Брат Гриссан грезил о смерти. Он всегда знал, что погибнет с цепным мечом в руке и грохотом битвы в ушах. С тех пор, как Гриссан стал Призраком Смерти, он верил, что в последнем бою ему обязательно удастся забрать с собой сразившего его врага. Славный будет день, из тех, о которых слагают легенды.

А потом он очнулся, вдруг ощутив мучительную боль, овладевшую телом, и с его запекшихся губ слетел лихорадочный стон. Лицо Гриссана покрылось волдырями от солнечных ожогов, частных спутников сынов Окклюдуса, лишенных защиты мукраноида. Впрочем, это почти не беспокоило космодесантника, куда более важным было то, что он едва способен пошевелиться и свисает с какого-то дерева, не помня, как оказался на нем. Точно так же он не понимал, откуда возникла боль, терзающая спину, словно пронзая тело насквозь.

А потом память вернулась.

С трудом подняв обожженные веки, Гриссан тут же сощурился от яркого света, но это не помешало ему увидеть перед собой чужое лицо. Космодесантник немедленно узнал грубые черты старика, покрытые татуировками, обычными для аборигенов этого проклятого мира.

Призрак Смерти смотрел в глаза мертвеца, которого звали Матана.

— Убирайся, — приказал Гриссан, направляя болтер между глаз старика. Дикарь только расхохотался в ответ, спугнув каких-то птичек, взлетевших из-под полога джунглей. Жалкий безумец мог все испортить.

— Ты как я, да? — спросил абориген, прикладывая скрюченную артритом руку к узкой груди. — Как старый Матана?

— Ни малейшего сходства, — отрезал Призрак Смерти, напрягая палец на спусковом крючке. Матана вновь захихикал, тяжело опираясь на посох и осматривая поляну. Проследив за его взглядом, Гриссан увидел, что старик заинтересовался выпотрошенными тушами лютовепрей.

— Ты сделать приманка, — заключил абориген, помахав костлявым пальцем перед носом космодесантника. — Ты охотник, как Матана. Ты хотеть трофей.

Ненормально большие глаза старика прищурились.

— Ты хотеть санилу.

Матана был прав, Гриссан действительно хотел раздобыть трофей, но не для себя. С того самого момента, как космодесантник услышал об этом санилу, монстр поселился в мыслях Призрака Смерти. Эпохи назад стаи этих тварей можно было отыскать едва ли не на каждой планете Вурдалачьих звёзд, где они внушали ужас поселенцам. Дети, запуганные родителями, вскакивали в страхе по ночам, боясь, что санилу украдут их в наказание за дневные шалости, но и сами взрослые с опаской вглядывались в небеса. Эти отвратительные химеры с обезьяньим телом, кожаными драконьими крыльями и усеянным ядовитыми шипами хвостом не были простыми страшилками. Многочисленные облавы, наконец, покончили с ненавистными санилу, или, по крайней мере, так считалось. Гриссан слышал, что некоторые утверждали обратное, но сначала все ограничивалось обычными слухами. Говорили, что последний санилу охотится в чащах примитивного, покрытого лесами мира Ашон, беззвучно планируя на своих жертв с вершин деревьев и утаскивая добычу в гнездо на одной из вершин горного хребта Кейпек Тарн.

Именно тогда Гриссан дал обет отправиться на Ашон и прикончить тварь. Окончательное истребление целого вида хищных ксеносов во имя Императора – какая цель может быть более праведной?

Определить границы охотничьих угодий санилу не составило большого труда, так же, как и поймать нескольких лютовепрей. Выпотрошив зверей боевым ножом, Гриссан размазал их блестящие от крови внутренности по силовой броне. Матана не ошибся, космодесантник действительно подготовил приманку.

Самого себя.

Дикарь появился, словно из ниоткуда, и Гриссан был почти впечатлен этим. Прежде никому не удавалось подкрасться к нему, и это было единственной причиной, по которой он не прикончил старика на месте.

— Много охотники приходить, — бормотал Матана, опираясь на посох. — Много хотеть санилу. Много умирать.

— Не я, — бросил Гриссан. — Последний санилу достанется мне, такова воля Императора.

Дикарь скривил тонкие губы в хитрой улыбке.

— Последний? — повторил он, прежде чем насмешливо фыркнуть. — Ты хотеть последний санилу?

Запрокинув голову, татуированный дикарь задрожал от хохота.

— Ты не как Матана, совсем. Ты дурак!

Болт в череп заткнул старого идиота, но было уже поздно.

Тело дикаря ещё не коснулось земли, когда санилу внезапно атаковал космодесантника. Извернувшись, Гриссан поднял болтер и вдруг простонал от боли. Ранее Призрак Смерти снял шлем, решив во время охоты полагаться на собственные чувства, а не многочисленные сенсоры и авгуры доспеха. Он сделал ошибку. Шипастый хвост санилу оцарапал щеку космодесантника, и тело Гриссана забилось в конвульсиях, яд монстра оказался настолько сильным, что одолел даже усовершенствованную физиологию Астартес.

Святая Терра, чудовище оказалось неимоверно могучим и столь же упрямым. Несмотря на все жуткие истории о санилу, кто бы мог подумать, что он способен не только поднять в воздух космодесантника в броне, но и долететь вместе с таким грузом до гнезда на склоне горы? И, тем не менее, сопровождая каждый взмах гигантских крыльев громким звериным фырканьем, хищник приближался к логову, не выпуская Гриссана. Мускулы Призрака Смерти все так же сводило судорогами, конечности словно отнялись, так что ему ничего не оставалось, кроме как смотреть по сторонам.

По крайней мере, Гриссан сохранил контроль над своими глазами. Под ним простирался покрытый кустарником склон горы, но повсюду из скал торчали странные, слишком тонкие и прямые деревья. Кто-то ободрал с них ветви и угрожающе заточил верхушки, так, что стволы стали напоминать колья. Тварь ещё приблизилась к горе, и космодесантник понял, откуда взялся этот странный частокол. На деревьях висели пронзенные ими останки жертв санилу, как скелеты, почерневшие на солнце, так и недавно обглоданные трупы. Запасы еды, недосягаемые для лесных падальщиков, но не только. Выставленные на обозрение тела были и охотничьими трофеями санилу.

Боль от пробивающего спину острия была невыносимой, но не шла ни в какое сравнение с муками от проползания самого кола сквозь внутренности Гриссана. Момент, когда дерево вышло наружу, пронзив левое плечо, он встретил почти с облегчением. Зверю повезло, кол угодил прямо между пластин брони. Ни один человек не смог бы выжить после столь ужасного ранения, но Гриссан был Призраком Смерти, воплощением погибели в теле космодесантника. Он дождется момента для ответного удара.

Сейчас Гриссан не представлял, сколько времени провел на колу, теряя сознание и вновь обретая его. Главное, что улучшенные органы космодесантника сражались с ядом санилу и исцеляли урон, нанесенный пробившим их деревом. Впрочем, тело Матана ещё не пошло трупными пятнами, так что период беспамятства длился недолго. Санилу основательно подходил к делу и не позволял еде пропадать зазря, раз не поленился вернуться за трупом старого охотника. Хорошо, пусть зверь утомит себя, перетаскивая тяжелые тела к гнезду. Гриссан старался удерживаться от новых обмороков, ведь анабиозная мембрана могла погрузить его в лечебную кому, и никто бы уже не ввел космодесантнику вещества, необходимые для пробуждения. На этом история бы и закончилась.

В разреженном воздухе захлопали крылья чудовища. Гриссан тут же безвольно свесил голову на грудь, рассчитывая, что санилу не подозревает о необычной живучести своей жертвы. В конце концов, раньше ведь космодесантники ему не попадались.

Едкая мускусная вонь и треск раздираемой плоти донеслись с соседнего дерева. Санилу кормился телом Матана, а значит, Призрак Смерти верно предполагал, что голодный зверь начнет пиршество с аборигена. На старике ведь не было керамитовых пластин, из-под которых нужно выгрызать аппетитные куски.

Не было у Матана и молниевых когтей.

Сжав зубы, Гриссан заставил себя поднять левую руку и охватил верхушку кола, покрытую его засохшей кровью. Не в силах сдержать крик боли, он извернулся всем телом, взмахивая латной перчаткой с укрепленными на ней адамантиевыми лезвиями. Разряды энергии затрещали в воздухе, санилу дернулся в сторону, но опоздал, и молниевые когти Гриссана глубоко распороли покрытый густой шерстью бок зверя.

Взревев от боли, санилу ударил раздвоенным хвостом, вновь целясь в лицо, но уже не смог застать космодесантника врасплох. Призрак Смерти разжал левую руку, сдавленно простонал, когда его тело чуть сползло вниз по колу, и надежно ухватился за шипастый хвост бронированными пальцами. Кончик смертоносного отростка обвился вокруг предплечья Гриссана, но на этот раз шипы беспомощно скользнули по керамиту.

Запаниковав, санилу прянул в воздух, заодно стащив космодесантника с дерева всего лишь за один взмах могучих крыльев. Гриссан убрал когти из брюха зверя, но не ослабил хватку на хвосте даже в тот миг, когда кол вышел из его спины.

— Боли нет, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Я – смерть воплощенная. Я не чувствую боли.

Санилу над ним визжал, отчаянно хлопая крыльями и пытаясь сбросить Гриссана ударами лап с кривыми когтями. Призрак Смерти подумал, не добить ли хищника ещё одним ударом, но понял, что нужды в этом нет. Дыхание санилу становилось все более прерывистым, тяжесть висящего на хвосте космодесантника и глубина раны делали свое дело. Кровь из четырех параллельных разрезов в боку зверя лилась прямо в лицо Гриссана.

— Всем суждено пасть пред мощью Императора, — провозгласил он, сплевывая вонючий ихор санилу, — от демонов варпа до отродий воздуха!

Издав последний вскрик, санилу сдался, его крылья дрогнули, и хищник рухнул, увлекаемый вниз весом Гриссана. Кол, на котором прежде висел Призрак Смерти, пробил брюхо зверя и вырвался из спины в облачке алого тумана. Пока санилу сползал по стволу, его крылья хлопали все медленнее, и, наконец, бессильно опали.

Слабое дыхание недолго клокотало в груди чудовища, и, когда все было кончено, Гриссан стряхнул с руки виток безвольно опавшего хвоста и посмотрел в безжизненные глаза зверя.

— Победа, — пробормотал он, но вкус у слова был хуже, чем у крови санилу.

Спуск вниз, от одного усыпанного щебнем косогора к другому, отнял у Гриссана целую вечность. Незалеченные раны заставляли космодесантника то и дело останавливаться, хватая ртом разреженный воздух.

И все время в его ушах звучал насмешливый хохот Матана.

Гриссан вспомнил, с каким удовольствием старый охотник рассказал ему, что в двух сотнях километров на восток находится ещё одно логово санилу. То, что зверь, за которым прибыл сюда космодесантник, охотился один, не делало его последним представителем вида. В том логове жили другие санилу, возможно, целая семейная стая. «Дурак, дурак, дурак», — распевал Матана до тех пор, пока Гриссан не нажал на спусковой крючок.

— Я буду смеяться последним! — крикнул Призрак Смерти в сторону джунглей, съезжая по очередному склону. Спуск прервался на скальном карнизе. — Мой поход продолжится, и последний санилу умрет от моей руки!

Но сперва нужно было немного отдохнуть. Солнце садилось, и усталость мучила израненное тело.

— Славный будет день, — прохрипел он, опуская голову. — Немало о нем сложат ле… ле…

Окровавленный подбородок Гриссана коснулся нагрудника брони, и он уснул – навсегда.