Надзиратель второго класса Куллам Дребс был сыт по горло.

С искаженным от гнева лицом он шагал по металлическому коридору. Его тяжелые ботинки грохотали по решетчатому настилу, а ауспик в руке издавал пронзительные трели и писки. Громоздкое устройство предназначалось для шахтеров и трубных рабочих, и Дребсу пришлось подсоединить кабель из порта выгрузки напрямую к аудиоагметике, чтобы слышать его сигналы сквозь неутихающий рокот вулкана. Он должен был различать то, что говорил ему вверенный инструмент, пусть даже от этого у него стучало в висках.

Только так он мог застигнуть злоумышленников на горячем.

Коридор, по которому шел Дребс, входил в трансферную зону Дельтакс-Омнис‑XV, которая представляла собой лабиринт макротруб, коридоров и теплообменных храмов глубоко под склоном вулкана. Судя по пульсирующему желтому свету люмина, в текущий момент зона находилось в цикле высокого горения. Заходить сюда разрешалось только магам-геотермистам, которые обслуживали огненное сердце магматических реакторов.

— Будто это непонятно по проклятому Омниссией пару, — угрюмо пробормотал Дребс, кинув обвиняющий взгляд на сигнальный люмин. Он был в прорезиненном костюме поверх надзирательской брони и в плотном капюшоне с очками для защиты от обжигающих выбросов, что вырывались из тянувшихся вдоль коридора клапанов давления. Удары и ослепления от струй перегретого пара были опытом не из приятных. Дребс знал, что некоторые техножрецы сочли бы настоящим благословением омовение в объединенном дыхании священной машины и святой огненной горы. Они лишь слегка опаляли его, и тем самым злили даже больше обычного. Пытаясь сморгнуть с глаз пот, надзиратель остановился и вгляделся в экран ауспика.

— Вот вы и попались, — победно рыкнул он. За прошлый рабочий цикл Дребс трижды засекал неавторизированные контакты, передвигавшиеся по зоне во время высокого горения. К его огромному разочарованию, они всегда ускользали прежде, чем он успевал их поймать.

Но на этот раз они, похоже, не шевелились. А еще их было больше — возможно, двенадцать, хотя благословленные электромагнитные изречения термальных реакторов ощутимо влияли на точность сканирования.

Судя по сигналам ауспика, неавторизированные контакты находились уровнем ниже. Кто они такие? Иногда тут бродили беглые сервиторы, одичавшие единицы с деградировавшими когнитивными функциями. Они могли представлять опасность, но никогда не встречались больше одного-двух. Может, магма-рабочие, тайком проникшие в запретную зону, чтобы поработать вне своих смен в попытке выполнить квоты?

При этой мысли лицо Дребса расплылось в недоброй улыбке. Он опустил свободную руку на пояс, убедившись, что шоковая дубинка и автопистолет находятся в кобурах. Если его потревожили неавторизированные рабочие, то очень скоро у них появятся намного большие проблемы, чем невыполненные квоты, подумал он.

Быстро пробормотав молитву духам ауспика, пистолета и дубинки, Дребс ввел код доступа в ближайший люк шахты. Покрытая шевронной отметкой переборка поднялась, открыв лестницу в ужасно тесном металлическом туннеле. Перекладины уводили на верхние уровни, а также тянулись вниз, в огненные недра.

Дребс закрепил ауспик на поясе, взялся за перекладины и начал спускаться. Он ощутил жар металла даже сквозь толстые рукавицы. Надзиратель вознес благодарственную молитву Омниссии за благословенный термокостюм, и взгляд на огнеупорный обшлаг подсказал ему, что воздух снаружи был достаточно горячим, чтобы обжечь плоть.

Из–за рокотания вулкана, шипящего содрогания труб и тревожных писков ауспика Дребс не слышал пения до тех пор, пока не оказался почти у следующего люка. Он застыл. Нахмурился.

Он хорошо знал бинарный кант магов и молитвенные песнопения рабочих бригад. Эта песня не походила ни на одну из них. Она была резкой, пылкой, и складывалась из осипших лихорадочных голосов, выплевывавших слова, что потрескивали подобно пляшущему огню. В памяти всплыли басни о танцующих в пламени существах, которые так любили рассказывать его более суеверные приятели.

Сердце Дребса забилось быстрее.

«Что это еще такое? — С растущим гневом задумался он. — Какая–то ересь?»

— Тогда мы знаем, что делать, да? — пробормотал Дребс, не без удовольствия подумав об автопистолете на поясе. — Подобное не следует пускать на самотек. У нас же война, как–никак.

Желая застичь певцов врасплох, Дребс убрал одну руку с перекладины, расстегнул кобуру и щелкнул руну снаряжения на пистолете. Глубоко вдохнул. Напрягся, а затем хлопнул по кнопке открытия люка и развернулся так быстро, как только мог в громоздком костюме, чтобы выскочить наружу.

Обрезок трубы врезался надзирателю второго класса Дребсу точно в лицо. Плексигласовые очки треснули, и внутри черепа взорвалась боль. Он ощутил кровь, а затем что–то еще со всей силы ударило его в спину.

«Земля», с трудом подумал надзиратель.

Он упал.

Рот наполнился кровью. Дребс закашлялся и забрызгал красной влагой треснувшие линзы. Его охватила паника, когда он почувствовал, как чьи–то руки грубо схватили его и вздернули на ноги. В следующий миг паника удвоилась, когда кто–то сорвал капюшон с его головы.

Мгновенно пришла мучительная боль. Жар обжег кожу, превратив воздух в горле в горячий пепел, и заставив увлажниться глаза.

— Чт… что…? — закашлялся он. Сквозь слезы Дребс разглядел окружившие его фигуры. Как он и думал, они были магма-рабочими, однако надзиратель Дребс не ожидал увидеть ничего подобного. Безумцы были обнажены по пояс, и жар опалил их кожу докрасна, но они этого как будто не замечали. Тела некоторых из них украшали вытатуированные символы непонятного и чужеродного вида. Другие носили примитивные птичьи маски, скорее всего, выкованные из украденных остатков руды и металлических отходов.

Один, крупнее остальных, толкнул Дребса в грудь. Надзиратель втянул раскаленный воздух, и его глаза расширились, когда он понял, что кожу громилы покрывали чешуйчатые стигматы мутаций.

— Знал, что ты идешь, надзиратель, — осклабился громила за странной птичьей маской. Его голос звучал приглушенно и отдавал металлом. — Пламя показало нам. Не стоило тебе сюда спускаться.

Чувство нереальности происходящего лишило Дребса сил, но когда толпа рабочих бесцеремонно поволокла его по коридору, он отчаянно попытался взять ситуацию в свои руки.

— Немедленно отпустите меня! — рявкнул он. — Я — ваш начальник! За это вас всех выпорют, а ваши квоты аннулируют!

Он постарался говорить так, чтобы в его угрозах чувствовался гнев, с которым он ворвался сюда. Впрочем, Дребс понял, что его слова прозвучали просто-напросто испуганно. Грубый хохот пленивших его людей подсказал надзирателю, что и от них это не укрылось.

— Ничего с нами не случится, — сказал здоровяк прямо за левым ухом Дребса. У него было влажное, смрадное дыхание. — Никто не знает, куда ты пошел.

Наконец, реальность ситуации открылась ему, и Дребс яростно затрепыхался. Он вырвал руку из хватки человека справа, к удивлению покрытого татуировками еретика. Дребс замахал освободившейся рукой, попутно задев одного из похитителей, а затем принялся лихорадочно искать шоковую дубинку на поясе. Если он достанет ее и нажмет руну активации, то сможет…

На этот раз труба с неестественной силой обрушилась ему на затылок. Несмотря даже на прорезиненный и прошитый броненитями костюм, удар вызвал настоящую агонию. Дребс заорал. Он бы упал, если бы похитители не схватили его с новой яростью и не потащили дальше. От места, куда Дребса приложили трубой, до самых конечностей прокатилась звенящая дрожь. Дубинку сорвали с пояса и отбросили в сторону.

У Дребса мутилось в голове от боли, однако он понял, что вокруг усиливается огненное свечение, и с каждым шагом обжигающий жар становится лишь сильнее. При мысли о том, что его волокут к запретному и священному сердцу реактора, его обуял благоговейный ужас. Казалось, будто в глазах выкипает жидкость. Дребс пытался хоть как–то дышать, и старался не думать о том, как его кожа скручивается подобно горящему пергаменту.

— Вы спятили? — просипел он. — Нужно бежать отсюда! Гнев святой машины… жар…

Еретики лишь рассмеялись.

— Мы не боимся святой машины, — ухмыльнулся здоровяк, теперь шедший впереди группы к краю наблюдательного мостика. Он остановился среди плывущего марева, поджариваясь и покрываясь волдырями в яростном жаре, и указал на бездну. — Теперь у нас другие боги. Более могущественные, чем холодное создание на далеком Марсе.

Сердце Дребса неистово заколотилось, когда его потащили к краю.

— Прошу, — взмолился он. — Прошу, я… прошу, нет…

Огромное помещение наполнялось похожим на драконье дыхание свистом пара, воем и лязгом оборудования, и, в первую очередь, грозным ревом лавы, что текла в окованных железом глубинах. Дребс жалобно захныкал, когда еретики подтолкнули его к обрыву, так что он заглянул в стофутовую бездну, и увидел реку из расплавленных камней и пляшущего пламени.

— Узри их, Подношение, — прошипел человек у левого плеча Дребса, и тот содрогнулся от фанатизма в его голосе. Мужчина схватил его за голову и резко потянул вниз, заставив надзирателя невольно уставиться в далекое пламя. Он зажмурился от пронзительного сияния и боли…

…и нахмурился. Дребс пригляделся, смаргивая кипящие слезы.

Внизу, в пламени, что–то было. Что–то похожее на фигуры, на танцующие, извивающиеся, пылающие фигуры. Но разве такое возможно? Несмотря на весь ужас положения, Дребса обуяло нечестивое любопытство, неодолимое желание узнать правду, которое пришло к нему словно откуда–то извне. Еретики запели, но когда Дребс встретился взглядом с горящими фигурами далеко внизу, слова будто утихли где–то вдалеке, стали незначительными перед лицом грядущего откровения.

Дребс не сомневался, что если всмотрится еще немного, то наверняка увидит то, что упускал из виду все это время. Существо в глубинах голодно оскалилось.

Удар между лопаток был таким быстрым, что Дребс перелетел через край до того, как успел что–либо понять. К тому времени как его тело взорвалось пламенем и упало в лаву, он был уже мертв.