ТРЯСИННЫЕ ГАДЮКИ
Брайс Мэйнвилл
Маттиас начал думать, что они заблудились.
Вот уже на протяжении нескольких часов они не замечали ни одно мало мальски приметного ориентира. Вокруг простирались лишь густые заросли тростника. Он уже потерял счёт тому, сколько раз чуть не подвернул лодыжку. Ему даже не удавалось спокойно плестись по болоту, так как их на каждом шагу преследовали насекомые.
Человек, что вёл Маттиаса и других новобранцев, не выглядел потерянным. Майор Эвинс, молодой офицер с прямой спиной. Он был не намного старше Маттиаса, но шёл уверенно, время от времени сверяясь с потрёпанной записной книжкой, что хранил под плащём. Маттиас заметил, что его сапоги оставались чистыми, в отличии от всех его товарищей, и ему каким-то образом удавалось обходить все вязкие участки, на которые они натыкались.
Но хуже всех приходилось кузине Маттиаса. Джакк, раздражённая и покрытая грязью, без умолку ворчала рядом с ним. Они была полной его противоположностью - крупная, широкоплечая, с иссиня-чёрными волосами, а он светловолосый, худой, почти на две головы ниже её. С самого детства матери в шутку называли их Большой и Маленький Пёс.
– Он водит нас кругами, – недовольно процедила она. – Пытается нас напугать.
– Тебе страшно? – спросил Маттиас.
– Нет, послушай, ты же из Баронства. Болота в крови, и вся эта чушь. Но я не подписывалась на этот поход.
– Молчать, – рыкнул на них Эвинс, не оборачиваясь.
Джакк продолжила ворчать себе под нос. Маттиас и так был готов замолчать. Болото измотало его ещё за первые минуты. Сердце бешено колотилось, а перед глазами всё плыло. Болотный ужас, так они это называли. Маттиас был горожанином, и всю жизнь прожил в Эльзахе, одном из городов-крепостей, что расположились на огромных черепахах. На них и стояло всё Баронство. Болота всегда оставались для него живописным пейзажем за высокими стенами, знакомым и однообразным. Но теперь, спустя несколько часов, он не узнавал ничего вокруг, и это пугало.
«Трясинные Гадюки». Один из самых прославленных отрядов Дикого корпуса Баронства. Попасть в него считалось большой честью. Если тебя отбирали из Свободной гильдии и отправляли в этот отряд, значит, ты обладал нужными им умениями. Но Маттиас, который никогда прежде не ходил без успокаивающего цокота черепашьего панциря под ботинками, понятия не имел, чем именно мог им пригодится. Он также не понимал, почему Джакк отобрали вместе с ним. Она происходила из недавно переселённой ветви семьи Азиритов и казалась ещё менее подходящей, чем он.
– Мы заблудились! – Джакк окончательно вышла из себя, и теперь кричала на Эвинса. – Мы не знаем где находимся…
– Хватит орать…
– … повсюду проклятые жуки, а мои сапоги сплошь покрыты грязью. Мы волочимся, словно пьяницы, пытающиеся найти ближайшего торговца устрицами…
Эвинс свистнул, и она замолчала. Он достал ручной арбалет и навёл его на кошачьи хвосты, лежащие рядом с тропой.
– Оружие к бою.
Новобранцы выхватили ножи, затаив дыхание. Повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух.
Из камышей выпрыгнули непонятные существа.
Арбалет Эвинса загудел, и кто-то взвизгнул.
– Скрежетупы!
Маттиас не был готов к встречи с ними. До этого он видел подобных тварей лишь на картинках. Каждое из этих существ представляло собой жуткую смесь крысы и собаки, ростом ему по пояс, покрытое блестящим, жирным мехом, с многочисленными язвами. Одно из них вцепилось в нарукавник Маттиаса и начало грызть его. Он пытался отбиваться. Существа пронзительно скулили и хрипели. Маттиас видел, как один из новобранцев упал, когда скрежетуп вцепился в его горло.
Скрежетуп повалил Маттиаса на землю и набросился на него. Он едва успел поднять нож, чтобы защититься от укуса. Схватив лежащий под рукой камень, Маттиас ударил им тварь по голове, но это только ещё больше разозлило её. Маттиаса захлестнул страх, и он начал судорожно двигаться. Его ушей достиг крик, но затем он понял, что это его собственный.
– Маттиас! – взревела Джакк, отталкивая от него скрежетупа, но тот набросился на неё. Трое из шести новобранцев уже были мертвы. Эвинс отбивался от двух существ сразу своим длинным мечом, но силы стремительно покидали его. Ещё один скрежетуп бросил растерзанное тело новобранца и повернулся к Маттиасу. Бежать было некуда, кроме как в бесконечное болото. Лучше уж быстро умереть здесь, чем сгинуть в трясине.
Существо уже приготовилось к прыжку, но в этот момент что-то сбило его с ног и повалило на землю.
Это оказался мастиф. Чудовище вцепилось в собаку когтями, но не смогло разодрать его толстую шкуру. Гончая укусила, но не за шею, а за верхнюю часть черепа, раздробив его мозг. Как только враг обмяк, собака отпустила тело и накинулась на другого.
Маттиас увидел, как гончие разрывает скрежетупов вокруг него. Он поспешно отскочил в сторону, когда собака и её противник покатились в воду, яростно сражаясь друг с другом. Всё закончилось за секунды - столкнувшись с численно превосходящим противником, скрежетупы разбежались. Несколько гончих погнались за ними, но резкий свист заставил их остановится.
Появился ещё один рейнджер. Им оказался крупный мужчина, чьё лицо покрывали бесчисленные раны. Он кивнул Эвинсу.
– Ты опоздал.
– Это ты пришёл раньше, Псарь Густав, – ответил Эвинс. – Рейнджеры, унести мёртвых.
Маттиас вздрогнул, когда из камышей показались фигуры. Это были рейнджеры в тёмно-зелёных и чёрных мундирах корпуса, вооружённые арбалетами.
– Вы слышали, что он сказал, – рявкнул Густав. – Мы не оставим их на растерзание оррукам.
Джакк подошла к Маттиасу. Она тяжело дышала и вытерла грязь с лица.
– Ты в порядке?
– Нет
– Не думаешь, что это всё не для тебя? – По тону её голоса, и потому, как она пыталась скрыть дрожь, он понял, что она спрашивает за них обоих.
Прежде чем он успел ответить, Густав велел им забрать то, что осталось от одного из новобранцев, и двигаться дальше.
***
– Сколько погибших? – спросила Страж Нэш.
– Четверо, – ответил Эвинс.
– Лучше, чем в прошлый раз, – заметил Густав, смиренно пожав плечами.
– На этом всё, командир, – сказала Нэш, отпуская его и поворачиваясь к Джакк и Маттиасу.
Они находились в лагере Дикого корпуса, но, насколько смог разглядеть Маттиас, это было скорее нагромождение палаток.
– Добро пожаловать в «Трясинные Гадюки». Молодцы, вы пережили свою первую атаку скрежетупов. Но это не последнее их нападение. Однако в следующий раз вы будете лучше экипированы и подготовлены. Эвинс распределит вас по заданиям.
– И это всё? – спросила Джакк. – Просто: «Извините, что вы единственные выжившие, приступайте к работе»?
Маттиас едва держался. Он поражался тому, сколько ещё энергии осталось у его кузины, что она готова направить их на гнев или разочарование. В обычных полках Свободной гильдии за такой всплеск эмоций полагалась порка.
Однако Нэщ подошла вплотную к Джакк. Даже его кузина с трудом выдерживала её взгляд. Лицо Стража пересекали три огромных шрама. Складывалось впечатление, что кто-то не спеша пытался содрать её кожу до костей. Выражение её лица оставалось неизменно нейтральным.
– Джакк, я видела твой рапорт. Сильные руки. Посмотрим, на что ты способна с копьём. – Она повернулась к Маттиасу. – Ты, должно быть, Маттиас. Твой дед служил в «Чёрных Мокасинах». Эвинс, как думаешь, из него выйдет следопыт?
– Трудно сказать.
Нэш кивнула.
– Переоденьте их. – Страж отошла, чтобы переговорить с другими.
– Ты можешь в это поверить? – тихо спросила Джакк. – Ради этого мы отказались от службы в Свободной гильдии?
– У нас особо не было выбора.
– Ну знаешь, я не собираюсь умирать в этой грязи. Моя родня сражалась за сам Азирхейм! Это… это несправедливо.
Маттиас понимал, что утешать её бесполезно. Она бы только отмахнулась. И он знал, что Джакк потрясена не меньше его, хоть и скрывает это лучше. – Я прикрою тебя, – пошутил он.
– Ха. Если я правильно разыграю свои карты. может, меня переведут в другой полк, и я замолвлю за тебя словечко.
Где-то в болотах раздался тонкий, призрачный вой. Они инстинктивно прижались друг к другу.
– Не переживайте, – сказала Эвинс, стоявший рядом. – Это безобидное существо.
– Как понять, безобидное оно или нет? – запинаясь, спросил Маттиас.
– Вам стоит научиться отличать безобидных от опасных, пока не поздно.
***
Разбить лагерь, свернуть лагерь, затем снова разбить его. В отряде не было животных, кроме гончих, которых Густав ни за что бы не позволил нагрузить, и поэтому им приходилось всё нести на себе. Каждую ночь Маттиас накрывался грубым одеялом, пытаясь наконец уснуть, но его всегда будил шум болот. Трели насекомых, плеск невидимых плавников в воде. Но хуже всех были песчаные журавли, которые устраивались на ночлег в зарослях и всю ночь перекрикивались друг с другом. Их трель напоминала трубачей, пытающихся прочистить инструмент от пыли.
– Может прогоним их? – спросил Маттиас Эвинса, протирая глаза.
– Со временем ты к ним привыкнешь. У них слух острее, чем у гончих и у нас, и они улетают при первых признаках опасности. Начинай беспокоится, когда перестаёшь их слышать.
Но у него и без этого хватало поводов для беспокойства. Страх никогда не оставлял его. Он настигал Маттиаса во время отдыха. на марше и даже в лагере. Всё могло быть хорошо, но когда вокруг не оставалось ничего, кроме бескрайних зарослей, корявых кипарисов и чахлых ив, а вода становилась непроглядно тёмной, у него перехватывало дыхание. Он очень быстро понял, что нельзя полагаться на свои глаза, когда оцениваешь глубину. То, что казалось сантиметрами, могло оказать футами. Даже на мелководье в обманчивой неподвижности могло скрываться что угодно - от удильщиков с челюстями, как медвежьи капканы, до гигантских болотных удавов, которые поглощали свою жертву целиком.
Его семья была из числа Возрождённых. Жители Баронства укрылись на огромных черепахах и укрепили их задолго до того, как их освободил крестовый поход Зигмара. В них по прежнему тлел дух независимости, но в нём он был не такой яркий. В Баронстве, среди новообретённых азиритских товаров и богатств, легко забывалось о том, что их окружало одно из самых суровых природных царств в Владении. Но здесь, на равнине, об этом было невозможно забыть. Суровая природа окружала их.
В отряде ничего не происходило быстро. Разведчики продвигались вперёд, перепрыгивая через препятствия, никогда не рискуя. Мелководья проверялись и перепроверялись с помощью утяжелённых верёвок. Даже самые мелкие ручьи предпочитали пересекать на небольших складных плотах. В воде сидела какая-то зараза. Даже небольшой порез тут же гноился при контакте с водой, и даже после недолгого купания можно было слечь с лихорадкой, независимо от того, был ты ранен или нет.
Офицеры особенно строго следили за состоянием обуви. Её проверяли каждое утро, и за малейшие повреждения полагался выговор. Один из разведчиков носил с собой целый сундук с нечищенными ботинками, и раздавал их по мере необходимости.
– Ты знаешь, что из-за этого нам платят меньше, – говорила Джакк. Это был их первый совместный ужин с момента прибытия в корпус три недели назад. Она училась обращаться с копьём у одного из Шкуродёров, хотя по-прежнему считалась разведчицей, как и Маттиас. Он же тренировался с арбалетом и коротким мечом под руководством Эвинса и ещё одного майора. – Они вычитают их из нашей зарплаты. Так называемый налог на обувь.
– Эвинс говорит, что если не следить за обувью, то потеряешь все пальцы на ногах, – заметил он, машинально проверяя свои подошвы.
– Эвинс, ха! Это Нэш заставляет его наказывать нас, чтобы казалось, что она тут не причём. – Джакк огляделась. – Я уверена, что он один из бастардов какого-нибудь аристократа. Высшего и могущественного Раскаявшегося или кого-то в этом роде.
– Здесь есть Раскаявшиеся, – сухо ответил Маттиас.
– Ну да, кроме тебя. – Она ковырялась в зубах. – Зигмар всемогущий, это ожидание меня убивает. Мы только и делаем, что слоняемся без дела и кипятим воду, хотя это ни черта не помогает!
Кто-то шикнул на Джакк. Её уже наказывали за шум. Звуки разносились далеко по открытому болоту, а дозорным нужно было, чтобы их ничто не отвлекало. Джакк, чья прежняя жизнь состояла из криков, драк и карточных игр, перерастающих в потасовки, с трудом привыкала к новой обстановке.
– А вон тот. – Джакк указала на дерево на краю лагеря. – Никогда не видала, чтобы он занимался какой-либо тяжёлой работой.
Маттиас знал, что фигура, сидящая на безлистном кипарисе, - это майор Армин. Этот невысокий мужчина, не занимавшийся никакой физической работой, служил картографом и топографом корпуса. Он часами всматривался в бинокль, сделанный кархадонами, и что-то рисовал. Маттиас видел его карты - непонятные скопления точек и пунктирных концентрических кругов. Маттиас даже представить себе не мог, как они соотносятся с чем-то материальным, но их старательно перерисовывали в водонепроницаемые блокноты.
– Это важно, – возразил он. – Боевые планы, верно?
– Планы, которые нам не дают? Которые, как они говорят, мы ещё недостаточно понимаем? – Джакк фыркнула. Она отобрала у Маттиаса последний кусочек сухпайка. – И для чего? Ты что, видишь поблизости орруков?
– Разведчик, тише!
Густав опустился на колено рядом с ними. По обе стороны от него стояли две гончие. Маттиас до сих пор не мог к ним привыкнуть. Он знавал аристократов из Баронства, которые держали подобных псов в качестве сторожевых, но в своре псов-гончих, сплошь покрытых шрамами, было что-то жуткое. Они всегда оставались настороже, осматривая местность пронзительными, настороженными взглядами.
И они никогда не лаяли.
– Псарь, – весело приветствовала его Джакк. Он нравился ей больше, чем Эвинс, так как был весёлым и добродушным парнем, который быстро пресекал нравоучения други офицеров, отпуская в их стороны непристойные шуточки и комплименты. – Когда нам уже представится возможность сразится с орруками?
Обычно широкая улыбка Псаря сменилась хмурым выражением лица.
– Злободёры - это вам не шутки, юная Джакк. Мы ещё не видели следов - оррукской слизи. Мерзкая субстанция, что покрывает всё, к чему они прикасаются. Гончие чувствуют её запах. И скоро они его учуют. – Он указал на них. – Никогда не сражайтесь с ними в одиночку. Эти тощие ублюдки сильнее и быстрее вас, и у них длинные руки. К тому же из-за слизи они скользкие.
Внезапно Маттиасу показалось, что стрекот журавлей и болотных головастиков среди кувшинок заглушают топот тысячи Злободёров у него за спиной. Он резко обернулся.
– Беспокойся, когда птицы перестануть петь. – Усмехнулся Густав.
Псарь извинился и ушёл, а его собаки послушно последовали за ним. Джакк покачала головой.
– Меня это уже достало, Маттиас. Я уже начинаю сходить с ума.
– С тобой всё будет в порядке, – неуверенно поддержал он её.
– А с тобой? – в её голосе слышалась угроза, но он знал, что она всегда так говорила, когда была чем-то обеспокоена, чтобы никто не решил что она слабая. Так сложилось с самого детства. Она была дерзкой, а он покладистым. Но ни то, ни другое, как ему казалось, не поможет им здесь.
– Будем держаться вместе, и всё будет хорошо, – ответил он, глядя в воду, в которой каждая рябь была предзнаменованием надвигающейся катастрофы.
***
Спустя несколько дней они нашли первый след.
– Следы, – сообщил Эвинс. – Их обнаружил следопыт Эмик.
Когда весь корпус собрался - всего двадцать один человек, включая новобранцев, Нэш обратилась к ним.
– Офицеры, вы знаете приказы. Разойтись.
Они осторожно преследовали свою цель весь последующий день. Гончие Густава постоянно принюхивались к земле. Всякий раз, когда кто-то из них находил пятно оррукской слизи, Псарь доставал из рюкзака засушенный зелёный палец и бросал его псу, который с жадностью его проглатывал.
Маттиас шёл в группе разведчиков. Теперь он знал, как обозначить безопасный проход, как выделить сухую землю, раскладывая тростник в ту или иную сторону. Следопыты продвигались вперёд, настороженно высматривая противника. На песчаной отмели Маттиас заметил следы, оставленные огромным хищником, что стащил тушу в воду. Но они оказались настолько старыми, что стаи сухопутных крабов осмелели и выбрались на берег, чтобы обглодать остатки дочиста. От воды исходил слабый запах разложения, а в её глубинах сновали тонкие иглобрюхи. Хищник утащил свою добычу в другое место, чтобы полакомится ей. Маттиас придавил заросли камыша, чтобы обозначить тем, кто идёт следом, что здесь можно безопасно пройти.
Из-за шума, что подняли дерущиеся друг с другом самцы карнокроков, им пришлось сделать крюк и пройти через заросли. В тёмных глубинах Маттиас вздрогнул от внезапного взлёта стаи колпиц и едва не выстрелил из арбалета.
«
Эвинс ждал их по возвращению в лагерь.
– Нэш выбрала место для засады.
На первый взгляд этот участок болота ничем не отличался от остальных. Но на нём росли заросли кизила и лежали груды поваленных деревьев, и когда Маттиас занял позиции, отдалённую от разведчиков по обеим сторонам на десять футов, он начал понимать, почему было выбрано именно это место. С флангов их прикрывали торфяные ямы, а земля уходила вниз, к воде. Это был укреплённый холм, или, по крайней мере, максимально приближенное к нему на болте.
На вершине холма, под выкорчеванным кустом кизила, был устроен тайный бивак, где и расположилась Нэш с тремя арбалетчиками. Их массивные арбалеты, сконструированные дуардинами, могли нанести существенный урон. Ближе к воде прятались Шкуродёры. Джакк находилась рядом с ними, с копьём в руках, готовая прийти на помощь в нужный момент. Остальные разведчики, как и Маттиас, рассредоточились по территории. Он не видел, где находятся Следопыты, и это не удивительно, скорее всего они зайдут врагу с тыла.
Эвинс подошёл к Маттиасу.
– Левый фланг, – тихо сказал он. Их передислоцировали, чтобы лучше использовать особенности местности. В переплетённых корнях выкорчеванного с корнем кизила Маттиас заметил блеск бинокля Армина.
И началось ожидание.
Именно это отличало Дикий корпус от Свободных гильдий, Железного союза и даже Бурерождённых. Умение ждать, мучительно долго, не почёсываясь, не напевая, не барабаня пальцами по земле, не шипя от отвращения, когда болотные мошки пытаются слизать солёную влагу с вашего лица. Ждать, сохранять бдительность и не отвлекаться на посторонние мысли. Быть всегда наготове и держать палец на спусковом крючке.
Несмотря на повисшее напряжение, Маттиас ждал. В Баронстве он работал курьером. Эта работа часто соседствовала с ожиданием - ожиданием, когда прибудут сообщения, или поступят приказы от начальства. Здесь всё стало сложнее. Многочисленные жуки, мокрые сапоги, попытки различить звуки болта и звуки опасности, всё это усложнило задачу, но принцип остался прежним.
Спустя час мучительного ожидания засада сработала.
В камышах мелькнула какая-то фигура. Эвинс свистнул. Маттиас поднял арбалет и выстрелил. Раздался всплеск. Затрещали арбалеты, и ещё больше всплесков. Послышались удивлённые звериные крики. Пронзительно и диссонансно затрубил рог.
Маттиас увидел валяющихся на мелководье скрежетупов. Затем из камышей вышла группа наступающих орруков. В одной руке они держали изогнутые клинки, а во второй зловещие красные щиты.
– Злободёры, – прошипел ближайший к Маттиасу разведчик.
Они выглядели так же ужасающе, как и рассказывали в легендах - их кожа болезненно блестела, и даже когда их товарищи падали под обстрелом, оставшиеся орруки ревели и подбадривали друг друга. Маттиас навёл оружие и выстрелил. Промах. Он тихо выругался и начала перезаряжать арбалет. Эвинс, стоявший позади него, приказал им развернулся.
Маттиас вошёл в воду по колено.
Злободёры выбрались на сушу. Арбалетчики дали залп, и один из них тут же упал, а затем их атаковали Шкуродёры и две гончие. Стук копий о щиты казался Маттиасу неестественно громким. Одному Злободёру удалось убить гончую, но другая вцепилась ему в лодыжку, и Шкуродёр добил его.
Маттиас услышал крики. Один разведчик упал навзничь. и из его ключицы что-то торчало – наконечник огромного арбалетного болта. Среди зарослей он разглядел несколько Злободёров с допотопными арбалетами, которые были ещё больше, чем арбалеты отряда. Маттиас уже знал, что их болты, пропитанные едким болотным ядом, хрупкие и ломаются в ране. Нужно сохранять спокойствие.
Один из них оказался прямо перед Маттиасом.
От него воняло старой кровью и тиной. Оррук замахнулся пилообразным мечом и атаковал.
В легендах у них всегда были красные глаза. Теперь Маттиас знал, что это не так. Они были оранжевыми на красном фоне, как заходящее солнце, за мгновение до того, как свет окончательно погаснет.
Маттиас выстрелил. Болт вырвал кусок щеки оррука, но тот продолжил наступать.
Оррук опустил меч, и Маттиас машинально поднял арбалет. Лезвие застряло в деревянной ручке. Несколько отчаянных секунд они боролись, пока оррук не вырвал арбалет из его рук. Маттиас выхватил короткий меч. Он сделал несколько неуверенных шагов назад, и споткнулся. Маттиаса захлестнул ужас, и он пополз на четвереньках. Оррук рассмеялся.
Затем по болоту разнёсся боевой клич Джакк.
Появился мрачняга - здоровяк, что на голову превосходил всех остальных, в шипастом шлеме и двумя зазубренными мечами. Джакк, как последняя дурочка, бросилась на него в одиночку.
Она была безнадёжно слабее. Оррук с лёгкостью отражал удары Джакк, несколько раз едва не выбив оружие из её рук. Злободёры кружили вокруг, один из них бросился в образовавшуюся брешь, и Эвинс тут же выбежал ему на перехват. Арбалетчики выпустили ещё один залп по Мрачнозлобам, но не стали стрелять в толпу где находилась Джак и шкуродёры, чтобы не задеть их.
Два оррука воспользовались брешью, которую оставила после себя Джакк, и вступили в рукопашную схватку с ближайшими разведчиками. От запаха крови, вони орруков и тины, у Маттиаса закружилась голова. Он хотел было убежать, но куда? Его рука раздавила маленькую розовую земляную звезду, редкий цветок. В этот момент ему стало до абсурдного стыдно, что это последнее, что он сделал перед смертью.
Враг устал от трусости Маттиаса и пнул его, повалил на землю. Он хотел подняться, но не мог.
Что-то налетело на оррука, и он скрылся с поля зрения Маттиаса. В его горло вцепилась гончая. Маттиас вышел из оцепенения, стиснул зубы и вонзил меч под рёбра оррука. Тот захрипел и умер. Густав появился в поле зрения Маттиаса. Он отдавал приказы, и гончие бросились в бой, чтобы вмешаться в отдельные стычки.
Мрачняга перехватил копьё Джакк своими клинками и перерубил его. Затем он сильно ударил ногой ей в грудь. Джакк отлетела в сторону. Но тем самым оррук подставил себя под удар, и все арбалеты разом выстрелили. Три болта насквозь пробили спину оррука, выйдя из груди.
Враг дрогнул. Они не бежали в панике, а попытались организованно отступить. Но из камышей за их спинами вышли следопыты, уже убившие болтбойзов и открыли огонь. Их ручные арбалеты быстро расправились с выжившими.
Маттиас был поражён тем, как быстро всё началось и закончилось. Не прошло и нескольких мгновений, как снова заквакали лягушки и запели цикады. Казалось, болото пережило кратковременное бедствие, а затем быстро скрыло все следы произошедшего. Через день все следы битвы будут смыты водой или уничтожены падальщиками. Их подвиг сотрётся из памяти.
Двое рейнджеров убиты, двое ранены.
***
– Разведчик Маттиас не смог сохранить строй, – резко произнёс Эвинс. – Как и разведчик Джакк. – Все рейнджеры выстроились перед биваком. Маттиас и Джак, нарушившие строй, стояли в одиночестве. Джакк дрожала, то ли от страха или от злости, возможно, от того и другого. Маттиас не мог пошевелиться. Его бы стошнило, если бы было чем.
– Мы все прекрасно видим последствия этих ошибок, – спокойно добавила Нэш. – Брешь, оставленная Маттиасом. была быстро использована, и разведчики оказались втянуты в рукопашную схватку, которой можно было избежать. А попытка Джакк убить вожака едва не привела к тому, что они окружили нас. – Она помолчала. – Что отличает нас от Злободёров? Мы слабее. И не выживем на болотах, как они. Они намного хитрее обычных орруков, что наводят ужас на Владения. Нам повезло, что мы столкнулись с небольшой группой ничего не подозревающих разбойников, которые попали в нашу засаду. Как мы этого добились? Благодаря планированию, подготовке и слаженной работе. Мы действуем как единое целое. – Она кивнула Эвинсу. – Майор?
– Согласно кодексу Дикого корпуса, невыполнение приказов, непосредственно приведшее к гибеле товарища, является основанием для казни.
Джакк охнула. Маттиас закрыл глаза.
«
Густав откашлялся. Его гончие с вожделением смотрели на свежие угощения - отрубленные руки орруков.
– Страж.
– Псарь.
– Раньше мы допускали некоторую… снисходительность к новобранцам. Это всё таки их первая засада. Так же Злободёров оказалось больше, чем ожидалось, не так ли, Армин?
Топограф, казалось, был не очень доволен, что его втянули в разговор.
– Больше? Возможно на несколько…
Густав пожал плечами.
– Это просто мысль, страж.
Нэш подошла к Маттиасу и Джакк, и внимательно их осмотрела.
Казалось, она обдумывает решение, глядя то на них, то на тела убитых рейнджеров. Маттиас повернулся и увидел, что его кузина зажмурилась и по её щекам текут слёзы. Их и раньше ругали, угрожали, оскорбляли, но он никогда не видел её в таком состоянии.
– Мы разнесём весть о произошедшем от столицы до… провинции, – сказала Нэш. – Эвинс, придумайте подходящее наказание.
– Да, страж.
– Но учтите, – обратилась к ним Нэш, – в следующий раз снисхождения не ждите.
Маттиас и Джакк выдохнули.
Над их головами пролетела одинокая чёрная скопа, спикировавшая в воду и выхватившая из взволнованной воды серебристого хека, ярко сверкающего в жёлтых лучах солнца.
Их шеи были спасены, но дорогой ценой. Они получили испытательный срок, а это означало, что теперь придётся выполнять самую неприятную работу. Закапывание отходов, когда лагерь сворачивался, чистка обуви других, более занятых рейнджеров, и, самое изнурительное, расчистка зарослей тростника. Они провели часы за вырубкой стеблей, чтобы обеспечить хороший обзор с со всех сторон лагеря. Когда работа была закончена, Маттиас обнаружил, что едва может держать глаза открытыми, и даже пронзительные крики журавлей не могли помешать ему погрузиться в сон без сновидений.
Помимо этого, на них возложили обязанность оставлять запаховые метки, чего они никогда раньше не делали. Когда они в следующий раз разбили лагерь, Эвинс собрал их и вручил каждому по кожаному мешочку.
– Какая-то алхимическая смесь? – спросил Маттиас. Он открыл свой мешочек, и у него тут же заслезились глаза.
– Экскременты болотного леопарда, – Эвинс ухмыльнулся. – Естественный враг скрежетупов. Он их отпугивает.
– И мы должны разбросать его по периметру? – Джакк скривилась.
– Нет, нужно втирать в пни и в другие возвышающиеся над водой объекты.
– Вы шутите? – Джакк согнулась пополам от запаха и начала задыхаться.
– Чем раньше начнёте, тем быстрее закончите. – Он отдал им честь. – Свободны.
– Лучше бы нас казнили, – жалобно сказала Джакк.
– Может, со временем ты привыкнешь к этому запаху, – выразил надежду Маттиас.
Но они так и не привыкли.
***
Маттиас продолжал трудится. И хотя он уставал так, как никогда в жизни, каждый день он просыпался с чувством, что сможет искупить свой поступок. Он стал лучше управляться с арбалетом. А Джакк, что ж, она бралась за любое дело с максимальной самоотдачей, движимая чувством вины и злобой. Так было с самого детства. Однажды ночью, проснувшись, Маттиас увидел, как она в одиночестве тренируется с копьём.
В один из дней они разбили лагерь в излучине большого озера, раскинувшегося среди болот. Это было удачное место, потому что Злободёры не стали бы пересекать такую быстротекущую воду, хотя течение едва ли могло сравниться с бурными порогами в других местах Гура. Маттиасу приказали отнести флягу Армину. Он нашёл топографа в ветвях высокого сухого дерева. Ему пришлось долго взбираться наверх, и к концу подъёма, он уже изрядно запыхался.
– Тебе стоит отдохнуть, прежде чем спускаться, – предложил Армин.
– Спасибо, сэр. – Маттиас осторожно уселся на ветке. Армин положил доску на скрещенные ноги и прикрепил к ней кусок пергамента, на котором быстро и аккуратно начал что-то рисовать.
– Я никогда не разберусь в этих картах, – начал разговор Маттиас, указывая на окружающий вид. Приближались сумерки. На краю большого озера расположились орихаланские ибисы, вынюхивающие червей на краю излучины, а над головой пролетела стая мигрирующих друичанских уток, и их трёх тонные терли были подобны флейтам. Но этот покой был обманчив. Ближайшие воды озера поблескивали красным - там покоились огромные пласты плотоядной пузырчатки, подвижной и голодной, которая могла за считанные минуты высосать из тела все соки. А на другом берегу, казалось, что колыхались деревья, но это не из-за ветра - там росла стая плакучих ив, медлительных, плотоядных деревьев, которые окружали и душили своими длинными ветвями всё, что попадалось им на пути. И люди, и орруки старательно избегали их.
– Вот тут ты ошибаешься, – ответил Армин, но без тени насмешки в голосе. – Видишь, как кольца, которые я нарисовал, расходятся в стороны? Земля уходит вниз. – Он развёл руки в стороны. – Тут и там торфяные болота действуют как воронка, образуя размытые водой насыпи. Исходя из этого, можно предположить, что вся территория за этой линией, – он указал на линию на карте, – сильно заболочена и пересекать её опасно.
Маттиас переводил взгляд с карты на болото и обратно.
– Мы на возвышенности.
– Всего на несколько футов. Но это решающий фактор. Мы дорожим сущей, как утопающий соломинкой. Болото - это своего рода океан, в котором мы учимся плавать. – Он лёгкими штрихами нарисовал несколько линий, расходящихся от их позиции, и соединил их полукругами. – Представь, что мы устроили засаду у этого дерева. Видишь эти линии? Их расположение определяет дозорный. В бою мы действуем слаженно, как единое целое.
Маттиасу всё это объясняли намного проще, но увидеть всё с высоты…
– Теперь я понял.
Армин посмотрел в бинокль.
– Мы сражаемся почти так же, как и любой полк Свободной гильдии. У нас просто другая тактика.
– Свободная гильдия… – Маттиас засмеялся. – Мы с Джакк проходили подготовку для службы в регулярных войсках.
– И вас отобрали в наш корпус.
– Нам так и не сказали почему.
– Чем вы занимались в Баронстве?
– Курьеры.
– Целыми днями мотались по болотам? Наверное, в этом все и дело.
Маттиас усмехнулся.
– Нас выбрали, потому что… мы хорошо ходим?
– Полевой тактике можно научится, как и владению оружием. Лучше всего обучать тех, кто может противостоять изматывающему воздействию болот.
– Противостоять, – повторил Маттиас. – Хотел бы я с этим согласится.
– Лишь немногие, даже среди Возрождённых, являются истинными жителями этого болота.. Со временем, ты закалишься.
– Мой дед служил в Диком корпусе, – начал Маттиас, внезапно охваченный желанием выговориться. – «
– Грозный полк.
– Он рассказывал нам, внукам, истории о своей службе в корпусе. Мой дед ушёл в отставку с кучей шрамов и простреленным ухом, но от этого истории становились только интереснее. – Маттиас откашлялся. – Несколько лет назад он отправился в путешествие в другой город-крепость. Группа орруков подобрались к черепахам. Они напали… – Он закрыл глаза. – Когда тот Злободёр пришёл за мной, я вдруг почувствовал себя своим дедом, который остался один и не мог защититься. Я был беспомощен.
Армин снова начал что-то рисовать.
– Разница в том, что ты не один. Ты - член Дикого корпуса. Ты не одна душа, сражающаяся с одним орруком. Ты множество душ, сражающаяся с одним орруком.
Маттиас кивнул.
– Надо бы сказать это моей кузине.
– Она ведь азиритка, да?
– Как ты это понял?
– Как только она открыла свой рот, – вздохнул Армин.
– Все её соратники - ветераны Свободной гильдии. Награждённые. Для неё вступление в Дикий корпус было…
– Все видят, что она выкладывается на полную. Она найдёт свой путь, как это часто бывает с такими дерзкими молодыми женщинами.
Маттиас усмехнулся. Они оба замолчали.
– Следопыты говорят, что есть знаки, что мы приближаемся к большой группе.
– Так и есть, но мы пока не знаем, сколько их.
– Что, если они нападут сегодня ночью?
– Нэш выбрала это место, из-за его оборонительных качеств.
– И она уверена, что здесь безопасно? – спросил Маттиас.
– Нэш провела больше успешных операций, чем любой из ныне живущих командиров на болотах. Она намерена раз и навсегда очистить Баронство от этих тварей.
– Их там может быть тысячи. Разве такое возможно?
Армин сложил карту и протянул её Маттиасу.
– Пожалуйста, передай это Эвинсу. – Маттиас начал спускаться, осторожно пробираясь в сгущающихся сумерках. – И спасибо за флягу, – крикнул ему в след Армин.
Той ночью из своих коконов массово вылетели новорождённые светлячки. Когда Маттиас лежал на спине, уже засыпая, ему показалось, что все звёзды спустились с неба, чтобы танцевать и кружиться под музыку, которую он не слышал.
***
С каждым днём противостояние подбиралось всё ближе.
Если быть честным, то приближалось - это слишком мягкое определение. Ни одно движение, даже самое незначительное, не совершалось без тщательной сверки с картами Армина. Запрещалась любая праздная болтовня, а разговоры велись шёпотом. Густав, который обычно не упускал возможно пошутить. даже в самой нарпяжённой ситуации, уже несколько дней не улыбался. Он почти не спал, созывая и отпуская гончих с помощью щелчков и свиста. Собаки приходили и уходили, выискивая следы орруков и другие ориентиры.
Маттиас и разведчики работали не покладая рук. Шли вперёд, отступали, снова шли вперёд. Он начал считать, сколько раз прошёл мимо одного и того же пня или другого ориентира. Монотонно. Для преодоления каждой водной преграды использовались плоты. На пятый день им пришлось отказаться от более лёгкого пути по суше, чтобы не спугнуть огромную стаю гурских вульч, чей полёт был бы виден за много миль. Вместо этого они пробирались сквозь болото, кишащее гигантскими комарами. Маттиас, с грязным лицом, лежал на своем плоту и вздыхал, глядя, как мимо проплывает гончая, которую не беспокоили доставучие насекомые.
– Выпендрёжник, – пробормотал Маттиас.
Ночь была тёмной и беззвёздной, воздух слишком тёплым и влажным, чтобы в нём можно было найти хоть какое-то облегчение. Они не разводили костров, и Маттиас лежал, положив рядом с собой арбалет.
Он услышал, как к нему подползла Джакк.
– Ложись спать.
– Я не могу уснуть. – Она наклонилась к нему. – Нервы шалят.
– У меня тоже.
– Говорят, завтра. Что думаешь?
– Всё может быть.
– Один из разведчиков сказал, что они нашли… что-то вроде кострища, которые, скорее всего, использовали… шаманы. Он сказал, что там были человеческие останки. – Она схватила Маттиаса за руку, и он вздрогнул. – Ты только не умирай завтра, хорошо? Я не хочу возвращаться домой одна. Ты меня слышишь?
– Громко и ясно.
– Выживи, или я тебя прикончу.
– Я прикрою тебя завтра.
– Не беспокойся за меня. Я могу пронзить копьём любого, в отличии от тебя с твоим арбалетом.
Раздался щелчок. Эванс подошёл к Джакк сзади и цокнул языком. Она молча отползла, как и Эвинс, оставив Маттиаса в одиночестве.
***
Маттиасу совсем не нравилось это место.
Со всех сторон их окружали поросшие сорняками возвышенности, которые скорее мешали обзору, чем служили укрытием. Из-за изменчивого течения в болоте она оказались на месте бывшей поймы, и теперь, обманчиво похожая на луг земля затягивала их ботинки, и даже более сухая местность, выбранная для арбалетчиков, представляла собой практически грязевую яму. В качестве запасного варианта служила старая куча мусора - груда костей в пять метров, как человеческих, так и звериных. Редкие деревья давали дополнительное укрытие, но этого было недостаточно.
Замеры показали, что глубина воды сильно варьировалась, от нескольких дюймов в некоторых местах до бездонных пропастей. Опасный лабиринт, к которому никакое планирование не могло адекватно подготовить.
К счастью, им не пришлось долго ждать. Через несколько минут после того, как они расположились в укрытии за пнём, Маттиас услышал приближающегося врага. Когда первый из них показался в поле зрения, он тут же поднял свой арбалет и выстрелил. Оррук рухнул на землю. На его месте тут же появилось ещё несколько. Злободёры, прячущиеся за красными щитами. Они на мгновение замешкались, но быстро пришли в себя и попытались выманить нас на открытое пространство, но отряд не поддался на эту уловку.
Раздался свист. Маттиас выскочил из укрытия и бросился к поросшей сорняком возвышенности, на ходу перезаряжая арбалет. Он возился с механизмом заряжания и поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить болтбойза. Маттиас рухнул на землю, и болт пролетел мимо него. Стрела задела ногу разведчика, бегущего чуть поодаль.
«
Маттиас повернулся на звук леденящего кровь крика. Он увидел, как разведчик схватился за ногу, а рана начала пузыриться, покрываясь жуткой оранжевой коркой. Бедро разведчика разорвалось с ужасным треском.
Ещё один крик. Болт попал в одного из шкуродёров. Раненный солдат выбежал из укрытия, раздирая руку. Тот же жуткий процесс повторился. Одна из гончих попыталась напасть на Злободёра, который слишком далеко оторвался от основной группы, и болт попал в собаку. Чудовища с диким ликованиям наблюдали за её смертью.
Это был не обычный яд.
Эвинс разместился в укрытии рядом с Маттиасом.
– Колдовство шамана, – заключил он.
– Что нам теперь делать? – спросил Маттиас. Несмотря на огневую поддержку со стороны болтбойзов, злободёры пока не вступали в бой, опасаясь попасть под перекрёстный огонь.
– Нам следует… – начал Эвинс.
Туман мгновенно опустился на землю, покрыв всё. Он не накатывал и не поднимался, они просто моргнули, и внезапно все заволокло туманом. Маттиас едва видел, что происходит в трёх футах от него. Температура упала. Воздух стал холодным и влажным, как в погребе зимой. В тумане чувствовался горьковатый пряный запах. «
–Вперёд! – крикнул Эвинс.
– Ничего не видно, – в панике воскликнул Маттиас. – Мы разделимся…
– Если мы не нейтрализуем шамана, никто отсюда не выберется.
Они двинулись вперёд. Маттиас слышал плеск воды по флангам, разведчики пыталась пройти за ними по пояс в воде. Он до последнего думал, что находится на мелководье, но в один момент его нога не нашла опоры, и он нырнул в воду с головой. Маттиас вынырнул через мгновение, задыхаясь и сплевывая воду. Какая бы тёмная магия ни опустила туман, она придала болотной воде неприятный, маслянистый привкус. Она щипала глаза и обжигала губы. Он выбрался на твёрдую поверхность, весь мокрый, и медленно пошаркал к зарослям водорослей, ища укрытия. Где-то в тумане раздался крик Джакк. Она звала его по имени? Слева от него туман немного развеялся, и он увидел двух разведчиков, пытающихся окружить врага.
За их спинами из воды вынырнули два Злободёра.
Их тела покрывали пиявки, а с ушей свисали водоросли. Они выжидали под водой неизвестно сколько времени. Засада на засаду. Орруки напали на ничего не подозревающих рейнджеров, как только туман начал сгущаться. Маттиас не видел Эвинса. Но слышал его приказ двигаться вперёд, и он побежал.
Вдалеке слышались звуки боя. Ловушка захлопнулась с обеих сторон. Позади раздался громкий треск арбалетных выстрелов.
В тумане показалась какая-то фигура. Маттиас поднял арбалет. Из тумана выбежала гончая. Она посмотрела на него, развернулась и спокойно указала в нужную сторону.
– Отличная работа, Густав, – пробормотал Маттиас. – Веди меня, мальчик.
Его окружали звуки. что издавали орруки. Они пробирались сквозь туман и переговаривались на своем гортанном, квакающем языке. Гончая уверенно вела его, то ускоряя, то замедляя шаг, пока путь впереди не освобождался. Сзади раздался звон оружия, это означало Шкуродёры вступили в бой. Звуки с флангов наоборот стихли. Маттиас понимал, что их скорее всего зажимают в клещи.
Отвратительная вонь стала невыносимой. Сквозь туман пробивалось слабое свечение.
Между двумя кучами мусора шаман колдовал над котлом. Маттиас разглядел почерневший плащ оррука, ожерелье из высушенных внутренностей и дюжину лакированных черепов маскинонгов, свисавших с его плеч, - гигантских больных щук, воплощений Морка. Существо склонилось над огромным котлом, облепленным такой засохшей мерзостью, что едва удавалось понять, металлической он или нет. Два горшечных грота покачивались у краёв котла, помешивая его содержимое под руководством шамана. От странно свечения котла у Маттиаса рябило в глазах. Гончая тихо зарычала.
Маттиас прицелился, борясь с дрожью в руках. Прицел дрожал, пока он пытался навестись на голову шамана.
На дальней стороне поляны появилось два разведчика, сразу же открывших огонь из арбалетов. Один из болтов попал в цель, ранив в шамана, а другой убил одного из гротов. Но этого было недостаточно. Шаман поднял руку, и его глаза засияли жёлтым светом.
Земля под ногами разведчиков мгновенно стала жидкой. Их с силой бросило в липкую коричневую жижу, которая поглотила их целиком. Их руки слабо цеплялись за поверхность, а затем исчезли.
Маттиас вскрикнул от шока, и гончая восприняла это как сигнал. Она выскочила из укрытия и устремилась к шаману. Маттиас выругался и последовал за ней. Он задержался лишь на мгновение, чтобы поднять арбалет и выстрелить. Его болт убил второго грота, который рухнул в кучу мусора позади шамана.
Справа показалась тяжело раненная разведчица. Она увидела собаку, что на всех парах неслась к шаману, и присоединилась к ней. Оррук достал из рукава стеклянный сосуд и швырнул его в разведчицу. Сосуд разбился о её шею, и женщина замерла на месте, когда её охватила ужасная трансформация. Ей кожа окрасилась в фиолетово-черный цвет, что постепенно поглощал тело по шее и лицу, дойдя до самых кончиков пальцев. Когда чернота полностью покрыла её, она просто растворилась, а то что осталось просто упало на землю. Из остатков разведчицы проросли гнилые чёрные грибы. Гнев смыл страх. Маттиас решил для себя решил, что больше ни один член отряда не умрёт такой мерзкой смертью из-за этого проклятого колдовства.
Шаман развернулся и ударил гончую посохом, сбив её с ног. Маттиас выхватил свой короткий меч и бросился в атаку. Гончая укусила шамана за руку, но казалось, что оррук совершенно не чувствует боли. Он просто отмахнулся от собаки, ударив её по голове. Шаман выхватил длинный изогнутый кинжал, покрытый оранжевым налётом. Повернувшись к Маттиасу, он атаковал его обоими оружиями. Маттиас сосредоточился на кинжале, парируя каждый выпад. Он понимал, что лучше выдержать удары посохом, чем дать попасть по себе кинжалом, и боль в костях лишь малая плата за это. Гончая вцепилась в ногу шамана, но оррук даже не поморщился.
– Маттиас! – крик отвлёк Маттиаса всего на мгновение, но оррук сразу же ударил его в висок, повалив на землю.
Из камышей выскочила Джак, вся покрытая грязью и кровью орруков. Шамал заметил её и вонзил кинжал в спину гончей. Собака развалилась на куски, не успев издать ни звука.
– Отойди от него! – крикнула Джакк. Её копьё пробило руку шамана, и тот выронил кинжал. Они сошлись в схватке, копьё против посоха. Древки скрестились. Джакк и оруук обменивались ударами. Складывалось впечатление, что Шаман озадачен тем, как легко этот крепкий человек уворачивается от его сокрушительных ударов. Джакк, оскалив зубы, вонзила копьё в живот шамана, но тот продолжил сопротивляться.
«
Меч Маттиаса куда-то исчез. Он неудачно рухнул на землю, подвернув колено. Маттиас дважды пробовал встать, но не смог удержаться на ногах. Он пополз. Он не пытался сбежать, как в первом бою, а полз к своему арбалету, чтобы закончить всё один выстрелом. Джакк утонула в трясине, ужасающая смерть. Ярость переполняла его. Он умрёт в болоте, но отомстит за неё и за всех остальных. Эвинс отдал приказ, и он доведёт дело до конца.
Маттиас дотянулся до арбалета и перевернулся на спину. Шок сковал его, так как шаман уже стоял над ним. Черепа маскинонгов зазвенели, когда глаза шамана наполнились жёлтым свечением…
…и его грудь пробило копьё.
Джакк, с ног до головы покрытая грязью, стояла позади шамана и крутила своё оружие, пытаясь добить его. Но шаман оказался сильнее, чем казалось на первый взгляд. Он начал вытаскивать копьё за древко.
Болт вошёл шаману в подбородок и вышел через макушку. Жёлтый свет в его глазах погас, и он обмяк.
Джакк помогла ему подняться на ноги. Маттиас никак не мог унять дрожь. Его охватил ужас. Он покорно ждал, когда всё закончится.
– Ты нарушила строй, – с ужасом произнёс Маттиас.
– Нэш, – выдохнула она. – Велела отыскать тебя.
До них донёсся шум. Маттиас перезарядил арбалет, а Джак подобрала копьё. Они направились в сторону шума. Долго искать не пришлось.
Оставшиеся Злободёры оказались застигнуты врасплох смертью своего шамана, и теперь напуганные отступали. Поначалу они превосходили отряд численностью, но их ряды знатно проредели. Джакк и Маттиас смотрели, как орруков убивают одного за другим. Последний, отчаявшийся Злободёр бросился на них, высоко подняв оружие. Джакк приготовила копьё, а Маттиас встал позади и прицелился из арбалета.
Оррук упал, пронзённый болтами. Из камышей по обе стороны от них вышли следопыты.
– Где вас носило? – сердито спросила Джакк.
– Их прошлой ночью отослала Нэш, – ответил ей майор Эвинс. Окровавленный, но живой, он подошёл к ним со стороны запасных позиций. Следопыты пронеслись мимо. Они прочёсывали болото в поисках выживших орруков. – Контратака на случай, если бы мы попали в засаду.
Джакк покачала головой и рассмеялась.
– Безумный ублюдок.
Погибло семь рейнджеров и две гончие. Сражение дорого им обошлось, но на мелководье плавало в пять раз больше трупов врага. Корпусу понадобятся новобранцы. Маттиас слышал, как двое рейнджеров обсуждали, какой из городов-крепостей находится ближе. Он был бы не против снова почувствовать под ногами твёрдую землю.
Эвинс представил их собравшимся.
– Наши убийцы шамана. – Измученный, но победивший корпус разразился радостными возгласами.
К ним подошёл Густав.
– Мой пёс нашёл вас? – Маттиас с удивлением увидел, что по его лицу текут слёзы.
– Да, сэр. Он… не выжил.
– Без него мы бы погибли, – добавила Джакк.
Густав кивнул и похлопал их по плечу.
– Хороший мальчик, – повторил он несколько раз, сдерживая слёзы, пока Эвинс аккуратно не отвёл его в сторону. Его место заняла Нэш.
– Похвально, – сказала она. – Вы отлично сработались.
– Всегда так было, – ответила Джакк.
– Ваши сержанты-инструкторы из Свободной гильдии говорили то же самое. Адаптивность, растрачиваемая в пустую.
– Серьёзно? – удивлённо спросил Маттиас.
– Да. Вы больше не новобранцы. Добро пожаловать в «Зелёные Гадюки». – Она уважительно кивнула каждому, но не стала ждать ответ, а отошла, чтобы проследить за сборами.
Джакк сильно ударила Маттиаса по руке.
– Ха! Слышал? Я знала, что мы слишком хороши для регулярных войск!
– Ещё бы, – согласился Маттиас. Вдали он услышал успокаивающие крики журавлей.