— Что делаешь?

Я ожидала услышать голос хозяина, но это не он. Это Моркант.

— Приветствую, Моркант из Араканиев.

— Привет, маленький раб. — Копьё плотоядно улыбается, скаля обычные для его клана заточенные зубы. — Я задал тебе вопрос.

Как и всегда в присутствии Морканта я невольно гадаю, не хочет ли он меня убить. А убил бы он с удовольствием. Я это по глазам вижу.

— Я разбираю архивные записи моего хозяина, — отвечаю я, и это правда.

— Нудная работёнка, — фыркает он в ответ, и это тоже правда.

Я выразительно осматриваюсь по сторонам. Зал для приготовлений — монашеская келья, богатая лишь сложенным оружием. Сейчас здесь работают только мои соединённые мониторы и управляющая ими гололитическая консоль.

— Я чем-то могу вам помочь, боевой страж Моркант?

Я не называю его господином. Возможно, я и раб, но не принадлежу ему. И даже по большому счёту не служу его капитулу. Я родилась в крепости-монастыре Легиона Менторов и с рождения училась служить сим воинам, отличающимся непревзойденной дисциплиной. Варвары из Копий Императора и они — земля и небо, совершенно не похожи.

Моркант опять сверкает острыми как кинжалы зубами, наследием клана прибрежных людоедов.

— Я тут искал любимого сына Гиллимана.

Я не обращаю внимания на сарказм Морканта. Слишком уж ему бы это понравилось.

— Мой господин… — Я умолкаю, подключая своё сознание к связывающей меня с хозяином сенсориумной сети. Проходят три секунды. Пять. Восемь. Наконец, перед левым глазом всплывает искажённое и мерцающее изображение. Я вижу то же, что и мой господин: мелькающие и искрящие клинки. Он сражается с воителем, облачённым в лазурные доспехи Копий Императора, судя по шлему с гребнем — владыкой. — Он в тренировочной клети, с Бреаком из Варгантисов.

— А кто побеждает? — ухмыляется Моркант, растягивая татуировки на щеках.

Мне требуется ни следить за боем дольше мгновения, ни на самом деле отвечать. Конечно же побеждает Бреак. Мой господин Амадей Каяс Инкарий из благороднейшего Легиона Менторов — отличающийся немалым мастерством мечник, но Бреак — владыка Третьего сонма и непревзойдённый воитель.

Сочленения брони Морканта рычат. Он подходит ближе. Так близко, что я вижу на лазурном керамите сколы и впившиеся царапины, которые его рабы старательно пытались заделать. Так близко, что чувствую солёную вонь кожи и волос. В книгах и сказках о космодесантниках часто пишут об их легендарном бессмертии, о доблести Ангелов Смерти самого Бога-Императора. А вот о чём никто и никогда не предупреждает, так это о том, что включённый керамитовый доспех гудит так сильно, что когда он рядом, то у тебя начинают ныть глаза. И даже от самых чистоплотных из космодесантников после долгих операций воняет немытой кожей и застарелым потом. Даже горький оттенок смазки освещённого оружия не может скрыть все запахи.

Моркант показывает на один из моих одиннадцати экранов, по которому ползёт не закодированная информация, а снимки. Прямо на зернистый пикт одного из Копий, в одиночестве стоящего среди пепла умирающего города. В одной его руке цепной клинок, в другой — болт-винтовка.

— Это Конналл. — Насмешливая улыбка исчезает с его лица. — У тебя есть запись его смерти?

Я киваю, глядя не на умирающего воина на экране, а на живого и нависшего надо мной.

— Это запись с моего третичного сервочерепа во время битвы за Акамакар.

Моркант — самый настоящий варвар, и потому бормочет проклятье, непристойное и едва ли биологически реалистичное выражение. Я едва говорю на неметонском, языке родины Копий Императора, но кажется он ставит под сомнение мою родословную и намекает, что в зачатии был замешан какой-то зверь.

— Так Амадей, — произносит он имя моего господина, прищурившись, — всё ещё хранит эти записи? Он собирается передать их Легиону Менторов, когда закончит шпионить?

Я склоняюсь к осторожности. Честному, но обдуманному ответу.

— Мой господин ещё не приказывал мне стереть информационные катушки, нет.

Я думаю, что сейчас это прикажет Моркант. Презрительно фыркнет, сверкнёт зубами как людоед-дикарь и потребует, чтобы я всё удалила из архивов. Немедленно.

Но он этого не делает.

— Покажи мне, — говорит он, всё ещё смотря на монитор. — Покажи мне, как умер Конналл из Кавалеев.

И я показываю.

В тот день облака пыли были густыми. Конналл из Кавалеев уже умирал. Его доспехи были разбиты, и пусть раны и покрылись коркой, они были так страшны, что он погиб бы, даже не истечя кровью. Обычный человек бы уже трижды умер от таких увечий. Конналл же продолжал идти, сжимая оружие в руках, пробирался сквозь клубы пыли в тылу врага. Его керамит, когда-то синий как летние терранские небеса в позабытые времена, был вымазан в грязи и обгорел. Шлем пропал, сорванный с головы в одном из жестоких боёв в разорённом городе.

От поднявшейся над разрушенными домами скалобетонной пыли воздух стал таким густым, что им едва можно было дышать. Но Конналл всё равно шёл. Должно быть, меловая пыль уже покрыла все три его лёгких. Язык точно стал белёсо-сероватым.

А затем он заметил мой сервочереп.

— Илот, — окликнул он меня сквозь мглу. Запятнавшая треснувшие губы кровь была единственным проблеском цвета в призрачно-серых оттенках. Слова он буквально выталкивал сквозь разбитые зубы. — Вижу твой дрон. Парит. Кто… ты?

— Анурадха. — Это мой голос в записи, потрескивающий от помех, растянутый временем.

Копьё Императора повторяет его с одним из гортанных неметонских акцентов.

— Лети вперёд. Скажешь. Что видишь.

Изображение плывёт вместе с сервочерепом. Пыль. Пыль. Пыль. Грохот далёких залпов артиллерии. Треск столь же далёкого лазерного огня. А затем… силуэты. Очертания. Тени людей во мраке гибнущего города.

— Нет. — Это говорит стоящий рядом Моркант, а не умирающий в прошлом Конналл. — Покажи мне, как всё кончилось, — говорит боевой страж. — Покажи мне, как он пал.

Я повинуюсь. Мои пальцы мелькают по высвечиваемым в воздухе гололитическим клавишам. Образ на мониторе сливается в вихрь ускоренных движений. Где-то минуту спустя я замедляю ход, и изображение вновь проясняется, насколько это возможно.

Теперь в руке Конналла только его кинжал. Болт-винтовка пропала. Доспехи ещё сильнее использованы разрядами лазерного огня, на них видны свежие дыры и опалины от скользящих попаданий. Раньше не было только шлема. А теперь — половины лица, ободранного до костей осколками гранаты. Где-то во мгле раздаётся лающий грохот — тяжёлые и ритмичные выстрелы из автопушки.

Копьё летит. Сжав зубы, держа кинжал обратной хваткой, он карабкается по осыпающимся кирпичам. Изображение то и дело размывается дымкой, пока сервочереп пытается поспеть за ним. Даже раненный, даже пробирающийся по разрушенному артобстрелом городу Конналл бежит, словно восьмиколёсный грузовик на второй скорости.

Лязгает шрапнель, отскакивая от изуродованных доспехов. Вокруг мелькают вспышки лазерного огня, бьющего его в грудь, плечи, бока и голени. Он всё ещё бежит. Медленнее, замедляясь с каждым впившимся в него копьём мучительно яркого света, но продолжает двигаться, не останавливаясь.

Почти добравшись до самого разбитого карниза, он метает кинжал. Тот со свистом летит сквозь пыльный воздух быстрее, чем может уследить глаз, и впивается в грудь бойца Экзилархии, стрелявшего из обложенной мешками с песком автопушки. И гром умолкает.

Стоящий рядом со мной здесь и сейчас Моркант тихо смеётся.

Конналл добирается до отделения солдат в оборванных мундирах. Он больше не может бежать. Они — пытаются, и настигнуть их всех он уже не сможет. Лишь трое стоят достаточно близко, чтобы он мог дотянуться, и они умирают быстрее, чем я дописываю это предложение. Первого крушат кулаки. Второго — локоть. Третьего он хватает обеими руками, а затем, сломав спину, Копьё сбрасывает вырывавшегося предателя со стены на улицу. Сервочереп не поворачивается, чтобы отследить как тело разобьётся в лепёшку. Он не сводит глазниц с Конналла.

Копьё опускается на колени. Он так изранен, что больше не может стоять. Но всё равно ползёт вперёд. Изувеченное лицо снова поднимается, глядя на дрон. Из пробитого горла не вырывается ничего, кроме хрипа, но я по губам узнаю слова, которые он повторяет в удушливой тишине.

«Сковакара ул зарун, — боевой клич Копий Императора. — Окрасим землю кровью».

Тогда, в тот день, я думала, что он ползёт к умолкнувшей автопушке, чтобы умереть, прижавшись спиной к своему последнему трофею. Но на самом деле он полз к первому из убитых солдат Экзилархии. Последним усилием в своей жизни он вырывает клинок. А затем останавливается. Неподвижно лежа в развалинах. С оружием в руках.

Стоящий рядом со мной Моркант что-то ворчит в знак благодарности. А может одобрения. Я не могу сказать.

— Он умер достойно, — говорит боевой страж. Странный выбор слов. Мне кажется, что он погиб так же, как погибают все космодесантники: сражаясь до конца, пока его не предала истерзанная войной плоть.

— Почему он это сделал? — спрашиваю я.

— Сделал что? Умер? Его за несколько часов изрешетили, Анурадха. Ослепла что ли?

У Морканта самый скверный характер из всех Копий, встреченных моим господином и мной после прибытия в Вуаль Элары. И самое грубое чувство юмора, но я отвечаю на насмешку терпением, надеясь на лучшее.

— Нет, почему он перед смертью потянулся за клинком?

Моркант чувствует мою искренность и на сей раз на смеётся над неведением.

— Потому что он — сын мира штормов, рабыня. Все мы поклялись защищать Вуаль Элары. И часть нашей клятвы — то, что ты сейчас увидела. Умереть с оружием в руках.

— Значит, дело в суеверии.

— В традиции. — Он шагает к двери, кровожадно улыбнувшись напоследок. — А теперь удали эту запись. Смерть моего брата — не твоего менторского господина дело.

Былые легионы Космического Десанта мертвы, после Ереси Гора они раскололись на части. На их месте встала тысяча орденов. Каждый из них уникален, каждый несет наследие своих основателей на бессчетных полях битв Империума.

Расчленители проливают кровь, ведя жестокую войну на истощение.

Копья Императора несут неусыпный дозор там, где пали их братья.

Благословители ищут во мраке реликвии и могучие артефакты из благородного прошлого.

Багровые Кулаки, омочив руки кровью, дают обет вновь стать славным авангардом Дорна.

Они - заслон Империума против ужасов, Ангелы Смерти Императора. Именно мощь этих Адептус Астартес, сотворенных из генетического материала полубогов-примархов, сдерживает разрастающуюся в Галактике тьму. Ибо космические десантники не ведают страха.

Мёртвое поле / The Empty Place (Грэм Макнилл)

Величие фалангитов / The Phalangite Ascendancy (Бен Каунтер)

Лишённый чести / Disgraced (Крис Форрестер)

Первый примарис / The First Primaris (Аарон Дембски-Боуден)

Последняя планета / The Last Planet (Эдоардо Альберт)

Наследие Посула / Legacy of Posul (Крис Форрестер)

Раукосские волки / The Wolves of Raukos (Гай Хейли)

Грехи моих братьев / The Sins of My Brothers (Петер Фехервари)

Терпение убивает / Patience Kills (Гэри Клостер)

Благослови проклятье / Bless the Curse (Каллум Дэвис)

Живые реликвии / Living Relics (Дэвид Гаймер)

Железный дозор / Iron Watch (Каллум Дэвис)

Сын мира штормов / Son of the Storm World (Аарон Дембски-Боуден)

Орден Копий Императора, этих варварских сынов мрачного мира, стоит на страже Вуали Элары вот уже больше тысячи лет. Однако в раздираемой войной Галактике им следует научиться чтить старые узы верности и отбросить ожесточающую сердца вражду, если они хотят выжить в терзаемом сражениями Империуме-Нигилус.

Вот уже больше тысячи лет Копья Императора несут свой бессменный дозор среди раздираемых войною звёзд туманности Вуаль Элары. Они — варварские сыновья сумрачного штормового мира Неметон, татуированные охотники за головами, стойко противостоящие отравляющей тьме, истекающей подобно крови из Великого Разлома. Ведомые древнейшей из своих клятв, Копья Императора собирают выживших союзников, дабы стать гарантами того, что свет человечества продолжит сиять в этом осаждённом регионе Империума-Нигилус.

Первое подтверждённое наблюдение Копий Императора в имперском пространстве упомянуто в сноске из «Hictorica Arguria» за авторством Эризека. В ней отмечается, что в середине М40 боевой корабль «Дочь шторма» ответил на призывы о помощи, отправленные астропатами с гидропонного объекта Адептус Механикус в глубоком космосе.

В извлечённых из повреждённых архивов объекта отчётах свидетелей действия ордена описываются как «неоправданно агрессивные» и «не обращающие внимания на побочный ущерб». Из этого можно сделать вывод, что сомнительные с моральной точки зрения исследования ксенофлоры не пережили вмешательства космических десантников. В последней заметке архива говорится, что «эти облачённые в лазурь хамы задержались после учинённого погрома, чтобы вскрыть шеи падших ксеносов и забрать их мёртвые головы с собой».

По времени этот первый зарегистрированный отчёт приблизительно соответствует ссылкам на предположительное создание ордена в ходе Двадцать пятого основания — также известного как Бастионное. Как это нередко случается в имперской системе датирования, точная дата Бастионного основания является источником противоречий, однако временные указатели отмечают её в пределах последних пяти столетий М40. В связи с этим на сегодняшний день орден Копий Императора существует вот уже больше тысячи лет.

В былые времена субсектор Вуаль Элары находился под присмотром благороднейшего ордена Небесных Львов. Шли столетия, Львы доблестно боролись во имя защиты столь обширного звёздного королевства в одиночку, что в конце концов привело к отправке на Терру петиции с требованием о подкреплении. Верховные лорды Терры как следует изучили донесения об опустошённых, пылающих мирах и предложили своё решение. В ходе следующего основания новых орденов астартес ко Львам присоединился не один братский род, но целых два. Так были сформированы Адептус Вэларии — Стражи Вуали. Три ордена, связанных в одно целое священными обетами, которым суждено стоять на страже Вуали Элары.

В качестве домашнего мира Копий Императора был выбран Неметон, в то время как Хамун-Сен достался ордену Андроктонус Астра (в просторечии известным как Звёздные Скорпионы). Невзирая на свою гордую историю, Андроктонус Астра в конечном счёте пали жертвами фатальных изъянов своего генетического семени и сгинули в варпе. Их гербовые цвета, равно как и порядковый номер 888 в почётных списках Адептус Астартес, позднее были переданы Легиону Менторов — и этот дар весьма не понравился уцелевшим Адептус Вэлариям.

Трёх орденов было вполне достаточно, чтобы временно очистить регион от вражеского присутствия, однако Империум огромен и подвержен бесчисленным угрозам. Утрата Звёздных Скорпионов оказалась болезненным ударом для Адептус Вэлариев, но ситуация стала ещё более пугающей, когда Небесные Львы начали терять воинов и корабли после ссоры с Инквизицией в результате осуждения её методов. Регион космоса, прежде оберегаемый тремя полными орденами, теперь удерживался всего лишь одним. Верные своему древнему обету, Копья Императора поклялись, что продолжат оставаться бастионом против тьмы, пока Небесные Львы перековывают свой изувеченный орден. Стоит отметить, что присущее Львам благородство в немалой степени замедлило этот процесс, поскольку вместо того, чтобы отступить и должным образом восстановиться, они по-прежнему направляют ударные силы на подмогу Копьям Императора, отказываясь полностью бросить своих младших братьев.

Вокруг Неметона вращается диск из спутников, меньших камней и пыли — наследие древних планетарных столкновений, которое делает этот мир весьма похожим на Сатурн в Солнечной системе. С момента открытия Великого Разлома многие из этих пустотных валунов стали военными объектами, внутри них были размещены торпедные шахты, ангары для истребителей, лазерные батареи или же станции глушения — Копья Императора потрудились на славу в рамках подготовки к неизбежному, как им казалось, вторжению. Ввиду изоляции планеты защита Неметона стала многослойной и усиленной даже сверх того, что обычно ожидается от родных миров Космического Десанта. Окружающую систему пронизывает огромное минное поле, требуя от всех входящих кораблей иметь актуальную карту дрейфа для безопасного передвижения. Настоящая жемчужина системы Неметон — луна-кузница Беллона, колонизированная тысячи лет назад флотилией с мира-кузницы Инкаладион, чьи техновладыки решили основать новое поселение на Беллоне благодаря её обильным залежам минералов.

Копья Императора сполна воспользовались этим преимуществом. Не имеющие возможности достичь Священного Марса технодесантники-друиды ордена обучаются на Беллоне, вдобавок большинство боевых кораблей Копий Императора также несут на борту легионы поддержки скитариев. Все три ордена Адептус Вэлариев когда-то оценили удобство поставок и доступа к материальным активам, предлагаемое соседством с Беллоной, однако за тысячу лет существования этого братства именно Копья Императора первым делом сосредоточились на расширении своего флота. Благодаря союзу с индустриальной мощью Беллоны флотские силы ордена способны выставить силы, намного превышающие обычные возможности братств Адептус Астартес.

В организационном плане Копья Императора поддерживают структуру, свободно придерживающуюся Кодекса Астартес, с несколькими примечательными исключениями. Первое из них заключается в том, что вместо стандартных орденских рот Копья Императора отдают предпочтение автономным воинствам, или сонмам, способным самостоятельно действовать вдали от Неметона, возвращаясь только для сбора рекрутов и ремонта на орбитальных верфях Беллоны. Точная численность этих сонмов неизвестна учёным Империума, хотя разумно предположить, что по численности и наступательным возможностям они приблизительно соответствуют стандартным боевым ротам.

Орден использует ряд неортодоксальных символов и персонализированных гербов, большинство из которых связаны с их ролью Стражей Вуали или же неметонским наследием. Лазурный керамит брони покрывается рунами Огама — письменного языка Неметона, непонятного большинству посторонних. Кроме того, воины зачастую носят плащи из звериных или змеиных шкур, тем самым отмечая свои успехи в охоте на родной планете. Некоторые воины-ветераны также используют символы Небесных Львов или павших Звёздных Скорпионов, отдавая дань уважения орденам, с которыми так долго сражались плечом к плечу.

Один наколенник практически всегда отличается более насыщенным синим цветом, оставляя место под личную геральдику, обычно даруемую участникам особых кампаний, или для прославленной Мантикоры Бестия Фиделитас.

Мантикора Бестия Фиделитас представляет собой важнейший символ Адептус Вэлариев, символизируя их нерушимое единство. Мифический зверь мантикора — в равной степени отсылка к орденам Небесных Львов и Звёздных Скорпионов, в то время как трезубец, который она сжимает в своих лапах, ссылается на Копий Императора. Любой из воинов Адептус Вэлариев достоин носить этот священный символ, если он пролил кровь в битве. Кроме того, аналогичным правом обладают вооружённые силы луны-кузницы Беллона, а также полки Имперской Гвардии, расквартированные — или запертые — внутри Вуали Элары на протяжении последнего столетия.

Имперские тактики выделяют Копий Императора в числе лучших практиков высокоинтенсивного боя на ближней дистанции. С помощью десантных капсул и штурмовых кораблей неметонские астартес прорываются к самому сердцу врага и удерживают позиции достаточно долго, чтобы другие имперские силы успели продвинуться вперёд и соединиться с их авангардом. Известно, что Копья — вовсе не берсерки, как того можно было бы ожидать от татуированных дикарей. Вместо этого они ведут войну в порывах адреналиновой ярости, смягчаемой периодами распевных клановых песнопений. Их способ ведения войны по-настоящему химеричен, столь же противоречиво исполненный радости и меланхолии, как и сами неметонские варвары.

В прошлом имперские командиры не раз обвиняли Копий Императора в ненадёжности, отмечая, что своим поведением орден демонстрирует крайнюю степень автономности астартес. Хотя орден всегда прилагал максимум усилий для минимизации сопутствующего ущерба, его ударные силы также известны своей привычкой бросаться в бой очертя голову. Они ставят славу выше благоразумия, как будто сравнительная молодость ордена означает, что его воинам следует что-то доказывать своим старшим братьям.

Отчаянные события последних десятилетий потребовали от Копий Императора стать более склонными к взаимодействию. Вопросы необходимости перед лицом опасности заставили их пойти навстречу нуждам Вуали Элары. Гордыня больше не может быть на первом месте, ибо отныне высший приоритет отдаётся выживанию.

Чистого разграничения между библиариями, апотекариями, капелланами и технодесантниками среди Копий Императора не существует. Психически одарённые боевые братьями отправляются на войну в чёрных доспехах, как и сведущие в машинных делах воители, проходящие обучение на Беллоне, а также распевающие боевые песнопения воины-жрецы, чья обязанность — стоять на страже душ своих собратьев. Все они — друиды, все носят чёрную броню и белые шлемы, все до единого обучены алхимическим и биологическим навыкам, необходимым для использования инструментов апотекария и сбора геносемени погибших братьев. Неясно, возник ли этот разрыв с традицией астартес в ответ на изоляцию ордена или же был заложен при его создании.

Цикатрикс Маледиктум, разорвавший Галактику надвое в результате 13-го Чёрного крестового похода Разорителя, превратил путешествие по Империуму-Нигилус в настоящий кошмар, ибо свирепствующие бури, катастрофические варп-разрывы и приливы поглощают целые корабли без остатка. Подобно множеству иных регионов Тёмного Империума, Вуаль Элары отрезана практически ото всех внешних контактов и поддержки.

Из Великого Разлома явилось новое воинство Архиврага. Эти мародёрствующие военачальники вторглись в пределы Вуали Элары не как налётчики или грабители, но поражающей воображение ордой из людей и мутантов, стремящейся основать свои собственные нечестивые королевства среди миров Вуали. Таково было первое столкновение с силой, известной как Экзилархия, и её повелителями, безжалостными астартес-еретиками, называющими себя Чистыми.

В скором времени после рождения Разлома знания о сотворении космодесантников-примарис достигли Неметона из других уголков Тёмного Империума, принесённые истощённым контингентом личной Кустодианской стражи Императора. Тем не менее, подобно множеству других орденов, сражающихся на теневой стороне Империума, ни Копья Императора, ни Небесные Львы не получили полностью выращенных и готовых к бою подкреплений. В связи с этим им пришлось создавать собственных воинов-примарисов, дабы укрепить свои ряды. Рассказывают неприятные истории о подкреплениях, предназначенных для Элизиума IX — родного мира Небесных Львов, которые так и не достигли сектора из-за вмешательства Инквизиции, хотя с учётом природы Цикатрикс Маледиктум никто не может узнать всей правды в этом вопросе.

В последние годы в пределах Вуали Элары воцарилась патовая ситуация между Адептус Вэлариями и их врагами — тупик, сохранявшийся до тех пор, пока Экзилархия не нанесла решающий удар, осадив родной мир Небесных Львов. Следуя своей древнейшей клятве верности, Копья Императора бросили собственный флот на блокаду войск Экзилархии, чтобы помочь эвакуации Небесных Львов.

Теперь, когда Копья Императора и уцелевшие Львы собирают свою армаду, чтобы удержать оставшуюся территорию, лишь время покажет, в какую сторону подуют ветра войны в Вуали Элары.

Губернатор-регент планеты Эвкари обратился к Стражам Вуали с просьбой помочь его верным армиям в борьбе с общепланетарным восстанием, и Копья Императора стали теми, кто ответил на его зов. Однако когда Тристан из Араканиев, владыка Четвёртого сонма, прибыл со своими воинами на Эвкари, он обнаружил, что восстание уже активно подавляется Орденом Авроры — технически, двоюродными братьями Копий Императора.

Вместо того, чтобы приветствовать сынов Неметона как братьев, командующий Ордена Авроры обругал Копий Императора за то, что они-де требуют от других воинов сражаться в своих собственных войнах внутри Вуали Элары. В ответ Копья Императора с присущей им горячностью провели планетарное развёртывание прямо в сердце вражеской столицы, понеся существенно большие потери, нежели тщательно отработавшие протоколы контратаки бойцы Авроры, но вместе с тем — украв окончательную победу для себя через три дня и три ночи безжалостных городских боёв.

Владыка Тристан со всё ещё прикованным к наплечнику окровавленным черепом военачальника Архиврага связался по воксу с командующим Авроры и сообщил ему, что его люди не имеют права отмечать битву в качестве триумфа на своих боевых знамёнах, поскольку Копья Императора «сделали всю тяжёлую работу за них».

Точные события, которые привели к дальнейшей дестабилизации отношений, не вполне ясны, хотя в конце концов оба командира согласились на поединок чести, дабы положить конец распрям. Но даже это столкновение стало источником ещё более серьёзного конфликта: оба ордена утверждают, будто бы победил именно их чемпион, а в последующей стычке опять же оба обвиняют противника в первом выстреле, что привело к значительным повреждениям нескольких боевых кораблей во имя исцеления раненой гордости Адептус Астартес.

Выступившие в качестве добросовестных арбитров (или, если послушать другую точку зрения, нежелательных судий) представители ордена Ультрадесанта вынесли решение в пользу Авроры. Они заявили, что Копья Императора действовали импульсивно, а не в соответствии с утверждёнными рекомендациями, изложенными в Кодексе Астартес. Соответственно, заявили они, вся слава победы на Эвкари должна быть разделена поровну. Горечь из-за такой косности Ультрадесатников (в некоторых архивных записях упоминается слово «фаворитизм») была так велика, что лорд Тристан поклялся никогда не ступать на землю Макрагга, даже если планете будет грозить верное уничтожение.

Этот указ, по всей видимости, был отменён верховным королём Арукатасом Меченосцем, когда он принял мантию лидера ордена, сославшись на слова своего предшественника как на «клятву плевка и огня, данную в пылу момента». С тех пор элементы Копий Императора и Ультрадесант сражались плечом к плечу как минимум дважды — хотя, если верить рассказам имперских наблюдателей, особой приязни между двумя орденами не наблюдается до сих пор.

Не существует ни единой записи о том, что Копья Императора и Орден Авроры хоть раз сражались вместе после событий, произошедших на Эвкари, хотя в «Liber Honora Astartes Quintia» есть любопытная апокрифическая история, в которой говорится, что каждые десять лет в небеса над родным миром Ордена Авроры прибывает грузовое судно с данью уважения «возлюбленным кузенам» Копий Императора. Содержание этого «дара» каждое десятилетие одно и то же; трюм корабля полон морской воды, в которой плещутся несколько сотен глубоководных лозозмей, крайне презираемых и невероятно уродливых океанических вредителей с Неметона, которые практически не имеют никакой пищевой ценности и обладают крайне отталкивающим вкусом.

Копья Императора: Окрасим землю кровью

Воители мира штормов Неметон — покрытые татуировками охотники за головами, распевающие погребальные песни в процессе обагрения свои клинков кровью в непрекращающейся войне, раздирающей их протекторат.

Талисман друида

Библиарии и капелланы Копий Императора отходят от предписаний Кодекса Астартес, чтобы стать друидами. Наиболее уважаемые из них отмечают свои чёрные доспехи символами и тотемами, полученными за время своей кровавой службы ордену.

Плащ из звериной шкуры

Когда могучий зверь терроризировал один из кланов Неметона, призрак отправился в дикие пустоши, чтобы положить конец его бесчинствам. Призрак вернулся с убитым зверем и передал его клану, чтобы продемонстрировать людям, что их страдания завершились. Взамен старейшины передали призраку часть его шкуры в знак признания за его мрачные труды.

Клинок Горизонта

Со стороны кажется, будто в сплаве, из которого выкован сей клинок, струятся голубые волны; их непрерывный ход только усиливается с каждым движением владельца. Когда они расходятся по всей его длине, смертоносное лезвие наполняется энергий до такого уровня, что способно разрезать буквально всё, с чем только соприкасается.

Окровавленный, но не сломленный

С момента открытия Великого Разлома этот военачальник сталкивался с трудностями и невзгодами буквально на каждом шагу. Даже посреди всеобщей смуты он одержит победу благодаря своей силе воли.

Клановое наследие

Этот военачальник придерживается традиций своего клана Неметона, с гордостью чтя его наследие в противостоянии с врагом.

Страж Вуали

Этот военачальник повидал множество войн по всей Вуали Элары и олицетворяет собой прозвище ордена.

Сковакара ул зарун!

Боевой клич Копий Императора — это призыв, предшествующий их кровавой работе.

Сражайтесь, как братья

Копья Императора провели долгие годы, полагаясь на своих верных братьев, и когда они сражаются вместе, мало что способно остановить их неудержимую мощь.