Рана становилась ледяной, и для Аэтона Шаана такое ощущение было внове. В темных переходах, ведущих к генераториуму, он сбросил свой капитанский плащ из переливчатых черных перьев, зная, что пользы от него не будет, – враги были так же хорошо знакомы с тьмой, как и он сам.
И даже лучше.
Воин из Гвардии Ворона, для которого тьма – затруднение?
Еще одно новое чувство.
Худое лицо Шаана было алебастрово-бледным, губы – с синевой, глаза – желтые, кошачьи. Он прижал ладонь к участку смертоносного онемения на боку, и почувствовал, как проникающий в вены холод заставляет стыть в них кровь.
А ведь ему досталось меньше всех.
Ревис Кайр еще залечивал болтерные ранения, полученные под поверхностью Калта. Ферельд Лаоц сломал ребра под рухнувшей гробницей Вентана, и под корсетом регенеративных стимуляторов кости до сих пор не срослись. Корт Шак хрипел при каждом вздохе – его легкие проткнули несколько ледяных когтей.
Ни один из них не был готов к бою, но избежать его не удастся.
– Ты их видишь? Я тут как слепой, – сказал Ревис Кайр с помощью знаков ночи, чтобы сохранить тишину.
Шаан изобразил знак «враг невидим» и почувствовал себя так, словно сознался в чем-то ужасном.
– Кто они? – спросил Ферельд.
– Порождения варпа, – ответил Шаан, на этот раз неприличным знаком.
Шаан прибыл в Ультрамар в поисках предателя, но охота, забравшая у него почти сто лет жизни, закончилась тем, что мертвого Ардарика Ваанеса он вез в Вороний Шпиль уже как брата Избавления.
В отсутствие капеллана, который мог бы исповедовать его и наставить на путь истинный, Шаан был вынужден справляться с противоречивыми эмоциями самостоятельно. Пазаний из Ультрадесанта как-то сказал о капитане, что тот не привык быть в обществе других, но это было не так. Шаан, словно одинокий ворон в ночи, мог и сам выследить добычу, но такое случалось редко. Гораздо чаще с ним были его воины, и они вместе атаковали из-под прикрытия теней, отступали – и атаковали снова.
Их крейсер покинул Ультрамар без лишнего шума, и путешествие через имматериум, хоть и было как всегда беспокойным, прошло без происшествий.
По крайней мере, так Шаан думал, пока корабль не вышел в пространство их родной солнечной системы.
С ними прибыло кое-что еще. Что-то чудовищное и злое.
Когда Избавление было уже совсем рядом, это нечто завладело их астропатом и превратило его в темные врата к месту, скрытому тенью на краю вселенной. Через эти врата пришла мгла: армия ночных убийц, пожирателей света и истребителей плоти. Их прикосновение несло лед и замораживало кровь, они упивались смертью, и даже Гвардия Ворона оказалась перед ними бессильна.
– Думаешь, сработает? – просигналил Шак, чье бледное лицо в холодных сумерках Хаоса казалось почти прозрачным.
– Должно, – ответил Шаан, двигаясь сквозь леденящий мрак, который до этого дня всегда был его союзником. – Рассредоточиться.
С обеих сторон возвышались гигантские машины генераториума – мощные двигатели, горнила тепла и энергии, благодаря которой корабль мог нести воинов к звездам. Вороны шли к ярусам, с которых экипаж корабля управлял его колоссальными двигателями.
– Корабельные люмены уже несколько веков не зажигались, – заметил Лаоц.
– Тогда придется действовать по старинке, – ответил Шаан.
– По старинке всегда получается грязно, – сказал Ревис Кайр, который сражался рядом с Шааном дольше всех.
Не отвечая, капитан продолжал двигаться к пультам из дерева и латуни, с которых можно было управлять системами освещения. В свое время он достаточно много общался с технодесантниками, чтобы представлять в общих чертах, как работает корабельное оборудование.
Когда он только начал подниматься по ступеням, тени ожили.
Шак первым почувствовал их прикосновение. Мрак сдавил его крыльями, клыками и когтями, которые выжигали черные пятна на сетчатке глаз. Он только раз вскрикнул, и тьма проглотила его.
Шаан одним прыжком метнулся к пульту управления и потянул за проржавевший рычаг, запускавший осветители корабля. Под грохот соединяющихся автоматов защиты цепи древнее устройство включилось. Теперь пульт получал питание.
Шаан надеялся, что осветители загорятся один за другим, и ослепительный свет изгонит чудовищ. Но люмен-панели, не знавшие тока вот уже четыреста лет, разлетелись в каскаде взрывов. Прогнившая проводка, своенравные духи машин и отсутствующие детали – все эти факторы словно сговорились против Гвардии Ворона, чтобы не дать воинам свет, столь им необходимый. Отдельные люмены, мигая, неуверенно горели, но этих островков в океане ночи было слишком мало.
Тени захихикали и завыли.
– Бегите, – просигналил Шаан.
Словно стая потревоженных воронов, воины рассеялись по генераториуму. В обычной ситуации каждый из них затем стал бы пробираться к заранее оговоренной точке сбора, используя тени как прикрытие, но теперь их врагом была сама темнота.
Шак пал, не успев даже сдвинуться с места: прожорливая стая теней окутала его, и он погрузился в бесконечную ночь, унесенный Император ведает куда одной из проклятых тварей. Шаан же, разрываясь между веками тренировок и опыта и новыми правилами выживания, метался от одного пятна тусклого света к другому. Он неуклонно двигался к верхним палубам, к мостику, но длинные конечности цеплялись за него, сковывая холодом броню и дочерна обмораживая кожу под ней. Каждое такое касание уменьшало его запас сил.
Твари боялись света – он выжигал их, словно то адское измерение, где они обитали, не пропускало ничего, что могло бы высветить их отвратительную сущность.
Шаан услышал, как кричит Лаоц. Болтерный огонь и вспышки молний разорвали тьму.
Хотя крейсер был меньше, чем большинство кораблей во флоте Космодесанта, Шаану казалось, что ему предстоит пересечь целый линкор. Он споткнулся – ноги уже начинали неметь, а пустотное прикосновение теней подбиралось к его сердцам, заковывая стойкие внутренние органы в лед.
Тьма бежала с ним наперегонки, вереща от восторга. Тени дразнили его, понимая, что скрыться от них он не сможет. Хищники собирались смотреть, как умирает их добыча, и хотели поиграть с ней, прежде чем нанести последний удар.
Шаан вломился на пустой мостик. Инфопланшеты и гололитические проекторы темны и безжизненны, бронированные заслонки, защищающие мостик, все еще опущены после выхода в реальное пространство. Кроме него, здесь никого не было, и Шаан, пошатываясь, подошел к трону капитана.
Легкие замерзали, само дыхание стало ледяным, и оба сердца бились из последних сил.
В дверь проскользнуло маслянистое пятно непроницаемой тьмы. Это была чернота пустого космоса, слишком удаленного от звезд, чтобы когда-нибудь познать их свет. Тени заметались по стенам силуэтами когтей и рогов, раздвоенных хвостов и черных клыков, упорно не складывавшихся в определенную форму.
Но у этого мрака были края, и оставались места, куда он дотянуться не мог.
И так Шаан увидел, что у тьмы есть предел.
– Думаешь, Гвардия Ворона боится темноты? – спросил он вслух. – Ты ошибаешься.
Он ударил кулаком по трону и прикрыл глаза рукой, когда взрывозащитные заслонки с грохотом раздвинулись и поляризующие фильтры отключились. Солнце Избавления затопило мостик своими лучами подобно очищающему огню самого Императора.
Тени, которых этот свет касался, сгорали, оставляя после себя мертвый пепел.
Шаан ощутил жар солнца и судорожно вздохнул, когда тепло проникло в его онемевшую плоть. Ноги его подкосились от невероятной боли, но даже падая на палубу, он смеялся, чувствуя, как с болью возвращается жизнь. Теням было негде спрятаться, и на глазах у Шаана последняя из них с воплем нечеловеческого страдания рассеялась.
Затем он услышал шаги, и на мостик, хромая, поднялся Ревис Кайр.
– По старинке, так? – сказал сержант и покачал головой, пробираясь через груды пепла. – Как всегда, получилось грязно.