе появился огромный корабль, больший, чем все уже встреченные. Острый нос рассекал горящие обломки меньших катеров, прокладывая путь к Рагнавальду и его разведчикам.
На бортах корабля вспыхнули батареи продолговатых энергетических орудий, и волчий лорд заскрипел зубами от гнева. Идентификатор Рагнавальда почернел.
— Сожри их Русс. Мы должны сбить этот челн, — Эрик выругался, когда ещё шесть рун пропали с дисплея.
— Её окружает какой-то энергетический щит. Мы не можем ни взять её на абордаж, ни подобраться достаточно близко, чтобы установить заряды, — проворчал Агмунд.
— Мы должны найти способ. Мы…
Словно в ответ на требование волчьего лорда, шквал болтерного огня обрушился на щит из нижнего улья. Прозрачный энергетический пузырь вспыхнул и лопнул, крупнокалиберные снаряды достигли цели.
— Вперёд! За Русса! Вперёд! — Эрик взмахнул топором в сторону открытого корабля, приказывая атаковать, когда перегруженный щит исторг бурю бессвязного шума.
Эрик вскочил на транспорт, Агмунд и Ивар последовали за ним. Телохранители архонтессы обрушили на Космических Волков сверкающие алебарды. Эрик блокировал попытку отсечь ему голову и в упор выстрелил в лицо эльдара. Плазменный разряд испарил череп ксеноса и убил другого, бежавшего следом.
Эльдары были опытными воинами, но бились по одиночке, желание убивать лишало их защиты. Космические Волки сражались как стая, каждый выпад и удар был нанесён в унисон с ударами братьев, чтобы пробить брешь в обороне и сокрушить врага.
— Ты налево! — взмахнул клинком Ивар.
Агмунд обернулся и вскинул оружие, парируя удар эльдара, а затем рубанул его по плечу. Он зарычал, когда цепной меч впился в доспехи телохранителя архонтессы — сегментированный, куда более тяжёлый и прочный, чем у других чужаков. Вместе с воинскими навыками и сверхъестественной ловкостью это мешало нанести смертельный удар.
— Довольно плясок, — Агмунд уклонился от выпада врага, примагнитил меч к доспеху и ударом плеча отбросил эльдара. А затем, прежде чем ксенос пришёл в себя, бросился вперёд, блокировал руки и схватил за хрупкую шею, — Пусть Русс дарует тебе удачный полёт!
Фыркнув, Эгмунд сбросил пинающегося эльдара с корабля. Ивар с ухмылкой последовал примеру волчьего гвардейца и спихнул двух оставшихся ксеносов навстречу погибели.
— Похоже, Ивар хочет твоё место за пиршественным столом, — усмехнулся Эрик и повернулся к зловещей архонтессе, неподвижно сидевшей на троне. Её отполированная угольно-чёрная броня резко выделялась на фоне кровоточащих трупов.
— Я Вранак. Запомни это имя, мон-ки. Скажи его своему богу-трупу, когда перед ним предстанешь.
Словно поток тьмы эльдарка вскочила с трона и ударила в грудь Эрика протянутым кулаком. Волчий лорд пошатнулся, покатился назад.
Эрик бросил плазменный пистолет и в последнее мгновение вцепился в край ограждения. Повисший на борту волчий лорд пытался остаться в сознании, чувствуя себя так, словно на него наступил боевой мамонт. Из глубокой трещины в нагруднике текла кровь.
Архонтесса шагнула вперёд, чтобы закончить начатое, но Агмунд и Ивар преградили ей путь рычащими цепными мечами. Вранак проскользнула между Волками, парируя их удары искусными поворотами меча. Агмунд закричал, когда архонтесса взмахнула клинком и подрубила ему ноги в коленях, потрескивающее лезвие без усилий прошло через доспехи и кость. Через миг умер Ивар, первый же выпад пронзил его основное сердце, а затем клинок рассёк второе.
— Неуклюжие мартышки, — проворчала Вранак, сталкивая дёргающегося Агмунда с транспорта.
Эрик зарычал и забрался обратно на платформу.
— Твоя смерть принесёт им славу.
Волчий лорд сжал рукоять топора обоими руками и разделил два оружия. Крутанув топорами, чтобы оценить вес, Эрик бросился в атаку, ударяя со всей яростью, со всем мастерством, но клинки рассекли лишь воздух. Архонтесса мелькала вокруг, рубила бока волчьего лорда, пронзала его живот. Эрик взревел. Вранак с ним играла.
Пока волчий лорд пытался найти способ победить, на его ретинальном дисплее разгорались руны тревоги. Их он игнорировал, тело выдержит. Ударам эльдарки не противостоять. Она слишком быстра, даже Эрику не уследить. Но волчий лорд чуял её. Слышал удары сердца дьяволицы.
Вранак ринулась вперёд, нацелив клинок в горло космодесантника.
Эрик слышал, как участилось дыхание архонтессы в предвкушении убийства. Он шагнул влево, низко взмахнув топором в сторону живота Вранак. Она отскочила, и чуявший запах Моркаи метнул второй топор туда, куда указывал нос. Кружащееся оружие задело архонтессу, на мгновение она потеряла равновесие. Этого было достаточно. Эрик прыгнул вперёд, обхватил её могучими руками и столкнул.
Они оба падали навстречу гибели.
— Ты убил нас обоих… — захрипела Вранак, задыхаясь в объятиях волчьего лорда.
Эрик чувствовал страх архонтессы. С мрачным удовлетворением он слушал, как сердце эльдарки бьётся всё чаще. Его же пульс остался спокойным и уверенным, хронометр отсчитывал секунды до удара. На краю слышимости волчий лорд заметил приближающийся катер. Он услышал рёв двигателей, когда судно вступило в бой, ощутил порыв ветра, когда оно подлетало. Когда Эрик впервые заметил катер, тот был лишь крохотной точкой, искрой на горизонте. Теперь же в метрах внизу гладкий корабль почти заполнил поле зрения. За мгновения перед смертью архонтесса осознала, как ошибалась.
Волк и эльдарка врезались в транспорт.
Вранак всхлипнула, когда под весом Эрика сломались все кости её тела. Волчий лорд поднялся и уставился на окруживших его эльдар.
— Кто следующий!?
Обломки сыпались на нижние уровни улья Люэтин, рейдеры эльдар горели, их катера падали с небес градом покорёженного металла.
— Трусы! — Торольф резко повернулся, наводя тяжёлый болтер на небольшие одноместные гравициклы, спасавшиеся от гнева Космических Волков. Он открыл огонь, полоса разрушений протянулась вдоль высоких жилых зданий, эльдары заметались.
Ледоход недовольно заворчал и вновь прицелился, а затем выпустил очередь разрывных снарядов в здания наверху и впереди кораблей. Пилоты эльдаров, ослеплённые падающими обломками, не меняли курса. Передний корабль врезался прямо в глыбу падающего камнебетона и взорвался, два остальных резко замедлились и спикировали, спасаясь от обломков и огненного шара — как и ожидал Торольф.
Космический Волк ухмыльнулся и спустил курок, изрешетив корабли. Шквальный огонь разорвал броню и воспламенил топливные баки. Он продолжал стрелять, удерживая спусковой крючок, пока оружие не умолкло. Счётчик боеприпасов показывал ноль.
Торольф уронил болтер и припал на колено. Боль от ран вернулась с новой силой. Он ощутил, как слабеют мускулы, когда тело перенаправляло кровь и питательные вещества, чтобы подлатать внутренние органы. Торольф сделал долгий, мучительный вздох и замер. Что-то было не так. Он принюхался, пытаясь найти источник тревоги. Но не ощутил ничего, кроме своего запаха, не почувствовал даже дымящиеся вокруг гильзы и выхлопные газы кораблей эльдаров. Мускулы Торольфа напряглись в предвкушении, когда он понял, что мир умолк.
Ледоход больше не слышал ни грома битвы, ни стаккато болтерного огня, ни гула катеров эльдаров. Он заставил себя встать и оглядел улицы. Тьма приближалась, люминаторы гасли один за другим. Стало холоднее, чувство тревоги усилилось, когда на доспехе появилась тонкая изморозь.
— Покажитесь, дьяволы! — зарычал Торольф, сверля мрак свирепым взглядом.
Гомор выскользнул из теней, а за ним с хлюпающим звуком в материальный мир последовали ещё трое сородичей. Торольф обнажил нож и оскалился, длинные клыки сверкнули в свете единственного мерцающего люминатора, когда мандрагоры пришли за ним. И не в последний раз мир Космического Волка померк.
Сегодня я донесу до твоего вида значение слова «гнев». Я убью тысячу из вашего грязного племени прежде, чем твоя кровь обсохнет на моих перчатках.
Капитан Яго спустил остатки содержимого желудка себе на ботинки и надел респиратор. Кровавые ошметки командного отделения покрывали его изношенную красновато-коричневую шинель, заляпанную скользкой грязью. Лишь по милости Императора он не погиб вместе с ними.
— Император закалил мою душу сталью, — прошептал молитву Яго и выпрямился, прислонившись к стене траншеи, чтобы не упасть.
Вдоль всей линии обороны солдаты 89-го полка Стального Легиона Армагеддона поднимались с земли, бормоча свои собственные молитвы. Атака орочьей артиллерии была зверски эффективной. Шары сверкающей энергии пронеслись по окопам, взрываясь молниеносными вспышками, выворачивающими людей наизнанку.
Яго вздрогнул и закашлялся, стуча кулаком в грудь, пытаясь прочистить горло. Его измученные войной кости ныли. Все инстинкты велели ему лечь, свернуться калачиком в грязи и позволить неизбежному случится. Может быть, если бы он был на другом мире и сражался в другой войне, он бы так и поступил. Но Армагеддон был его домом. Если не он, то кто будет сражаться за него?
— Капитан… Капитан, вы должны увидеть это.
Яго повернулся к сильно иссеченному солдату, протягивавшему ему магнокуляры.
— Что это, солдат? — ответ Яго был отмечен новым приступом кашля.
— Я не знаю, сэр. Я думаю, что… Йонис думает, что это ангелы.
Яго взял магнокуляры у трясущегося солдата и аккуратно поднялся на край траншеи.
— Как далеко?
— Триста метров, сэр.
Яго отрегулировал линзы магнокуляров.
— Где? Я не…
Он выругался, когда в поле зрения показался отряд багрово-пепельных воинов. Они были столь же высоки, как чудовищные орки и облачены в грубую военную броню, отделанную заклепкам размером с кулак.
— Космодесантники… — эти слова невольно сорвались с уст Яго. — Слава Трону. Космодесантники.
Яго перефокусировал магнокуляры, увеличив ближайший отряд ангелов Императора. Хотя он не видел раньше ни таких багровых доспехов, ни зубчатой пилы на их наплечниках, Яго не сомневался, что они были там, чтобы спасти его. Ободренный их появлением, он отрывисто отдал приказы своим воинам.
— Доркас, приведи тяжелый болтер в рабочее состояние. Триано, я хочу, чтобы минометный расчет открыл огонь через две минуты. Осрик, пусть ваши люди будут готовы выдвигаться, когда начнется обстрел. Мы перезахватим передовую линию. Подготовьте…
— Сэр, входящий сигнал. Вражеская авиация.
Яго обратил свой взгляд в небеса. К ним мчалось облако густого чёрного дыма.
— Орочьи бомбовозы. В укрытие! Найдите укрытие!
Яго бросился на землю, бормоча молитвы защиты, когда рычащие носы орочьих самолетов ворвались в поле зрения. Он уткнулся лицом в землю, прикрывая голову руками, когда в небе над ним разразился огонь орудий.
Друг за другом в воздухе прогремели два взрыва. Яго поднял голову и увидел над собой сгорбленную хищную фигуру кроваво-красного цвета. Разнообразные орудия на крыльях и носу сверкали смертельными разрядами, разрывавшими машины орков на части.
Яго поднялся на ноги, вновь обретя силу.
— Император послал нам в помощь ещё больше своих ангелов! Мы не можем ударить в грязь лицом перед ними! Вперед! Прорываемся вперед! Во славу Терры, вперед!
Яго понятия не имел, какому ордену принадлежали космодесантники этой второй волны. Это его не волновало. Впервые с момента начала утреннего наступления Яго начал верить, что он сможет пережить этот день.
Глаза орка представляли собой щелки размером с кулак, глубоко посаженные на его корявом лице. Горящие яростью красные зрачки напряглись в центре злокачественной желтой склеры, глядя на Сета так, будто это могло помочь орку вырваться из захвата. Магистр ордена Расчленителей сжал шею орка и наклонился ближе.
— Ты сражаешься с яростью зверя, орк.
Орк вонял застарелым потом и недавно пролитой кровью. Вонь непереваренного мяса исходила от его дыхания, вырывавшегося через щели между разбитых резцов, усеивающих его десны.
— Но сегодня я донесу до твоего вида значение слова «гнев». Я убью тысячу из вашего грязного племени прежде, чем твоя кровь обсохнет на моих перчатках.
Орк вызывающе прохрипел, его боевой клич закончился сдавленным хрипом, когда Сет отделил его голову от тела.
— Ради Сангвиния, ради Крови, убить их всех! — проревел Сет своим воинам и развернулся, вырывая свой эвисцератор из груди убитого орка и тут же рассекая им еще двух зеленокожих.
Орки разлетелись сгустками крови и кусками изрубленной плоти. Сет прорычал, ободренный резким медным привкусом их крови, плеснувшей ему на лицо. Он убил следующего орка, обрушив свой кулак на его череп. Лицо зеленокожего смялось с неприятным хрустом, его зубы посыпались изо рта. Звуки боя звенели в ушах Сета подобно праведному пению. В сравнении с сокрушительным биением его сердец, они были похожи на шепот.
Сердца стучали в его груди громче любого болтера, утробнее любого предсмертного крика.
Они были барабанами войны, направляющими его конечности в битву со всей яростью, что даровал ему его отец.
— Я. Гнев!
Помимо Сета, ещё пять членов его командного отделения вырезали массы орков с той же неумолимой жестокостью. Ветераны Натаниил и Шемаль охраняли его фланги, прорубая себе путь вперед цепным оружием в каждой руке. Технодесантник Метатрон и чемпион роты Харахель были на передовой ромбообразного построения. В тылу построения Низрок поливал врагов огнем своего болтера, прикрывая продвижение своих братьев.
— Магистр Сет, слева от вас, — прорычал Низрок, разрывая на части орка с зазубренным тесаком, надвигавшегося на него.
По предупреждению Низрока Сет повернулся, направляя свой клинок вверх, наперерез силовому когтю, нацеленному в его голову. Сервоприводы его брони протестующе плевались и скулили, сопротивляясь напору орка. Чудовищно жилистый и агрессивный, закованный в огромную военную броню, зеленокожий был на голову выше магистра ордена и настолько же шире в плечах. Сет стиснул зубы, вкладывая все свои силы в сопротивление орку. Тем не менее, этого было недостаточно. Потрескивающий коготь приблизился к его голове.
Сердца Сета выли в его груди, как звери в клетке. Перед его мысленным взором, он стоял в море орочьей крови. Он не сдастся. Он вырвет руку орка из сустава, пробьет кулаком его грудь и сплющит его жалкое сердце между пальцами. Он убьет его, сокрушит его. Он…
Значок статуса высветился на ретинальном дисплее Сета — они достигли намеченных координат. Это вмешательство привело магистра ордена в чувство. Сет ослабил сопротивление, снижая свой центр тяжести, и позволил когтю опустить его клинок вниз, после чего дернулся вперед и вырвал свое оружие через бедро орка.
Зеленокожий взревел от боли и рухнул на землю. Сет не пощадил его — он поднялся и вонзил свой клинок в его спину. Зеленокожий дергался в конвульсиях, пока зубья эвисцератора крошили его органы в кровавую требуху.
— Грязный ксенос. Покойся с миром, — выплюнул Сет, обрушив свой бронированный ботинок на череп орка. Магистр ордена открыл общий канал связи с ротой и обратился к своим воинам:
— Братья, оборонительные рубежи полков Стального Легиона вокруг улья были рассеяны. Мы выиграем им время, необходимое для объединения. — Сет вырвал энегроэлемент из своего эвисцератора и поставил на его место новый.
— Магистр Сет, — Низрок указал на пять золотых фигур, спускающихся к ним.
Сет закончил крошить на части орка, с которым только что сражался, бросил взгляд в небо и глухо прорычал.
— Сангвинарная гвардия.
Они были одеты в броню из полированного золота, обрамленную крыльями чистейшего белого цвета, носили богато украшенные шлемы, блестящие лицевые пластины были отделаны насмешливыми улыбками. Кровавые Ангелы. Первые среди сынов Сангвиния, только они были достаточно высокомерны, чтобы скрывать свою ярость под масками из золота и латуни.
Лицо Сета скривилось в презрении. Красота снаружи не избавит от зверя внутри.
— Чего хотят собаки Данте? — Харахель не побеспокоился о том, чтобы использовать закрытый вокс-канал.
— Ничего хорошего, брат, — сказал Сет.
Сангвинарные гвардейцы приземлились посреди града болтерного огня. Неожиданная свирепость атаки Кровавых Ангелов на мгновение остановила орочье наступление, когда их разрывные снаряды начали отрывать конечности и сминать туловища.
— Магистр Сет. Я брат Анакиэль, первый сангвинарный гвардеец седьмой когорты Ангелов.
— Это не то место, где можно снискать славу, кузен. Зачем ты пришел?
— Я здесь, чтобы забрать тебя и твоих людей, — сказал Анакиэль.
— Забрать?
— Да. Брат-капитан Тихо хочет, чтобы вы отправились вместе с нами.
— Наша миссия здесь не завершена, — сказал Сет.
— Эта миссия безрассудна. Вы не сможете сдержать зеленокожих без дополнительной поддержки.
— Тогда пусть Тихо отправит кого-нибудь.
Анакиэль схватил наплечник Сета, когда Расчленитель отвернулся от него.
— Вы должны пойти с нами прямо сейчас. Сюда прибывает всё больше орочьей техники. Мы не можем медлить.
— Если твоя рука коснется меня ещё раз, я её отрублю.
— При всём уважении, на карту поставлено больше, чем ты полагаешь.
— Много чего поставлено на карту. Здесь. Сейчас. Если мы оставим гвардейцев сражаться в одиночку, они погибнут.
— Возможно.
— Не опекай меня, Кровавый Ангел.
— Это уже не ваше сражение.
— Пока Император не поднимется со Своего Трона, я — и только я — буду решать, где мы будем сражаться.
— Ты ставишь свою собственную жажду крови выше нужд Империума?
— Будь осторожен, кузен. Ты взял с собой недостаточно воинов, чтобы испытывать меня.
— Исполни свой долг и сделай, как приказал Тихо, — Анакиэль протянул маг-зажим троса Сету.
— Кровь тех, кого мы оставляем умирать, на твоих руках,
— Придержи своё благочестие. Я не в том настроении, чтобы потакать твоему лицемерию.
Мышцы Сета напряглись, достигнув предела его брони. Его челюсть дернулась, когда он представлял себе, как его зубы рвут плоть Анакиэля. Рычание эвисцератора было похоже на ужасную сирену, его лезвие требовало, чтобы он разрубил Кровавого Ангела пополам.
Сет взревел и бросился в орочью свалку, круша, рубя и разрывая, пока каждый зеленокожий в пределах досягаемости не оказался измельчен в кровавую кашу. Сет сжал свое оружие, дробя то, что осталось от его злобы, между перчаткой и рукоятью, и повернулся к Анакиэлю.
— В другой раз, Кровавый Ангел, — Сет вырвал маг-зажим из рук Анакиэля. — Ко мне, братья. Мы уходим отсюда.
Капитан Яго опустился на колени, смотря как штурмовой корабль космодесантников исчезает вдали. Император покинул его. Оставил его умирать в грязи. Его люди погибли быстро, зарезаные орками, когда те захватили их позиции.
Яго снял респиратор и уронил голову на плечи. Без защиты токсичность атмосферы убьет его через несколько минут. Он улыбнулся. Он сомневался, что проживет так долго.
— Император… почему? — Смотря вверх на серое, цвета металла небо, Яго успел пустить одинокую слезу, прежде чем орочий клинок разрубил его позвоночник и оборвал жизнь.
— Тихо. Почему меня отозвали? — Сет промаршировал в комнату командования, его слова звенели подобно болтерному огню, нарушая размеренный гул, пронизывающий комнату. — Какое дело не могло подождать, пока мы защитим Вулкан?
— Успокойся, брат. Все будет объяснено, — не оборачиваясь, ответил капитан Эразм Тихо. Он стоял спиной к комнате, его внимание было сосредоточено на серо-голубом тактическом гололите, возвышавшимся у дальней стены комнаты.
Поток тактической информации прокручивался на его мерцающей поверхности. Движущиеся кластеры красного и зеленого цветов отмечали позиции орков и имперских сил. Линии атак и отступлений перекрывали друг друга, изображая предполагаемые модели боев. Под взглядом Тихо на гололите появились надписи на усеченном готике, детализирующие температуру, направление ветра и плотность почвы. Числа, обозначающие количество боеприпасов и раненых, мерцали как сломанные люминаторы, так как они постоянно обновлялись в соответствии с потоком вокс-докладов, стекающихся со всех концов планеты.
Хотя освященные хранилища данных тактических когитаторов неустанно работали, усваивая информацию, а сомкнутые ряды сервиторов переговаривались на высоких тонах, собирая и обрабатывая данные, был необходим воин темперамента Тихо, чтобы понять всё это. Усиленная физиология и десятилетия горького опыта Кровавого Ангела позволяли ему выполнять работу сотен имперских тактиков.
Сет нахмурился при виде безупречной боевой брони Тихо. Как и у Анакиэля, она была из полированного золота и блестела под белым светом ламп накаливания, усеивавших комнату.
— Ты можешь называть меня
Сет окинул взглядом комнату. Он презирал толпу ряженых ученых, которые стояли, склонившись над графиками данных и голопроекторами. Они были жалкими негодяями, и его презрение к ним было физически ощутимым.
Сангвинарный гвардеец вышел из одной из многочисленных ниш в комнате, преграждая дорогу Сету.
— Следи за своим тоном, Расчленитель.
— За сегодня я достаточно насмотрелся на ваших,
— Если бы мы не были на войне, я бы посмотрел, как ты научишься уважению на дуэ…
— Если бы мы не были на войне, я бы убил тебя, — сказал Сет.
— Ты…
— Хватит, — Тихо обернулся, сверля Сета своим единственным глазом. — Все вы, оставьте нас.
— Капитан. — Сангвинарный гвардеец не отрывал глаз от Сета, пока кланялся, отдавая честь Тихо.
Разговоры и шум плавно перетекали в тишину по мере того, как находившиеся в комнате покидали её, оставляя Тихо и Сета в одиночестве.
— Данте возложил на меня ответственность за эту войну, Сет. Ты будешь отчитываться передо мной так же, как если бы это был он, — сказал Тихо.
Сет улыбнулся.
— Приятно видеть, что в тебе все еще есть стержень, брат. Я волновался, что командование начало размягчать тебя, — выйдя вперед, Сет сжал наручи Тихо в воинском приветствии.
— Приятно, что хотя бы ты не изменился в это неспокойное время, брат.
Гнев отхлынул от лица Кровавого Ангела, когда он заговорил, но Сет обнаружил нечто большее за сдержанным приветствием Тихо. Звериный блеск в его глазах.
Сет провел достаточно времени в роте проклятых, чтобы уметь распознать черную вспышку ярости. Он почувствовал легкий приступ печали, вызвавший онемение в кишечнике. Тихо был великим воином, такого будет нелегко заменить. Его дух был так же силен, как ваальская сталь, но кровожадности и безумию не потребуется много времени, чтобы овладеть капитаном.
Тихо постучал по кнопке на ближайшей к нему консоли, активизируя гололит над головой.
— Это рудник Эфес. Он расположен на острове к юго-западу от Огненных Пустошей. Мне нужен ты, чтобы защитить его.
Сет ходил вокруг изображения шахты, тщательно изучая его.
— Шахта незначительна. Мы ничего не получим от её защиты. Если я отзову свои силы с Вулкана, улей может пасть… — Сет повернулся, указывая на большой тактический гололит на дальней стены комнаты.
Позади него открылись двери.
— Если это произойдет, фланг Улья Прайм останется незащищенным, — сказал Сет.
— Вы правы, Габриэль, — женскому голосу предшествовали шаги, когда новоприбывшая вошла в комнату. — Но здесь на карту поставлено больше, чем судьба одного мира.
Сет повернулся к женщине. Кулон Инквизиции висел у нее на шее. Его лицо застыло. Агенты ордосов не предвещали ничего, кроме раздора.
— Вы будете обращаться ко мне «магистр ордена», инквизитор.
— Мои извинения, магистр ордена, — инквизитор прошла мимо Сета, став во главе комнаты. — Я — инквизитор Нерисса. Я здесь по приказу самого Императора.
— Я сомневаюсь, что вы уже выползли из чрева матери к тому моменту, когда Император в последний раз отдавал приказ.
— Я агент святейшей Имперской Инквизиции. Каждое действие я совершаю по Его приказу, произносит Он его или нет.
— Чего ты хочешь? — спросил Сет.
— Как вы думаете, почему орки вернулись на Армагеддон?
— Я не желаю понимать ксеносов, только убивать их, — сказал Сет.
Нерисса улыбнулась, но в её лице не было тепла.
— Если бы это было правдой, то я боюсь, Расчленители были бы не более чем кровавыми берсеркерами, какими они, по слухам, являются.
— Поостерегись, инквизитор. Твое положение дает тебе определенную степень защиты, но ты не среди друзей.
— Война продолжает возвращаться на этот мир не случайно, — пока она говорила, Нерисса приблизилась к панели управления гололитом. Проведя манипуляции, она увеличила изображение шахты, рельеф которой стал отчетливей. — Хотя они могут сами этого и не знать, я верю, что орки подтянутся сюда. Призванные в шахту духом, более приспособленным к войне, чем даже зеленокожие.
Гололит вздрогнул, когда шахта исчезла, растворившись и показав то, что лежало под ней.
— Титан? — голос Сета упал до шепота.
— Да, класса «Император», чтобы быть точным, и он не принадлежит кузницам Марса.
— Архивраг не ступал на эту планету с такими силами на протяжении тысяч лет. Незадолго до того как Армагеддон был перезаселен, — сказал Сет.
— Это правда, — кивнула Нерисса. — Но процесс терраформирования прошел не без ошибок. Иногда элементы
— Ты уверена в этом?
— Нет, не уверена, — сказала Нерисса. — Но я редко когда позволяю себе такую роскошь, как уверенность. Если есть хоть малейший шанс, что титан похоронен там, мы должны выдвигаться, чтобы уничтожить его до того, как он попадет в лапы орков. Мы не имеем ни малейшего представления о том, что за вредоносный интеллект дремлет в машинном сердце титана. Мы не можем позволить оркам пробудить его или, что еще хуже, переместить его в другой мир. Такой серьезной угрозе для Империума не позволительно ускользнуть из наших рук.
— Я не покину улей Вулкан из-за твоей прихоти. Когда улей будет в безопасности и орки будут отброшены, я пересмотрю эту просьбу.
— Вы меня не поняли. Это не просьба.
— И ты пойми наши отношения. Я ничем не обязан тебе, инквизитор.
+Было бы печально, магистр, если бы вы приговорили свой орден к истреблению из-за чего-то настолько незначительного, как несколько миллионов жизней,+ Нерисса протолкнула эти слова в сознание Сета.
— Говори яснее, ведьма, — в отличие от Нериссы, Сет не был псайкером, но кипящий в нем гнев врезался в ее сознание подобно кинжалу.
— Если вы мне откажете… Если вы не исполните свой долг, то я буду вынуждена обеспечить своим коллегам в ордосе возможность выполнить их долг, — глаза Нериссы сузились. — Когда вы последний раз предоставляли партию геносемени для тестирования, Расчленитель?
— Ты смеешь мне угрожать?
— Я агент Трона! Нет ничего такого, что я не смею или не могу сделать во имя долга перед Императором.
— Хватит, вы оба. Сет, Данте считает, что Нерисса права. Он бы взял тебя, чтобы сделать это. Я передислоцирую третью роту, чтобы поддержать обороноспособность Вулкана.
Нерисса усмехнулась.
— Только не думайте, что я ваш союзник, инквизитор, — проворчал Тихо. — Если вы снова будете угрожать потомкам Сангвиния, я раздавлю ваши кости и брошу вас в самую глубокую яму Ваала.
— Очень хорошо, но пойдут только мой почетный караул и я. Остальные мои воины будут оставаться на месте до тех пор, пока Кровавые Ангелы Тихо не окажутся на позициях, — сказал Сет.
— Нет…
— Это не обсуждается! — Сет повернулся спиной к Нериссе, его глаза задержались на изображении титана, вращавшемся на гололите. —
— Это безумие. Нам не достигнуть шахты, — прорычал Харахель, когда «Месть» затряслась от очередного залпа зенитного огня. Единственный красный люминатор на потолке предупреждающе вспыхивал каждый раз, когда осколки и лазеры скребли по бокам штурмового корабля, врезаясь в них подобно ужасной буре.
— Брат Харахель прав, — Метатрон постучал по корпусу «Грозового ворона», попытавшись успокоить машинного духа. — Чем ближе мы к северу, тем интенсивнее идет сражение. Мы не можем больше лететь.
— К счастью, это не входит в наши намерения, Расчленитель, — сказала Нерисса.
— Тогда, может быть, ты обойдешься без этих формальностей и просветишь нас, инквизитор, — медленно, с трудом сохраняя спокойствие, произнес Сет.
Одетая в сапфировую боевую броню, инквизитор была яркой личностью, гораздо более внушительной, чем теряющиеся в своих одеждах женщины, которых Сет видел в командном центре.
— Секреты являются броней моей организации, магистр. Думаю, вы простите меня, если я не буду избавляться от их защиты, пока не возникнет необходимость.
— Если бы капеллан Апполлус был здесь, он бы напомнил ей, что только смерть приносит прощение, — протрещал в закрытом канале отделения голос Харахеля. Как и у остальных Расчленителей, лицо чемпиона роты было скрыто под шлемом.
— Мы долетим только до оборонительной линии на хребте Шрейа, где объединимся с 11-й бронетанковой и проделаем остальной путь по земле, — Нерисса стукнула по диску на своей перчатке и выскочивший из неё гололит заполнил пространство в центре трюма штурмового корабля.
Метатрон подался вперед, изучая ряды значков и вектор-тегов, детализирующих маршрут от хребта до рудника.
— Орки привели инфраструктуру в негодность. Там нет моста, инквизитор. Мы не можем достичь шахты по суше… — Метатрон притих, когда на экране показалась детальная информация об имперских силах, дислоцированных на Шрейе. — «Валидус»?..
— А вы проницательны для солдата, — усмехнулась Нерисса. — «Валидус» прикрыт пустотными щитами и ростом выше, чем самая глубокая из известных впадин Кипящего моря. Он перенесет нас к шахте.
— А что насчет 11-й? «Валидус» не сможет принять их всех, — спросил Метатрон.
— Она и не собиралась брать их с собой, — сказал Сет.
— 11-ая прикроет наше продвижение и добудет нам достаточно времени для завершения нашей миссии, — сказала Нерисса.
— А что потом? Равнины к северу от Шрейи наводнены тяжелыми орудиями орков. Также там не меньше батальона их ужасных идолов. 11-я погибнет без поддержки «Валидуса».
— Кажется, вы сами ответили на свой вопрос, магистр ордена.
— Пилот, разворачивай нас, — Сет поднялся на ноги и направился к кабине.
— Нет! Держитесь курса. Это моя миссия, я тут командую, — Нерисса встала, преградив путь Сету.
Сет зарычал. Он сжал всю свою волю в кулак, чтобы не снести инквизитору голову с плеч. Вокруг них свита Нериссы напряглась в мрачном предчувствии, их руки потянулись к оружию. Две туго обтянутые ремнями женщины носили тонкие силовые мечи, их лица скрывались за кожаными масками. Самый крупный из мужчин был покрыт грубыми татуировками, а на его левой руке была выжжена литания покаяния. Четвертый был больше машиной, нежели человеком — нижняя часть его лица и большая часть туловища были заменены аугметикой.
Нерисса подготовилась к войне, но если она думала, что воины — даже такие опасные, как эти — смогут выстоять против его гнева хотя бы секунду, она сильно ошибалась.
— Высокомерие сделало тебя безрассудной. Хребет находится в серьезной осаде. Вся область втянута в полномасштабное сражение. Нас собьют прежде, чем мы окажемся в километре от «Валидуса».
— Я привлекла эскадру «Мстителей» и звено «Громов», чтобы они прикрыли наш отход. У орков будет более чем достаточно причин для беспокойства.
— А кто прикроет их? Кого еще ты отправила на смерть?
— Я не знаю, и меня это не волнует, — сказала Нерисса.
— Ты не можешь разбрасываться жизнями слуг Императора — они не принадлежат тебе.
— Принадлежат! Это и есть суть принадлежности к ордосам. Я бы пожертвовала каждым мужчиной, женщиной и ребенком в этом секторе, чтобы исполнить дело Императора. Это позор, что вы не разделяете чистоту нашей цели, Расчленитель.
— Знай, инквизитор, — голос Сета сочился угрозой, — что только моя клятва Данте удерживает меня от того, чтобы вырвать твоё сердце.
— Ты… — начала Нерисса, отступая назад, когда штурмовой корабль сильно вздрогнул и множественные попадания отдались звоном по всему корпусу.
— Повелитель, сражение еще тяжелее, чем предполагалось. Мы не сможем достаточно замедлиться, чтобы высадить вас. Станем слишком легкой мишенью для орудий орков, — протрещал коммуникатор голосом пилота.
— Слишком много надежд на прикрытие с воздуха, — Сет повернулся спиной к Нериссе, двигаясь к дальнему концу трюма и хлопнул кулаком по защелке штурмовой рампы. — Надевайте прыжковые ранцы. Мы высадимся на остальной части пути.
— А что с ними? — Низрок указал на инквизитора и ее свиту.
— Не нужно беспокоиться обо мне, Расчленитель, — сказала Нерисса. — Мои способности благополучно проведут мою команду и меня к «Валидусу».
— Я бы скорее вверил свою жизнь сервитору, чем доверился таким способностям, — пробормотал Метатрон в закрытый канал отряда, цепляя себе на спину прыжковый ранец.
— Учитывая выбор, брат, я бы предпочел, чтобы мы пошли пешком, — Харахель дважды проверил маг-зажим на своем прыжковом ранце и направился к рампе.
Равнины Шрейи под штурмовым кораблем представляли собой мозаику из огня и стали. Боевые танки 11-й бронетанковой выстроились в узкую оборонительную линию в смелой попытке защитить территории, отстоять которые они не могли из-за нехватки ресурсов. Бесчисленные орды орочьих машин стекались к ним, прорываясь через пустыню хаотической массой из стрельбы и выхлопных газов.
Во главе имперской обороны стоял «Валидус» — гора металла и пластали, наклоненная в сторону орочьего разорения. Боевой титан класса «Император», «Валидус» был памятником достижений и высокомерия человечества. Будучи городом в той же степени, что и военной машиной, он был способен вмещать целые взводы в своих бронированных ногах и туловище. Казалось, что на своих плечах он держал плиту мира — настолько широка была его верхняя палуба, похожая на громадную посадочную площадку. Зубчатые контрфорсы и бронированные шпили выпирали из платформы. Ощетинившиеся боевыми артиллерийскими орудиями, лазерными батареями и ракетными установками, они имели больше огневой мощи, чем небольшая армия. Тем не менее, они были не более чем оборонительными безделушками по сравнению с основными орудиями титана. Когда «Валидус» атаковал, его огонь был уничтожителен.
Колоссальные орудия, смонтированные под плечами «Валидуса», сверкали во время стрельбы подобно миниатюрным солнцам, уничтожая целые колонны орочьих машин и выжигая большие борозды в земле.
— Он великолепен, не так ли, брат? — Метатрон стоял на рампе, парализованный мощью «Валидуса».
— Я просто радуюсь тому, что мы здесь не затем, чтобы уничтожить его, — сказал Харахель.
— Да, слава Крови за эту маленькую радость, — Низрок не шутил. Вне штурмового корабля царствовала резня.
Противовоздушные батареи орков постоянно обстреливали окружающие небеса. Орочьи и имперские истребители гонялись друг за другом, прошивая облака трассирующим огнем. Кластеры воздушных мин взрывались жидким пламенем. Воздух между Расчленителями и «Валидусом» представлял собой болото из осколков, лазерного огня и взрывов. Прыгать туда было безумием.
— Кровь защищает, — Харахель коснулся лезвием своего шлема и закрепил его на броне.
Штурмовой корабль жестко дернуло, чуть не отправив Расчленителей в свободное падение. От него повалил темный дым, когда его двигатели воспламенились от ракетного удара.
— Уходим. Сейчас.
По приказу Сета Расчленители спрыгнули с корабля. Нерисса последовала за ними. Окутанные сферой мерцающей энергии, инквизитор и ее воины понеслись сквозь облака подобно листьям, захваченным плазменной бомбой. Сет выскочил последним.
Спустя мгновение «Месть» взорвалась.
— Кровью, — прорычал Сет, когда взрывная волна ударила его в резком пике. Горящие осколки застучали по его броне подобно железному граду. Пламя охватило его, счищая с него украшавшие наплечники пергаменты.
Предупреждающие иконки заполонили дисплей Сета, показания его альтиметра быстро приближались к нулю, одновременно с несущейся к нему навстречу палубой «Валидуса». Сет осмотрелся, до последнего момента не желая замедлять спуск.
Он включил свой прыжковый ранец, сильно стиснув зубы, когда усилитель взревел и остановил его падение. Сет врезался в оружейную платформу титана, согнув колени, чтобы погасить инерцию. Сервоприводы в его поножах протестующе заскулили и заискрили, когда по всей левой поножи поползли трещины.
— Докладывайте, — приказал Сет по каналу отделения.
— На борту, — Харахель был первым, кто отозвался.
— На палубе, — сказал Метатрон.
— Я жив, — сказал Низрок.
— Я южнее вас, господин! — сказал Натаниил.
Сет вслушивался в хор вокс-подтверждений, попутно вызывая идентификационные иконки и местоположения своего отряда. Один из них пропал.
— Брат Шемаль?
В вокс-передатчике шипела статика.
— Мы потеряли его, — сказал Метатрон.
— Сангвиний позаботится о нем, — сказал Низрок.
— Сангвиний вырвет сердце каждому из этих проклятых зеленокожих, — прорычал Харахель.
Сет в ярости ударил кулаками друг о друга и открыл канал связи с Нериссой.
— Пусть оно будет стоить того, инквизитор.
Нерисса проигнорировала магистра ордена и обратилась к пилоту титана.
— Принцепс Август, новые приказы.
«Валидус» вошел в океан. В названии «Кипящее море» не было иронии. Больше химическое месиво, нежели водоем, оно подпитывалось постоянным потоком едких и вредных веществ из сточных труб, обслуживающих ульи и мануфактории Армагеддона. Перегретое ядовитой смесью, море никогда не охлаждалось. «Валидус» оставался непокорным, пока море делало все возможное, чтобы избавиться от нарушителя, посылая шквал набегающих на берег волн, которые разбивались о его торс.
— Технопровидец Луаг, состояние, — спокойное звучание голоса принцепса Августа резко контрастировало с неистовыми водами, окутывающими его титан.
— Целостность сохраняется, принцепс. Аблятивное покрытие растворится менее чем за два стандартных терранских дня. Корпус и надстройка не находятся под непосредственной угрозой.
— Очень хорошо. Оповестите меня, если ситуация изменится.
— Да, принцепс, — ответил Луаг.
— Продвигаемся, тактический шаг.
«Валидус» оттолкнулся, неравномерно покачиваясь, пока пытался найти опору на волнистом дне моря. Вода, вытесненная монолитным корпусом титана, вздымалась вокруг него, поднимаясь кипящей стеной, прежде чем обрушится на Огненные Пустоши.
Сет молча слушал, пока сенсории «Валидуса» передавали в его шлем предсмертные крики 11-ой бронетанковой. Те, кому повезло больше, умерли быстро: попав в море, их растворило прежде, чем они успели закричать. Остальные несчастные были пропитаны разъедающей жидкостью. Разбросанные по равнине, они остались умирать мучительной смертью, пока кожа слезала с их костей.
— Это пустая растрата, — прорычал Натаниил, не заботясь о том, кто мог его слышать.
Сет перевел взгляд на Нериссу. Ее лицо было бесстрастным, холодным подобно стали, как и её действия.
— ТЫ пользуешься творениями ксеносов, чтобы исполнить дело Императора? — он махнул рукой в сторону кулона, висящего на шее инквизитора. Это был овальный драгоценный камень цвета тьмы и крови. Он видел такие и прежде, прикрепленные к броне проклятых эльдар.
Нерисса взглянул на камень.
— Оружие есть оружие, не так ли? Важно лишь кто им владеет.
— Возможно. Но о достоинствах воина можно судить по оружию, которым он пользуется для ведения войны.
+Каковы же тогда ваши достоинства, магистр ордена? Что история запомнит о воине, который использует в своих битвах закованных в черную броню зверей?+
Сет поморщился, сдерживая рычание, пока Нерисса вталкивала свои слова в его сознание.
+Будь осторожна с тем, что направляет твои мысли, инквизитор. Тебе, как никому другому, должно быть известно: умы, что бродят в потемках, склонны терятся.+
Громоподобная дрожь пробежала по спине «Валидуса», встряхнув палубу, когда титан достиг дна океана и остановился.
— Мы достигли дна, — отчет принцепса о состоянии привлек внимание Сета, нарушив мрачное молчание между ним и Нериссой. — отсюда местность начинает выравниваться. Продолжим на половине беговой скорости. Предполагаемое время прибытия — двадцать три целых восемьдесят пять сотых минуты.
Тон командира «Валидуса» был однообразным. Для него война была поверхностной задачей. Он действовал, будучи свободным от эмоциональных намерений.
Мысли Сета обратились к его Расчленителям, к ярости, что текла в их жилах. Это была тайна ордена. Истинная природа каждого из них хранилась в секрете, но даже это делало их чуть более честными, чем были их союзники. В отличие от принцепса, их действия были эмоциональными. В отличие от инквизитора, они не претендовали на то, чтобы быть кем-то кроме чудовищ.
— Контакты — объявила офицер-тактик «Валидуса», когда за её консолью раздался пронзительный звон тревожных отметок.
— Количество и направление? — спросил принцепс.
— Четырнадцать, быстро движутся с северо-запада, — она замолчала. — Поправка. Восемнадцать, и там еще с десяток идет снизу.
— Снизу? — спросил Сет.
— Орки использовали подводные лодки, чтобы перерезать наши пути снабжения по морю, — сказал принцепс. — Их, кажется, не беспокоит, что вода, в конечном итоге, разъест их технику.
— Харахель, Низрок, будьте готовы, — по воксу отправил Сет Расчленителям, расположившимся в сводчатых бастионах, бывших ногами «Валидуса». — У вас гости.
Поток светящегося металла плевался и мерцал в темноте, вспыхивая на полу, пока орки прорубали себе путь внутрь «Валидуса».
— Люди Императора, готовьтесь! — Харахель выкрикнул приказ, призванный укрепить дух тридцати или около того солдат Стального Легиона, которые стояли с ним и Метатроном в сводчатом трюме правой ноги «Валидуса». Закрепив свой шлем на месте, Харахель смотрел, как гвардейцы проверяют заряд своих лазганов и закрепляют штыки на концах их стволов.
— Лучше бы они потратили время на подготовку своих душ, — сказал Метатрон через комм.
— Что?
— Ты, как и я, знаешь, брат, что они всё равно, что мертвы. Лишь по милости Сангвиния кто-нибудь из них выживет в следующие десять минут.
Харахель бросил взгляд на гвардейцев. Метатрон был прав. Одетые в громоздкие защитные костюмы, они двигались медленно. Жестокая ирония была в том, что снаряжение, призванное сохранить им жизнь в случае затопления трюма, скорее всего, ускорит их смерть. В лучшем случае они обеспечат отвлекающий маневр, что удержит орков от приближающихся Расчленителей. Он повернулся к технодесантнику.
— Не припомню, чтобы ты раньше был настолько мрачным, брат.
— Прости меня. Я… отвлекся. Этот титан… — Метатрон обвел жестом пространство вокруг и над ними. — «Валидус» отличается от любой машины, с которой я прежде сталкивался. Его дух мне неизвестен. Он говорит только с принцепсом, а ему свойственно ошибаться, как и всем людям. Я не в восторге от того, что приходится полагаться на его замыслы.
— Тогда это была бы хорошая работа для тебя, благословленного силой убивать тех, кто злоупотребляет таким доверием.
Метатрон довольно крякнул.
— Вот они, — Харахель указал на увеличение потока воды.
Заклепки плюнули и выскочили, словно выстрелили из корпуса, прошивая тела ближайших гвардейцев.
Харахель повернул голову, едва избежав столкновения с одним из тяжелых болтов.
— Стойте. Никто не бежит. Убивать, пока вас не убьют, — он нажал кнопку активации на своем эвисцераторе.
Гвардейцы добавили свои голоса к реву этого оружия, выкрикивая боевые кличи и клятвы мести.
Кипящая морская вода ворвалась в камеру, проталкиваясь через трещины, проделанные орочьими резаками и делая широкие прорехи в адамантиевом бастионе. Гвардейцы закричали, вода смыла их назад и в сторону от центра комнаты, швырнув о стену. Беспорядочные залпы лазеров ударили в стены, когда солдаты в панике открыли огонь.
Двигаясь с помощью модифицированных реактивных ранцев, с вращающимися роторами вместо двигателей, орки проследовали внутрь, вместе с водой.
— Несите им смерть! — взревел Харахель и рванул вперед, в орочью массу.
Металлические и тканевые костюмы, что носили орки, были чем-то настолько архаичным, что нечто похожее упоминалось лишь в очень древних летописях человечества. Прозрачные, выпуклые шлемы покрывали лица орков, грубая система клапанов и толстых трубок подавала в них кислород. Харахель зарычал, пробивая кулаком один из куполов, разрушая его и дробя лицо орка под ним. Мышцы Харахеля горели от усилий, когда он вырвал свой клинок из воды и вонзил его прямо в туловище наступающему орку. Он перенаправил удар, рыча, пока зубья его оружия разрывали другого зеленокожего.
— Я что, должен обагрить ей всё море? — проревел Харахель, когда кровь вновь ускользнула от него. Выхватив болт-пистолет, он выпустил весь магазин в орков, ухмыляясь, когда их тела лопались в воде темно-красными облаками. Он не остановится. Он не успокоится. Он получит их кровь.
Сет опустился на палубу, прикрепившись к ней, когда она задрожала от гнева защитного вооружения «Валидуса». Эскадра орочьих бомбардировщиков кружила над титаном, подобно падальщикам в преддверии пиршества. Погруженный в океан так, что над волнами виднелись только его опорные башни, «Валидус» казался легкой мишенью.
Это было не так.
Там, где титан класса «Полководец» или «Разбойник» был бы почти беззащитен перед таким нападением, возвышающиеся шпили «Валидуса» вмещали более чем достаточно огневой мощи для выполнения этой задачи.
Сет обратил свое внимание на угловатые порталы впереди.
Дождь и морская вода обрушились на палубу непрестанным градом, что вкупе с ночью сделало видимость совсем плохой. Но он знал, что штурмовые команды орков были там. Даже за воем ветра, лаем грома и гомоном стрелкового огня, он мог слышать их низкое горловое рычание.
Невольно, убийца внутри Расчленителя зарычал в ответ.
Молния прорвала небеса, разбросав осколки света по палубе. В промежутки времени между рваными вспышками Сет смог увидеть желтые глаза и кривые зубы более десятка зеленокожих. Он улыбнулся.
Орки взревели и бросились к нему.
Вскочив на ноги, Сет поднял свой эвисцератор и щелкнул кнопкой активации. Он вклинился в орков, невзирая на импульс их атаки, чувствуя, как его сердцебиение учащается, а кости врагов разбиваются о его бронированный корпус.
Рыча, Сет описал клинком широкую дугу. Яростный удар искалечил сразу троих орков, вырвав им кишки и залив их собственной кровью. Он перенаправил движение, нанеся сокрушительный удар клинком обратно и вниз, разделав еще двух зеленокожих. Он снова атаковал. Ещё один орк умер, разваленный надвое.
Его клинок поднимался и опускался, обращая мышцы и кости в ошметки сырого мяса. Он нападал и нападал, и нападал вновь, неустанно рубя и колошматя, позабыв об обороне и игнорируя удары, стучащие по его броне.
Сет зарычал, обнаружив, что его клинок заблокирован другим. Он надавил на своего противника, чувствуя, что его оружие начинает прогибаться.
— Господин, это я, Натаниил, — прерывисто произнес Натаниил, направляя свой второй цепной меч под клинок Сета, пытаясь остановить его, пока тот медленно приближался к его лицу.
Сет не слышал Натаниила. Он не видел аквилы на нагруднике другого Расчленителя. Потерянный в своей жажде крови, он мог слышать лишь звуки сражения и видеть кровь, которой ещё только суждено пролиться.
— Господин… Сет…
Сет взревел и отдернул свое оружие прочь от Натаниила, пробив клинком палубу. Он опустился на колени напротив своего меча, сжимая рукоять так, будто её дробление могло принести ему утешение, и отключил авточувства своей брони. Экран его шлема мигнул, погружая его в беззвучную изоляцию, отсекая его от мира, огораживая насилие.
— Сангвиний, облеки меня в здравое сознание, дай мне сил устоять против желания плоти, — Сет стиснул зубы, с трудом произнося литанию. Зверь в груди вздрогнул, нанеся последний удар, когда почувствовал, что его воля скована.
— Кровью Его я сотворён… Кровью Его я защищён… Кровью… я выдержу.
От шахты остались лишь тлеющие развалины. Огромные приводные системы конвейерных лент, что уходили вглубь скалы, представляли собой запутанную массу искореженного металла. Темные столбы дыма поднимались вверх от разбросанных куч руды, которых было полным полно вокруг железных транспортных контейнеров. Энергоемкие минеральные отложения будут гореть в течение нескольких недель, согревая тела погибших солдат Стального Легиона, что усеивали землю подобно стреляным гильзам.
— Мы здесь. Что теперь? — спросил Сет.
— Нам нужно спуститься на самое дно. Полпути мы пройдем по основному туннелю. После чего мы обследуем разведывательные ответвления. Мы должны быть готовы воспользоваться одним из них, чтобы пройти оставшуюся часть пути, — сказала Нерисса.
— Должны?
— Природа шахт такова, что они меняются почти каждый день. Последний набор схем, который мне удалось раздобыть, был сделан более чем три месяца назад. Теперь, когда мы здесь, мы в состоянии найти себе более точную дорогу, — Нерисса указала на поврежденную консоль справа от двери.
— Метатрон. Посмотри, что можно сделать, — сказал Сет.
Технодесантник подошел к консоли и вытащил два дата-кабеля из углубления в своей перчатке. — Она работает, но экран уже не починить. Дайте мне время, я перенаправлю данные в мой шлем.
Метатрон произвел манипуляции с несколькими задвижками на консоли.
— Согласно последней записи в журнале старшего экскаватора, ГСН-5 является самой глубокой червоточиной. Почти девять километров вниз.
— Когда сделана запись? — спросил Сет.
— Записано двести шестьдесят часов назад, — сказал Метатрон.
— Довольно давно. Как мы можем быть уверены, что тоннель всё ещё остается открытым? — спросил Харахель.
— Мы не можем. Остается уповать на случай, — сказал Нерисса.
— Мне не нравится вверять свою судьбу воле случая, — Харахель поднял эвисцератор, подчеркивая свою точку зрения.
— Ты глупец, Расчленитель, если думаешь, что у нас есть другой путь.
Харахель угрожающе шагнул к ней.
— Хватит, — сказал Сет. — Выдвигаемся.
— Будьте настороже. Похоже, орки захватили шахту. Они не могли её покинуть. — сказал Сет, когда они прошли мимо нескольких расчлененных трупов.
— Орков я могу убить. Меня больше волнуют все эти туннели. Один неверный поворот — и мы будем бродить здесь неделями, — сказал Харахель.
— Я уверен, извлеченные мной данные точны, — сказал Метатрон.
— Будем надеяться, — Сет искоса взглянул на инквизитора. Если его воины надолго окажутся в ловушке под землей, это не сулит ничего хорошего. Без врагов, которых они могли бы убить, их разочарования быстро совладают с ними. — Ускорить темп.
Пласталевые брусья мелькали над их головами, пока они продвигались через шахту. Укрепленные арки и перекрестки встречались на их пути через каждые сто шагов. Прежде чем они достигли конца основного туннеля, им дважды пришлось остановиться, чтобы пробить себе путь через завалы.
— Куда теперь? — Сет указал на разветвляющиеся проходы и небольшие фидерные туннели, расходившиеся в разные стороны.
— Мы должны следо…
— Что это было? — Нерисса прервала технодесантника, инстинктивно подняв оружие.
— Орки, — прорычал Сет.
Не говоря ни слова, Расчленители заняли оборону. Молчание нарушили шум рычащих вхолостую цепных мечей. Мгновением позже им ответил первобытный, чужацкий рев.
Орки нашли их.
— Контакт! — Харахель пролил первую кровь.
К нему быстро присоединились остальные, когда орки атаковали их. Расчленители открыли огонь, пока орки лились нескончаемым потоком из каждого туннеля и перекрестка, направляясь к их позиции.
— Держать строй. Первый из вас, кто сломается, заплатит своей жизнью, — прорычал Сет, подавляя собственный порыв оставить позицию и броситься сломя голову в толпу зеленокожих.
В непосредственной близости от границ пещеры, громоподобное стаккато оружейного огня было оглушительным. Вой орков и рев Расчленителей были похожи на голос какой-то ужасной бури.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Нерисса.
— Она права, — Натаниил израсходовал последний патрон на перезаряжающегося орка, обращая зеленокожего в изуродованную мульчу. — Если хотя бы один из нас падет, они нас задавят.
Сет проигнорировал их, его внимание было сконцентрировано на его клинке, выпускавшем кишки орку.
— Магистр Сет. Мы должны уходить.
Сет улыбнулся паническим ноткам в голосе Нериссы и бросил взгляд в ее сторону. Раны покрывали её руки и лицо. Двое из ее свиты лежали мертвыми рядом с ней. Двое других были тяжело ранены.
— Сет!
— Метатрон, куда? — разочарованно взревел Сет.
— Сюда, — технодесантник указано на узкий туннель, ведущий налево.
— Идите. Я задержу их здесь, — сказал Харахель.
— Нет. Их здесь слишком много даже для тебя, брат, — сказал Сет.
— Возможно, — ухмыльнулся Харахель и вырвал свое оружие из очередного орка. — Но мы не сможем отбить выход. Один единственный взрыв внутри этого туннеля похоронит нас всех.
Сет знал, что Харахель был прав.
— Мы вернемся за твоим телом. Твой род не закончится здесь.
— Обязательно сделайте это.
— Кровь защищает, — Сет ободряюще ударил кулаком по наплечнику Харахеля и скрылся в туннеле.
Одновременно с этим Харахель бросил гранату вверх, к потолку. Взрыв перекрыл туннель, оставив его наедине с орками.
— Кто умрет первым?
ГСН-5 была неровной скважиной, резко уходившей вниз. Она сужалась через неравные промежутки времени, заставляя Расчленителей горбиться и идти по одному. В отличие от основного туннеля, в ней не было освещения, и Нерисса со своим отрядом переключились на ручные люминаторы.
— Мы не можем идти дальше, — бросил Сет в сторону Нериссы, шедшей в нескольких шагах позади него.
— Титан должен быть прямо под нами.
Инквизитор опустилась на колени и провела рукой по грубой земле.
— Ария, — указала она на татуированного воина.
Человек шагнул вперед и поместил плоский металлический цилиндр на землю. Надежно закрепив его на земле, он вдавил кнопку активации на его корпусе.
— Отойдите, — сказала Нерисса, когда устройство начало работу.
Цилиндр сверкнул лазурью, испустив прошивший землю импульс энергии. Шум от устройства возрос до крещендо. Земля и скальная порода под ним начали трещать, превращаясь в порошок и разрушаясь, открыв взору плиту зелено-коричневого адамантия.
— Брат Метатрон, — сказала Нерисса. — плазменный резак, пожалуйста.
Титан был похоронен лицевой стороной вниз, из-за чего им пришлось войти через его спину так, что они шли по внутренним стенам, а пол протянулся позади них. Вентиляционные рециркуляторы и воздухоочистители давно умолкли, и к спертому воздуху примешивалась едкая вонь разложения. Всё вокруг было покрыто паутиной. Груды серого праха — порошкообразные остатки органического вещества — лежали подобно песку там, где их ничто не потревожило. Всё это разительно отличалось от «Валидуса». Лабиринт узких коридоров и решетчатых дорожек разделял его внутреннее пространство, открывая неограниченный доступ к секциям манифольда бога-машины.
— Он по-прежнему функционирует, — Метатрон указал на мерцающий блок люминаторов. — Есть ли у него имя?
— Не то, о котором я бы стала рассказывать, Расчленитель, — усмехнулась Нерисса.
— Сколько ещё? — Сет прорычал.
— Мы почти у цели. Мостик должен быть на другой стороне следующей переборки, — сказала Нерисса.
— Ускорьте темп. Пора покончить с этим. — Желание отомстить за Харахеля вгрызалось в Сета подобно голодному зверю. Он жаждал вернуться в шахту и поубивать всех орков.
— Здесь что-то не так, — протрещал по закрытому каналу голос Низрока.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сет.
— Посмотрите вокруг. Здесь нет ни еретических меток, ни следов сырой крови.
Сет остановился. Апотекарий был прав. Он был настолько поглощен желанием отомстить за Харахеля и убить инквизитора, что не заметил этого. Здесь не было гибельных миазмов и тошнотворной атмосферы извращения, пронизывавших все, чего касался архивраг. Титан не был запятнан.
— Мы на месте, — объявила Нерисса, войдя на мостик. Ария и оставшаяся женщина последовали за ней.
Сет смотрел мимо них, изучая разрушенное помещение. Искрящиеся кабели, подобно лозам, безвольно свисали из разбитых консолей. Скелетированные останки экипажа титана лежали, прислонившись к огромному окулусу, бывшему левым глазом титана. Бронестекло линзы треснуло, по его разбитой поверхности бежали широкие трещины. Символ Легио Аннигилятор смотрел на него с перевернутого потолка.
— Ария, бери то, за чем мы пришли и устанавливай заряды, — сказала Нерисса.
— Подожди. Стой.
Ария проигнорировал Сета, вытащив устройство из-за пояса и подключив его к гнездам принцепса. Секунду спустя его голова исчезла в облаке красной дымки, когда разрывной снаряд взорвал его череп.
Нерисса обернулась к Сету, его болт-пистолет был нацелен ей в лицо.
— Что ты делаешь?
— Я устал от твоей лжи, инквизитор. Этот титан — не оружие архиврага. Скажи мне, почему мы здесь, или я сотру твоё лицо с черепа.
— Ты смеешь…
— Сейчас, — Сет выстрелил снова, и воительница сбоку от Нериссы разлетелась на части, болт-снаряд взорвался у неё в животе.
Нерисса повернулась к изодранному трупу женщины и улыбнулась.
— Ах, эта ваша печально известная Ярость, Сет. Я долго думала, когда же она проявится, — Нерисса подняла руку, чтобы успокоить Сета, когда он двинулся на нее. — Является он верным Трону или нет, мы не можем позволить этому титану попасть в руки орков. Он должен быть уничтожен.
— Вы не можете отказать Империуму в таком оружии, как это. Мы пошлем сообщение на Марс, и они раскопают его.
— Какой недалекий ум. Еще одна машина войны не сильно скажется на судьбе Империи, — Нерисса развела руками. — Это древний титан. Древнее, чем даже тот варварский символ, что ты носишь на своем наплечнике. Он шагал по полям сражений десять тысяч лет назад, когда галактика ставилась на колени вашими порчеными кузенами, — Ободренная собственным убеждением, Нерисса сделала шаг в сторону Сета. — Знание — единственное оружие, достойное обладания им, и я не потеряю эту находку из-за идиотской секретности и бессмысленной бюрократии Марса. Я узнаю, что известно этому титану. Я добуду секреты из его сознания.
Сет на мгновение замолчал, его гнев был моментально раздавлен тяжестью слов инквизитора.
— Нет. Знание развращает. Оно куда страшнее простого оружия. Оно является оправданием. Слишком много знаний, слишком мало знаний. Знание было катализатором самой разрушительной гражданской войны, с которой когда-либо сталкивалось человечество. Мы не можем рисковать вызвать ещё одну такую войну. Я не позволю тебе извлечь ядро данных.
— Ты беспокоишься о том, что я могу найти? О том, что я могла бы узнать о твоей драгоценной родословной? Возможно, ваши прародители были не тем, кем вы думаете. Возможно, они помогали архивра…
Сет выстрелил, нажав на спусковой крючок прежде, чем последний слог сорвался с губ Нериссы.
Снаряд взорвался в дюйме от инквизитора, столкнувшись с полем мерцающей энергии.
— Я надеялась, что этот момент настанет раньше.
Сет и его воины открыли огонь.
— Псайкерская мразь, — выругался он, когда его снаряды столкнулись с щитом энергии, окружавшем инквизитора.
Летающие трупы вдруг вздрогнули и взорвались, забрызгав Расчленителей кровью и внутренними органами. Сет хмыкнул от боли, психическая ударная волна отбросила его назад, в стену. Боль. Боль, которая не могла быть, пронзила его ноги, в голове раздался треск его костей. Он упал на пол.
Он встал и остановился, оглядываясь вокруг себя. Он был на военном корабле, древнем судне, более великом и мощном, чем любое, на котором ему приходилось бывать. Его плазменное ядро стучало в едва сдерживаемой ярости, его стены пульсировали от энергии. Сет услышал знакомый звук боя, звучащий из множества коридоров корабля. Он потянулся за оружием.
Могучие руки, не более реальные, чем травма ног, сомкнулись на его горле. Они вжимались в него, сжимая все крепче, душа жизнь в нем. Он изо всех сил пытался перехватить их, но они были слишком сильны. Смерть. Смерть и тьма окружили его. Он перестал бороться, сдался, а его ярость сменилась печалью, затем — позором. Сет знал, что потерпел неудачу. Он знал, что умрет здесь. Если только…
Сет взревел, вскочил на ноги и вогнал боевой нож в челюсть Метатрона. Кровь. Кровь смоет его позор. Кровь облегчит его страдания. Сет развернулся и пнул Метатрона ногой в грудь. Он будет убивать, убивать и убивать. Он убьет саму смерть, если она придет за ним.
Технодесантник использовал импульс удара, чтобы подняться и выстрелить. Первый выстрел пришелся в перекладину. Второй ударил Сета в живот, оторвав кусок от его брони и открыв его живот. Сет впечатался в Метатрона, опрокинув его на землю. Придавив под собой технодесантника, Сет провел серию тяжелых молотящих ударов по лицу, разбив его шлем и раскроив череп. Вытащив нож из челюсти Метатрона, Сет вонзил лезвие в его торс, нанося ему удары снова и снова, пока нож не разбился о сросшиеся ребра технодесантника. Отбросив сломанное оружие в сторону, Сет завел пальцы под горжет технодесантника и оторвал его, открыв горло. Сорвав свой собственный шлем, Сет вонзил зубы в Метатрона и вырвал гортань. Он наслаждался вкусом богатой химией крови, пока она наполняла его рот и согревала его горло.
Харахель заворчал, с усилием оттянув Сета от Метатрона и бросив его на землю.
— Что это за безумие? — потребовал ответа Харахель, смотря, как Низрок борется с Натаниилом. — Ярость обуяла вас всех?
Рыча и капая кровавой слюной изо рта, Сет вскочил на ноги и бросился на Харахеля.
Тот уклонился, избегая хватки Сета, и вырвал эвисцератор с бедра магистра ордена.
Сет продолжал наступать.
— Успокойся, чтоб тебя, — перехватив свое оружие, Харахель плашмя ударил Сета по лицу. От удара клинок сломался, а Сет упал на пол.
Зрение Сета поплыло. Он был почти без сознания. На краю зрения он увидел Низрока. Апотекарий прижал болт-пистолет к лицу Натаниила.
Низрок выстрелил. Он продолжал стрелять, вырывая куски из трупа Натаниила, пока нога Харахеля не впечаталась ему в голову.
— Харахель… Я думал, ты мертв.
— К сожалению, нет.
— Инквизитор…
— Сбежала.
— Почему? — Сет смотрел на гололит, он прожигал взглядом образ женщины, смотревшей на него.
— Считай это расплатой, — Хотя внешне она сильно изменилась, он без труда узнал презрение, промелькнувшее в глазах женщины. После нескольких недель преследования среди скопления судов, вращающихся вокруг системы Армагеддон, Сет нашел инквизитора Нериссу Леккас. Находясь на борту «Дара Императора», она ждала разрешения на то, чтобы покинуть систему.
— За что? — проворчал Сет, сжимая кулак у передней части грудной клетки, как если бы это могло выжать жизнь из Нериссы. — Что мы вам задолжали?
— Инквизитора Корвина Геррольда, — сказала она.
— Я встречался со многими из ваших, инквизитор. Я редко запоминаю их имена, — солгал Сет. Он помнил Корвина. Инквизитор пришел к ним с обманом в сердце и ересью на устах. Он стремился погубить Расчленителей, раскрыть их проклятие. Корвин искал ответы в темных местах. Сет дал ему вкусить истинной тьмы.
— Не смейся надо мной, Расчлентитель. — Образ Нериссы увеличился, полностью заполнив гололит, когда она подошла ближе к пикт-передатчику «Дара Императора». — Корвин был моим наставником. Моим учителем. Вы разрушили его сознание. Вы оставили от него лишь тень того человека, которым он был.
— Запомнил я его или нет, это неважно. Важно то, что я запомнил тебя, инквизитор.
Нерисса рассмеялась.
— И вы пришли, чтобы убить меня?
— Да.
— Ты глупец, Расчленитель. Если вы возьмете на абордаж это судно, я заставлю вас вырезать всех на борту. Ваши действия подпишут смертный приговор всему ордену.
— Мне нет нужды брать вас на абордаж.
— Ты откроешь огонь? — Нерисса покачала головой. — Думаю, нет. Твой корабль находится в зоне визуального наблюдения десятка имперских военных кораблей. Даже если у тебя есть что-то помощнее, чем одиночная оружейная батарея, я прикажу им всем уничтожить тебя. Мы квиты. И хватит об этом.
— Мы ещё встретимся, инквизитор, — сказал Сет.
— Нет, не встретимся. — Изображение дрогнуло и рассеялось, когда Нерисса разорвала связь.
— Сангвиний будет пировать её душой, — прорычал стоящий позади Сета Харахель и громыхнул кулаком по консоли. — Она права. Если она улетит из системы, мы никогда не найдем ее.
— Я знаю, — сказал Сет. — Откройте канал капеллана Зофала.
— Я готов, повелитель, — протрещал голос Зофала позади комма.
«Смертельный гнев» располагался в дальнем конце флотилии, окутанный полями мусора, на самом краю системы. Ударный крейсер Расчленителей был пустотно-черным, смутным кораблем, чьи эмблема и знаки принадлежности были счищены уже давно.
— У вас есть выбор? — спросил Сет.
— Да, повелитель, но мы не можем уничтожить судно инквизитора без риска. «Свет Терры» и «Искупитель» находятся в видимом диапазоне и планируют отбыть вместе с «Даром».
— Тогда мы не можем стрелять. Мы будем отлучены, и нас будут преследовать как еретиков, — Свежий шрам обрамлял левую глазницу Низрока. Он вырвал себе глаз в качестве искупления за убийство Натаниила.
Сет вздохнул. «Свет Терры» и «Искупитель» были медицинскими транспортами. Их трюмы были забиты десятками тысяч раненых.
— Низрок прав. Нельзя оставлять свидетелей. Зофал, запускай штурмовые торпеды. Убейте их всех.
— Да, мой господин.
— Кровь очистит нас.
Сет отвернулся от своих воинов и подошел к окулусу своего флагмана. Снаружи, в темноте пустоты, он смог увидеть только «Дар Императора», «Свет Терры» и «Искупителя», их двигатели накопили достаточно энергии для перехода в варп.
В это самое время штурмовые торпеды, запущенные со «Смертельного гнева», прикреплялись к корпусам судов. Внутри каждого находилось отделение воинов роты смерти, ждущих, чтобы их спустили.
Когда трио кораблей перейдет в варп, рота смерти отправится вместе с ними. Закованные в черную броню воины пробьют корпуса и устроят резню на своем пути внутри судов. Они — берсеркеры. Мясники, одержимые неутолимой жаждой крови. Они будут крушить, убивать и уничтожать, пока не останется никого.
— Мы — возмездие, — прошептал Сет и мрачно усмехнулся.
Инквизиторские трюки с сознанием не сработают с теми, кто уже потерян в своем безумии.
— Мы — ярость.
Когда никого больше не останется, воины роты смерти обратят свой гнев друг на друга, на сами корабли. В своей ярости они сотрут все следы своих деяний. Сет почувствовал, как спало напряжение в его теле, когда увидел, что корабли исчезли. Он не чувствовал ни малейшего сожаления. Он не будет стремиться получить прощение за свои действия, не раскается в содеянном.
Безразличие Нериссы к жизням имперских солдат потрясло его, потому что в этом не было необходимости. Но она была неправа, думая, что ему не дано поступать также. Он был ангелом смерти, повелителем убийц.
— Мы — гнев.
Серв Балтиила был мертв. Он лежал на полу, обескровленный, его кожа была белее мела. Всё тело серва кровоточило, пока жилы не опустели. Стены кельи были покрыты изморозью. Неестественно замерзший воздух потрескивал, как движущийся лёд.
Балтиил стоял на коленях в центре неосвещенной кельи, не обращая внимания на труп.
— Кровью Его я сотворён.
Библиария трясло, пока он произносил катехизис. Ему приходилось задействовать всю силу воли и опыт тренировок, чтобы оставаться в сознании. Его тело было объято болью, подобную которой он считал себя не в силах выдержать. Руки библиария болели от того, что он погрузил пальцы в стальной пол до костяшек.
Силуэт незнакомца сделал шаг в сторону Балтиила.
— Кровью Его я защищён.
Из носа библиария капала кровь, разбиваясь об пол. Раздающийся в регулярном ритме всплеск капель раскатывался по его разуму как грохот осадных орудий, на глаза навернулись слезы, но он не вышел из транса. На этот раз Балтиил продержится до конца и увидит лицо мучителя.
Темный огонь, скрывающий неизвестного, рассеялся…
— Кровью Его…
Из пор Балтиила валил дым, создававший над кожей черно-серый покров.
Перед библиарием стоял космодесантник, в похожей на его собственную черной силовой броне. Доспех неизвестного был отмечен косым кровавым крестом проклятого. Он засмеялся.
— Кровью Его я восторжествую, — продолжил Балтиил.
Космодесантник снял шлем, открыв свое истинное лицо. На Балтиила смотрело краснокожее чудовище, демон. Все еще смеясь, он открыл свой рот полный клыков и прорычал.
— Из крови рождаются чудовища.
Психическое видение отступало. Балтиила подбросило вверх и ударило о стену. Библиарий из последних сил позвал на помощь, перед тем как тьма поглотила его.
— Апотекарий…
— Мастер Зарго, брат Арьен.
Расчленитель ударил кулаком в грудь, приветствуя двух Ангелов Обагренных.
— Магистр ордена Сет передает наилучшие пожелания.
Балтиил прошел вглубь стратегиума, присоединившись к Зарго под серо-синей гололитической проекцией системы Стромарк.
— Похоже, Сету хватило ума избежать этого конфликта.
Балтиил скрыл своё недовольство. Он уже сражался вместе с Зарго и его орденом. Из всех Сынов Сангвиния они были самыми надменными и относились к тем, кого считали слабыми, с презрительным безразличием. В высокомерии они превосходили даже самих Кровавых Ангелов. Балтиил выдержал взгляд Зарго. Самоуверенность магистра указывала на его принадлежность к Ангелам Обагренным гораздо более явно, чем символ ордена на левом наплечнике.
— У моего повелителя есть другие дела.
Зарго широко улыбнулся, в его глазах блеснуло разочарование. Спарринг с Расчленителем доставил бы ему удовольствие. Зарго повернулся к единственному обычному человеку в стратегиуме.
— Оставьте нас.
Лицо адмирала Вортимера скривилось. Он командовал «Кулаком Императора», крупнейшим кораблем в боевом формировании Епейрион и находился в своем стратегиуме. Вортимер расправил плечи, в попытке восстановить чувство собственного достоинства и уставился на троих гигантских воинов. Каждый из них занимал столько же места у тактической консоли, как четыре его офицера. От брони изучающих гололит космодесантников раздавалось легкое гудение. Вортимер уже не в первый раз имел дело с воинами Адептус Астартес. Он видел быструю и яростную атаку Белых Шрамов на Плеувусе, но адмиралу все еще казалось, что даже улучшенные люди не могут свободно двигаться в настолько тяжелых доспехах.
— Как пожелаете.
Восхищение и, если быть честным, страх, держали язык Вортимера в узде. Он сотворил знамение аквилы, щелкнул каблуками и вышел из стратегиума, оставив космодесантников.
— Хорошо, что он ушел, биение его трусливого сердца начало утомлять меня, — сказал Арьен.
Даже пассивное чтение разума Ангела Обагренного дало Балтиилу почувствовать угрозу за шуткой Арьена. Уже скоро первый капитан покорится ярости, бурлящей в его крови, библиарий был уверен в этом.
— Мне приказано захватить Стромарк Прайм, — Балтиил посмотрел на Зарго.
— Да, мы войдем в систему вместе. Ты отправишься на прайм, а мы возьмем на себя секундус.
Зарго переключил изображение. Миры-близнецы были представлены синими сферами. На обеих планетах была развита промышленность, чьим долгом было снабжать армии Императора оружием, необходимым для проведения освободительных кампаний. Жалкая вражда между правителями этих планет переросла в конфликт, захлестнувший всю систему, и его нельзя было больше игнорировать.
— Губернатор Аграфена хорошо подготовила свою резиденцию, — Зарго указал на укрепленные позиции, окружающие дворец, — сеть противовоздушных батарей и ракет класса земля-орбита не позволит нам высадиться с «Громовых ястребов».
Пока Зарго говорил, на гололите появились еще несколько значков угроз.
— Что насчет телепортации? — спросил Балтиил.
— Дворец защищен пустотными щитами. Единственный вариант — штурм десантными капсулами.
Балтиил изучал гололит, прокручивая в уме задание. Он возглавлял сотни таких атак на вражеские позиции, каждая из них была кровавой.
— В таком случае мы понесем серьезные потери.
— Тебе придется придумать, как выполнить миссию, Расчленитель. Аксионская кампания застопорится, может быть, даже закончится, если стромаркианцы продолжат уничтожать друг друга. Ты должен привести планету к согласию. Это воля Императора.
— Почему бы не отправить ассасина, чтобы убить вероломных слабаков пока они спят? Наше место на передовой, в бою с орками, — Арьен рубанул рукой по гололиту, искажая изображение.
— Если бы это было так просто, брат, — из теней коридора вышел капеллан Апполлус. Из-за черного цвета его брони казалось, что он появился из тьмы.
— Капеллан, — холодно поприветствовал его Зарго, раздраженный презрением в голосе Апполлуса.
Арьен промолчал.
Балтиил подавил улыбку, когда почувствовал желание Арьена убить капеллана еще до того, как Ангел Обагренный осознанно подумал об этом.
+Не сможешь, даже с десятком твоих братьев+ библиарий телепатически отправил мысль в разум Арьена.
— Этот конфликт представляет собой нечто большее, чем воплощенная жадность двух людей. Стромаркианцы соперничают уже долгое время, эта война в их крови, — Апполлус настроил гололит и сфокусировал его на Стромарк Прайм, — мы должны разбить их дух и напомнить, что нужды Империума куда важнее, чем их жалкие государственные проблемы.
Апполлус нажал несколько кнопок на тактической консоли. Гололит пошел рябью, сформировалось изображение нескольких скоплений красных точек, висящих над Стромарк Прайм и обозначавших первичные цели бомбардировки.
— Мы утопим самоуверенность стромаркианцев в потоке крови. — Гололит продолжил меняться, пока Апполлус говорил. Когитаторы рассчитывали места высадки и предполагаемые вражеские потери, показывая разрушения, которые Апполлус и его рота смерти принесут на Стромарк Прайм.
— Конец чести не должен повториться, — звенели слова магистра Сета в голове Балтиила. Он смотрел на капеллана, чьи глаза были такими же темными, как и его броня. Библиарий вспомнил видение — демона в черной броне, отпечатавшееся в его памяти, и поежился. Рота смерти в бою представляла собой ужасную силу, их неконтролируемая ярость была будто вырвана из кошмаров. Ледяные иглы предчувствий впились в разум Балтиила. Расчленители собирались обрушить на Стромарк воплощенный ужас, и такая резня будет иметь свою цену. Библиарий потянулся к разуму Апполлуса, в попытке прочесть его мысли, но намерения капеллана были скрыты под психическими барьерами, настолько же яростными, как и шлем-череп, который он одевал в бою.
Библиарий повернулся спиной к медленно вращающемуся изображению Стромарк Прайм, его взгляд задержался на все увеличивающихся оценках людских потерь.
— Кровь Его даст мне сил, — проговорил он про себя.
«Саван смерти» вышел из варпа в переливах изломанного света. Размеры корабля стремились к бесконечности, на них не действовали никакие законы физики, но в итоге вернулись в обычную для реальности форму. Вокруг пепельных боков «Савана» гуляли сполохи колдовского огня. Корабль направился к Стромарк Прайм, став последним воплощением кошмарного измерения, через которое ударный крейсер Расчленителей прибыл в систему.
— Расстояние? — голос капеллана Зуфия заполнил мостик «Савана» подобно реву двигателей. Он был древним даже по меркам космодесанта, время стерло с его пепельной брони все инсигнии.
— Семь минут до оптимального огневого расстояния, повелитель, — раздался голос первого серва.
— Девять минут до оптимального расстояния высадки, повелитель, — продолжил второй.
Они говорили практически одновременно, это было требованием Зуфия. На поле боя он командовал сотнями воинов, обрабатывая безостановочный поток информации и сражаясь лицом к лицу с врагом. Его корабль должен функционировать так же эффективно, в битве не было места для учтивости.
— Капеллан Апполлус, у тебя меньше девяти минут. Будь готов, — проговорил Зуфий в вокс. Через мгновение на ретинальном дисплее Зуфия загорелся знак подтверждения.
Капеллан осмотрел обширное пространство мостика. Внизу десятки сервов сновали в разные стороны, выполняя задачи, необходимые для нормальной работы ударного крейсера. Зуфий испытывал к ним жалость. Сервы существовали как эхо воинов, которых несли в битву. Их пепельно-серые робы не способны были заменить темную броню роты смерти, воины которой были заключены на нижних палубах, а зазубренные лезвия, выгравированные на полу мостика, были всего лишь почтением к символу ордена, который носили на наплечниках все Расчленители.
Зуфий поднял взгляд и оскалился, уставившись на приближающийся Стромарк Прайм через иллюминатор. Он бы отдал своё основное сердце за то, чтобы высадиться на поверхность вместе с Апполлусом и его боевыми братьями.
Да, под его командованием находилась сила, способная уничтожать планеты и прорубать кровавый путь сквозь звезды, но космические сражения были отрешенными, лишенными страсти событиями, после которых Зуфий ощущал себя настолько же холодным, как и сам космос. Он жаждал скорости битвы, рева болтгана, ощущения отдачи оружия, выплевывающего смерть, резкого привкус заряженного воздуха, которым сопровождались удары крозиуса. Зуфий вздохнул. Ему больше не испытать этих ощущений.
Ужасный краснокожий демон, облаченный в огонь и бронзу, нанес Зуфию смертельную рану во время Лиферийской кампании. Самый могучий из детей Кхорна, вооруженный горящим топором — символом убийства, демон разбил кости капеллана и разрубил его надвое одним ударом. Только упрямство Зуфия и его пылающая злость удерживали двойные сердца от остановки, пока тело не нашли апотекарии. Они поместили его в командный трон «Савана», поддерживая в нем жизнь комбинацией электрошока и специальных жидкостей. Зуфий должен был быть погружен в саркофаг дредноута по прибытии на Кретацию, чтобы продолжить битву с врагами ордена в новом бронированном теле, но необходимость заставила его продолжить командование «Саваном». Прошло уже больше шестидесяти лет, и его больше невозможно было отделить от корабля.
Зуфий посмотрел на толстый пук проводов и кабелей, тянувшихся там, где должны были быть его ноги. Такова была его судьба, до самой смерти.
Люминаторы мостика замигали, когда корабль ощутил недовольство капитана.
— Приближается враг, повелитель, — прокричал серв в реве клаксонов.
— Покажи их, — прорычал Зуфий.
Он внимательно изучал появившийся в воздухе над ним тактический гололит. На перехват крейсера Расчленителей двигались два боевых корабля и стая судов поддержки. Зуфий осмотрел каждый из них в приближении. Дух машины «Савана» изучал данные двигателей и показывал тактическую информацию, включая атакующие и оборонительные возможности каждого корабля. Скромная флотилия состояла из крейсера типа «Лунный» «Гордость Халки» и «Защитника Императора» типа «Диктатор», в чьих трюмах, судя по энергетическим показателям, находился полный комплект бомбардировщиков «Звездный ястреб». Три эсминца типа «Кобра», как могли, прятались за остальными кораблями.
В передней части зала серв-связист отвернулся от консоли и обратился к Зуфию.
— Повелитель, они отправили запрос о переговорах по комм-сети.
— Не отвечать, продолжить движение.
— Повелитель?
Связист сказал не подумав. Как только он осознал ошибку, его горло пересохло от страха.
— Мы здесь не для того чтобы разрешить спор, мы не судьи и не посредники. Мы — избранные Сангвинием, Ангелы Смерти, и мы пришли, чтобы вершить правосудие, — озлобленно ответил Зуфий.
— Да, повелитель, прошу простить меня, — пробормотал серв, на его лбу выступили капли пота.
Зуфий мог бы убить серва за проявление непочтительности. Он знал, что некоторые из его братьев убивали и за меньшие прегрешения, но в этом не было нужды. Серву не много осталось.
Космодесантник не узнавал имена человеческой команды, это было пустой тратой времени. Люди на «Саване» жили недолго. Это судно было домом для большей части роты смерти Расчленителей. Перед кораблем была поставлена единственная задача — уничтожение врагов Императора. Человеческий разум не мог долго существовать в атмосфере страданий, которой был пропитан сам корабль. Большинство заканчивали жизнь самоубийством в течение двух стандартных лет.
Апполлус смотрел вниз с платформы. Двадцать воинов роты смерти облаченных в пепельно-черные доспехи стояли по пятеро в ряд. Каждый из них ждал команды занять места в десантных капсулах, похожих на огромные черные слезы, готовые принести горе стромаркианцам.
Слуги ходили по рядам роты смерти, окропляя их броню смазочными маслами и защитными мазями. Апполлус присмотрелся к ближайшему из сервов, когда тот задрожал, выполняя свою работу. Мозг слуги был подсоединен к позвоночнику нейро-кабелем, вшитым в багряную робу. Как и остальные, он прошел лоботомию и представлял собой что-то похожее на человеческий дрон. Апполлус непроизвольно сжал ограждение платформы, за которое держался. Его воины заслуживали большего, но никого в здравом уме невозможно было заставить оказаться так близко от кровожадных космодесантников. Воины роты смерти были проклятыми, живыми мертвецами. Их тела были здоровы, но разум поглощен «яростью». Не обремененным сознанием Расчленителям оставалось лишь одно — погибнуть не в одиночестве. Апполлусу выпала честь вести их в последний бой.
Под крышей херувимы ордена начали произносить молитву Ирес Лексикан.
— Да будет гнев наш беспрестанным, — повторил за ними Апполлус, выбирая подходящие строки.
Подготовив розарий, капеллан начал морипатрис — литургию смерти. Эта служба проводилась перед битвой, чтобы определить, кто из братьев Расчленителей поддастся ярости, и включить их в ряды роты смерти. Апполлус никогда не использовал морипатрис, чтобы определить свою паству. Даже до его посвящения в капелланы, он мог оценить дух его братьев, просто взглянув в глаза.
— Плоть — смертна, гнев — вечен, — Апполлус использовал морипатрис по-своему, совмещая его с учениями Ирес Лексикан, чтобы довести воинов до особенно пылкой ярости. После такой службы они будут сражаться с непоколебимой решимостью, не обращая внимания даже на самые страшные раны. Они набросятся на врага с мощью ужаса джунглей Кретации, и будут убивать, пока не погибнут.
Копья обжигающего света мчались сквозь пустоту, чтобы ударить «Саван смерти», движущийся в сторону стромаркского флота. Щиты корабля мерцали и вспыхивали, теряя энергию под яростным огнем.
— Докладывайте, — потребовал Зуфий.
— Щиты упали, повелитель, перезапускаем.
У стромаркианцев было преимущество на больших дистанциях. На их кораблях были установлены огромные турели, оборудованные счетверенными энергетическими установками, источающими концентрированные лучи разрушения. Дальность этих орудий намного превосходила дальность батарей «Савана».
— Рулевой, прибавить скорости, — оскалился Зуфий, когда корабль затрясся от очередного попадания. Он наклонился вперед на троне, — сократить дистанцию!
— Так точно, повелитель. Полный вперед.
Зуфий глубоко вдохнул и откинулся на спинку трона.
— Двигайтесь по этой траектории, мы пройдем сквозь них.
Зуфий проложил курс, проходящий через скопление кораблей стромаркианцев. Это решение было дерзким и агрессивным, «Саван» попадет под обстрел боковых батарей, но при этом резко сократит дистанцию и не позволит стромаркианским кораблям снова набрать дистанцию.
На ретинальном дисплее капеллана загорелись предупреждения. Оценки траектории, столкновений и потенциальных повреждений побуждали его отказаться от принятого курса. Зуфий, ощерившись, сморгнул их, он будет верить в то, что дисциплина его команды, скорость «Савана» и метровые слои армапласта и керамита, защищающие корпус корабля, принесут им победу.
Зуфий зарычал, когда очередные копья энергии впились в «Саван», прожигая внешние аблативные слои и оставляя шрамы на боках крейсера. Он уставился в иллюминатор, на далекие силуэты стромаркианских кораблей. В каждом из них прятались больше десяти тысяч людей.
Он убьет их всех.
— Кровью Его, — оскалился Балтиил, когда десантная капсула затряслась. Он чувствовал себя беспомощным, пока орудия стромаркианцев продолжали поливать «Саван» огнем, не получая ответа. Библиарию, пристегнутому внутри штурмового транспорта, приходилось полагаться на судьбу. Он надеялся, что Зуфий знает, что делает. Даже из трюма он чувствовал злобу капеллана, его желание рвать и убивать. Оно кипело подобно адскому пламени, растекаясь по кораблю, и тлело на краю сознания Балтиила.
Рота смерти тоже чувствовала его. Балтиил противился своему желанию обнажить психосиловой меч, когда думал о пяти воплощающих смерть убийцах находившихся с ним в одной десантной капсуле. Он никогда раньше не был так близко к отделению проклятых. В обычной ситуации считалось, что только капеллан обладал достаточной волей и чистотой духа, чтобы вступить в бой вместе с воинами из роты смерти. За ними следовало ощущение скорой погибели, которое сводило с ума даже лучших воинов и тащило их в объятья ярости. Балтиил глубоко вздохнул и расслабился. Он не был капелланом, но и другого выхода тоже не было. Без его дара рота смерти не переживет огонь противовоздушных батарей защищающих дворец губернатора, а высадка за их зоной огня даст защитникам шанс подготовиться к штурму. Апполлус четко дал понять, что Стромарк Прайм должен пасть за один день.
Вытянув шею, Балтиил посмотрел на воинов роты смерти слева и справа от него. Их багровые линзы светились в полутьме и в сочетании с беспрестанными рыками, воины роты смерти напоминали о ночных ужасах — фольклорных персонажах Кретации. Считалось, что они крадутся во тьме, поджидая неосторожных людей, чтобы сжечь их души одним взглядом и вновь скрыться в тенях. Беспокойство Балтиила усилилось, когда он вспомнил о демоне в черной броне из видения.
Библиарий чувствовал, как рота смерти становится все злее с каждым ударом, который получал «Саван». Он чувствовал их желание освободиться от оков десантной капсулы и погрузиться во внутренности врагов. Они были самыми ужасными воинами, которых Балтиил мог себе представить. Библиарий видел, как жажда битвы Расчленителей усмиряла даже сынов Ангрона, и видел, на какие ужасные акты насилия были способны его разъяренные братья. Но он не боялся их и не боялся никого.
Беспокойство Балтиила было связано со слабостью его собственной плоти.
Его ноша была велика. Он был сыном Сангвиния и боролся с «изъяном», жаждой крови, безумием. Он мог поддаться «ярости» и присоединиться к братьям, облаченным в черную броню смерти. Но он был и библиарием и страшился момента, когда он окажется слишком слаб, чтобы сопротивляться голодным тварям варпа, готовым пожрать его душу.
Балтиил зарычал от разочарования. Он был дважды проклят, обреченный поддаться зверю изнутри или демону снаружи.
Он сосредоточился на роте смерти, на их злобе. Он слушал биение бьющихся в их груди сердец, которые гнали смерть по их кровавым жилам.
Балтиил почувствовал, как его пульс ускоряется в ответ. Он жаждал убойного биения сдвоенных сердец, кровавых моментов битвы, наполняющих все его существо четкой целью и смывающих все сомнения.
Он будет убивать, пока не умрет. Долг требовал этого, и того же желала его душа.
Зуфий не обращал внимания на красные знаки предупреждений, горевшие на его консоли. Если «Саван» был настолько цел, что мог жаловаться, то время умирать еще не пришло.
— Приготовьте к стрельбе основной калибр. Цель — «Защитник Императора».
Расположенное в носу орудие основного калибра было огромным и составляло почти треть от общей массы ударного крейсера. Это оружие было самым тяжелым в оснащении кораблей Космодесанта. Оно было разработано для того, чтобы уничтожать города с высокой орбиты, но отлично справлялось и с вражескими кораблями.
— Да, повелитель, — ответил серв.
Артиллерист внес необходимые изменения в настройки когитаторов прицеливания, насыщающие энергией огневые камеры основного калибра. В глубине «Савана» тысяча невольников тянула метры тяжелой цепи, поднимавшей магматические снаряды из креплений и загружавшей их в дуло орудия. Под строгим контролем бригадира и его нейрохлыста эта непосильная работа отняла у них меньше минуты.
— Орудие готово, цель захвачена, — отрапортовал артиллерист.
Весь корпус «Савана» задрожал, пока основное орудие заряжалось до полной готовности.
— Огонь, — скомандовал Зуфий.
Дрожь корабля переросла в тряску, когда орудие обрушило свою ярость на «Защитника Императора», выпустив в его сторону магматические боеголовки.
Щиты корабля типа «Диктатор» зажглись, как недавно рожденная звезда, и перегрузились, как только первая из боеголовок попала в цель. Остальные обрушились на транспорт подобно разрушительным волнам, разрывая обшивку и уничтожая надстройки. По всей длине «Защитника» расцветали вторичные взрывы, скрывающие его силуэт в пламени.
— Попадание, повелитель. Щиты сбиты, двигатель не действует. Корабль поврежден.
Зуфий продолжал смотреть на тактический гололит, пока слуга докладывал о повреждениях. Вражеский корабль был беззащитен, из его двигателей синим туманом, растворяющимся в пустоте, вытекала плазма. Выжившие остатки команды все равно скоро погибнут в пустоте космоса.
Повелитель «Савана» оскалился.
— Огонь, еще раз!
«Защитник Императора» дрейфовал и больше не представлял угрозы для «Савана». Условия миссии требовали другого применения мощи корабля.
Артиллерист повернулся к Зуфию, но возражения замерли у него на устах. Покрытая шрамами плоть капеллана настолько натянулась на лице, что казалось, будто кости пытаются вырваться из неё. Бионический глаз в правой глазнице горел багровым, а кожа приобрела голубой оттенок от света гололита. Серв тяжело сглотнул.
— Так точно, повелитель.
Палуба под троном Зуфия затряслась, когда «Гордость Халки» возобновила обстрел «Савана» лэнс-излучателями.
Зуфий зарычал. Они еще не должны были стрелять снова. Данные на тактическом гололите показали, что стромаркианский корабль перевел энергию от двигателей, уменьшив время перезарядки орудий. Они собирались наказать «Саван» за урон, нанесенный «Защитнику Императора».
Зуфий ухмыльнулся. Такое безрассудное потворство собственному гневу будет иметь свою цену.
— Орудие готово к стрельбе, повелитель.
— Прикончить их, — скомандовал Зуфий.
Без щитов «Защитник Императора» не мог ничего противопоставить гневу основного орудия. Магматические снаряды врезались в его корпус с решительной жестокостью, испаряя бронированную плоть корабля. Внутри корпуса вновь раздались вторичные взрывы, и огонь поглотил все оставшееся. Корабль развалился напополам под беспощадным огнем.
Две половины транспорта разлетались в разные стороны друг от друга, падая в сторону Стромарк Прайм, как пламенные предвестники судьбы, ожидающей мир.
Идентификационные руны звена в спешке запущенных бомбардировщиков, на полной скорости стремящихся отдалиться от умирающего транспорта, замигали на тактическом дисплее Зуфия.
Он широко улыбнулся. Благородный порыв пилотов был обречен на провал. С суровой удовлетворенностью капеллан смотрел, как их руны исчезали с дисплея одна за другой. Внутри кормы «Защитника» продолжали греметь взрывы, пока варп-двигатели корабля не прорвались. Звено бомбардировщиков было поглощено расширяющимся ореолом плазмы, присоединившись к предсмертным мукам «Защитника».
«Саван» затрясся, когда его правый борт попал под огонь лазерных орудий и цельных снарядов, заставив Зуфия крепче ухватиться за трон. Внизу несколько слуг отдернулись от своих мест, убитые электро шоком. Их кожа почернела, а по одежде гуляло пламя.
Пятеро новых сервов, желающих занять места погибших, выступили из углов мостика.
— Повелитель, мы вошли в огневую зону батарей, — доложил новый артиллерист.
Зуфий был доволен тем, как слуга подошел к своему долгу. Кровь на консоли и запах горелой плоти его, похоже, не беспокоили.
— Да, так и есть, — ответил Зуфий.
Борт к борту «Саван» имел меньше орудий, чем «Гордость», испещренная стволами и нишами пушек, готовых обрушить шквал снарядов размером с танк на корабль Расчленителей.
— Рулевой, новый курс, — приказал Зуфий.
Направляющие двигатели «Гордости», издав гортанный рев, не справились с необходимостью быстро среагировать на резкое изменение курса «Савана». Двигатели стромаркианского корабля работали не на полную мощность, и он был похож на морское млекопитающее, выползшее на сушу, в то время как «Саван» продолжил маневр.
Ударный крейсер повернулся к орудиям «Гордости» бронированным носом.
Зуфий почувствовал, как его мышцы напряглись в ожидании, пока наблюдал за сближением в иллюминатор. На таком близком расстоянии он мог рассмотреть каждую деталь вражеского корабля, бронированную шкуру которого украшали базилики посвященные Богу-Императору, оплоты против опасностей космической пустоты.
Зуфий оскалился. Он не собирался обмениваться со стромаркианцами орудийным огнем.
Он был намерен протаранить корабль.
— Всем, приготовиться к столкновению! — Голос серва-сюрвейера раздавался из всех вокс-колонок на «Саване», предупреждая о неминуемом столкновении с вражеским кораблем.
Щиты «Гордости» зашипели и затрещали, перегрузившись, попав в объятья «Савана». Орудия стромаркианцев прекратили стрельбу, команда пребывала в ступоре от безумного маневра и не могла вовремя скорректировать прицел.
— Смерть им!
По команде Зуфия «Саван» прошел сквозь «Гордость», используя зазубренные края брони подобно гигантскому цепному оружию, калечившему стромаркский корабль. Судно Расчленителей продолжало движение, разрывая борта вражеского корабля, пока не застряло в созданном коме разрушения.
В обшивке «Гордости» появились бреши, затягивающие в себя беспомощные орудийные команды. По кораблю прошелся огонь, зачищающий целые палубы и выталкивающий из брешей грибы взрывов, освещавших происходящее.
— Огонь, сейчас! — ударил кулаком по консоли Зуфий.
Батареи «Савана» находящиеся вплотную к разрушенному корпусу «Гордости» просто не могли промазать. Шквал ракет, лазерных лучей и плазменных снарядов разорвал стромаркский корабль, уничтожил его бронепластовые связи и зажарил всё, что было внутри.
Корпус стромаркского корабля распался на части, отлетающие в стороны от неумолимой атаки. Внутренние взрывы, звучавшие от носа до кормы «Гордости», предвещали близкую погибель.
Тяжелый огонь вырвал «Саван» из обломков.
— Рулевой, полный назад. Поднять щиты, — скомандовал Зуфий.
Батареи «Савана» прекратили огонь, а щиты снова зажглись за секунду до того, как взорвались двигатели второго корабля.
«Гордость Халки» исчезла в синей вспышке. На иллюминаторы «Савана» упали адамантиевые заслоны, защищавшие команду от острого яркого света. Ударная волна прошла сквозь щиты и ударила в корпус корабля.
— Состояние? — потребовал Зуфий.
— Щиты упали. Пробоины на палубах семь, восемнадцать и тридцать, — ответил один из слуг.
— Что с моими братьями?
— Штурмовая палуба цела.
Иллюминаторы уже не были скрыты заслонами, и Зуфий взглянул на обломки, оставшиеся от стромаркского корабля.
— Цель — фрегаты. Убейте их всех.
Юрик шел по дворцу так быстро, как мог осмелиться, пробираясь между военными и священниками, бежавшими в противоположную от него сторону. Его злило, что бегущие не проявляли должного уважения к залам дворца. Примус был уникален, жемчужина архитектуры и скульптуры, заложенная далекими предками жителей Стромарка десять тысяч лет назад, и все это время был резиденцией правителей. Хотя дворец на Стромарк Секундус превосходил его по размерам и был гораздо лучше защищен, он не мог похвастаться величием Примуса.
Юрик замедлил шаг, войдя в Зал Памяти.
— Простите меня, — обратился он к каменным скульптурам, установленным вдоль стен, когда его грязные ботинки запятнали мраморный пол. Он остановился в конце коридора, поправил тунику и пригладил волосы. Глубоко вдохнув, стромаркианец открыл сводчатые стеклянные двери и вошел в приемный покой правителя.
— Губернатор, — преклонил колено Юрик, обращаясь к правителю планеты.
Губернатор Аграфена стояла к нему спиной, её внимание было сосредоточено на птицах с красными хохолками, порхавшими между деревьями роскошного сада. Юрик не ожидал увидеть, что она уже была облачена в костюм-перчатку, укрепленный преломляющей броней. Её длинные волосы были зачесаны назад и убраны в тугой хвост, свисавший по спине как табард. Вместо золотого скипетра Аграфена опиралась на тонкий меч с золотой рукоятью.
— В любое другое время ты был бы выпорот за то, что прерываешь меня, — сказала она.
Юрик молчал, на его лбу появилась капля пота.
— Что ты пришел доложить? — спросила Аграфена.
— Наш флот, губернатор. Он уничтожен.
— А наши войска? Какие от них новости?
— Их больше нет. Их всех больше нет, моя госпожа, — колеблясь, ответил Юрик.
Аграфена повернулась, смерив Юрика холодным взглядом.
— Больше нет? Как это понимать, слуга?
Юрик позволил себе кроткий взгляд на лицо своего правителя. В глазах читалась характерная для неё твердость, кожа была гладкой как холодные северные озера, а на щеках проступал легкий румянец, который, впрочем, не делал её манеры менее холодными. Юрик сдержал улыбку, его радовало, что губернатор не потеряла себя в окружающем хаосе.
— Наши армии разбиты и уничтожены, моя госпожа. Все солдаты за пределами щита… все кто находился не во дворце… они все мертвы.
Аграфена уставилась на него, услышав новость о том, что её мир превратился в кладбище.
— Бригада Халки? — спросила Аграфена. Это был её личный полк, тысяча избранных воинов, защищавших Примус.
— Капитан Александер и его люди готовы к бою, губернатор…
— В таком случае этот день останется за нами. Мы покажем секундианцам, чего мы стоим. Бригада Халки никогда не терпела поражения, эти стены никогда не были пробиты. Я не сдамся, Юрик. Я скорее сотру всё в пепел, чем помирюсь с этими предательскими трусами.
— Вы же не имеете в виду…
— Я имею в виду именно это.
За спиной Юрика, рядом с семейным гербом висел портрет Ставра Халки, самого почитаемого из лидеров Стромарка. Его взгляд был направлен на Аграфену. Ставр был великим тактиком, умелым мечником и благородным правителем.
Аграфена задержала взгляд на картине, ища в лице предка сходство со своими чертами. Она не опорочит его память и не потерпит неудачу, не зависимо от цены.
— Прошу простить меня, губернатор… но мы сражаемся с Космодесантом. Император отправил своих бессмертных чемпионов, чтобы уничтожить нас. Мы не сможем… не сможем победить их.
— Ложь!
Аграфена быстрым движением руки смахнула хрустальную скульптуру Стромарк Прайм с постамента. Юрик оценил иронию, наблюдая за тем, как осколки хрупкой сферы разлетаются по полу.
— Убить можно все.
Аграфена развела руки, указывая на десять членов почетной стражи, стоящие на страже в её покоях. Генно-усиленные воины были защищены толстой панцирной броней и вооружены тяжелыми плазменными ружьями.
— Нужно только найти подходящее оружие, — мягко сказала она.
— Балтиил! — раздался по воксу голос Апполлуса, выдернув библиария из задумчивости. — Сегодня не плохой день, чтобы умереть, но то, что ты не выполнил свой долг не должно стать этому причиной.
— Имей терпение. Я не смогу долго держать щит, нам нужно подождать до последнего момента, — раздраженно ответил Балтиил.
— Ты говоришь как этот трус Зарго, висящий на орбите над Секундусом, пока сотни истекают за него кровью, чтобы он не запачкал руки. Он — позор для нашей воинской родословной.
— Ты не сможешь заставить его, брат.
— Ты знаешь о чем-нибудь, что я не смог заставить пойти по-моему? — Апполлус сделал паузу, — просто не жди слишком долго, библиарий.
Балтиил удержался от ответа. Он понимал недовольство капеллана, которому пришлось вверить свою жизнь в руки псайкера.
Руны тревоги загорелись на потолке десантной капсулы как окровавленные звезды, когда в корпус ударил очередной залп противовоздушных орудий.
— Брат Йофиил, — обратился по воксу Балтиил, поднимая взгляд.
На борту «Савана» Йофиил следил за библиарием через пикт-камеру, установленную на стене десантной капсулы.
— Ты — мой хранитель, — сказал Балтиил, уставившись на мельта-заряд удаленной активации, прикрепленный на бедре, — не сомневайся.
Лампочка на пикт-записывателе дважды мигнула в знак подтверждения. Балтиил закрыл глаза.
— Император, защити мою душу в сегодняшней битве. Пусть твоя сила победит мои слабости, чтобы я мог служить ордену.
Температура в десантной капсуле упала, как только Балтиил обратился к своим силам. На стенах и броне воинов роты смерти начал появляться слой ненатуральной изморози, и разум Балтиила покинул его тело.
В либрариуме такой психический барьер называли Щитом Сангвиния, он был физическим воплощением воли библиария. Балтиил не знал никого, кто попытался бы создать щит такого же размера, как он. Использование такого количества силы могло быть опасным. Его душа будет гореть как путеводный огонь для обитателей варпа, желающих поглотить её. Если он поддастся их соблазнительному шепоту, если губительные силы получат его тело, то Йофиил активирует мельта-заряд.
Свободный от плоти разум Балтиила прошел сквозь холодный керамит его брони и выбрался за пределы десантной капсулы, зависнув в воздухе Стромарка. Над ним десять темных звезд неслись в сторону земли. Его разум прошелся по ним, как дети на Кретации проводят руками по кустам акаулиса. Разумы Апполлуса и остальных членов роты смерти горели как раскаленные угли, все их мысли были направлены на предстоящую резню. Балтиил переместил свое внимание на землю.
Пустотный щит дворца переливался фиолетово-синими цветами, в него врезалась и рассеялась еще одна часть «Защитника Императора», упавшая с орбиты.
К штурмовой группе Расчленителей несся шквал разрывных снарядов, выпущенный из скрытых под щитом противовоздушных орудий стромаркианцев.
Балтиил повернулся обратно к десантным капсулам и вытянул руки. С кончиков его пальцев потянулись нити золотой энергии, свивающиеся в блестящую прослойку, заполнившую воздух под штурмовыми транспортами Расчленителей.
Библиарий сконцентрировался на барьере, укрепляя его силой разума. Щит был неразрушим и непреклонен как его дух, лишенный слабости или изъяна. Ни человек, ни демон не мог его разрушить. Если сам Балтиил не окажется слаб, если в нем не найдется изъян.
— Мы — ярость! — раздался по воксу рык Апполуса.
Кровь бежала из носа и ушей Балтиила, пока стромаркские орудия поливали огнем психический барьер.
— Мы — гнев! — он с трудом различал слова капеллана, изо всех сил поддерживая щит.
— Сангвиний, отец мой, Сангвиний, моя защита. Помоги мне в этот час, — трясясь, выдавил Балтиил сквозь окровавленные губы, когда десантные капсулы прорвались сквозь защиту дворца и ударились о землю, спустив роту смерти на врага.
— Мы — смерть!
Полированный мраморный пол дворца был скользким от крови. По залу были разбросаны разорванные останки телохранителей губернатора Аграфены. От элиты стромаркской армии остались только куски мяса, разорванные цепным оружием и болтами. Балтиил стоял в центре зала, вокруг его тела сверкал ореол психической энергии от использованного ускорения.
— Дело сделано, — устало сказал он.
Снаружи раздавался рев цепного оружия и резкие звуки выстрелов из болт-пистолетов роты смерти, продолжавшей вымещать свою ярость на трупах стромаркианцев.
— Усмири их, — обратился библиарий к Апполусу, менявшему магазин в пистолете.
— Еще не время, впереди очищение Стромарк Секундус, — ответил он.
— Это не наша битва.
— Не будет никакой битвы.
Апполлус указал на гору тел в дальнем конце комнаты. Одно из них издало болезненный стон.
Перед глазами Аграфены все плыло, она чувствовала холод и слабость.
Трясясь от натуги, она столкнула с себя труп Юрика, закрывшего её собой от выстрела. Прикоснувшись к своему животу, она почувствовала кровь. Самопожертвование Юрика было впустую, разрывной болт прошел сквозь его грудь и окатил Аграфену смертельными осколками. Она умирала.
Губернатор отбросила мысль о слуге и сконцентрировалась на том, что ей предстояло сделать. Она встала, опираясь на стену, и вытерла кровь с губ.
Она погибнет стоя на ногах, и не погибнет одна.
Балтиил вскинул болт пистолет.
— Стой, — Апполлус схватил Балтиила за запястье.
Губернатор сражалась до последнего, даже сейчас, перед лицом неминуемой смерти, она отказывалась принимать то, что ей говорило тело. На последнем издыхании, она принесет смерть.
— Что ты делаешь? — спросил у капеллана Балтиил.
Лицо Апполлуса скрытое маской-черепом расплылось в мрачной ухмылке. Губернатор была из его паствы, не зависимо от того, знала она об этом или нет.
— Жди и наблюдай.
Аграфена прикусила язык и достала скрытую под ним микросхему.
— Омега один. Эпсилон девять. Это губернатор Аграфена. За моего отца, ради наших детей. Запуск, — сквозь боль проговорила она.
— Брат… — Балтиил уставился на Апполлуса.
— Зарго еще только собирается спуститься на секундус. Он высадил уже несколько полков гвардии и запросил дополнительные силы удерживать орбиту, чтобы он мог сбежать из системы. Это заставит Зарго действовать и ускорить разрешение проблемы секундуса.
По воксу раздался голос Зуфия, искаженный заряженными частицами, оставшимися в атмосфере после орбитальной бомбардировки «Савана».
— Братья, сюрвейеры засекли наращивание энергии на ближайшей луне.
— Ты знал? — спросил Балтиил.
Апполлус кивнул.
— Я, конечно, думал, что ты ублюдок, Апполлус…
— Из крови рождаются чудовища, брат.
На второй луне Стромарк Прайм, в глубине одного из многих шахтерских комплексов, управляемых консорциумом Халка, проснулись тысячи спавших ракет типа «Апокалипсис».
Они преодолели поверхность луны, затем вышли на орбиту и устремились к производственным и жилым центрам Стромарк Секундус.
Мраморные лики предков Аграфены с одобрением смотрели на неё со своих постаментов.
Она согнулась в тяжелом кашле, кровь заполнила её рот, и начала капать из ушей. Аграфена склонила голову в сторону и увидела портрет отца. Художник проделал прекрасную работу, изображая его строгое благородство. Губернатор взглянула в его нарисованные газа и улыбнулась. Её последней мыслью, до того как пролилась последняя капля крови династии Халка, было осознание того, что она оставила более долгоживущее наследие, чем отец.
Мягкий гул люминатора терялся в звуке быстро нажимаемых друг за другом клавиш. Сотни тысяч сервиторов стояли в строгих рядах, без устали вбивая бесконечный поток информации, описывающей Империум Человечества. Подвергшиеся лоботомии сервиторы работали в полной темноте, их аугментированные глаза обходились без света.
Старший клерк Матиас Видо тоже мог видеть в темноте, но ему нравился теплый свет люминатора. С ним он чувствовал себя более… человечным.
Матиас скреб по планшету дата-пером, перепроверяя свои вычисления. Все совпадало. Он положил планшет на стол и откинулся назад в кресле.
Старый йовийский дуб заскрипел, подстраиваясь под одно из редких движений Матиаса. Губы Матиаса болезненно растянулись настолько близко к улыбке, насколько он мог изобразить. Он скрупулезно проверил все данные. Цифры оставались одинаковыми: триста миллиардов погибли, восемь миллионов зданий разрушено до основания. Еще пятнадцать миллионов частично разрушены. Семь континентов признаны непригодными для заселения. Четыре океана осушены. Некоторые назвали бы это катастрофой, но для военной мощи Империума произошедшее было лишь неудобством. Население системы Стромарк вернется на приемлемые уровни производства всего за семь поколений. Полностью восстановится за десять.
Матиас поднял планшет и закрыл файл, снабдив Стромаркский инцидент пометкой «небольшие потери».
Сделав паузу, он вытянул из стопки очередной планшет и начал новые подсчеты.
Павел Минцен никогда не был набожным, даже до того как стал предателем. Но сейчас, с трудом передвигаясь по обезображенному радиацией ландшафту его родного мира, Павел молил Бога-Императора человечества о прощении, за то, что отвернулся от Его света. Каждый вдох давался с ужасным трудом — его легкие были поражены радиацией, а кожа слезала с него покрасневшими лоскутами. С каждым тяжелым шагом его ступни горели, как до этого растворившиеся в радиоактивном болоте подошвы его стандартных ботинок. Он приближался всё ближе к смерти.
Павел взглянул на небо из-под расплавленных век и увидел яркие следы ракет, стремящихся к поверхности планеты. Он упал на колени и широко развел руки, готовясь принять судьбу, которой избежал во время первой бомбардировки, когда оказался вне защитных стен дворца, под радиоактивным адским пламенем. Время застыло, пока он ожидал неизбежную волну палящего жара и ослепляющего света, но этого не случилось.
Не понимая, что произошло, Павел с трудом поднялся на ноги и потащился в сторону, куда упали ракеты. Он и весь его полк восстали против тех, кого недавно называли союзниками и поплатились за это. Большая часть населения выжила, скрываясь во дворце и запутанной сети подземных бункеров тянущейся на тысячи километров, а поверхность планеты стала необитаемой. Если упавшее не было ядерными боеголовками, то что за новое наказание ожидало его и подобных ему?
Ответ не заставил себя долго ждать.
Сквозь падающий с неба пепел и химический туман проступили пять фигур.
Квинтет гигантов, облаченных в багровые цвета, несущих кровавое возмездие. Их передвижение было медленным, как из-за их огромного размера, так и из-за трясины под ногами. Но гиганты двигались уверенно, будто направляясь к жизненно-важной цели.
Жизнь быстро покидала тело Павла, и он ускорил шаг, как мог, в тщетной надежде на то, что Ангелы подарят ему быструю смерть, но это было бесполезно.
Когда он приблизился к новоприбывшим так близко, что начал различать узоры, украшающие их броню, крылья окружающие какой-то символ, который он не смог различить тем, что осталось от его глаз, Павел упал в грязь, лицом вперед. Он вдохнул и его рот наполнился отвратительной жидкой грязью, которая, пройдя по горлу, продолжила разъедать уже израненные радиацией внутренности. К тому времени как пятеро достигли места его падения, Павел был уже мертв, наполовину захлебнувшийся и наполовину разъеденный изнутри.
Не заметив этого, один из красных гигантов втоптал труп еще глубже в землю, неосознанно уничтожая все следы существования человека, на своем пути к предстоящей резне.
— Повелитель, на ауспике появился небольшой корабль. Он не передает никаких действующих кодов и не относится к нашим судам. Похоже, что он собирается прорываться через блокаду, — обратился к Зарго член команды.
Кастелян Зарго, магистр ордена Ангелов Обагренных взглянул в иллюминатор боевой баржи «Ин эксельсис». Благодаря улучшенному зрению, он различил небольшой космический катер, пытающийся проскочить мимо больших кораблей флотилии, даже без ауспика. Кто бы ни управлял кораблем, он не был глупцом. Пилот держался вблизи от ударных крейсеров и судов поддержки, чтобы большие корабли не могли открыть огонь, опасаясь побочного урона. Ангелы Обагренные всегда находились в состоянии войны, без остановки бороздя Галактику в поисках новых фронтов. Зарго не стал бы подвергать риску ни один из своих кораблей. Ремонт требовал времени, а его лучше было использовать на уничтожение врагов Империума.
— Ждите, пока он пройдет флот, затем уничтожьте, — приказал Зарго.
Слуга ордена, сидящий за ауспиком, взглянул на него с недоверием.
— Но повелитель, это же всего лишь небольшой пассажирский корабль, неужели он стоит…
— Никогда не пытайся указывать мне, что делать. Ты думаешь, что действия Расчленителей на поверхности тоже обсуждаются слугами их ордена? — Зарго указал бронированной перчаткой на иллюминатор и планеты-близнецы Стромарк Прайм и Секундус, спокойно вращавшиеся в пустоте.
— Повелитель, я не…
— Наши жалкие кузены уже, наверное, завершили свою кампанию на поверхности и наслаждаются трофеями, а Ангелы Обагренные все еще ждут на орбите, ожидая новостей со Стромарк Прайм.
Кастелян встал в полный рост, возвышаясь над остальными членами команды мостика.
— Я хочу, чтобы предатели внизу не имели никаких сомнений в том, с какой яростью они столкнутся. Этот корабль будет уничтожен такой силой, что население Стромарка Секундус будет дрожать от осознания того, что Ангелы Обагренные не дадут им пощады, когда окажутся на поверхности. Это судьба всех, кто отвергает Императора!
Зарго повернулся к двух вооруженным членам команды.
— Уведите этого человека, несмотря на непочтительность, он все еще может послужить ордену.
Слуга позволил увести себя без возражений. Команда со всего мостика нервно оглядывалась в его сторону, сразу поняв, что имел в виду Зарго — из непочтительного члена команды сделают сервитора. Еще недавно он управлял ауспиком корабля, а всего через пару часов, возможно, будет направлять ручные сенсорные системы в нужном направлении. Когда мрачная процессия из троих слуг покинула мостик, на него вошел еще один космодесантник.
— Капитан Фрациммион. Есть новости от Балтиила и его Расчленителей? — спросил Зарго.
— Нет, кастелян. Судя по докладам с поверхности, на ней сохраняются очаги интенсивных боев, но нет ничего, что указывало бы на победу. На основе прошлых встреч, я делаю вывод, что они уже победили, но еще не поняли этого из-за жажды убийств.
Кастелян усмехнулся. Все наследники благородных Кровавых Ангелов несли на себе печать двойного изъяна генного семени. Из-за этого изъяна в гуще бою они становились безумными зверями. Расчленители полностью отдавались этой жажде крови, даже поощряя её наличие среди членов ордена. Это не было секретом для произошедших от Сангвиния и, скорей всего, скоро и весь Империум узнает об этом. За спиной Зарго в темноте космоса расцвел взрыв, погасший так же быстро, как и разгорелся.
Фрациммион вопросительно посмотрел на магистра.
— Кто-то оказался достаточно самоуверенным, чтобы попытаться прорваться сквозь блокаду. Я подумал, что стоит показать ему и остальным сбившимся с пути, насколько это было глупо.
— Повелитель, ауспики засекли многочисленное движение.
— Похоже, наше предупреждение для населения мира пришло слишком поздно. Хорошо, готовьте «Громовые ястребы». Мы быстро расправимся с этими трусами.
— Вы не поняли, повелитель. На ауспике сотни тепловых сигналов от одной из лун, не с планеты.
Слуга повернул экран ауспика так, что его увидели Ангелы Обагренные. Зарго и Фрациммион могли только беспомощно смотреть, как экран заполнился сотнями быстро двигавшихся красных точек.
— Ракеты. Это все запасы Стромарк Прайм, выпущенные на Секундус.
Сквозь иллюминатор было видно, как первые боеголовки врезались в не ожидающий этого мир, создавая грибы взрывов, исчезающие выходя за атмосферу в безвоздушное пространство космоса. Вскоре в цель попали и остальные боеголовки, и вся планета была поглощена огненным вихрем, созданным из богатого кислородом воздуха.
Вспыхнули сенсоры и на мостике «Ин эксельсис» раздались звуки тревоги, из-за резко выросшего уровня радиации на планете.
— Сет, — выражение лица кастеляна выражало одновременно беспокойство и самодовольное удовлетворение, — что твои братья сотворили на этот раз?
Пять космодесантников, как один, повернулись и нацелили оружие на турель, появившуюся из стены дворца секунду назад и открывшую огонь. Каждый из выстрелов попал точно в цель, и был сделан с такой непринужденностью, будто оружие было продолжением тел воинов. Вскоре турель превратилась в дымящиеся обломки, но космодесантник в синей силовой броне объял остатки сапфировым психическим пламенем, будто для того, чтобы уничтоженное оружие больше никогда не представило угрозы. Вскоре от турели осталась только пузырящаяся лужа.
— Разве это не перебор, брат Птолемий? — спросил Кассиил.
Рука библиария все еще была объята переливающейся энергией варпа, и он ждал, пока та утихнет, перед тем как ответить на вопрос сержанта.
— По сравнению с тем, что уже обрушилось на этот мир, мои действия выглядят достаточно сдержанными, сержант Кассиил.
Сержант, облаченный в красную броню, криво улыбнулся. Нуклонное и радиационное оружие было проблемой еще с дней Великого крестового похода, и многие из легионов Космодесанта отказались от его использования, до восстания Гора. Хотя некоторые из предателей все еще использовали эти бесчестные методы ведения войны, более цивилизованные представители братства легионов давно перестали к ним обращаться. Использование такого оружия несло на себе печать трусости, противной космодесантникам такого благородного происхождения.
Из-под поверхности планеты поднялись новые турели с лазерными пушками, и открыли огонь по космодесантникам. Пятеро медленно повернулись, как будто пушки их совсем не волновали, и начали стрелять в ответ.
Шли долгие секунды, но орудия не выстрелили вновь.
— Поторопимся к стене дворца, там мы будем вне зоны их огня! — призвал Кассиил.
Сержант двигался первым, за ним следовали Йорахиил, Иниастигон и Торриил. Птолемий замыкал колонну. Они служили вместе уже очень долго, и с уверенностью заняли свои места в построении. Десантники двигались колонной вблизи от стены дворца, в поисках какой-либо точки, которая позволит им проникнуть внутрь и достичь находящейся там цели. Дворец был огромным и занимал практически целое полушарие планеты. Секции стены тянулись на километры без единого украшения или зацепки. Гладкая монотонность работы каменщика излучала такое ощущение защиты и безопасности, что, казалось, будто за строительство дворца отвечал кто-то из примархов. На вершине стены располагались турели с тяжелым вооружением, но они не представляли опасности для пяти багровых силуэтов, идущих под прикрытием стены в десятках метров внизу.
Сложно было оценивать время, двигаясь по однообразной пост-ядерной равнине. После нескольких часов, а может быть дней, стена дворца начала меняться, и прямую линию, по которой они так долго двигались, сменил легкий поворот направо. После нескольких километров сержант Кассиил скомандовал остановку.
— Впереди. Похоже на ворота.
Остальные тоже вглядывались в химический дым, сквозь который проступал нечеткий силуэт огромных дверей.
— Вход почти наверняка хорошо защищен. Торриил и Иниастигон — со мной, Птолемий, Йорахиил — держите позицию, уничтожьте любые автоматизированные системы защиты, как только они проявят себя.
Едва три космодесантника отошли от стены, землю вокруг них избороздили выстрелы лазерных пушек. Полный химикатов воздух самовозгорелся, и в нем расцвели облака огня, выгоревшие так же быстро, как и появились. Отследив выстрелы, Йорахиил и Птолемий быстро уничтожили тяжелые орудия, но, как и говорил Кассиил, ворота были защищены, и из стен показались новые пушки.
Несмотря на это, сержант и двое боевых братьев бросились к дверям, но, за считанные метры до укрытия в бой добавился новый звук.
Нарастающий писк детонатора.
— Пехотная мина! — закричал Кассиил.
Три космодесантника беспомощно смотрели, как толстый металлический цилиндр поднялся из земли, яростно мигающие красные лампочки оповещали о приближающейся смерти.
В ту же секунду как ускоряющийся писк почти стал единым звуком, брат Торриил шагнул вперед, и заслонил своих товарищей от неминуемого взрыва.
— Торриил, нет! — вскричал Кассиил.
Кастелян Зарго вышагивал по стратегиуму, на месте его изначальной злобы вскипела абсолютная ярость, после того как он связался с Балтиилом, чтобы озвучить своё недовольство безрассудными действиями Расчленителей. Не смотря на примирительный тон Балтиила, ему, наконец, удалось довести магистра ордена до белого каления, когда он сказал, что ракетная атака, возможно, даже будет одолжение для Ангелов Обагренных. Все подозрения Зарго, что Расчленители знали о ядерном арсенале подтвердились всего одним комментарием, и его гневная тирада, отчитывающая Балтиила, прекратилась только тогда, когда магистр от злобы разбил вокс. Он остановился и повернулся к собравшимся капитанам ордена. Сейчас их было всего пятеро, из-за потерь вызванных постоянным стремлением в бой.
— Арьен, в каком состоянии находится планета? — спросил Кастелян.
Первый капитан выступил вперед, в его правой руке были сжаты листы с данными. Он бросил их на каменный стол в центре стратегиума.
— Похоже, нашим кузенам удалось принести полнейшее разрушение в кратчайшее время. Все, что было на поверхности — уничтожено, а уровни радиации настолько высоки, что в ближайшее десятилетие на поверхность не сможет выйти никто, даже космодесантник.
Остальные капитаны выражали недовольство. Что это за поле боя, на которое не может ступить ни один солдат?
— Население скрылось под землей, в ожидании орбитальной бомбардировки с нашего флота. Перехваченные коммуникации верховного командования Секундус указывают на то, что они планируют ответный удар по планете-близнецу, как только радиационные штормы успокоятся, — продолжил Арьен.
— Тогда мы не просто устроим орбитальную бомбардировку, а уничтожим их с орбиты. Выбрав нужные цели, мы с легкостью уничтожим всю планету, а они поймут, что бункеры их не спасут, — ответил Фрациммион, а остальные одобрительно забормотали.
— В обычной ситуации я бы согласился с магистром флота. Это не та битва, в которую Ангелам Обагренным стоит всерьез ввязываться. Наша цель — великая слава, а не разрешение жалких споров между своевольными имперскими планетками. Вместо этого мы должны освобождать миры от гнета зеленокожих, сдерживать натиск ужасных тиранидов и изгонять вечного врага обратно в окуллис териблис, — сказал Зарго, — но я боюсь, что Расчленителям придется отвечать за свои действия, и я не хотел бы еще больше усложнять ситуацию. Спустя некоторое время этот мир снова сможет приносить пользу Империуму и, хоть это и не принесет нам славы, мы должны привести его к согласию.
— Но пройдут месяцы, прежде чем на поверхность можно будет высадить даже космодесантников. Мы сможем организовать блокаду перед началом штурма, но ядерный арсенал Стромарка Секундус будет готов к запуску в течении недель, а попытка перехватить все ракеты будет обречена на провал.
Кастелян отвернулся и взглянул в иллюминатор на все еще горящую планету.
— Верно, капитан Арьен. Космодесантник не выживет в этих условиях, но я и не собирался отправлять туда обычных боевых братьев, — ответил Зарго, под недоверчивые реплики собравшихся.
— Но их не пробуждали уже больше тысячелетия, — сказал Арьян.
Зарго повернулся и посмотрел в глаза первому капитану.
— Мне это известно, капитан, но у нас не остается другого выхода.
Он встретился глаза с остальными капитанами.
— Пришло время выпустить Пятерых.
— Сегодня ты благословлен Сангвинием, брат.
Обломки сыпались как заостренные металлические капли дождя, маленькими кинжалами отскакивая от шлемов и наплечников. Торриил повернулся к сержанту, на лицевой стороне его доспеха остался застывший слой шрапнели. Не смотря на то, что он был в эпицентре взрыва, космодесантник выжил, и все его части тела были на месте.
— Как и мы все, брат сержант, — ответил Торриил.
Йорахиель и библиарий присоединились к ним, удивленные, но испытавшие облегчение от того, что благородный порыв Торриила не обошелся им дороже. Теперь, когда автоматические защитные орудия были уничтожены, космодесантники могли спокойно спланировать свои дальнейшие действия.
— Адамантий, минимум полметра толщиной, может быть и больше. Сомневаюсь, что мы прорвемся сквозь него, не имя осадного орудия, — внимательно осмотрел ворота Кассиил.
— Мы всегда можем постучать, — ответил Иниастагон.
Он поднял огромный силовой кулак, сжал его и театральным отвел руку за спину, перед тем как ударить по воротам изо всех сил.
Ворота выдержали первый удар, но смялись и покорежились. От второго удара Иниастагона обе створки сложились внутрь, открыв смертельным радиоактивным штормам путь во дворец.
Охрана, приставленная к двери, открыла беспорядочный огонь, но под воздействием радиации их плоть покрывалась волдырями и ожогами, поэтому о броню двигающихся вперед космодесантников рассеялось всего несколько не нанесших вреда выстрелов. Бородатый предатель в плаще и кепке с козырьком тщетно пытался надеть радиационную маску, хотя ему оставалось жить считанные мгновения. Кассиил схватил его за горло и поднял над землей.
— Где ставка верховного командования?
Человек выглядел крошечным в сравнении со схватившим его Кассиилом. Ноги предателя били по воздуху, в его жалких попытках вырваться. Сержант сжал его горло сильнее, теряя терпение.
— Внизу, на самой гл… глубине. На дв… двадцатом уровне. Вы никогда туда не доберетесь, на этих двадцати уровнях целая армия.
— Всего лишь армия против нас пятерых?
Кассиил взглянул на предателя еще раз, перед тем как сжать кулак. Раздавив горло предателя, сержант отбросил труп, который почти испарился, ударившись о стену.
— Они, похоже, будут сражаться в неравных условиях, — сказал Кассиил, поднимая оружие, чтобы уничтожить первую волну подкреплений, ответивших на проникновение во дворец.
За часы прошедшие со встречи капитанов огонь, охвативший Стромарк Секундус, сжег весь кислород в атмосфере планеты и прекратился. От мира остался обгоревший остов, висящий в пустоте, как негатив на фоне звездного неба. Кастелян Зарго стоял на мостике «Ин эксельсис» с руками, скрещенными за спиной, его взгляд был прикован к разрушенному миру. Вдалеке горели двигатели, а затем реальность разорвалась, когда корабли, которые Сет направил в скопление Стромарк, перешли в варп. Они решили, что их задание выполнено, а Ангелы Обагренные разберутся со всем остальным, несмотря на оставшийся неприятный осадок.
В прямом смысле.
Расчленители ещё ответят за это, в своё время, и Зарго страстно желал увидеть это собственными глазами.
— Кастелян Зарго? — обратился к нему Арьен, вошедший на мостик. Слуги отдали ему честь и быстро вернулись к своим обязанностям.
— Арьен, что ты здесь делаешь? Я приказал подготовить Пятерых к высадке. С этим есть проблемы? — спросил Зарго.
Арьен провел рукой по коротко подстриженным волосам и обратил взгляд на землю. Для воина, который голыми руками убил карнифекса, капитан Арьен вёл себя необычно. Зарго казалось, что он… смущён.
— Дело в библиарии Птолемии, повелитель. Он отказывается вступать в бой без приказа кастеляна Иеррихона.
Залы и коридоры дворца были переполнены телами мертвых и умирающих. Там, где проходили космодесантники, оставались лежать кучи человеческого мусора. Теперь, когда дворец был открыт для разрушительного действия радиации, многие из защитников погибли без вмешательства ангелов смерти, и на каждом углу и в каждом новом зале пятеро находили трупы, с почерневшей и потрескавшейся кожей. Впрочем, Кассиил и его братья не бездействовали. Как только они встречали сопротивление, то уничтожали его в шторме амуниции или давили под ногами, как жуков.
— Он обещал, что мы будем сражаться с армией. Эта армия почти целиком состоит из мертвецов, не представляющих угрозы. Может их призраки обеспечат нас лучшим сражением? — осведомился Йорахиил.
— Не суди так поспешно, брат Йорахиил. Под нами всё ещё много уровней дворца, через которые нужно пробиться, чтобы достичь верховного командования. И, кроме того… — ответил ему Птолемий, отправив из раскрытой руки каскад психической энергии, поднявшей пятерку трупов и бросившей их в сторону наступающего отряда предателей. Послышался звук ломающихся друг о друга костей, и немногие выжившие были быстро добиты братьями библиария.
— У мертвых есть своё применение, — закончил он.
Брешь, оставленную в обороне, вскоре заполнили новые предатели, которые были с легкостью уничтожены, сделав всего лишь несколько выстрелов из ручного оружия.
— Будьте осторожнее, братья. Радиация ещё не проникла настолько глубоко и их сопротивление здесь сильнее, — предупредил Кассиил.
Йорахиил дерзко завернул за следующий угол и, подтверждая слова сержанта, встретился с тяжеловооруженными предателями, целящимися в него из ракетомета. Он попытался поднять оружие, чтобы выстрелить, но не успел вовремя.
На таком расстоянии, ракета не могла пройти мимо цели, и боеголовка разорвалась на груди Йорахиила, сдвинув его назад и почти повалив четырех братьев, следующих за ним. Предатели отчаянно пытались перезарядить оружие под мстительным огнём космодесантников, но вскоре от них остались только багровые пятна на гладких стенах дворца.
Кратер на груди Йорахиила всё еще дымился, и он повернулся к Птолемию.
— Похоже, я ещё не готов присоединиться к рядам павших, брат библиарий.
Коридор стремительно заполнялся новыми предателями, и Йорахиил бросился в их гущу, стреляя и рубя на ходу. От каждого его удара или выстрела погибали несколько врагов.
Птолемий понимающе вздохнул и последовал вслед за братом.
В глубинах «Ин эксельсис» спали самые древние воины Ангелов Обагренных, готовые очнуться от стазиса в час величайшей нужды. Их пробуждали так редко, что среди ныне живущих братьев не было никого, видевшего одного из этих дредноутов «Фуриозо» в бою. Даже сам Зарго, начинающий шестое столетие своего существования, знал только об одном Ангеле Обагренном, видевшем древних в бою, погибшем от рук эльдаров примерно 500 лет назад.
С годами снижалось как количество боевых братьев, так и количество дредноутов.
Последний из дредноутов Роты Смерти «Квеско этернус» пал на заре 41-го тысячелетия. Когда «черная ярость» обуяла его в последний раз, древний уничтожил трех хельбрутов презираемого легиона Детей Императора. Из «обычных» дредноутов, несущих на себе каплю крови Ангелов Обагренных, никто не видел боя после смерти демон Корбатерита от рук «Кровяной ярости», которому не удалось уйти от разрыва в варпе, появившемуся после убийства твари.
Оставались только Пятеро.
Пять пилотов дредноутов «Фуриозо» отдали свои жизни, служа Императору, многие тысячелетия назад и были перерождены в воплощения войны. Их тела поддерживали доспехи больше похожие на движущиеся крепости, чем на силовую броню, которую они когда-то носили с такой гордостью и отличием. Хотя правда и была скрыта под покровом времени, говорили, что эти «Фуриозо» существовали ещё до основания орденов-наследников, даже второго основания, и, что погребенные в них воины пали во время Ереси вместе с самим Сангвинием. Когда великие примархи Дорн и Гиллиман разделили легионы после галактической гражданской войны, все «Фуриозо» были поровну поделены между наследниками, чтобы их связь с легионом-основателем сохранилась даже после того, как последний из живших тогда братьев отойдет в легенды.
Хотя такая долгая жизнь наделяла большим воинским опытом и рвением, рожденным из воспоминания о великом раздоре, в сочетании с длительными периодами сна, она могла привести к отрыву от реальности, воплощающемуся в потере остроты ума и безумии.
Что, похоже, и случилось с библиарием Птолемием, который был готов принимать приказы только от магистра ордена, погибшего почти девятисот лет назад, чей доспех сейчас носил Зарго.
Долгий спуск в зал дредноутов закончился и кастелян вышел из огромного лифта, настолько мощной конструкции, что на нём могли подниматься сразу два древних воина.
Осматривая огромный ангар, Зарго мог прочувствовать постепенную потерю могучих боевых машин. Из стазисных отсеков, в которых могли размещаться более тридцати дредноутов, только в четырех горел искусственным синий свет, означавший, что они заняты. Ещё один был открыт, как огромный металлический кокон, а его недавний обитатель стоял подобно огромному синему стражу. Кастелян быстро прошел разделяющее их пространство и, оставшись на почтительном расстоянии, преклонил колено и поклонился библиарию «Фуриозо».
— О древний. Я пришел, ища твоей помощи в битве. Только ты и твои почитаемые братья сможете выполнить задание, стоящее перед орденом, — обратился Зарго.
За словами кастеляна последовала неловкая тишина. Он собирался повторить свои слова, на этот раз громче, на случай если долгие годы сна повлияли на слух Птолемия, когда огромный воин ответил.
— Ты, — произнес он, его саркофаг двигался, пока он осматривал Зарго, — ты не кастелян Иеррихон. На тебе его броня, его плащ на твоих плечах, а его меч в твоих ножнах. Но ты — не он. Как это возможно?
— Кастелян Иеррихон погиб девятьсот лет назад, о древний. Я — пятый брат из ордена, носящий этот титул с того времени.
— Я услышал тебя. Это значит, что я проспал очень долго?
— Ты провёл в стазисе больше тысячи лет, почитаемый библиарий. Сейчас увядает сорок первое тысячелетие, и ты нужен ордену. Встанешь ли ты плечом к плечу с нами?
— Сейчас именно такой день, увядающий? Настал подходящий день для смерти?
— Мы — Ангелы Обагренные. Любой день подходит для смерти. Вчера, сегодня, завтра — это не имеет значения. Значение имеет только то, что мы приносим её, а не получаем.
Дредноут повернулся ещё раз, оглядываясь по сторонам.
— Похоже, с того времени как я видел Империум, смертей было много. В последний раз, когда я очнулся, ангар был наполовину заполнен. Где молодые? Что с ними случилось? — спросил дредноут.
— Наковальня войны разбила их, о древний, впрочем, и под их ударами были разбиты враги. Каждый из братьев погиб героем, и каждая из историй записана в анналах ордена.
— Мертвый воин не нужен никому, кроме историков! Поэтому ты теперь обращаешься к нам? Потому, что кроме нас никого не осталось? Сколько в ордене братьев? Они тоже мертвы? Остался только ты, и теперь ты молишь, чтобы мы сражались вместо тебя.
Зарго встал и подошел к библиарию.
— Орден насчитывает примерно половину от общей численности, в настолько яростных войнах мы участвовали. Но слава, которой мы покрыты, будет жить долго. Наш свиток почестей уже может сравниться с достижениями самих Кровавых Ангелов и…
Не дослушав Зарго, дредноут медленно повернулся, и направился к стазисному отсеку.
— Постой, о древний, — обратился к нему кастелян.
Дредноут не обратил внимания на его слова и продолжил идти.
— Если ты сомневаешься в правдивости моих слов, и в том, что мы нуждаемся в твоей помощи, то используй свои таланты, чтобы узнать правду.
Птолемий сделал ещё пару шагов и остановился. Он стоял, будто обдумывая сказанное, и снова повернулся к Зарго.
— Хорошо, — ответил он.
Зарго сбросил защиту своего разума, и позволил библиарию испить из чаши его воспоминаний.
Броню пятерых десантников покрывали кровь и внутренности. Красное на красном символизировало варварскую бойню, которую они принесли в это место. Армии, с которой они сражались, больше не существовало. На уровнях выше лежали десятки тысяч размозженных и разорванных тел, настолько страшной была резня. Теперь, когда воины приближались к ставке командования, предатели готовились к последнему бою.
— Сложите оружие, пропустите нас к вашим лидерам и можете рассчитывать на снисхождение! Ваша смерть будет быстрой и безболезненной. Если откажетесь — приготовьтесь познать на себе нашу ярость! — прогремел Кассиил.
Солдаты, собравшиеся за баррикадой, колебались, и по их рядам пробежали разногласия. В сражении с пятью настолько могущественными существами любое предложение милосердия было достойно осознанного обсуждения, даже если, всё равно, закончится смертью. Впрочем, до того, как им удалось достичь согласия, решение было принято само собой, когда запаниковавшие предатели открыли по ангелам огонь. Лаз-лучи и цельные патроны без вреда отлетали от красных доспехов, а не обращающий на них внимания Кассиил обратился к своим братьям.
— За Сангвиния и Императора!
Все пятеро, как один, обрушили на вражескую позицию шквал огня и начали медленно продвигаться вперед. Неостановимый шквал снарядов превращал предателей в брызги крови и отрывал конечности, за первые несколько секунд погибли сотни. Ни баррикада, ни что-либо ещё, что предатели могли найти во дворце, не защищало их, разрываясь так же легко, как кости и плоть. Крики умирающих утонули в грохоте оружия, а затем, когда пятеро добрались до вражеских порядков, к смертельному хору присоединился звук разорванных и раздавленных тел.
Последнее сражение продлилось меньше минуты. Прижатым к входу в командный центр предателям было некуда отступать. Каждый взмах руки ангела, каждый удар ногой разрывал плоть, и обещание Кассиила, что стромарканцы познают его ярость, расцвело кровавым гобеленом на стенах дворца.
Удовлетворенный тем, что он и его братья были последними живущими за пределами командного центра, сержант поднял орудие, которое заменяло его правую руку, и приготовился разбить дверь.
— Сколько жертв. Но сколько же славы, — произнес Птолемий. Отвыкший от впитывания чужих воспоминаний за тысячелетие в стазисе, он пошатнулся. Разум библиария переполнялся шестью сотнями лет истории его ордена, и еще нескольких сотен лет информации из вторых рук. Постоянное стремление сражаться с врагами Империума в любом обличии, в каком бы темном углу вселенной они не скрывались. Видения героев, уже погибших, нередко, в белой броне роты смерти ордена. Когда-то великое братство, ослабленное бесконечной войной.
Перед его глазами стояли и четкие образы. Падение Илемниала, предшественника Зарго, от рук демона. Самопожертвование кастеляна позволило библиариям Ангелов Обагренных отправить чудовище обратно в его адскую обитель. Целая рота боевых братьев была потеряна в сражении с многократно превосходящими силами зеленокожих. Братья сражались с такой доблестью, что это сражение стало известно в анналах ордена как Война сотен тысяч убитых. Потеря ударного крейсера «Отпрыск Ваала» в самом конце десятилетнего крестового похода, призванного избавить галактический юг от осколка улья тиранидов. Была потеряна почти половина ордена, но с тех пор три целых сектора не страдали от нападений чужаков. Ядерный холокост, обрушенный на мир, вращающийся под ними.
— У меня нет другого выбора, кроме как обратиться к Пятерым. Ты видел своими глазами, что наш орден находится на грани и смотрит в глаза смерти, плюя в них при каждой возможности. Осознавая это, я не могу отправить братьев в битву внизу, зная, что после неё они погибнут, — сказал Зарго.
— Я вижу это, Зарго, и вижу, что жизни наших братьев, ушедшие на алтарь войны, не потрачены впустую. Хоть наше число и уменьшилось, сердце ордена бьется с той же силой и доблестью, что и всегда. Я выполню это задание, — ответил Птолемий.
— Я благодарен тебе, о древний, но что насчет остальных? Разве они не пойдут в бой снова, во имя ордена?
— Мои психические силы защищают мой разум от деградации во время длительного содержания в стазисе, но я не уверен в стабильном состоянии разумов моих братьев. Когда нас призывали сражаться в прошлый раз, их умы уже иссохли. Они с трудом осознавали происходящее вокруг и почти не могли понимать приказов.
Кастелян вздохнул, поняв, что придется поступить так, как ему бы не хотелось.
— Значит, решено. Какими бы мощными не были твои способности, о Древний, отправлять тебя на поверхность в одиночку не будет иметь никакого результата, кроме потери реликвии легиона. Я не прикажу роте смерти сражаться впустую, и, по этой же причине, не могу отправить тебя на эту битву, — сказал Зарго и повернулся, чтобы уйти. Птолемию надо было побыть с орденом, до очередного погружения в стазис.
— Постой, кастелян, — обратился к нему библиарий.
Зарго остановился и повернулся к дредноуту.
— Я думаю, что есть один способ убедить моих братьев сражаться снова, — сказал Птолемий.
— Мы достанем всё, что тебе для этого необходимо.
— Для этого не нужно будет ничего, кастелян. Это мне придется совершить самостоятельно, напрягая мои психические способности до самого предела.
Кастелян с уважением кивнул.
— Если мне позволено спросить, как это будет сделано? — поинтересовался он.
— Я и мои братья пали в битве тысячелетия назад, ещё до создания Ангелов Обагренных. Мы пали, не сдержав клятву, данную примарху, и, хотя наш героизм и продлил нашу жизнь, осознание того, что мы не сдержали обещанное, всё еще наполняет наши разумы и, скорей всего, ускорило падение остальных четверых в глубины безумия, — Птолемий сделал паузу, как будто обдумывая следующие слова.
— Мы погибли на поле боя похожем на то, которое сейчас перед нами, и я могу использовать это для нужд ордена. Десять тысячелетий назад наша миссия завершилась провалом, но сегодня я и мои братья заново сразимся в битве, в которой подвели примарха и Легион, и принесем ордену славу, чтобы очиститься от греха.
Верховное командование отступников было уничтожено с такой же легкостью и жестокостью, как и остальные предатели.
Когда дверь в командный центр разлетелась, и пять багровых дредноутов ворвались внутрь, несколько предателей упали на колени, а их жалобные мольбы о пощаде стали последними звуками, которые они издали. Те немногие, кто оказался достаточно безрассудным, чтобы поднять оружие, были быстро уничтожены. Пятерым осталось разобраться всего лишь с горсткой прячущихся под картами и консолями.
Птолемий отбросил труп, как будто он был просто тряпичной куклой. Удостоверившись, что миссия завершена, библиарий снял с разумов братьев дредноутов созданную иллюзию. С Птолемия спало напряжение, необходимое для её поддержания, и он почувствовал непонимание братьев, наконец начавших осматривать своё окружение, без созданных иллюзий. Все поворачивались на своих шасси, осматривая учиненные разрушения, осознавая, на что способна их ярость. Торриил посмотрел на шрапнель, засевшую в его укрепленной грудной пластине и начал доставать её кровавыми когтями, а Йорахиил осматривал кратер от ракеты, прямо под головой. Иниастигон размял покрытые кровью когти, сбросив с них останки людей, застрявшие в сочленениях.
Кассиил подошел к Птолемию, под каждым его шагом сминались тела. Всё еще не до конца понимая, где он находится, сержант приблизился вплотную к библиарию.
— Мы победили, брат? Мы выполнили нашу клятву и принесли ещё большую славу Ангелам?
Библиарий посмотрел на остальных дредноутов, потом на разрушения вокруг и, наконец, на Кассиила.
— Да, брат Кассиил. На этот раз — да.
Воздух пах кровью и разлитым топливом. Не умолкая, выли огромные двигатели, воздушная трасса содрогалась под весом врага. Три огромные машины, созданные с расчетом на выполнение предписанных задач, но никак не на грациозность, неудержимо наступали одной сплошной стеной опаляющего душу цвета. Их корпуса, некогда серые, теперь были перекрашены в кричащие оттенки, а установленные на них крупнокалиберные пулемёты и автопушки стреляли не переставая.
Одетые в лохмотья и украденные бронежилеты, экипажи грузовых машин завывали бессвязные гимны своим ужасным богам, и их вой гремел из вокс-усилителей, то тут, то там установленных на корпусах. И громче всего они выкрикивали имя — одно-единственное имя, рвавшееся вперёд, словно гончая с поводка.
По эстакаде в сто метров шириной борт о борт двигались грузовозы, похожие на смертоносную лавину. Древняя атмосферная трасса была построена в золотой век Великого крестового похода, она изгибалась и петляла через верхние пределы Шаки-VI, одной из самых густонаселённых планет Коланского Округа. Тянущаяся через тяжёлые облака, эта дорога охватывала всю планету, опираясь на стокилометровые колонны из камня и стали, обеспечивая путь между далёкими ульями. Несметные миллионы жителей Шаки-VI непрестанно трудились, добывая ресурсы, отчаянно необходимые Империуму для существования. В лучшие времена небесная трасса была забита гусеничными грузовозами и транспортниками, направляющимися из одного улья в другой, доставляющими материалы и людей к суборбитальным докам, кольцом охватывающих планету. Оттуда атмосферные шаттлы доставляли их к ждущим грузовым кораблям.
Но теперь трасса превратилась в зону боевых действий, доки — в наспех приготовленные крепости, а над горящими ульями поднимались громадные чёрные облака. Дыма было так много, что он долетал даже до имперских гвардейцев, засевших за собранными из блоков стенами и баррикадами на узловой точке Экклезиаст-26. Солдаты с мрачной обречённостью ждали приближающегося врага. До них доносились глухие удары — счетверённые пусковые установки, установленные рядом на посадочной платформе, вели огонь по противнику. Непрестанно грохотали размещённые на защитных платформах тяжёлые пулемёты — их стволы уже раскалились добела и начали плавиться. Но от этой стрельбы не было толка. Его никогда не было. Броне грузовозов позавидовал бы тяжёлый танк, и выстрелы оружия имперских гвардейцев могли разве что оставить вмятину на их корпусах. Гусеницы бронированных гигантов сокрушали укрепления в одной узловой точке за другой.
Защитный кордон на Экклезиасте-26 не выстоит, узловая точка падёт, как прежде пали Экклезиаст-25 и Оракул-39. Выжившие отступят, как отступали уже не раз. Солдаты содрогались и кривились, а завывания врагов обрушивались на них, словно яростная волна…
С пролёта над узловой точкой за врагом наблюдал Кор’сарро-хан, сидящий на верном мотоцикле. Его золотые глаза замечали все детали, даже те, что казались мелкими и совершенно незначительными. Как и все космодесантники, Кор’сарро превосходил ростом любого обычного человека и был облачён в тяжёлые керамитовые доспехи, выкрашенные в традиционные цвета ордена — белый и алый. Хан не носил шлема на гордой голове, презирая чувство скованности, и тяжёлый чуб из чёрных волос с проседью ниспадал до самой спины. Белому Шраму были больше по душе поцелуи ветра на покрытых шрамами щеках и собственные чувства, чем механизмы шлема.
— А они спешат, — рассмеялся Кор’сарро, гладя бронированный корпус мотоцикла так же, как его предки-чогорийцы гладили лошадей перед битвой. Его скакун, одна из древнейших реликвий ордена, носил имя «Мундраккан». Хан проехал на нём через тысячу битв — и, вероятно, еще проедет через тысячи других.
— Они безумны, — возразил Амбагай. — Мчатся, как боветы, перепуганные громом.
Кор’сарро покосился на брата, такого же космодесантника, созданного для битвы, осененного величием Императора. Однако Амбагай, также сидящий на мотоцикле, не был ни ханом, ни капитаном. Нет, кристаллический капюшон над головой, синий наплечник и такой же синий наруч на его правой руке, сжимающей психосиловой посох — все это выдавало в нем грозового пророка, библиария ордена Белых Шрамов, владыку молний и духов земли, воздуха и пророчества.
— И это их безумие означает, что наша добыча близка, а?
Рука хана инстинктивно метнулась к рукояти лежащего в ножнах меча — Лунного Клыка, такой же реликвии ордена, как и мотоцикл, бывшего старше, чем древнейший из ныне живущих боевых братьев, и вкусившего кровь врагов Белых Шрамов тысячелетия назад. Казалось, что духи клинка и скакуна шепчут ему в уши, зовя на войну. А возможно это собственная жажда битвы требовала от хана скорее броситься прямо в багровый вихрь, где он мог проявить себя наилучшим образом.
— Ты уверен, что мы пришли в нужное время, грозовой пророк, и то ли это место?
— Эти грузовозы — не просто машины войны, мой хан, — помедлив, степенно ответил Амбагай. — Это их храмы, передвижные крепости чудовища, разносящие скверну по всему миру, и слышу я рёв его жутких двигателей в их грохоте как призрачное эхо, чувствую его смрад среди их выхлопных газов. Он уже мчится к нам, хотя мы и не можем его пока увидеть. Он летит на зов из этих грубых творений, словно упавший лист, поднятый чёрным вихрем.
— Но где он появится, провидец?
— Я не могу сказать. Духи шепчут мне лишь о том, что он грядёт…
— Значит, придётся сыграть в угадайку… — вздохнул Кор’сарро-хан. Он окинул взглядом полдюжины боевых братьев третьей роты, сидящих рядом на сверкающих мотоциклах. Все их хан лично отобрал для этой охоты. Каждый из них был несравненным воителем даже в ордене, славном своими бойцами, а их знамёна почти так же потяжелели от трофеев, как и знамя самого мастера охоты. Хан усмехнулся. — Но нам везёт в играх, не так ли, братья по охоте?
В ответ раздались дружный смех и одобрительные крики. Кор’сарро-хан вновь посмотрел на узловую точку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что защитникам не выстоять без помощи Белых Шрамов. Но они прибыли сюда не для того, чтобы гоняться за безумцами и еретиками, нет — космодесантников привела сюда более важная добыча. Немногие могли пережить ярость Белых Шрамов, а тех, кому это удавалось, приговаривали к смерти — их черепам было суждено украсить Белую Дорогу. Долгом мастера охоты становилось восстановление равновесия, и Кор’сарро-хан был пятьдесят первым в ряду этих славных воинов. Он всегда выполнял свою задачу, даже если приходилось идти на жертвы.
Белые Шрамы прибыли на Шаку-VI, охотясь за очередной добычей по следу, что тянулся к самому Очищению. Это создание звали Гибельным Всадником, ибо никто не знал его истинного имени. Даже старейшие из грозовых пророков не смогли ни вырвать его тайны из пасти духов, ни хотя бы узнать легион, частью которого было это чудовище. Крупицы знаний были скрыты среди мифов и легенд. Одни говорили, что Гибельный Всадник возглавлял Детей Императора на Терре, когда они бездумно истребляли беззащитных людей, пока настоящие воины бились за судьбу Галактики. Другие же сказания гласили, что демон был не отродьем Фулгрима, но падшим сыном неведомого ордена. Были и легенды, утверждающие, что эта тварь не могла умереть, потому что в ее жилах текла чистая энергия варпа.
Но сейчас для Кор’сарро-хана это было неважно. Четыре раза… Четыре раза добыча — его добыча — ускользала от Белых Шрамов. Четыре его предшественника были опозорены отродьем варпа, которое превзошло их в хитрости, в бою, в скорости. Последнее поражение было самым тяжёлым, и теперь лежало отвратительным пятном на чести ордена. Белые Шрамы были подобны беркутам, охотничьим орлам, летящим вдоль горизонта, невидимым до того, как они нанесут удар. Неважно, были ли их скакунами мотоциклы или скоролёты Лэнда. Они были истинными знатоками механизированной войны, волками, охотящимися на Красной Дороге.
Но тварь, зовущаяся Гибельным Всадником, насмехалась над ними самим своим существованием. На долгом пути через века от них четыре раза ускользал смеющийся кошмар, облачённый в доспехи давным-давно проклятого легиона и мчащийся на выкованном демонами мотоцикле. Четыре раза он окроплял свой дьявольский клинок кровью боевых братьев Кор’сарро и избегал их гнева. Четыре раза он позорил магистров охоты. Пятого раза не будет.
Громыхающие гусеницы грузовозов сокрушили первый ряд скалобетонных танковых ежей типа «Драконьи зубы», лишь несколько часов назад установленных имперскими гвардейцами.
Спустя мгновения та же судьба постигла и второй ряд. Едкий дым валил из выхлопных труб надвигающихся машин. За ними следовали основные силы еретиков, едущих в пёстрой кавалькаде из самодельных тачанок, гражданских наземных машин, мотоциклов, украденных и переделанных разведывательных автомобилей и даже полудюжины «Химер». Каждая из них щетинилась наспех прибитым оружием и бронёй, и набита вопящими и поющими культистами.
Не раз излишне увлекавшиеся водители, пытаясь обогнать других, теряли управление и с рёвом проносились над разбитым барьером, окружавшим небесную трассу с обеих сторон. Они продолжали петь хвалу тёмным богам, даже падая сквозь облака навстречу гибели. Другие сталкивались или попадали под гусеницы более крупных машин. Но еретиков это не останавливало — подобные злоключения лишь побуждали оставшихся мчаться всё быстрее и неосторожнее.
Безумие было лишь одним из знаков скверны, пришедшей на Шаку-V. Древнее проклятие разрасталось и набирало силу, и теперь весь мир повис на краю бездны. Его население узнавало новые способы кричать, ликовать и убивать во имя Князя Наслаждений и его вестника — демона скорости, чей голос был рёвом двигателей. Всадник Смерти показал культистам, мчащимся к укреплениям Имперской Гвардии, что такое настоящая езда, и теперь они орали его имя, раздирая собственный мир на части.
— Он почти здесь, мой хан, — молвил Амбагай.
Взглянув на него, Кор’сарро-хан возрадовался, что не слышит то, что духи нашёптывают грозовому пророку. Едва ли это были приятные вещи.
— Чудесно, так выступим же и встретим его, — хан ухмыльнулся, чувствуя, как его захлестывает энтузиазм. Так было каждый раз, когда приближалось завершение охоты — душу хана наполняло чувство предвкушения, радости от того, как близка жертва, побуждая двигаться вперёд. — Начали!
Вживлённый в челюсть подкожный вокс-коммуникатор передал его слова остальным так же ясно, как если бы он прошептал их на ухо каждому из воинов. И, словно в ответ, из-под небесной трассы раздался пронзительный вой. Два белых силуэта, казавшихся одновременно громоздкими и изящными, поднимались из-за грузовозов на двухповоротных двигателях реактивной тяги по обе стороны от эстакады. То были ударно-штурмовые корабли типа «Грозовой коготь», вооружённые установленными на носу сдвоенными штурмовыми пушками и зловещими ракетными установками «Небесный молот» — и весь этот грозный арсенал был наведён на цели.
— Даруйте им смерть, братья-охотники, — отдал новый приказ хан.
И мгновения спустя парящие корабли обрушили на врагов ад.
Сдвоенные ракетные установки извергли на технику еретиков огненный вихрь, ракеты разрывали броню с той же лёгкостью, как человек бы рвал бумагу. Машины разносило на части, обломки разлетались по всей дороге. Затем заговорили штурмовые пушки, когда «Грозовые когти» совершили заход над трассой, огибая друг друга с грацией истинных хищников. Шквальный огонь истреблял всё живое, а реактивные двигатели дарили кораблям скорость, с которой не мог потягаться ни один прикованный к земле мотоцикл. Пять раз за последние несколько недель Белые Шрамы готовили ловушку, но пять раз заставляли себя не захлопывать её, наблюдая, как еретики сокрушают позиции Имперской Гвардии и всё быстрее мчатся дальше.
Ибо Всадник Смерти мог появиться лишь на пике неистовства, когда из разумов его сектантов будет выжжено всё, кроме мыслей о скорости и смерти — так сказал Амбагай. Кор’сарро видел, что время настало. Впрочем, может быть, ему просто надоело ожидание. Раздражённый хан отбросил эту мысль.
Грозовой пророк поднял посох, когда небесная трасса вновь содрогнулась от взрывов.
— Грузовозы почти добрались до узловой точки, мой хан. Если мы хотим захлопнуть капкан…
— Я понял тебя, Амбагай.
Баррикады внизу содрогались под неудержимым натиском громадных машин. Лазерные разряды засевших за укреплениями гвардейцев лишь бессильно опаляли броню грузовозов. Последние «драконьи зубы» уже рассыпались под гусеницами, но машины не замедлялись. Солдаты начали отступать от баррикад, не слушая резких приказов сержантов и выживших комиссаров, угрожающе размахивающих пистолетами.
— Они замедлятся, когда прорвутся на перекрёсток — там недостаточно места, чтобы ехать на такой скорости, и там мы их и захватим. По мотоциклам, братья, пришло время охоты.
Его воины согласно взревели, заводя двигатели. Хан свирепо усмехнулся, поддав газу, и услышал радостное урчание. Закричав, Кор’сарро-хан развернул мотоцикл и устремился к врагу. Амбагай и остальные мчались за ним, спускаясь с пролёта по скату к узловой точке, а грузовозы уже проломили первые баррикады.
— Амбагай, Каниши, Бату, берите ту, что слева. Сабтак, Толуй’Монк, на вас — правый фланг. Токус, за мной — центр наш. Выведите их из строя, братья, и обыщите быстрее. Доложите, когда найдёте логово врага. Скачите быстро и следуйте пути.
— За Кагана и Императора! — закричал Амбагай, подняв над головой психосиловой посох, и с его верхушки сорвались потрескивающие молнии. Имперские гвардейцы разбегались кто куда, уходя с дороги мотоциклов.
Кор’сарро потянулся к сидению, нащупав рукоять Лунного Клыка, и вытащил его. Энергетическая ячейка начала работать, окутав длинный белый клинок смертельным маревом расщепляющей энергии. Взмахнув мечом, хан опустил руку и пригнулся в седле, ускоряясь с инстинктивной лёгкостью того, кто делал это веками. Он и его братья-охотники промчались через установленные по диагонали укрепления так быстро, что людям показались лишь размытыми пятнами. Они не остановились, чтобы воодушевить людей, как сделали бы Саламандры, не попытались организовать их для лучшего проведения отступления, как могли бы поступить Ультрадесантники. Нет, Белые Шрамы промчались сквозь ряды отступающих, заставляя их броситься в укрытие и не слушая зовов о помощи.
Кор’сарро хан вдавил гашетку сдвоенного болтера на носу «Мундраккана», и баррикады впереди взорвались. Если Шрамы преуспеют, то укрепления и не понадобятся, да и всё равно от них было бы мало пользы защитникам. Открыли огонь и другие братья, разрушая преграды. Путь был открыт. Дальше они разделились, и Кор’сарро направил мотоцикл к центру.
— Закрепи бомбы на брюхе, Токус.
— Да уж, вот это брюхо, — усмехнулся Белый Шрам.
— Быстрее. Давай, пришло время выпотрошить их. Честь первой крови твоя, брат. Будь быстр и осторожен.
Токус поддал газу, направляя мотоцикл прямо навстречу грузовозу, запустил руку в седельный мешок и вытащил круглую канистру мельта-бомбы. Рывком он включил гравизажим на бомбе, а затем, оказавшись от цели на расстоянии плевка, внезапно повёл мотоцикл в сторону, уходя от столкновения. Машина потеряла скорость, равновесие, рухнула, как и рассчитывал Шрам, и инерция протащила его под грузовозом между огромными гусеницами. Кор’сарро довольно усмехнулся, мчась между центральным и левым гигантами. Рисковый ход, но Токус был одним из Белых Шрамов, и тяга к риску была в их крови. Без риска жизнь была бы ничем, именно он приносил величайшее удовольствие. Сквозь поднятые гусеницами груды пыли он видел, как под машиной катится Токус. Космодесантник поднял руку и ударил бомбой по подбрюшью грузовоза, где её закрепили зажимы.
Затем смеющийся Астартес замер, позволяя машине ехать вперёд. Кор’сарро ещё ехал мимо грузовозов, когда до сидевших у амбразур еретиков дошло, что их атакуют. На него обрушился град пуль, но они лишь отскакивали от силового доспеха космодесантника, пригнувшего голову. Затем центральный грузовоз содрогнулся, раздался гул и шипение, и из-под огромной машины вырвался дым. Машина запетляла, задергалась, постепенно замедляясь, но не остановилась. Это было ожидаемо, но пока было достаточно и того, что они замедлили добычу.
Кор’сарро закричал, прорвавшись между двумя исполинскими машинами, и развернул «Мундраккан», скрыв себя под плащом из дыма и пыли. Теперь его целью стала корма центрального грузовоза, отстающего от своих спутников. Позади него «Грозовые когти» продолжали поливать врага непрерывным огнем, но некоторые машины сумели прорваться даже сквозь столь яростную бурю. Кор’сарро не знал, было ли дело в удаче или мастерстве их водителей, но зауважал бы их, не будь они еретиками.
К нему уже мчались разбитые и горящие гражданские грузовики. В их открытых кузовах толпились сектанты, один из которых держал тяжёлый пулемёт как детскую игрушку. Оружие извергало пули, но все выстрелы ушли в молоко — Кор’сарро сбавил ход, пропуская машину вперёд, а затем вышел ей в хвост. Хан зажал гашетку, и люди содрогнулись, умирая под градом болтов.
Затем, мчась мимо грузовика, он взмахнул Лунным Клыком, и клинок впился в проржавевший корпус, разрубая гусеницы. Грузовик потерял управление и перевернулся, покатился с жутким воем терзаемого металла. Кор’сарро промчался мимо поднимающего свой мотоцикл Токуса, зная, что тот вскоре вернётся к охоте. Космодесантник был невредим, даже его доспех был цел, за исключением пары мест, где содралась краска.
— Скорее, брат, или я расправлюсь с ними без тебя!
Мгновения спустя Кор’сарро оказался у кормового листа корпуса, похожего на холм. Это был крутой склон, но хану доводилось покорять и покруче. Двигатели «Мундраккана» издали гортанный вой, когда хан поднял переднее колесо мотоцикла над бетоном и ударил им по краю корпуса, а затем помчался наверх.
Распахнулись люки, как он и ожидал, и наружу высыпали люди, целящиеся в него из автоматов у орудий. Болтеры «Мундраккана» взревели, уничтожая всё на своём пути, срывая крышки люков, тела покатились вниз, прочь от ревущего мотоцикла. Когда же Кор’сарро добрался до крыши, то время словно замедлилось. Грохот битвы стал казаться далёким, он слышал лишь рычание двигателя и стук собственного сердца.
То был миг идеальной ясности, к которому он стремился во всякой битве, в каждой охоте, и когда обод колеса коснулся стали, хан захохотал, выпрыгнув из седла. В его руках сверкнул Лунный Клык, подошвы сабатонов ударили о крышу, и Белый Шрам бросился на баррикады, построенные врагом на плоской вершине катящейся крепости. Он перепрыгнул через импровизированное укрепление, снеся несколько голов одним взмахом. Вскочив на ноги, Кор’сарро хан выхватил болт-пистолет и начал стрелять.
Культист отлетел назад, на его груди растеклось багровое пятно, но на его место встали другие еретики. От их нестройного пения сам воздух казался хану отвратительным. Убивая врагов, он чувствовал жалость и отвращение, ведь их направляла в бой не отвага, но безумие. Впрочем, все люди умирали одинаково.
Еретик попытался ударить хана заклинившим цепным мечом, но лишился руки после взмаха Лунного Клыка.
— Придите же и встретьте свою смерть! — таков был священный долг Белых Шрамов — собирать головы врагов Императора, чтобы повесить их на трофейных шестах. — Отдайте свои головы Великому Кагану и Императору!
Он ударил ногой вопящего еретика, ломая хребет, локтем сокрушил глотку другого, а ещё больше поразил выстрелами болт-пистолета. Вскоре на вершине грузовоза не осталось ничего, кроме луж крови, изувеченных тел и одиноко стоящего Кор’сарро-хана.
— Ничтожества, — буркнул он, стряхивая кровь с клинка, и убрал пистолет в кобуру.
— Такова их суть, мой хан. Слабы не только телом, но и духом, — откликнулся по воксу Амбагай. — Болезнь гнездится в них, превращая в нечто худшее, чем звери. Они — больны, и нам, здоровым, подобает заботиться о них.
Кор’сарро посмотрел влево, и увидел, как в небе сверкнула молния. Ноздри пощекотал запах озона. Грузовоз содрогнулся, отклоняясь к краю небесной трассы, дым повалил из каждой щели в его корпусе. Амбагай, как все грозовые пророки, мог пользоваться мощью бурь так же легко, как его братья — клинками или болтерами.
— Но слаба ли наша добыча? Надеюсь, что нет, пророк, иначе это будет очень скучная охота.
Он взмахнул мечом, позволив рукояти танцевать между пальцами, пока гудящий клинок не оказался направлен прямо под ноги — туда, где был самый крупный люк. Не переводя дыхания, хан поднял Лунный Клык над головой, а затем обрушил его на корпус изо всех сил, на которые была способна его улучшенная мускулатура. Приваренные плиты отдирались от грузовоза, словно лепестки цветка, когда Кор’сарро пробивал брешь в броне, казавшейся несокрушимой.
Внезапно раздался треск выстрелов из автомата, и пули ударили по его наплечнику и наручу. Открылся ещё один люк. Не оглядываясь, хан сорвал с ослабевших креплений металлическую пластину, а потом швырнул её в стрелка. Склонившись над пробитой дырой, Белый Шрам снял с пояса осколочную гранату, оценил угол падения, покрутил её и бросил вниз. Граната отскочила от стен раз, другой, и пропала в недрах огромной машины.
Раздался глухой грохот, и весь грузовоз содрогнулся от носа до кормы. Дым повалил из амбразур, хан почуял вонь горелой плоти, услышал крики экипажа и скрежет раздираемого металла. Исполинские машины были почти несокрушимыми снаружи, но хрупкими внутри.
Прогремел второй взрыв, и краем глаза хан увидел, как с другой стороны на корпус взобрался Токус. Взявший пример с капитана Белый Шрам бросал гранаты в открытые люки, грузовоз содрогался от каждого удара, будто умирающий человек.
— Токус, наша добыча уязвима, — сказал Кор’сарро-хан. — Пора прикончить её!
И он без промедления спрыгнул прямо в брюхо железного зверя.
Из разорванных клапанов капала охладительная жидкость, красный свет омывал стальное нутро грузовоза. Кор’сарро-хан чувствовал дым и видел разрушения, учинённые его гранатой, груды тел людей, не успевших добежать до люка — никто из них не выжил. Хан оглянулся, услышав, как внутрь спрыгнул Токус.
— Рад, что ты присоединился ко мне, брат-охотник. Держись рядом.
Кор’сарро последний раз взглянул на тела, а затем быстро зашагал к ближайшей двери. Взрыв захлопнул её, но хан не сомневался, что никакой преграде не выдержать его силы. Откуда-то доносился вой сирен. Приготовившись открыть дверь, хан покосился на Токуса.
— Готов?
Токус вскинул болтер и прицелился, а хан вцепился в дверь и потянул, завыли раздираемые петли.
— Готов!
Заревели автоматы, в ответ загрохотали болтеры. Кор’сарро устремился вперёд, подняв Лунный Клык, и как вихрь пронесся по коридору, повергая немногих культистов, переживших стрельбу Токуса. Оказавшись у следующей переборки, хан услышал и почувствовал странные, но ужасно знакомые звуки и запахи. Он уже бывал в мрачных святилищах заблудших и проклятых, и хорошо помнил этот тошнотворный смрад, сочащийся из их отравленных недр. Самая сущность грузовоза, каждая его решётка, каждый люк, каждая пластина обшивки пропиталась вонью физической и духовной порчи, искажённой плоти и осквернённых душ. Хан скривился, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса.
Шагнув вперёд, Кор’сарро оказался на платформе, возвышавшейся над пустыми внутренностями грузовоза. Та заскрипела под его весом. Отсек освещали искрящиеся лампы, время от времени вспыхивающие омерзительным багровым светом. Прежде здесь возили драгоценные руды, добытые из коры Шаки-VI, но теперь отсек стал храмом порока. С потолка, царапая пол, свисали тяжёлые цепи, образовывающие почти круглый полог. На каждой из них были подвешены изувеченные остатки сотен тел. Звенья покраснели от крови, и удары ее капель вливались в общую исступлённую какофонию. Кровью и иными зловонными жидкостями на полу отсека был начерчен огромный круг, а также сотни режущих глаза символов, видневшихся повсюду. Жаровни извергали облака зловещих благовоний, а люди, окровавленные и потрёпанные после череды взрывов, продолжали отвратительный ритуал. Десятки культистов вертелись и кружились в безумном танце, дергались, словно раненные животные. Было видно, что их пляска продолжалась уже давно — многие еретики уже попадали от истощения и лежали, забытые всеми.
А в центре круга, на помосте из обломков машин стоял одинокий человек, скованный свисающими цепями, и кровь лилась на него с потолка. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного, он был одет лишь в разорванные штаны да шахтёрскую маску, крепко привязанную к выбритой голове. Самой обыкновенной была и сама маска, отличавшаяся лишь двумя выпуклыми линзами и старой вокс-решёткой. По тому, как неистов был танец культистов, не замечавших ничего вокруг, Кор’сарро решил, что ритуал приближается к завершению. Воздух начал казаться маслянистым, на мгновение у хана закружилась голова и он тряхнул ею, сосредотачиваясь.
— Братья, я нашёл его. Наводитесь на мой сигнал, идите быстро. Я намерен отсечь нашей добыче голову.
— Будь осторожен, мой хан, — сказал ему Амбагай, но затем его голос утонул в треске помех. Возможно, дело было в стенах грузовоза, а возможно — в пагубном влиянии ритуала.
— Хороший охотник всегда осторожен, грозовой пророк, — ответил Кор’сарро, не зная, услышит ли его Амбагай. — Прикрой меня, брат, — коротко велел он Токусу и спрыгнул с платформы, протягивая руку к ближайшей цепи. Ухватившись за нее, он крутанулся, металл заскрежетал о металл, и его потянуло вниз. Полетели искры, пока Кор’сарро соскальзывал по цепи. Он разжал пальцы, когда до пола оставалось несколько метров, и с грохотом приземлился, но участвовавшие в ритуале культисты его вовсе не заметили — или же им просто не было до него дела. Они продолжали кружиться и трястись, крича что-то неслышимое сквозь рёв моторов.
— Здравствуй, охотник.
Кор’сарро прищурился, увидев над головами пляшущих культистов, что человек на помосте смотрит на него.
— Ты опоздал. Он оседлал естественный ход событий. Он едет вместе с нами. Демон скорости с нами. Волк выхлопных газов… Царь дорог…
— Чудесно! Значит, мне не придётся преследовать его дальше!
Раздался странный звук, и скованный человек содрогнулся. Лишь через мгновение хан понял, что человек смеётся. Больше всего Кор’сарро хотел выхватить пистолет и прикончить ублюдка, но он не мог позволить себе этого. Да, ритуал был ужасен, но нельзя было позволить жертве уйти, даже если Шака-VI сгорит под её колёсами, пока будет идти погоня. Охота была важнее всего.
— О, охотник, не ты преследовал его, — задыхаясь от смеха, выдавил предводитель еретиков. — Он преследовал тебя!
Свист воздуха заставил Кор’сарро обернутся. Хан отпрянул, увидев совсем рядом с лицом воющую цепную глефу. Её сжимал в руках еретик, одетый в тяжёлый плащ и безликую шахтёрскую маску, его защитная одежда, некогда тускло-серая, была вымазана яркими красками. С плаща свисали скальпы, ещё истекавшие кровью, а вокруг широких запястий были привязаны потертые кости. Из-под маски и перчаток виднелись трубки, воткнутые в вены — по ним в его тело поступали мерзкие химические смеси, отчего еретик корчился и дёргался, словно бешеный зверь. По дрожащему полу к хану направлялись и другие сектанты, выходящие из люков, и все они были вооружены грозным цепным оружием, топорами, мечами и глефами. Нечестивые культисты двигались синхронно и хором пели то, что могло бы быть именем.
Кор’сарро шагнул назад, уходя от нового удара рычащей глефы. Еретик пах не только плотью и маслом, но и другими, не столь терпимыми запахами. Хан увернулся от удара, схватил рукоять глефы, вырывая её из рук врага и, когда тот потерял равновесия, ударил его с мастерством прирождённого мечника. Лунный Клык впился в грудь еретика, хлынула кровь, и культист отшатнулся, вопя и размахивая ногами, вцепившись слабеющими руками в клинок силового меча. Прежде, чем он смог вырваться, хан взмахнул мечом, отбросив умирающего врага на его товарищей с сокрушительной силой. Через мгновения те, кто еще оставался на ногах, пали под шквальным огнём болтеров.
Кор’сарро посмотрел наверх, ожидая заметить лишь Токуса, но увидел вспышку лазурного цвета — и вниз спрыгнул Амбагай. Грозовой пророк приземлился, припав к полу, и от удара посоха по металлу разнёсся звон, похожий на удар колокола.
— Быстрота делает тебе честь, грозовой пророк, — Кор’сарро обернулся обратно к помосту. Другие Белые Шрамы уже спрыгивали вслед за Амбагаем. — Наша добыча приближается.
— Я знаю…
Лишь тогда хан заметил, как осунулось и побелело лицо библиария. Тому, кто умел ощущать духов, было трудно находиться рядом с источником такой мерзости.
— Четыре раза, он уходил, провидец, но не скроется теперь. Мы заберём его голову на Чогорис, и она украсит Белую Дорогу, — Кор’сарро взмахнул Лунным Клыком, рассекая маслянистый воздух. — Готовьтесь, братья мои!
Белые Шрамы рассредоточивались по залу, окружая еретика, словно великие тигры равнин — раненого быка.
— Ты мчишься навстречу гибели, ловчий! — предводитель отступников смеялся, не переставая. — Его колёса перемелют этот мир во прах. Все дороги принадлежат ему.
— Так пусть же он придёт и возьмёт их! — ответил Кор’сарро-хан.
— Мой хан… — выдавил Амбагай. Магистр охоты поглядел на грозового пророка и увидел, что из его глаз и ушей ручьями сочится кровь. Цепи начали содрогаться, воздух замерцал, словно пятно разлитого бензина, по залу пронёсся призрачный рёв моторов. Танцоры одновременно застыли, словно ударенные током, замер и прикованный в центре зала еретик, а затем забился в оковах. Воздух раскалился и стал тяжёлым даже для Кор’сарро и его братьев. Плоть культистов потекла, словно жир от огня, и все они поползли по кругу вдоль помоста, а затем рухнули на пол. Еретик всё яростней бился в цепях, словно гончая, рвущаяся с поводка. Весь зал наполнился воем, жаром, вонью горящего топлива. Рёв моторов становился всё громче и громче, заглушая всё. Амбагай закричал, пошатнулся, схватившись за голову.
— Осторожно! Он здесь!
Стоящий на помосте еретик завопил, а затем начал изменяться — и воздух наполнился треском рвущейся плоти и раскалывающихся костей.
Кор’сарро захлестнула тошнота, когда на его глазах человек лопнул, словно жуткий кокон. Он уже видел такое прежде, и куда чаще, чем хотел бы. Но каждый раз, когда хан наблюдал за ужасами демонического преображения, человеческой сути, уступающей скверне варпа, казался новым, и каждый раз крошечная частица его сжималась, но не от страха, а от бескрайнего отвращения. То, что происходило на помосте, было абсолютным разрушением природного порядка, отречением от реальности, в которую нечто воистину неестественное прорывало себе путь сквозь рану из опалённой плоти. От еретика остались лишь окровавленные клочья горелого мяса, соскальзывающего с тёмных доспехов, падающего на пол, дымящегося. На месте человека теперь стояло чудовище, порождение варпа с лицом ангела и рогами дьявола.
Князь демонов пах палёной плотью и выхлопными газами, вонью которых пропитался за века, и сквозь эти испарения пробивались ещё худшие запахи. Лицо этого… создания менялось вновь и вновь в постоянном цикле горения и исцеления, но даже сквозь огненную маску Кор’сарро-хан видел, что тварь ухмыляется… Небрежно шевельнув плечами, Всадник Смерти разорвал цепи и освободился.
Кор’сарро уже не раз видел и убивал князей демонов, созданий, разнящихся по форме и размерам, чудовищ с телами искажёнными и звероподобными, но не видел прежде ничего похожего на того, кто стоял перед ним. Древний доспех можно было узнать даже сквозь странные цвета и причудливую позолоту. Кем прежде был человек, ставший Всадником Смерти? Что он видел в те беспросветные ночи? Знал ли он древних героев, тех великих воителей, о которых ныне говорили лишь в легендах и песнях? Пальцы хана крепче сжали рукоять Лунного Клыка. Неважно. Голова твари станет лишь новым украшением дороги к цитадели ордена. Глаза, яркие и ужасные, словно корона умирающего солнца, посмотрели на Белых Шрамов, и демон ухмыльнулся ещё шире, открыв пасть, полную изогнутых клыков.
— Здравствуй, охотник. Я так предвкушал нашу встречу…
— Убейте его! — закричал Кор’сарро, выхватывая болт-пистолет из кобуры. Он начал стрелять, за ним открыли огонь и остальные. Всадник Смерти пошатнулся, помост заскрипел под его весом. С дьявольским воплем он схватил изломанную цепь, удерживавшую его лишь мгновения назад, раскрутил над головой и ударил ей, как хлыстом, оторвав голову неудачливому культисту.
Князь демонов захохотал, и смех его был настолько неправильным, что хану будто впились гвозди в голову. А затем Всадник Смерти спрыгнул с помоста и пошёл к Белым Шрамам, раскручивая цепь. Едва его дымящиеся сабатоны прикоснулись к полу, как уцелевшие танцоры вскочили, словно обретя с прибытием демона новую жизнь, и, вопя и завывая, бросились на Белых Шрамов. Загрохотали болтеры, но безоружные культисты не падали, даже получив самые жуткие раны. Космодесантникам пришлось защищать свои жизни в ближнем бою.
Кор’сарро-хан шагнул навстречу Всаднику Смерти, веря, что братья не нуждаются в его помощи, и сделал стремительный выпад мечом. Он и прежде забирал головы людей, ставших демонами, в том числе Кернакса Волдория и его зловещего советника. Они умерли так же, как и все остальные, пусть для этого и пришлось постараться. Кор’сарро-хан думал, что и с Всадником Смерти все будет так же. Он ошибался. Движением плавным и в то же время невозможным демон проскользнул мимо клинка и обхватил его цепью, ударив магистра охоты в живот покрытым коркой крови сабатоном. Белый Шрам отшатнулся, и Всадник Смерти вырвал меч из его руки.
— Как он прекрасен… — князь демонов восхищённо повертел меч в руках, а затем направил на Кор’сарро. — Впрочем, ханы всегда знали толк в клинках.
И прежде, чем Белый Шрам успел прийти в себя, Лунный Клык уже полетел ему в голову. Князь демонов был быстрым, нечеловечески быстрым, настолько, что его движения как будто не ограничивались законами физики. Кор’сарро отчаянной хваткой сумел остановить клинок, чувствуя сквозь латные перчатки расщепляющее поле. Всадник Смерти захохотал, сбивая хана с ног и пронзая мечом предплечье, пригвоздив его к полу.
— Ты разочаровываешь меня, охотник, а ведь я целый мир сжег только для того, чтобы привлечь тебя. Прошу, хотя бы попытайся ударить в ответ. Я хочу, чтобы ты сопротивлялся, когда я потащу тебя в море кошмаров.
Хан, не слушая насмешек, потянулся к болт-пистолету. Демон склонился над ним — с уродливой головы на пол падали шипящие капли пламени.
— Оставь его, чудовище! — донёсся до Кор’сарро крик Амбагая.
Посох грозового пророка, замахнувшегося на князя демонов, оплели молнии.
— Не смей вмешиваться в мою охоту, шаман, — Всадник Смерти хлестнул цепью, обвившейся вокруг шеи библиария, и дёрнул его на себя с такой силой, что впечатал Амбагая в противоположную стену. Завыв от наслаждения, демон вновь взмахнул цепью, подбросив Белого Шрама в воздух. Грозовой пророк рухнул на пол с такой силой, что металл под ним прогнулся.
— Здесь всё так… медленно, совсем не так, как в пространстве между мгновениями, где миры рождаются и умирают за один удар сердца. Там такие неописуемые чудеса… Хочешь, покажу их тебе? — князь демонов медленно потащил к себе оглушённого воина. — А может быть, я просто достану твой череп из его мясного чехла, после чего поставлю на мотоцикл рядом с головой охотника, чтобы твои милые молнии освещали мой путь!
— Нет! — вскрикнул Кор’сарро-хан, вырывая Лунный Клык из руки, и, вскочив, пронзил им древний, потрескавшийся нагрудник порождения варпа. Удар был нанесён с такой силой, что Всадник Смерти захлебнулся своим смехом. Высвободив меч, Белый Шрам обрушил на врага град ударов, но казалось, что он бьёт по камню, окутанному туманом.
— Чудесно, охотник, продолжай. Ненавижу, когда добыча проигрывает без боя… — усмехнулся демон, а затем поймал клинок одной рукой. Кор’сарро ударил его кулаком, попав в челюсть, краска на его перчатке начала тлеть и слезать. Всадник Смерти вздохнул. — Я-то думал, что вы, чогорийские дикари — достойная добыча, даже пришёл сюда, позволив тебе найти меня после такой… жалкой погони…
— Ты всегда так много болтаешь? — хан вырвал Лунный Клык из хватки демона, но получил пощёчину прежде, чем успел ударить.
— Лишь когда всё так… уныло.
— Тогда радуйся — долго тебе скучать не придётся! — Кор’сарро шумно вдохнул, приходя в себя. — Вскоре твои мерзкие глаза будут выжжены, а череп покрыт благословенным серебром и насажен на пику, с которой будет вечно созерцать священные горы!
Хан вскочил на ноги, рубанув по лицу демона, и мерзкая жидкость хлынула из раны, немедленно испаряясь. Но Всадник Смерти лишь захохотал, вновь отшвырнув Белого Шрама на пол с силой, достаточной, чтобы убить обычного человека.
— Берегитесь, мой хан! — закричал Амбагай. Пришедший в себя грозовой пророк вцепился руками в цепь, всё ещё связывавшую его с демоном. Воздух раскалился, и Кор’сарро ощутил привкус меди. Действуя на одних лишь инстинктах, он откатился в сторону, сжимая в руках Лунный Клык, и заряд потрескивающих молний устремился по звеньям цепи к демону. Всадник Смерти завопил, содрогнувшись, его доспехи вздулись, задымились от ярости бури. Он пошатнулся, затряс головой, но не упал. Опалённые доспехи покрылись рябью, зашевелились, следы гари сменились бурлящей круговертью цветов. Демон закашлялся, странно и глухо, но затем усмехнулся.
— Довольно игр, нам нужно настоящее состязание. Мы уладим наш спор подобающим образом.
Всадник Смерти поднял открытую ладонь, а затем согнул пальцы, словно зовя кого-то. Помост забился и застонал, обломки машин вздыбились, оживая, содрогнулись и мёртвые тела, заскользившие к ним так, будто их тянули невидимые цепи. В мгновение, когда мёртвая плоть и изуродованный металл встретились, раздался ужасный звук, словно рождённый из сердца угасающий звезды. Быстрее, чем мог уследить глаз, мясо и железо сплавились воедино, принимая знакомые очертания, а следом взревел мотор.
Мотоцикл был порождением кошмаров, напоминающим одновременно насекомое, труп и летучую мышь. Его колёса были окутаны огнём, а переднюю часть корпуса покрывали бесчисленные лица, искаженные, вопящие. Машина закричала, словно новорождённый демон, и устремилась к хозяину, будто питомец, опаляя металл. Прежде, чем кто-нибудь успел вмешаться, Всадник Смерти вскочил в седло, и моторы взревели с дьявольской яростью. Пылающие глаза поддавшего газу князя демонов вновь обратили взор на Кор’сарро-хана.
— Мы решим это среди пламени и дыма, раскалённой резины и измученного металла. Мы решим это на шоссе проклятия. Попытайся не отставать, охотничек!
И вновь он ударил остатками цепи, словно кнутом, звенья вытянулись, сплавляясь друг с другом в единую глыбу цельного металла, обещающего погибель, а затем стали мечом, окутанным огнём неестественного цвета. Пылающие колёса завизжали, когда мотоцикл устремился к дальней стене. Кор’сарро отпрыгнул в сторону, уходя с пути смеющегося демона. Дьявольская машина не замедлилась, приблизившись к стене, но словно изогнулась, а затем помчалась по отвесной поверхности, оставляя за собой огненные следы.
— Нет! — закричал Амбагай. — Не дайте ему уйти!
Новый сноп молний сорвался с его рук, устремившись к демоническому мотоциклу, уже приближавшемуся к потолку. Но Всадник Смерти лишь скользнул в сторону, а затем ударил по металлу, раздирая его, как бумагу, и пробил себе путь наружу. Дьявольская машина внезапно изменила направление движения и помчалась к дыре, а неистовый смех демона развевался позади неё, словно хвост обезумевшего жеребца. Кор’сарро выплюнул проклятие, вскакивая на ноги.
— Вставайте, братья мои! Наша добыча уходит! — он побежал к стене, держа наготове Лунный Клык, вбил пальцы в плиты, воткнул меч, и так начал карабкаться к платформе. — По мотоциклам! Не дайте ему уйти!
Оставшиеся на платформе воины уже бежали к люку, спустя мгновения за ними последовал и Кор’сарро-хан, ярость придавала ему сил. Демон вновь намеревался выставить Белых Шрамов дураками, и, если они не настигнут его, то Всадник Смерти исчезнет в дьявольском измерении, которое стало ему домом…
Когда Кор’сарро-хан выбрался из люка на вершину грузовоза, то увидел Мундраккан там, где его оставил. Позади него уже поднимался Амбагай, выглядевший измотанным сильнее, чем когда-либо прежде. Брат молча показал посохом, и хан увидел, как среди обломков кружит Всадник Смерти, разбрасывая во все стороны горящий металл.
— Задержите его, но будьте осторожны — эта тварь коварнее, чем ее последователи, — приказал Кор’сарро.
Единственным ответом ему стал пронзительный вой реактивных двигателей. «Грозовые когти», прекратившие изматывать противника обстрелом, устремились к демону, обрушив на небесную трассу шквальный огонь штурмовых пушек.
Но Всадник Смерти лишь пригнулся в седле и помчался сквозь смертельный вихрь со сверхъестественной ловкостью, смеясь так громко, что его смех был слышен даже через грохот и вой.
Кор’сарро выругался вновь, поднимая Мундраккан, и завёл мотор, пробуждая задремавшую машину. Затем с рёвом, достойным льва равнин, он помчался вниз, держа правую руку позади. Хану показалось, что он слышал, как его зовёт Амбагай, но он не стал отвлекаться. У него не было времени ждать других, ведь демон мог в любой момент исчезнуть. Вскоре к погоне присоединился и Токус, оставивший мотоцикл неподалёку.
— Похоже, первая кровь всё же за тобой, мой хан!
— Так и должно быть, брат, это моя ответственность.
Даже если бы он не видел Всадника Смерти, то легко бы нашёл его след, ведь позади колёс дьявольского мотоцикла оставалось вопящее пламя. От издаваемых огнём криков в череп Кор’сарро словно впились гвозди, и он заставил себя сосредоточиться на пламенеющем скакуне врага. Один из «Грозовых когтей» завершил заход на атаку и устремился вперёд, вдаль, к следующему повороту небесной трассы. Кор’сарро довольно хмыкнул, зная, что когда добыча так быстра, то для поимки нужно перекрыть ей путь к бегству. А другой ударный корабль промчался мимо Всадника Смерти, поливая его огнём штурмовых пушек.
Внезапно демон резко свернул в сторону, прямо к «Грозовому когтю». Всадник Смерти врезался в обломки «Химеры», использовав её, словно рампу, и взмыл в воздух подобно пылающей комете. Кор’сарро мог лишь с ужасом наблюдать, как мотоцикл врезается в ударный корабль, как мучительно медленно огненный меч раскалывает укреплённое стекло и срубает голову пилоту, как кабина прогибается под раскалёнными колёсами. А затем демон рухнул обратно на трассу, заливаясь хохотом, а грациозный полёт «Грозового когтя» сменился неуправляемым падением.
Окутанный пламенем корабль врезался в небесное шоссе и покатился прямо навстречу Белым Шрамам. Хан склонился в сторону, уводя Мундраккан, и едва не оказался нанизанным на крыло. Но Токусу повезло меньше. Секунду назад он был рядом с Кор’сарро, а спустя миг от него осталось лишь кровавое пятно, размазанное по скалобетону. Хан взревел от ярости, и внезапно демон оказался совсем близко, и его голос звучал так ясно, как будто хан слышал его через вокс.
— Два черепа по цене одного, охотник. Следующий — твой! Я поставлю его на мотоцикл, чтобы твои вечные вопли возвещали о моём прибытии всем, кто осмелится прислушаться!
— Будь ты проклят!
Кор’сарро повёл Мундраккан наперерез дьявольскому мотоциклу и нанес удар мечом, но демон отразил его, счастливо смеясь. Сцепившиеся скакуны закружились, пока всадники обменивались ударами. Наконец, хан ударил сабатоном по передней обшивке жуткой машины, и мотоциклы разошлись с воем измученного металла. Отродье варпа начало разворачиваться, уходя прочь…
— Отрежь ему путь, брат!
«Грозовой коготь» взмыл над перекладиной небесного шоссе и выпустил из пусковых установок все оставшиеся ракеты, расколов древний асфальт и опоры так же легко, как молот разбивает орех. Сердце Кор’сарро едва ощутимо ёкнуло при виде того, как огромные обломки падают в пустоту. Вероятно, дорогу никогда не починят. Она была творением иных времён, и ныне нашлось бы мало ремесленников, способных ее воссоздать. Но это было необходимой жертвой. Навстречу нему мчались поднятые взрывом дым и пыль.
— Тебе некуда бежать, тварь! — хан всё сильнее разгонял Мундраккан, догоняя преследуемого демона. В динамике вокса раздавался голос Амбагая, хотя Кор’сарро и не мог понять, призывал ли его пророк поддать газу или наоборот, замедлиться. Разбившийся «Грозовой коготь» перекрыл братьям путь, а помехи, вызванные гибелью его машинного духа, ещё долго будут препятствовать связи. Без промедлений Белый Шрам въехал в клубы дыма.
— Где же ты, варпово отродье? — прошептал хан.
Ответом стал взмах меча, словно возникшего из ниоткуда, и Кор’сарро застонал от боли, когда клинок впился в наплечник и нагрудник, раскалывая броню, раня плоть. Затем демон, двигавшийся быстрее, чем мог уследить глаз, ударил вновь, оставив кровоточащую рану на щеке хана и выбив его из седла. Кор’сарро рухнул на дорогу и покатился, выпустил меч, вцепившись руками в асфальт, отчаянно пытаясь остановиться и высекая снопы искр. Внезапно твёрдая поверхность небесной трассы закончилась, и гравитация потянула его вниз. Хан схватился за крошащийся асфальт, поняв, что висит на самом краю. Затем его обдало жаром, и посмотрев вверх, Кор’сарро увидел, что рядом остановился подъехавший демон. Всадник Смерти усмехнулся, смотря на него, и небрежно провёл рукой по безмолвно воющим лицам, вздувающимся и исчезающим на поверхности его адского мотоцикла.
— Славная была гонка, Белый Шрам! Ты гнался за мной дольше, чем смог бы кто-либо другой, но теперь всё кончено. Варп зовёт меня, охотник, и мне пора идти, а ты пойдёшь со мной. Мы будем вечно рассекать дороги варпа, и твои муки придадут скорости моим колёсам.
Острие меча князя демонов впилось в дорогу в считанных сантиметрах от пальцев Кор’сарро, бетон треснул и начал крошиться.
— Я привяжу тебя к своему мотоциклу, охотник, и ты увидишь чудеса, о которых даже не мечтал, почувствуешь муки, с которыми не сравнится ничто. Ты должен чувствовать себя польщённым, ведь я выбрал добычей тебя, а не кого-либо из твоих диких братьев…
— Провались в ад!
— После тебя, охотничек!
Бетон раскололся, и Кор’сарро ощутил как падает вниз.
— Пора домой, Белый Шрам! — захохотал демон. Колёса взвигнули, из труб вырвалось причудливое пламя и дьявольский мотоцикл сорвался вниз вслед за Кор’сарро, едва не задев его. Пролетая мимо, демон насмешливо помахал ему рукой, а внизу, в облаках, образовывалось нечто сияющее и жуткое, похожее на водоворот в терзаемом штормами море или на грозу, бушующую в небесах Чогориса. Облака кружились и становились гуще, небеса расходились, словно открытая рана. Кор’сарро-хану было больно даже смотреть на это, он чувствовал, как от разлома расходятся волны чего-то невыразимо неправильного. А демон падал прямо к ране, утягивая за собой Кор’сарро.
— Нет! Охота ещё не закончена! Я не стану трофеем демона! — он сжал руки по бокам, превращая своё тело в живую ракету, и начал падать быстрее. Ветра Шаки-VI гнали его вниз, к добыче. Когда же хан приблизился, то взмахнул руками, изогнув пальцы, словно когти. — Ни человеку, ни демону не уйти от Белого Шрама, чудовище!
Его ладонь врезалась в пылающую голову Всадника Смерти, а подошвы сабатонов ударили в демонический мотоцикл с такой силой, что монстр вылетел из седла. Они сражались в свободном падении, и от демонического пламени перчатки Кор’сарро-хана чернели. Он вновь и вновь бил по смеющемуся лицу твари, а воющие ветра уносили мотоцикл вдаль.
— А ты весьма решителен для будущего украшения капота, но варп зовёт меня — и мы отправимся в его утробу!
Демон, потерявший меч во время столкновения, потянулся руками к глотке хана.
— Умолкни, тварь! — Кор’сарро погрузил руки в пламя, вцепившись в горло демона. Боль была ужасна, причудливое пламя впивалось в него, словно живое, а Всадник Смерти продолжал смеяться, наслаждаясь состязанием. Кор’сарро тянулся, не отпуская руками голову чудовища, яростно сопротивлявшегося ему. Они падали всё быстрее и быстрее, а внизу всё так же кружилась буря. Едва ли там ждали хана, и на мгновение он задумался, что произойдёт, если он провалится через портал. Переживёт ли он это или же просто перестанет существовать, будет разорван на части губительными силами, обитающими в мире духов? Кор’сарро ещё крепче сжал шею зверя, не обращая внимания на боль. Окутывающее голову Всадника Смерти пламя лизнуло его лицо, опаляя плоть.
— Варп зовёт меня, охотник, — демон всё ещё смеялся. — Даже твой хан не смог бы устоять перед таким зовом, а ты думаешь, что сможешь? Я проглочу твою… — и тут он задохнулся.
— Нет, больше ты никуда не сбежишь, демон!
Всадник Смерти взревел от ярости, раздирая броню Белого Шрама, а его собственный доспех из покорёженного керамита корчился, словно живой. Напрягая усиленные мускулы так, что те вздулись, Кор’сарро-хан вложил все свои силы в один внезапный рывок. Сухожилия и кости натянулись, треснули и разорвались, и Белый Шрам сорвал голову Гибельного Всадника с плеч, а затем оттолкнулся от бьющегося в судорогах тела. Странная аура в облаках начала исчезать, а затем её и вовсе скрыл квадратный силуэт «Грозового когтя», летящего к нему, как милость Императора.
Хан врезался в фонарь кабины и ухватился за что-то. Посмотрел на пилота, резко кивнувшего ему. Ухмыльнулся, подняв трофей, а затем поражённо уставился на свою добычу. Голова всё ещё горела и была живой, свирепо смотрела на него и пыталась что-то сказать.
— Быть не может!
Хан уже отрубал головы демон-принцам, но ни одна из них не кричала, когда связь с варпом оказывалась рассечена его клинком. Возможно, легенды были правдивыми, и Всадник Смерти не мог умереть навсегда, даже если ему не давали вернуться в кошмарную тень реальности. Лицо Кор’сарро посуровело, когда «Грозовой коготь» начал подниматься к небесной трассе, и он крепче сжал челюсть демона, ломая её.
— Умолкни, тварь!
Когда же он спрыгнул на скалобетон, держа демона за ониксовый рог, то братья уже ждали его.
— Мы видели портал. Он… — начал Амбагай, и Кор’сарро-хан просто поднял в ответ кривящуюся голову, — …ещё жив?
— Я забрал его голову. Он достаточно мёртв, чтобы оказаться на пике, и это всё, что мне важно. Наша охота закончена, братья. Всадник Смерти больше никуда не помчится.
Пустыня была завалена мертвецами от горизонта до горизонта. Завывал ветер, вдали возвышались колыхающиеся дюны из тел и разбитых машин. Безжизненные, застывшие глаза предателей и верных воинов одинаково уставились на небо, красное, словно свежепролитая кровь. Если бы в их разорванных и выпотрошенных телах осталось достаточно сил, то мёртвые и умирающие взмолились бы к небесам, умоляя своих богов не бросать их под светом безжалостных звёзд, которые высушат их плоть и выжгут кости.
Амит усмехнулся. Свирепая, полная злости и презрения улыбка растянула его окровавленные щёки. Боги не слушали их. Бойня не принесла кровожадным Пожирателям Миров ничего. Рёв их покровителя подобно грому прогремел в небе и стих, сменившись отчаянным шёпотом. Даже свет Императора не освещал этот далёкий, всеми забытый мир. Солдаты 225-го Потонийского стрелкового умерли во имя Его, но Он об этом не узнал. Их смерть была страшной и мучительной, а предсмертные крики заглушил рёв цепных мечей и лающий рык демонов.
Великий магистр помедлил, взглянув на хлещущий по ветру полковой флаг — рваный, потрёпанный, такой похожий на знаменосца, чьи выпущенные кишки вывалились, словно зловещие вымпела. Прикоснувшись рукой к пробоине в закрывавшей живот пластине брони, Амит направился дальше. Война оставила от этого мира безжизненный труп. Воющий ветер стал похоронным гимном, одой погибшим. Никто её не слышал. Никто, кроме него. Погибли все…
И тут вдали послышался стон.
Амит замер, вслушиваясь в воющий ветер. Кто-то был ещё жив. Мрачная надежда наполнила уставшего магистра силой и приглушила боль, терзавшую его израненное тело. Он пошёл на звук, на юго-запад, и начал карабкаться по курганам тел. Кости и пластины брони трещали под его сапогами, скрипели, когда тяжёлые шаги вбивали их в землю. Песок под ногами был тёмно-багровым, запятнанным кровью и желчью. Когда-то чистые песчинки перемешались, став топкой трясиной, где, словно коряги лежали выпущенные кишки и потроха. Вековой труд природы был уничтожен за считанные дни.
У подножия холма тела потонийцев были свалены в кучу, словно мешки. За стеной трупов лежали тела дюжины Расчленителей. Тут потрудился настоящий мясник, каждый космодесантник был разорван на части. По всему кровавому кратеру валялись оторванные руки и клочья мяса, на солнце сверкали разбитые клинки. Всё свидетельствовало о том, что бой здесь был особенно жестоким.
И в самом центре кратера лежал почтенный брат Калассил. В центре его саркофага зияла дыра, рваные края и расплавленный металл указывали на взрыв мелта-бомбы. Амит прошептал тихую молитву о павшем воине и обошёл остатки боевой машины, следуя за тяжёлым дыханием.
И магистр увидел перед собой Пожирателя Миров, врага, стонущего и задыхающегося, придавленного рукой поверженного дредноута.
— Каково тебе, предатель?
Пожиратель Миров зарычал, и его налитые кровью глаза вылезли из орбит. Он попытался освободиться, но не смог, и замахал руками, пытаясь найти оружие. Амит шёл вокруг осторожно, не подходя слишком близко. В бою доспех Пожирателя Миров ободрало до самого тускло-серого керамита. Лишь в самых глубоких трещинах оставались пятна тёмной, багровой краски, заляпанной его кровью. Плоть на щеках обгорела так, что виднелись почерневшие кости. Остатки волос были перемазаны кровью и слизью.
Амит сел на трупы гвардейцев, двух потонийцев, где-то потерявших головы и лежавших друг на друге. И Пожиратель Миров замер, на мгновение взяв себя в руки, подчинив текущий в его крови бездумный гнев.
— Кто ты? — прорычал он.
— Я — твой враг.
Амит поднял наплечник и бросил его к лицу Пожирателя Миров. На сорванной с одного из павших братьев пластине брони виднелся символ ордена.
— А… Расчленитель. Я убью тебя.
— Когда? — с усмешкой ответил Амит, постучав лезвием эвисцератора по руке дредноута. — Сколько мне тебя ждать?
— Ты… ты насмехаешься надо мной…
— Ты сам выставил себя на посмешище! Взгляни на себя! Сломленный воин, поверженный своей последней жертвой, брошенный своим хозяином на произвол судьбы, удостоившийся смерти, пристойной трусу.
— Нет! — слюна хлынула изо рта Пожирателя Миров, вновь попытавшегося сбросить неподвижный груз с груди. — Я заберу твой череп для Кхорна! А он заберёт меня из этого проклятого места.
— Ответь мне на вопрос, берсерк, и я дам тебе возможность получить смерть, которой ты жаждешь!
— Ты считаешь меня глупцом? Ты не освободишь меня. Ты убьёшь меня здесь, не сходя с места.
— Последний… шанс… — прошептал Амит, склонившись к предателю. — Ответь мне или я уйду, бросив тебя умирать.
— Освободи меня и я убью тебя! — глаза Пожирателя Миров, готовые вылезти из орбиты, сверкнули от ярости.
— Тогда ты преуспеешь там, где пали сотни твоих жалких сородичей. И почти час назад я убил последних из них.
— Дерзкие слова, Расчленитель, но я не стану для тебя столь лёгкой добычей. Я — Бардак Скартрен, первый последователь Кровавого Черепа, избранный чемпион Кхорна. Мой топор глубоко вопьётся в твои вены.
— Как знать, — слабо улыбнулся Амит, отходя назад. Он чувствовал, как всё сильнее бьются в груди сердца, как дёргаются мускулы в ожидании бойни. От запаха крови и смерти кружилась голова. Гнев сдавливал горло словно удавка, и это растущее давление ослабеет лишь тогда, когда череп Пожирателя Миров хрустнет под его кованным сапогом. — Но сначала…
— Хорошо же… что? Что ты хочешь узнать?
— Что ты чувствуешь, падая в бездну ярости?
— Падая? — Пожиратель Миров расхохотался, и его глаза расширились от умиления. — Я возвышаюсь. Я иду по истинному пути.
— Избавь меня от своего обмана! Я не желаю слушать о Кровавом боге.
— Лучше следовать воле бога, чем памяти о мёртвом отце и Трупе-Императоре.
Амит зарычал и ударил Пожирателя Миров по морде. Но Бардак продолжал смеяться.
— Да… теперь я вижу. Я понял это лишь спустя долгие века, но теперь я вижу… Я вижу это в твоих глазах. Истину, жгущую, словно гибельное пламя.
— Говоррри…
— Император направил нас на этот путь. Он дал нашим отцам, дал нам — мне, тебе, всем нам! — силу и волю убивать… — Бардак говорил, не обращая внимания на то, как скривился Амит. — И он отправил нас убивать во имя Его. Он сделал нас всех мясниками. Да, Император он такой. Первый и величайший из детей Кхорна.
Зарычав, Амит схватил Пожирателя Миров за голову, и его бронированные пальцы впились в плоть, готовясь сокрушить кости.
— Если ты ещё хоть раз оскорбишь Императора, то я сорву твою голову с плеч.
— Ты лишь докажешь мою правоту, — мрачно усмехнулся Пожиратель Миров.
Амит выругался и отпустил его, ударив кулаком по бронированному плечу Калассила.
— Ты глупец, Расчленитель. Тебе не скрыть своей истинной природы от Кхорна, бога, чей топор рассекает плоть лжи. И теперь… хватит ходить вокруг да около. Спроси то, зачем прошёл полмира, и покончим с этим.
— Ты знаешь… о чём… я… спрошу.
— Пусть сам Кхорн услышит твои слова.
— Жажда, тяга к насилию и резне. После всех смертей скольких ещё тебе нужно убить, чтобы заслужить хоть мгновение покоя? Сколько крови нужно пролить, чтобы заглушить рёв крови в венах?
— Покой, передышка всегда мимолётны. Гвозди позаботились об этом. Убивать — значит жить, дышать и с каждым вздохом становиться сильнее. Вот что значит вершить резню во имя Кровавого Бога. Вот что значит быть истинным сыном Кхорна.
— Ты так же… жалок… как и псы, бегущие за вашим нечистым родом на войну. Зря я ждал правды от безумца, — Амит отвернулся и направился прочь.
— Истине нет дела до твой веры или неверия, Расчленитель. Нет ничего славнее убийства. Что может быть важнее во вселенной? Что лучше определяет нас, нашу суть? Убивай или будь убитым! Живи или умри. Не делай вид, что ты не знаешь этого, ведь молва о твоих деяниях доносится до самого Трона Черепов.
Амит резко обернулся и бросился на Пожирателя Миров, взмахнув клинком. Лезвие замерло на расстоянии волоска от шеи предателя.
— Даже в самые мрачные часы мы не похожи на вас. В вас есть лишь гнев и ненависть.
— А что есть в тебе? Ты зовёшь это проклятием? Ха! Жалкое оправдание, бегство от своей истинной сути. Гвозди впиваются в мой череп с каждым вздохом, требуя крови. Но ты… тебя не гонят на бойню безграничные страдания. Ярость самого Кровавого Бога струится в твоих венах. Ты — ещё более истинный сын Кхорна, чем я.
— Нет!
— Давай, Расчленитель. Скажи мне, о чём повествует история твоей жизни, если не о кровавой бойне?
— Довольно! — Амит взмахнул мечом и ударил, разрубая руку дредноута. Пожиратель Миров тяжело поднялся на ноги.
— Похоже, что резня коснулась нас обоих, брат, — усмехнулся Бардак, показывая на зияющую рану в животе Амита. Магистр сверлил глазами Пожирателя Миров.
— Довольно слов. Одному из нас пришло время умереть.
— Согласен. Твой череп станет достойным подношением к трону Кхорна, — Пожиратель Миров шагнул в сторону, поднимая пустые ладони, а затем показал на эвисцератор в руках Амита. — Он достойно вознаградит меня, если я одолею тебя безоружным.
— Нет! — отбросил свой меч в сторону Амит. — Я сорву твою голову с плеч голыми руками.
Они ринулись друг на друга, широко разведя руки, словно приветствуя боль, которую обещала схватка. Гнев… гнев лишил их всего. Они сражались, словно воплощения насилия, осыпали друг друга жестокими ударами. Ярость против ярости, бешенство против бешенства. Разбитые кости, расколотый керамит. Они били с неослабевающим неистовством, даже не думая о защите. И вместе с грохотом ударов в небо вернулся знакомый, зловещий рокот…
— Ты видишь, Расчленитель? — прохрипел Пожиратель Миров. — Кхорн узнаёт своих.
Пожиратель Миров улыбнулся, когда начался тяжёлый кровавый дождь. Амит зарычал, хлёстким ударом выбив ему зубы, полетевшие на песок. Но Бардак лишь смеялся.
— Даже сейчас ты повинуешься его воле.
Амит ударил его вновь. Пожиратель Миров замахнулся, нанося хук с правой. Магистр принял удар на щёку и приблизился, вбив локоть в бровь Пожирателя Миров. Предатель отшатнулся, кровь хлынула из разбитой глазницы. Схватив его за наплечник, Амит рванул Бардака на себя и лбом ударил предателя в нос. Лицо Пожирателя Миров исчезло под потоками крови.
— Убив меня, ты лишь приблизишься к его объятиям.
— Да… будет… так! — Амит бил вновь и вновь, круша кости лица, уродуя врага до неузнаваемости. Пожиратель Миров обмяк и застонал.
— Кхорна не заботит чья течёт кровь, лишь то, что она течёт…
Взревев от дикой ненависти, Амит сорвал голову Пожирателя Миров с плеч и отшвырнул её, глядя в багровое небо.
Рокот над головой слился с оглушительными ударами сердец, так что он больше не мог их различить. Амит остался один — повелитель резни в мёртвом мире. По щекам его стекали капли падающей крови…
На отравленных равнинах Корновина одинокий воин противостоял всем нечестивым орда Хаоса.
Он сражался упорно. Он сражался с силой и яростью, отбросив все условности и не думая ни о чём другом. За много километров отсюда Братства контратаковали вторгшиеся демонические армии из укреплённых анклавов, но Кальдор Драйго сражался один. Благодаря боевым медитациям библиария его движения ускорились, он стал похож на легендарного чемпиона минувших эпох, который прорубался сквозь вражеские ряды.
Они набрасывались на него толпами иссохшей плоти и гнилых клыков, сломанных клинков и зазубренных когтей. Драйго повергал их одного за другим, меч радостно пел в его руках.
Сражаясь, он чувствовал, как вокруг копошатся многочисленные личинки. Горизонт в очередной раз осветили вспышки имперских орудий, и он увидел вдали раскрашенные десантно-штурмовые корабли ордена, которые низко летели над землёй. Орда оказалась в ловушке между свежей волной отделений терминаторов и очистителей гроссмейстера Кая и самонадеянным новым лордом Серых Рыцарей, который прорубался сквозь арьергард. Драйго решил, что этого может оказаться достаточно, чтобы Повелитель Смерти лично обратил внимание на происходящее.
Он не знал, судьба это или просто шанс, но понял, что добыча близко.
Драйго прорубился сквозь толпу и путь ему преградили выжившие чемпионы князя демонов: рождённые для битвы и истощённые тысячелетиями бесконечного увядания неумолимые воины Савана Смерти были исключительными противниками. Из латных перчаток Драйго вырвался психический шквал, раздирая их гниющую плоть и разрушая древние доспехи. Но они продолжали приближаться, и в их глазах сверкала неослабевающая ярость.
Драйго стрелял, пока в штормовом болтере не закончились боеприпасы, а затем ударил влево и вправо мечом. Он разрубил ржавый нагрудник одного из воинов и начисто снёс череп…
Вспышка предвидения спасла его, он успел броситься в сторону, прежде чем чудовищная фигура Повелителя Смерти упала на землю на рваных крыльях. От силы удара толпа меньшего сброда разлетелась в стороны, а в грязной земле появились борозды от когтей покрытых бронёй ног.
Астартес повернулся к новому врагу, держа наготове меч.
— Стой, демон. Не приближайся. — Раздался голос Драйго сквозь вокс-решётку шлема.
Пригнувшийся к земле князь демонов медленно выпрямился, сжимая ржавую рукоять боевой косы. Черты его измождённого лица всё время оставались в тени. Из нижней половины капюшона виднелась устаревшая дыхательная маска искусной работы, с каждым шипящим вздохом извергавшая клубы ядовитого пара. Он уставился на Серого Рыцаря в покрытом кровью и вмятинами доспехе. Когда Повелитель Смерти заговорил, его голос звучал подобно треску костей.
— Тебе не напугать меня, маленький ведьмак. Ты…
Ближайшие демоны невнятно загоготали в извращённой пародии на смех, приближаясь к своему повелителю и его добыче. Астартес не шелохнулся.
— Может я и не «тот», о ком ты говоришь, но я проложу для него путь, — ответил Драйго.
— Божественное пророчество или попытка выдать желаемое за действительное? — фыркнул примарх.
Повелитель Смерти наклонил голову, словно сравнивая себя с Драйго.
— Ты собрался противостоять мне, связать меня со смертным планом. Семь раз по семь. Да будет так. Произноси свои бесполезные ритуалы и пустые слова власти.
Драйго прищурился за визором.
— Я называю тебя Мортарионом, падшим примархом Четырнадцатого легиона, господином Гвардии Смерти. Ты — Ужасный Освободитель Барбаруса. Ты — Жнец и Путешественник. Повелитель Смерти и Бледный Король. Ты…
— Титулы. Титулы и прозвища, созданные умами меньших существ, для почтения или клеветы. — Презрительно прервал Серого Рыцаря Мортарион. — Они знают меня только по тому, что я сделал, или боятся того, что я могу сделать. Подхалимы и рабы, как союзники, так и враги — как они могут надеяться связать меня этими смешными смертными словами?
Он поднял огромную руку в латной перчатке и направил на Драйго:
— Кто
Считанные часы назад казалось, что наконец-то грядёт Апокалипсис из древних легенд. После нескольких месяцев голода и эпидемий, которые поразили человеческое население некогда цветущей планеты и обратили его друг против друга, когда выжившие плача молили о милосердном освобождении через смерть, началась война. В материальный мир хлынули такие ужасы, которые бросали вызов самому разуму смертных, и мёртвые восстали из земли, снова бродя по ней под роями жужжащих раздувшихся мерзких мух.
Драйго не знал, было ли всё это с самого начала частью грандиозного плана Повелителя Смерти или он просто воспользовался появившейся возможностью в этом далёком уголке Империума. Драйго знал только, что это вышло даже за рамки Конклава Диаболус — это не простой демон стремился расширить своё влияние или выслужиться перед своим богом-покровителем.
На Корновин явился сам Мортарион во главе огромной чумной орды. Такие как он редко покидают Око.
Некогда благородный примарх, сын Императора Человечества возвышался на поле битвы над своими нечестивыми миньонами и двигался вперёд с мрачной целеустремлённостью. Каждый могучий широкий взмах ржавого лезвия боевой косы с почти отвратительной лёгкостью рассекал броню, плоть и кости его врагов.
Демоническая орда шла на столицу и большинство смертных защитников планеты давно уже пали, как скошенная трава, под её натиском. Только отважные космические десантники из ордена Серых Рыцарей противостояли демонам. Они были готовы пожертвовать всем во имя этой окончательной победы. Все воинские инстинкты Драйго взывали оставить южный кордон и приказать своим воинам атаковать элитные когорты демонического примарха или даже передислоцировать свои отделения и вспомогательные подразделения на несколько километров ближе…
Но он не стал так делать. Он верил в замысел верховного гроссмейстера.
Драйго развернулся удивительно легко для человека в тяжёлом терминаторском доспехе и рассёк клинком очередного гниющего демонического зомби. Плечом к плечу с ним сражались стражи-паладины, удерживая монстров на расстоянии. Для них было делом чести защищать гроссмейстера Шестого Братства Серых Рыцарей, и всё же он не мог не чувствовать, что они мешают ему, когда схватка становилась особенно плотной.
Ни один из когда-либо живших Серых Рыцарей, ни один достойный герой ордена охотников на демонов никогда не сражался лучше Кальдора Драйго — почему же сейчас ему приходится вести бой в окружении телохранителей? Почему он вынужден расширить психические боевые способности на своих людей, выискивая бреши в их защите, чтобы в долю секунды между парированием и ответным ударом атаковать самому?
Болты пролетели рядом с братом Алефом, всего в нескольких миллиметрах от бронированного визора, и снесли голову чумному созданию, которое он собирался прикончить сам. Пока тело падало в грязь, паладин посмотрел на Драйго. Показалось, что на мгновение на его безликой лицевой пластине появилось замешательство. Драйго кивнул, и, улыбаясь, отвернулся.
— Всегда пожалуйста, брат. Похоже, порой и мне приходиться защищать собственного телохранителя.
Он услышал сзади смех Торва. Библиарий обычно был мрачен, и его смех резко контрастировал с яростной варп-молнией, которую он выпустил из кончиков пальцев, повергая демонических отродий.
— Всё ещё жаждете своей доли славы, повелитель? Я и в самом деле чувствую сегодня в вас чрезмерную гордыню? — спросил он.
Драйго не ответил, а вместо этого бросился вперёд, вращая силовой алебардой «Немезида». Прежде чем паладины успели двинуться следом, чтобы прикрыть своего гроссмейстера, он с безмолвным криком разрубил пополам трёх существ, пролив их нечестивые внутренности и мерзкую кровь в грязь. Серый Рыцарь ударил концом металлической рукояти алебарды о землю.
— Видишь, с чем мне приходится иметь дело? Они хороши, но эти старые няньки чертовски медленны для меня. Мне безопасней в одиночку!
Библиарий снова рассмеялся и направил очередной психический взрыв в орду.
Драйго посмотрел вверх и увидел болезненно-жёлтые облака, кружившиеся в небесах. Он почувствовал приближение десантно-штурмовых кораблей Серых Рыцарей за несколько секунд до их появления. Три из них мчались над полем битвы, соблюдая идеальное построение, взрывая вражескую орду плотным прицельным ракетным огнём и добивая уцелевших из штурмовых пушек.
Мерзкие создания продолжали наступать, несмотря ни на что. Сотни — нет, тысячи! — демонов, начиная от шатавшихся одноглазых мертвецов с ржавыми чумными ножами, заканчивая гудевшими и ревущими тупыми тварями, чьи неуклюжие тела изгибались и корчились, как у гигантских отвратительных слизняков.
И повсюду хихикали и кудахтали приземистые мелкие ужасы, ковыляя под ногами и свисая с вялой плоти своих больших кузенов, карабкаясь на зазевавшихся врагов или забивая траки техники мякотью своих раздавленных тел. Казалось, что им нет конца, как и тучам шумных насекомых, привлечённых зловонием распада, что следовал за ними.
Вот почему атака Геронитана была так тщательно спланирована.
Все Серые Рыцари на Корновине отчётливо услышали по воксу голос верховного гроссмейстера. Этот голос мог повелевать целыми мирами или вершить над ними суд.
Непринуждённое поведение Драйго исчезло. Его взгляд снова сфокусировался на возвышавшейся фигуре Повелителя Смерти. На таком расстоянии от истинного врага легко было не воспринимать всерьёз толпу меньших демонов, но теперь у отряда Драйго появилась жизненно важная роль, которую им предстояло выполнить.
— Капитан Сервий, строй ударные отделения. Фланговое построение вдоль южного кордона. Ловушка лорда Геронитана собирается захлопнуться, и Шестое исполнит свою роль! — приказал Драйго.
— Строиться! Открыть огонь! — послышались команды Сервия.
Повергая демонов клинками и болтами, Братство перегруппировалось и перешло в атаку. Они ударили в растянувшийся фланг орды, десятки облачённых в броню Серых Рыцарей атаковали чумных тварей с низких склонов долины.
Со всех сторон другие капитаны выдвигались в разных направлениях, прореживая толпы и выигрывая время, чтобы флотские авгуры зафиксировали орбитальный прицел на Мортарионе и его свите. Выигрывая время, в том числе и для хирургического удара Геронитана.
Вокс-передача оборвалась. Драйго нахмурился. Он впервые услышал в благородных словах Геронитана что-то, пусть и совсем слабо, но похожее на сомнение.
В ослепительной телепортационной вспышке верховный гроссмейстер и все его паладины с поразительной точностью материализовались меньше чем в сорока девяти шагах от примарха-предателя. Рядом с Мортарионом сражались ветераны его развращённого старого легиона. Среди них были и печально известные воины Савана Смерти, вооружённые боевыми косами и облачённые в рваные мантии, развевавшиеся от поднятого телепортацией ветра.
Серые Рыцари открыли огонь, выкашивая из штормовых болтеров и огнемётов распухших воинов. Враги отреагировали слишком медленно. Они больше не были закалёнными космическими десантниками, как раньше, но ещё и не приняли демоническую форму, как желали. Паладины атаковали столь стремительно, что разорвали их быстрее, чем ушло времени об этом рассказать. Серые Рыцари вычищали всё вокруг потоками психического огня.
Геронитан дерзко вскинул свой клинок — легендарный Титановый меч — и направил его на Повелителя Смерти, открыто вызывая на бой.
— Пади сегодня во имя истины, ублюдочный сын всемогущего Императора! Сегодняшний день станет твоим последним, — крикнул верховный гроссмейстер.
Мортарион выпрямился в полный рост, не отрывая изогнутое лезвие косы от земли, и повернул голову в капюшоне, оценивая нового врага. Из архаичной дыхательной маски, шипя, вырывался пар.
Долгое время ни один из них не двигался, несмотря на бушевавшее вокруг сражение: адский гигант в гротескной броне и накинутой поверх неё погребальной мантией, скорее всего, замер от психической силы верховного гроссмейстера Серых Рыцарей, смело стоявшего с непокрытой головой перед ним.
Повелитель Смерти рассмеялся. Это был ужасающий удушливый смех, который разнёсся далеко по равнинам, и демон и космический десантник вздрагивали от каждого звука. Казалось, что сражение остановилось, потому что обе стороны поняли — настал судьбоносный момент.
Геронитан сплюнул.
— Примирись со своими тёмными повелителями, Падший. Долго я следовал за тобой по погружённой во мрак галактике и всем пожертвовал, дабы отомстить. Теперь ты наконец-то ответишь за свою ересь против благородного Империума. Один за другим твои заблудшие братья пали от Молота Праведности, и сейчас я отправлю тебя к ним. Это — судьба всех предателей!
Мортарион вытянул иссохшую руку и расправил тонкие кожистые крылья за плечами.
— Глупый щенок. Тебя обманули, — произнёс он.
Примарх начал медленно и неторопливо размахивать крыльями и взбивать воздух. Взметнулись стелющиеся пары, набирая силу и кружась подобно отравленному урагану с Повелителем Смерти в центре.
— Вас
Геронитан почувствовал, как князь демонов накапливает психическую силу. Он поднял кулак в латной перчатке и сконцентрировался, чтобы рассеять мерзкие энергии, но, даже несмотря на помощь паладинов, было уже поздно.
Ураган взорвался, сбив тяжелобронированных воинов с ног. Нечестивый туман начал расползаться во все стороны. Мерцающие серебряные доспехи изгибались и ржавели, печати брони разрывались. Упавших Серых Рыцарей тошнило, они задыхались — сверхчеловеческая стойкость Адептус Астартес подвела их.
Одиноко стоявший посреди чумного ветра Геронитан схватился за свою распадающуюся плоть, и
Драйго закричал. Шестое Братство зачищало южный фланг, когда Геронитана сокрушило колдовство Повелителя Смерти, и Кальдор увидел, как верховный гроссмейстер упал на колени перед Мортарионом, проиграв и не сумев нанести ни одного удара. Князь демонов, словно палач, занёс косу, собираясь нанести смертельный удар.
Сквозь мутные туманы донёсся дерзкий демонический смех. Драйго отчаянно взревел.
— Торв! Спаси его! — закричал он.
Библиарий устремил мысли сквозь эфирные потоки, ограждая разум от ужасов варпа и зная, что надлежит сделать. Время словно замедлилось, когда коса Мортариона по дуге устремилась вниз, чтобы разрубить Геронитана пополам.
Торв крепко закрыл глаза и вытянул обе руки, словно что-то схватил, быстро увеличивая психическую энергию.
—
С визжащим хлопком, который эхом разнёсся в тумане, Геронитан исчез, и в это же мгновение боевая коса аккуратно рассекла воздух в том месте, где стояла его сгорбленная фигура.
Но недостаточно аккуратно. Случайно или по жестокой прихоти Тёмных богов, клинок Мортариона сумел снять жатву, и его лезвие окрасилось красным.
Во взрыве варп-перемещения прямо перед Торвом появился Геронитан. Голова раненного гроссмейстера откинулась назад и артериальная кровь из горла забрызгала библиария и ближайших Серых Рыцарей.
Раздались потрясённые крики. Драйго стиснул зубы и положил Геронитана на землю, тщетно пытаясь неуклюжими руками в латных перчатках остановить кровь. Стоявшие поблизости воины бросились к ним, у боевых братьев Шестого в облегчённой броне больше шансов помочь.
Торв подошёл ближе, на его окровавленном лице виднелся нескрываемый ужас.
— Апотекарий!
Геронитан отчаянно протянул руки к братьям и отвратительное бульканье, которое возможно было просьбой о помощи, выступило кровавой пеной на губах. Изумлённый Драйго позволил оттащить себя в сторону и наблюдал, как рваная рана на горле его повелителя начинает чернеть и неестественно гнить — без сомнения последний дар Мортариона.
Несмотря на то, что его удерживали десять облачённых в броню космических десантников, Геронитан начал биться в конвульсиях в терминаторском доспехах. Они все были псайкерами и чувствовали, как его жизненное пламя угасает, подобно свече тёмной ночью. Затем его жёлтые глаза закатились, побелели и он умер.
Драйго мучительно взревел, его крик эхом подхватили воины Братства.
Так закончилась жизнь Линуса Геронитана, сорок седьмого верховного гроссмейстера Серых Рыцарей. Его гибель видели многие, но острее всех её почувствовал брат-библиарий Торв. И всё это время доносился далёкий смех Повелителя Смерти.
Они встретились на астральном плане.
С тех пор как конклавы завершились и целых пять полных Братств уже прибыли на Корновин, редко когда два гроссмейстера шли в бой плечом к плечу. Этого требовал великий замысел Геронитана — Мортарион собрал под своим знаменем всех военачальников и чемпионов Чумного бога с сотни секторов вокруг и для того, чтобы встретиться с ним в открытой битве, требовалась вся мощь Серых Рыцарей.
Духовное я Драйго парило посреди бесконечной пустоты, освещая её своим мысленным взором и отбрасывая тьму бледным психическим светом. Его душа, лишённая смертных ограничений и усталости плоти, продолжала одинаково сильно болеть от гнева и горя, и всё же это выпало именно ему.
Причастие необходимо созвать. Это путь ордена даже в неразберихе войны.
Первым отозвался Кромм. Драйго почувствовал его приближение, хотя физическое тело гроссмейстера находилось, скорее всего, в нескольких сотнях километров.
— Брат Драйго, Второе Братство разделяет твою боль, — произнес, приближаясь, Кромм. — Величайший из нас пал от клинка жнеца, и мы сами стали меньше.
Драйго принял его соболезнования, искренне склонив голову.
— Дристанн. Брат. Скорби вместе со мной.
Оба они вознесли свой психический взор над кружившимися облаками — метафизическим эхом конфликта, охватившего Корновин. Хотя едва ли здесь вообще было уместно говорить о таких понятиях как низ или верх. Пронзаемые блеклыми молниями и тусклыми актиническими вспышками облака бушевали и бурлили далеко внизу.
Они смотрели на планету со стороны, словно бессмертные, которые наблюдали за делами людей, хотя и знали, что скоро туда вернутся, как бы не закончилась их встреча. Каждый вспыхнувший и погасший уголёк, что кружился в суматохе, был очередной смертью, отзывавшейся эхом в эмпиреях. Каждый удар молнии был вестником зловещего оружия или психического удара.
Приблизился ещё один Серый Рыцарь, в отличие от Драйго и Кромма его душа пылала болью и агрессией.
— Какое нечестивое предательство лишило нас его? Я не поверил бы этому, но вижу правду, написанную в ваших душах, ясно, как днём, — произнес, подходя ближе, Кай.
Седьмой гроссмейстер Вардан Кай позже всех был принят в их непоколебимые ряды. Единственный конклав, на котором он присутствовал, был тот, где его провозгласили гроссмейстером, и возможно мрачная формальность происходящих событий ускользала от него.
— Укажите мне место, где мы нанесём ответный удар, и я приведу туда всё своё Братство, — произнёс рассерженный на их молчание Кай.
Несмотря на смелость заявления, Драйго видел за его словами неуверенность и боль.
— Не волнуйся, брат. Мы отомстим. Обещаю тебе, — успокаивающе сказал Драйго.
—
Слово почти физически донеслось до них и все трое обернулись.
— Сейчас не время для мести, брат Драйго — слишком многое под угрозой. Это ты вызвал нас сюда, поэтому не стоит говорить со мной о такой мелочи, как месть.
Это был Джалл Фенрик, почтенный гроссмейстер Первого Братства. Каждый тщательно выверенный слог его мысли был подобен удару молота. Но удару молота, который нанесли с изяществом мастера-ремесленника, обрабатывающего хрупкий кристалл. Его присутствие сильно ощущалось при любом психическом разговоре, но из-за смерти Геронитана, оно стало гораздо воинственнее. Остальные, возможно, опустились бы на колено перед ним, если бы подобный жест имел хоть какой-то смысл в этом плане существования. Вместо этого Кромм шагнул вперёд, приветствуя Джалла.
— Спокойнее, брат. Смерть Линуса тяжело сказалась на них, — примирительно произнёс Дристанн.
— Тяжелее чем на
— И меня.
Драйго почувствовал присутствие своего старого наставника ещё на поле боя, и всё же он последним достиг Причастия. Ворт Мордрак возглавлял Третье Братство на противоположной стороне клещей, сжимавшихся с севера, а Драйго наступал с юга, когда Геронитан сделал последний роковой ход.
— Господин Мордрак, вы выглядите уставшим. Надеюсь, вам удалось благополучно отвести ваших воинов? — спросил Драйго.
— Теперь я твой брат, а не господин. Все, кто собрался здесь — братья. Только сейчас мы словно лишились отца…
Его духовный свет дрогнул, пронзённый багровыми линиями боли и переживаний. Драйго долго смотрел на него.
— Хмм, ничего такого, с чем бы я ни смог справиться, — хмыкнул Мордрак.
— Хорошо,
Внизу продолжали грохотать психические штормовые облака, а Драйго обратился далеко в пустоту:
— Брат Хасимир, брат Эллиат, вы ответите на призыв и примете участие в Причастии?
Когда эхо его слов пропало в бесконечной тьме, пять Серых Рыцарей устремили сверхъестественные чувства вовне, всматриваясь в несуществующий горизонт и ожидая ответа. Эллиат ответил, его голос дрожал и был тих.
+Восьмое Братство изо всех сил спешит на Корновин, братья.+
Фенрик и Кромм были самыми опытными в психическом общении и выискивали в небесах малейший след приближения его духовного света. Но раздавшийся всего несколько секунд спустя ответ гроссмейстера Хасимира, стал для них неожиданностью.
+Также как и Пятое, хотя мне стыдно, что нас не было рядом с благородным Геронитаном, когда ловушка захлопнулась.+
— Я вижу его! — указал далеко в пустоту Кай. — Лексек, ты далеко?
+Часы. Дни. Враждебный ветер сбивает нас с курса в варпе.+
+И нас. Без сомнений это работа Тёмных богов.+ добавил Эллиат.
Фенрик бросился к Драйго.
— Это — знак! Семеро отозвались. Ты знаешь, что это означает. Мы должны связаться с Титаном! Обряды Наследования предельно ясны в этом вопросе. Мы можем отказаться от обычной процедуры и выбирать заочно!
В замешательстве Драйго посмотрел на Мордрака. Старый Серый Рыцарь, казалось, не заметил его взгляд.
— Семь из восьми. Никогда бы не подумал, что это возможно в такой дали от Святой Терры… — прошептал гроссмейстер Третьего Братства.
— Я не считаю, что сейчас уместно говорить о наследовании, но брат Фенрик прав. — Обратился ко всем Кромм. — Мы должны попытаться связаться с Титаном. Мы должны решить, как действовать дальше, учитывая, что без сомнений здесь, на Корновине, действуют и другие силы. Лорд Геронитан многим рисковал, и груз ответственности лёг на нас. Теперь нам предстоит решить, были ли многочисленные жертвы напрасны.
Отступившие от кордона за линию фронта, рыцари Шестого Братства начали перегруппировку. У всех, кто сражался вдали от столицы и на флоте на орбите, приказ отойти вызвал растерянность и ужас.
Что-то изменилось, когда Геронитан пал. Что-то нарушило предопределённый ход событий.
Торв снял латную перчатку и увидел, что рука дрожит. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Он видел бесконечные варианты будущего, как и все его братья библиарии. Они распутали пряди судьбы и подтвердили, что именно здесь и сейчас надо напасть на Повелителя Смерти. Они были так уверенны. Могли ли они ошибиться?
Сервы-оружейники разомкнули печати брони и сняли забрызганный кровью нагрудник, поставив его на стойку для доспехов. Засохшая на металле кровь — кровь Геронитана — была гнилой, отравленной прикосновением косы Мортариона, и отвратительно воняла.
Торв почувствовал, как запах стал ещё сильнее, когда один из подошедших сервов стал обрабатывать броню струёй пара, смывая нечестивую мерзость. Другой читал защитные обереги против мора, окропляя очистительными маслами посеребренные доспехи.
Библиарий осторожно оглядел временную оружейную. В то время как обескровленные полки СПО продолжали сдерживать демоническую орду, Братства отступили в последний бастионный анклав. Повсюду в тени главной базилики города он чувствовал безысходность, боль и отчаяние. Но пока смертные гвардейцы и сервы ордена рыдали и безучастно шли исполнять свой долг, боевые братья готовились.
Серые Рыцари понесли ужасную потерю, но, несмотря на произошедшее, они занимались своими ранами и обновляли клятвы. Если им снова придётся сегодня сражаться — они будут готовы.
В то же время, если им прикажут оставить планетарную столицу Корновина, то они выполнят приказ без церемоний или проволочек. По правде говоря, всё зависело от результата Причастия гроссмейстера Драйго. На чаше весов — жизни миллиардов.
Когда сервы сняли правый наплечник, Торв снова уставился в грязный пол. Он не мог встретиться взглядом с братьями, которые обычно искали в нём силу, как на поле битвы, так и вне его.
Он был псайкером среди псайкеров, его способности улучшали и оттачивали, так же как юстикара обучали метко стрелять из болтера или сражаться мечом. Мощный психический талант был его самым доверенным оружием, но сегодня он подвёл его. Он подвёл верховного гроссмейстера.
Библиарий не решился коснуться разумов братьев сверхъестественными чувствами, как часто поступал в прошлом. Он не посмел рискнуть увидеть в их душах скрытую истину. Он бы не вынес безмолвное обвинение в том, что смерть лорда Геронитана была его виной.
Мрачные мысли прервал приближавшийся отвратительный сервитор инквизитора Норстрандта. Закованные в металл ноги шаркали и лязгали, пока сервитор шёл вдоль рядов стоек с оружием и низких скамеек, на которых сидели Серые Рыцари, сопроводившие его появление раздражённым шёпотом. Облачённый в пышное убранство адепта регента, он служил неуклюжим скрипящим напоминанием о нездоровой паранойе инквизитора.
— Поиск — Драйго, гроссмейстер Шестого Братства. Поиск — Драйго, гроссмейстер Шестого Братства. — Раздался скрипучий механический голос из решётки встроенного в грудь передатчика. Если принять во внимание отсутствие у сервитора головы, зрелище становилось совсем омерзительным.
— Поиск — Драйго, гроссмейстер Шес…
— Гроссмейстер Драйго не принимает посетителей, — перебил его Торв. Затем поднялся и разогнал ближайших оружейников. — Вместо него вы можете поискать капитана, хотя я сомневаюсь, что он согласиться общаться с вашим герольдом, инквизитор.
Безголовый сервитор остановился. Он вытянул левую руку, встроенные в ладонь линзы замигали, пытаясь сфокусироваться на библиарии.
— Назовите себя, — произнёс он.
— Брат-библиарий Торв. Шестое Братство. — Вздохнул Серый Рыцарь.
Несколько секунд раздавались щелчки и жужжание, прежде чем сервитор крепко встал на ноги. Замерцал встроенный в обрубок шеи гололитический проектор и над плечами появилась нечёткая проекция человеческой головы, которая уставилась на библиария.
Она повернулась на механическом теле, но бессвязно, словно они были какой-то нелепой марионеткой. Даже несмотря на искусственный свет и мерцавшее изображение, Торв узнал худое лицо по назойливой ухмылке. Кода человек заговорил, его голос был таким же безжизненным и безэмоциональным, как и у сервитора.
— Инквизитор Норстрандт.
У библиария не было настроения для дипломатии. Не сегодня. Норстрандт, похоже, это не заметил. Он нетерпеливо фыркнул.
—
Все вокруг замолчали, космические десантники начали перешёптываться. Торв сжал губы в жёсткую линию. Несколько ближайших к герольду Серых Рыцарей встали.
— Все благородные гроссмейстеры учувствуют в Причастии. Как я уже вам сказал, гроссмейстер Драйго сейчас никого не принимает.
Норстрандт прищурился. Голова потрескивала, по ней пробегали помехи.
—
Торв сердито уставился на гололит, едва сдержав возмущение.
— Если вы и в самом деле обеспокоены судьбой планеты, то, может быть, вам стоит лично ступить на неё, вместо того чтобы удостоить нас этим… бездушным представителем. Некоторые могут усомниться в вашей преданности Ордо Маллеус. Вы призвали Серых Рыцарей на войну, но сами командуете нами, преспокойно оставаясь в безопасности.
Его слова надолго повисли в воздухе. Астартес понял, что в оружейной стало тихо как в склепе. Внимание всех воинов ордена, сервов и слуг было приковано к собеседникам. Инквизитор снова фыркнул.
—
Наконец инквизитор отвёл взгляд. Внутри спроецированного гололитом изображения появилась его рука, когда он поправил бусинку вокса в ухе.
—
Резкая вспышка и проекция исчезла. Один механический удар сердца сервитор-глашатай стоял неподвижно, затем дёрнулся и направился прочь.
Торв медленно выдохнул, подавив желание метнуть ему в спину копьё психической энергии. Он справился с яростью, чувствуя, как она покидает душу вместе с кровью Геронитана, которую смыли с брони.
Но вместо холодной уверенности керамита и адамантия полированных доспехов, после ухода гнева остались только вина и боль.
Конечно же, лорд ордена не пожелал поделиться со всеми братьями планами завершающего удара. Не было секретом, что проклятая душа Мортариона набирает силы, но никто не предвидел размах и масштаб нечестивого крестового похода примарха.
Из пяти присутствовавших гроссмейстеров только Кромм оказался посвящён в приготовления лорда Геронитана к войне. Теперь, когда его не стало, желание верховного гроссмейстера сохранить тайну уступило необходимости выработать план действий или найти любой способ достичь всё ещё возможной победы. Кромм говорил, остальные слушали.
— Этот бой всегда был судьбой Линуса. Он знал это. Говорили, что его избрали из тысяч просителей ордена, дабы он исполнил величайший долг, и только его сочли достойным. Даже его имя было предсказано и создано, чтобы стать полной противоположностью Повелителю Смерти — безупречная оппозиция несовершенному созданию.
— Несовершенное только из-за того, что примарх был когда-то живым существом, а не родился в эмпиреях, — неодобрительно произнёс Драйго.
— Да. Он нечто вознесшееся, поглощённое тьмой — называй, как хочешь. Как князь варпа и слуга Чумного бога — он меньше чем демон, но всё же одновременно и гораздо больше. Линус Геронитан знал, что только он обладает силой ритуально связать и уничтожить Мортариона на материальном плане, и что его собственное имя стало смертельным словом. Также он знал, что возможности для этого боя будут крайне редки.
Шагнув вперёд, Кромм сотворил перед ними похожую на земной шар сферу, засиявшую в темноте. Огромные дрейфующие континенты и неконтролируемо разросшиеся города появились на её поверхности.
— Корновин. — Нахмурился Фенрик. — Предопределённая цепь событий вела нас к месту, где мог состояться ритуальный бой.
— Вы спросите, почему его план потерпел неудачу? Какая изменчивая превратность судьбы смогла изменить столь великий ход событий? У меня нет ответа, я знаю только, что после долгих ночных совещаний с прогностикарами наш брат в одиночку направился к Санктум Санкторум. — Продолжал Дристанн Кромм. — Знамения были мрачными. Повелителя Смерти не победить ни силой одних рук, ни простой хитростью, ни даже самой мощной псионикой. Мортарион защищён от любого колдовства — какой бы иронии в этом не было — даже сейчас он ещё верен старым путям. Его тёмная и набожная вера похожа на веру древнейших ксеносов ещё тех времён, когда человечество не шагало среди звёзд.
— Причём тут ксеносы, — перебил его Кай. — Их тривиальные истории меня не интересуют. Лучше скажи, почему наш брат решил стать мучеником вместо того, чтобы попросить любого из нас сражаться рядом с ним в этой наиважнейшей битве.
Фенрик и Мордрак сердито уставились на Кая, но Кромм не обратил на него внимания.
— Геронитан пришёл
Гроссмейстер колдовал свои воспоминания перед ними, его мысли выглядели словно пикты, вытянутые из глубин разума. Драйго и остальные наблюдали, как кружится шквал былых изображений и тайной символики — некоторые из этих гексаграмматических симметрий он узнал, но большую часть нет. Неизвестные, накопленные за тысячелетия знания, которые Серые Рыцари сохраняли и собирали.
— Мы обратились к самым древним записям и пророчествам ордена — нас основали в тёмные времена, братья, и я знал, что в мудрости Первых Лордов мы найдём скрытые истины о потерянных сынах Императора. — Мгновение он молчал, прежде чем продолжил. — Нам удалось узнать тайну, на которой зиждился план Геронитана.
Нетерпение Драйго росло. Прямо сейчас враг наступает, осталось слишком мало времени для таких бесполезных театральных сцен.
— Скажи же нам. Скажи нам, что вы нашли. Мы можем воспользоваться этим без возглавлявшего нас верховного гроссмейстера?
— Это — сложный вопрос, а не что-то вроде болтерной гильзы или охоты за дезертиром, — неохотно ответил Кромм. — Это — ересь. Это — богохульство. И одновременно… это — средство, с помощью которого мы можем уничтожить его.
Именно в этот момент заговорил долго молчавший Мордрак:
— Поэтому мы и здесь — решить провозглашать или нет приемника, который завершит ритуальный бой. Если Мортариона надо победить — ты откроешь эту тайну, брат. Или мы оставим это дело, как невыполнимое.
Осторожно поглядев по сторонам, Кромм отступил, словно не решаясь произнести слова вслух.
— Мортарион… Мортарион — это не то имя, которое выбрал для четырнадцатого примарха благословенный Император. Он дал ему иное имя, хотя я никогда не произнесу его, — прошептал глава Второго Братства.
На собравшихся гроссмейстеров опустилась тишина. Мордрак ахнул.
— У него есть
— Знаю. В некотором смысле.
— Прошу тебя, брат, — назови его! Чем это будет, как не оружием, которое получит каждый Серый Рыцарь на поверхности… — рассмеялся Кай, правда в его словах чувствовалось отчаяние и неуверенность.
— Нет. — Психический голос Фенрика эхом отозвался в пустоте, и Драйго мог поклясться, что даже его далёкая физическая оболочка задрожала от силы Джалла. — Это знание — не для каждого. Верховный гроссмейстер несёт бремя множества секретов, но не меньше у него и тайного оружия.
— Да. И я дарую это знание только новому главе ордена, дабы он закончил начатое Линусом Геронитаном, — согласился Дристанн.
Из далёкой тьмы снова донёсся голос гроссмейстера Эллиата:
+Его нужно выбрать сейчас. Жаль, что мы с Хасимиром не успеваем, и не будем голосовать, чтобы ускорить избрание, хотя я свой выбор уже сделал.+
— Как и я, — кивнул Кай.
— Терпение, братья. Не нужно спешить обмануть судьбу, — сказал Драйго. — Мы должны убедиться, что Обряды Наследования будут должным образом соблюдены, как приказал Малкадор Сигиллит, основывая наш орден.
Он увеличил интенсивность духовного света, сделав его похожим на маяк. Когда он снова заговорил, его психический голос отозвался далеко в пустоте.
— Гроссмейстер Тор, вы слышали всё из сказанного? — громко спросил Драйго.
Очень долго казалось, что не было ничего, кроме выжидающей тишины, кроме эфирного гула бушевавшей внизу войны. Неважно, со сколькими опасностями столкнулся Империум, неважно, сколько крестовых походов ведёт сейчас орден — один гроссмейстер и его воины всегда будут стоять на страже родного мира.
Корновин находился далеко, далеко от Титана и крепости-монастыря Серых Рыцарей, но Причастие сумело, несмотря ни на что, дотянуться до последнего из них. Голос Тора был резонирующим и бесконечно далёким.
+СЛЫШАЛ.+
— Прогностикары видят будущее?
+НЕТ.+
Драйго повернулся к остальным.
— Хорошо. Значит нас пятеро. Гроссмейстер Вардан Кай из Седьмого Братства, ты сказал, что принял решение, кто из нас станет новым лордом ордена. Назови его.
Кай не колебался ни секунды.
— Я называю Дристанна Кромма. Он единственный знает, где найти скрытые истины, с помощью которых можно повергнуть падшего сына всемогущего Императора. Не вижу никого, кто подходил бы лучше.
Кромм удивлённо посмотрел на него. Его духовная форма беспорядочно замерцала.
— И я, гроссмейстер Ворт Мордрак из Третьего Братства, поддерживаю выдвижение.
Прежде чем Драйго успел ответить, Кромм шагнул в центр группы.
— Братья, это — неправильно. Если судьбе суждено сбыться, то мне уготована роль короновать короля — я вооружу нового верховного гроссмейстера. Но не я буду им.
Покачав головой, Мордрак посмотрел на Драйго:
— Решение должно быть единогласным. Кромм отказался.
— Хорошо, я называю себя, — произнёс Фенрик, отпихивая Кромма.
Кай недоверчиво уставился на него:
— С какой стати, брат? Мне это не по душе.
— И мне, — добавил Мордрак. — Ты сказал нам, что сейчас не время для мести, но твои действия сильно попахивают тщеславием.
— Ты ждал, что кто-то из нас назовёт тебя? — с горечью спросил Фенрик.
Мордрак вздрогнул.
— Вряд ли. Я ранен. Я не иду ни в какое сравнение с Повелителем Смерти.
— Если любой из нас может быть… — снова взял слово Кромм.
В этот момент Драйго почувствовал холод. Пока пятеро гроссмейстеров выдвигали и отвергали кандидатов, он понял, что возможность остановить крестовый поход Мортариона ускользает с каждой секундой.
Ни у кого из них не было реальных оснований претендовать на звание верховного гроссмейстера, и ни один из них не подходил на эту роль: Кай — слишком порывист и неопытен; Кромм — слишком ценен, чтобы рисковать им в этой тщетной попытке. Ни Фенрик, ни Мордрак не позволят друг другу возвыситься без испытания. Драйго знал, что не его дело притязать на титул, но слова сорвались с языка:
— Я называю себя.
Все уставились на него. Фенрик усмехнулся.
— Невозможно. Разве ты не слышал нашего брата? Вот оно истинное «мстительное тщеславие», — насмешливо произнёс он.
Драйго мрачно покачал головой.
— Вовсе нет. Я не желаю этой чести и недостоин её. Я не знаю, что утверждается в пророчестве, и также я искренне не верю, что после гибели Геронитана нам удастся победить Мортариона здесь и сейчас. Всё пошло не так, как должно было или как было предначертано… Но, несмотря ни на что, я сражусь с демоном. Именно Шестое Братство подвело нашего повелителя на поле битвы и поэтому я искуплю вину, хотя и уверен, что прежде чем закончится день, семеро из вас соберутся ещё раз, чтобы назначить моего приемника.
Снова опустилась тишина. Драйго по очереди смотрел на каждого из братьев, ища малейший намёк на…
+ПОДДЕРЖИВАЮ.+
Кай обернулся на голос Тора.
— Насколько я понимаю, он не может выбирать, потому что не присутствует… — смущённо начал он.
Мордрак поднял руку.
— Он не может предлагать кандидата, но может поддерживать предложенного, что он и сделал. А раз сейчас на голосование выставлена кандидатура Кальдора, я призываю вас, братья, — пусть между нами не будет никаких секретов. Говорите, если видите Кальдора Драйго
Неудивительно, что первым ответил Кромм.
— Да. — Облегчённо произнёс он.
— Да. — Согласился Кай.
+Да.+ Хасимир.
— Да. — Мордрак.
+Да.+ Эллиат.
Все посмотрели на Фенрика, который неприветливо уставился на Драйго. Его пристальный взгляд был таким глубоким и серьёзным, что Драйго неожиданно решил, что он и в самом деле только что выкинул большую глупость.
— Не делайте так, чтобы я пожалел об этом… — прошептал Джалл, затем добавил громче, — да.
Кай с нескрываемым облегчением рассмеялся, но Фенрик прервал его, не дав заговорить.
— Стойте. Он должен ещё принести клятву, и для этого нам нужен
Только сейчас Драйго в полной мере понял, что его ждёт.
Громкий колокольный звон разносился по столице и защитники Корновина понимали, что близится время последней битвы. На серебряных доспехах трепетали новые пергаменты с клятвами и защитные манускрипты со священными писаниями. Проводили ритуалы психического колдовства. Клинки повторно освящали и готовили к бою.
Торв шагал рядом с капитаном Сервием и наблюдал за тем, как пять могучих перезарядивших оружие рыцарей-дредноутов поднимаются с монтажных лесов. Окружавшие их слуги и техножрецы расступились, и пилоты направляли военные машины назад и вперёд, торопливо проверяя настройку систем, прежде чем широкими шагами направиться к месту сбора.
Когда наконец-то из санктума гроссмейстера Драйго поступило сообщение, о нём сразу же узнали все. Кальдор больше не был гроссмейстером — он стал лордом, и сегодня Серые Рыцари под его началом одержат праведную победу.
Торв остановился, когда открылись огромные адамантовые двери базилики и увидел, как в сопровождении паладинов из них вышел новый верховный гроссмейстер. Приветствия стали громче. Кричали собравшиеся боевые братья, некоторые из смертных слуг даже становились на колени, когда Драйго со свитой проходили мимо.
Когда бывший гроссмейстер подошёл ближе, библиарий ощутил болезненное предчувствие, но Драйго мудро и понимающе улыбнулся ему и Северию.
— Братья, друзья. У меня есть новости… — приближаясь, начал он.
— Похоже, мы уже в курсе, повелитель. Вы же знаете, мало что ускользнёт от острого слуха капитана, — ответил Торв.
— И в самом деле, — рассмеялся Драйго. — Когда всё закончится, мне и брату-капитану Северию придётся заняться вопросами, которые касаются званий и повышений. Но сейчас мне больше нужна твоя помощь, Торв. На поле битвы мне нужны именно твои таланты.
Торв замешкался.
— Повелитель… Я… — Слова застряли у него в горле из-за какой-то начавшейся суеты. Взгляд сместился с Драйго на ворота оружейной и сутулую фигуру, что приближалась к ним сквозь толпу.
— Поиск — Драйго, гроссмейстер Шестого Братства. Поиск — Драйго, гроссмейстер Шестого Братства.
Это был сервитор Норстрандта. Торв закатил глаза и указал на него:
— Инквизитор уже несколько часов требует разговора с вами.
Драйго повернулся, скрестив руки на нагруднике. Он говорил громко и чётко, заставив всех замолчать и прекратить дела.
— Ты нашёл меня, герольд? — смело произнёс новый верховный гроссмейстер.
Гул смолк, люди слушали. Сервитор замер — внутренние системы моментально узнали голос. Над ним снова появилась гололитическая голова инквизитора.
—
— Даже представить не могу, почему, — усмехнулся Драйго.
—
Драйго нахмурился:
— Корновин? Планета уже потеряна. Речь никогда и не шла о её спасении.
Норстрандт моргнул.
—
—
Лицо Норстрандта исказилось, черты увеличились в мерцающей проекции:
—
Драйго выпустил болт из штурмового болтера прямо в грудь сервитора. Тот отшатнулся на полшага, прежде чем рухнул на пол, кровь и пневматические масла брызгали на каменные плиты, пока исковерканное тело дёргалось и вспыхивало.
Никто в зале не сдвинулся с места. Единственным звуком была далёкая артиллерийская канонада. Торв выглянул из-за наплечника Драйго:
— Это было… недвусмысленно. И ещё очень убедительно.
Драйго медленно выдохнул, хотя оставался напряжённым:
— Сомневаюсь, что это по большому счёту что-то изменит.
Библиарий кивнул Сервию и паладинам.
— Повелитель, мы готовы служить вам, и Братства ждут ваших приказов. Также прибыл транспорт гроссмейстера Кромма — он говорит, что у него есть «два оружия», с которыми вы пойдёте в битву. Вы хотите, чтобы я подготовил вашу силовую алебарду, которой вы обычно сражаетесь?
Драйго слегка улыбнулся, выпрямился и отдал честь своим последователям, сложив руки аквилой. Орудия грохотали всё громче.
— Нет. Она мне не понадобится.
Городские орудия смолкли. Демоны кричали и вопили, упиваясь подорванным духом защитников и предвкушая грядущую резню. Неумолимо и непреклонно они оскверняли, отравляли и разлагали планету. И скоро падёт её последняя цитадель. Они хлынули на равнины, окружая город, втаптывая в грязь брошенные, поражённые личинками трупы Серых Рыцарей, которые пали от отвратительных миазм Повелителя Смерти. Здесь Геронитан поступил безрассудно и именно здесь должен был оказаться Драйго.
Торв, Кромм и Драйго появились посреди чумной орды в нескольких футах над землёй, ударная волна от перемещения отшвырнула во все стороны гниющие тела демонов. Приземлившись, все трое болтерами и психическими взрывами отбросили врагов ещё дальше. Началась отчаянная рукопашная.
— Где он? — спросил сражавшийся Торв.
Драйго врезался в стаю жирных тварей, легко проломил хрупкий череп их чемпиона и свалил остальных метким огнём из болтера.
— Я ничего не чувствую. Их демоническое присутствие подавляет! — зло прорычал в вокс шлема Драйго.
Они втроём встали спиной к спине, двигаясь вместе и сражаясь. У них осталось совсем мало времени.
Сражавшийся парными фальшионами Кромм развернулся и снёс голову тощему ревенанту. Он ожидал, что гниющее тело упадёт, и оказался не готов к тошнотворной жидкости, которая внезапно хлынула из разорванного живота твари.
Она забрызгала лицевую пластину, шипя и испаряясь, разъедая печати на шее и наплечниках. Гроссмейстер покачнулся.
Драйго прикрыл Кромма, пока тот восстанавливал равновесие, но Дристанн неожиданно указал в грязь:
— Вот! Вот он!
Посреди поля битвы в грязи лежал клинок Геронитана —
— Быстрее, Торв!
Библиарий опустил голову и сотворил невидимую энергетическую стену, которая отделила их от орды и даже роев отвратительных насекомых, которые вспыхивали и шипели на её поверхности. Руки Торва в бронированных перчатках дрожали от напряжения, но щит держался.
Снимая повреждённый шлем, Кромм направился к Драйго, который опустился на колено. Он собрался принести клятву в окружении вопящих слуг Чумного бога.
— Кальдор Драйго, ты принимаешь свою роль? — начал церемонно, хотя и торопливо, Кромм. — Ты принимаешь мантию лорда ордена и верховного гроссмейстера, посвящая себя последнему приказу Сигиллита?
— Принимаю.
— Отринешь ли ты все остальные требования своей чести, все личные заботы и мелочное смертное соперничество? Используешь ли ты всё доступное оружие и все методы, уничтожая наших врагов, включая Последний указ?
— Отрину.
— Ты приносишь эту клятву без всяких мыслей уклониться и понимаешь, что только смерть положит конец твоему долгу?
Драйго крепко сжал клинок.
— И в этом и этим оружием также клянусь.
— Хорошо. Пора. — Торопливо закончил Кромм.
Он протянул руку и коснулся ладонью лба Драйго. Время словно замедлилось. Их души встретились.
Всё потускнело и стихло. Драйго почувствовал что-то — что-то холодное, острое и древнее. Дристанн передал ему знание, как кузнец ставит раскалённое белое клеймо, и он впустил в свой разум это обёрнутое слоями запутанных мыслей знание.
На малейшую долю секунды Драйго попытался увидеть, что это было, но оно обожгло его разум психической вспышкой сверхновой звезды, и он отступил. Как Кромм и сказал, его судьбой было нести это знание, но никогда не узнать, в чём оно заключается. И он предал забвению его в самых глубинах своей души, в самой неприступной части подсознания.
Вернулись цвета и звуки. Послышалось ворчание Торва.
— Лорд Драйго… я больше не могу сдерживать их! — с трудом произнёс библиарий.
Драйго надел шлем и крутанул мечом.
— Уходи! Забери его в безопасное место!
— Но я нужен вам…
— Я абсолютно уверен, что это больше не имеет значения. Просто уходи! Судьба ждёт.
Прежде чем Кромм успел возразить, он и библиарий исчезли. Щит упал и Драйго бросился на ожидающую орду.
Мортарион вздрогнул от нетерпения.
— Говори же! Кто
Задумавшись над вопросом, Драйго поднял Титановый меч.
— Я — Кальдор Драйго. Провозглашённый приемником лорда Геронитана, жизнь которого ты сегодня подло оборвал. Я — верховный гроссмейстер Серых Рыцарей — Шестьсот шестьдесят шестого ордена Адептус Астартес. Я — хранитель вечного огня и сижу на…
— Снова титулы. Хватит, — перебил его Мортарион. — Ты опираешься на имена и обязанности, которые тебе дали другие. Разве у тебя нет ничего своего, маленький ведьмак?
— Я — спаситель Акралема. Моей рукой повергнуты твари…
— Нет! — воскликнул примарх, снова перебив его. — Тебе не напугать меня рассказами о своих деяниях или достойных врагах, которых ты поверг. Я — больше! Я — сын полубога и апостол
В небесах пророкотал раскат грома, словно отвечая на слова князя демонов. Драйго стиснул зубы. Было ясно, что никакое крикливое хвастовство или мстительная клятва не ослабят потустороннюю решимость примарха. Вместо этого он обратил свой гнев в себя, увеличивая психические резервы. Душа Мортариона была запутанной и защищённой, поэтому вместо тщетных попыток пробить его ментальную броню Драйго расширил свои возможности для грядущего боя.
Судьба. Всё и всегда сводится к судьбе. Он уставился стальным взглядом на князя демонов.
— Я — копьё света, что изгонит тьму. — Голос Драйго креп. — Я стану карой всей демонической породе и дьявольским исчадиям. Сам варп познает отчаяние и моё имя.
Глаза Драйго ярко засияли за шлемом.
— Я вызываю тебя, «Повелитель Смерти», — воодушевлённо продолжил Драйго, — я бросаю вызов тебе и всем твоим сородичам, и я не буду знать покоя, пока галактика не очистится. Близится божественное возмездие Императора за твои отвратительные грехи, и я — проводник Его истинной воли. Никто из нас, начиная с благороднейшего и могучего Януса, первого лорда ордена, не испытывал такого святого восторга и славы, какие познаю я.
Мортарион рассмеялся. Драйго никак не отреагировал.
— О, благородный и могучий Янус! — фыркнул Повелитель Смерти. — Благородный, могучий, непоколебимый, благочестивый и достойный Янус…
Драйго вытянул руку в карательном жесте и психический удар вспыхнул на оберегах Мортариона, как если бы хлестнули кнутом. Это было сделано с непоколебимой уверенностью дрессировщика, который наказывал непокорного зверя.
— Не произноси его имя. Ты — недостоин. Янус был первым из нас, кто стал противостоять силам Хаоса, и величайшим.
Примарх всё ещё лучился весельем, но в нём теперь проявилось возбуждение.
— Я —
Драйго снова хлестнул кнутом психической силы, который рассёк воздух между ними. Он придал своему голосу властность и сверхъестественную решимость:
— Хватит. Ты больше не будешь о нём говорить.
Повелитель Смерти неожиданно задумался и опёрся на рукоять косы. Драйго чувствовал тяжёлый пристальный взгляд из глубин капюшона, усиленный десятью тысячами лет войны и предательства.
— Ну, конечно же, сомневаюсь, что даже в архивах Титана хранятся первичные данные…
— На миг он замолчал. — Правда о прошлом Януса сотрясла бы все основы вашего жалкого ордена. В этом ты можешь не сомневаться. Предательство, трусость… ересь и брат, который охотно предаст своих ради жалкого полупридуманного искупления.
Драйго колебался меньше секунды, но Мортарион увидел тень сомнения в сердце Серого Рыцаря. Слова примарха превратились в отфильтрованный шёпот, проходивший сквозь дыхательную маску.
— Как я уже сказал твоему господину, прежде чем поверг его —
Затем исполинский князь демонов выпрямился, расправил кожистые крылья за плечами, взревел с адской яростью и атаковал.
Атака была столь стремительной, что Драйго еле успел парировать. Ему бы отсекли руку с мечом у запястья, но инстинктивная вспышка психической силы изменила траекторию удара, превратив его из рассекающего в дробящий. Мощь атаки почти сбила Серого Рыцаря с ног, но он развернулся и пронзил
Это был поединок, достойный легенд. Кругом толпились меньшие демоны, они спотыкались, падали друг на друга и вопили от восторга, наблюдая, как их повелитель играет с врагом. Огромная сила и мастерство примарха должны были покончить с Кальдором Драйго, но Серый Рыцарь сражался с отчаянной мстительной яростью, каждый раз избегая смерти, отбивая удар.
Психические резервы Драйго почти полностью исчерпались. Усталость начала проникать в его сверхчеловеческое тело, руки и ноги двигались тяжелее, реакция замедлилась. В отличие от него Мортарион казался полным сил, обновлённым мучительным конфликтом и благоволившими к нему энергиями варпа. Осталось недолго, прежде чем князь демонов воплотит в жизнь своё чудовищное преимущество.
Драйго неловко заблокировал очередной удар косой. И прежде чем Серый Рыцарь успел восстановить равновесие, примарх подцепил
Толпа демонов ликующе загалдела, когда Серый Рыцарь, едва осознавая происходящее, рухнул в зловонную грязь. Меч выпал из руки. Мгновение он слабо боролся, пока Мортарион не впечатал свой когтистый ботинок в серебряный нагрудник.
Драйго застонал, керамит начал прогибаться и скрипеть, медленно выдавливая воздух из лёгких. Князь демонов рассмеялся.
— Умри, маленький ведьмак. Ты и все твои презренные братья — ничто для меня. Семь раз по семь семь раз! Великий Извратитель приветствует твою душу…
Не давая Драйго пошевелиться, Мортарион расправил крылья и снова начал взбалтывать болезненный воздух. Колдовская буря усилилась. И они были в самом её центре. Мортарион дышал глубоко и хрипло.
— Давай, испей со мной эликсир смерти. Присоединись к своему бывшему господину в обители Дедушки Нургла!
Князь демонов протянул левую руку, обхватил лицевую панель шлема Драйго и стал тянуть её из плотных печатей. На визоре вспыхнули и зазвенели предупредительные символы — герметизация доспеха оказалась под угрозой. Терминаторская броня могла защитить против большинства атак, но без шлема он падёт от чумного ветра, как и Геронитан.
У него остался один шанс.
— Пред взором бессмертного Бога-Императора…
В руках Драйго вспыхнуло священное пламя и перекинулось на предплечье примарха. Собиравшийся ураган раздул его, оно перекинулось на сухие одежды, облегавшие могучее тело князя демонов, и огонь разгорелся в жгучий пожар. Мортарион превратился в огромный погребальный костёр. Он корчился и рычал от жгучей боли, но по-прежнему крепко сжимал шлем Драйго.
— Предательство… Колдовство… — раздался его исполненный боли крик.
Капюшон исчез, сгорев, клочья почерневшей ткани отлетели, открыв серую макушку с прожилками. Драйго впервые увидел глаза князя демонов под безволосыми бровями — хотя они оказались болезненно злобными и светились ненавистью, они были удивительно человеческими.
Всё снова поблекло и стало тише, как при контузии. Прежде чем Мортарион успел произнести ещё хотя бы одно слово, Драйго обратился внутрь себя и швырнул невысказанную правду истинного имени сквозь ментальную защиту примарха. Она ударила, словно игла, и исчезла.
Хватка Мортариона ослабла. Один покрасневший глаз дёрнулся.
Огромная боевая коса упала на землю, из маски респиратора раздался крик князя демонов. Это был разрушающий душу мучительный и полный боли вопль, который расшвырял ближайших демонических приспешников, а некоторых просто выбросил из реальности в облаках тошнотворного пара.
Несколько секунд приглушённый свет сиял сквозь пламя из трещин в броне, и затем Мортарион — Повелитель Смерти и Бледный Король — взорвался. Яркость вспышки не уступала яркости перегруженного плазменного реактора.
Драйго и всех в радиусе сорока девяти шагов оторвало от земли и отбросило. Куски разбитого доспеха примарха разлетелись дождём, словно осколки снарядов.
Серый Рыцарь оглянулся, чтобы посмотреть на то, что осталось от упавшего на спину мертвенно-бледного гиганта. Порванные крылья слабо подёргивались на утихавшем ветру.
Узревшая, как повергли их предводителя, орда обратилась в бегство.
Снова подняв
Несмотря на всё увиденное, Драйго понимал, что враг не побеждён, не до конца. Сейчас бессмертный князь демонов всего на всего рассеется в эфирных ветрах, чтобы снова собраться с силами и вернуться в физический мир, в котором он так крепко укоренился. Пока они не могли сражаться с Мортарионом на своих условиях, Серые Рыцари не могли связать его, как любого из Конклава Диаболус — они могли только задержать и отсрочить неизбежное. Возможно, когда нибудь «тот», которого так боялся Повелитель Смерти, возвысится, дабы уничтожить его навсегда.
Но не сегодня. Так или иначе, судьбу удалось обмануть. Драйго не собирался гадать, как это отразится на будущем.
Он расстегнул повреждённые зажимы шлема и посмотрел на поверженного Мортариона. Пустые глазницы всё ещё горели остаточным тёмным светом, падший примарх царапал воздух дрожащими руками. Стоя над ним, Драйго видел сердце князя демонов, оно продолжало устрашающе биться в открытой груди.
Он мрачно улыбнулся:
— Что ж, ради будущего.
Мортарион зашипел, тщетно пытаясь отползти от неминуемого поцелуя острия
Мортарион закричал.
В имени — сила. Сила в именах тех, кто жил и умер за Императора, и Драйго не мог даже подумать ни о каком имени, которое сильнее свяжет гнилостную душу Повелителя Смерти, чем имени Линуса Геронитана.
Грохот орудий стал ближе. Пока его боевые братья преследовали обратившуюся в бегство чумную орду, Кальдор Драйго выпрямился в полный рост, дабы исполнить своё предназначение и оборвать крики Мортариона последним завершающим ударом клинка.
Серый Рыцарь взревел, удар, и крики оборвались.
Со всех сторон доносились звуки битвы.
Планета Веспетин была жаркой и даже очень, а с тех пор, как на неё высадилась 8-я рота Ультрадесанта с целью обратить её в прах, она стала жарче некуда. Вспыхнул прыжковый ранец сержанта Нумитора.
Тот прокричал что-то невразумительное и сокрушил вражеского воина.
Его плечо врезалось в лицевую пластину тау, выбив снайпера из своего гнезда на площадь внизу.
— Достал его! — рассмеялся Нумитор. — Сектор чист!
Ему бы никогда не надоело уничтожать архитектуру тау. Для Нумитора это было действом столь же радостным, сколь и символичным. При всей своей хваленой технологичности постройки тау ломались довольно легко, так же как и создавшие его ксеносы. Так же, как и все остальные.
На площади под ними горожане тау друг за другом быстро и организованно покидали её, направляясь к пунктам эвакуации. Не было ничего похожего на панику, обычно вселяемую планетарными ударами лорда-палача Афия. На мгновение это напомнило Нумитору упорядоченность его родного мира, Макрагга. Он не смог удержаться, и вздернул бровь от этого сравнения.
— Эти тау… — произнес Нумитор. — Они считают себя высоко цивилизованными.
— Пфф!
Презрение сержанта Сикария было почти осязаемым, когда он пролетел возле Нумитора.
— Ты никогда не задумывался о том, что они могут быть правы?
— Они добыча, не более, — ответил Сикарий. — И следи за языком, Нумитор. Подобные мнения непристойны для Ультрадесантника.
Плазменный пистолет сержанта взревел и прострелил шею бегущему внизу солдату тау. Когда чужак вспыхнул изнутри, Нумитор заметил поблизости мерцание в воздухе.
Град энергетических разрядов обрушился на них, один ударил по наколеннику Сикария и сжег его напрочь, оставив облачко дыма и крови. Нумитор вырубил реактивные двигатели, чтобы с разгону упасть на врага.
Невидимый маскировочный боевой костюм тау прогнулся и с треском развалился от удара, внезапно став видимым.
Нумитор зарычал и выстрелил из болт-пистолета в головной блок разбитого костюма, прежде чем вновь взлететь, и его отделение последовало за ним.
— Верно, но, по крайней мере, интересная добыча. Это ты должен признать.
— Хмм, возможно.
Сикарий не смог скрыть скупую усмешку в своем голосе.
Мимо них пролетели несколько энергетических лучей.
Сержант рванулся вперед, его силовой меч обезглавил воина тау, который стрелял в них сверху, устроившись на балконе.
— Клубок Тидры имеет собственную привлекательность.
— Почему? — спросил Нумитор.
— Эти выскочки тау должны знать свое место, попав вместо Империума в могилу.
Повсюду гремели взрывы и выстрелы, доносился шум пролетающих кораблей.
Десантно-штурмовой корабль «Громовой ястреб» нарезал круги в небесах, и все больше штурмовых десантников вылетали из его алчной пасти, устремляясь на струях прыжковых ранцев в находящуюся ниже бурю. Забухали взрывы, когда боевая пушка десантного корабля добавила свой голос к какофонии войны.
— Армии, находящиеся здесь, сгорят достаточно скоро, но если то, что говорит лорд-палач, правда, уйдут годы на то, чтобы избавить Веспетин от идеологии ксеносов.
— Страх, Нумитор… Страх отсекает тысячи обещаний.
— Мы боремся с тем, чего не понимаем, Катон. Эта планета исцелится достаточно легко, но могут быть десятки таких же миров, зараженных так же.
— Сержант Нумитор, прекрати сомневаться. Ты из 8-й роты, так что начни думать, как её воин, или мы будем вынуждены скрестить наши клинки и кулаки.
Раздался взрыв, после чего два космодесантника закричали.
Ответ Нумитора пропал, когда пара ракет тау пронеслись рядом и взорвались, отправив двоих сержантов и их отделения кувыркаться на разрушенный мегаполис.
Повсюду раздавались многочисленные болтерные выстрелы и сверкали лазерные вспышки.
Движением глаза шас’вре Тахорос дал команду системе наведения своего костюма «Кризис» поменять очередность целей. Его двойной выстрел разбросал летящих с неба захватчиков, но все же не убил их. Их тяжелая броня, синяя как наступление ночи, оказалась практически непробиваемой. Шас’о Лунный Огонь сказал, что эти гуе’рон’ша были достойными противниками. На самом деле они внушали ужас.
Лазерный огонь вспыхнул вновь, один из воинов тау закричал от боли.
Движением глаза Тахорос обозначил курс атаки своим собратьям в костюмах «Кризис». Как один они появились из укрытия, их разрывные пушки зажужжали, прошивая облака пыли бело-жёлтыми ромбами энергии. Каждый из которых с шипящим звуком прошил бы небронированного противника насквозь, только мясо бы зашипело. Боевым костюмам Космодесанта Империума они едва опалили краску.
Шас’уи Делуан приземлился рядом с ним.
— Впечатляюще прочные эти люди.
— Для дикарей — да.
Тахорос щелкнул целеуказателем.
— Концентрированный ракетный удар по моей команде.
Оставляя за собой призрачный след, снаряды прочертили дуги от костюмов «Кризис». На этот раз их цель из Космодесанта отлетела в округлую секцию стены и упала.
— Смертельное попадание, шас’уи.
— Огонь и отход! Оставим незваным гостям отметину.
Реактивные струи, подобные ярко горящему солнцу, полностью поглотили имперских воинов, когда костюмы «Кризис» медленно полетели задом наперед. Тахорос на мгновение посмел надеяться, что пламя было их слабостью.
— За Императора!
Два космодесантника вырвались из ада, их силуэты чернели на огненно-оранжевом фоне. Один носил огромную электрифицированную перчатку, трещащую в потребности сеять разруху. Он на полной скорости ринулся к Делуану, несоразмерный кулак пробил нагрудный люк костюма и зарылся в тело пилота. Другой космодесантник напал на Тахороса, его окутанный молниями клинок рассек дым.
Тахорос откинулся назад и нанес сильный удар ногой, носок его боевого костюма столкнулся с грудью космодесантника. От удара воин взмыл вверх, перевернувшись с удивительной ловкостью, прежде чем снова устремиться вперед на струях пламени. Выпущенная в упор ракета отскочила от округлого наплечника воина. Он полоснул потрескивающим мечом, вскрыв нагрудный люк Тахороса, в то время как его вторая ракета расколола ему шлем.
Сикарий ухнул.
Космодесантник совсем сорвал свой шлем, через открытый люк его глаза напрямую сверлили Тахороса.
— Ты не сможешь убить Высшее Благо!
Сикарий потянулся за прикрепленным ножом.
— Твой чужацкий язык отвратителен. Позволь я вырежу его.
Оба воина сделали выпад, но космодесантник оказался быстрее, его напитанный энергией клинок пронзил грудь Тахороса, в больших глазах тау вспыхнули слабые отблески молний.
Тяжело дыша, Сикарий бросил угрюмый взгляд на своего павшего врага. Выражение боли и шока на лице тау были удивительно человечными.
— Сикарий, пора двигаться дальше. Война только началась.
Ужас небытия